Зотов В.Д.(ред.) Актуальные проблемы политологии - файл n1.doc

Зотов В.Д.(ред.) Актуальные проблемы политологии
скачать (240.6 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1367kb.15.06.2010 12:17скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Литература

Фадеев В.И. Муниципальное право России. – М., 1994.

Градовский А.Д. Переустройство нашего местного управления. // Градовский А.Д. Собр. соч.: В 9 т. – Т.8. – СПб., 1903.

Свешников М.И. Основы и пределы самоуправления. – СПб, 1892.

Пажитнов К.А. Городское и земское самоуправление: В 2 т. – СПб., 1913.

Головачев А.А. Десять лет реформ. – СПб., 1872.

Твардовская В.А. Идеология пореформенного самодержавия. – М., 1978.

Веселовский Б.Б. Земство и земская реформа. – Пг., 1918.

Лаптева Л.Е. Земские учреждения в России. – М., 1993. [c.64]
Кудрявченко Н.А. Политическая коммуникация и власть // Актуальные проблемы политологии: Сборник научных работ студентов и аспирантов Российского университета дружбы народов. / Отв. ред.: д.ф.н., проф. В.Д. Зотов. – М.: МАКС Пресс, 2001. – С. 65–68.

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

Кудрявченко Н.А.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ВЛАСТЬ

Сегодня стало весьма популярным утверждение о том, что мы живем в эпоху общества информации. Действительно, в коммуникационные процессы вовлечены как отдельные люди, так и целые сообщества. Информация воздействует на нас и оказывает влияние в самых разнообразных областях человеческого бытия, не исключая, а в современных условиях развития средств информации даже предполагая широкое использование информационных технологий в политике.

Система взаимоотношений между средствами массовой коммуникации и обществом могут изучаться под различными углами зрения. Центральным является вопрос: на каких принципах средства массовой коммуникации функционируют в конкретных политико-экономических и культурно-исторических условиях.

Политическая коммуникация не существует сама по себе. Она является составляющей более крупной области политической деятельности. Политическая коммуникация – это совокупность теорий и методов, которыми могут пользоваться политические организации и органы власти с целью определения своих задач и влияния на поведение граждан. С ее помощью появляется возможность передачи политических знаний и опыта, а также формирования “образа” власти, ибо сегодня, как и во все времена, правители стараются предстать перед массами с самой выгодной стороны, в зависимости от требований, которые предъявлялись к вождю, государю, президенту в каждую историческую эпоху. Следовательно, политическая коммуникация – это своеобразный вид политических отношений, без которого невозможно движение современного политического процесса.

Сегодня многочисленные политические консультанты используют различные способы организации коммуникации для передачи смысла и значения. Существуют разные способы описания этих техник: описание предмета (внутри некоторого способа деятельности – рекламы, PR, имиджмейкинга, организации избирательной кампании), описание через идеологию.

Взаимодействие и взаимопроникновение различных типов информации о политике, их взаимное дополнение друг друга позволяет создать полный и относительно достоверный, устойчивый и многогранный образ политической коммуникации, характер которой во многом изменился благодаря стремительному развитию новых технологий, обусловливающих формирование информационного общества. Без надлежащего информационного сопровождения функционирование современных политических институтов может быть существенно затруднено. Также необходимо учитывать, что современные информационные технологии, по мере расширения их сферы применения в жизни общества, создают реальную возможность манипулятивного воздействия на личность, в том числе и со стороны субъектов политического процесса.

Однако проблема, связанная с особенностями функционирования политических институтов в условиях формирования информационного общества, является для [c.65] российской политической науки не только новой, но и, на наш взгляд, недостаточно изученной. Вокруг оценок, которые высказываются по этому поводу, сегодня гораздо больше мифов и эмоций, нежели трезвого и беспристрастного научного анализа. Если обратиться к зарубежным исследованиям, то среди авторов, занимающихся изучением этой проблемы, следует назвать З. Бжезинского, П.Дракера, Д. Рисмена, М. Кастельса, М. Маклюэна, Й. Масуду, М. Пората, Т.Стоуньера, Д. Тапскотта, О. Тоффлера и др. Отечественная наука в этой области представлена работами Р.Ф.Абдеева, Н.А.Васильевой, В.В.Витковского, С.А.Дятлова, В.Л. Иноземцева, А.И. Ракитова, Б.В. Маркова, И.С. Мелюхина, О.С. Сухарева. Проблемы функционирования средств массовой коммуникации как политического института представлены в работах Е. Беккера, А.А. Большакова, Л. Войтасика, К.С.Гаджиева, М.Н.Грачева, Б.А.Грушина, Я.Н.Засурского, С.Г.Корконосенко, Г.С.Мельник, М.М. Назарова, А. Ослона, В.П. Пугачева, Г.Г. Почепцова, Д. Уилхелма, Д. Уэбстера, В. Энтина и других авторов.

По мере развития электронных СМИ, информационных технологий и совершенствования компьютерной техники все более активно ведется дискуссия о функциях средств массовой коммуникации и о роли информации в жизни общества.

В этой связи представляют интерес два имени – М. Маклюэн и О Тоффлер. Отличительной особенностью взглядов Маклюэна является то обстоятельство, что технологии коммуникации рассматриваются им в качестве решающего фактора процесса формирования той или иной социально-экономической системы. В 1962 г. Маклюэн вводит понятие “электронное общество” – отсюда его стремление изучать развитие современной культуры прежде всего по отношению к месту в ней электронных средств коммуникации. Основной тезис Маклюэна, впоследствии ставший афоризмом, – “сообщением, передаваемым средством общения, является само это средство” (the medium is the message)”.

Существенный вклад в развитие идей постиндустриализма внесла концепция О.Тоффлера, изложенная в его книге “Третья волна”. Тоффлер выделяет в истории цивилизации три волны: первая волна – аграрная (до XVIII в.), вторая – индустриальная (до 50-х гг. XX в.) и третья – пост– или супериндустриальная (с 50-х гг.) Тоффлер описывает процесс отмирания индустриальной цивилизациии в терминах “техносферы”, “социосферы”, “информационной” и “властной сферы”, показывает какие революционные изменения в сегодняшнем мире претерпевает каждая из этих сфер. Особое внимание уделяется показу взаимоотношений между этими сферами, а также между “биосферой” и “психосферой”.

Наиболее серьезные разработки в области теории политической системы связаны с “системной моделью” Д. Истона, “функциональной моделью” Г. Алмонда и “кибернетической моделью” К. Дойча. Эти модели адаптировали общесистемный и структурно-функциональный подходы к анализу политической жизни. В частности, в политической теории начинает использоваться “внеисторичный” подход, имеющий свои корни в естествознании (Л. фон Берталанфи) и кибернетике (Н. Винер). В политологии начинают использоваться термины “вход” в систему, “выход”, [c.66] “обратная связь”, “внешняя cреда”. Естественно, что неотъемлемой частью этих моделей является политическая коммуникация, т.к. концепция политической системы вывела на первый план рассмотрение процессов взаимодействия политических институтов, социальной среды и центров принятия решений. Истон в работах 50-60-х гг. выстраивает целостную теорию, которая опирается на изучение “прямых” и “обратных” связей между политической системой и внешней средой, используя кибернетические принципы, системный подход и элементы общей теории систем.

“Функциональная модель” политической системы была разработана американским политологом Г. Алмондом, который в 1956 г. предложил ставшую классической типологию политических систем. Структурно-функциональный подход к интерпретации политических систем разрабатывается Алмондом в рамках целого цикла работ. В своей модели политической системы Алмонд выделяет три аналитических уровня (или блока), связывая функции макросистемы с деятельностью отдельных институтов, групп и даже индивидов, включенных в систему в качестве ее элементов. Также следует отметить, что в отличие от Истона, Алмонд успешно интегрирует макро– и микроподходы, что в некоторой мере послужило стимулом для активного использования его теоретических моделей в широком спектре политологических исследований.

Информационно-кибернетическая модель политической системы была предложена американским политологом К. Дойчем, который определяет политическую систему как сеть коммуникаций и информационных потоков. При этом именно правительство, как субъект государственного управления, мобилизует политическую систему путем регулирования информационных потоков и коммуникативных взаимодействий между системой и средой, а также отдельными блоками внутри самой системы.

Описание и анализ политических систем показали, что во всех рассмотренных моделях важную роль играет информационно-коммуникативное взаимодействие, причем информация и коммуникация и выполняют, по меньшей мере, две основные функции в каждой из рассмотренных систем: 1) информация и коммуникация являются специфическими ресурсами властных структур и политических субъектов; 2) они являются специфическим инструментом или средством реализации интересов политических субъектов.

Необходимо подчеркнуть тесную внутреннюю связь двух моделей – модели политической системы Истона и модели массовой коммуникации Лассуэлла. Обе модели имеют одну основную функцию – поддержание равновесия и устойчивости в общественной системе. Г. Лассуэлл определяет массовую коммуникацию в понятиях как ее собственной структуры, так и выполняемых ею основных социальных функций, предложив, ставшее классическим, определение ее как такого “акта коммуникации”, который раскрывается по мере ответа на последовательно возникающие по мере его осмысления вопросы: “кточто сообщает – по какому каналукому – с каким эффектом”. [c.67]

Сегодня постоянное развитие компьютерной техники и новых электронных средств связи резко расширило возможности не контролируемого правящей властью производства и восприятия политической информации. Нам становятся все более доступными и привычными с каждым днем услуги телекоммуникационной сети, позволяющей своим пользователям свободно обмениваться информацией личного и социального характера.

Изменения, происходящие в обществе в последнее десятилетие, требуют переосмысления сфер деятельности, неразрывно связанных с общественным сознанием. К последним несомненно относится политическая реклама. Несмотря на обилие появившихся в последнее время работ, посвященных различным аспектам политической коммуникации и избирательным технологиям, исследований политической рекламы как структурного целого, как совокупности рекламных обращений, рекламных текстов явно, на мой взгляд, недостаточно.

Десятилетняя история становления в современной России политической рекламы позволяет подвести некоторые итоги. Сегодня уже можно отметить определенные сдвиги в данном направлении. В первую очередь, это значительный количественный рост, определяющийся освоением все больших каналов коммуникации, использованием в политических кампаниях новых разнообразных типов рекламных обращений. Во-вторых, это качественные изменения, которые происходят в результате профессионализации подхода к ведению рекламных кампаний, использования исследований и серьезной разработки рекламных обращений. Активно развиваются буклетные формы, подход к составлению политических листовок и плакатов становится более дифференцированным; составление рекламных текстов поднимается на более высокий профессиональный уровень консультирования.

В настоящее время только в Москве существует более двадцати профессиональных команд, занимающихся политическим консалтингом и проведением различных политических кампаний. Наиболее известны: Центр политического консалтинга “Никколо М”, “ИНДЕМ”, “ИМИДЖ-контакт”, Центр политических исследовании “Экспертиза”, PR агентство “Михайлов и Партнеры”, фонд “Политика”, Центр политической психологии, фонд “Гражданское общество”, ассоциация политического консалтинга “Нике” и др.

Расширение политической коммуникации, несомненно, придает политике больший динамизм. Однако если этот процесс не сопровождается соответствующим ростом взаимопонимания в обществе и единого мнения для необходимых политических решений, то происходит обесценивание политической коммуникации, следствием чего является утрата доверия к коммуникации.

Политика является актом творческим. Для него нужны политики, которые расходуют свой творческий потенциал для направления политического процесса на реализацию новых целей, для чего необходима соответствующая поддержка. Такой поддержкой и должна стать политическая коммуникация. [c.68]

Медведева В.К. Федеральные округа и новая региональная политика // Актуальные проблемы политологии: Сборник научных работ студентов и аспирантов Российского университета дружбы народов. / Отв. ред.: д.ф.н., проф. В.Д. Зотов. – М.: МАКС Пресс, 2001. – С. 69–72.

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

Медведева В.К.

ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ОКРУГА И НОВАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Анализируя проблемы политико-правового статуса федеральных округов, специалисты выделяют как минимум два аспекта. Во-первых, вопросы, связанные со стратегией предполагаемой в перспективе реорганизации системы федеративного устройства России. А, во-вторых, вопросы, связанные с новой региональной политикой федерального центра, касающиеся перспектив создания единой системы исполнительной власти и возможностей по перераспределению полномочий между центром и провинциями. Кроме этого политологов и юристов интересует механизм реализации задуманной стратегии. Речь идет о том, будут ли предполагаемые изменения происходить в рамках действующего конституционно-правового пространства или же федеральные органы государственной власти предпримут попытку изменения некоторых конституционных норм.

Исходя из основ конституционного строя современной России, можно сказать, что федеральные округа пока не вписываются в рамки сложившегося федерального законодательства, так как их статус отдельно не определен законом, а их образование связано лишь с Указом Президента при утверждении института полномочных представителей Президента России.

В связи с этим можно предположить, что в рамках территорий семи федеральных округов теоретически возможно укрупнение субъектов Российской Федерации, но это потребует конституционных изменений, так как коснется изменений всей системы федеративного устройства России. С политической точки зрения, на это сегодня есть готовность и у Президента России, и у Федерального Собрания. И проблемы могут возникнуть только на уровне законодательных собраний субъектов Российской Федерации, так как без утверждения ими предполагаемых поправок в Конституцию изменить систему федеративного устройства невозможно. Поэтому в ближайшем будущем рассматривать федеральные округа как звенья нового территориального устройства государства, видимо, не следует. Да и содержательную сторону проблемы укрупнения субъектов Федерации формализовывать нет необходимости. Если, действительно, предположить, что действия Президента нацелены на стратегию изменения системы территориального устройства страны, то следует уже сегодня объяснить, каковы причины таких радикальных перспектив. При этом надо иметь в виду, что действующая система регионального устройства России связана не просто с формальным определением границ того или иного субъекта Федерации. Это традиционно сложившиеся территориальные общности при более или менее однообразных экономических, социальных и культурных условиях, поэтому разрушение сложившихся региональных инфраструктур ради формального укрупнения территорий может стать непоправимой политической ошибкой.

Хотя по этому вопросу имеются и другие точки зрения. Многие специалисты отмечают, что нигде в мире не встречается ситуация, когда на федеральный [c.69] уровень поступают предложения от 89 субъектов Федерации. Такое большое число субъектов Федерации осложняет государственное управление, снижает его эффективность, способствует дублированию многих государственных функций на региональном уровне, многократно увеличивает штат чиновников на местах.

В течение первого десятилетия существования независимой России неоднократно предпринимались попытки упорядочить систему федеративного управления страной.

Как подчеркивает в своей монографии В.В.Климанов, “Указ Президента В.Путина от 13 мая 2000 г. № 849 “О полномочном представителе Президента Российской Федерации” – это не просто попытка продолжить развитие федерализма в России и укрепить властную вертикаль власти, по сути дела, в нем заложена новая форма административно-территориального деления, которая заслуживает более глубокого обсуждения и осмысления (Климанов В.В. Региональное развитие и экономическая самостоятельность субъектов Российской Федерации. – М., 2000 – С.48-49).

Названия федеральных округов в большинстве своем соответствуют географическому положению входящих в них субъектов регионов. Но есть и расхождения: так, Южный федеральный округ (первоначально Северо-Кавказский) включает не только предкавказские субъекты Федерации, но и регионы-соседи — Астраханскую и Волгоградскую области и Республику Калмыкия. В Центральном округе пять субъектов Федерации являются приграничными. Половина территории Западной Сибири (Тюменская область с двумя автономными округами) оказалась в составе Уральского округа, а не Сибирского, а половина Урала (Башкортостан, Удмуртия, Оренбургская и Пермская области) попала в Приволжский округ. Интересно, что в состав последнего вошла и Кировская область, числящаяся в составе Волго-Вятского экономического района, но уже неоднократно делавшая попытки “связать” себя с европейским Севером. Один из последних таких случаев имел место в Санкт-Петербурге в сентябре 1999 г., когда это было одним из вопросов повестки дня на заседании Координационного совета межрегиональной ассоциации “Северо-Запад”. Принятое решение совета ассоциации буквально было следующим: “Просить Правительство Российской Федерации включить Кировскую область в реестр регионов Северо-Западного экономического района”.

Вообще, “переходное положение” отдельных субъектов Федерации по отношению к макрорегионам страны позволяет двояко оценивать нарезку федеральных округов. Так, например, последовавшие сразу после появления Указа от 13 мая недоумения руководства Башкортостана по поводу включения республики в Приволжский округ, и слова о том, что республика всегда была связана с Уральским регионом, не во всем верны: до 70-х гг. Башкирия входила в состав Поволжского экономического района. В целом, все же правильнее было бы назвать новую “вотчину” С.В.Кириенко Волго-Уральским (или Урало-Приволжским) округом. Органы государственной власти Тюменской области сейчас участвуют в работе двух межрегиональных ассоциаций: Уральской и “Сибирского соглашения”. Поэтому отнесение разработчиками президентского [c.70] указа главного региона нефте– и газодобычи к Уралу также можно с натяжкой считать экономически целесообразным”.

Далее автор подчеркивает, что “проведенное деление страны на федеральные округа преследовало больше политические, чем экономические цели. Стремление к созданию независимых от региональных лидеров федеральных структур управления на территориях предопределило отход сетки деления страны на федеральные округа от объективно сложившихся к концу 1990-х гг. макрорегионов в виде восьми межрегиональных ассоциаций экономического взаимодействия, объединяющих органы государственной власти всех субъектов Федерации (некоторые регионы в лице их руководителей входят сразу в две ассоциации).

Между тем, формирование таких ассоциаций шло достаточно сложно и долго с 1990-1991 гг., когда при отмене плановой экономики и развале СССР снизу начинали возникать новые интеграционные образования регионов, призванные “заместить” крупные экономические районы Госплана. Количественный состав межрегиональных ассоциаций изменялся вплоть до 1998 г., а законодательный статус этих объединений был установлен только в декабре 1999 г. в одном из последних федеральных законов “эпохи президента Б.Н.Ельцина”. Таким образом, наряду с традиционной территориальной сеткой, объединяющей отдельные субъекты Федерации в крупные экономические районы, сложилось и новое деление страны, “укладывающее” регионы в межрегиональные ассоциации экономического взаимодействия.

Можно предположить, сколько больших и малых трудностей встанет на пути построения новой гипотетической схемы административно-территориального деления на основе федеральных округов, образованных Указом Президента РФ от 13 мая 2000 г. В более “выигрышном” положении в данном отношении оказываются Северо-Западный и Дальневосточный округа. Именно эти округа более всего накладываются на границы существующих межрегиональных ассоциаций и экономических районов. На другом полюсе — Приволжский округ, включающий самые разные субъекты Федерации (сразу из трех экономических районов и трех же межрегиональных ассоциаций), да и центр округа “смещен” в сторону Москвы, располагаясь не в Самаре или Казани, а в Нижнем Новгороде. В целом, федеральные округа немного снизили сложившуюся социально-экономическую асимметрию между регионами, но не элиминировали ее до проблемы, которую уже не нужно решать. В новых границах два округа (Сибирский и Дальневосточный) занимают 2/3 территории страны, но основная часть продукции производится в европейской части России.

Такая характеристика специалистов экономической географии причин создания федеральных округов помогает нам дать свою политико-правовую оценку вариантов и стратегии развития российского федерализма в новых условиях.

Учитывая то, что Президент при утверждении федеральных округов назвал главной причиной задачу по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации, можно предположить, что дальнейшие действия федерального центра будут связаны с перераспределением функций и полномочий органов государственной власти на трех уровнях, а именно – на [c.71] уровне федерального центра, на уровне федеральных округов и на уровне субъектов Федерации.

Понятно, что трехуровневая система государственного управления будет иметь свои плюсы и минусы. Позитивным в этой схеме можно считать то, что федеральная власть укрепит свои позиции с помощью представителей Президента в федеральных округах, будет получать более достоверную провинциальную информацию и ужесточит свои контрольные функции, по крайней мере, за законностью использования бюджетных средств и конституционностью действий региональных властей. Негативным в трехуровневой схеме можно считать конституционную неопределенность предметов ведения и полномочий всех структур государственной власти, созданных на уровне федеральных округов и громоздкость бюрократического аппарата управления.

Следует подчеркнуть и то, что нет аналогов трехуровневой системы федерализма и в мировой практике. Тенденции развития зарубежного федерализма направлены на демократизацию национальных политических систем с условием децентрализации власти. Политическая наука на Западе ориентирована на моделирование саморазвивающихся общественных систем, а такое возможно только в условиях системной дебюрократизации государства и построения открытого гражданского общества.

Вектор развития российского федерализма в условиях создания семи федеральных округов имеет несколько иное направление. Возможно, оно оправдано в условиях переходного периода формирования правового российского государства. Дальнейшие всесторонние исследования проблем функционирования трехуровневой системы российского федерализма дадут возможность для более глубокого анализа сущности и тенденций развития современной российской государственности. [c.72]

Федорцев В.А. Cтолкновение внешнеполитических интересов России и США на Евразийском континенте // Актуальные проблемы политологии: Сборник научных работ студентов и аспирантов Российского университета дружбы народов. / Отв. ред.: д.ф.н., проф. В.Д. Зотов. – М.: МАКС Пресс, 2001. – С. 72–77.

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

Федорцев В.А.

СТОЛКНОВЕНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ РОССИИ И США НА ЕВРАЗИЙСКОМ КОНТИНЕНТЕ

То, что Россия и США в вопросах внешней политики являются скорее противниками, чем союзниками на данный момент очевидно. Вполне понятно и то, что партнерство двух держав в обозримом будущем вряд ли состоится, если состоится вообще. Отношения Москвы и Вашингтона в начале XXI века достигли, пожалуй, самой низкой точки со времен окончания холодной войны и виноваты в этом обе стороны. Непродуманная внешняя политика России в начале девяностых годов, в период постперестроечной эйфории, когда Москва шла на любые уступки и делала широкие жесты в отношении США, привела к тому, что с нами просто перестали считаться. По словам английской “Индепендент”, “диалог между Западом и Россией в конечном счете сводился к официальным встречам, на которых России предлагалось согласиться с решениями, принятыми другими [c.72] правительствами” (цит. по: Рогов, 1999). И когда во второй половине девяностых уже более прагматичная и наученная на собственных ошибках Москва попыталась проводить относительно жесткую внешнеполитическую линию, в Вашингтоне это было воспринято чуть ли не как прямая угроза национальным интересам Соединенных Штатов. В подтверждение можно привести слова известного американского политика и политолога Т. Грэхэма: “Путин весь прошедший год старался создать сеть стратегических партнерств, способных подорвать ведущую роль Америки, или оторвать Европу от США. Хотя он подчеркивает необходимость отстроить российскую экономику, он агрессивно продвигает за рубежом российские вооружения, частично потому, что это помогает поддерживать российский военный потенциал” (Грэхэм, 2001). За десятилетие, прошедшее с момента развала СССР, США настолько привыкли к роли единственной сверхдержавы, что уже не могут позволить себе мириться с какой-либо конкуренцией за право лидерства как в мире в целом, так и в отдельных регионах.

Евразийский континент в геополитическом плане играет ключевую роль – контроль над Евразией, и в особенности над восточноевропейской и срединной ее частью (heartland), означает контроль над всем миром. Об этом писал еще Хэлфорд Макиндер: “Тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует над heartland’ом; тот, кто доминирует над heartland’ом, доминирует над Мировым Островом; тот, кто доминирует над Мировым Островом, доминирует над Миром” (Mackinder, 1919), и это прекрасно понимают сейчас в Вашингтоне. Россия же, кроме того, что она занимает максимально выгодное стратегическое положение в центре Евразии, является в настоящее время единственным на территории континента государством, которое, не смотря на тяжелое экономическое положение, четко идентифицирует себя как сверхдержаву и открыто претендует на роль доминанта если не в мире, то на континенте. Да, действительно, есть еще Китай, Индия, Германия и Франция, которые обладают куда большим, чем Россия экономическим потенциалом и развиваются гораздо динамичней. Но здесь дело не в материальном, а в духовном факторе: первые два государства пока еще в полной степени не осознали себя державами мирового масштаба и их внешнеполитическая концепция представляется весьма размытой, однако в ближайшем будущем они способны занять доминирующие позиции и в Евразии, и в мире (в большей степени это относится сейчас к Китаю, чем к Индии); вторые же претендуют лишь на роль европейских лидеров, не распространяя свои амбиции дальше границ экс-СССР. Кроме того, Германия и Франция – члены НАТО и в политическом, экономическом и военном отношении тесно связаны с США, а в отношении Пекина Вашингтон проводит последовательную политику, направленную на создание максимального количества экономических и политических связей и постепенное продвижение Китая к роли своего союзника. Россия же, даже в том случае, если примет идеологию США и сможет построить у себя демократическое государство по американской модели, никогда не смирится со статусом государства второго плана, по крайней мере до тех пор, пока будет считать себя правопреемником СССР и Российской Империи.

Продвигая свое влияние в мире Соединенные Штаты используют следующие факторы своего превосходства: [c.73]

1. Идеология. Вашингтон уверен в своем мессианстве. Идеи американской демократии преподносятся как единственно верный стандарт для всех государств в XXI веке. Достижение этого стандарта под руководством США должно стать целью для всего мира, отказавшиеся рискуют быть причислены к лагерю так называемых стран-изгоев. Как яркую тому иллюстрацию стоит привести цитату упоминавшегося уже Томаса Грэхэма: “США – ведущая держава мира; она излучает оптимизм и уверенность, глядя в будущее; она в восторге от того, что будет необходима для развития мировых процессов, и она верит в свою призванность вести за собой мир” (Грэхэм, 2001). Пропаганда американских либеральных ценностей и американского образа жизни играют важнейшую роль во внешней политике США по отношению ко всем без исключения странам.

2. Экономический контроль. Соединенные Штаты, кроме того, что являются наиболее развитой в экономическом плане страной мира, полностью контролируют такие международные финансовые институты как МВФ, МБРР, ВТО, Парижский и Лондонский клубы, лоббируя, естественно, в этих организациях прежде всего собственные интересы. Введение экономических санкций против определенных государств несомненно является серьезным инструментом давления, как пример – нынешняя ситуация в Югославии с выдачей экс-президента Милошевича Гаагскому трибуналу, когда были поставлены жесткие условия – в случае отказа выполнить требования США, Югославия не получит необходимых кредитов. Причем не всегда Америка действует с учетом интересов своих союзников. Так, экономическая блокада Ирака никак не затрагивает интересов Вашингтона, но при этом наносит ощутимые потери внешней торговле западноевропейских стран.

3. Военная сила. Этот, несомненно, один из важнейших аргументов, к сожалению, в последнее начинает играть все большую роль во внешней политике США. На сегодняшний день Соединенные Штаты обладают наиболее мощной армией в мире (имеются ввиду силы общего назначения, так как ядерное оружие играет в современном мире лишь роль фактора сдерживания, но никак не давления), их военное присутствие обозначено практически во всех стратегически важных районах земного шара, а на западной оконечности Евразийского континента они имеют сильнейший инструмент воздействия в лице фактически подконтрольного Вашингтону НАТО. Хотя военная сила и применяется в крайних случаях, но вполне отчетливо прослеживается стремление США взять на себя функции ООН по поддержанию стабильности и безопасности в мире. Сложившаяся после Второй мировой войны система безопасности не устраивает Вашингтон по причине того, что ограничивает его свободу действий – Америка просто не способна в нынешней ситуации взять под контроль такую глобальную структуру, как ООН, где достаточно сильны позиции России и Китая, имеющих право вето в Совете Безопасности и традиционно выступающих против каких-либо действий по расширению американского влияния в Евразии. Именно этими причинами вызвана инициированная Вашингтоном кампания по дискредитации ООН, как института, неспособного выполнять свои функции по поддержанию безопасности в изменившейся международной обстановке. [c.74]

Россия же, не обладая такой силой и таким влиянием, тем не менее способна составить США достаточно серьезную конкуренцию в борьбе за сферы влияния в Евразии, особенно на территории бывшего СССР, что уже играет огромное значение – как уже говорилось, эти территории фактически ключ к господству на континенте. Кроме того, играя на недовольстве многих стран возрастающим влиянием США, Россия способно создать вокруг себя мощный евразийский блок, в котором она возможно и не будет занимать главенствующее положение в силу своей экономической и военной слабости, но, несомненно, способна стать мощным консолидирующим фактором, посредником между Западом (Европой) и Востоком.

Во-первых, Россия способна противопоставить американской идеологии свою собственную, опирающуюся на идеи мессианства Руси как наследницы Византии и собирательницы славянских народов в единую державу. В этом плане положительную роль играет возросшее в последние несколько лет национальное самосознание россиян, базирующееся на великодержавном прошлом СССР и Российской Империи, главное, чтобы эта тенденция имела свои пределы и не привела бы к национализму и ксенофобии. При этом серьезных причин для таких опасений в Росси сейчас нет – отрицательное отношение россиян к Западу в значительной степени преувеличено: по данным ВЦИОМ с окончанием активных боевых действий на Балканах наблюдается рост положительного отношения россиян к США и Европе: за укрепление взаимовыгодных связей со странами Запада в сентябре 1999 г. высказывался 61% населения, в январе 2000 – 68%, а в августе 2000 – 74% (ВЦИОМ на Полит.Ру). В то же время, согласно опросам лишь 38% американцев относятся к нашей стране “положительно”, а 58% – “отрицательно”. 6% американцев считают Россию союзником США и 30% – дружественной страной, в то время как 34% – недружественной страной и 20% – врагом (см.: Рогов, 2000).

Во-вторых, к России сложно, даже практически невозможно, применить серьезные экономические санкции. Хотя Российская Федерация постепенно интегрируется в мировую экономику, этот процесс происходит достаточно медленно, глобальные экономические катаклизмы отражаются на российском рынке весьма поверхностно, и в крайних обстоятельствах страна способна выжить за счет богатых внутренних ресурсов. Финансовая помощь Запада, безусловно, важна, но опять же не жизненно необходима для России. Кроме этого, Российская Федерация обладает значительным экономическим влиянием на территории экс-СССР (оставшиеся после 1991 г. связи с бывшими советскими республиками, тесная зависимость их экономик от экономики России) и в определенной степени в Европе (здесь главным фактором являются поставки российских энергоресурсов). Основными потребителями российской нефти являются: Восточная Европа (Чехия, Словакия, Польша, Германия) – около 25%; Великобритания и Ирландия – 25%; Средиземноморье (Греция, Кипр, Турция, Болгария) – 25%; материковые страны Западной Европы (Австрия, Швейцария, Швеция, Дания, Финляндия, Бельгия) – 20%; США и Канада – около 7%. При том, что Россия полностью обеспечена собственными энергоресурсами, зависимость крупнейших европейских государств, Германии и Франции, от иностранных [c.75] поставок составляет 50-52%, США – 23% (Ангелов, Турко, 1999). Не зря же Америка развивает такую активность на территории богатых природными ресурсами республик Кавказа и Средней Азии, пытаясь наладить поставки нефти и газа напрямую в Европу, минуя Россию (строительство трубопровода из Азербайджана через территории лояльной Вашингтону Грузии и союзной Турции).

И, наконец, не смотря на то, что Россия слаба в военном отношении, она до сих пор остается ядерной державой, что фактически исключает возможность какого-либо вооруженного вмешательства во внутренние дела государства со стороны третьих стран, как это произошло, например, в Югославии. Россия также до сих пор сохранила свое военное присутствие на территории СНГ, в Грузии, Молдове, Таджикистане, имеет тесное военное сотрудничество с Беларусью и пытается продвигать свои интересы на Балканах, фактически заставив НАТО включить в состав KFOR российские части и предлагая сейчас свою помощь Македонии. Кроме того, в 2001 г. Россия заняло второе после США место на рынке вооружений, что является плюсом не только в экономическом, но в не меньшей степени в политическом и военном плане. Естественно, что Соединенные Штаты стараются изменить такое положение дел в соответствии со своими интересами: сокращение российских стратегических вооружений в значительной степени финансируется за счет США, которые при этом широко пропагандируют неспособность России самостоятельно контролировать свои ядерные боезапасы. Вашингтон требует вывода российских войск с территории стран СНГ хотя, стоит заметить, не упоминая при этом Таджикистан – здесь российские и американские интересы пересекаются: Афганистан, является распространителем не только мусульманского экстремизма и идей антиамериканизма, но и крупнейшим мировым поставщиком наркотиков, в том числе и на рынки США. И, конечно же, Россию пытаются любыми способами вытеснить с рынка оружия, где она составляет Америке очень серьезную конкуренцию: Вашингтон оказывает мощнейшее политическое давление на зависимые страны, лоббируя свою, не всегда конкурентоспособную продукцию.

Таким образом, становится вполне очевидно масштабное столкновение на Евразийском континенте геополитических интересов двух стран: США и Российской Федерации, причем наиболее активной стороной в данной ситуации являются Соединенные Штаты, поэтому главный вопрос заключается в том, какую именно политику они изберут в отношениях с Москвой. Администрация Клинтона старалась вести диалог с Россией и избегать прямых дипломатических столкновений, находить определенный компромисс в решении общих вопросов. Новая республиканская администрация Буша, похоже, занимают иную, более жесткую позицию, сторонниками которой являются Бржезинский, Киссинджер, Доул, Сичерман и другие. Еще до победы Буша на президентских выборах высказывались точки зрения, что в случае прихода к власти республиканцев, в отношениях России и США начнется явное похолодание. Эти прогнозы начинают сбываться. Жесткая позиция Вашингтона по ПРО, крупнейший со времен холодной войны дипломатический скандал – наглядно показывают отношение нынешней администрации к России. Вашингтон пытается снизить статус России, а по возможности просто игнорировать ее: “В США мало кто оспаривает [c.76] необходимость понижения приоритета России. Споры идут о том, какое – вместо первостепенного – место должно быть отведено России и насколько интенсивно следует ее вовлекать в диалог” (Грэхэм, 2001). И такая позиция выдвигалась уже достаточно давно сторонниками “жесткой” гегемонии, с целью изолировать Россию и лишить ее возможности маневра на территории Евразии. Для Москвы, учитывая ее слабое положение, в данной ситуации лучшим выбором была бы попытка диалога с новой администрацией и снижения конфронтации, однако при этом необходимо достаточно жестко отставить собственные внешнеполитические интересы. Кроме того, необходимо активное развитие отношений во всех сферах с потенциальными партнерами по Евразийскому блоку – Индией, Китаем и Европейским Союзом. Идя же на открытый конфликт с США и Западом в целом, Россия рискует быть втянутой в новый этап холодной войны, что легко может подорвать наметившуюся стабилизацию и подъем в экономике, а также может негативно отразиться на внутренней политической ситуации.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации