Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска - файл n1.doc

Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска
скачать (1161 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1161kb.02.11.2012 19:34скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
ГЛАВА 3. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОМПОНЕНТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СТАБИЛЬНОСТИ И БЕЗОПАСНОСТИ

ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА
3.1. Цивилизационно-геополитический аспект общества безопасности в

условиях современной России
В современной России на рубеже XX – XXI веков постепенно наступает гуманитарное отрезвление от идеологического засилья научных теорий Запада. Все чаще общество задается вопросом, что есть Россия в современном мире. Однако полностью отказаться от научного доминирования Запада в гуманитарной сфере российское научное сообщество пока не в состоянии. Отсутствие собственной научной парадигмы развития, заставляет применять западные теории и что самое главное западную парадигму развития. К тому же «Российский проект» подвергается жесткой критике как внутри России, так и за ее пределами. Стоит напомнить, что даже попытка адаптации западных теорий приводила Россию к непредсказуемым последствиям. Так было после февральской революции 1917 г., когда идеи свободы, равенства и справедливости трансформировались в диктатуру и репрессии, так случилось и после распада СССР. На всем постсоветском пространстве вместо победы демократии разразился глубокий экономический кризис, ослабление государственности, сопровождавшееся кровавыми этническими конфликтами, которые принято называть «национальными».

В череде множества социологических, политических и экономических теорий, получивших распространение в конце ХХ – начале XXI века на Западе, основным объектом научного анализа становятся процессы модернизации. Общий тезис большинства этих теорий - общество подходит к новому рубежу модернизации с грузом потенциальных проблем. И совсем не случайно появление социологической теории «Общества риска» У.Бека1, по мнению которого социальные структуры становятся более подвижными по сравнению с предыдущим историческим этапом. Социальные агенты, в свою очередь, оказываются менее прикрепленными к социальной структуре. Увеличиваются степени свободы, как социальной структуры, так и социальных агентов. По словам У. Бека: «Эффектом структурных изменений сил социальных агентов становится большая свобода от структуры. И для успеха модернизации необходимо, чтобы эти агенты сами освободились и активно участвовали в модернизационном процессе»1. Таким образом, результатом модернизации становится растущая индивидуализация, а риск становится растущим моментом социального производства. Концентрация рисков ведет к так называемому «эффекту бумеранга» риска, то есть к универсализации и глобализации рисков, которые разрушают классовые и национальные границы.

Таким образом, риски, согласно концепции «общества риска» У. Бека, преодолевают границы государств и получают глобальное значение2. Универсальные для всех обществ опасности сопровождают постиндустриальное социальное производство, в какой бы стране оно не находилось, а «эффект бумеранга» разрывает границы национальных государств. Техногенные катастрофы и промышленные аварии отражаются не только на состоянии экологической среды данной страны, но также и соседних стран. Последствия подобных катастроф сказываются в экономической сфере, как правило, двояким образом: катастрофа уменьшает ресурсы страны, и перетягивает их значительный объем на ликвидацию последствий. В социальной сфере риски преобразуют социальную структуру. Общество риска не может быть представлено в категориях классового общества, сегодня эти категории приобретают относительный характер. Риски уравнивают тех, кто к ним причастен. И в этом смысле, делает вывод У. Бек, общества риска не являются классовыми обществами.

По мнению британского социолога Э. Гидденса, риск является результатом модернизации и активизируется процессами глобализации. Глобализация, по его мнению, интенсифицирует процессы социального производства. Возрастает сложность социальных систем и отношений. Э. Гидденс, как и У. Бек, отмечает увеличение числа непреднамеренных последствий социальных действий. Сегодня человек окружен рисками, идущими от технологических и социальных систем. Угрожающие риски выходят из-под контроля не только индивидов, но и огромных организаций, включая государства1.

Другую грань понятия риска, отношение риска и рациональности, обозначает немецкий социолог Н. Луман, который обращается к онтологическим основаниям изучения риска: по его мнению, понятие риска ставит под вопрос рациональную природу деятельности человека. В сфере политики, неопределенность понятия риска становится поводом для многочисленных спекуляций и управленческих манипуляций.

По мнению Н. Лумана, социология обозначает и изучает новые грани риска. На первый план выходит анализ последствий трех типов систем, производящих риски в современном обществе – естественные, технологические и социальные. Подводя итог своему анализу, Н. Луман утверждает: «Свободного от риска поведения не существует»2.

Но что же предлагается для минимизации риска. Один из способов регуляции риска состоит в изменении параметров каждого из элементов цепи. Риск существует одновременно с опасностями, процессами их проявления и эффектами. Люди, признавая риск, должны признавать величину и неравенство распределения последствий.

Другой способ минимизации риска – это изменение поведения людей. Такая модификация возможна путем поощрения выбора более безопасных или новых альтернатив действия. В этом случае, изменение возможно: а) путем предписывания обязательных стандартов и правил, снижающих риск; б) путем преобразования мотивации и в) через распространение информации о риске3.

Вопрос о том, как минимизировать негативные последствия и избежать опасности приобретает, таким образом, глобальное значение, причем одновременно риск становится политической категорией.

Однако если внимательнее присмотреться к аргументации Бека, то не вызывает сомнений, что речь постоянно идет о политике. Более того, речь идет о политическом. Назвав одну из своих книг «Изобретение политического», Бек подчеркнул то значение, которое для него имеет это понятие.

Уже на первых страницах своего сочинения Бек констатирует следующее: «Наша теория, ее аналитическая сердцевина, совершенно аморально и безнадежно говорит о том, что рефлексивная модернизация производит фундаментальные потрясения, которые, как антимодерн, либо льют воду на мельницу неонационализма и неофашизма (а именно, в тех случаях, когда большинство, ввиду исчезновения надежности и безопасности призывает новую-старую жесткость и хватается за нее), либо, в качестве противоположной крайности, могут быть использованы для того, чтобы переформулировать цели и основы западных индустриальных обществ»1. Бек говорит и о том, что политика в старом понимании, политика суверенных государств устарела, что требуется изменение политики, изменение правил политики, изменение политических правил политикой.

Это возвращает нас к важнейшей идее «Общества риска». Риски, хотя и распределены неравномерно, не знают государственных границ. Общность страха на основе риска - это новая общность, общность социальных движений - это новая общность, а политика, которая должна устанавливать границы субполитики и противостоять опасным экстремистским движениям, - это, скорее всего, межгосударственная политика. Субъекты международного права - государства; носители прав человека - отдельные люди. Но эти права непонятны как таковые, если не обладают универсальной значимостью, то есть их носителями признаются все люди, независимо от любых иных социальных и политических определений. Бек приводит в качестве примера бомбардировки Косово: для западных правительств более важным, оказалось, защитить права человека, остановить геноцид, говорит он, чем соблюдать международное право. Существует два образа мирового общества: наподобие лоскутного одеяла, скроенного из национальных государств, либо как космополитический порядок прав человека1. Это положение как нельзя лучше соотносится с концепцией «золотого миллиарда», которая предполагает превращение Запада в «закрытую» от всего остального мира социально-политическую систему с высоким по сравнению с другими человеческими обществами уровнем жизни, который будет обеспечиваться за счет сознательного удерживания последних в состоянии нищеты и контролируемой нестабильности, а также за счет использования населяемых ими территорий исключительно в качестве источников сырья и мест для складирования технологических отходов.

Однако, права человека - это не только система ценностей, но и система власти. «Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что Запад станет в будущем вести демократические крестовые походы также и для того, чтобы обновить свою самолегитимацию»2. И как раз потому, что права человека признаны по всему миру, а интервенции такого рода будут считаться бескорыстными, мало кто заметит, что они тесно связаны «со старомодными целями империалистической мировой политики...». А поскольку «почти в каждом государстве есть меньшинства, с которыми оно обращается недолжным образом», то возможность такой милитаристской политики в области прав человека «уже потрясает самые основания осуществления власти в мировой политике»3.

Таким образом, западное общество готовится к новой экспансии на территорию или систему, откуда исходит риск. Но для этого по мнению Бека нужно «учредить и испытать ... транснациональные форумы и формы регулируемого, то есть признанного ненасильственного разрешения конфликтов между взаимоисключающими и часто взаимно враждебными национальным и космополитическим движениями», новым политическим субъектом должны стать «движения и партии граждан мира»1.

Иными словами предлагается, что транснациональные политические движения, сформированные на базе западных обществ, должны договориться, как они будет регулировать правила игры. Но главное, как нам видится, то, что это новое сообщество риска, или сообщество страха, индустриальных стран Запада уже не в состоянии воздержаться от «демократических крестовых походов», но основным является выбор направления, поиск «территории риска».

Распад СССР и «конец коммунизма» в Восточной Европе материализовал мечту Запада о «конце истории», более того Россия и новые независимые государства на бывшем постсоветском пространстве безропотно приняли навязанные им правила игры. Но отношение к России не изменилось. В своем геополитическом эссе «Великая шахматная доска» Збигнев Бжезинский очень четко определил отношение Запада к уже постсоветской России. Приведем для более четкого понимания основную идею автора: «Распад в конце 1991 года самого крупного по территории государства в мире способствовало образованию «черной дыры» в самом центре Евразии. Это было похоже на то, как если бы центральную и важную в геополитическом смысле часть суши стерли с карты земли»2. Россия все более становится не великим государством, не даже «просто страной», а лишь «территорией», своего рода «географическим феноменом», по заявлению того же Збигнева Бжезинского, которое прозвучало в Вашингтоне на международной конференции в 2001 году.

Единственный выход для России, по мнению автора, это интеграция в Европу, но под контролем со стороны США. Тем более что серьезную угрозу геополитической безопасности России представляет одна из болевых точек планеты названная З. Бжезинским «Евразийскими Балканами»3. Однако эта интеграция, начавшаяся при Б.Н. Ельцине, привела Россию к частичной потере своего государственного суверенитета. Государство постепенно утрачивало контроль над своими природными богатствами, все больше и больше попадая в финансовую зависимость от стран Запада.

По мнению некоторых западных и отечественных аналитиков, наиболее острой для России проблемой («территории риска») являются дисбалансы, сформировавшиеся как в советское время, в том числе в результате перестройки, так и в период либерально-демократических реформ. Первый дисбаланс вытекает из особенностей самого российского социума, а именно слабую психологическую социальную готовность к инновациям и нововведениям. Второй глобальный дисбаланс, по мнению зарубежных аналитиков, связан с тем, что население нашей страны не сможет самостоятельно освоить колоссальные национальные активы, которыми располагает, ни в количественном, ни в качественном отношениях. Этот дисбаланс обостряется рядом негативных процессов и явлений. Россия превращается в криминогенную страну с высоким уровнем коррумпированности чиновничьего аппарата.

При этом обычно ссылаются на данные ООН, по которым Россия среди 174 стран мира по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП), учитывающему здоровье, образование и уровень жизни, - занимала в 1998 г. 72-е место, по другим – 113. Указывается, что Российская Федерация постепенно утрачивает человеческий потенциал, способный обеспечить устойчивое и динамичное экономическое развитие современного типа. Основной вывод - Россия оказалась не готова к тем вызовам времени, которые обозначились к началу третьего тысячелетия.

И это притом, что на территории Российской Федерации сосредоточено 35% запасов мировых ресурсов (топливно-энергетических, минеральных, экологических и проч.) и более 50% стратегического сырья (алюминия, платины, урана, палладия и т.д.). Почти 90% экспорта России составляют топливно-энергетические активы, что делает нашу страну “ориентированно-сырьевой” державой, в сравнении, например, с высокотехнологичной Японией, у которой вообще нет сырьевых ресурсов. В России, чья территория сузилась ныне до 12% суши, сосредоточено 15% практически не затронутых деятельностью человека пахотных земель и 46% нетропических лесов планеты. На каждого жителя нашей страны приходится 11,7 условных единиц природно-энергетических ресурсов, в то время как на жителя США – 2 единицы, а жителя Западной Европы – 0,67. Запас экологической устойчивости в России в 3,3 раза больше, чем в США и в 18,6 раза выше, чем в Японии.

По расчетам ЮНЕСКО, стоимость гектара пашни превысит к 2020 г. стоимость любых находящихся в его пределах ископаемых. Большая часть пахотных земель будет сосредоточена в России и именно на ее территории активная сельскохозяйственная деятельность позволит решить продовольственную проблему для многих промышленно развитых стран мира.

Действительно, Россия вступила в XXI век предельно ослабленной. В стране наблюдались резкое падение уровня жизни, обострение демографической ситуации, выражающееся в депопуляции, потере здоровья экономически активного населения, старении рабочей силы и сокращении средней продолжительности жизни, а также в разрушении образовательной системы; оскудение интеллектуального потенциала; критическое падение цены и престижа труда, увеличение социального расслоения, что было следствием неэффективности всей российской экономики. Россия делала одну уступку за другой: открыла рынок западным корпорациям, следовала рекомендациям МВФ, заключила Хасавюртовские соглашения с сепаратистами в Чечне, приняла закон о разделе продукции и т.д. Нужно было сделать еще один шаг – принять предложение МВФ о введении внешнего управляющего, что окончательно превратило бы Россию в полуколонию.

Однако Б.Н.Ельцин этот шаг не сделал, а наоборот осуществил передачу власти в руки сторонников усиления российской государственности. В течение 2000 – 2004 г.г, в России шаг за шагом шло укрепление национальной элиты и вытеснение компрадорской. Началось постепенное восстановление позиций государства в системе управления и в нефтегазовой сфере. Знаковым в этой связи стало дело Ходорковского, после завершения которого Россия смогла практически полностью контролировать не только основные нефтяные активы, но и приступить к широкомасштабной модернизации своей инфраструктуры и экономики в целом.

По итогам 2004 г. прирост ВВП составил 7,1% (в 2003 г. – 7,3%), промышленного производства – 6,1% (7%), сельского хозяйства – 1,6% (1,3%), строительства – 14,2% (12,1%). Сектор услуг, доля которого в экономике составляет около 54%, вырос на 7% (6,7%). Инвестиции в основной капитал увеличились на 10,9% (12,5%). Реальные доходы населения выросли на 7,8% (14,9%). Объем ВВП на душу населения увеличился с 2000 г. более чем вдвое и почти в три раза превысив показатель 1999 г. Объем золотовалютных резервов Центробанка России впервые превысил объем государственного внешнего долга и достиг 136,4 млрд. долл. По этому показателю Россия вошла в “десятку” ведущих государств мира. Уровень инфляции в 2004 г. составил 11,7%. Сохранению финансовой стабильности способствует двойной профицит: по бюджету и платежному балансу. Россия безболезненно прошла пик платежей по внешней задолженности, своевременно, а в ряде случаев и с опережением, обслуживает график выплат по внешнему долгу (к концу 2004 г. объем государственного долга заметно уменьшился и составил около 25% ВВП или 115 млрд. долл.). Благоприятная конъюнктура цен на основные товары российского экспорта позволила аккумулировать в Стабилизационном фонде более 26 млрд. долл.

С 2000 г. происходят позитивные сдвиги в аграрной сфере. Валовой сбор зерновых в 2003 г. составил 67,2 млн. т., экспорт - около 10 млн. т. В 2004 г. урожай составил 77,6 млн. т., что позволило России сохранить завоеванные ранее позиции крупного экспортера на мировом рынке зерна. В условиях сохранения благоприятной конъюнктуры мирового рынка энергоносителей заметно выросли объемы экспорта – до 183,2 млрд. долл. (136 млрд. долл. в 2003 г.) и активного сальдо внешнеторгового баланса – до 88,4 млрд. долл. (76,1 млрд. долл.).

В 2003-2004 гг. два ведущих рейтинговых агентства - Moody’s Investor Service и Fitch - повысили рейтинг России до инвестиционного уровня. В 2005 г. инвестиционный рейтинг России был присвоен также и международным агентством Standard & Poor’s. Одновременно увеличился приток прямых зарубежных инвестиций в Россию с 6,2 млрд. долл. в 2003 г. до 10 млрд. долл. в 2004 г.

В стране приняты новые законодательные акты, направленные на борьбу с легализацией денежных доходов, полученных незаконным путем. Предпринимаются активные шаги по реформированию налоговой системы. В целом налоговая нагрузка за период 2001-2003 гг. уменьшилась более чем на 4% ВВП. С 2004 г. отменен налог с продаж, снижена базовая ставка НДС с 20 до 18%. С января 2005 г. единый социальный налог сокращен с 35,6 до 26%. В декабре 2003 г. Президент России подписал новую редакцию Закона “О валютном регулировании и валютном контроле”, который предусматривает значительную либерализацию внутреннего валютного рынка, создаются условия для перехода к полной конвертируемости рубля.

В ходе пресс-конференции в конце декабря 2004 г. Президент России В.В.Путин выделил в качестве приоритетных задач сокращение уровня бедности в стране, дальнейшее укрепление прав собственности, продвижение административной реформы, реформирование систем здравоохранения и образования, инновационное развитие экономики, снижение налоговой нагрузки, развитие системы ипотечного кредитования.

В 2005-2006 гг. начинаются активные преобразования в социальной сфере, основой которых стали национальные проекты в здравоохранении, образовании, жилищном строительстве и сельском хозяйстве. В 2006 г. Российская Федерация вышла из финансовой зависимости выплатив долги Парижскому клубу кредиторов, после чего среди российской научной и политической элит начинает формироваться идея «суверенной демократии», на базе которой и предполагается защищать национальные интересы Российской Федерации и свести негативное влияние дисбалансов на наше население к минимуму. «Конца истории» так и не наступило.

Однако благоденствия не наступает. США и их некоторые союзники лишь усиливают критику России. Очередным событием, обострившим критику России стал Саммит «Большой Восьмерки» прошедший в Санкт-Петербурге в июле 2006 г.

Так, влиятельная в США «The International Herald Tribune» опубликовала статью Джона Эдвардса (John Edwards) и Джека Кемпа (Jack Kemp), являющиеся сопредседателями рабочей группы Совета по международным отношениям, занимающегося вопросами политики США в отношении России. Авторы утверждают, что, несмотря на существенный экономический рост и серьезные общественные перемены, российские политические институты не становятся более современными или эффективными, а будущее ее политической системы менее предсказуемо, а проблемы страны менее решаемы, чем им хотелось бы. На основе этого делается вывод, что политическая система России становится все более авторитарной1.

Но как же должна вести себя Россия, чтобы соответствовать демократическим стандартам. Первое - принять активное участие в усилиях по пресечению ядерных амбиций Ирана и не демонстрировать свое гостеприимство лидерам ХАМАС. Второе - не использовать энергоресурсы в качестве рычагов политического давления. Третье – не выдавливать Соединенные Штаты со стратегически важных баз в Средней Азии. И, наконец, не поддерживать диктатуру в Белоруссии и не подрывать позиций демократов в Грузии и Украине.

Но главное ни это. Главный вопрос, поставленный в статье: Согласилась ли Россия ратифицировать Европейскую энергетическую хартию, которую она подписала 12 лет назад, чтобы ее энергетические компании начали, наконец, работать как коммерческие предприятия, а не как инструменты государственной власти? То есть Россию приглашают вернуться на 6 лет назад. А в соответствии с решением этого вопроса увязывается и легитимность будущих президентских выборов в России, более того, Америка и Евросоюз уже сегодня должны начать разъяснять те критерии, по которым они будут судить о легитимности избирательного процесса в нашей стране. И это на фоне американских президентских выборов. По данным, опубликованным в «New York Times», Буш получил 62.027.582 голосов, Керри - 59.026.003 голосов. Однако количество лиц, имеющих право голосовать, но не явившихся, составило 79.279.0001. Это больше трети. К тому же подсчет и пересчет поданных голосов вызывает множество вопросов о легитимности самих американских выборов.

Еще более жестким выглядит редакционный комментарий «The Wall Street Journal» под названием «Путинская деревня.»2. Не утруждая себя, даже подобием, хоть какого либо анализа, авторы сразу делают вывод: «Россия не заслуживает своего места среди демократических стран «Большой восьмерки», и задача США и других членов этого клуба заключается в том, чтобы подтолкнуть в России реформы, способные сделать ее достойной такого членства. Для России это ключ к будущему процветанию и стабильности, а Путин ставит это будущее под угрозу»3. Иными словами враг России найден. Однако западная пресса не одинока, ей вторит и внутренняя российская оппозиция. Критика В.В. Путина и его политики становится все более непримиримой и жесткой. Так, например один из представителей российской оппозиции Гарри Каспаров опубликовал в США статью «Что Путину плохо, России хорошо», в которой заявил: «Западным лидерам давно пора занять более жесткую позицию, если они хотят, чтобы их разговорам о демократии верили. Замечательная возможность представится им на этой неделе - саммит «большой семерки» в Санкт-Петербурге. Я говорю «семерки», а не «восьмерки», потому что все еще надеюсь, что Западу достанет коллективного духа, чтобы поставить членство России в клубе в зависимость от ситуации с демократией в стране»1.

Не отличается от предыдущих и публикация в «Time Europe», Дж.Ф.О. Макалистера (J.F.O. McAllister) под названием «Новый мировой порядок России»2. Отмечая позитивные моменты в российской действительности, Макалистер утверждает, что Россия сделала остановку на пути к построению демократии и свободного рынка. Будучи солидарным с заявлениями некоторых американских и европейских парламентариев и правозащитных организаций, автор повторяет их тезис о том, что Россию нужно выкинуть из «Группы Восьми». Но за что? За то, что уже сегодня на компании, контролируемые государством, приходится 40 процентов общего объема экономики, и доля государства все растет. За то, что ущемлены в правах многие неправительственные организации (НПО), которые могли бы пролить свет на злоупотребления власть предержащих, но почему-то в пример приводится Институт открытого общества (Open Society Institute)
Джорджа Сороса - гражданина другого государства. За то, что Россия выработала внешнюю политику, направленную на активное восстановление своего статуса как одного из ключевых игроков на мировой арене и сохранение за ней «традиционных прерогатив» в регионах, непосредственно с ней граничащих.

Все приведенные публикации пронизаны одной идеей – Россия лишняя в «Большой Восьмерке», а значит и в компании стран «золотого миллиарда». Именно поэтому Россия до сих пор не член ВТО, именно поэтому она вынуждена добровольно ограничивать свои коммерческие запуски своих ракетоносителей и т.д.

Основным источником критики России выступают США, но как американская пресса оценивает положение дел в своей стране? Дефицит платежного баланса США, за 2004 год составил 670 млрд. долларов (за 2005 г. он составил 805 млрд. долларов), а 40% государственного долга принадлежат Японии, Китаю, Тайваню и Южной Корее.1 По состоянию на июнь 2004 г. США импортировали больше продуктов питания, чем экспортировали2. За последние десять лет США потеряли 1,3 миллиона рабочих мест в пользу Китая3.

12 миллионов американских семей — более 10% всех домохозяйств США, — «постоянно бьются, и не всегда успешно, чтобы прокормиться». Семьи, члены которых «по-настоящему голодали в прошлом году», составили 3,9 миллиона4.

Из-за отсутствия медицинской страховки безвременно умирают 18000 американцев в год5. США на 41-м месте в мире по уровню детской смертности6.

Треть всех детей в США рождаются вне брака. Половина всех американских детей будет жить в доме с одним родителем7. В 2002 году, последнем, для которого доступны такие данные, почти 900.000 детей стали жертвами жестокого обращения или отсутствия заботы8.

Примерно каждый четвертый американец считает, что допустимо добиваться своего с помощью насилия. Согласно опросу PEW 43% американцев считают, что пытки иногда оправданы9. Основная причина смерти беременных женщин в этой стране — убийство10.

Не меньше проблем и в образовательной сфере. По данным «The New York Times», США занимают 49 место в мире по грамотности населения11, а имеющие образование работники настолько безграмотны, у них отсутствует так много простейших навыков, что американские фирмы тратят 30 миллиардов долларов в год на корректирующее обучение12.

США занимают 28 место в мире по грамотности в области математических наук1, при 40 странах-участниках. 20% американцев считают, что Солнце вращается вокруг Земли. 17% верят, что Земля совершает оборот вокруг Солнца за один день2.

В 2004 году иностранные заявки в аспирантуры США сократились на 28%, а в 2003 году в США число китайцев-выпускников аспирантур сократилось на 56%, индусов — на 51%, южных корейцев — на 28%3.

Данные зарисовки однако не приоткрывают главной проблемы США - экономической. Напомним, что в 2001 г. в экономике США был короткий спад - один квартал отрицательного значения роста ВВП. Однако американская экономика смогла его быстро преодолеть, но за счет каких ресурсов. Частично это было сделано за счет переноса огромного числа производств в Китай, услуг в Индию или другие страны с дешевой рабочей силой. В итоге это позволило сильно понизить себестоимость продукции, и корпорации получили замечательную стартовую точку для  роста прибыли. С другой стороны, федеральный резерв пришел на помощь и начал активно снижать процентную ставку. Целым рядом иногда резких и решительных понижений федеральная резервная система понизила ставку в 2003 г. в последний раз до уровня 1%. Иными словами долги американской экономики «утопили» в деньгах. Однако долго так продолжаться не может.

Подобного мнения придерживается и, уже упоминавшийся нами, З. Бжезинский. В своей статье под названием «Америка терпит катастрофу» опубликованной в «Los Angeles Times» он считает, что незавидные результаты внешнеполитического курса США усугубляются и связанными с иракской войной экономическими тенденциями. По его мнению, Америка, из-за громадного дефицита бюджета и внешнеторгового баланса, может превратится в страну-должника №1.4

Однако особую озабоченность у З. Бжезинского вызывает тот факт, что страны, связанные с Америкой традиционными «узами дружбы», сегодня в открытую критикуют ее политику. А многие государства ряда регионов мира — Восточной Азии, Европы, Латинской Америки — уже стремятся к созданию региональных альянсов, менее привязанных к существующим схемам сотрудничества с Соединенными Штатами. Геополитическая «отчужденность» в отношении США, по его мнению, может превратиться в постоянную и опасную черту будущего мироустройства.

Итак, следует отметить, США имеют все предпосылки сами стать «территорией риска». Для России же наблюдается обратный эффект, чем сильнее и увереннее становится государство во внешнеполитической сфере, тем больше прав предоставляется народам внутри страны.

Однако надежды России на построение общества безопасности опровергает концепция Сэмюэля Хантингтона, основные положения которой он опубликовал в 1993 году в журнале «Foreign Affairs»1, а затем и в вышедшей в 1996 г. монографии «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка». Хочется подчеркнуть, что сначала статья, а затем и книга вызвали активные дискуссии в научных кругах России. И хотя статья не стала событием массовой культурно-политической жизни, ее провокационный характер не стоит недооценивать.

Так в чем же опасность идей Хантингтона. Во-первых, он полагает, что мы стоим на пороге нового мирового конфликта между "большими цивилизациями". Иными словами теперь на смену конфликта между нациями, приходит конфликт между группами наций, т.е. цивилизациями. Рисуя модель будущего конфликта, Хантингтон показывает, где будут проходить линии будущих фронтов. Главным образом будущее противостояние будет проходить по линиям разлома между цивилизациями, но где находится этот разлом. События, связанные с распадом Югославии показали – внутри самого национального государства. Мировой опыт показывает, что во второй половине XX века, ни одно государство мира не изменило свою цивилизационную (культурно-традиционную) составляющую. Война же между цивилизациями-государствами оказалась в принципе невозможной. Яркое тому подтверждение попытка «цивилизационного» конфликта между Ливаном и Израилем в августе 2006 г., которая в страновом развитии окончилась ничем, однако в культурно-традиционном аспекте действительно оставила глубокий «цивилизационной» разлом.

Итак, по нашему глубокому убеждению, главная опасность этой концепции – в провоцировании внутринациональных конфликтов в пределах одного или нескольких соседних государствах. В этом смысле «столкновение цивилизаций» по С. Хантингтону - объективная реальность. И именно России и странам СНГ пришлось участвовать в «цивилизационных войнах», не изжиты возможности подобных цивилизационных конфликтов на их территории до сих пор. Вмести с тем, на рубеже XX – XXI вв. сама западная цивилизация, согласно «эффекту бумеранга» по У. Беку, начинает вползать в цивилизационной конфликт на своей территории.

Но если этот аспект своей теории Хантингтон не удосужился тщательно проработать, то тезис «Запад против всего остального мира», аргументирован более тонко. Не западным странам предлагается три варианта реакции на вестернизация. Первый - изоляция от Запада (Бирма, Северная Корея); второй - примкнуть к Западной цивилизации; третий - модернизация без вестернизации Южная Корея).

В лице Хантингтона Западная цивилизация определенно готовится к войне со всеми остальными. Если лидеры Западной цивилизации будут проводить ту политику, на которой настаивает Хантингтон, то шансы на конфликт возрастут. Это не произойдет разве что в том случае, если стратегия, предложенная Хантингтоном, приведет к полному господству Запада и сделает сопротивление со стороны других цивилизаций совершенно бессмысленным. Выбор для других цивилизаций, таким образом, не богат.

Однако «Запад» в понимании Хантингтона уже не един, все чаще раздается критика США со стороны европейских стран. «Единая Европа» так и не смогла принять общую конституцию, а ее наиболее развитые в экономическом отношении члены не против планировать свое будущее совместно с представителями других цивилизаций.

Не укладывается в политические реалии тезис о росте масштаба конфликта. Наоборот, по мере дробления наций масштаб конфликта уменьшается: сербо-боснийский, грузино-абхазский и бессчетное количество «холодных», «разогретых» и других видов конфликтов в Азии и Африке.

Однако, проанализированные концепции и теории, получая распространение, как не странно пытаются реализовать, причем речь не идет о методах их реализации. Гораздо опаснее определение того или иного события или конфликта, его привязка к геополитическому, рискогенному или цивилизационному сценарию мирового развития.

 Рывок, который свершила Россия в течение нескольких лет и его результаты оказались неожиданностью для стран Запада. Экономико-правовые методы борьбы далеко не исчерпаны, но уже теряют свою эффективностью. Практика геополитической изоляции России наталкивается на неуступчивость Белоруссии и Ирана, неоднозначная ситуация на Украине, основном плацдарме давления, а возможно и военного шантажа со стороны НАТО. Не удачей закончилась транспортная изоляция Калининградской области, газовый и нефтяной шантаж со стороны Украины и Прибалтийских государств потерял свою остроту. Не удалось взорвать Кавказ и развязать «цивилизационной конфликт» на Северном Кавказе.

Итак, реальна ли военная угроза стран Запада в отношении России. На наш взгляд это нереально. Более вероятна попытка расколоть Россию изнутри и неважно, какой механизм будет при этом задействован. Нельзя сбрасывать со счетов и опасность локальных конфликтов в приграничных российских областях, которые могут быть распространены и на саму российскую территорию. Однако главная задача России в цивилизационно-геополитическом противостоянии на рубеже XX – XXI веков - преодоление гуманитарного доминирования Запада и создание собственной, российской парадигмы развития.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации