Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска - файл n1.doc

Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска
скачать (1161 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1161kb.02.11.2012 19:34скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
ГЛАВА 2. ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР В ГЛОБАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ КАК СЛЕДСТВИЕ ТРАНСФОРМИРУЮЩЕЙСЯ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ: ОТ ДЕЗОРГАНИЗАЦИИ К АДАПТАЦИИ И СОЗДАНИЮ НОВОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ЛОГИКИ
В 1974 г. вышла на русском языке книга Б. Коммонера «Замыкающийся круг», в которой он пишет: «Теперь уже должно быть ясно, что проблема кризиса окружающей среды не является ни безобидным вопросом «материнства», ни преходящей модой на новый стиль жизни, ни средством отвлечения внимания от основных экономических, социальных и политических конфликтов. Наоборот, проблемы окружающей среды каким-то обра­зом помогли проникнуть в самую суть тех проблем, кото­рые больше всего угнетают современный мир». И далее следует небезынтересное замечание: если специ­алист по окружающей сре­де будет воздерживаться от вторжения в дебри экономических и политических наук, то тогда представители последних вынуждены будут сами прокладывать себе путь в не менее запутанных дебрях наук об окружающей среде. При этом осознается, что они - специалисты - выполняют общественный долг.

Переплетение трудно разрешаемых экологических, экономических и политических интересов в обществе вызывает повышенную конфликтность отношений в странах, ставших на путь модернизации своих общественных систем в нынешнем глобализированном мире. Подобная ситуация требует политологического осмысления природы, типов такого рода конфликтов и стратегий современной политики.

Усиление роли экологического (в своей основе нормативного) начала в теории и практике имеет свои объективные исторические основания. Еще К. Шмитт в своей статье «Эпоха нейтрализации и деполитизации», имея в виду триаду основных парадигм «религия – нация – хозяйство», выстроил свою цепочку смены центральных областей истории Нового времени: «тео­логия – метафизика – мораль – экономика», составивших контекст духов­ной жизни XVI-XIX вв. Смена каждой из этих центральных областей происходила благодаря «нейтрализации и деполитизации» предыдущей области. Каждая из последующих парадигм «снимала» или оставляла в сфере частной жизни теологические, метафизические, моральные воп­росы, т.е. выносила за рамки необходимости достижения по ним поли­тического консенсуса. Представляется, что политический консенсус относительно экологической парадигмы в мировом сообществе еще не существует. Экологические интересы продолжают находиться в формате «друг-враг» (по К. Шмитту). Поэтому нам представляется, что экологические интересы связаны, в первую очередь, с установлением властно-иерархических отношений в сфере природопользования и использованием окружающей природной среды для получения неких дивидендов. Отсюда правомочными являются утверждение, во-первых, о происходящей политизации экологического фактора и экологизации политического процесса; и, во-вторых, о том, что экологизация социокультурной, политической, экономической жизни общества требует определенных изменений в природе человека, его перехода к другой системе ценностей.
2.1. Формирование нового политического пространства как мегатренд современного политического развития

В современных политологических исследованиях особое внимание уделяется рассмотрению такого феномена политической реальности, как политическое пространство. В современной российской политологической мысли доминирует физикалистский подход к политическому пространству. В рамках его политическое пространство рассматривается как занимаемое политической сферой часть физического пространства (территории)1. Такая дефиниция, на наш взгляд, не в полной мере отражает все многообразие смыслов этого понятия.

Свое несогласие с данным подходом обоснуем следующими аргументами: во-первых, за основу данного определения берется нация-государство с основным ее признаком – суверенитетом. Современные футурологические прогнозы заостряют внимание исследователей и политиков на том, что следствием генезиса и динамики «новых» политических пространств будет сформированный новый облик политической карты мира со значительно укрупненными государственными образованиями, отличными от государства-нации. Специфическими чертами последнего являются: территориальность, монопольный контроль над средствами насилия, безликая структура власти и выраженное требование легитимности. Новый мировой процесс по оценке политологов будет сопровождаться кризисом государственной автономии2.

Размывание государственных границ не означает исчезновение государства вообще. Размывание границ государства проявляется в ослаблении государственных институтов и как следствие – в его ослаблении. В целом, по мнению Т. Лоуи, такое государство требует более тщательного изучения, чем сильное, т.к. «слабое и нестабильное государство несет в себе большую угрозу свободе, чем сильное и устойчивое»1.

Во-вторых, научно-технический прогресс привел к появлению новых пространств, за политическое, экономическое, духовное доминирование над которыми развернулась борьба в 1950 – 1970 годы. К рангу «новых» пространств, например, можно отнести глобальное военное пространство, которое стало реальностью после появления ядерного оружия. Рождение и интенсивное развитие транснациональных корпораций привело к появлению глобального экономического пространства, агенты которого в состоянии оказывать существенное влияние на политические, культурные и иные процессы как в отдельных государствах, так и в целых регионах. В настоящее время все более интенсивно идет формирование нового вида пространства – информационного.

В-третьих, один из мегатрендов мирового развития состоит в переходе от индустриального к информационному обществу, что накладывает отпечаток на структурирование политического пространства, так как на смену иерархий территорий приходит «сетевая организация». М. Кастельс отмечает, что «пространство организуется не как пирамидальная вертикаль с центром наверху, а как горизонтальная сеть несубординированных узлов и внеузловых территорий. Узловые центры являются местом локализации политических институтов, концентрации экономических и интеллектуальных ресурсов, оформления культурных кодов эпохи»2.

В-четвертых, новый уровень социальной и политической организации мира проявляется на фоне, с одной стороны, интенсификации уровня взаимодействия и взаимозависимости между государствами и обществами, составляющими международное сообщество; устойчивой тенденции к интегрированию структур, выполняющих международные функции, а, с другой стороны, - на любом из цивилизационно-глобализационных трендов одним из вариантов развития является эскалация напряженности, насилия с терроризмом как крайним его проявлением. Кроме этого, политическая, экономическая и общественная активность приобретает всемирный масштаб, а современная политика разворачивается на фоне мира, «проникнутого и пересекаемого потоком товаров и капитала, движением людей, коммуникаций через авиационный транспорт и космические спутники». Все это поддерживает традиционные пространства и интенсивно генерирует новые - геоэкономическое, геоэкополитическое, геоинформационное и т.п.

Следующий подход к рассмотрению сущности политического пространства черпает свои основания из социологических теорий и получил название – «социологический подход». Он рассматривает политическое пространство как специфический вид пространства, не редуцируемый к его физическому виду.

Рассматривая взаимосвязи политического пространства с деятельностью занимающих его агентов, современные исследователи говорят о политическом пространстве как о некой первичной реальности выступающей в роли «вместилища» отношений и деятельности политических агентов; другие видят в ней порождение деятельностью его политических агентов.

Релятивные трактовки политической реальности определяют ее как сферу поддержки политического феномена социальными агентами.

Релятивный подход позволяет рассматривать политическое пространство с разных точек зрения: во-первых, как образованное политической сферой общества, во-вторых, единоличным политическим агентом и носящее локальный характер. В первом случае можно говорить о макрополитическом пространстве (объективном), а во втором – о микро – (субъективном) политическом пространстве1. Так, например, можно рассматривать объективное политическое пространство борьбы за власть как структурированное из субъективных политических пространств агентов, участвующих в данной борьбе.

Разрабатывая свое видение сущности политического пространства, оттолкнемся от позиции П. Бурдье, который под политическим пространством понимает «поле сил, точнее совокупность объективных отношений сил, которые навязываются всем, кто входит в это поле и которые несводимы к намерениям индивидуальных агентов или же к их непосредственным взаимодействиям»2. Социальное пространство по П. Бурдье состоит из подпространств или полей (экономическое, интеллектуальное и т.п.) детерминированных «неравномерным распределением отдельных видов капитала»3. Агент определяет свое место в социальном пространстве через способность занять такое положение в системе подпространств, которое обеспечит ему преимущество в достижении определенного объема и характера социальных привилегий, т. е. попадание в более высокую ячейку социальной стратификации. П. Сорокин, определяя «социальное пространство», подчеркнул, что это есть ничто иное, как совокупность всех социальных статусов данного общества. Такими статусами, по мнению П. Сорокина, являются экономический, политический и профессиональный4. П. Бурдье, развивая эту позицию теории П. Сорокина, отмечал, что положение агента в социальном пространстве определяется экономическим, культурным, социальным и символическим капиталами. Под последним он понимал престиж, репутацию, имя и т. п. Под политическим капиталом агента понимается совокупность ресурсов, имеющихся в его распоряжении, которые могут быть использованы для формирования субъективного политического пространства.

Опираясь на теоретические построения П. Сорокина, П. Бурдье, можно определить политическое пространство как релятивную реальность, детерминированную традиционными и нетрадиционными основаниями (которые и порождают политические пространства, и определяют их границы) и образующуюся вследствие автономной деятельности как политических, так и неполитических агентов.

Традиционные основания это такие, которые определяли политическое пространство с момента рождения человеческого сообщества и до настоящего времени. К ним мы относим конфессиональное, идеологическое и экономическое. К нетрадиционным основаниям - экологическое и информационное.

Например, наблюдая за интеграционными процессами в Европе, мы видим складывание единого европейского политического пространства (нового), в основе которого – экономический актор. «Нового» потому, что можно вспомнить средневековый европейский христианский мир, состоящий из множества административных образований, представлявших собой единое политическое пространство.

Решающим фактором единого политического пространства XXI века становятся экологические проблемы, подталкивающие людей к «объединению и активным действиям без учета официальных границ», что должно привести к образованию новых политических общностей и формированию политических пространств нового вида (экополитичеких пространств), и даже глобального экополитического пространства.

Данное утверждение нам кажется верным в силу следующих причин.

Мы убеждены в том, что политическим являлось и является такое социальное целое, которое способно объединить различные интересы разных субъектов, противостоящее всему остальному. Оно (социальное целое) обладает мощным фактором объединения, отрицающим все остальное и являющееся его противоположностью (опять же по принципу «свой - чужой», или по терминологии К. Шмитта «друг - враг»1). Продолжая линию К. Шмитта, сформулируем сущность явления «политическое». Политическое – это свойство социума (или его составляющих), находящегося (находящихся) в ситуации конкретной противоположности, явного или латентного разделения на «своих» («друзей») и «чужих» («врагов»).

Следовательно, политичность социума состоит в стремлении сохранить себя в качестве единого и суверенного, а бытие его проявляется как практическая деятельность в этом направлении. Содержание политической деятельности заключается в производстве и воспроизводстве социальных структур (институтов, базовых институтов (в терминологии С.Г. Кирдиной2)) с целью поддержания существующего целого, разрешения противоречий, которые могут его разрушить. Согласимся с К. Шмиттом в том, что политической может быть любая деятельность (деятельность любого субъекта, актора), направленная на политическое целое (его сохранение или разрушение).

Для того чтобы экологии войти в политическую сферу (иметь отношение к феномену «политическое») ей нужно быть или условием формирования базовых институтов (в терминологии М.В. Ильина – порождающих моделей), или условием их трансформации, разрушения.

Рассматривая различные стороны политической реальности можно выделить два подхода к анализу ее сущности:

Со вторым аспектом, в большей степени, связано формирование предметного поля политической жизни. Хотя нельзя сбрасывать со счета и первый аспект, ибо «политическая жизнь начинается, когда люди видят в государстве фактор удовлетворения или неудовлетворения своих жизненных потребностей»1.

Если исходить из того, что основой политической жизни является человек со своим непредсказуемым поведением, участием, различными мотивами, зачастую противоречивыми интересами, то можно констатировать, что категория политической жизни «выражает значение неопределенности в политике, непредсказуемости творимого здесь будущего»2.

Жизнь человека связана с удовлетворением комплекса потребностей. Иерархия общественных потребностей, по мнению ряда отечественных исследователей, находится в прямой зависимости от уровня развития производительных сил в той или иной стране3. Можно говорить о том, что удельный вес членов общества, приверженных определенным категориям потребностей, является показателем степени развития данной страны, критерием отнесения ее к той или иной группе стран. В развитых странах для большей части населения в первую очередь характерно так называемое «престижное потребление», вызванное заботой о своем положении в обществе, желанием добиться в социальном плане превосходства над другими. Для значительно меньшей части населения этих стран на первом месте стоят потребности физического существования.

В менее развитых странах наблюдается диаметрально противоположная картина в дифференциации потребностей. Подавляющее большинство населения озабочено в основном удовлетворением первичных базисных потребностей. В современной науке данная посылка получила название «тезис Ли» (по имени бывшего премьер-министра Сингапура Ли Кван Ю) и в ряде работ подвергается критике4.

Общим моментом между потребностями и интересами является то, что в обоих случаях исследователь имеет дело со стремлениями людей, которые проявляются в их социальном поведении. Однако, если потребности ориентируют людей на обладание теми благами, которые оказываются жизненно необходимыми, то «в отличие от потребности интерес направлен не столько на предмет удовлетворения, сколько на те социальные институты, учреждения, нормы взаимоотношений в обществе, от которых зависит распределение предметов, ценностей, благ, обеспечивающих удовлетворение потребностей»1.

Не всякий интерес может являться основой политики, а только политический интерес. Необходимо отметить, что практически каждая социальная общность, группа имеет свои политические интересы, которые зачастую не совпадают и даже противоречат друг другу, что позволяет говорить о политической структуре общества, т.е. расслоении общества по политическим интересам. Стремление тех или иных социальных групп, общностей к реализации своих политических интересов являет собой динамическую первооснову политики, приводит к росту социальной напряженности, появлению политических проблем и, как следствие, к политическому конфликту. Выполняя регулятивную роль, политика и ее институты, с учетом соотношения действующих сил стоящих за теми или иными вариантами достижения политических интересов, вырабатывают политические решения.

Достигая свои политические интересы, индивиды, группы, общности вступают в политические взаимодействия, что, с одной стороны, приводит к формированию новых политических структур, а с другой стороны, к появлению и укоренению в сознании людей символов, понятий, суждений, ценностных ориентиров, с помощью которых они объясняют мир политики, оценивают политические события, судят о справедливой или несправедливой политике, «хорошем» или «плохом» государстве, правителе, рассуждают о смысле политики, о ее назначении и т.п.

Под экологическими потребностями понимается объективно существующие потребности организма (личности, группы, общества) в чистой, здоровой и благоприятной окружающей природной среде, обеспечивающей биологический ритм жизни. Фактически условием удовлетворения потребностей от низших до высших является наличие такого качества среды обитания.

Социальные условия удовлетворения экологических потребностей зачастую прямо противоположны тем, которые нужны для удовлетворения других материальных потребностей. Объясняется это тем, что основным условием удовлетворения все возрастающих «традиционных» потребностей является увеличение национального дохода по принципу «чем больше, тем лучше», который, в свою очередь, опирается на рост материального производства, на наращивание объемов продукции. Следствие попыток удовлетворения стремительно расширяющегося круга потребностей являются нежелательные и даже опасные изменения в природной среде, которые сказываются на социальном самочувствии огромных масс людей, сознающих, какую угрозу эти изменения несут их здоровью. Это приводит к тому, что экологические проблемы превращаются в политический фактор.

Экологические интересы связаны, в первую очередь, с установлением властно-иерархических отношений в сфере природопользования и использованием окружающей природной среды для получения неких дивидендов. Согласимся с Б.М. Маклярским, что экологические интересы проявляются в «понимании различными общественными группами объективной природы экологических потребностей и выработке соответствующих требований в соответствии с учетом собственных нужд»1.

Экологические интересы направлены на социальные институты, учреждения, стимулируют появление разнообразных новых норм, регулирующих взаимоотношения в системе «общество-природа».

В современном обществе экологические потребности и интересы населения наиболее полно и последовательно пытается репрезентировать движение «зеленых». Стержневой позицией их идеологии является констатация несовместимости интересов защиты биосферы и современных ориентацией экономики на перманентный рост материального потребления. Так в программе европейских «зеленых» говорится: «Любой тип экономики сейчас движим потреблением. Расширяющая сферу своего влияния потребительская экономика буквально пожирает нашу планету, отдавая наибольшие финансовые преимущества людям, действующим по схеме ее цикла «потребление-производство-потребление»1.

Необходимо отметить, что «традиционные» материальные потребности (интересы), складывающиеся на протяжении всей истории развития человечества, в случае их столкновения с другими типами интересов и, прежде всего экологическими, могут служить базой для радикализации настроений в обществе. Экологизация социокультурной, политической, экономической жизни общества требует определенных изменений в природе человека, его перехода к другой системе ценностей. Столкновение диаметрально противоположных ценностных ориентиров делает неизбежным конфликт (социальный, политический) между обществом и государством, отдельными социальными группами друг с другом, отдельных социальных групп с государством.

Экологическая политика как категория выражает определенный аспект политической жизни общества, учитывающий природно-социальное взаимодействие в решении социально-экономических, правовых, научных и культурных проблем.

Если рассматривать политику вообще, как действия, направленные на власть, ее завоевание, удержание и использование, то экологическая политика – это часть политики, которая является следствием отношений между субъектами политики по поводу присвоения части экологических благ, принадлежащих всему обществу.

Под экологическими благами мы подразумеваем как факторы поддержания индивидуального здоровья (чистый воздух, вода и т.п.), так и результаты удовлетворения экономических потребностей и интересов отдельных индивидов и групп людей посредством установления властно-иерархических отношений в сфере природопользования.

Социально-экономическими основаниями такого подхода к пониманию экологической политики является конкурентная борьба в сфере потребления экологических ресурсов и, как следствие этого, получение материальной прибыли от их эксплуатации.

Исходя из того, что экологическая политика должна базироваться на понимании того, что в основе устойчивого развития лежит согласование интересов субъектов экополитики на уровне локальном, национальном, региональном, глобальном, неверно считать, что основными субъектами экополитики являются государство, партии, человек и т.п., исключая при этом из этого списка природу. Согласимся с тем, что природа не может быть полноценным субъектом экополитики, но в то же время будем помнить о том, что экологический фактор зачастую имманентно присущ многим политическим процессам. Как показывают исследования теоретиков социоестественной истории1 и текущая практика, природа оказывается способной превращаться в активную и подчас опасную силу, разрушающую человека и общество изнутри. Природа – активный участник политики, разный, непохожий, неуютный для человека. Рациональная политика строится на активном поиске компромиссов, понимании того, что без взаимного уважения устойчивого развития достичь нельзя. Проводить политику устойчивого развития могут только люди толерантно ориентированные на партнеров. Природа – специфический агент экополитики и, следовательно, тоже требует толерантного отношения к ней. Толерантность к природе – деятельное сохранение разнообразия, возрождение этого многообразия. Необходимо в рамках новой экополитики формировать, воспитывать отношение толерантности не только к человеку, но и к окружению вообще, включая природную среду. Данную идею легко декларировать, но трудно воплотить в жизнь (например, в России) из-за отсутствия четко сформулированного в нашей стране социального идеала. Если раньше социальный идеал был закреплен в Моральном кодексе строителя коммунизма, а идеал во взаимоотношениях с природой определялся словами Мичурина: «Не надо ждать милости от природы. Взять их у нее – наша задача», то в современной России социальный идеал только начинает формироваться. И задача ученых, преподавателей, политических деятелей помимо некоего общеэтического кодекса, четких целей и ориентиров будущего страны создать новый фундамент для взаимоотношений человека и природы. Красной нитью через все основные его положения должна проходить мысль о том, что современная политика имеет не один, а много факторов (одним из которых является природа) и ее эффективность зависит от степени их соотношения друг с другом.

Индикатором толерантного отношения человека к природе является наличие осознания личной экологической ответственности за загрязнение природы. Это может проявляться, например, в самоограничении индивида. Так в Европе 67 % населения в 1995 году утверждали, что сохраняют энергию, 67 % - что сортируют домашние отходы для рециклирования, 67 % - покупают экологически чистые продукты, даже если они дороже, 41 % - используют менее загрязняющие виды транспорта (велосипед, общественные транспорт)1.

Мировое сообщество, по ряду объективных причин, неравномерно приходит к осознанию необходимости формирования новой экологической политики. Промышленно развитым странам, опираясь на мощь своего потенциала, удалось частично стабилизировать экологическую обстановку. Они ставят во главу угла своей национальной экологической политики внедрение экономических и технологических моделей, позволяющих объединить интересы экономического роста и охраны среды обитания. Важным моментом перспективной экологической политики западными специалистами видится дальнейшее расширение использования методов экономического регулирования, в частности лучшее использование «потенциала рынка на службе экологии». Другая часть ученых убеждена, что единственно возможный путь экологической стабилизации – усиление государственного регулирования и, как следствие, ущемление, или даже исчезновение, многих демократических свобод.

В процессе эволюции социальных, политических, экономических систем наблюдается изменение темпов, способов материальной и социальной ассимиляции природных богатств. Уровень, темпы, способы потребления и эксплуатации природных ресурсов зависят от конкретно-исторических условий и обусловлены способом производства. Способ присвоения природных богатств1 детерминирует систему социально-экономических связей, социальную структуру, взаимодействие между производством и окружающей средой, отношение людей к природе в том или ином типе общества, определяет противоречия, свойственные определенному типу общества.

Как правило, государство проводит экологическую политику, отражающую цели и интересы одного из субъектов экоконкурентной борьбы, который через институт лоббирования смог возвести узкокорыстные интересы в ранг архиважнейших.

Целями экологической политики, проводимой государством, должны являться:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации