Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска - файл n1.doc

Косов Г.В. Общество безопасности как альтернатива обществу риска
скачать (1161 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1161kb.02.11.2012 19:34скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

3.2. Эколого-экономический контекст проблемы общества безопасности
Геополитическое пространство по своей сути неустойчиво и его функционирование сопряжено с многочисленными кризисами. В их основании лежат «вызовы истории», связанные, во-первых, с переходом от индустриального к постиндустриальному обществу и как следствие этого разрушение национальных экономик глобальной экономикой, социальная дискриминация и психологический дискомфорт людей, связанный с устаревшими профессиями. Во-вторых, с ростом этнической и конфессиональной нетерпимости и противоречиями внутри многонациональных государств. В-третьих, с перспективой экологического кризиса планетарного характера. В-четвертых, с глобальной информационной экспансией, и, в-пятых, со стремлением к новому переделу мира.

На стабильность геополитического пространства (в широком смысле этого понятия) влияют многие факторы, которые связаны с такими явлениями как: государство, армия, территория, граница, технология, нация, окружающая среда. Так с категорией «государство», в первую очередь, связаны такие факторы как политический и экономический. С категорией «армия» – демографический, военный, экономический. С категорией «территория» – географический, политический, экологический; «граница» - географический, политический, экономический; «технология» - экономический, военный, экологический, демографический; «нация» - политический, культурно-религиозный, этнический; «окружающая среда» - экологический, демографический, экономический. Таким образом, основными геополитическими факторами являются: географический, политический, экономический, военный, экологический, демографический, культурно-религиозный и этнический. Каждый геополитический фактор имеет свои индикаторы1.

В контексте данной работы имеет особое значение рассмотрение экологического фактора, который имеет следующие индикаторы:

  1. Демографическое давление на ограниченные ресурсы территории;

  2. Истощение сырьевых ресурсов;

  3. Отравление и уничтожение системы жизнеобеспечения человека, растительности и животного мира;

  4. Накопление радиоактивных, ядовитых, взрывоопасных технологий;

  5. Стихийные бедствия.

Индикаторы экологического фактора геополитической стабильности связаны с антропогенными, техногенными и природными воздействиями (возмущениями), способными произвести отрицательные изменения окружающей среды и здоровья человека2.

Антропогенное воздействие связано, в первую очередь, с демографическим давлением на ограниченные ресурсы территории. В рамках нашего исследования рассмотрим только экополитическую составляющую миграции, которая является одной из главных компонент, позволяющих отнести миграцию к глобальным проблемам.

Так, по мнению О.Н. Яницкого процесс адаптации мигрантов к новым условиям всегда протекает за счет сил природы и порождал новые социальные риски3.

Восстановление прежней социально-экологической ниши на новом месте обычно начинается с более низкого социального уровня. Наблюдается своего рода социальная сукцессия – люди беднеют, ожесточаются, нормой становятся социальные конфликты мигрантов с аборигенами. В том случае, если несущая способность экосистемы, в которой оказались запертыми мигранты, оказалась исчерпанной, возникает латентная стадия конфликта, социум порождает феномен «диких гусей». «Так или иначе, люди, вытолкнутые из своей экологической ниши и оказавшиеся в экстремальной ситуации, никогда не будут считаться с тем, что в обществе должны существовать «ничьи» земли и пространства (заповедники или иные резерваты), изъятые из общественного или личного пользования. Бедность и неустроенность всегда идут рука об руку с пренебрежением к риску, неважно техногенному или социогенному»1, - писал О. Яницкий.

Анализ существующей социальной реальности позволяет вывести следующую закономерность: ухудшение экологической ситуации усиливает процесс социальной дифференциации. Например, бедные крестьянские хозяйства не способны справиться с возникающими экологическими проблемами, которые особенно усиливаются в момент экологических бедствий. Многие из них, лишаясь возможности вести традиционный образ жизни, пополняют ряды радикально настроенных и экстремистских организаций. Кроме этого экологическая деградация стимулирует миграционные процессы и становится причиной обострения социальных проблем в городах.

По мнению главного консультанта Международной организации по миграции (International Organization for Migration) Б. Гноша, трансграничная миграция является глобальным вызовом современной цивилизации. Можно выделить ряд причин, позволяющих ряду зарубежных и отечественных авторов возводить трансграничную миграцию в ранг глобальной проблемы2.

Одной из причин миграции является бедность, которая в свою очередь является причиной усиления нагрузки на окружающую среду. Так по данным Development and Environment (N.Y.,1992) одна часть бедняков мира, занимаясь сельским хозяйством, вынуждены культивировать, как правило, неудобья, дающие низкий урожай. Из-за отсутствия средств на поддержание плодородия, охрану почв они становятся еще беднее и при этом катастрофически быстро разрушают окружающую среду. Вторая часть бедняков сконцентрирована вокруг городов. Отсутствие благоприятных жилищных условий, денег на поддержание своего существования порождает высокий уровень загрязнения окружающей среды свалками мусора, сжиганием дров, которые получают вырубая леса вокруг городов и деревьев внутри них, для приготовления пищи и отопления.

Кризис в ряде отраслей экономики привел к появлению бедных среди работающих. Это российские «новые бедные», малообеспеченность которых сформировалась из-за заниженной цены рабочей силы, не обеспечивающей большинству работающих даже минимальных средств для содержания себя и детей.

Следующий индикатор экологического фактора связан с техногенными воздействиями (возмущениями), способными произвести отрицательные изменения окружающей среды и здоровья человека. Техногенное воздействие проявляется в стремительно растущем давлении техномассы на биосферу.

Анализ данного индикатора не возможен без выяснения сути экономической сферы социальной безопасности. Под экономической сферой социальной безопасности мы будем понимать совокупность акторов экономической жизни (индивиды, хозяйства (организации и семьи), ассоциации, товарищества, партнерства) и состояние их функционирования, которые призваны предупреждать, отражать и устранять опасности и угрозы, способные разрушить или вызвать деградацию того или иного общества.

Под экономической жизнью общества мы будем понимать совокупную деятельность всех социально-экономических единиц хозяйственной деятельности – агентов экономической жизни - (предприятия и организации как социально-экономические общности, предприниматели, рабочие и т.д.), посредством которой происходит формирование, функционирование и преобразование экономической системы общества и, как следствие, всех остальных его систем и сфер.

Реальной экономической безопасностью можно называть такое состояние функционирования агентов экономической жизни, которое способно обеспечить социальную стабильность и национальную безопасность.

Определение экономической безопасности можно сформулировать опираясь на Указ Президента Российской Федерации от 29.04.96 г. № 608 «О Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основных положениях)». Экономическая безопасность - это состояние защищенности экономических интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, основанное на независимости, эффективности и конкурентоспособности экономики страны1.

Мы согласны с мнением Л. Абалкина, что внутренняя структура экономической безопасности включает:

  1. Экономическую независимость, которая сейчас не носит абсолютного характера, так как усиливается мировое разделение труда. В этих условиях экономическая независимость означает возможность контроля государства за национальными ресурсами, достижение такого уровня производства, эффективности и качества продукции, которые обеспечивают ее конкурентоспособность и позволяют на равных участвовать в мировой торговле и кооперационных связях;

  2. Стабильность и устойчивость национальной экономики, предполагающие защиту собственности во всех ее формах, создание надежных условий и гарантий для предпринимательской деятельности, сдерживание факторов, способных дестабилизировать ситуацию;

  3. Способность к саморазвитию и прогрессу: создание благоприятных условий для инвестиций и инноваций, постоянная модернизация производства, повышение образовательного, культурного и профессионального уровня работников2.

На наш взгляд, данные факторы являются объективными и зависящими, в первую очередь, от государства. Но нельзя сбрасывать со счетов и субъективный человеческий фактор от деятельности или бездеятельности, оптимизма или апатии, терпимости или неспособности к компромиссу которого в большей степени зависят и взлет, и падение, и стагнация, и расцвет экономической жизни того или иного общества.

Обеспечение экономической безопасности нуждается в разработке вопросов методологии оценки уровня угроз безопасности. Речь идет о совокупности показателей, критериев оценки, факторов, детерминирующих уровень безопасности.

В соответствии с Законом «О безопасности»2 под угрозой безопасности понимается совокупность условий и факторов, создающих опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства. Угрозы возникают из противоречий экономических интересов различных элементов, взаимодействующих как внутри, так и вне социально-экономической системы. Они и определяют содержание и направления деятельности по обеспечению безопасности.

Как указывается в Концепции национальной безопасности, факторами угроз в сфере экономики выступают: существенное сокращение ВВП, снижение инвестиционной, инновационной активности и научно-технического потенциала, стагнация аграрного сектора, разбалансированность банковской системы, рост внешнего и внутреннего государственного долга, тенденция к преобладанию в экспортных поставках топливно-сырьевой и энергетической составляющей, а в импорте – продовольствия и предметов потребления, включая предметы первой необходимости.

Последствиями действия этих факторов являются усиление внешней технологической зависимости, подрыв обороноспособности страны, усиление сепаратистских настроений, политической нестабильности, разрушение хозяйственных связей, распад единого экономического пространства, резкая социально-классовая дифференциация.

Конкретными показателями (индикаторами) уровня угроз экономической безопасности выступают признаки стагнации, спада, которые могут быть зафиксированы средствами экономической статистики. При этом угрозы могут быть измерены путем выявления меры падения (снижения) собственного производства продовольствия, других предметов массового потребления, диспропорций и перекосов в развитии разных отраслей экономики, преобладание сырьевого экспорта, степени криминализации экономики, доли криминальной экономики в производстве ВВП.

Важным показателем угроз экономической безопасности является уровень социальной напряженности, связанный с увеличением имущественной дифференциации населения, ростом бедности, безработицы, моральной, физической и духовной деградации, снижением жизнеспособности общества, жизненных сил, нарастанием пессимизма, апатии и раздражения, чреватых социальным взрывом.

Угрозы экономической безопасности проявляются в сфере воспроизводства квалифицированных кадров и вообще человеческого потенциала для экономики, образования и науки, что позволяет (или не позволяет) обеспечить условия устойчивого развития общества. Характерной чертой устойчивого экономического развития общества выступает его социальная ориентация, которая может выражаться в следующих показателях:

Кроме этого можно выделить следующие угрозы экономической безопасности России:

9 июля 2002 г., выступая на Совете безопасности Российской Федерации, В.В. Путин говорил о новом перечне экономических рисков, которые могут повлиять на состояние государственной и общественной безопасности. К ним он отнес: демографическую ситуацию, незаконную миграцию, пограничные и таможенные проблемы. Кроме того, в условиях перехода от топливно-сырьевой направленности экономики к высокотехнологичной и наукоемкой (в соответствии с решениями КОСР) необходимо знать риски и угрозы в энергетической и транспортной сфере, необходимо также учитывать риски при вступлении в ВТО, касающиеся, в частности, защиты отечественного производителя.

Критериями, отражающими степень уязвимости национальной экономики, могут являться: объем внешнего долга; доля внешних заимствований в покрытии дефицита бюджета; доля импорта во внутреннем потреблении; доля импорта продовольствия; объем иностранной валюты по отношению к рублевой массе в национальной валюте; объем иностранной валюты в наличной форме к объему наличных рублей1. Кроме этого – человеческий фактор, который будучи взвинченным от длительной нестабильности саботирует любые экономические и социальные преобразования, или, наоборот, в основе своей будучи квалифицированным и с низким уровнем напряженности – способствует положительной социально-политической, культурной и экономической динамики.

Одна из опасностей в сфере экономической безопасности тесно связана с экологической безопасностью, так как в основу стратегии оздоровления российской экономики, начиная с 1991 года, под давлением Институтов Бреттон Вудс (МВФ и Всемирный банк) были положены экологически разрушительные модели. Принятая многими странами программа структурной перестройки МВФ ориентировала их хозяйство на экспорт, обязывала стабилизировать финансы и выплачивать долги и в конце концов привела к «экологическому демпингу» в огромных масштабах. Помимо размещения грязных производств с очень низкими затратами на природоохранные мероприятия, эти страны выдают концессии на эксплуатацию природных ресурсов. Так, например, с 1984 по 1987 годы в Гане экспорт ценной древесины увеличился (с помощью кредитов Всемирного банка) втрое1. По прогнозам экспертов, при таких темпах вырубки в начале ХХI века на территории этого государства вообще не останется лесов. Экспортные успехи Чили связывают с массовой вырубкой леса на юге страны и опустошительным выловам рыбы для производства рыбной муки.

Инвестиции в освоение Амазонии с участием Всемирного банка составили 10 млрд. долл. Масштабы вырубки леса таковы, что в ходе одного из проектов (Grande Carajas) будет очищена территория, равная Франции и Германии вместе взятым. Около города Мараба строится металлургический комбинат мощностью 35 млн. тонн стали в год, который будет работать на древесном угле, полученным при вырубке 3500 кв. км. тропического леса в год. Вся продукция будет идти на экспорт и вывозиться по железной дороге в строящийся на расстоянии 90 км. порт.

Вырубка тропического леса кроме прямого экологического ущерба наносит удар по социальному самочувствию населения этих регионов. Так, по оценкам Международного банка, около 200 млн. человек живут за счет тропических лесов и основа их существования исчезает вместе с лесами. Кроме того, с вырубкой леса получает широкое распространение локализованное разорение. Вследствие исчезновения леса наступает эрозия почв, которая порождает наводнения, оползни и т.п. Кроме этого, сведение лесов, как считают ученые, является важным фактором нынешнего постепенного потепления атмосферы земли, что частично обусловлено повышением содержания в ней углекислого газа.

Еще одной причиной усиления нагрузки на природу вследствие принятия программы МВФ является быстрое обеднение населения, особенно в сельской местности. Поставленное на грань биологического выживания, население вынуждено прибегать к сверхэксплуатации природных ресурсов, переходя критические уровни устойчивости экосистем.

Следующим индикатором экологического фактора являются природные воздействия (возмущения), способные произвести отрицательные изменения окружающей среды и здоровья человека. К ним В.И. Данилов-Данильян, М.Ч. Залиханов, К.С. Лосев1 относят различные чрезвычайные ситуации2, катастрофы3 и стихийные бедствия4.

Ежегодно национальной безопасности России наносится вред от более чем 30 видов опасных природных процессов и явлений. Статистика чрезвычайных ситуаций, вызванных на территории России опасными природными процессами и явлениями, за последние годы следующая (в процентном соотношении от числа чрезвычайных ситуаций):

Экологические риски порождают определенное состояние массового общественного сознания – экологический стресс, состояние, которое возникает в процессе постепенной или внезапной угрозы природе и жизни человека. Л.И. Губарева считает, что экологический стресс – это стресс, «вызванный длительным воздействием экологических факторов антропогенной природы разной модальности и разной интенсивности»2. Хотя указание только на факторы антропогенной природы суживает дефиницию. По мнению А.К. Жирицкого, экологический стресс – это массовое чувство тревоги, ощущение опасности, возникающее на обширных территориях проживания людей3. Нам кажется, это определение необходимо дополнить и указать, что эти массовые чувства вызваны воздействием экологических факторов разного происхождения.

Экологические стрессы – это состояния, приобретенные не за последнее время. Они существовали и ранее, но в настоящее время они приобрели характер пандемии и причинами этого явились следующие тенденции: урбанизация; ускоряющийся темп жизни; повсеместное соприкосновение людей с опасными технологиями, вредными веществами; наличие ядерного оружия; клубок неразрешенных сложных, напряженных социальных и политических ситуаций.

Экологический стресс все чаще становится источником социальной напряженности и массовых социальных заболеваний личности (чрезмерная агрессивность, приверженность наркотикам, алкоголю). Так в Польше после «катастрофы тысячелетия», когда в результате наводнения 1997 года было затоплено 2,1 % территории и погибло 54 человека, люди стали бояться спать, принимать ванну, увеличилось количество самоубийств, стало расти потребление алкоголя1. Подобные социальные явления можно было наблюдать на юге России после летнего наводнения 2002 года.

Исследования ИС РАН, посвященные выявлению социальных последствий чернобыльской аварии, позволили сделать следующий вывод: «Мощный негативный фактор (радиоактивное загрязнение) расшатывает социальную и психологическую устойчивость как личности, так и целых социальных групп»2. Данные исследования показали, что изменения ценностных ориентаций в условиях повышенного экологического риска, социальная напряженность между различными группами населения, снижение доверия к властям, вызванные Чернобыльской аварией и ее последствиями, могут иметь глобальные последствия для России в целом, особенно в сложной социально-политической и социально-экономической ситуации.

Экологический стресс делает массовое сознание более восприимчивым к ультрарадикальным лозунгам, мифам, слухам. Популярность ультраправых во Франции, Германии, Австрии, Нидерландах зиждется на многих факторах, одним из которых является лозунг конца истории и жизни вообще, вызванного экологическими факторами.

Целенаправленная политика по снятию экологического стресса, ориентация людей на то, что только коллективными усилиями и при условии взаимопонимания и сотрудничества можно преодолеть последствия катастроф может привести к стабилизации обстановки в экосоциальном пространстве.

В рамках экологической сферы национальной безопасности четко вырисовывается следующая закономерность: ухудшение экологической ситуации усиливает процесс социальной дифференциации. Например, бедные крестьянские хозяйства не способны справиться с возникающими экологическими проблемами, которые особенно усиливаются в момент экологических бедствий. Многие из них, лишаясь возможности вести традиционный образ жизни, пополняют ряды радикально настроенных и экстремистских организаций. Кроме этого экологическая деградация стимулирует миграционные процессы и становится причиной обострения социальных проблем в городах.

Так, несмотря на терпимость, сформированную в диалогичной культуре, европейцев, настроенных на восприятие новой информации от новых людей, многие страны Европы ощутили на себе всплеск расизма, ксенофобии и мигрантофобии1. Иммигранты воспринимаются как «опасный элемент ломки сложившейся этносоциальной односторонности и структурированности, в их поведении усматривают неуважение к нормам и традициям той культуры, в которую они попали, пренебрежение сложившимися в этой среде ценностями и устоями»2. Например, в толерантной Швейцарии населением, недовольным иммигрантами, была выдвинута инициатива по ограничению доли иммигрантов в общей численности кантонов до 18 %3. Центральным элементом идеологии и политики правых немецких радикалов в 1980-е годы становится враждебность к иностранцам, для обоснования которой привлекались и экологические аргументы. Так в 1980 году был опубликован праворадикальный Гейдельбергский манифест, в котором говорилось: «Возвращение иностранцев на их историческую родину принесло бы Федеративной Республики Германии, как одной из наиболее густонаселенных стран мира, не только социальное, но и экологическое облегчение»1. Экоправые2 предлагают рассматривать все проблемы экономической сферы (безработица и т. п.), социальной сферы (в том числе мигрантов) через призму сохранения в будущем естественных жизненных основ. Решение экологических проблем, на их взгляд, должно сопровождаться враждебностью к иностранцам, призывом к построению «крепости Европа» и введение «экодиктатуры», т.е. системы силовых принудительных мер по обеспечению выживания хотя бы части населения Европы.

Основной тезис экорасизма, поддерживаемый многими европейцами, сводится к тому, что защищать природу способен только человек со «здоровой» национальной идентичностью. Иностранца со слабо выраженной национальной идентичностью, не имеющего связи с родиной, защита природы не интересует. Отсюда вытекает лозунг «Европа для европейцев» и идея, которую эксплуатировал Ли Пен на президентских выборах во Франции, «не дадим порушить нашу социальную систему, оплаченную нашим потом и кровью»3.

Необходимо отметить, что современный немецкий экорасизм корнями уходит в 30-е годы ХХ века. Так в 1935 году вышла работа А. Вейптигофа-Фиеша «Охрана природы как национал-политическая задача», в которой природоохранительные тезисы были вплетены в контекст нацистской идеологии. В это же время Э. Рудольф, К. Гюнтер в своих статьях шли от описания красоты ландшафтов Германии и чувства любви к ним к утверждению идей о превосходстве немцев над всеми другими нациями и, как следствие, к сочетанию природоохранной деятельности с мероприятиями по поддержанию «чистоты расы», к возрождению Германской колониальной державы и колониальной этики.

В настоящее время и в России в русле «экологистики», то есть в подходе, при котором на основе экологических проблем проявляется стремление к достижению корыстных целей какой-либо социальной группы или политической партии, прослеживаются националистические тенденции1. Так, по мнению В.С. Преображенского, идеи пассионарности, мессианства, обусловленные силами природы, ведут к обоснованию правомерности стремления одних наций к лидерству над другими2. В данном контексте интересным представляется проект постановления Федерального собрания 1994 года по вопросу решения экологических проблем, который имел следующее рабочее название: «Концепция национального ландшафта как общенациональной идеи».

Экологический кризис и связанные с ним социальные проблемы создают благоприятную почву для дестабилизации ситуации, вызывают социальную напряженность экополитического и экосоциального полей и порождают реальную угрозу национальной безопасности. Главная задача социальных, экономических и политических институтов того или иного экосоциального и экополитического пространства – обеспечение как национальной, так и постнациональной3 безопасности, сведение рискогенных факторов к минимуму.

Под риском мы понимаем состояние, характерное для существования социальной группы или общества в целом в условиях, когда под воздействием разного рода внешних факторов возникает постоянная угроза их политической и социально-психологической стабильности (опасность военных конфликтов, политических переворотов, ожидаемое извержение вулкана, экономического потрясения, эпидемии и т.п.).

Под обществом всеобщего риска понимают «такое общество, в котором позитивный баланс соотношения «производство благ» - «производство рисков» меняется на негативный»1. В обществе всеобщего риска базовые естественные условия обеспечения жизнедеятельности человека (вода, воздух и т.д.), вместе с созданными им социотехническими системами поддержания жизнеобеспечения (городская среда и т.д.) превращаются в источник рисков. В таком обществе наблюдается «органическое нарушение в системе производства ресурсов, необходимых для нормального функционирования общества»2. Следствием этого может выступать борьба за ресурсы и тенденция к их мобилизации, т.е. производству, добыче или сосредоточению готовых ресурсов в одних руках. Это происходит в форме споров между конкретными социальными группами по вопросу целесообразности и степени государственно-экономически-социального давления на окружающую среду и уровне адекватности ее ответных воздействий на социальную, политическую, экономическую сферу общества.

Имманентно возникающие в системе риски сбрасываются в природные и социальные среды, которые в свою очередь из-за рисковой перегрузки сами становятся их (т.е. рисков) производителями. Возрастающие в геометрической прогрессии риски ведут к дезинтеграции государства, социума по всем несущим позициям, разрушению сложившихся институтов безопасности и социальной защиты. Все это сопровождается, по мнению О.Н. Яницкого, выделением гигантских масс энергии распада. «Энергия распада суть массовые действия, разрушающие любой социальный порядок, его нормативно-ценностную и институциональную структуры. Выделение энергии распада – это актуализация социального риска в форме неконтролируемых действий социальных акторов, коллективных и индивидуальных»3. Кроме этого энергия социального распада может быть следствием стихийных бедствий или антропогенных катастроф. Эта энергия может существовать в форме потоков вынужденных переселенцев и беженцев, роста числа бездомных, безработных и выступать в форме локальных войн, криминальных разборок, терроризма и т.п.

Французский ученый Ж.-П. Моати отмечает, что с 1950 по 1970 год последовательно прошли две промышленные революции. Одна из них базировалась на развитии нефтяной индустрии и органической химии, вторая – информатики и атомной энергетики. Одновременно за этот период увеличилась частота технологических аварий. Катастрофы в Чернобыле, Бхопале, заключает, Ж.-П. Моати, ускорили процесс осознания как специалистами, так и простыми обывателями того факта, что современное общество вступило в «цивилизацию техногенного риска»1. Если до недавнего времени экологический риск ассоциировался с последствиями естественных катастроф, то в последнее время он идентифицируется с технологическим риском. Сегодня технологический риск и экологический риск – два взаимосвязанных аспекта одной проблемы – выживания и стабильного существования человека.

Так, в зонах экологического риска в условиях экономического реформирования современной России часто возникают трудноразрешимые ситуации, содержащие потенциальные условия для возникновения конфликтов2. По данным опросов общественного мнения, проведенных Институтом социально-политических исследований Российской Академии наук, население благоприятных в экологическом отношении районов в большей степени волнуют такие проблемы как инфляция, рост преступности, угроза безработицы, обострение межнациональных конфликтов, кризис морали и культуры. А проблемы экологии людьми вынесены на одно из последних мест (аналогичные данные были получены в результате социологического исследования, проведенного кафедрой политологии и социологии Ставропольского государственного университета летом 2002 года). Тогда как население крупных индустриальных центров (Омск, Иркутск, Нижний Тагил) обеспокоено экологической обстановкой в своих городах и часть людей готова прибегнуть к крайним мерам борьбы с властями для защиты своих жизненных интересов1.

Ухудшение среды обитания может стать фактором, ведущим к локальным, а теоретически и к более масштабным войнам, которые будут только продолжать ухудшать состояние окружающей среды. Так в 1990 году на границе Таджикистана и Кыргызстана вспыхивали конфликты, которые определялись как межнациональные. Но они начались из-за нехватки воды, ставшей результатом устоявшегося порядка природопользования. Так по данным Национального разведывательного совета при ЦРУ США к 2015 году почти половина населения мира, более 3 млрд. человек, будет жить в странах, испытывающих недостаток воды. Это страны Африки, Ближнего Востока, Южной Азии, а также север Китая. В развивающихся странах 80 % воды используется в сельском хозяйстве, но к 2015 году им не удастся сохранить нынешние масштабы орошаемого земледелия, ибо для производства тонны зерна необходима примерно тысяча тонн воды2. В то же время уровень грунтовых вод под некоторыми из крупнейших областей земледелия Северного Китая падает ежегодно на 5 футов3, а в Индии – от 3 до 10 футов4. По мнению американских экспертов, по мере исчерпания запасов воды она станет источником конфликта. Так почти половина земной поверхности занята бассейнами рек, каждый из которых делят между собой две или более страны; свыше 30 государств получают более трети воды извне. Например, попытки Турции строительства дамбы и ирригационных сооружений на реках Тигр и Евфрат могут привести к снижению поступления воды в Сирию и Ирак, страны, в которых к 2015 году будет намечаться значительный прирост населения. К этому же времени, по оценке американских аналитиков, возникнут споры между Египтом, Эфиопией и Суданом за пропорциональное использование вод Нила и соглашения о совместном использовании водных ресурсов станут соблюдаться с меньшей тщательностью. Нехватка воды в сочетании с другими источниками напряженности (которые будут иметь место, например, на Ближнем Востоке) могут привести к масштабному военному конфликту.

Таким образом, бесперебойное обеспечение населения доброкачественной водой является одним из важнейших факторов национальной безопасности. Несмотря на Указ Президента Российской Федерации от 4 февраля 1994 года № 236 «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития», на постановление Правительства Российской Федерации от 18 октября 1992 г. № 802 «О неотложных мерах по обеспечению питьевого водоснабжения в Российской Федерации», эта проблема остается нерешенной, а в ряде регионов страны (в том числе Дагестане, Калмыкии) она приобрела критический характер1.

Государство, испытывая недостаток стратегических ресурсов (необходимых для его выживания и развития), стремится компенсировать их отсутствие или прямой военной агрессией, или экономической экспансией, или кооперацией-сотрудничеством со стратегическими партнерами, или более эффективно использовать остаточные ресурсы, или переходом на потребление ресурсных аналогов.

По данным Института Worldwatch в целом четвертая часть из 49 войн и вооруженных конфликтов, имевших место в 2000 г., имела строго определенную ресурсную ориентацию – «в том смысле, что законная или незаконная добыча ресурсов способствовали приведению в действие пускового механизма или обостряли конфликт, или финансировали его продолжение»1. В следующей таблице приведены несколько примеров конфликтов из-за ресурсов2.


Страна и ресурсы

Результаты исследования

Колумбия – нефть

После 1992 года был введен т.н. «военный налог» на иностранные кампании для финансирования военной защиты нефтяных установок от нападения повстанцев. Партизанские группы в результате вымогательства у нефтяных фирм получили около 140 млн. долларов. Протесты населения против нефтяных проектов привели к их подавлению военными.

Судан – нефть

После открытия нефти в 1980 году правительство нарушило договор о мире и в 1983 году снова началась гражданская война, что привело к гибели более чем 2 млн. человек, к 1 млн. беженцев и 4,5 млн. перемещенных лиц. Экспорт нефти, который начался в 1999 году, в настоящее время привел к эскалации конфликта: доходами от нефти оплачивается импорт оружия, в 3 раза увеличились военные расходы; армия пользуется дорогами и аэродромами нефтяной промышленности. Для того, чтобы уменьшить численность населения в нефтепроизводящих и богатых нефтью районах в Южном Судане, правительственные войска бомбят деревни, уничтожают посевы и грабят скот, они также разжигают межплеменную вражду и снабжают некоторые группировки оружием. Оппозиционные силы нацелились на нефтяные установки.

Чад и Камерун – нефть

Подавление мятежа в районе Добба в Чаде (где в 2003 году должна начаться добыча нефти) привело к сотням убитых. В 2000 году правительство Чада купило оружие, расплатившись деньгами (25 млн. долларов) полученных в виде «бонусов» от нефтяных компаний. Строительство трубопровода вдоль побережья Камеруна угрожает землям пигмеев племени Бака, а также может привести к вторжению и нерегулируемой вырубке в атлантических дождевых лесах.

Камбоджа – сапфиры, рубины, древесина

После того, как в 1989 году прекратилась китайская помощь, мятежные красные кхмеры прибегли к разграблению ресурсов для финансирования своих операций.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации