Ловцова Н.И. Трансформационные процессы семейной политики в современной России - файл n1.doc

Ловцова Н.И. Трансформационные процессы семейной политики в современной России
скачать (292.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc293kb.03.11.2012 02:29скачать

n1.doc



На правах рукописи

Ловцова Наталия Игоревна


ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ СЕМЕЙНОЙ

ПОЛИТИКИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Специальность 22.00.04 – Социальная структура,

социальные институты и процессы


Автореферат


диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Саратов 2005

Диссертация выполнена на кафедре социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета


Официальные оппоненты:


доктор социологических наук,

профессор А.Е.Чирикова
доктор социологических наук

профессор Н.П.Щукина
доктор социологических наук

Л.Константинова


Ведущая организация


Научно-исследовательский институт семьи и детства, г.Москва


Защита диссертации состоится «___»___________ 2005 г. в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 212.242.03 при Саратовском государственном техническом университете по адресу: 410054, Саратов, ул. Политехническая, 77, Саратовский государственный технический университет, корп. 1, ауд. 319.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале научно-технической библиотеки Саратовского государственного технического университета.


Автореферат разослан « » _____2005 г.

Ученый секретарь В.В. Печенкин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования обусловлена необходимостью социологического анализа проблем взаимоотношений семьи как социального института и малой социальной группы и государства в условиях глобальных и локальных социально-экономических, политических и социокультурных перемен, стимулирующих изменения и плюрализацию форм семейной жизни. Процессы глобализации и модернизации общества предполагают рост индивидуализации и свободы выбора для личности, что не может не отразиться на положении семьи, способствуя ее дальнейшей трансформации. Такие социальные феномены, как высокий уровень внебрачной рождаемости, миграции населения, повышение уровня бедности, количества разводов, изменение представлений о роли женщины, оформляют контекст современной семейной жизни как на макро-, так и на микроуровне, при этом семья оказывается в центре политических дебатов и ощущает на себе воздействие национальных и региональных стратегий социального управления.

Трансформация современного института семьи и замещение традиционной патриархальной модели семьи новыми формами семейной организации заставили многих исследователей и политиков говорить о кризисе семьи и даже об исчезновении семьи как социального института. Господство дискурса кризиса семьи, зачастую принимающего характер моральной паники, обусловило усиление внимания к проблемам семьи на политическом уровне, что привело к разработке концепций семейной политики России как на федеральном, так и на региональных уровнях, а также стимулировало рост практических мероприятий для реализации этого направления социальной политики.

Положение семьи в обществе обусловлено не только уровнем и качеством социально-экономической жизни, но и уровнем научно-теоретической разработанности проблем семьи, формированием стратегии всей социальной политики. Децентрализация современной государственной социальной политики, усиление роли и ответственности регионов за социальное благополучие населения, увеличение числа агентов социальной политики, современные тенденции социального и демографического развития, изменения федерального и регионального законодательства обусловили возникновение новых задач в деле поддержки семьи, а, следовательно, обосновы­вают необходимость тщательного анализа семейной политики, поскольку меняются формы и методы, посредством которых государственные институты взаимодействуют с отдельными людьми и семьями: взамен устаревших патерналистских моделей социальной защиты формируются более гуманные, признающие право человека и семьи на самоопределение. Семья начинает рассматриваться не только как цель, но и как субъект социальной политики, что ведет к существенному перераспределению прав и взаимной ответственности между семьей и государством. Растет многообразие неправительственных организаций, выступающих партнерами государства в социальной работе с семьей. Расширяются возможности свободного обмена идеями и опытом работы между российскими учеными и практиками, учреждениями социальной сферы, а также с зарубежными коллегами и организациями, эта информация становится открытой для общественной оценки.

Отсутствие самостоятельного направления федеральной социальной политики, ориентированной на заботу и поддержание института семьи в обществе, последовательно реализующей меры по решению широкого круга проблем семьи не означает, что в России отсутствовала государственная семейная политика в принципе. Налоговая, жилищная сферы политики, политика в сфере образования, здравоохранения оказывали влияние на жизнь семей и, соответственно, женщин. Социальная политика государства структурировала и структурирует финансовое, физическое и социальное благополучие семьи с помощью услуг, начинающихся в сфере перинатального мониторинга и заканчивая предоставлением пенсий по старости и пособий по смерти. Отсутствие семейных программ также не означает, что Россия не признавала или не признает семью в качестве первостепенного социального института. Хотя часто внутренняя политика не реализовывала принцип «семья – прежде всего» для удовлетворения потребностей граждан, формальные процедуры, являющиеся суррогатом услуг, считались необходимыми, когда семьи не могли справиться со своими обязанностями. Анализ того, в какой мере современная государственная семейная политика России унаследовала прежние идеологические и практические подходы к решению проблем семьи, каким образом конструируются новые проблемы, трансформируются дискурсы относительно семьи и детства позволит выработать новые эффективные стратегии семейной политики.

Преобразования семейной политики неизбежно связаны не только с социальными и экономическими изменениями, отношения семьи и государства должны принимать во внимание и изменения во взглядах на природу отношений между мужчинами и женщинами, изменение роли женщины в обществе, в результате чего подверглись существенной трансформации и представления людей о жизненных сценариях, в которых семейная жизнь и семейные обязанности играют все меньшую роль. Во многих европейских странах в настоящее время традиционная нуклеарная семья сосуществует со многими другими формами. Мужчины и женщины все еще мотивированы устанавливать партнерские отношения и иметь детей, но предпосылки для поддержания отношений изменяются. Родительство, партнерство и семья все больше отделяются друг от друга, образуя самостоятельные отдельные институты. Таким образом, не менее актуальной задачей является гендерный анализ семейной политики и гендерная экспертиза документов, регулирующих отношения семьи и государства, поскольку сфера семейных отношений в первую очередь строится на отношениях между мужчинами и женщинами; за семьей признается право первого и важнейшего агента социализации, транслирующего социальные нормы и ожидания. Именно это сфера, таким образом, воплощает столкновения приватного и публичного.

Поддержка идеи традиционной семьи связана также с необходимостью усиления такой функции семьи как воспроизводство. Репродуктивные установки семей и меры, направленные на улучшение репродуктивного здоровья, а также меры демографической политики выступают еще одной гендерно-чувствительной областью. Однако до недавнего времени эта сфера оставалась практически полностью за пределами правового и социологического анализа, и ей не уделялось надлежащего внимания в отечественной литературе. Только недавно вопросы, связанные с репродуктивными правами и установками, стали фокусом пристального внимания исследователей. Вместе с тем репродуктивные права и репродуктивное поведение – это та область, которая таит в себе немало «опасностей» и нуждается в особо тщательной разработке.

Особенности социального положения многих европейских стран заставили политиков и исследователей утверждать, что современная теория государства всеобщего благосостояния зашла в тупик, что стимулировало рост дискуссий относительно преимуществ и приоритетов принципов, лежащих в основе политики всеобщего благоденствия – принципов универсализма или принципов партикуляризма. Современное социально-политическое пространство плюралистично, социальный контекст характеризуется изменением идентичностей, перераспределением интересов, расширением сферы производства и потребления социальных благ и услуг, умножением социальных практик, в том числе и в сфере семьи, брака, родительства, следовательно, социальная политика должна более интенсивно учитывать понятие и проявления «различия», представляя и организуя пределы и ограничения социальных благ и услуг.

Представляется, что имеющиеся в обществе расхождения в подходах к принципам функционирования социальной сферы или в выборе путей ее реформирования имеют двоякий характер: с одной стороны, они отражают столкновение различных мировоззренческих и политических установок, которые, как это часто бывает в политике, в немалой мере порождены не объективным анализом, а соображениями борьбы с политическими оппонентами; с другой стороны, это - профессиональная дискуссия, имеющая целью нахождение оптимального решения социальных проблем. Эти два аспекта борьбы мнений заслуживают, естественно, разного к себе отношения и разного реагирования. Следует отметить, что первый аспект становится менее выраженным. Оппозиция принципам реформирования социальной сферы под влиянием объективных обстоятельств ослабевает, в ней делается акцент чаще не на огульном отрицании, а на необходимости взвешенного подхода к реформированию, что само по себе не вызывает возражений. Становится более плодотворной и профессиональная дискуссия по проблемам социальной политики.

Степень разработанности проблемы

Объяснение сущности отношений между семьей и государства, при которых эффективность социальной политики связывается с установившимся доверием населения к государственным мерам мы находим в работах авторов, разрабатывающих идеи социального капитала, таких как П.Бурдье, Г.Зиммель, Дж.Коулман, Р.Патнам, а также в работах их последователей С.Бюссе, М.Доган, М.Леви, Б.Миджтал, Е.Остром, Р.Роуз. Особенности социальных взаимоотношений между различными группами, составляющими социальную структуру общества представлены в трудах М.Вебера, М.Грановеттера, Э.Дюркгейма, Г.Зиммеля, Н.Лумана, Дж.С.Милля, Р.Патнама, Ф.Тенниса, А.де Токвиля. Доказательства связи семьи и социального капитала основаны на идеях У.Бека и Э.Гидденса о пост-традиционных обществах и обществе риска, позволящих полнее понять изменяющуюся природу семьи и связь этого процесса с возрастанием и снижением социального капитала.

Классический анализ социальной политики и ее принципов выполнен Т.Маршаллом, Р.Титмуссом, Г.Эспинг-Андерсеном. Ряд работ посвящен вопросам сочетания принципов универсализма и партикуляризма, где последнее интерпретируется в терминах плюрализма различий, поддерживаемого многими исследователями, среди которых Дж.Батлер, Ш.Бенхабиб, Ш. Муфф, К.Патеман, Т.Шанин, А.Янг. Вопросам классификации семейной политики на Западе посвящены работы М.Бейн, С.Джоргенсен, Р.Раппопорт, Дж. Сканзони, Л.Хантрайз и Л.Ф.Хардинг, Н. Хойман, Р.Хольцман, П. Ярговски. Принципы универсализма анализируются в работах П.Тейлора-Губи; А.Йетман, утверждает, что двойственность (дуализм) существует в центре дискурса социального государства. С.Томсон и П.Хоггет интерпретируют универсалистскую и партикуляристскую перспективы не только в терминах дихотомии, но также как взаимодополняющую дуальность. Для примирения (универсальных) базовых и (дифференцированных) особых потребностей возможно использовать понятие ассоциативной демократии П.Херст.

Концептуализация современной социальной политики России выполнена в работах И.Григорьевой, Л.Константиновой, В.Ильина, Т.Шанина, О.Шкаратана, В.Ярской. Анализ современного положения семьи в России является фокусом внимания огромного количества исследователей, которые трактуют современную ситуацию с различных позиций и подходов. Подходы большинства известных отечественных авторов в больше степени подчеркивают направленность целей семейной политики на поддержку того типа семьи, который, полезен и функционален с точки зрения общества: А.Антонов, М.Арутюнян, Л.Безлепкина, И.Бестужев-Лада, С. Голод, С. Дармодехин, Г.Климантова, Е.Холостова. Постепенный отход от традиционной патриархальной модели семьи заставил этих исследователей и политиков говорить о кризисе семьи, идея которого восходит к работам П.Сорокина.

Динамика отношения государства к семье, анализ характера властных отношений представлены в работах Ф.Арьес, М.Фуко, который связывает современную общественную жизнь с ростом «дисциплинарной власти», продуцирующей «послушных людей», поведение которых контролируется извне, и которые больше не могут действовать спонтанно, по собственному желанию.

Проблемы роли и статуса детства и семейного воспитания, компетентности родительства, последствий «неправильной» семейной социализации, социального сиротства находятся в фокусе общественного внимания, поскольку актуализируют целый ряд сопряженных материальных и эмоциональных аспектов, среди которых, например, противостояние прав родителей и государства (Л.Ф. Хардинг), содержание социальных конструктов детства, родительства, материнства, отцовства в конкретный исторический момент (Е.Здравомыслова, Т.Гурко, Л.Кураева, А.Темкина, Е.Ярская-Смирнова), то, каким образом формируются понятия «хорошие родители», «проблемная семья», «ребенок группы риска» (Л.Алексеева, А.Антонов, А.Арефьев, И.Дементьева), каково экономическое и политическое устройство общества и как трансформация социальной структуры общества позволяет гражданам вырабатывать стратегии разрешения повседневных проблем, дает возможность родителям справляться с трудностями, связанными с растущей стоимостью и коммодификацией детства, заостряя проблемы роли новых рынков в обеспечении благополучия детей (А.Беббингтон, А.Готлиб, Т. Заславская, Л.Карцева, Е.Кулагина, Н.Кац, Н.Римашевская, В.Лисовский).

Феминистский подход критикует консервативную точку зрения о кризисе семьи и угрозе ее полного исчезновения, утверждая, что семья не исчезает; она просто изменяется: Е.Абель, Ю.Градскова, П.Спакс, Е.Ярская-Смирнова. Феминизм также утверждает, что семья как институт достаточно подвижна и эластична, в основном по причине вариативности, что позволяет ей приспосабливаться к изменяющимся социальным условиям. Роль женщины в семье и влияние властной структуры с мужским доминированием на женщин выступает центральным звеном в дискуссиях, которые были стимулированы работами С. де Бовуар. Анализ семейной политики неизбежно связан с различными аспектами изучения роли женщины в современном обществе, где акцентуируется сочетание приватных и публичных сфер деятельности, семейных и внесемейных обязанностей: М.Баскакова, О.Воронина, Е.Здравомыслова, Е.Мезенцева, И.Тартаковская, А.Темкина, З.Хоткина. Необходимость экспертизы социальной политики (в том числе гендерной экспертизы) и других видов политики обоснована такими авторами, как С.Айвазова, Н.Баскова. С. Камерман, А. Канн, Е.Кочкина, Н.Шведова, Е.Ярская-Смирнова. Необходимость разработки гендерно-сбалансированная социальной и семейной политики доказывается в трудах О.Бойко, Н.Григорьевой, В.Ярской.

Анализ положения детей-сирот и государственное регулирование форм устройства детей представлен в работах И.Дементьевой, О.Лебедева, А.Майорова, В.Мухиной, И.Назаровой, Е.Чепурных.

Вопросы управления социальной политикой представлены в работах Р.Арона, Р. Гилпина, К.Уолтца, Дж. Фридрихс, анализ практик неоменежерализма - П.Романова, Е.Ярская-Смирновой, теории режимов - Р.Кохейна, М.Леви, Дж. Рагги, Э.Хааса, О.Янг. Авторы разделяю точку зрения, что субъектом регулирования выступает не только и даже не столько государство, а некая совокупность всех акторов социальной политики или, в соответствии с теорией Х.Булла, а также рассуждениями У. Бека и Э.Гидденса, глобальное гражданское общество во всем его разнообразии, конституируемое различного рода институтами, акторами и их взаимодействием.

К сожалению, дебаты по поводу семейной политики в современной России довольно ограничены, но даже те документы и дискуссии, которые возникают на различных уровнях принятия политических решений, фокусируются на проблемах, связанных не столько с функционированием самой семьи, распределением ролей (в том числе гендерных) в семье, сколько с постановкой внешних по отношению к семье проблем бедности, безработицы, недостаточности социальных служб (Л.Воробъева, Л.Докучаева, Г.Карелова, Г.Климантова).

В связи с этим целью исследования является осуществление социологической концептуализации процессов трансформации социальной семейной политики в современном обществе. Реализация поставленной цели предполагает решение следующих задач:

- определить основные теоретические и методологические принципы социологического анализа семейной социальной политики; проанализировать и систематизировать основные отечественные и зарубежные исследования семейных социальных политики и их взаимосвязь с другими направлениями социальной политики.

- проанализировать основные принципы социальной политики в контексте их способности содействовать преодолению социального неравенства и практик исключения в современных обществах

- осуществить критическую рефлексию подходов, определений и типологизаций семейных политик; изучить особенности социальной семейной политики современной России и проследить динамику ее трансформации; осуществить сравнительный анализ принципов и практик реализации семейной политики в России и за рубежом; охарактеризовать трансформацию отношений семьи и государства.

- осуществить анализ политической риторики и практик реализации семейной политики в современной России, вскрыть противоречия принципов, методологии, риторики и практики семейной политики, осуществить критику функционалистского подхода к проблематизации семьи в семейной политике, проанализировать соотношение политик поддержки семьи и защиты детства;

- выполнить гендерный анализ нормативных и законодательных актов федерального и регионального уровней, регулирующих отношения семьи и государства; осуществить феминистскую критику идеологии и мер семейной политики в России;

- исследовать различные аспекты взаимных ожиданий семьи и государства, практик семейного функционирования.

Объектом диссертационного исследования является семейная политика современной России в условиях структурных социальных трансформаций, предметом - социальные процессы трансформации и противоречия семейной политики.

Методологическими и теоретическими основаниями диссертации являются работы классиков социальной, социологической мысли, труды отечественных и зарубежных авторов в области системного подхода, социальной и семейной политики, теорий социального капитала, социального конструирования, социологии постмодерна, феминистской критики социальной политики и социальной работы. В диссертации используется объяснительный потенциал классического анализа социальной политики, выполненный в работах Т.Маршалла, Р.Титмусса, Г.Эспинг-Андерсена, теории социального капитала (П.Бурдье, Г.Зиммель, Дж.Коулман, Р.Патнам), идей М.Фуко о природе и функционировании властных отношений. Анализ особенностей социальных взаимоотношений между различными группами, составляющими социальную структуру общества выполнен с применением положений М.Вебера, М.Грановеттера, Э.Дюркгейма, Г.Зиммеля, Н.Лумана, Дж.С.Милля, Р.Патнама, Ф.Тенниса, А.де Токвиля. В работе использовались принципы социологического анализа семейной политики (С. Камерман, А. Канн, Л.Хантрайз и Л.Ф.Хардинг), феминистской критики и гендерного подхода к анализу социальной политики (Дж.Батлер, Ш.Бенхабиб, Е.Здравомыслова, И.Кон, Е.Мезенцева, А.Темкина, Е.Яркая-Смирнова). Идеи, важные для осуществления эмпирического исследования мы находим в разработках посвященных методологии социологического исследования В.Ядова, о мультидисциплинарности предмета исследования (В.Ярская), о сочетании количественных и качественных исследований (П.Романов).

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили данные серии исследований, разработанных и проведенных автором в течение 1996-2005 гг.

  1. Данные опроса методом анкетирования 200 родителей в 1996 и 200 родителей в 2004 г. в целях изучения вопросов ценности родительства, практик воспитания, взаимодействия родителей с социальным окружением по поводу воспитания детей.

  2. Данные исследования методом фокус-групп проблем политического участия женщин, осуществленного в рамках проекта «Взаимодействие властных структур и общественных организаций Саратовской области» под руководством СРОО «Женская лига «Инициатива» в 2001 г. (5 фокус-групп)

  3. Данные исследования методом интервью руководителей социальной сферы Саратовской области (N=6) и методом анализа документов: нормативных и законодательных актов федерального, регионального и местного уровней, регулирующих различные аспекты поддержки семьи и защиты детства, выполненного в рамках проекта «Модель гендерного анализа социальной политики и социального обслуживания на региональном уровне», финансируемого Женской сетевой программой Института Открытое общество (Фонд Сороса) в 2001 году.

  4. Материалы, полученные в ходе сравнительного исследования жизненных и образовательных стратегий учащихся общеобразовательных школ, школ-интернатов и детских домов методом анкетирования (N =500) в рамках проекта «Стратегии образовательной мобильности в структуре жизненных планов детей-сирот», поддержанного фондом Спенсера в 2002-2005 гг.

  5. Результаты исследования практик фостерного воспитания методом интервью с фостерными родителями (N = 17) в 2003-2004 гг., г.Саратов.

  6. Исследование отношения представителей различных акторов социальной политики (администраторы социальной сферы, работники социальных служб, члены семей) к мерам государственного регулирования положения семьи и детства методами интервью и группового интервью (N = 40), осуществленное в рамках проекта RUS/03/09 "Содействие разработке и реализации региональных стратегий развития народонаселения", финансируемым Фондом ООН в области народонаселения по направлению «Оценка эффективности демографической и семейной политики с точки зрения ключевых субъектов деятельности» в гг.Саратове, Энгельсе, Марксе, Калининске и Лысогорсоком районе Саратовской области в 2004 г.

Достоверность и обоснованность результатов исследования определяется непротиворечивыми теоретическими положениями, комплексным использованием теоретических подходов, качественных и количественных методов исследования, корректным применением положений социологии о социальной структуре, социальной динамике, социальных институтах. Результаты проведенных исследований соотнесены с данными других исследований, выполненных отечественными и западными исследователями.

Научная новизна исследования заключается в конструировании методологии и концептуальной объяснительной модели семейной социальной политики и находит отражение в следующих позициях:

- сформулирована авторская интерпретация семейной политики на основе интеграции отечественных и зарубежных подходов; семейная политика аргументирована в трех проявлениях: направление деятельности, инструмент регулирования поведения и средство для мониторинга и оценки общей политики государства;

- выведены основные теоретико-методологические и методические принципы социологического анализа семейной политики, обоснован авторский анализ процессов трансформации семейной политики на основе степени учета потребностей семьи; характера проблематизации семьи и интенсивности государственной интервенции в семью; степени признания прав семьи на выражение своих интересов и стремления их реализации;

- раскрыты ограничения универсалистских и партикуляристских принципов реализации социальной политики в приложении к семейной политике; обоснована необходимость интенсификации процессов развития гражданского общества и коммуникативной демократии для согласования конкурирующих интересов различных социальных групп и субъектов социальной политики по вопросам доступа к благам и услугам;

- впервые выполнен анализ дискурсивных практик российской семейной политики, позволивший вскрыть методологические, методические и практические противоречия семейной политики,

- доказано, что деконтекстуализация и трактовка семьи и детско-родительских отношений как существующих независимо от действия социальных, экономических, культурных или других сил способствует стигматизации семьи, провоцирует возникновение практик «обвинения жертвы», обусловливающих инструментальный характер семейной политики;

- на основе авторских эмпирических исследований выявлены сферы конфликтов интересов акторов социальной политики, опровергнуты идеи исчезновения семьи как социального института, продемонстрированы тенденции профессионализации родительства;

-сформулированы концептуальные и методологические основы разработки концепции семейной политики, с акцентом на политиках занятости и поддержке государством возможности совмещения трудовых и семейных обязанностей как для мужчин, так и для женщин, взамен фокусирования на регулировании семейной структуры и качества детско-родительских отношений.

Результаты диссертационного исследования автор формулирует как научные положения, выносимые на защиту:

1. Семейная политика государства, регулирующая взаимодействие социальных институтов, государства, общества по поводу поддержки семьи как одного из общественных институтов и индивидов - носителей семейных ролей, представляет собой полиморфную структуру, состоящую из трех элементов. Первый характеризует семейную политику в качестве направления деятельности государства, фокусом которого является решение проблем, имеющих непосредственное отношение к семье: помощь в социализации детей, налоговые или трудовые льготы для работников, имеющих семейные обязанности, пособия на детей, развитие семейных социальных служб, обеспечение равенства для женщин. Второй элемент представляет семейную политику как инструмент для реализации интересов государства, когда забота об интересах семьи камуфлирует политику, например, в сфере регулирования численности населения, рынка труда или реализации социального контроля, не имеющую прямого отношения к благополучию семьи. Третий элемент представляет семейную политику в качестве средства мониторинга, экспертизы и реализации политических решений в сфере как внутренней, так и внешней политики, с точки зрения того, как воплощение данных решений может повлиять на жизнедеятельность семьи. Анализ семейной политики современной России позволяет сделать вывод о преобладании инструментального элемента.

2. Анализ трансформации государственной семейной политики основан на изучении модификации взглядов на роль государства в жизни семьи и акцентов, характеризующих участие государства в поддержке семьи, которая характеризуется следующими направлениями. Первое направление модификации отражает то, насколько глубоко осознание государством всего спектра потребностей и интересов семьи и какова степень готовности (и возможностей) политики государства их удовлетворять. Второе направление связано с варьированием степени распределения ответственности за благополучие семьи между семьей и государством, изменением способов конструирования особенностей жизнедеятельности семьи в качестве проблемы, а также механизмов решения проблем на государственном уровне. Эти факторы, в свою очередь влияют на динамику объемов и практик интервенции в семью с целью изменения установок членов семей или социального контроля. Третье направление определяется степенью признания государством прав как самой семьи, так и отдельных ее членов (например, ребенка или женщины) на демонстрацию, лоббирование и реализацию собственных интересов. Таким образом, трансформация семейной политики в России идет в направлении от осознания государством широкого спектра потребностей семьи, принятия государством большей доли ответственности за ее благополучие и соответственно разработку множества механизмов государственной интервенции в семью и социального контроля при полном игнорировании прав семьи и отдельных граждан на выражение своих интересов (патерналистская политика СССР) до выдвижения на первый план потребностей государства, что выразилось в ограничении расходов на социальную сферу, перекладывании ответственности за свое благополучие на семью и обвинении семьи в деструктивности и безответственности, причем права семьи и отдельных ее членов, хотя и признаны на законодательном уровне, тем не менее, на практике не реализуются (нео-либеральная политика современной России).

3. Стратегия и тактика государственной семейной политики современной России разрабатываются в контексте проблематизации кризиса семьи, что в наибольшей степени связано с воспроизводством функционального подхода к семье. Стремление усилить семью в исполнении традиционных экономических и социализирующих функций – задача современной социальной политики в сфере семьи. Тип семейной политики определяется согласованностью концептуальных и идеологических принципов, которыми руководствуется государство, определяя характер отношений с семьей, с действиями, предпринимаемыми субъектами социальной политики в сфере обеспечения наиболее оптимального функционирования семьи. Несовместимость объясняется конфликтом интересов и потребностей, с которыми имеют дело субъекты политики. Гражданское непризнание государства вследствие идеологического и политического пренебрежения ценностью самостоятельности семьи в советский период и воспроизводство бенефициарных ожиданий у значительной части населения в условиях перехода к рынку, как и повышение значимости приватной сферы в системе ценностей современных россиян способствуют все большему отчуждению семьи от государства. С этих позиций одной из наиболее важных задач государства в области охраны детства и семейной политики выступает накопление социального капитала органами социальной защиты, рост доверия со стороны населения. Вместе с тем само преобладание в политической риторике государства прагматического и функционального подходов к ценности семьи сдерживает процесс формирования доверия к мерам социальной политики.

4. Способствовать пониманию современного социального и политического контекстов, в которых реализуется семейная социальная политика, на наш взгляд, может феминистская методология анализа социальных проблем, подчеркивающая важность понимания различий и делающая акцент на важности соблюдения прав человека во всех сферах общественной жизни. В условиях все более сложного и фрагментирующегося социального мира требования доступности ресурсов для различных категорий семей все больше связаны с восприятием идентичности и различий, которые, в свою очередь, сопровождаются дилеммами социального включения и исключения, что может сдерживать усилия, направленные на генерирование согласованных требований. Новая методология позволяет сделать более четким восприятие сложной, неясной природы идентичности и различия в современном обществе, обострить способность различения тонких дифференциаций форм, принимаемых социальными институтами, стремящимися к достижению соглашений относительно механизмов распределения социальных благ и услуг, а также, в более широком смысле, самой природе социальной инклюзии.

5. Дихотомию универсалистских и партикуляристских принципов можно анализировать, поместив ее анализа социальной политики. С одной стороны социальная политика демонстрирует универсалистское стремление к достижению большей социальной справедливости и равенства, «справедливого» распределения социальных благ с целью смягчения влияния рынка и выработки социальной сплоченности; с другой стороны – находятся требования признания разнообразия и различия интересов и потребностей социальных групп, а также осознание того факта, что господство универсалистких ценностей не только не позволило преодолеть социальное неравенство, но и парадоксальным образом может стимулировать социальное исключение.

6. Согласование конкурирующих интересов различных социальных групп и субъектов социальной политики по поводу доступа к благам и услугамвозможно благодаря экстенсивным процессам развития гражданского общества и коммуникативной демократии. Все стороны, чьи интересы обусловлены особенностями распределения в конкретной области реализации мер социальной политики должны иметь возможность продвижения своих требований в процессе переговоров. Подобные практики могут служить мерой, примиряющей универсалистский и плюралистический подходы, поскольку позволяют разрешить затруднения, возникающие в результате столкновения конкурирующих интересов и запросов в условиях недостаточности ресурсов, где распределение благ в конкретном направлении политики будет считаться легитимным, если каждая сторона в каждой сфере дебатов будет признана полноправным участником и иметь право голоса.

7. Основное противоречие государственной семейной политики заключаются в несоответствии дискурсивного и практического пространств семейной политики, или несовпадения методологической и методической составляющих данного направления социальной политики. Признавая на идеологическом уровне важность различий, множественность идентичностей и моделей семьи, артикулируя необходимость реализации права семьи на заботу о своих интересах, целью практической семейной политики продолжает оставаться «здоровая», «полноценная» и традиционная семья, которая, судя по ожиданиям государства, предполагает и традиционное гендерное распределение ролей в семье. В условиях российской схемы нео-либеральной социальной политики, где актуальным является вопрос об экономически успешной семье с обоими работающими родителями, подобная модель семьи является недостижимым идеалом, а также провоцирует дальнейшее гендерное неравенство, которое ограничивает экономическую независимость женщин и воспроизводит высокий уровень бедности на протяжении жизни. Такая постановка вопроса о полноценной семье и необходимости ее поддержки на самом деле демонстрирует, скорее, стремление сэкономить затраты государства, усилить эффективность и продуктивность семьи как в домашней обстановке, так и рабочей среде, чем поддержать благополучие членов семьи. Такой вариант семейной политики не поддерживает семью как таковую, а только определенный тип семьи, исключая из пространства практической поддержки другие виды – особенно семьи с низким доходом, гражданские браки, многодетные семьи, гомосексуальные союзы. Политические практики, которые не принимают во внимание разнообразие семейных структур и потребностей, содействуют дальнейшему воспроизводству этнического, экономического, гендерного неравенства. 

8. Основной характеристикой семейной политики (как идеологии, так и практики) является фокусирование на проблемах семейной структуры и ее влияния на качество детской социализации. Таким образом, в поле зрения государства попадает только семья с детьми, из-за чего мероприятия семейной политики прямо или опосредовано ориентированы на детско-родительские отношения, игнорируя другие наборы отношений, существующие в семье и вне ее. Детско-родительские отношения деконтекстуализируются и трактуются как существующие независимо от действия социальных, экономических, культурных или других сил. Детство считается основным объектом родительской ответственности, однако, согласно потребностям и требованиям государства, необходимо обосновать возможность социальной интервенции и социальных воздействий на определенные группы детей и их семей для достижения определенных целей. Вмешательство государства в приватную сферу семьи мотивировано и объяснено в терминах удовлетворения экономических потребностей, другими словами, потребностей государства в качественном человеческом капитале, каковым являются дети. Существует также другая причина для государственной интервенции: необходимость социального контроля, в частности в отношении тех семей, которые в том или ином обществе считаются нефункциональными и производят различные социальные проблемы. Такой интерес к «проблемным семьям» привел к разработке множества видов вмешательства в виде регулярного надзора, облегченного системой здравоохранения и социального обеспечения, контроля и образования родителей, которые принимают формы домашних визитов, патронажа и приглашений участвовать в различных акциях социальных служб, необходимые для нормализации, классификации и исключения.

9. Анализируя соотношение различных направлений социальной политики, например детской и семейной политики, а также меры ее реализации можно говорить о распространении новой идеологической конструкции или новой парадигмы социальной политики - «новый патернализм», важным элементом которой является понимание существования «контракта» между правительством и гражданами, где требуется конформное поведение как условие получения финансовой или социальной поддержки от государства. Недостатком современной семейной политики является факт навязывания гражданам неравного социального контракта, при котором государство значительно снизив объемы поддержки семей, по сравнению с советским периодом, непропорционально увеличило ожидания и требования, возлагаемые на семью. Несправедливость данного контракта подчеркивается оформлением в социально-политическом дискурсе семьи в качестве иждивенца, деграданта, дезадаптанта.

10. Формирование государством требований и стандартов семейного воспитания, закрепленных в законодательстве, а также необходимость государственного вмешательства в случаях нарушения данных стандартов является необходимой и неоспоримой практикой. Исследования демонстрируют возрастание требований к родителям, набор которых позволяет охарактеризовать родительство в качестве профессиональной деятельности. Наиболее четко социальный контракт государства с родителями представлен в форме семейных форм устройства детей-сирот, каковой, например, является фостерная семья, когда профессионализм родителей перестает быть метафорой, а становится реальностью. Именно в таких семьях преодолевается противоречие либеральной социальной политики, когда государство несет ответственность за воспитание детей и в интересах ребенка полноправно осуществляет интервенцию в семью, продвигая необходимые стандарты социализации и заботы и беспрепятственно осуществляя контроль за их соблюдением.

11. Планирование государственной семейной политики должно опираться на анализ сил, формирующих трансформации семьи и общества. Данные авторского эмпирического исследования подтверждают тезис о необходимости поиска связи между приоритетностью функций семьи с точки зрения семьи и государства, культурными ценностями, экономической структурой и социальной политикой. Данные исследования свидетельствуют о наличии обоюдного признания важности такой функции семьи, как репродукция. Однако, разработчики государственной семейной политики должны учитывать ряд условий, создание которых будет содействовать повышению уровня рождаемости: снижение уровня женской безработицы, отказ от пропаганды ценности традиционной модели семьи, разработка мероприятий, облегчающих совмещение работы и материнства. Вместе с тем эмпирические данные следует очень осторожно интерпретировать. С одной стороны, решение проблемы низкого уровня рождаемости не может быть только делом государства, при этом, безусловно, должно присутствовать желание женщины или семьи организовывать свою жизнь так, чтобы справляться с противоречащими требованиями обеспечения экономического благополучия, работы и семьи. С другой стороны, данные исследования не являются доказательством того, что государственное регулирование рождаемости не может принести плоды. Затраты, связанные с реализацией политики, направленной на поддержку семьи, будут компенсированы в будущем, поскольку затраты, связанные с депопуляцией и постарением населения значительно уменьшаться.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяется объективной необходимостью всестороннего анализа положения семьи и мер государственного регулирования, ориентированного на поддержку семьи с целью выработки адекватной идеологии и стратегии семейной социальной политики и может быть представлена в нескольких направлениях:

  1. Проведенное исследование осуществляет вклад в развитие междисциплинарного теоретического знания по проблемам семьи и семейной социальной политики, раздвигает границы проблемного поля и дополняет теорию и методология социологии семьи и социальной политики, способствует более глубокому пониманию проблем регулирования социальной сферы. Разработанная автором концепция анализа семейной социальной политики позволяет вскрыть методологические противоречия идеологии и практики реализации семейной политики, обозначить и объяснить природу социального контроля, взаимодействия семьи и государства, предоставляет возможность сформировать новое видение феноменов современного общества, углубить теоретические и методологические представления социологии социальных структур, институтов и процессов. Результаты диссертационного исследования представляют ресурс для объединения усилий исследователей, представителей законодательной и исполнительной власти, практиков для решения проблем семьи и детства и разработки эффективной идеологии и стратегии семейной политики.

  2. Сделанные в ходе исследования выводы и рекомендации предоставляют возможность агентам социальной политики, действующим на федеральном, региональном или организационном уровне, принимать более эффективные решения для разработки направлений, создания стратегии и выработки механизмов совершенствования социально-политических действий в деле поддержки семьи и защиты детства. Полученные результаты могут и были использованы при мониторинге, анализе, планировании, прогнозировании развития социальной сферы, могут привлекаться для разработки концепций и мероприятий семейной политики, экспертизы законодательства и социальных программ, а также будут полезны для планирования социологических исследований и социальных обследований социальных структур, социально-политических процессов, повседневных практик.

  3. Теоретическая и практическая значимость исследования подтверждается тем, что разработки автора были поддержаны различными фондами, предоставившими как групповые, так и индивидуальные гранты на образовательную и исследовательскую деятельность: TEMPUS/Tacis T_JEP 10808-99 «Совершенствование профессионального образования в сфере социальной работе в России (1999 – 2003), НФПК «Развитие инновационной социологической научно-образовательной программы в Саратовском государственном техническом университете» (2000-2003 гг.), Институт Открытое Общество (Фонд Сороса), Женская сетевая программа, 1XN-101 «Модель гендерного анализа социальной политики и социального обслуживания на региональном уровне» (2002 г.), Фонд Спенсера 03П-086 «Стратегии образовательной мобильности в структуре жизненных планов детей-сирот» (2003-2005 гг.), Фонд ООН в области народонаселения RUS/03/09 "Содействие разработке и реализации региональных стратегий развития народонаселения", по направлению «Оценка эффективности демографической и семейной политики с точки зрения ключевых субъектов деятельности».

  4. Результаты эмпирических исследований представляют обширный материал как для исследователей, так и для представителей органов законодательной и исполнительной власти и практиков социальной сферы, поскольку делают видимыми интересы и потребности властных структур, общественных организаций и граждан, на которые ориентированы меры социальной политики, что дает возможность эффективного согласования означенных интересов. Теоретическое содержание работы и эмпирические данные могут быть использованы в учебных курсах по теоретической и прикладной социологии, социальной политике. Материалы диссертационного исследования были апробированы автором в ходе образовательной деятельности, в ходе практических семинаров для различных агентов социальной политики: представителей законодательной и исполнительной власти, представителей средств массовой информации, педагогов, врачей, администраторов и работников социальных служб.

  5. Практическая значимость работы подтверждается востребованностью результатов органами исполнительной власти Саратовской области: на протяжении 5 лет автор работал по заказам Министерства труда и социального развития Саратовской области (с 2005 г. – Министерством здравоохранения и социальной поддержки), принимая участие в исследованиях положения семьи, женщин и детей, мониторингах состояния социальной сферы Саратовской области (2004 г.), подготовке докладов о положении детей (2000 – 2005 гг.) и женщин (2003 г.) в Саратовской области, осуществляя экспертизу регионального законодательства и социальных программ поддержки семьи и защиты детства, организуя и проводя практические семинары по вопросам семейной и демографической политики для специалистов, работающих в социальной сфере. Автор диссертации является разработчиком концепции семейной политики Саратовской области на период до 2010 г.

Апробация работы. Основные положения, выводы и рекомендации, изложенные в диссертации, докладывались на методологических семинарах, заседаниях кафедры социальной антропологии и социальной работы СГТУ (1996-2005), на международных и российских конференциях и научных семинарах: ежрегиональный практический семинар «Формирование ценностей семьи у молодежи» (Саратов, 2005), Межрегиональный семинар «Реализация мер демографической политики на муниципальном уровне» (Саратов, 2004), Региональный научно-практический семинар «Формирование идеологии здорового образа жизни и жизнесохранительного поведения через СМИ» (Саратов, 2004), Региональная конференция «Информационная стратегия противодействия росту смертности от неестественных причин» (Саратов, 2004), Международная конференция «Образование в области социальной работы», Смоленск, 2004, Саратовский областной форум «Семья, проблемы, перспективы» (Саратов, 2004), 2-я научная конференция «Социальная политика: вызовы 21 века» (НИСП, Москва, 2004) , Межрегиональная конференция «Гендерная политика Российской Федерации на современном этапе: перспективы развития в 2004-2008 гг. » (Саратов, 2004), Международная конференция «новые инициативы в образовании и практике социальной работы: диалог российских и европейских университетов» (Екатеринбург, 2004), Сорокинские чтения «Российское общество и вызовы глобализации» (Москва, 2004), Межрегиональная конференция «Социальная политика: проблемы и перспективы развития» (Саратов, 2004), Региональная конференция «Информационная стратегия противодействия росту смертности от неестественных причин» (Саратов, 2004), Международной конференции «Образование для всех: пути интеграции» (Саратов, 2003), Всероссийский научно-практический семинар «Гендерный подход и социальное обслуживание» (Саратов, 2003), Международный семинар «Социальная работа: глобальное и локальное» (Саратов, 2003), «Международная конференция «Профессионализация социальной работы: образование для практики» (Саратов, 2003), 2-й социологический конгресс «Российское общество и социология в 21 веке: социальные вызовы и альтернативы» (Москва, 2003), 9-й Европейский симпозиум по социальной работе «Менеджмент и социальная работа», Менхенгладбах, Германия, 2003, Международная научно-практическая конференция «Доступность высшего образования для инвалидов» (Саратов, 2003), Межрегиональный семинар «Новые подходы к исследованию общества и преподаванию социологии» (Саратов, 2003), Региональный научно-практический семинар «Роль СМИ в формировании и реализации демографической политики» (Саратов, 2003), Межрегиональная конференция «Особенности демографического поведения населения в современных условиях» (Саратов, 2003), Международная летняя школа «Гендерно-чувствительная социальная работа: образование и практика», Саратов, 2002, Международный семинар «Социальная работа, социальная политика и права человека: образование, исследования, практика» (Саратов, 2001), Международный семинар «Социальное неравенство и образование» (Саратов, 2001).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав (девять параграфов), заключения, списка использованной литературы и приложения.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень ее разработанности в современной социологической литературе и литературе по вопросам социальной политики, определяются объект, предмет, цели и задачи, достоверность и обоснованность, методологическая основа исследования, раскрывается научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

Содержание первой главы «Методологические принципы анализа социальной политики» посвящено осмыслению подходов к пониманию роли государства в регулировании социальных сфер жизни и месте семейной политики в структуре социальной политики государства. Параграф «Дискурсивные практики социальной политики» включает анализ подходов и теоретических моделей социальной политики (Т.Маршалл, Р.Титмусс, Г.Эспинг-Андерсен, С.Камерман). Анализируя современное видение социальной политики (М.Адкок, А.Бебингтон, И.Григорьева, Н.Кац, Г.Климантова, Е.Холостова, Т.Шанин, О.Шкаратан, В.Ярская) и обсуждая вопросы соотношения различных направлений социальной политики, например детской и семейной политики (Л.Ф.Хардинг, С.Дарможехин, А.Джеймс, И.Дементьева, И.Шевченко) особенности их трансформации, автор указывает на возникновение идеологической конструкции или подхода к идее государства всеобщего благосостояния - «новый патернализм», важным элементом которой является понимание существования «контракта» между правительством и гражданами, что характеризует собой, так называемый «конвенциональный вэлфер», где требуется конформное поведение как условие получения финансовой или социальной поддержки от государства. Новые практики социальной политики (в том числе семейной) предпринимают попытки пересмотра противоречивых классификаций и типологий. Это проявляется, например, в возникновении так называемых «проблемных семей», В современном российском социально-политическом и практическом дискурсе социальной работы понятие «проблемная семьи» используется весьма интенсивно, приобретая характер идеологической категории, особенно, когда речь идет детях. Таким образом, трактуя социальную политику не только как практически ориентированную деятельность, но и как дискурсивную практику, автор опирается на положения теорий социального конструктивизма и идеи М.Фуко о природе и функционировании властных отношений. Подобные методологические основания позволяют понять, как конструируется видение объекта семейной политики, как он производится дискурсом относительно семьи, детства и отношений между детьми, родителями и обществом, а также и производит определенные конструкты семьи и конкретных практик учреждений для поддержки семьи.

Далее автор рассматривает способы конструирования проблем на индивидуальном уровне, что в значительной степени связано деятельностью социальных служб, ориентированных на предоставление индивидуальных услуг, носящих консультационный или образовательный характер. Законодательство и практики социальных служб демонстрируют подход, автономизирующий, изолирующий и деконтекстуализирующий ребенка, родителя, семью, разрешение проблем которых заключается в их поддержке, поскольку для современной либеральной социальной политике, поддержка исключенных и маргинализированных групп заключается не в оказании материального содействия, что создает большую зависимость от государства, а в стремлении вовлечь клиентов в различные программы для активизации их личного потенциала .

Кроме того, предполагается развитие большего числа социальных служб для семьи, в которых значительное место будет отведено занятиям с детьми из проблемных семей, целью чего является «помощь родителям в воспитании детей». Другими словами, намерением является «нормализация» детей, которые приобретают характеристики дефицитности по причине отсутствия «нормальной» родительской заботы, что может быть компенсировано с помощью государственных усилий, а также «нормализация» семейной ситуации, поскольку семья, по определению «должна реализовывать свой воспитательный потенциал и справляться с повседневными проблемами» (Т.Попкевич). Согласно политическому и профессиональному дискурсу нормальный ребенок развивается нормально, если он находится в семье и не нуждается во внесемейных отношениях; если же возникает необходимость вмешательства внешних агентов, целью становится ре-приватизация и нормализация воспитания ребенка (Л.Алексеева, А.Арефьев, И.Дементьева, Г.Климантова, Г.Карелова). Вместе с тем, акцент социальных программ, как все чаще заявляется, должен быть сделан на превенции семейного неблагополучия с тем, чтобы сократить нежелательную интервенцию в семью, поскольку это может ослабить семейные связи. Акцент на превентивных программах также характеризует либерализацию социальной политики, при которой целью государства становится регулирование событий, решений и действий экономической сферы, семьи, частных предприятий, поведения конкретных людей, с тем чтобы поощрять их автономность и самоответственность.

Если в доминирующем дискурсе детства ребенок конструируется как изолированный, индивидуализированный и зависимый от семьи, начинающий жизнь с чистого листа (идея tabula rasa), поготавливаемый к обучению, подготавливаемый к школе, понятие «ребенок группы риска» является определенн, часто полярным вариантом этого конструкта. Ребенок получает ярлык члена абнормальной семьи, и конструируется, с помощью используемого языка, как недостаточный, дефицитный (имеющий особые потребности), слабый (по причине невозможности удовлетворить эту потребность) и субъект милосердия (образ детей группы риска часто эксплуатируется различными социальными и благотворительными кампаниями, а благотворительные акции формируют, в свою очередь, имидж милосердия и патронажа, образ «спонсируемого» ребенка, служит улучшению имиджа той или иной организации и замыкает круг милосердия). Имидж «бедного» ребенка является продуктом исторически сконструированного способа объяснения, с помощью которого государственная интервенция в семьи, особенно на ранних этапах развития ребенка расценивается как нежелательная, неестественная и возможная лишь в исключительных случаях. Такая позиция отражает подход «центрирования на ребенке» или семье, или клиенте.

Принцип «центрирования на...», таким образом является воплощением трактовки человека или группы как автономного, изолированного и деконтекстуализированного. Более эффективным нам представляется принцип центрирования на отношениях – между детьми, семьей, обществом, профессионалом, который рассматривает клиента в качестве интегрального сложного образования, включенного в различные контексты.

Далее автором отмечается, что особенности социального положения многих европейских стран заставили политиков и исследователей утверждать, что современная теория государства всеобщего благосостояния зашла в тупик, что стимулировало рост дискуссий относительно преимуществ и приоритетов принципов, лежащих в основе политики всеобщего благоденствия – принципов универсализма или принципов партикуляризма (Т.Маршалл, Р.Титмусс, Дж.Ле Гранд, Ш.Бенхабиб, Л.Хпрдинг, А.Янг). Современное социально-политическое пространство весьма плюралистично, социальный контекст характеризуется изменением идентичностей, перераспределением интересов, расширением сферы производства и потребления социальных благ и услуг, умножением социальных практик, в том числе и в сфере семьи, брака, родительства, следовательно, социальная политика должна более интенсивно учитывать понятие и проявления «различия», представляя и организуя пределы и ограничения социальных благ и услуг.

Таким образом, чтобы проанализировать дихотомию универсальных и партикулярных принципов необходимо больше сфокусироваться на постмодернистском понимании современной социальной политики не только потому, что она пронизывает все сферы социальной жизни, но скорее потому что важно обратить внимание на полезность понятий децентрализации и делиберации (трактуемого как возможность согласования интересов различных субъектов социальной политики в результате обсуждений и переговоров) для социальной политики.

Принцип универсализма долгое время находился в основе современной теории социальной политики. Теория социальных благ (Т.Маршалл) утверждает, что люди, принадлежащие к определенной общности (обычно, национальной), имеют право, благодаря обладанию статусом гражданина, на доступ к целому ряду социальных благ, централизованно гарантированных государством, и созданных для того, чтобы удовлетворять основные жизненные потребности граждан (в том числе, потребности в пище, жилье, образовании, охране здоровья и т.д).

Эти идеи были поддержаны многими исследователями и положены в основу создания нормативной основы для теории государства всеобщего благосостояния, а также для разработки социальных политик в странах Западной Европы в послевоенный период. Они были подтверждением неизменного убеждения, что социальное равенство есть достижимая цель и что централизованное (национальное) государство является наиболее адекватным средством продвижения общества к этой цели. В 80-е годы 20 века, однако, перспектива «коллективного благосостояния» была подвергнута сомнению. В период быстрых экономических изменений, роста уровня безработицы и ограничений затрат на социальную политику ошибочность послевоенного патерналистского универсализма проявилась с наибольшей очевидностью, что повлекло за собой снижение существующих уровней социальной поддержки.

В попытках категоризировать все аспекты социального обеспечения под универсалистскими параметрами «гражданства» и «социальной справедливости», государство всеобщего благосостояния дистанцировалось от плюралистической точки отсчета, что создало ошибочную иллюзию единообразия, а широкие, всеохватывающие понятия «гражданства», социальной справедливости и прочие, эффективно маскируют властные отношения, которые существуют в интересах доминантных групп.

Дихотомию универсалистских и партикуляристских принципов можно поместить в центр анализа социальной политики. С одной стороны, находится универсалистское стремление к достижению большей социальной справедливости и равенства, «справедливого» распределения социальных благ с целью смягчения влияния рынка и выработки социальной сплоченности; с другой стороны, необходимость признания разнообразия и различия, а также признание того факта, что господство универсалистких ценностей не только позволило преодолеть социальное неравенство, но и парадоксальным образом может стимулировать социальное исключение..

Для примирения базовых (универсальных) и особых (дифференцированных) потребностей возможно использовать понятие ассоциативной демократии П.Херст, согласно которому базовые потребности могли бы быть удовлетворены благодаря обеспечению занятости населения либо гарантированного минимального дохода, выплачиваемого государством, а удовлетворению особых потребностей могли бы содействовать общественные организации либо добиваясь особого статуса для социальных групп с помощью практик недискриминационного наименования, где сущность обеспечения определена как общим статусом гражданина, так и сущностью определенных потребностей (т.е. категория ребенка или пожилого), либо создавая особые контракты с государством, где будут четко прописаны потребности, а необходимый уровень соответствующего обеспечения удовлетворения потребностей будет четко гарантирован, поскольку потребители социальных услуг могут различаться по множеству параметров: пол, возраст, этничность, состояние здоровья, сексуальная ориентация и пр., комбинация которых создает множество различных (законных) интересов

Анализируя особенности отношения между семьей и государствомавтор осуществляет обзор теории социального капитала (Р.Патнам, Дж.Коулман, П.Бурдье). Поскольку, по определению Р.Патнама, социальный капитал представляет собой комбинацию разных аспектов, таких как субъективные социальные нормы (доверие), объективные особенности общества (социальные сети) и цели (результативность и эффективность), данный подход, по мнению автора, имеет значительные объяснительные возможности. В центре понимания социального капитала находятся субъективные особенности, которые предписывают людям кооперацию друг с другом, доверие, понимание и эмпатию, а сам социальный капитал можно охарактеризовать как «субстанцию», служащую сплочению общества, продуцирующую социальную ответственность и направляющую на путь совместных интересов, поиска общей точки зрения на социальные отношения, разделяемое чувство общего блага. Следует отметить, что взаимность не обязательно подразумевает строгие правила обмена, при которых одно действие практически автоматически вознаграждается компенсирующим действием, имеющим равную ценность. Более важной разновидностью взаимности, с точки зрения теории социального капитала, является генерализованная особенность общества и его граждан распространять блага, что проявляется в развитии системы социальных служб, льгот и пособий, которые являются элементом социального контракте между людьми и государством, где граждане, со своей стороны должны оказывать услуги государству. Таким образом, обобщенная взаимность подразумевает неопределенность, риск, возможность оказаться в проигрыше

Дж.Коулман подчеркивает важность семьи и образования для развития социального капитала. Р.Патнам заявляет, что «наиболее фундаментальной формой социального капитала является семья», она же выступает наиболее важным источником формирования социального капитала. Изменения семейной жизни игнорировались эмпирическими исследованиями частично потому, что исследования семьи и социального капитала не помещались в теорию социальных изменений. Доказательства связи семьи и социального капитала основаны на идеях А.Гидденса и У.Бека о пост-традиционных обществах и обществе риска для того чтобы понять полнее изменяющуюся природу семьи и как это связано с возрастанием и снижением социального капитала.

Глава вторая «Семейная политика современной России: направления трансформации» посвящена подробному анализу различных аспектов становления, развития, реализации семейной политики в России. Автором выполнен анализ семейной социальной политики как одного из направлений деятельности государства, нацеленной на снижение негативных последствий социально-экономических изменений, произошедших в России за последние 15 лет, которые в значительной степени отразились на особенностях семейной жизни. Определения семейной политики могут быть типологизированы по степени ответственности государства за благополучие семьи. Это позволяет вскрыть несогласованность между декларируемыми целями и подходами к решению проблем семьи, с одной стороны, и мерами практической реализации поставленных целей – с другой. Предметом анализа выступает также соотношение политики охраны детства и семейной политики, поскольку именно семья предоставляет наиболее комфортные условия для рождения и воспитания детей. В данном разделе выполнен анализ документов, определяющих идеологическую и практическую направленность семейной политики.

Процессы глобализации и модернизации общества предполагают рост индивидуализации и свободы выбора для личности, что не может не отразиться на положении семьи, способствуя ее дальнейшей трансформации. Многие социальные феномены, включая высокий уровень внебрачной рождаемости, миграции населения, повышение уровня бедности, количества разводов, изменение представлений о роли женщины, обостряют существующие социальные проблемы. Указанные тенденции заставили многих современных российских исследователей обсуждать идею кризиса семьи (А.Антонов, И.Бестужев-Лада, С.Голод).

С точки зрения автора, хотя в современном обществе и наблюдается некоторая напряженность в повседневной жизни семьи, нет оснований для диагноза кризиса, определяемого как резкий перелом в состоянии феномена или явления к лучшему или худшему. Дискурс кризиса семьи, как представляется, в наибольшей степени связан с воспроизводством функционального подхода к семье. Стремление усилить семью в исполнении традиционных экономических и социализирующих функций – задача современной социальной политики в сфере семьи. В политической риторике все более настойчивыми становятся требования возрождения семьи как субъекта накопления собственности, основного агента социализации детей, аккумулятора и транслятора культурных ценностей

Далее автором анализируются отечественные подходы к концептуализации семейной политики, дебаты по поводу предмета и объекта семейной политике, осуществляется критика функционального видения семьи. Подобная дискуссия продолжается и за рубежом, однако фокус семейной политики все больше смещается в сторону заботы о благополучии всех типов семей вне зависимости от их «функциональности» (И.Дементьева, Е.Ярская-Смирнова, Л.Ф.Хардинг, Л.Хантрайз).

Анализ современной семейной политики Российской Федерации позволяет сделать автору вывод о преобладании в ее структуре детоцентристского акцента. Вопрос вычленения охраны детства в качестве самостоятельной сферы социальной политики имеет несколько аспектов. Первый касается определения статуса ребенка в современном обществе, что стимулирует многочисленные исследования социальных условий и проблем детства, в том числе и того, как оно конструируется общественным сознанием, научным и политическим дискурсом, отношением семьи и государства к детям.

Семья в течение последних двухсот лет рассматривается как важнейший социальный институт, выполняющий функцию воспроизводства населения как экономико-утилитарную категорию. Вот почему такие перемены, как рост числа разводов, изменение семейных форм, норм и регламентов, вызывают большую озабоченность демографов и социологов. При этом дети представляют собой центральное звено семейной единицы. В связи с этим также уместен вопрос об изменениях и переменах образцов семьи и подходов к ее восприятию. Любые изменения и проблемы семьи немедленно влияют на ребенка. И здесь снова встает вопрос о роли государства во взаимоотношениях со своими гражданами. С одной стороны, как уже говорилось, государство должно иметь законную власть для вмешательства в отношения родителей и детей, в пользу чего высказываются те исследователи и общественные деятели, которые отмечают рост числа фактов насилия над ребенком в семье. С другой стороны, существует опасность злоупотребления государством властью, чрезмерного вмешательство в частную жизнь семьи. С этой точки зрения она представляет собой своеобразный «бастион», противостоящий власти государства.

Противостояние вмешательству государства во внутренние дела семьи, по мнению Л. Ф. Хардинг, возникает в обществах, где существует заметное недоверие населения в отношении авторитарной роли государственных учреждений. Подобное отношение к государственной поддержке ярко проявляется в постсоветской России: гражданское непризнание государства вследствие идеологического и политического пренебрежения ценностью самостоятельности семьи в советский период и воспроизводство бенефициарных «собесовских» ожиданий у значительной части населения в условиях перехода к рынку, как и повышение значимости приватной сферы в системе ценностей современных россиян способствуют все большему отчуждению семьи от государства. С этих позиций одной из наиболее важных задач государства в области охраны детства и семейной политики выступает накопление социального капитала органами социальной защиты, рост доверия со стороны населения, усматривающего роль государства в обеспечении льгот и заботы о материальном благополучии. Вместе с тем само преобладание в политической риторике государства прагматического и функционального подходов к ценности семьи сдерживает процесс формирования доверия к мерам социальной политики.

Анализ региональной семейной политики позволил сделать вывод о том, что семейная политика не смогла преодолеть ограничений государственной семейной политики, декларирующей, с одной стороны, необходимость «преодоления негативных тенденций и стабилизации положения семьи, а также создания предпосылок для улучшения ее жизнедеятельности в будущем», а с другой стороны, снимающей с себя ответственность за будущее благополучие семьи. Основные направления государственной семейной политики включают в себя только неотложные мероприятия на переходный период. Именно в таком подходе коренится ограниченность мер социальной политики, внедряемой в рамках обсуждаемых подходов: фокусируясь на видимых аспектах той или иной проблемы, вне поля внимания и, следовательно, практической деятельности остается множество причин, сохранение которых будет воспроизводить проблему вновь и вновь.

Для рефлексии особенностей государственной семейной политики автор осуществляет анализ документов, регулирующих семейную политику как на федеральном, так и на региональном уровнях, определяющих идеологическую и практическую направленность семейной политики, а также анализ дебатов по поводу приоритетов семейной политики, характера отношений между семьей и государством.

Гендерный анализ семейной политики и гендерная экспертиза документов, регулирующих отношения семьи и государства, важны, поскольку сфера семейных отношений в первую очередь строится на отношениях между мужчинами и женщинами; за семьей признается право первого и важнейшего агента социализации, транслирующего социальные нормы и ожидания. Именно это сфера, таким образом, воплощает столкновения приватного и публичного. Современные представления о системе социальной поддержки опираются на понятие семьи, при котором мужчина является основным добытчиком, домашняя работа возложена на женщин. Ответственность мужчины перед семьей наилучшим образом воплощается в его успешном действии на рынке труда, способности зарабатывать деньги, чтобы содержать жену и детей; женская ценность измеряется приверженностью роли жены и матери.

К сожалению, литература по поводу семейной политики в современной России довольно ограничена, но даже те документы и дискуссии, которые возникают на различных уровнях принятия политических решений, фокусируются на проблемах, связанных не столько с функционированием самой семьи, распределением ролей (в том числе гендерных) в семье, сколько с постановкой внешних по отношению к семье проблем бедности, безработицы, недостаточности социальных служб. Безусловно, эти проблемы значительно влияют на жизнь семьи, однако повышение материального благосостояния населения, увеличение числа рабочих мест является скорее частью общей социальной политики государства, нежели семейной политики. Автор считает, что дебаты вокруг семьи касаются не только семьи. В большей степени это дискуссия о взаимозависимости ролей государства и семьи, а также отражение конфликта по поводу гендерных ролей, в частности роли женщины (Е.Холостова, О.Хазова, Г.Климантова, Е.Кочкина, Е.Ярская-Смирнова, Е.Мезенцева, Е.Здравомыслова, А.Темкина).

Женская политика, как считает автор, должна стать центральным звеном семейной политики. Противостоя традиционалистской перспективе, феминистская позиция в отношении семьи, гендерных ролей и государства считает, что ключевым элементом дебатов по поводу семьи является автономия женщин, жизненные стратегии, которые они используют в повседневной жизни, и то, к чему они стремятся помимо создания семейных отношений. Современную семейную политику можно определить как гендерно-нейтральную, однако такая нейтральность делает женщину невидимой.

Поддержку семьи, таким образом, можно интерпретировать как средство воспроизводства ригидной модели семьи «добытчик – зависимый». Такие типы политики не поддерживают семью как таковую, а только определенный тип семьи, исключая другие виды – особенно семьи с низким доходом, гражданские браки, многодетные семьи, гомосексуальные союзы. Несмотря на то, что на определенном временном срезе в обществе существует несколько типов семьи, в качестве объекта поощрительной социальной политики, тем не менее, формируется виртуальный, «типичный» ее образ – «детище административного мышления государственных чиновников, зачатое от устаревших научных данных, импортированной рекламы». Политические практики, которые не принимают во внимание разнообразие семейных структур и потребностей, содействуют дальнейшему воспроизводству этнического, экономического, гендерного неравенства 

Целостная перспектива, изучающая взаимосвязь различных сфер, фундаментальна для феминистского направления исследований семейной политики. Феминистская перспектива признает, что социальная и организационная политики, личный опыт и переживания заботящихся тесно связаны. Как отмечал Абель, все виды деятельности, включая те, которые мы рассматриваем как политические, подразумевают заботу, и наоборот, все виды активности по оказанию заботы, будь то интимные или личные, имеют политический аспект власти и конфликта, что ставит практические и реалистичные вопросы о справедливости и равенстве. Частная жизнь не изолирована от социальной политики, практик социальных служб и организационной политики; личная жизнь, в свою очередь, влияет на социальную политику. Гендерно-чувствительная семейная политика должна признавать взаимодействие между личным и политическим, между приватной домашней сферой и публичной сферой рынка, между неформальным и формальным секторами заботы, и ее целью должно стать разрушение искусственной дихотомии между ними посредством их интеграции.

Далее в работе осуществлен анализ изменений в отношениях между рынками труда и семьями, которые современные социальные политики должны учитывать при планировании практических мер. В частности, по мнению автора, в фокусе внимания должны быть потенциальные изменения в особенностях повседневной жизни женщин, а также контроль морального и политического дискурсов. Современное состояние обществ характеризуется наличием множества рисков, когда люди должны справляться с ненадежностью положения на рынке труда и надеяться, что государство будет способствовать не только снижению индивидуальных рисков (У.Бек, А.Гидденс, В.Джордан). В контексте таких изменений радикально изменяются также как структура, так и особенности функционирования семьи. Современная социальная политика многих стран, в том числе и России, декларирует принцип облегчения совмещения работы и семейных обязанностей, однако, он декларируется в контексте другого принципа – работа для тех, кто может работать, система социальной поддержки – для тех кто работать не может. Приложение принципа доступности (и необходимости) работы к семейной политике заключается в ожидании, что бедные семьи сами обеспечат себе выход из состояния бедности. Далее в параграфе раскрываются противоречия принципов социальной политики и семейной социальной политики, наличие которых порождает ряд моральных дилемм для родителей, на основании чего автор делает вывод о том, что социальная политики сама по себе не может решить дилемму совмещения полной занятости родителей и выполнения ими родительских обязанностей. Единственно, что может предложить социальная политика – это, с одной стороны, выработка и внедрение мер, поощряющих мужчин, комбинировать занятость и родительство, и с другой – обеспечение эффективной и доступной системы детских дошкольных учреждений. Таким образом, гендерная составляющая социально-политического регулирования семьи, по мнению автора, должна быть значительно акцентуирована. Вместе с тем, не все государства всеобщего благосостояния можно охарактеризовать как ориентированные на потребности женщин, хотя политические цели достижения гендерного равенства являются неотъемлемой частью идеологии государства всеобщего благосостояния, хотя эта цели и возникла позже, чем цель достижения классового равенства. Анализ семейной политики тесно связан таким образом с анализом положения женщин, ее ролью на рынке труда, достижением экономической независимости женщин, развитием социальных программ, для чего автор решает вопрос о связи достижения женщинами независимости с процессами коммодификации и декоммодификации, а также с особенностями сочетания оплачиваемой и неоплачиваемой работы. Автор приходит к выводу, что, несмотря на продвижение идей равенства и партнерства в семейных отношениях, очевидно, что домашняя работа регулируется в основном традиционными паттернами. Именно поэтому работа вне дома значительно увеличивает бремя заботы, приводя к двойной нагрузке, с этой точки зрения, многие аспекты социальной политики РФ, а именно политика в сфере занятости, семейная политика, демографическая политика, снижение числа мероприятий детской политики, вступают в противоречие.

Третья глава «Семья, родительство и детство: практики регулирования» содержит анализ эмпирических исследований, проведенных автором, лежащих в основе теоретического анализа, выполненного автором в предыдущих разделах. В главе анализируются меры социальной политики, демонстрирующие ответственность государства за благополучие детей, действия, по сути заменяющие родительскую заботу о детях, исследуются практики институциальной заботы и обосновывается необходимость развития деинституциализированных форм заботы.

При существующем положении дел в интернатных учреждениях сироты не имеют надежд на благополучное устройство своей жизни, путь их во многом предопределен результатами воспитания (конформизм, безынициативность, уход от решения проблем, отсутствие значимых жизненных целей). Атмосфера в детских домах и интернатах характеризуется дефицитом общения детей со взрослыми, дефицитом ситуаций, требующих самостоятельного поведения, социальной активности, что приводит к появлению нарушений в процессе социализации. Данные исследования автора подтверждают данные практического опыта и исследований, проведенных в этом направлении другими исследователями. В разделе артикулированы основные причины, препятствующие нормальной социализации детей: педагогическая запущенность и, как следствие, низкая познавательная мотивация и отставание в освоении стандартной школьной программы, бедный репертуар социальных ролей и недостаточность социального опыта, вызванные значительным ограничением социальных контактов, ограниченность возможностей выбора как социального окружения, так и различных видов активности из-за строгой регламентации деятельности интернатного учреждения, авторитарный и карающий тип отношений со взрослыми, отсутствие эмоционально-личностного компонента общения с окружающими ребенка людьми.

Одной из важнейших задач интернатных учреждений для детей-сирот является именно подготовка их к самостоятельной жизни в обществе, то есть успешная социальная адаптация (готовность к браку, выбору профессии, организации быта, досуга, общения). Вышеперечисленные же причины служат источником формирования деструктивного поведения и требуют, на наш, взгляд, серьезной коррекционной работы, осуществляемой не только педагогическими коллективами детских домов или школ-интернатов, но и специалистами других социальных служб.

Дети-сироты стоят особняком в системе социальной защиты, поскольку статус социально незащищенных этой категории в отличие от других предоставляется временно, до момента их взросления. Дети-сироты получают социальную помощь от государства как бы авансом, с последующим возвратом после совершеннолетия. Под социальной адаптацией сирот понимается успешное усвоение ими своих социальных ролей в системе общественных отношений. В этом процессе ребенок- сирота выступает одновременно как объект и субъект социальных отношений, в первом случае испытывая активное «формирующее» воздействие со стороны социальных институтов, социальных групп, а во втором – создавая собственные представления о будущем, формируя на их основе стратегии выживания, противодействия внешним воздействиям.

Исследование показало, что временная перспектива у воспитанников интерната значительно сужена по сравнению с перспективой будущего у обычных подростков. Подростки из интерната мало задумываются о событиях будущего, основные их желания, стремления, намерения, намерения связаны с сегодняшним днем или самым недалеким будущим. Дети-сироты, не обладая достаточной информацией о различных льготах в сфере образования, не имеют возможности наиболее полно реализовать себя. Формирование самосознания, системы ценностей, нравственных убеждений и планов на будущее выпускников интернатных учреждений после выхода из них происходит в условиях, близких к критическим: они вступают в жизнь еще не готовыми к выполнению социальных ролей в обществе, к преодолению сложных проблем самостоятельной жизни. Окружение, в которое ребенок попадает после выхода из детского учреждения, является сильнейшим фактором в определении успешной социальной адаптации.

Анализируя особенности модернизации семьи автор останавливается на трансформациях понимания современного родительства и конструирования понятия родительства среди людей, для которых забота о детях становится профессией. Автор отмечает, что обладая некоторыми общими чертами, практики родительства в истории и среди представителей разных культур чрезвычайно вариативны. При этом, многие общества считают нужным формировать определенные требования и стандарты семейного воспитания посредством общественного мнения и законов и вмешиваться в тех случаях, когда такие стандарты не соблюдаются. Считается, что дети требуют заботы и защиты, в том числе, и от «неправильных» родителей. Большинство современных обществ даже и не ставит под сомнение тот факт, что государство так или иначе должно регулировать отношения между родителями и детьми, используя власть для вмешательства во внутренние дела семьи, чтобы защитить детей от различного рода вреда.

Автор считает, что привычные правила, символические границы традиционных представлений о детстве и родительстве исчезли или изменились. Современная жизнь характеризуется растущей неопределенностью, в связи с чем все чаще возникает тема об определении идентичности и аутентичности родительства, где акценты перемещаются в сторону стандартизации и «нормализации» родительского поведения, которое все больше и больше приобретает черты профессиональной деятельности, что стимулирует рост культурного и политического резонанса и обусловливает возникновение новой системы смыслов вокруг отношений детей, родителей и государства.

Используя атрибутивный подход, автор рассматривает профессионализацию родительства. Согласно этому подходу, для определения деятельности как профессии необходимо наличие в ней определенных атрибутов. Опираясь на список профессиональных признаков, предложенный Дж.Миллерсоном, автор делает вывод о наличии в современных обществах тенденций к профессионализации родительства. Для объяснения важности и значимости процесса профессионализации родительства для государства автор привлекает идеи М.Фуко, который связывает современную общественную жизнь с ростом «дисциплинарной власти», продуцирующей «послушных людей», поведение которых контролируется извне, и которые больше не могут действовать спонтанно, по собственному желанию. С этих позиций автор исследует практики законодательного и политического регулирования родительства, рассматривая в качестве одного из примеров практики фостерного воспитания детей, лишенных попечительства биологических родителей.

Профессионализация родительства выступает как метафора, передающая смыслы модернизации семейного воспитания и формализации отношений между государством и семьей. Модернизация родительства стимулирует развитие настоящей культурной индустрии, которая, в свою очередь, базируется на популяризации научных и политических идеологий. Профессионализация может пониматься и в отношении так называемого «социального материнства», т.е. перенесение традиционных семейных функций женщины в публичную сферу типично «женской» занятости. Фостерные родители, получающие заработную плату за временное содержание и воспитание «чужих детей», расширяют смысловое поле данной метафоры.

Анализ динамики отношений семьи и общества показывает, что на протяжении многих десятков лет родительство и детство находились под пристальным вниманием государства, и хотя практики воздействия на поведение родителей варьировались в зависимости от идеологического контекста того или иного периода, суть государственных ожиданий оставалась неизменной: семейная социализация детей только тогда считается эффективной и правильной, если ребенок усваивает все социально одобряемые предписания и следует им в своей жизни. При таких ожиданиях государства и общества возрастают требования к родителям, которые, чтобы заработать «звание» хорошего родителя должны, в свою очередь, соблюдать ряд стандартов и норм поведения, набор которых практически полностью соответствует спискам атрибутов, характеризующих профессиональную деятельность.

Государственное воздействие на поведение родителей менялось от тотального контроля и применения многочисленных практик принуждения и наказания за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей до следования принципу, что вмешательство государства в дела семьи должно быть максимально ограничено, когда государство должно поддерживать независимость семьи и свободу граждан, осуществляя лишь минимальную интервенцию.

В продолжение темы взаимоотношений семьи и государства автором осуществляется анализ исследования отношения субъектов социальной семейной политики (членов семей, работников социальных служб, представителей исполнительной власти) к мерам государственного регулирования сферы поддержки семьи и защиты детства.

Социальная политика, направленная на поддержку семьи может принимать различные формы, однако все разновидности имеют общий компонент – поощрение рождаемости среди работающих женщин с помощью различных мер – сохранение рабочего места, выплата детских пособий, налоговые льготы, компенсирующие женщине потери в доходах, связанные с перерывом в рабочей деятельности, развитие сети учреждений для детей. В России сохранены активные меры поддержки работающей женщины в виде предоставления отпуска по рождению и уходу за ребенком (не так давно отпуск по уходу за ребенком может быть предоставлен и отцу ребенка), предоставление больничного листа для ухода за больным ребенком, однако следует отметить, что обеспечение пассивных мер, например предоставление гибкого рабочего графика, привязанного к потребностям присмотра за ребенком не закреплено законодательством, что часто приводит к тому, что работодатели расценивают работницу, имеющую детей как нежелательную рабочую силу.

Данные исследования подтверждают выводы автора о том, что эффективная семейная политика не должна строится на принципах фамилизма, а скорее должна быть ориентирована на поддержку членов семей через политики занятости, гендерно-ориентированные политики и развития инфраструктуры детских учреждений.

Кроме того, отказ от пропаганды ценности традиционной модели семьи уменьшает количество проблем, с которыми сталкиваются работающие матери, а политики, ориентированные на создание условий для совмещения работы и материнства приводят к тому, что в стране увеличивается уровень рождаемости. В странах, где женщины поставлены перед выбором: семья или работа, все более распространенными становятся практики либо откладывания времени рождения ребенка, либо практики сознательного отказа от материнства. Не менее важным также является создании сети служб, благодаря которым уменьшается нагрузка на работающую женщину, что также способствует увеличению уровня рождаемости, поскольку в данном случае легче сочетать работу и материнство. Таким образом, важным для повышения уровня рождаемости выступают следующее факторы: создание условий для женской занятости, гарантированное сохранение рабочего места в случае беременности и родов, возможности работы неполный рабочий день, создание сети социальных служб, в том числе по уходу за детьми.

Результаты исследования среди семей позволяют утверждать, что представления о семейной структуре различаются среди представителей сельского и городского населения. Жители малых городов считают, что для нормальной семьи необходимо как минимум двое детей, жительницы Саратова не считают фактор наличия детей обязательным условием существования семьи. Причинами малодетности в основном называются материальные трудности, а также неответственное отношение к семейной жизни, эгоизм взрослых. Специалисты же социальных служб и администраторы социальной сферы считают, что именно безответственное отношение населения к семье и детям являются одновременно как причиной увеличения так и снижения количества детей в семье. Сокращение числа многодетных семей объясняется ростом ответственности взрослых, научившихся рассчитывать свои силы и возможности воспитания детей.

Следующей причиной отказа от рождения детей является отсутствие работы, как фактора экономической нестабильности. Среди факторов, влияющих на положение с количеством детей в семье, информантки из районных городов, указывают проблемы неполных семей, причем здесь имеется в виду и проблема разводов, а также необходимость мужчин уезжать на заработки. Необходимость постоянного выживания не позволяет женщинам думать о других аспектах жизни: в деньгах видится и причина всех проблем, и решение проблем, особенно тяжела ситуация по общему мнению в тех семьях, где есть проблемы. Проблема образования детей также трактуется с точки зрения его стоимости. Подобное же мнение высказывается и о медицинском обслуживании. Соответственно и основные проблемы, с которыми сталкиваются семьи, и опасения основаны на материальном положении. Решением большинства проблем семьи является денежная поддержка со стороны государства, что подтверждает тезис о превалировании бенефициарных ожиданий среди населения.

Социальная поддержка, предоставляемая социальными службами не расценивается как поддержка государственная. Услуги персонифицируются, помощь хороша, потому что ее оказывают хорошие люди. Критерием качества работы социальной службы становится сострадание, готовность помочь, старательность сотрудников.

Представители исполнительной власти проблему семей видят в основном в том, что семья перестала исполнять основную, с их точки зрения, функцию воспроизводства населения. Ситуация в Саратовской области представляется им критической, ресурсы области оцениваются как недостаточные для того, чтобы самостоятельно, без федеральной поддержки решить проблему снижения численности населения. Чаще всего, причина проблемы сокращения населения видится в крайне неблагополучной экономической ситуации, в которой находится большинство семей Саратовской области: недостаток рабочих мест, как следствие, низкие доходы населения влекут за собой целый шлейф проблем: некачественное питание, невозможность приобретения лекарств, трудовая миграция как правило мужчин, заставляющая женщин и детей самостоятельно справляться с повседневными делами, что довольно сложно в сельской местности, злоупотребление алкоголем, чаще всего некачественным, развитие самогоноварения, что является источником дополнительных средств для домохозяйств.

Не менее остро оценивается жилищный вопрос во всех муниципальных образованиях, в которых проходило исследование. Наличие жилья, по мнению экспертов, не только стимулировало бы рост численности молодых семей, но и делало бы семьи крепче, а следовательно, создало бы условия для повышения рождаемости. Финансирования, выделяемого на реализацию социальных программ, например, Дети Саратовской области, хватает лишь на низкобюджетные мероприятия, как организация праздников, семинаров, конференций, подарков что, естественно, по мнению экспертов, повлиять на положение семей.

Все эксперты отмечают в качестве тенденции последних лет семью, где женщина одна воспитывает ребенка. Среди причин такой тенденции отмечаются высокий уровень разводов, стремление женщин рожать детей вне брака, что объясняется снижением ответственности родителей, а особенно мужчин за качество семейных отношений.

Говоря о многодетных семьях эксперты склонны относить данную категорию семей к группе риска, общая характеристика многодетных семей скорее неодобрительная. Вместе с тем, нельзя идти на поводу общественного мнения, которое фиксируют многодетных родителей как безответственных, употребляющих алкоголь и не заботящихся о детях. Позитивные примеры многодетности должны стать достоянием гласности, воплощая модель для подражания. Самое важное для благополучности многодетных семей согласованное действие родителей, поэтому если государство заинтересовано в повышении рождаемости, в первую очередь надо заботится о том, чтобы семьи были более ответственными.

Создавать концепцию семейной и демографической политик и акцентуировать меры, направленные на повышение рождаемости, чем характеризуется направленность социальной политики области без четкого законодательства, представляется экспертам преждевременным.

Работники социальных служб среди основных проблем современной семьи также отмечают господство проблем экономического свойства. В разговорах о семьях, родительстве, детях детство связывается больше с проблемами, нежели с какими-либо позитивными моментами. Жизненный путь семьи представляется как череда сменяющих друг друга проблем, препятствий, через которые женщинами приходится пробираться с большим трудом.

Положение семей в общем оценивается как крайне тяжелое. Причиной этого, опять же, является материальное неблагополучие. Важным условием существования семьи, особенно в сельских районах, выступает наличие мужчины, который может справиться с проблемами, именно «мужская» работа, тяжелый физический труд важны для выживания на селе. Отсутствие работы в сельской местности заставляет мужчин уезжать на заработки, таким образом, помимо заботы о детях, женщины занимаются тяжелым физическим трудом на участках, чтобы прокормить семью.

Объясняя снижение рождаемости, специалисты считают, что намаловажным фактором этого явления является отсутствие жилья у населения, шанс получить государственное жилье практически равен нулю. Если в гг.Саратове и Энгельсе и существуют программы строительства муниципального жилья, а следовательно есть небольшая возможность многодетным и молодым семьям получить квартиры, то в сельской местности такой возможности нет. Меры по предоставлению жилищных кредитов оцениваются как не очень эффективные, поскольку кредиты рано или поздно придется выплачивать, что при нынешнем материальном положении семей практически невозможно.

Критерии эффективности работы социальных служб сводятся к количеству оказанной помощи, благодарности людей, а также увеличению количества обращений. Логика оценки в данном случае перевернута с ног на голову – один из критериев эффективности социальной работы это уменьшение количества граждан, нуждающихся в поддержке. Данный факт свидетельствует скорее, о неэффективности мер социальной политики в целом и продолжающемся обнищании населения. Бедственное положение большинства семей, являющихся клиентами социальной службы, делает любую материальную поддержку чрезвычайно важной.

В Заключении представлены основные выводы диссертационного исследования.

Основные результаты исследования отражены в следующих публикациях диссертанта, общим объемом 45,3 п.л.

Монографии и главы в коллективных монографиях

  1. Ловцова Н.И. Трансформация семейной политики в современной России. – Саратов: Научная книга, 2005. 300 с. (19 п.л.)

  2. Ловцова Н.И. Моделирование семьи и родительства: теория политика практика - Саратов: Научная книга, 2005. 100 с. (6 п.л.)

  3. Ловцова Н.И. Оценка эффективности демографической и семейной политики с точки зрения ключевых субъектов деятельности /Ловцова Н.И., Романов П.В. // Демографические процессы в современном обществе: практика и политики. – Саратов: Научная книга, 2005. С.145-199 (2,5 п.л./2,3 п.л.)

  4. Ловцова Н.И. Семейная политика и охрана детства в риторике официальных документов / Ловцова Н.И.// Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России / Под ред. Е. Ярской-Смирновой, П.Романова. - М.: ИНИОН РАН, 2002. С.178-202 (2 п.л.)

Статьи в периодических изданиях

  1. Ловцова Н.И.Демографическая проблема: кто виноват и что делать? / Ловцова Н.И., Е.Р.Ярская-Смирнова // Мир России. № 4. 2005. (2.п.л./1 п.л.)

  2. Ловцова Н.И. Что бы такого сделать с семьей? Семейная политика на местном уровне: между риторикой и реальностью / Ловцова Н.И. // Регионоведение, № 4. 2005. С.19-35. (1.п.л.)

  3. Ловцова Н.И. Социальная политика в сфере защиты детства: институциальные влияния на формирование образовательной мобильности детей-сирот / Ловцова Н.И. // Интеграция образования, № 3, 2005.

  4. Ловцова Н.И. «Я для себя поставила рамки, чтобы не любить...». Анализ практик фостерного воспитания детей, оставшихся без попечения родителей / Ловцова Н.И. // Социология и социальная политика, № 4, 2005. С.28-45. (1 п.л.)

  5. Ловцова Н.И. Блочная система / Ловцова Н.И. // Высшее образование в России. №3, 2004. С.26 – 30 (0,4 п.л.).

  6. Ловцова Н.И. «Здоровая, благополучная семья – основа государства»? Гендерный анализ семейной социальной политики / Ловцова Н.И. //Журнал исследований социальной политики. Т.1, №3/4, 2003. С.323-341 (1,4 п.л.)

  7. Ловцова Н.И. Студенческое кадровое агентство / Ловцова Н.И., Ярская-Смирнова Е.Р. // Человеческие ресурсы. №1, 2000. С.37-39 (0,4 / 0,2 п.л).

Статьи в сборниках

  1. Ловцова Н.И. Анализ развития системы региональной социальной политики / Ловцова Н.И.// Сорокинские чтения. М., 2004. (0,3 п.л.).

  2. Ловцова Н.И. Формирование системы региональной семейной социальной политики на примере Саратовской области / Ловцова Н.И.// Общество и личность: интеграция, партнёрство, социальная защита. Материалы международной научно-практической конференции. Ставрополь, 2004 (0,4 п.л.)

  3. Ловцова Н.И. Приоритеты социальной политики в сфере поддержки семьи и защиты детства в современной России / Ловцова Н.И.// Социально-экономическая политика в России: приоритеты и результаты. Материалы Всероссийской Научно-практической конференции. Часть 1. – Саратов: «Научная книга», 2004. С.203-208 (0,4 п.л.)

  4. Ловцова Н.И. Креативные методы в социальной работе: метод метафоры / Ловцова Н.И.// Подготовка специалиста по социальной работе: диссеминация опыта международного сотрудничества. Волгоград: «Перемена», 2004. С.147-154 (0,5 п.л.)

  5. Ловцова Н.И. К вопросу об использовании творческих методов в подготовке специалистов по социальной работе / Ловцова Н.И. Герасимова Е.Ю., Карпова Г.Г. // Новые инициативы в образовании и практике социальной работы: диалог российских и европейских университетов. Сборник материалов конференции. Екатеринбург: УрГУ, 2004. С136-142 (0,4/0,3 п.л.)

  6. Ловцова Н.И. Модификация учебного плана и возможности блочной системы в совершенствовании профессионального образования по социальной работе / Ловцова Н.И., Герасимова Е.Ю., Ярская-Смирнова Е.Р. // Подготовка специалиста по социальной работе: диссеминация опыта международного сотрудничества. Волгоград: «Перемена», 2004. С.55-63 (0,6/0,4 п.л.)

  7. Ловцова Н.И. Возможности блочной системы в организации учебного процесса по социальной работе / Ловцова Н.И., Герасимова Е.Ю., Ярская-Смирнова Е.Р. // Образование в современном мире: глобальное и локальное. Саоатов: Изд-во «Научная книга», 2004. С.94-101

  8. Ловцова Н.И. Гендерный анализ семейной социальной политики / Ловцова Н.И. // Гендерная экспертиза социальной политики и социального обслуживания на региональном уровне/ Под ред. Е.Р.Ярской-Смирновой и Н.И.Ловцовой. Саратов: Научная книга, 2003 г. С.19-43 (1,5 п.л.)

  9. Ловцова Н.И. Утилизация семьи и детства в современной российской социальной политике / Ловцова Н.И. // Тезисы докладов и выступлений на 2 Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в ХХ1 веке: социальные вызовы и альтернативы. Т.2. М., Альфа-М, 2003. С.151-153 (0,2 п.л.)

  10. Lovtsova N. Professional development of social work in Russia / Lovtsova N., Iarskaia-Smirnova E., Pomanov P. // Bulletin international 1X Europenan Social work Symposium. Monchengladbach, 2003. P.43-49 (0.6/0.2 п.л.)

  11. Ловцова Н.И. Гендерное образование в рамках курса «Социальная психология» / Ловцова Н.И.// Гендерно-чувствительная социальная работа: образование и практика. Саратов: Издательство ПМУЦ, 2002. С.46-50 (0.6 п.л.).

  12. Ловцова Н.И. Положение детей и семейная политика Саратовской области: возможно ли снижение социального неравенства /Ловцова Н.И.// Социальное неравенство и образование: проблема, исследования, действия. Саратов: издательство СГТУ, 2001. С.44-49 (0,4 п.л.)

  13. Ловцова Н.И. А была ли женщина?.. Гендерный анализ выборов в органы местного самоуправления Саратовской области / Ловцова Н.И., Ярская-Смирнова Е.Р. // В интересах всей России. Элиста: Джангар, 2001. С.159-183 (1,5/0,75 п.л.)

  14. Ловцова Н.И. Право и «лево» гендерного равенства с точки зрения женщин: анализ обсуждения законопроекта / Ловцова Н.И., Петров Д.В., Ярская-Смирнова Е.Р. // В интересах всей России. Элиста: Джангар, 2001. С.103-118 (1,0/05 п.л.).

  15. Ловцова Н.И. Сексуальность / Ловцова Н.И. // Словарь гендерных терминов/ Под ред. А.А.Денисовой. М.: Информация - XXI век. 2002 С.203-205 (0,4 п.л.)

  16. Ловцова Н.И. Гомосексуальная субкультура / Ловцова Н.И. // Словарь гендерных терминов/ Под ред. А.А.Денисовой. М.: Информация - XXI век. 2002. С. 78-79 (0,2 п.л.)

  17. Lovtsova N. Between the Global and Local: Decentralization of Social Policy in Transitional Russia / Lovtsova N., Iarskaia V. // Reconstructing Social Policy: Global, National, Local. Conference abstract book. Queen’s University, Belfast, 2001.

  18. Ловцова Н.И. Аспекты гендерной идентичности / Ловцова Н.И. //Культура, власть, идентичность. Саратов: издательство СГТУ, 1999. С.152-156 (0,3 п.л.)


Рецензии

  1. Ловцова Н.И. Рецензия на книгу «Экономика и социальная политика: гендерное измерение. Курс лекций» М.: Academia, 2002 / Ловцова Н.И. // Журнал исследований социальной политики. Т.1, №3/4, 2003. С.421-325 (0,5 п.л.)

  2. Ловцова Н.И. Рецензия на книгу П.В.Романова «Социальная антропология организаций» / Ловцова Н.И. // Журнал социологии и социальной антропологии, №4, 1999. С.190-193 (0,4 п.л.)


 




Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации