Развитие культуры в период промышленной революции (XVIII - первой половины XIX) - файл n1.doc

Развитие культуры в период промышленной революции (XVIII - первой половины XIX)
скачать (94.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc95kb.02.11.2012 12:48скачать

n1.doc

Развитие культуры в период промышленной революции (XVIII – первой половины XIX).
Д.С. Лихачев пишет, что русский предренессанс так и не перешел в ренессанс: городские коммуны погибли, борьба с ересью оказалась успешной, т.е. церковь реформировать не удалось.

Откровенная борьба с католичеством XVII в., выигранная к середине века политически, была проиграна идеологически. Во-первых, победило единовластие, издавна моделируемое католичеством, причем эта идея уже не ослабевала. Во-вторых, в искусстве и архитектуре стал доминировать стиль барокко. Правда, в основном он проявлялся в избыточности чисто русских архитектурных украшений: ряды закомар и кокошников, колончатые украшения, например оконных проемов, сочетание штукатурки с кирпичной кладкой, золочение и другое украшение куполов. Затем возникла архитектура так называемого «нарышкинского барокко» - явно западной ориентации, с использованием кружевной лепнины, граненых куполов, колончатых барабанов. Исчезает былое разительное отличие церковной архитектуры от светской. Разумеется, на этом этапе прямых аналогов между элементами русского и западного барокко нет: если суть западного барокко в свободном перетекании объемов, плавности волютных обводов, «нарышкинское барокко» - нагромождение многогранных клетей на квадрифолии (четырехлепестковом в плане зданий).

Западное барокко было завезено уже при Петре I итальянскими и французскими мастерами.

Распространенные в литературе попытки выявить в русской литературе прямые аналоги западных стилей (которые понимают не как проявления различных типов культуры, а как стадии развития «единой» еврейской культуры) могут касаться лишь внешних, а не сущностных явлений. Если же от этих явлений, выраженные в использовании некоторых формальных приемов, отвлечься и пользоваться ссылками на западные стили как на признаки внутренних культурных черт, то вырисовывается тяготение к классицизму, оформленному как барокко, что соответствует абсолютизации светской централизованной власти, управляющей и всеми духовными процессами, и ее сакрализации по типу Ватикана.

Дальнейшее развитие русской культуры XVIII в и первой половины XIX в. в основном было связано с прямым перенесением фрагментов западных культур на отечественную почву.

В первые годы царствования Петра ориентация на протестантские страны отразилась в архитектуре Доменико Трезини, скупо использовавшем барочные формы, что придало особое обаянию облику северной столицы. Сухой практицизм изменил характер русской живописи: созданное в 1724 г. художественное отделение при Академии наук призвано было подчинить искусство задачам научного изучения природы. И уже «вина» самих художников – Шхонебека, Пикара, Зубова,- что из произведения были не лишены художественного вкуса.

Дальнейшее следование по сути сакрализации абсолютизма (обоснование святости власти) отразилось в привлечении в Россию мастеров барокко и классицизма. Откровенное стремление превзойти роскошью Версаль отразилось в творении французского архитектора Леблона – Петергофе, загородной резиденции Петра. Вполне получило признание в России творчество уже не востребованных на Западе мастеров барокко – особенно отца и сына Растрелли. Но духу дворцового волюнтаризма больше соответствовал стиль рококо, к которому и тяготело искусство XVIII в. Впрочем, сам он приобрел в Петербурге монументальные формы (Э.М. Фольконе. Памятник Петру I. 1768 – 1782 гг.). Вполне проявилась эта тенденция, в соединении с сентиментализмом, в творчестве Д.Г. Левицкого, Ф.С. Рокотова, В.Л. Боровиковского.

Метание русской архитектуры между европейскими стилями вполне завершились в спокойных формах классицизма уже русских архитекторов М.Ф. Казакова и В.И. Баженова. Попытка последнего перевести русское зодчество на путь романтизма (дворец в подмосковном Царицыно) поддержки не получила. Своеобразные устойчивые формы русского классицизма иногда называют «русским ампиром», хотя более точный термин – «академизм». Русские архитектурные ансамбли в этом стиле не имеют аналогов в Европе. Бесспорных в искусстве классицизма достигли русские скульпторы Ф.И. Шубин, С.П. Мартос, Ф.Г. Гордеев и др.

В литературе классицизм развивали В.К. Тредиаковский, А.Д. Кантемир, М.В. Ломоносов, Г.Р. Державин. Но в нем преобладала не классическая античность, а национально-историческая тематика (произведения А.П. Сумарокова, Я.Б. Княжнина; военно-патриотические поэмы М.М. Хераскова «Чесменский бой», «Россияда»).В рамках русского классицизма возродилась и христианская тематика: стихотворные изложения псалмов и оды духовного содержания.

Народный язык и дух народной поэзии возрождались прежде всего в космической и развлекательной поэзии «Елисей, или Раздраженный Вакх» В.И. Майкова, поэме «Душенька» И.Ф. Богдановича, в комедиях Д.И. Фонвизина, баснях И.А. Крылова.

Собственно авторский стиль появляется в произведениях русских сентименталистов: в лирике и драмах М.М. Хераскова, в песнях и балладах И.И. Дмитриева. Именно в сентиментализме вновь проявилась сила и национальное своеобразие русской литературы – в повести Н.М. Карамзина «Бедная Лиза» и А.И. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». В книге Радищева уже вполне выразились западнические настроения русских, получивших образование и воспитание за границей. Совсем иначе выглядит неизвестная нам Россия в «Письмах русского офицера» Ф.Н. Глинки, автора песни «Вот мчится тройка удалая…» (отрывок из стихотворения «Сон русского на чужбине»).

Отстранение церкви от общественной жизни, замена нравственности правом потребовали ужесточения гражданского порядка, организации правовой системы. Выборные губернаторы сменились назначенцами и, в конечном итоге, основой государственного устройства стал воинский устав (1716 г.), вводится смертная казнь за должностные преступления; с 1724 г. власть на местах фактически перешла в руки военных в связи с прикреплением полков к определенным городам. Гвардейцы используются царем Петром как эмиссары, наделенные чрезвычайными полномочиями. В этих условиях демократизация общественной жизни возможна только сверху. Причем ее инициаторами могли быть (и были) российские монархи. Собственно интеллигенция только начала формироваться. Хотя еще при В.В. Голицыне появились первые студенты, но и при царе Петре I и в России, и за границей их было мало. Когда он решил отозвать всех студентов, учившихся за границей, оказалось, что в Иене их 65 человек, а в Лейпциге – 36. Но и эта горстка образованных людей составляла оппозицию монарху - единственной реальной силе прогресса. Прямую полемику с Екатериной II вел в журнале Н.И. Новиков («Трутень» - против «Всякой всячины»).

Интересная особенность России заключалась в том, что значительную часть интеллигенции составляло образованное духовенство. При царе Павле были открыты духовные академии в Петербурге и Казани, было удвоено их (и семинарий) содержание.

Реальная возможность вовлечения интеллигенции в государственное управление появилась при Александре I, воспитанном республиканцем Лагарпом. В 1804 г. были выделены значительные средства на организацию переводческой деятельности и издание произведений Адама Смита, Бентама, Монтескье, Мабли. Было создано министерство народного просвещения. Наряду с Виленским и Дерптским университетами появились Харьковский, Казанский, Петербургский пединститут (преобразованный в университет), Демидовский лицей в Ярославле, гимназия в Нежине. Если при Екатерине II на образование выделялось максимально 780 тыс. руб., то в 1804 г. – 2800 тыс. руб. Была назначена пенсия Карамзину – 2777 руб. в год. Но реально в преобразования участвовало ближайшее окружение царя. Журнал С.Н. Глинки «Русский вестник» подвергался цензурным гонениям. В 1805 г. была образована тайная полиция, разрешен просмотр частных писем. Между монархией и, например, передовым офицером не было контактов – поэтому, в частности, царь и декабристы параллельно разрабатывали сходные проекты преобразований.

Необходимо напомнить, что западничество различного толка в России процветало из-за попустительства русских государей – и тем самым создавалась почва для оппозиции, т.к. буржуазные идеалы не совпадали с российской реальностью. Сама реформаторская деятельность монархов заставляла заново ее переосмыслить, искать собственные формы государственности и возрождать национальный менталитет. Пушкинская национальная струя культуры, возникшая в оппозиции дворцовой академической культуре французского толка, обрела защитника русской православной государственности в лице Н.В. Гоголя (западно-ориентированная разночинская литературная критика безуспешно пыталась причислить его к революционерам). Но если в первой половине XIX в. сохранилась некоторая оппозиционность лучших представителей национальной культуры центральной власти, то с середины XIX в. западной ориентации придерживалась уже не только духовная элита, но и значительная политизированная часть студенчества естественно-научных ориентаций, оторванная от национальной традиции.

Разночинная интеллигенция, далекая от хозяйственной жизни общества, привыкшая к бюрократическому произволу, стремилась воздействовать не на материальные основы жизни, о которых она так много говорила, а на существенный государственный аппарат. Между там монархия в начале процесса капитализации выступала как необходимое условие организации общества во всех западных странах, что и отмечалось большинством буржуазных мыслителей XVIII в. Начало буржуазных перемен было положено еще Александром I. Уже в 1801г кружком приближенных к нему молодых людей был намечен план ликвидации крепостного права и начато его исполнение. Но самое главное, в 1812 г. частными лицами была разрешена разработка месторождений драгоценных металлов.

Уже первый крупнейший реформатор XIX в. М.М. Сперанский вызывает к жизни одновременно древнюю категорию русской философии – «софию» (как организующее начало всего, находящегося вне Бога), взывает к традициям прежнего православия (внутренний пост, духовная молитва) и исповедует чисто протестантские взгляды (противопоставление, во всяком случае, «отличение» живого Божьего слова от Писания).

Теоретические основы собственно национальной духовной культуры были заложены славянофилами Аксаковым, Хомяковым, Киреевским. Ими был создан принципиально новый тип мировоззрения, который мы сегодня называем «культурология». Если романтики только наметили способ восприятия общественных явлений через призму национально-культурной уникальности, то славянофилы создали для ее описания и осмысления развитый категориальный аппарат.

И.В. Киреевский указал на коренное отличие православного общества от сложившейся западной социальной реальности: основанное на соборности духовное единство в отличие от классового противостояния, преобладание личных отношений между людьми над обезличенными отношениями граждан. Именно проникновению этих обезличенных экономических и бюрократических отношений в русское общество противились Н.В. Гоголь, А.В. Сухово-Кобылин (драматическая трилогия «Свадьба Кречинского» - 1855г., «Дело» - 1861 г., «Смерть Тарелкина» - 1869 г.) и другие.

Ф.М. Достоевский вскрыл глубинные психологические язвы революционного движения. Сам участник этого движения, прошедший через каторгу и ссылку, он указывал на внутреннюю безнравственность самого принципа насильственного «добра». Истоки революционности он видит в насаждении католической веры и соответствующей идеологии, в подмене свободы (выбора) – высшим, недоступным разуму авторитетом. Он проводит аналогию между революционером и великим инквизитором. Как бы предваряя аргументацию будущих революционных деятелей, Достоевский выступает и против вдохновителей кровопролития: Дмитрий Карамазов внутренне согласен с приговором, хотя непосредственно преступления и не совершал. Но главная заслуга Достоевского состоит в том, что, как отметил В.С. Соловьев, он распространил христианскую мораль на уровень общества в целом, за пределы семьи и внутренней жизни человека. Если протестантство подчинила и мораль экономическим отношениям, то Достоевский указал на необходимость морального воздействия на политику. За несколько лет до публикации основных произведений Ф. Ницше, Достоевский выступил против возможных крайностей буржуазного индивидуализма, указал на их социальную опасность.

Хотя Достоевский знал истинных христиан, таких как Алеша Карамазов, из монастырей в мир, на реальную борьбу с социальным злом, он не отделял православия от официальной церкви. В этом также проявилось его противостояние позднему нигилизму. Достоевский сумел воздействовать на современную ему молодежь и читающую публику. Беспрецедентным в истории культуры стало издание «Дневника писателя» (1873-1877 гг.), в котором Достоевский откликался на события текущей жизни.

Л.Н. Толстой выступал (1880-е г.) с иных позиций. Мораль он противопоставлял государству, и по сути, религии. Но если религию он для себя подчинил (и исправил) с помощью морализирующего рассудка, то государство и церковь отверг. Толстовский принцип непротивление злу насилием также отвергал революционную практику, но возврат к крестьянскому труду означал и неучастие в делах государства.

Однако в произведениях М.Е. Салтыкова-Щедрина помещики и крестьяне выглядели одинаково безотрадно. И.А. Гончаров с сожалением был вынужден предположить, что будущее не за обломовыми, а штольцами европейского покроя. Подлинных новых хозяев жизни разглядел и оправдал А.Н. Островский. Не только реализм воззрений и деловую хватку, но и моральную чистоту, широту православного купца, жителя Замоскворечья воспел великий драматург. Да и из среды простых людей Н.С. Лесков выделил нового героя – возникшего на Руси в XVIII в. тип творца-мастерового («Левша»), нередко возносимого на уровень генералов и царей. Лесков, ставший изумительным мастером новеллы раньше Мопассана, видел и страшные черты новых хозяев («Воительница»), однако безоговорочно признавал, что будущее за ними.

В отличие от западной философии, которая должна была только оправдывать существование протестанткой религии, которая уже содержала установки, обеспечивающие буржуазное поведение, русская философия включала элементы собственно богословия. Причем русское «светское богословие» никогда не выступало под флагом реформаторства (кроме Л.Н. Толстого): все русские философы называли себя людьми православными, а подчас и являлись православными священниками. Для такого реформаторства нет оснований, т.к. православие содержит в себе все те посылки, из которых выросло протестантство. Перед философами стаяла задача расстановки акцентов в православном мировоззрении и их обоснование.

Любовь является основой объединения человечества, и поэтому церковь должна руководствоваться этим объединением, руководитель государствами через объединение церквей. Соловьев прямо говорил, что установка на наднациональную власть заимствуется у западной (католической) церкви. Идеи собственно протестантского характера у Соловьева теряется на фоне глобального общемирового подхода, но тем естественнее они усваиваются: активность человечества по отношению к природе, иррациональность нравственных форм, их определяющий характер по сравнению с нормами правовыми. Характерна картина идеального общества, в котором отсутствует непроизводственная сфера: городское население создает изменять условия жизни, сельское – обеспечивает существование общества. Потом образ такого рода экономически развил С.Н. Булгаков, который также считал, что Царство Небесное подготавливается и создается человеческой историей. Реальным завершением этого течения русской мысли было создание первого проекта христианско-демократической партии в Европе.

Второе направление русского философствования опиралось на глобально-вселенскую философию В.С. Соловьева. Н.Ф. Федоров в своей «философии общего дела» развил идею участия человека в подготовке не только Божьего царства, но и фактически Страшного суда. Известный долг христианина – борьба со злом – получает биологический смысл (борьба со смертью) и физический смысл (борьба с энтропией, распадом преобладающим в природе).Распространение человеческого влияния на природные, космические процессы Федоров расценивает как одухотворение природы. Победу над смертью Федоров понимает не только как достижение бессмертия, но и как воскрешение всех когда-то умерших людей. Оживление умерших родителей Федоров и считает главным, объединяющим людей «общим делом». Идея спасения у Федорова вообще оторвана от идеи посмертного воздания, загробного мира. Федоров ставит перед собой и проблему дальнейшего устройства «царства божьего»: как будет расселяться ожившее и увеличивающееся население. Основной возможностью решения этой проблемы Федоров считает расселение человечества в космосе, вплоть до превращения самой Земли в космический корабль. Последователь Федорова К.Э. Циолковский занимается уже чисто инженерным аспектом этой проблемы: сначала создает проект (и модель) цельнометаллического дирижабля – для расселения людей по всем труднодоступным уголкам земли, затем проекты космических ракет. Огромное значение имели научно-популярные статьи и книги Циолковского, в которых он реалистично, научно обоснованно описывал полет человека в космос, жизнь в невесомости и др. Идея завоевания космоса становится впоследствии национальной идеей, реального осуществления которой добились С.П. Королев и его соратники. Запуск первого искусственного спутника Земли и полет первого человека в космос подтолкнули к развертыванию космических программ все развитые государства.


Профессиональная культура отличается от народной институциональной формой. В рамках профессиональной культуры создаются специальные учебные заведения для подготовки специалистов, возникают структуры, обеспечивающие социальное функционирование культуры (музеи, библиотеки, театры, кинотеатры, концертные залы, НИИ и т.д.), формируются учреждения, руководящие культурной деятельностью (министерства, комитеты, управления и т.д.). Можно выделить также такие отличительные особенности профессиональной культуры как опора на научные теории, разделение на творца и потребителя.

Профессиональная культура – это универсальная система, включающая профессиональные знания и ценности, которые в виде образцов и норм, принятых в конкретной профессиональной области, регулируют профессиональную деятельность.

20 век прошел под знаменем профессионализма (профессионализм – знание своего дела и любовь к нему). Однако в этом же веке, более, чем когда-либо, стало ясно, что узкая специализация – это вчерашний день. Сегодня профессиональная деятельность в любой сфере должна опираться не только на узкоконкретные знания и навыки, но и на более широкие мировоззренческие представления о мироздании, природе, социальном мире и человеке, позволяя видеть свои действия в перспективе, просчитывая, возможно, глобальные их последствия. Пожалуй, сейчас следует ставить вопросы не только и не столько об «управленческой культуре», «педагогической культуре», «культуре врачевания» и т.п., а рассматривать более широко «культуру профессиональной деятельности».

Культура профессиональной деятельности, кроме профессиональных знаний и навыков, должна включать навыки делового общения в соответствии со служебным этикетом, умение организовать оптимальное взаимодействие формальной, внеформальной и неформальной структур в коллективе; знания и навыки по разрешению психологических коллизий в коллективе; ораторское искусство; умение создавать оптимальное вещно-символическое окружение на рабочем месте, рациональную организацию рабочего времени, в т.ч. с помощью самоменеджмента; формирование и оптимальное использование своего имиджа.

Очевидно , что культура профессиональной деятельности , включая в себя знания и навыки в конкретной профессиональной области (профессиональную культуру), выходит за рамки узко понимаемого профессионализма. Современный профессионал – это не только знаток и любитель своего дела, это человек, который несет ответственность за результаты своих действий, за принимаемые им решени

Деление культуры на профессиональную и народную подчеркивает факт институционализации культуры, ее разделения на творца и потребителя. Разделение же на элитарную и массовую связано с наличием в структуре культуры образований, направленных на инновационную, творческую деятельность или, напротив, на тиражирование существующих культурных образцов, их адаптацию к запросам и возможностям культурного большинства. Элитарная культура является культурой привилегированных групп общества и характеризуется принципиальной закрытостью, духовным аристократизмом и ценностно-смысловой самодостаточностью. Элитарная культура сознательно противостоит культуре большинства, но нуждается в последней, поскольку основывается на механизме отталкивания от ценностей и норм, принятых в массовой культуре, разрушая ее шаблоны. Надо иметь в виду, что культурная элита не совпадает с властной и часто противостоит ей (Сократ, Платон, Пушкин, отказывавшийся «служить царю, служить народу», Толстой), хотя между ними возможны хрупкие альянсы (расцвет наук и искусств при дворе Лоренцо Великолепного; поддержка научных и образовательных проектов Екатериной П; союз русской интеллигенции и советской власти в 20-е гг.) В элитарной культуре круг истинных и «высоких» ценностей сознательно ограничен, а система обязательных норм ужесточена. Это приводит к количественному сужению элиты, но к качественному ее росту, делая ценности и формы поведения уникальными для каждого представителя элиты. Элитарную культуру отличает высокий уровень инноваций. Для создания и внедрения новых культурных образцов представители элитарной культуры могут вырабатывать свой особый язык (создание особых языков науки, экспериментирование с литературным языком); использовать нарочито субъективные интерпретации; включать предмет в неожиданный смысловой контекст; делать новое культурно значимым или, напротив, ничего нового не принимать. Таким образом, элитарная культура выступает как инициативное и продуктивное начало в любой культуре, выполняя преимущественно творческую функцию в ней.

Говоря об отношении элитарной культуры к массовой нужно отметить, что хотя первая всегда высмеивала последнюю, но в 20 в. очень часто происходи их взаимопереход. Элитарная культура вторгается в те области, которые имеют по своей природе массовый характер. К примеру, представители стиля модерн, для которого была важна функциональность произведения искусства, принимали непосредственное участие в развитии тиражной (газетной, журнальной, книжной) графики, фактически стали создателями искусства плаката, в том числе и рекламного, ставили перед собой задачу слияния художественного высокопрофессионального творчества и массового промышленного производства (последнее было скорее заветным идеалом модерна, чем воплотившейся реальностью). Поп-арт с его искусством коллажа, концептуальное искусство, вводящее в оборот философское осмысление и эстетическое восприятие повседневных массовых предметов, несомненно, отражают процесс элитаризации массовой культуры и одновременно омассовление элитарности. Таким образом, предстатели элитарной культуры невольно, а потом и сознательно начинают апеллировать к массовому сознанию. Поэтому несмотря на то, что постмодернисты выступают против мистификации реальности, которая происходит в процессе воздействия СМИ на общественное сознание и пытаются показать многозначность реального мира, их высокоинтеллектуальная, тонкая, эстетизированная критика зачастую оказывается мало понятной и мало эффективной для большинства.

Особенности производства и потребления культурных ценностей позволили культурологам выделить две социальные формы существования культуры: массовую культуру и элитарную культуру.

Массовой культурой называют такой вид культурной продукции, которая каждодневно производится в больших объемах. Предполагается, что массовую культуру потребляют все люди, независимо от места и страны проживания. Это культура повседневной жизни, представленная самой широкой аудитории по различным каналам, включая и средства массовой информации и коммуникации.

По поводу истоков массовой культуры в культурологии существует ряд точек зрения:

Предпосылки массовой культуры формируются с момента рождения человечества, и уж, во всяком случае, на заре христианской цивилизации. В качестве примера обычно приводятся упрощенные варианты Священных книг, рассчитанные на массовую аудиторию.

Истоки массовой культуры связаны с появлением в европейской литературе ХVII - ХVIII вв. приключенческого, детективного, авантюрного романа, значительно расширившего аудиторию читателей за счет огромных тиражей. Здесь, как правило, приводят в качестве примера творчество двух писателей: англичанина Д.Дефо – автора романа «Робинзон Крузо» и нашего соотечественника Матвея Комарова- создателя бестселлера XVIII - XIX вв. «Повести о приключениях английского милорда Георга».

Большое влияние на развитие массовой культуры оказал и принятый в 1870 году в Великобритании закон об обязательной всеобщей грамотности, позволивший многим освоить главный жанр художественного творчества XIX века – роман.

И все-таки, все вышеизложенное – это предыстория массовой культуры. А в собственном смысле массовая культура проявила себя впервые в США на рубеже XIX - XX веков.

Феномен появления массовой культуры представляется следующим образом. На рубеже XIX- XX веков стала характерной всеобъемлющая массовизация жизни. Она затронула все ее сферы: экономику и политику, управление и общение людей. Активная роль в различных социальных ролях огромного количества людей была проанализирована в ряде философских сочинений ХХ века.

Фольклор и профессиональная культура.
Фольклор (англ. folklore- народная мудрость) – это обозначение художественной деятельности народных масс, или устного народного творчества, возникшего еще в дописьменный период. Этот термин впервые был введен в научный обиход английским археологом У. Дж. Томсом в 1846 г. И понимался широко, как совокупность духовной и материальной культуры народа, его обычаев, верований, обрядов, различных форм искусств. С течением времени содержание термина суживалось. Существует несколько точек зрения, трактующих фольклор как народную художественную культуру, как устное поэтическое творчество и как совокупность словесных, музыкальных, игровых видов народного творчества. При всем многообразии региональных и локальных форм фольклору присущи общие черты, такие, как анонимность, коллективность творчества, традиционность, тесная связь с трудовой деятельностью, бытом, передача произведений из поколения в поколение в устной традиции.

Коллективная жизнь определяла появление у различных народов однотипных жанров, сюжетов, таких средств художественной выразительности, как гипербола, параллелизм, различные виды повторов, постоянный и сложный эпитет, сравнения. Роль фольклора была особенно сильна в период преобладания мифопоэтического сознания. С появлением письменности многие виды фольклора развивались параллельно с художественной литературой, взаимодействуя с ней, оказывая на нее и на другие формы художественного творчества влияние и испытывая обратное воздействие.

Неиссякаемый источник русской музыкальной самобытности (древнейшие виды фольклора). Народное музыкальное искусство зародилось задолго до возникновения профессиональной музыки православного храма. В общественной жизни древней Руси фольклор играл гораздо большую роль, нежели в последующие времена. В отличие от средневековой Европы, Древняя Русь не имела светского профессионального искусства. В ее музыкальной культуре развивались только две основные сферы – храмовое пение и народное творчество устной традиции, включающее различные, в том числе и «полупрофессиональные» жанры (искусство сказителей, скоморохов и др.).

Ко времени русской православной гимнографии фольклор имел многовековую историю, сложившуюся систему жанров и средств музыкальной выразительности.

Народная музыка прочно вошла в быт людей, отражая самые разнообразные грани социальной, семейной, личной жизни. Исследователи полагают, что догосударственный период (то есть до того как сложилась Киевская Русь) восточные славяне имели достаточно развитый календарный и семейно-бытовой обрядовый фольклор, героический эпос и инструментальную музыку. С принятием христианства языческие верования постепенно теряют свое значение. Смысл магических действ, породивших тот или иной вид народной музыки, постепенно забывался. Однако чисто внешние формы древних праздников оказались необычайно устойчивы, и обрядовый фольклор продолжал жить как бы вне связи с породившим его язычеством.

Христианская церковь (не только на Руси, но и в Европе) весьма негативно относилась к традиционным народным песням и пляскам, считая их проявлением греховности, дьявольского прельщения. Эта оценка зафиксирована во многих летописных источниках и в канонических церковных постановлениях. Известны, например, ответы киевского митрополита Иоанна II писателю XI в. Якову Черноризцу, где говорится по поводу священников: «Тем лицам иерейского сана, которые ходят на мирские пиры и пьют, святые отцы повелевают соблюдать благообразие и принимать предложенное с благословением; когда же войдут с игрой, плясками и музыкой, то надлежит, как повелевают отцы, встать (из-за стола), дабы не осквернить чувства тем, что могут увидеть и услышать, либо совсем отказаться от тех пиров или уходить в то время, когда будет большой соблазн».

Негативную реакцию православной церкви вызывала совершенно определенная область фольклора, рожденная в недрах так называемой «смеховой», или «карнавальной» культуры Древней Руси. Шумные народные гульбища с элементами театрального действа и с непременным участием музыки, истоки которых следует искать в древних языческих обрядах, принципиально отличались от храмовых праздников. «Смеховая» культура всегда была «кривым зеркалом» действительности, абсурдной «дурацкой» жизнью, где все было наоборот, все менялось местами – добро и зло, низ и верх, реальность и фантазия. Для этих праздников характерно выворачивание наизнанку одежды, использование для ряжения рогожи, мочала, соломы, бересты, лыка и другой карнавальной атрибутики.

Самую обширную область народного музыкального творчества Древней Руси составляют обрядовый фольклор, свидетельствующий о высокой художественной одаренности русского народа. Обряд был нормативным, строго регламентированным религиозным действом, подчинялся сложившемуся в течение столетий канону. Он родился в недрах языческой картины мира, обожествления природных стихий. Наиболее древние считаются календарно-обрядовые песни. Их содержание связано с представлениями о круговороте природы, с земледельческим календарем. Эти песни отражают различные этапы жизни крестьян-земледельцев. Они входили в зимние, весенние, летние обряды, которые соответствуют поворотным моментам в смене времен года. Совершая обряд, люди верили, что их заклинания услышат могучие боги, силы Солнца, Воды, Матери-Земли и пошлют хороший урожай, приплод скота, безбедную жизнь.

Один из самых древних жанров – хороводные песни. Водили хороводы на протяжении почти всего года – на Святки, на Масленицу, после пасхи.

Распространенными были хороводы-игры и хороводы-шествия. Первоначально хороводные песни входили в земледельческие обряды, но с течением столетий они стали самостоятельными, хотя образы труда землепашца сохранились во многих из них:

А мы просто сеяли, сеяли!

Ой, Дид Ладо, сеяли, сеяли!

А мы просто вытопчем, вытопчем!

Ой, Дид Ладо, вытопчем.

Сохранившиеся до наших дней плясовые песни сопровождали мужские и женские пляски. Мужские олицетворяли силу и сноровку, женские – нежность, пластичность, статность. Много веков сохраняют свою популярность плясовые напевы «Ах вы, сени, мои сени», «Камаринская», «Барыня», «У меня ль во садочке» и др.

В канун Рождества и Крещения хороводы и пляски сменялись пением подблюдных песен – наступало таинственное время святочных гаданий. Одной из наиболее старых подблюдных песен является «Хлебная Слава», не раз привлекавшаявнимание русских композиторов:

А мы эту песню хлебу поем, Слава!

Хлебу поем да хлебу честь воздаем, Слава!

С течением столетий музыкальный эпос начинает пополняться новыми темами и образами. Рождаются былины, рассказывающие о борьбе против ордынцев, о путешествиях в дальние страны, о возникновении казачества, народных восстаниях.

Народная память хранила на протяжении столетий многие прекрасные древние песни. В XVIII в., в период становления профессиональных светских жанров (опера, инструментальная музыка) народное искусство впервые становится предметом изучения и творческого претворения. Просветительское отношение к фольклору ярко выразил замечательный писатель гуманист А.Н.Радищев в проникновенных строках своего «Путешествия из Петербурга в Москву»: «Кто знает голоса русских народных песен, тот признается, что есть в них нечто, скорбь душевную означающее... В них найдешь образование души нашего народа». В XIX в. оценка фольклора как «образования души» русского народа стала основой эстетики композиторской школы от Глинки до Римского-Корсакова, а сама народная песня – одним из источников формирования национального музыкального мышления.

Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации