Словарик - История философии - файл n1.docx

Словарик - История философии
скачать (91.1 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx92kb.03.11.2012 03:31скачать

n1.docx

  1   2
Энциклопедия «История философии»

ГЕГЕЛЬ (Hegel) Георг Вильгельм Фридрих (1770 — 1831) — немецкий философ, создатель философской системы, являющейся не только завершающим звеном в развитии немецкой трансцендентально-критической философии, но и одной из последних всеобъемлющих систем классического новоевропейского рационализма. Г. разработал теорию диалектики на основе философии абсолютного (объективного) идеализма. С 1788 по 1793 — студент Тюбингенского теологического института (вместе с Шеллингом и Гёльдерлином), с 1794 — домашний учитель (Берн, Франкфурт), с 1801 по 1806 — преподаватель Йенского университета, в 1808 — 1816 — директор гимназии в Нюрнберге, в 1816 —1818 — профессор Гейдельбергского, а с 1818 и до конца жизни — Берлинского университетов. Становление философских воззрений Г. начинается с усвоения античного классического наследия. Греческий мир, его духовная культура, философия станут для него навсегда своеобразным духовным отечеством, а в государстве древних эллинов Г. найдет искомый идеал нравственно-эстетического состояния общества. Г. глубоко изучает и современное ему общество — его политику, экономику и культуру, близко знакомится с литературой Просвещения Германии, Франции и Англии. Постепенно все научные дисциплины того времени входят в орбиту его интересов. Именно благодаря этой энциклопедичности и присущему ему искусству систематизации Г. сумел переработать и обобщить в рамках своего учения чуть ли не весь массив современного ему человеческого знания. Хотя в первую очередь его помыслы всегда были связаны с историческим знанием, проблемами истории человеческого духа. После довольно длительного периода переосмысления достижений современной ему философии Г. начинает самостоятельную академическую деятельность в Йене: вначале, как и Шеллинг, в качестве последователя критической философии Канта и Фихте, затем — как единомышленник Шеллинга, и наконец, после поворота последнего в сторону теософии, Г. порывает с системой абсолютного тождества и приступает к разработке собственного оригинального учения. Об этом разрыве Г. впервые заявил в "Феноменологии духа". Однако осознание своей задачи и формулировка ее основной компоненты в виде идеи "абсолютного духа" — как бесконечно законченного в себе бытия, открывающего себя в процессе познания,— были осуществлены еще в более ранний, франкфуртский период творчества. В это время Г. наметил в общих чертах трехчленное деление своей философской системы: 1) абсолютный дух, как он существует "в себе", или "идея в себе", составляющая предмет логики; 2) дух в своем "инобытии", как он является чем-то внешним "для себя", в качестве природы (натурфилософия Г.); 3) дух, достигший себя "в себе и для себя" и завершивший свое необходимое развитие (философия духа). Каждая из этих частей подразделяется далее по триадическому принципу диалектики. Эта схема будет реализована, однако, в работах более позднего периода. Первым крупным произведением, ставшим своеобразным введением в систему Г., явилась его "Феноменология духа". Задуманная как первая часть всего учения, она и вышла в свет под названием "Система науки. Первая часть. Феноменология духа", оставшись, однако, не только первой, но и единственной реализованной частью данного замысла, так как последующие на свет просто не появились из-за изменений в планах Г. относительно самой структуры его философии. Отсюда и своеобразное место этой работы в системе Г.: "Феноменология духа" — это прежде всего учение о тех явлениях, которые должно пережить знание, чтобы подняться от обыденного сознания до философии. Это возвышение сознания, понимаемое вначале как только гносеологическая необходимость, вынуждающая мышление подниматься со ступени на ступень до самоуспокоения в философской точке зрения, рассматривается Г. в то же время и как ход развития, проходимый с психологической необходимостью каждым индивидуальным сознанием, как несовершенное обнаружение мирового духа. Более того, изображаемый в "Феноменологии духа" процесс развития форм индивидуального сознания повторяется, по Г., и в духовном развитии всего человеческого рода; развитии, в котором постепенно выявляются творческие силы мирового духа, воплощающегося в последовательно сменяющие друг друга образцы культуры. Духовное развитие индивида воспроизводит все ступени самопознания мирового духа, начиная с самого примитивного предметного сознания и кончая абсолютным знанием, т.е. знанием всех форм и законов, которые управляют изнутри процессом духовного развития. В основе этой диалектики развития духа лежит открытая Г. схема раздвоения последнего на сознание (понятие) и его предмет. Этот разрыв преодолевается затем на каждой ступени развития знания, достигая, однако, полного совпадения только на этапе абсолютного знания. Целью данной гегелевской работы, в которой слышатся почти все последующие мотивы его философии, и явился показ того, как из множества форм, стадий и образований знания должно развиться философское познание в качестве самопостижения абсолютного духа. Отсюда и стремление Г. воссоздать всю философию из связи исторического развития человеческого духа, который, в свою очередь, рассматривается им как пришедший к самому себе мировой дух. Развитие человеческого духа становится сознательным самопостижением мирового духа, а потому сущность мира вещей должна быть понята из того процесса, который прошел человеческий дух, чтобы постичь собственную организацию, тождественную организации Вселенной. Уже в "Феноменологии духа" Г. пришел к выводу о том, что философия является самосознанием общего культурного развития человеческого родового разума, в котором она сама в то же время видит самосознание абсолютного духа, развивающегося в виде мира. С 1812 Г. резко меняет структуру своей философии, начиная ее с логики. Сравнительно кратким и сжатым изложением этой системы в зрелый период его творчества стала опубликованная в 1817 "Энциклопедия философских наук". А еще раньше в 1812 и 1816 вышли в свет два тома "Науки логики" (так называемой Большой логики, в отличие от Малой логики, изложенной в "Энциклопедии..."), в которых он изложил первую, наиболее содержательную часть своей системы — логику. Задачи гегелевской логики самым непосредственным образом были определены результатами, полученными им в "Феноменологии духа", где он снял различие между субъективным и объективным, показав, что субъект оказался единственным объектом, а объект, по сути своей, единственным субъектом. "Феноменология духа" как бы уравняла субъективную сторону чистого мышления (как деятельность в форме понятий) с объективной стороной (понимаемой как сущность духа). Логика становится у Г., таким образом, наукой о чистом мышлении в элементе самого чистого мышления. Будучи наукой о сущности духа, а следовательно и вещей, она соединила в себе характер логики с чертами онтологии (или метафизики), став, таким образом, содержательным, а не только формально-логическим знанием, как это было до Г. Он сам назовет ее "царством теней действительности", акцентируя тем самым момент порождения схем всякой реальной жизни в процессе движения абстрактного чистого мышления, а эволюцию этого превращения понятий Г. представит как изображение всеобщего мирового процесса, формы которого должны вначале пройти через сферу чистого мышления (т.е. элемент абстракции). Исходя из универсальной схемы творческой деятельности мирового духа, получившей у Г. название абсолютной идеи, его логика предстала как идея в себе, как самосознание этой идеи, которая в своем всеобщем содержании раскрывается в виде определенной системы категорий, начиная от самых общих и бедных определений — бытие, небытие, наличное бытие, качество, количество, мера и т.д. и кончая более конкретными, более определенными понятиями — действительность, химизм, организм и т.д. Вся эта сложная система понятий последовательно развертывается посредством диалектического движения вперед, соединяя жесткой, необходимой связью все три части логики — учение о бытии, учение о сущности и учение о понятии, которые вместе являют собой "возвышение субстанции до субъекта". Специфической чертой гегелевских категорий по сравнению с кантовскими является то, что в отличие от последнего, сделавшего их синтезирующими формами деятельности человеческого рассудка, Г. представил их скорее в качестве образований самой объективной действительности, причем это относится и к тем случаям, когда они совпадают с формами формальной логики (например, в учении о понятии). Содержанием всей последующей философии Г., опирающейся на систему его логики, становится превращение абсолютной идеи в абсолютный дух. Промежуточными членами, через которые совершается этот процесс, служат, по мысли Г., природа и конечный дух, развивающийся в форме субъективного духа, объективного духа и всемирно-исторического духа. Эту совокупность природы и духа Г. назвал мировым процессом, или миром, переход к которому от абсолютной логической идеи, как, впрочем, и от логики к философии природы и философии духа, является одним из самых трудных мест в его учении. Различие между его абсолютной идеей и природой заключается не в содержании, а в форме существования. Так, природа для Г. — тот же дух (или идея), но в своем инобытии. Иными словами, логическая идея находится здесь уже не в себе, не в элементе чистого мышления, а вне себя. Такой характер природы вытекает из самого понимания Г. духа в качестве развивающейся идеи. Даже достигнув чистой абсолютной истины в процессе своего развития в логике, абсолютная идея объективируется в природу и существует в чуждой ей внешней форме потому, что она не стала пока "субъективностью", духом, или, как пишет сам Г.: "Божественная идея именно и состоит в том, что она решается извести из себя это иное и снова втянуть его в себя, чтобы стать субъективностью и духом". Абсолютное, таким образом, может познать себя только с помощью человеческого сознания, которым оно, в принципе, не обладает в элементе чистой мысли, а значит, только приняв форму природы и найдя себя в ней в форме сознания. Тот факт, что вне природы нет и не может быть человеческого сознания, определяет задачи всей гегелевской натурфилософии — второй части его системы. Цель ее — проследить за постепенным возникновением духа в природе, познать в каждой ступени природы момент идеи и ее развитие в формах природы до тех пор, пока в природе не возникнет сознательная мысль, которая и узнает себя в ней. В изложении своей натурфилософии Г. по сути целиком следует духу и даже букве своего предшественника — Шеллинга, повторяя его телеологизм. Основные ступени развития природного процесса у Г. составляют: механика, физика и органика. Заканчивается гегелевская натурфилософия рассмотрением того, в каком отношении стоит органический индивидуум к роду: из них только последний обладает необходимостью и разумностью; индивид же выступает лишь в роли переходного момента в жизни идеи, обнаруживающейся исключительно в роде. Наконец, третью основную часть гегелевской системы составляет философия духа, в которой нашли свое проявление наиболее значительные результаты всей его философии. Триадическое расчленение предполагает наличие здесь следующих форм развития духа: субъективного (индивидуального), объективного (всеобщего) и абсолютного (божественного) духа. Рассмотрение этих форм духа осуществляется Г. в соответствующих отделах его философии духа, из которых первым выступает психология в широком смысле этого слова (изучающая психическую жизнь индивидуума через все ступени его развития вплоть до осознания им его сокровенной сущности в тождестве со всеобщим духом). Следующий отдел — то, что сам Г. назвал "Философией права" ("Основоположения философии права", 1821, и "Философия права") — посвящен рассмотрению объективного духа, под которым он понимает разум в человеческой родовой жизни, т.е. сверхиндивидуальную целостность, возвышающуюся над отдельными людьми и проявляющуюся через их различные связи и отношения. Г. пытается понять здесь те формы развития, в которых в действительной человеческой жизни реализует себя свобода духа. Низшей из этих форм является абстрактное право, за ним следует моральность, имеющая дело уже не с чисто внешними, а внутренними формами объективного духа, и, наконец, нравственность, в которой сущность объективного духа находит свое завершение за счет совпадения его внешней и внутренней форм. Эта ступень, по Г., охватывает собой все те учреждения человеческой жизни, которые способствуют реализации родового всеобщего разума во внешней совместной жизни людей. Здесь, в сфере нравственности, Г. заставляет объективный дух пройти опять своеобразную триаду "объективирования самого себя" — через семью, гражданское общество и государство. Идеалом последнего для него служит античное государство эллинов — это, по его словам, "живое произведение искусства", воплотившее в себе жизнь родового разума человечества и все высшие интересы индивидуума. Истинное осуществление идеи государства может иметь место лишь в историческом развитии человечества — т.е. во всемирной истории, представляющей собой полное осуществление объективного духа. Так, философия права у Г. логически переходит и заканчивается философией истории ("Лекции по философии истории", 1837). Рассматривая историю в целом как "прогресс духа в сознании свободы", Г. полагает в качестве основной ее задачи показ того, как в историческом процессе этот мировой дух последовательно развивается в различные формы духов отдельных народов. Каждый период истории характеризуется руководящим положением какого-нибудь отдельного народа, который на этой ступени познал в самом себе общий дух и, выполнив эту задачу, передал эстафету другому народу. Г. развил здесь идею об исторической закономерности, показав глубинную, необходимую связь различных этапов исторического процесса, каждый из которых является только одной из форм развития и проявления всеобщего духа. Этот всеобщий дух, отдельные определения содержания которого становятся действительностью в историческом развитии, выраженный в своей целостности и единстве, и является, по Г., абсолютным духом, который, в свою очередь, тоже развивается в трех формах: в виде интуиции в искусстве ("Лекции по эстетике", 1835—1838), представления в религии и понятия — в философии. Соответственно этим формам духа Г. построил свои эстетику, философию религии и то, что справедливо было бы назвать "философией философии", или историю философии. Речь идет именно об истории философии, а не философии вообще, так как свою задачу последняя может выполнить, по мысли Г., только в ее историческом развитии, понимаемом к тому же как необходимый закономерный процесс. Изложенная Г. в его "Лекциях по истории философии" (1833—1836) концепция историко-философского процесса явила собой одну из первых серьезных попыток создания историко-философской науки. Г. представил историю философии как прогрессирующий процесс развития самосознания человеческого духа, в котором каждая отдельная философская система представляет собой необходимый продукт и, соответственно, необходимую ступень этого развития, а также осознание того общего содержания, которого достиг дух человека на определенной его ступени. Гегелевская трактовка истины — Абсолюта — в качестве развившейся, порождающей в диалектической необходимости все ее отдельные моменты и объединяющей их в конкретном единстве, приводит его к своеобразному выводу относительно его собственной философской системы в качестве заключительного звена такого развития. Именно она, восприняв в себя все моменты истины, выступавшие обособленно и даже в противоречии друг к другу, понимает их как необходимые формы развития и таким образом объединяет в себе все предыдущие философские системы в их целостности. В определенном смысле такая претензия имела под собой реальные основания, так как гегелевская философия по своей всеобъемлющей систематизации явилась своеобразной переработкой всего мыслительного материала истории, сплавившей в одно целое содержание мыслей своего времени. Все это, однако, было бы невозможно без глубокого, диалектического осмысления этого грандиозного энциклопедического материала. Диалектический метод буквально пронизывает все стороны гегелевского учения. Согласно Г., диалектический метод, или метод развития, следует понимать как методическое обнаружение и разрешение противоречий, содержащихся в понятиях; а под противоречием он понимал столкновение противоположных определений и разрешение их путем объединения. Главной и постоянной темой его диалектики стала тема единства взаимоисключающих и одновременно взаимно предполагающих друг друга противоположностей, то есть тема противоречия. Оно полагается им как внутренний импульс развития духа вообще, который шаг за шагом переходит от простого к сложному, от непосредственного к опосредованному, от абстрактного к конкретному, все более полному и истинному результату. Такое прогрессирующее движение вперед придает процессу мышления характер постепенно восходящего ряда развития. Г. очень глубоко и конкретно трактовал природу самого противоречия. Оно для него не есть простое отрицание той мысли, которая только что полагалась и утверждалась; это — двойное отрицание (первое отрицание есть обнаружение противоречия, второе — его разрешение), когда исходная антиномия одновременно и осуществляется и снимается. Иначе говоря, высшая ступень развития включает в себя низшую, последняя же отменяется в ней именно в этом двойственном смысле. Быть отрицаемым, согласно Г., — значит быть одновременно и сохраняемым и возвышаемым. С помощью разработанного им диалектического метода Г. критически переосмыслил все сферы современного ему человеческого знания и культуры, обнаруживая везде на этом пути напряженную диалектику, процесс постоянного отрицания каждого наличного, достигнутого состояния духа последующим, вызревающим в его недрах в виде конкретного, имманентного ему противоречия.

ФИЛОСОФИЯ — форма общественного сознания, вырабатывающая систему знаний о фундаментальных принципах бытия и месте человека в мире.

Предмет и основные проблемы философии. Термин «философия» происходит от греческих слов «philia» (любовь) и «sophia» (мудрость). По преданию, это слово впервые ввел в обиход греческий философ Пифагор, живший в 6 веке до н.э. В таком понимании философии как любви к мудрости коренится глубокий смысл. Идеал мудреца (в отличие от ученого, интеллектуала), — это образ нравственно совершенного человека, который не только ответственно строит свою собственную жизнь, но и помогает окружающим людям решать их проблемы и преодолевать житейские невзгоды. Но что же помогает мудрецу жить достойно и разумно, подчас вопреки жестокости и безумию своего исторического времени? Что ему ведомо в отличие от других людей?

Здесь и начинается собственно философская сфера: мудрец-философ ведает о вечных проблемах человеческого бытия (значимых для каждой личности во все исторические эпохи) и стремится найти на них обоснованные ответы.

С этих позиций философию можно определить как поиск ответов на вечные проблемы человеческого бытия. К таким вечным проблемам можно отнести вопрос о первоначалах бытия, о возможности достижения истины в их познании, о сущности добра, красоты и справедливости, о происхождении и назначении человека. «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?» — такой вариант формулировок вечных проблем предложил христианский мыслитель Григорий Богослов. «Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеться?» — таковы краеугольные вопросы философии по мысли великого немецкого философа И.Канта. Центральной же проблемой, вокруг которой концентрируются все другие вечные проблемы философии, есть вопрос о смысле индивидуального существования, ибо именно знание смысла собственной жизни делает человека мудрецом — хозяином собственной судьбы и разумным участником жизни мирового целого.

При этом истинный мудрец понимает, что вечные проблемы бытия - на то и вечные, что не имеют исчерпывающих, раз и навсегда данных решений. Чем глубже и тоньше данный ответ, тем больше новых вопросов ставит он перед свободной и творческой человеческой мыслью. Стремление к мудрости, любовь к самому процессу ее обретения — пожалуй, именно это является главным делом жизни мудреца-философа, который — в отличие от самодовольного глупца - знает о своем незнании, а потому и не утрачивает воли к бесконечному совершенствованию. «Ученое незнание» — вот еще одно возможное определение философии, если воспользоваться выражением мыслителя эпохи Возрождения Николая Кузанского.

Последовательно размышляя над вечными проблемами, философ-мудрец формирует «мировоззрение». Мировоззрение есть система взглядов на мир, на человека и, самое главное, на отношение человека к миру. Отсюда не будет ошибкой дать еще одно определение философии, которое было особенно популярно у русских философов (С.Л.Франк, П.А.Флоренский и т.д.): философия есть учение о цельном мировоззрении.

В отличие от науки, религии и искусства, которые также формируют определенную систему мировоззрения, философское мировоззрение обладает рядом отличительных черт.

Место философии в духовной культуре общества. Специфика философского мировоззрения и философский способ решения вечных проблем человеческого бытия становятся очевидными при сравнении философии с наукой, религией и искусством.

Философия и наука. Связи между наукой и философией фундаментальны и многие крупнейшие философы были одновременно и выдающимися учеными. Достаточно вспомнить имена Пифагора и Фалеса, Декарта и Лейбница, Флоренского и Рассела. Науку и философию роднит то, что они являются сферами рациональной и доказательной духовной деятельности, ориентированными на достижение истины, которая в ее классическом понимании есть «форма согласования мысли с действительностью». Однако между ними есть по меньшей мере два серьезных различия:

1). любая наука имеет дело с фиксированной предметной областью и никогда не претендует на формулировку универсальных закономерностей бытия. Так, физика открывает законы физической реальности; химия — химической, психология — психологической. При этом законы физики весьма опосредованно связаны с психической жизнью, а законы психической жизни, в свою очередь, не работают в сфере физических взаимодействий. Философия же, в отличие от науки, выносит универсальные суждения и стремится открыть законы всего мирового целого. Более того, если какая-нибудь философская школа отказывается от такой задачи построения универсальных миросхематик, — она должна привести универсальное обоснование своего нежелания заниматься подобными проблемами;

2). наука традиционно абстрагируется от проблемы ценностей и от вынесения ценностных суждений. Она ищет истину — то, что есть в самих вещах, не обсуждая, хорошим или плохим является то, что она нашла, и есть ли во всем этом какой-то смысл. Иными словами, наука отвечает преимущественно на вопросы «почему?» «как?» и «откуда?», но предпочитает не задаваться метафизическими вопросами типа «зачем?» и «для чего?». В отличие от науки, ценностная компонента знания неустранима из философии. Она, претендуя на решение вечных проблем бытия, ориентирована не только на поиск истины, как формы согласования мысли с бытием, но также на познание и утверждение ценностей, как форм согласования бытия с человеческой мыслью. В самом деле, имея представления о добре, мы стараемся перестроить в соответствии с ними как свое собственное поведение, так и окружающие обстоятельства жизни. Зная, что в мире есть нечто прекрасное и сформировав систему соответствующих идеальных представлений, мы творим в соответствии с ней прекрасное художественное произведение, изменяем в лучшую сторону материальную действительность или устраняем безобразные вещи.

В трактовке взаимоотношений с наукой у философии есть две тупиковых крайности. Это, с одной стороны, натурфилософия, как попытка строить универсальные картины мира без опоры на данные науки, а, с другой — позитивизм, призывающий философию отказаться от обсуждения метафизической (прежде всего ценностной) проблематики и сосредоточиться исключительно на обобщении положительных фактов науки. Прохождение между Сциллой натурфилософии и Харибдой позитивизма подразумевает постоянный творческий и взаимообогащающий диалог между наукой и философией: внимание конкретных наук к универсальным философским моделям и схемам объяснения и, обратно, учет философской мыслью теоретических и экспериментальных результатов, полученных в современных научных исследованиях.

Философия и религия. Как и философия, религиозное мировоззрение предлагает человеку систему ценностей — норм, идеалов и целей деятельности, в соответствии с которыми он может планировать свое поведение в мире, совершать акты оценки и самооценки. Как и философия, религия предлагает свою универсальную картину мира, в основе которой лежит акт божественного творчества. Ценностный и универсальный характер религиозного мировоззрения сближают его с философией, однако между двумя этими важнейшими сферами духовной культуры существуют принципиальные отличия. Дело в том, что религиозные идеи и ценности принимаются актом религиозной веры — сердцем, а не разумом; личным и внерациональным опытом, а не на основе рациональных аргументов, как это свойственно философии. Система религиозных ценностей носит трансцендентный, т. е. сверхчеловеческий и сверхрациональный, характер, исходя или от Бога (как в христианстве) или от его пророков (как в иудаизме и исламе), или от святых подвижников, достигших особой небесной мудрости и святости, как это характерно для многих религиозных систем Индии. Верующий может при этом и вовсе рационально не обосновывать своего мировоззрения, в то время как процедура логического обоснования своих идей обязательна для человека, претендующего на философский характер мировоззрения.

Возможна собственно религиозная философия, как свободная от догматических церковных шор, рациональная попытка построения целостного религиозного мировоззрения. Блестящие образцы подобной философии, в частности, дала отечественная философская традиция на рубеже веков (см. В.С.Соловьев, П.А.Флоренский, Н.О.Лосский, С.Л.Франк, братья С.Н и Е.Н.Трубецкие). От религиозной философии следует отличать теологию (или богословие). Последняя в ряде своих разделов может использовать язык, методы и результаты философии, однако всегда в рамках признанных церковных авторитетов и выверенных догматических определений. Раздел философии, который занимается изучением природы религиозного опыта, его места в культуре и человеческом бытии, носит название философии религии. Ясно, что философией религии может заниматься не только верующий человек, но и философ-атеист.

Взаимоотношения между философией и религией меняются от эпохи к эпохе, от культуры к культуре, варьируясь от состояния мирного сосуществования и почти что растворения друг в друге (как в раннем буддизме) до непримиримой конфронтации, как это было свойственно Европе 18 века. В настоящее время набирает силу тенденция к диалогу между философией, религией и наукой с целью формирования синтетического мировоззрения, гармонично синтезирующего современные научные факты и теоретические обобщения с проверенными веками религиозными ценностями и фундаментальными ходами систематической философской мысли.

Философия и искусство. В этот процесс общекультурного синтетического диалога органично встраивается искусство. Его многое сближает с философией. Фундаментальные философские идеи зачастую высказываются в художественной форме (изобразительной, словесной, музыкальной и т.д.), а многие значительные деятели литературы и искусства являются одновременно не менее значительными философами-мыслителями. Достаточно указать на Парменида и Тита Лукреция Кара, Ницше и Германа Гессе. Один из самых ярких примеров художественного философствования в мировой культуре — Легенда о великом инквизиторе из романа Ф.М.Достоевского Братья Карамазовы.

Однако несмотря на всю близость, между философией и искусством все же пролегает глубокая межа. Дело в том, что язык философии - это язык философских категорий и по возможности строгих доказательств. Эмоции, апелляции к личному опыту, фантазии и воображение — здесь скорее исключение, чем правило. Но без этого-то как раз не может существовать подлинное искусство. Его стихия — личностное переживание и сопереживание, исповедь и страсть, полет фантазии и эмоциональный катарсис (очищение). Язык искусства в литературе и живописи, театре и танце — это язык художественных образов, метафор и символов, принципиально исключающих строгое и однозначное понимание, что так желательно для философии. Конечно, и в философии могут существовать глубочайшие символы и образы типа знаменитой платоновской «пещеры», «статуи» Кондильяка или соловьевской «Софии». Однако они — всегда лишь исходный объект для последующей рациональной интерпретации; как бы образно-смысловой «ген» для последующего разворачивания цельного философского мировоззрения.

Таким образом, философия в чем-то схожа, а в чем-то различна со всеми другими важнейшими сферами духовной культуры (или сферами духовного творчества) человека. Это обусловливает ее «центрально-связующее» положение в духовной культуре человечества, не позволяющее этой культуре распасться в дурную множественность враждующих между собой идей, ценностей и мировоззрений. Здесь мы выходим на проблему многообразных функций, которые выполняет философия в человеческом культурном бытии.

Функции философии.

Мировоззренческая функция. Философия не только вооружает человека цельным и рациональным мировоззрением. Это еще и школа критического, систематического и синтетического мышления. Именно философия помогает человеку трезво и критически оценивать как самого себя, так и свое социальное окружение. Она учит мыслить последовательно и непротиворечиво. При этом дух подлинного философствования — это дух синтеза и гармонии, поиска единства в многообразном и разнообразия в единстве. Ее идеал - умение пройти между абстрактных и односторонних крайностей, выискивая срединную линию, объединяющую, опосредствующую противоположности.

В этом пункте мировоззренческая функция философии напрямую сопрягается с ее методологической функцией.

Методологическая функция. Под методом в самом общем виде понимается такое знание и основанная на нем система действий, с помощью которых можно получать новое знание. Философия обладает своими особыми методами и своим особым языком.

Язык философии — это язык категорий, тех предельно общих понятий (дух — материя; необходимость — случайность; добро — зло; прекрасное — безобразное; истина — заблуждение и т.д.), на котором формулируются ее вечные предельные вопросы и на них же даются рациональные ответы. Пары философских категорий образуют предельные полярные полюса мысли, замыкающие в своем «логическом пространстве» все возможное богатство других рациональных понятий и доказательств. Базовые философские категории наполняются различным содержанием в разные исторические эпохи и выступают в роли явного или неявного смыслового фундамента различных научных дисциплин. Любая наука в любой исторический период использует категории количества и качества, причины и следствия, сущности, закона и т.д., сознательно или бессознательно заимствуя их категориальные смыслы из философии. Благодаря системе своих всеобщих категорий философия помогает наукам осмыслить и, самое главное, целенаправленно сформировать собственные философские основания, адекватные их предмету и задачам.

Одним из важнейших и древнейших методов философии является диалектический. Диалектика — это умение осмыслить предмет в его целостности и развитии, в единстве его базовых противоположных свойств и тенденций, в многообразных связях с другими предметами. Диалектика неотделима от философского диалога, от умения выслушивать и учитывать мнения как соратников, так и оппонентов. К важнейшим методам философии могут также быть отнесены метод философской рефлексии, как направленности мысли на собственные неявные основания, герменевтические методы адекватной интерпретации философских текстов и чужих смыслов, феноменологический метод исследования сознания, а также систематическое использование всего арсенала общелогических методов познания — индукции, дедукции, аналогии, формально-логического анализа терминов, логических схем и контекстов рассуждений. Напомним, что в диалогической форме написано множество философских произведений, в частности, большинство произведений великого Платона.

Прогностическая функция философии. Особую методологическую функцию в культуре играют ключевые идеи философов, порой намного опережающих свое время. Здесь методологическая функция тесно смыкается с прогностической функцией философии. Так, идеи Платона о геометрическом строении материи (диалог Тимей) предвосхитили открытие Кеплера и Галилея, в ХХ веке отголосок этих идей звучит в творчестве физиков Гейзенберга и Паули. Идеи неевклидового строения пространства были впервые высказаны Николаем Кузанским; интуиция о принципиальной связи электрических и магнитных явлений - немецким философом Шеллингом, и т.п. Идея древней китайской философии об универсальном характере связей противоположных сил инь и ян нашла свое отражение в знаменитом «принципе дополнительности» Нильса Бора, легшего в основу квантово-механической картины мира. Идеи Циолковского о ракетном освоении пространства во многом стимулировались космическими идеями русского мыслителя Н.Ф.Федорова.

Способность забегать вперед и порождать дерзкие гипотезы делает философию столь привлекательной для науки, особенно когда последняя попадает в ситуацию методологического и мировоззренческого кризиса и ощущает дефицит свежих идей (именно такой была ситуация на рубеже 19-20 вв. во времена кризиса ньютоновской классической механики).

Синтетическая функция философии заключается в установлении взаимосвязей между сферами духовного творчества человека. Быть может, именно эта функция выходит сегодня на первый план в исторической ситуации, когда, с одной стороны, явно обнаруживаются синтетические тенденции в современной науке и культуре, а, с другой — налицо нарастающее противостояние между различными религиозными конфессиями и культурными мирами, между богатым Севером и нищим Югом, между Востоком и Западом.

Происхождение и развитие философии. Философия, как попытка обрести рациональное и цельное мировоззрение, зарождается приблизительно в одно и то же время (7-6 вв. до н.э.) в Китае, Индии и Греции. Она приходит на смену мифу как первичной синкретической форме мировоззрения в новых исторических условиях, когда: развивается металлургия и, соответственно, повышается эффективность всех видов деятельности (от ведения военных операций до сельского хозяйства и охоты);

в обществе появляется элитарный слой людей, свободных от материального производства и посвящающих себя исключительно управленческой и духовной деятельности; в этот период расширяются торговые связи между различными странами и регионами Земли и, соответственно, духовные контакты между народами. Мир замкнутых племенных мифологических комплексов и лишенных рационального обоснования магических культов перестает удовлетворять мировоззренческие запросы человека. Он открывает для себя другие народы и другие системы верований. Развитие государственных образований, в том числе и с демократическим политическим устройством (как это было свойственно античным греческим полисам), предъявляет новые требования как к личным качествам человека (необходимость ясно излагать и публично аргументировать свою позицию), так и к характеру законотворческой деятельности, ибо развитие письменного права требует непротиворечивости, последовательности и систематичности в мышлении, а также рациональной организации письменных источников права. Эволюция научного знания (астрономии, агротехники, математики, медицины, географии) приходит в противоречие с мифологическим комплексом идей.

В этих условиях и возникает философия как особая сфера духовной культуры, призванная дать целостное (в отличие от частных научных знаний) и рационально обоснованное (в отличие от мифа) мировоззрение.

Следует, правда, иметь в виду, что возникновение философии на Западе (в Греции) и на Востоке (Китай и Индия) имели известную специфику. Разрыв с мифологической мировоззренческой пуповиной никогда не был на Востоке столь радикальным как в Европе. Скорее можно говорить о естественной кристаллизации религиозно-философских систем (конфуцианства и даосизма в Китае; веданты в Индии) внутри традиционных систем восточных верований, где идет постоянное возвращение (правда, рациональное и систематическое, облаченное в категориальный язык философии) к классическим мифологическим, «осевым» как иногда говорят, текстам и темам. Так, в Китае на протяжении многих веков незыблемым оставался авторитет древнего Пятиканония во главе со знаменитой И цзин (китайской классической Книгой Перемен). В Индии такими осевыми текстами до сих пор являются Веды и Бхагавадгита.

В силу такого глубочайшего традиционализма, особого внимания к интуиции и созерцанию в философском творчестве, а также почитания Учителя — конфликт между философией и религией на Востоке был практически невозможен. Смертный приговор Сократу за оскорбление греческих богов — это нечто совершенно немыслимое для восточной культурной традиции. С другой стороны, европейской философской мысли, начиная с Древней Греции, свойственна гораздо большая связь с наукой и опора на ее позитивные результаты. Если на Востоке великие философы — это чаще всего еще и крупнейшие религиозные деятели-реформаторы (Лао цзы и Конфуций в Китае; Нагарджуна и Шанкарачарья, Вивекананда и Шри Ауробиндо — в Индии), то на Западе, напротив, это по преимуществу выдающиеся ученые.

Вместе с тем, характер первых философских систем на Востоке и на Западе весьма схож (упор на проблематику бытия, а не познания; внимание к логической аргументации своих идей; понимание человека как части живого Космоса — космоцентризм), равно как и логика их последующего развития.

Во-первых, существует единая направленность развития философии: от первоначально недифференцированного состояния ко все большей специализации и дифференциации философского знания; от философии как творчества отдельных мудрецов — к формированию профессионального философского сообщества; от спорадического и случайного занятия философией «для души» — к ее преподаванию в школах и университетах в качестве обязательной учебной дисциплины.

Во-вторых, философия исторически развивается и дифференцируется под непосредственным влиянием развивающейся культурной среды. Она всегда является «дочерью» своей эпохи, отражая ее базовые ценности, идейные веяния и пристрастия. Более того, она способна выражать дух своего времени в наиболее конденсированной и четкой форме. По текстам великих философов мы реконструируем образ мышления и «картины мира» древних греков и средневековых людей, деятелей европейского Просвещения или, например, индийского духовного Ренессанса последней четверти ХIХ — начала ХХ века. Недаром великий представитель немецкого классического идеализма Гегель определял философию как духовное самосознание своей эпохи.

В-третьих, несмотря на все возрастающее историческое, национальное, профессиональное и личностное разнообразие мировой философии, на появление все новых и новых мировоззренческих и методологических философских проблем, о которых подчас и задумываться не могли философы прежних эпох (ясно, что проблемы философии техники не могли занимать преимущественное положение в философии Древней Греции; а понятие «виртуальной реальности» не могло быть сформулировано даже в середине прошлого века, ибо для это необходимо было возникновение компьютерных технологий), — в ней всегда сохраняется неизменный проблемный стержень, придающий ей и историческое (диахроническое), и культурно-пространственное (синхроническое) единство и преемственность. Такой единый стержень как раз и образуют «вечные» проблемы человеческого бытия, устойчивые относительно всех исторических перемен и лишь получающие своеобразную постановку и решение в зависимости от нового социокультурного контекста. Отсюда становится понятной огромная роль, которую играет история философии для современных философских исканий. В сочинениях великих философов прежних времен даны глубокие образцы постановки и решения основополагающих философских проблем, новое видение и прочтение этих проблем невозможно без обращения к их трудам. История философии хранит единство философского знания и обеспечивает общий высокий уровень философской культуры. Более того, мы не можем быть уверены, что сегодня понимаем мир в его предельных основах и целях лучше и адекватнее, нежели Платон и Гераклит, Сенека и Пико делла Мирандола, Спиноза и Кант, В.С.Соловьев и С.Н.Булгаков. Мысль гениев живет поверх житейской суеты, политических и национальных симпатий, их устами «сказывается вечность и беспредельность».

Структура философского знания. С самого своего возникновения в философии наличествует некое прочное центральное ядро, как бы сердце философии, которое, вслед за учениками Аристотеля, можно назвать метафизикой (буквально то, что «идет после физики»). Метафизика в ее традиционном понимании является учением о первоосновах сущего. Ее еще иногда называют «теоретической» философией, тем самым противополагая практическим ее разделам, о которых речь пойдет ниже. О составе философской метафизики до сих пор ведутся споры. Наиболее распространенной точкой зрения является трактовка метафизики, как состоящей из трех, тесно друг с другом связанных, частей: онтологии (учения о бытии), гносеологии (теории познания) и аксиологии (всеобщей теории ценностей). В отличие от традиционного — в марксистском понимании метафизика (как учение о неизменных началах бытия) противопоставлялась диалектике (как учению об универсальности процессов развития).

Онтология представляет собой раздел метафизики, нацеленный на выявление всеобщих закономерностей бытия как такового, неважно, о какой конкретно разновидности бытия идет речь — природной, культурно-символической, духовной или личностно-экзистенциальной. Любая онтология — признает ли она исходным материальное, идеальное или какое-то другое бытие - всегда пытается выявить всеобщие структуры и закономерности развития вещей и процессов как таковых (или самой по себе объектности любого рода), оставляя в стороне вопросы о закономерностях их познания и о ценностном отношении к ним со стороны познающего субъекта.

Аксиология, напротив, представляет собой такой раздел метафизики, который направлен на выявление всеобщих ценностных оснований бытия человека (субъекта), его практической деятельности и поведения. Аксиологию интересует не бытие как таковое и не законы его познания (хотя и это ей может быть интересно), а прежде всего человеческое отношение к бытию и та система ценностных представлений (о красоте, благе, справедливости и т.д.), в соответствии с которыми это отношение формируется и развивается.

Теория познания образует своеобразное посредствующее звено между онтологией и аксиологией. Ее интересует взаимодействие между познающим субъектом и познаваемым объектом. В отличие от онтологии, которая ищет закономерности самого бытия, и общей аксиологии, которую интересует его ценностное человеческое измерение, гносеологию занимают следующие вопросы: «как приобретается знание о бытии любого объекта?» и «как оно с ним соотносится?».

Если попытаться в более краткой и образной форме выразить взаимоотношения между тремя разделами метафизики, то онтология может быть понята как философское учение об истинных основаниях бытия; гносеология — как учение об основаниях бытия истины; а общую аксиологию можно трактовать как учение о бытии истинных ценностей.

Приведем простейший пример для иллюстрации различия в этих метафизических ракурсах видения предмета. Предположим, мы созерцаем березу, растущую на берегу реки. Если мы задаемся вопросами о причинах возникновения березы, о соотношении случайного и необходимого в ее бытии, о ее конструктивных функциях в рамках окружающего ландшафта, то в данном случае наше видение березы будет онтологическим. Мы оказываемся здесь центрированными на закономерностях существования березы как таковой. Если же мы интересуемся проблемами типа: «А каково соотношение чувственного и рационального в нашем постижении березы?» или «Доступна ли нам в актах восприятия сущность березы самой по себе?», — то в этом случае наш ракурс исследования предмета будет теоретико-познавательным.

Но, глядя на березу, можно отнестись к ней с аксиологических (ценностных) позиций, абстрагируясь равно и от онтологического, и от гносеологического ракурсов ее видения. Береза на берегу реки может выступить для нас символом: чистоты, России и т.п. Впрочем, можно отнестись к той же березе и сугубо эстетически, просто наслаждаясь ее красотой. Наконец, человеческое ценностное отношение к березе может быть совершенно утилитарным, если прозаически прикидывать, сколько из нее может получиться дров.

Ясно, что жесткие границы между тремя разделами метафизики можно провести лишь в абстракции, все разделы метафизики наличествуют в философии с самого ее начала. Тем не менее первоначально оформляется онтология (в рамках европейской традиции — уже у древних греков); позднее, начиная с 16-17 вв., начинается бурное развитие гносеологии (сам термин появился в середине 19 в.). В современной философии аксиология является, пожалуй, ведущим разделом метафизики, оказывая активное воздействие и на онтологическую, и на гносеологическую проблематику.

Постепенно, по мере развития человеческой культуры, науки и техники внутри философии формируются другие разделы, чаще всего в прямой зависимости от предметных областей, на которые она направляет свое внимание. Направленность философии на сферу социальных отношений и закономерностей исторического процесса ведет к возникновению социальной философии; правовых отношений и правового сознания — к появлению философии права. Потребность философского осмысления закономерностей религиозного опыта приводит к созданию философии религии; научный и технический прогресс привели к формированию столь бурно развивающихся сегодня отраслей философского знания как философия науки (или эпистемология) и философия техники. Сегодня можно также говорить о таких сложившихся разделах философии как философия языка, философская антропология (философское учение о человеке), философия культуры, философия хозяйства и т.д.

В целом же, процесс дифференциации (разделения) философского знания пока явно преобладает над процессами интеграции, учитывая общую тенденцию развития культуры. Однако на протяжении всего ХХ столетия, особенно начиная с его второй половины, стала отчетливо проявляться и противоположная — синтетическая — тенденция, связанная с возвращением к фундаментальной метафизической проблематике и фундаментальным ходам философской мысли, выработанным в истории.

Основные типы философского мировоззрения. Личностное начало в философии. Учитывая органическую причастность философии к различным сферам духовного творчества (к религии, искусству, науке), историческое варьирование ее теоретических тем и ценностных пристрастий, а также исключительную широту (практически бесконечность) ее предметных интересов (от внутренних переживаний человека до проблемы божественного бытия), не следует изумляться исключительному разнообразию типов философских мировоззрений, по-разному, подчас диаметрально противоположным образом, решающих и ее вечные проблемы. Можно выделить различные типы философских систем, положив в их основу различные основания классификации.

По отношению к научному знанию можно выделить натурфилософский и позитивистский типы мировоззрения (см. выше). Может быть религиозная, а может быть и светская, атеистическая философия в зависимости от того, как решается в той или иной философской системе вопрос о божественном бытии. Возможны варианты художественного философствования, подчас со зримыми проявлениями иррационализма, как это было свойственно, скажем Ф.Ницше, и, наоборот, подчеркнуто рационалистические доктрины типа гегелевской философской системы.

В русле онтологических исканий можно выделить идеалистические и материалистические философские системы в зависимости от природы начала, полагаемого в фундамент бытия. Попытки избегнуть жесткой конфронтации между материализмом и идеализмом приводят к дуалистическим, когда в основе мира постулируется наличие двух диаметрально противоположных начал (Р.Декарт), или пантеистическим, когда материя и дух сливаются в единой субстанции (Б.Спиноза), философским системам. В зависимости от числа начал, полагаемых в основу существующего, могут быть монистические (одно начало), дуалистические (два противоположных начала), и плюралистические (множество начал) разновидности философских систем. В русской философии была предпринята попытка синтезировать позитивные элементы монистического, пантеистического и дуалистического онтологического подходов в рамках концепции монодуализма (С.Н.Булгаков, С.Л.Франк, С.Я.Грот), когда два противоположных начала (дуализм) образуют нерасторжимое единство (монизм) и нуждаются друг в друге для своего органического проявления.

Во взглядах на природу и характер связей мирового целого можно выделить детерминизм, признающий закономерную упорядоченность сущего и индетерминизм разных видов, где эта упорядоченность подвергается сомнению.

Свои разновидности, как известно, существуют среди идеализма и материализма. Есть идеализм объективный, постулирующий наличие объективного идеального начала мира в виде Бога, Абсолютной идеи, Мировой Души, Мировой Воли (неоплатонизм, разные виды религиозной философии, абсолютный идеализм Гегеля и т.д.). Ему противостоит идеализм субъективный (или солипсизм в другой терминологии), признающий очевидную реальность лишь собственных переживаний и идей (Беркли, Фихте). В свою очередь, материализм может быть наивным, свойственным ранней греческой философии, механистическим, диалектическим, естественнонаучным и т.д.

Если теперь обратиться к гносеологическим философским исканиям, то можно выделить эмпиристскую и рационалистическую линии в решении фундаментальных теоретико-познавательных проблем в зависимости от того, признается ли главным источником и проверочной инстанцией наших знаний опыт или же, напротив, разум. Может быть и особый — скептический — вариант воззрений на познавательный процесс и философию в целом, когда отрицается сама возможность достижения какого-либо истинного знания о мире и человеке.

Помимо типов философских мировоззрений, вытекающих из того или иного характера решения философских проблем и специфических акцентов в ее соотношении с другими сферами духовной культуры, существуют также многочисленные течения, выводящие свою родословную из идей того или иного классика философской мысли или из своеобразия используемой философской методологии. Эти два последних принципа классификации являются наиболее распространенными и универсальными. Так, до сих пор существуют такие влиятельнейшие течения в философии как марксизм, фрейдизм и неотомизм, почитающие в качестве безусловных авторитетов Карла Маркса, Зигмунда Фрейда и Фому Аквинского. Некоторые течения подобного рода стали достоянием истории: неоплатонизм и неопифагореизм, неокантианство и неогегельянство, картезианство и лейбницеанство. Что же касается идентификации своих философских идей по характеру используемых методов, то диалектика, феноменология, герменевтика, структурализм и постструктурализм, аналитическая философия являются весьма влиятельными направлениями современной философской мысли.

Возможны и иные основания классификации существующих и существовавших ранее типов философских мировоззрений. Существуют несколько попыток дать универсальную классификацию типов философских мировоззрений, в частности, у германского мыслителя В.Дильтея и русского философа Н.О.Лосского.

Философия — лучшая школа самостоятельной и творческой мысли, неоценимая помощь личности, которая хочет разумно, свободно и ответственно формировать мировоззрение и пролагать свой жизненный путь. Многообразие философских систем соответствует разнообразию человеческих характеров, где каждый может найти близкую ему духовную тональность. При этом гениальные философские озарения, равно как и гениальные философские заблуждения — это лишь путеводные вехи постижения бесконечного Космоса и погружения в космос собственной души. Философия не предлагает окончательных решений, а приобщает к бесконечному и вечному; не дает успокоения, но всегда приглашает в новую дорогу.

При этом философия — это вовсе не царство бесконечного идейного плюрализма, где можно говорить все, что заблагорассудится. В ней есть глубинное единство многообразного, абсолютно необходимые общие результаты и постулаты, которые могут дать твердую опору в жизни и принести непосредственную практическую пользу.

ГАДАМЕР (Gadamer) Ганс Георг (1900—2002) — немецкий философ, один из основоположников философской герменевтики. Профессор философии в Лейпциге (с 1939), ректор Лейпцигского университета (1946—1947), профессор философии в Гейдельберге (с 1949). Основные сочинения: "Диалектическая этика Платона" (1931), "Гете и философия" (1947), "Истина и метод" (1960), "Диалектика Гегеля" (1971), "Диалог и диалектика" (1980), "Хайдеггеровский путь" (1983), "Похвала теории" (1984) и др. Подвергая критике методологизм наук о духе, Г. придает герменевтике универсальный характер, видя ее задачу не в том, чтобы разработать метод понимания (что имело место у Дильтея), но в том, чтобы прояснить природу этого понимания, условия, при которых оно совершается. Всеопределяющее основание герменевтического феномена Г., вслед за Хайдеггером, усматривает в конечности человеческого существования. Противопоставляя теоретико-познавательной установке понятие опыта, Г. видит в нем опыт человеческой конечности и историчности. При этом укорененность в предании, которое и должно быть испытано в герменевтическом опыте, рассматривается им как условие познания. Исходя из конечности бытия человека и принадлежности человека истории, Г. подчеркивает онтологически позитивный смысл герменевтического круга (круга понимания), а также особую значимость предструктур понимания для герменевтического процесса. В связи с чем он, в частности, реабилитирует понятие предрассудка (Vorurteil), указывая на то, что предрассудок как предсуждение (Vor-Urteil) вовсе не означает неверного суждения, но, составляя историческую действительность человеческого бытия, выступает условием понимания. Анализируя герменевтическую ситуацию (осознавание которой Г. называет действенно-историческим сознанием), Г. опирается на понятие горизонта. "Горизонтность" понимания характеризуется, согласно Г., принципиальной незамкнутостью горизонта — ввиду исторической подвижности человеческого бытия, — а также существованием только одного горизонта, обнимающего собой все, что содержит историческое сознание, так что "понимание всегда есть процесс слияния якобы для себя сущих горизонтов". При этом на первый план выходит центральная проблема герменевтики — проблема применения (Anwendung). Пересматривая традиционное решение этой проблемы, Г. выделяет применение, понимание и истолкование как интегральные составные части единого герменевтического процесса и подчеркивает, что понимание включает в себя и всегда есть применение подлежащего пониманию текста к той современной ситуации, в которой находится интерпретатор. Таким образом, указывает Г., понимание является не только репродуктивным, но и продуктивным отношением, что ведет к признанию плюральности интерпретации. Апеллируя к Гегелю, Г. в качестве фундамента герменевтики устанавливает абсолютное опосредование истории и истины, обусловливающее исторический характер понимания. Герменевтический феномен рассматривается Г. как своего рода диалог, который начинается с обращения к нам предания, оно выступает партнером по коммуникации, с которым мы объединены как "Я" с "Ты". Понимание как разговор оказывается возможным благодаря открытости навстречу преданию, которой обладает действенно-историческое сознание. Герменевтика становится у Г. онтологией, основанием которой является язык. Полагая язык в качестве среды герменевтического опыта, Г. исходит из того, что языковым (и потому понятным) является сам человеческий опыт мира. Сам мир выражает себя в языке. Философское значение герменевтического опыта состоит, по Г., в том, что в нем постигается истина, недостижимая для научного познания. Стремясь развить понятие истины, соответствующее герменевтическому опыту (формами которого являются опыт философии, опыт искусства и опыт истории), Г. обращается к понятию игры. Трактуя его в духе антисубъективизма, Г. отмечает, что игра обладает своей собственной сущностью, она вовлекает в себя игроков и держит их, и соответственно субъектом игры является не игрок, а сама игра. Основываясь на том, что понимающие втянуты в свершение истины и что герменевтическое свершение не есть наше действие, но "деяние самого дела", Г. распространяет понятие игры на герменевтический феномен и делает это понятие отправной точкой в постижении того, что есть истина.

Истина и ее критерий.

Исследуя проблему истины, у меня возникло два вопроса. 1) Что такое истина? 2) Что такое критерий истины? Ответом на первый вопрос служит определение понятия истины, ответом на второй - формулировка методов, которые позволяют установить истинность данной мысли и отличить истинную мысль от ложной.

Но сначала несколько слов о структуре этой статьи и методе изложения материала. Те мысли, которые будут предложены Вашему вниманию ниже, взяты мною из такого философского направления как диалектический материализм (в дальнейшем диамат). Источниками этих идей послужили работы основателей диамата К. Маркса "Тезисы о Фейербахе", Ф. Энгельса "Анти-Дюринг", В. Ленина "Материализм и эмпириокритицизм", а также некоторые другие книги, о которых я расскажу по ходу повествования. Я понимаю, что моя работа может показаться Вам односторонней, т.к. в ней будет представлен только взгляд диамата на проблему истины и ее критерия. Но постарайтесь меня понять. "Мы терпимо относимся к чужим мнениям, пока не имеем своего собственного", - это сказал, по-моему, Солженицын. Поэтому здесь Вы не встретите ни когерентной теории истины, ни прагматической, ни семантической теории истины Тарского, ни взглядов неопозитивистов и т.п. Моя заслуга в создании этой работы заключается в том, что из перечисленных выше книг и учебников по диамату я вычленил все то, что относится к истине; затем избавился от налета идеологии и изложил в простой и ясной (я надеюсь) форме.

ИСТИНА - правильное, адекватное отражение предметов и явлений действительности познающим субъектом. Это определение я взял из философского энциклопедического словаря 97-го года. Строго говоря, концепция, согласно которой истина есть соответствие мыслей действительности, называется классической. Она называется так потому, что является древнейшей из всех концепций истины. Платону принадлежит следующая характеристика понятия истины "... тот, кто говорит о вещах в соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину, тот же, кто говорит о них иначе, - лжет...".

Аналогичным образом характеризует понятие истины и Аристотель в своей "Метафизике": "... говорить о сущем, что его нет, или о не-сущем, что оно есть, - значит говорить ложное; а говорить, сущее есть и не-сущее не есть, - значит говорить истинное".

Сторонники классической концепции истины на первых порах полагали, что определяемая ее цель - соответствие мыслей действительности - может быть достигнута сравнительно просто. Они в явной или неявной форме исходили из следующих предположений: действительность, с которой непосредственно имеет дело человек и которая является предметом его познания, не зависит от самого знания; мысли могут быть приведены в простое однозначное соответствие с действительностью; имеется интуитивно ясный и не вызывающий сомнений критерий, позволяющий установить, соответствуют мысли реальности или нет.

Однако эта концепция столкнулась с целым рядом проблем, которые послужили поводом для ее критического пересмотра:

  1. Проблема природы познаваемой реальности. Человек в своем познании непосредственно имеет дело не с объективным миром "самим по себе", а с миром в том его виде, как он им чувственно воспринимается и осмысливается.

  2. Проблема характера соответствия мыслей реальности. Классическая концепция истины в ее "наивной" форме рассматривает это соответствие как простое копирование реальности мыслями. Исследования соответствия знаний действительности показывают, однако, что это соответствие не является простым и однозначным.

  3. Проблема критерия истины. Эта проблема сыграла исключительно важную роль в развитии классической концепции. Отчасти она связана с первой проблемой. Если человек непосредственно контактирует не с миром "в себе", а с чувственно воспринятым и концептуализированным миром, то спрашивается: каким образом он может проверить, соответствуют ли его утверждения самому миру?

Проблема критерия истины не исчерпывается, однако, упомянутым аспектом. Еще древние скептики обратили внимание на то, что постановка вопроса о критерии истины приводит к парадоксу бесконечного регресса. Секст Эмпирик считал, что для доказательства истинности утверждения необходимо принять некоторый критерий истины. Однако сам этот критерий, представляющий собой метод распознания истинных утверждений, должен быть доказан на основе другого критерия истины и т. д. до бесконечности.

Классическая концепция в том ее варианте, в котором истина рассматривается как соответствие не только объективной, но и любой другой действительности, приводит к логическому противоречию, получившему название парадокс лжеца. Это парадокс, известий еще древним грекам (Эпименид, Эвбулид) состоит в следующем.

Представь себе, что я адвокат. И заявляю: все адвокаты - лжецы. Возникает вопрос: истинно или ложно данное утверждение?

Я думаю, что мне не нужно разъяснять Вам этот парадокс. Проблема этой теории в том, что она не ограничивает выбор референтов высказывания. И таким образом референтом данного высказывание может быть само высказывание. Хочу подчеркнуть, что парадокс лжеца, сыгравший значительную роль в развитии современной логики, является парадоксом классической концепции истины.

В каком отношении находится классическая концепция истины к диамату? В самом общем виде ответ на этот вопрос можно сформулировать следующим образом: диаматическое учение об истине, по моему мнению, является преемником классической концепции и вместе с тем представляет собой нечто новое. Вот это "нечто" я сейчас попытаюсь изложить.

Объективность истины. Здесь я вынужден процитировать Ленина (я вообще считаю, что вклад марксизма-ленинизма в философию сейчас неоправданно забыт; другой вопрос, что и Маркс и Ленин сильно ошиблись с историческим материализмом и экономикой коммунизма): "...понятие объективной истины характеризует такое содержание человеческих представлений, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества. Это не означает, что объективная истина является элементом объективного мира. Характеризуя человеческие знания она проявляется в субъективной форме. Но она характеризует человеческие знания не с точки зрения этой субъективной формы, а с точки зрения их объективного содержания". Из этой цитаты можно понять, что человек в своей познавательной деятельности способен установить связь логических конструкций не просто с миром ощущений, а с лежащим вне его объективным миром. И здесь важнейшее место занимает понятие практики. Роль практики как фактора, соединяющего и сопоставляющего человеческие знания с объективным миром, проявляется в том, что она выступает, с одной стороны, как материальная деятельность, формирующая объективный предмет познания путем выделения определенных свойств объективного мира, а с другой - как деятельность, формирующая субъект познания. В диамате истина - это не просто соответствие мыслей объективному миру, а соответствие мыслей объективному миру, заданному через практику (при том, что эти "мысли" тоже должны отвечать определенным критериям, но об этом дальше).

О качестве вещей, предметов мат. мира, о том, что они собой представляют можно судить лишь по тем свойствам, в которых эти качества проявляются. Но свойства данного предмета можно выявить через его взаимодействие с другими предметами. Причем от характера этого взаимодействия зависит то, какие именно свойства предмета выявляются. Именно эти свойства и составляют сформированный практикой предмет наших утверждений о внешнем мире, предмет объективной истины.

Относительность и абсолютность истины.

Диамат соединяет воедино такие стороны знаний, как истинность и изменчивость. Этот синтез находит свое воплощение в понятии относительной истины.

Относительная истина - это знание, которое приближенно и неполно воспроизводит объективный мир. Приближенность и неполнота - специфические свойства относительной истины. Если мир представляет систему взаимосвязанных элементов, то отсюда следует, что любое знание о мире, абстрагирующееся от некоторых его сторон, будет заведомо неточным и огрубленным. Поскольку человек не может познать мир, не фиксируя своего внимания на одних его сторонах и не отвлекаясь от других, постольку приближенность внутренне присуща самому познавательному процессу.

С другой стороны, предпринимаются поиски абсолютной истины в рамках наличного знания. Как показал Ф. Энгельс в "Анти-Дюринге", статус вечной истины можно приписать только очень небольшому числу, как правило, банальных утверждений. В качестве примеров вечных истин обычно фигурируют предложения, представляющие собой констатацию факта, например: "Наполеон умер 5 мая 1821 года". Или скорость света в вакууме равна 300000 км/с. Однако попытки применения понятия абсолютной истины к более существенным положениям науки, например к законам, оказывается безуспешными.

Таким образом, возникает своеобразная дилемма: если абсолютная истина рассматривается как абсолютно полное и точное знание, то она лежит вне пределов реального научного познания; если она рассматривается как совокупность вечных истин, то понятие абсолютной истины неприменимо к наиболее фундаментальным видам научного знания. Дилемма эта - результат одностороннего подхода к проблеме, выражающегося в том, что абсолютная истина отождествляется с видом знания, обособленного от относительной истины. Референт понятия "абсолютная истина" раскрывается только в процессе развития научного знания. Он состоит в том, что при переходе научного знания от ступени к ступени, например от одной теории к другой, старое знание не отбрасывается полностью, а в той или иной форме включается в систему нового знания. Именно это включение, преемственность, характеризующая истину как процесс, и составляет содержание понятия абсолютной истины. Абсолютная истина - это не вечная истина, переходящая от одной ступени знания к другой, а свойство объективно-истинного знания, состоящее в том, что такое знание никогда не отбрасывается. Такого рода знание всегда выступает предпосылкой более глубоких и фундаментальных истин. Абсолютная истина проявляется в росте знания.

Попытаюсь пояснить все это на примере. Впервые гипотезу о том, что материя состоит из атомов, высказал Демокрит. Он предполагал, что атомы представляют собой нечто вроде неделимых упругих шариков. Даже в этом весьма относительном по своей истинности представлении имелись элементы абсолютной истины. Таково утверждение: "атомы материи реально существуют". Все последующее развитие физики не отменило и не отменит этого элемента абсолютной истины. Но в этой относительной истине имелись элементы заблуждения, например мысль о неделимости атома, представление о нем как об упругом твердом теле и т. д.

Новая картина строения атома была создана Д. Томсоном, согласно которой он состоит из положительно и отрицательно заряженных электронов. В этой также относительно истинной картине строения атома нельзя не заметить новых элементов абсолютной истины, которые последующими открытиями не были поколеблены или отменены. Таково утверждение: "атом состоит из положительно и отрицательно заряженных частиц". Но в модели Томсона было много элементов заблуждения, которые не были подтверждены последующим развитием науки. Таково, например, предположение о существовании в атоме положительных электронов.

Третий этап развития представлений об атоме - модель Резенфорда-Бора, согласно которой атом состоит из атомного ядра и вращающихся вокруг него электронов. В этой модели, в целом более точной, чем предшествующие, имелись новые элементы абсолютной истины. Такими моментами являлись: представления о малых размерах ядра и электронов сравнительно с размером атома, об излучении света как результате перехода электронов с одного энергетического уровня на другой и т. д. Отменить эти утверждения последующее развитие науки не может, поскольку они абсолютно точно отобразили определенные стороны строения атома. Но и в теории Бора содержались и элементы заблуждения. Например, заимствованное из классической механики представление об электронах как только частицах весьма неточно и поэтому в определенном смысле также неверно. Сам Бор от этого представления охотно отказался, как только была создана квантовая механика.

Картина атома в сегодняшней физике несравненно более точна и полна, чем в теории Бора, и поэтому в ней содержится больше элементов абсолютной истины. Но нет сомнений также в том, что современная картина атома будет изменяться, уточняться, конкретизироваться, что в ней будут обнаружены в последующем неточности и элементы заблуждения, о которых мы сегодня не знаем.

Хочу подвести итог сказанному. Относительный и абсолютный моменты в истине неразрывно взаимосвязаны: с одной стороны, в относительной истине всегда есть элементы истины абсолютной (частной), с другой стороны, в процессе развития человеческих знаний из истин относительных складывается абсолютная (общая) истина.

Научная истина.

Научная истина - это знание, которое отвечает требованиям двоякого рода: во-первых, оно соответствует действительности; во-вторых, оно удовлетворяет ряду критериев научности. Из всех критериев я бы выделил: логическую стройность, эмпирическую проверяемость, в том числе проверку временем, возможность предсказывать на основе этих знаний новые факты, непротиворечивость тем знаниям, чья истинность установлена и пр.

Эти критерии, разумеется, не следует рассматривать как нечто неизменное и раз навсегда данное. Они являются продуктом исторического развития науки и в будущем могут изменяться.

И, наконец, самый главный критерий истинности знания - практика.

Практика как критерий истины.

Одной из основных причин неудач современной философии решить проблему критерия истины является их исходная установка, ориентирующая на возможность решения данной проблемы в рамках системы знаний. Эту установку можно сформулировать следующим образом. Если у нас имеется система знаний, претендующая на описание объективного мира, то мы можем узнать о ее соответствии своему предмету, изучая лишь свойства самой системы. В противоположность этому диамат утверждает, что указанную проблему нельзя решить таким образом, т. е. не выходя за пределы знания. Эта гениальная мысль, бросающая новый свет на проблему критерия истины, была впервые сформулирована К. Марксом в его "Тезисах о Фейербахе". К. Маркс подчеркнул, что вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, не может быть решен в рамках самого мышления. В науке подобного рода запреты играют чрезвычайно важную роль. В качестве примеров можно указать на невозможность доказательства пятого постулата Эвклида, установленную Лобачевским; невозможность доказательства непротиворечивости формальной системы типа арифметики в рамках самой этой системы (теорема Геделя) и т. д.

Пренебрежение такими запретами приводит не только к бесполезным поискам доказательств, но и к различного рода паралогизмам. Так, попытки доказательства пятого постулата Эвклида были сопряжены с тем, что наряду с аксиомами, из которых якобы следовал этот постулат, принимались допущения, эквивалентные самому пятому постулату. Но диамат не только указывает на то, как нельзя решить проблему критерия истины. Он вместе с тем говорит нам о том, как ее можно решить. Для этого надо выйти за пределы знаний и сопоставить его с оригиналом. Формой такого выхода и сравнения знания с объектом является практика - материальная деятельность людей.

Если попытаться дать краткую характеристику функцию практики как критерия истины, то это бы я сделал примерно так. В практики происходит материальное воплощение знаний, которые подлежат проверке. Вместе с тем практика является объективным феноменом, принадлежащим материальному миру и функционирующим в соответствии с его законами. Эта двуединая (дуальная) природа практики обеспечивает ей роль критерия истины: знания о реальном мире, воплощенные в практике, контролируются законами этого мира.

Здесь следует выделить два момента:

1. Чтобы установить соответствие знаний объективному миру, необходимо сопоставить знания с самим объективным миром. Как это сделать? В гносеологическом плане мысль противоположна своему предмету. Она представляет собой идеальную конструкцию, информационную модель изучаемого объекта. Чтобы сопоставить мысль с объектом, необходимо сделать их однопорядковыми. Это достигается в процессе материального воплощения мышления в человеческой практики. Именно практика снимает гносеологическую противоположность материального и идеального. Человеческое мышление - не есть особая идеальная субстанция, оторванная от материи. Оно есть свойство материи (как, например, скорость – свойство быстро летящего самолета), имеющее материальные формы своего выражения. Такими формами являются язык и практическая деятельность. Но между ними существует принципиальное различие.

Знание в языковой форме не сводится к материальному воплощению. Оно лишь выступает в качестве материального кода идеального содержания - мысленных объектов, которые репрезентуют объекты материального мира. Совершенно иным является материальное воплощение знаний в практике. Здесь материальное выступает уже не в качестве кода, фиксирующее идеальное содержание, а как реализация этого содержания. По существу, знание здесь утрачивает статус идеального явления. Оно становится явлением материального мира. Технические и технологические процедуры человеческой деятельности становятся основной формой, реализующей знания.

2. Практика, включенная в систему в систему взаимодействия с объективным миром, сама оказывается подчиненной законом этого взаимодействия. Это обстоятельство обусловливает возможность выполнения практикой критерия истины. Являясь, с одной стороны, воплощением знаний о материальном мире, а с другой - частью этого мира, подчиненной его законам, практика самим процессом своего функционирования осуществляет проверку истинности знаний. Если человек в своих знаниях правильно выразил сущность законов реального мира и построил свою деятельность в соответствии с этими законами, то практика как объективный процесс, контролируемый указанными законами, оказывается эффективной. Ее эффективность проявляется в том, что она осуществляется в соответствии с идеальным планом и осуществляет этот план. Напротив, если представления человека не соответствуют законам объективного мира и если практическая деятельность построена в соответствии с этими представлениями, то законы объективного мира сделают практику неэффективной - неэффективной в том смысле, что она не сможет осуществить идеальный план. Грубо говоря, если самолет, построенный в соответствии с теорией аэродинамики и сопромата – летает, то можно сделать заключение об истинности этих знаний.

И еще кое-что. Агностики утверждают, что человек никогда не сможет познать действительную структуру мира, ибо он (человек) имеет дело только с чувственным опытом, но не с объективным миром самим по себе. Б. Рассел писал в своей книге "Человеческое познание, его сфера и границы": "Я не познаю непосредственно столы и стулья, а познаю только определенные действия, которые они производят во мне". Он почти дословно повторил Юма, который рассуждал примерно так. Все то, что я имею, - это чувственные восприятия, а откуда эти чувственные восприятия появились, я не знаю и не могу знать. Возможно, за чувственными восприятиями скрываются вещи, как уверяют материалисты. Но возможно и другое: эти восприятия возбуждает во мне бог, как уверяют идеалисты. Эта аргументация может показаться неуязвимой. Действительно, человек обречен иметь дело только с миром, данным ему в ощущениях. Поэтому его знания, казалось бы, могут относиться не к объективному миру, а только к чувственному опыту. Однако человек не просто созерцает внешний мир. Своей деятельностью, в которой воплощены его знания о мире, он "входит" в объективный мир, становится частью последнего. И законы этого мира контролируют правильность его представлений о мире, на основе которых строится его деятельность. Именно тот факт, что за вся свою длительную историю человек сумел приспособиться к внешнему миру, выстоять в борьбе за существование, выжить биологически, свидетельствует о правильности выработанных им представлений о мире. Эта оценка была вынесена самими законами внешнего мира и получить ее человек смог только через свою материальную деятельность - практику.

26.06.1999 г.

Важность проблемы критерия истины

Само понятие «истина» является одной из важнейших категорий гносеологии как науки о взаимосвязи между субъектом и объектом. Действительно, одно из наиболее простых определений истины - это определение её  как соответствия субъективного знания об объекте самому объекту, то есть истина - это адекватное знание об объекте. Такая концепция истины называется классической и является наиболее древней и вместе с тем самой простой. К примеру, ещё Платону принадлежит следующая характеристика понятия истины “... тот, кто говорит о вещах в соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину, тот же, кто говорит о них иначе, - лжет...”[1]. Аналогичным образом характеризует понятие истины и Аристотель в своей работе “Метафизика”: “... говорить о сущем, что его нет, или о не-сущем, что оно есть, - значит говорить ложное; а говорить о том, что сущее есть и не-сущее не есть, - значит говорить истинное”[2].

Важно отметить, что для сторонников классической концепции истины характерно убеждение в том, что определяемая её цель - соответствие мыслей действительности - может быть достигнута сравнительно просто, то есть имеется некоторый интуитивно ясный и не вызывающий сомнений критерий, позволяющий установить, соответствуют мысли реальности или нет. Это убеждение основывается на вере в возможность приведения мыслей в простое однозначное соответствие с действительностью. Однако совсем не очевидно, что у человека действительно присутствует такая возможность; напротив, это скорее недостижимый идеал познавательного процесса.

В реальности человек в процессе познания постоянно сталкивается с большим количеством проблем, само существование которых опровергает классическую концепцию истины, как-то:

1.                 Проблема природы познаваемой реальности и субъективности мышления. Человек в своем познании непосредственно имеет дело не с объективным миром “самим по себе”, а с миром в том его виде, как он им чувственно воспринимается и осмысливается. То есть в человеческом понимании истины изначально заложена субъективность, а из этого утверждения появляются различные вопросы, например: разные люди мыслят по разному – значит ли это, что и истина у всех разная? Может ли быть такое, что для какого-то количества людей понимание истины общее? И, естественно, как достичь этой общности и необходимо ли это?

2.                 Проблема характера соответствия мыслей реальности. Классическая концепция истины в ее “наивной” форме рассматривает это соответствие как простое копирование реальности мыслями. Исследования соответствия знаний действительности показывают, однако, что это соответствие не является простым и однозначным. Ведь всегда есть свойства предмета, которые, возможно, люди просто не могут понять непосредственно[3]. Наши знания о таких свойствах сводятся лишь к показанию приборов, но разве это является абсолютным копированием реальности? Значит, такой очевидности, о которой говорят приверженцы классической теории, может и не быть.

3.                 Относительность и абсолютность истины. По моему мнению, каждый человек в своём суждении об истине всё же сугубо

субъективен, и поэтому необходимо разграничивать понятие общей, иными словами, абсолютной истины от понятия истины каждого конкретного индивида. А в классической теории такое разграничение фактически отсутствует.

Так что же такое относительная истина? Пожалуй, её можно охарактеризовать, как знание, которое приблизительно и неполно воспроизводит объективный мир. Именно приблизительность и неполнота - специфические свойства относительной истины. Если мир представляет собой систему взаимосвязанных элементов, то отсюда можно сделать вывод о том, что любое знание о мире, абстрагирующееся от некоторых его сторон, будет заведомо неточным. Почему? Мне кажется, потому что человек не может познать мир, не фиксируя своего внимания на одних его сторонах и не отвлекаясь от других, постольку приближенность внутренне присуща самому познавательному процессу.

С другой стороны, предпринимаются поиски абсолютной истины в рамках знаний конкретных, а то и единичных фактов. В качестве примеров вечных истин обычно фигурируют предложения, представляющие собой констатацию факта, например: “Наполеон умер 5 мая 1821 года”. Или скорость света в вакууме равна 300000 км/с. Однако попытки применения понятия абсолютной истины к более существенным положениям науки, например ко всеобщим законам , оказываются безуспешными.

Таким образом, возникает своеобразная дилемма: если абсолютная истина рассматривается как абсолютно полное и точное знание, то она лежит вне пределов реального научного познания; если она  рассматривается  как  совокупность  вечных  истин,  то  понятие

абсолютной истины неприменимо к наиболее фундаментальным видам научного знания. Дилемма эта - результат одностороннего подхода к проблеме, выражающегося в том, что абсолютная истина отождествляется с видом знания, обособленного от относительной истины. Смысл понятия “абсолютная истина” раскрывается только в процессе развития научного знания. Он состоит в том, что при переходе научного знания от ступени к ступени, например от одной теории к другой, старое знание не отбрасывается полностью, а в той или иной форме включается в систему нового знания. Именно это включение, преемственность, характеризующая истину как процесс, и составляет, пожалуй, содержание понятия абсолютной истины.

Таким образом, возникло множество нерешенных проблем, каждая из которых так или иначе связана с необходимостью определения степени соответствия между представлениями человека и реальным миром. Из этого вытекает необходимость поиска наиболее строгого критерия истины, то есть признака, по которому можно было бы определять истинность того или иного знания.

Кроме того, только после установления критерия истины обретают смысл многие категории, с которыми человеку приходится так или иначе взаимодействовать. Среди них я выделила две, показавшиеся мне наиболее важными:

ь                 Научная истина. Научная истина - это знание, которое отвечает двойному требованию: во-первых, оно соответствует действительности; во-вторых, оно удовлетворяет ряду критериев научности. К этим критериям относится: логическая стройность; эмпирическая проверяемость, в том числе проверка временем; возможность предсказывать на основе этих знаний новые факты; непротиворечивость тем знаниям, чья истинность уже достоверно установлена и прочее. Эти критерии, разумеется, не следует рассматривать как нечто неизменное и раз навсегда данное. Они являются продуктом исторического развития науки и в будущем могут пополняться. Такое понимание истины вообще необыкновенно важно для развития науки, так как, если данные, полученные с помощью конкретной науки, соответствуют всем вышеперечисленным критериям, можно сделать вывод о полезности таких данных. То есть появляется стимул для дальнейшего развития науки.

ь                 Истина в повседневной жизни. Проблема критерия истины имеет большую важность даже в повседневной жизни людей, так как  является одной из основ системы мировоззрения человека. Отвечая на вопрос о том, что же является критерием истины, человек во многом определяет свое собственное место в мире и свои идеалы и ценности .Для многих понятие «истинность» (как правосудие, справедливость и полнота знаний) тесно связано с понятиями «искренность, спокойствие,  благополучие, счастье». Так образом эта так называемая повседневная истина является высшей  социальной и личной ценностью[4].


Разные учёные рассматривали критерий истины по-разному, во многом в зависимости от принадлежности к той или иной научной школе. Я хотела бы изложить основные идеи некоторых, особо меня заинтересовавших философов.
  1   2


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации