Иванов С.Н., Метелев А.В. Посттравматические стрессовые состояния сотрудников правоохранительных органов: проблемы психологической экспертизы - файл n1.doc

Иванов С.Н., Метелев А.В. Посттравматические стрессовые состояния сотрудников правоохранительных органов: проблемы психологической экспертизы
скачать (1009.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1010kb.03.11.2012 07:17скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7



Удмуртский государственный университет
Нижегородская академия МВД России

Ижевский филиал

С.Н. ИВАНОВ, А.В. МЕТЕЛЕВ

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЕ СТРЕССОВЫЕ СОСТОЯНИЯ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ:

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
Монография

Ижевск

2008

ББК 88.4

И 18

Рецензенты:

доктор юридических наук, профессор С.С. Галахов (ВНИИ МВД России)

кандидат юридических наук, доцент А.Р. Усиевич (РПА МЮ России)

кандидат психологических наук, О.П. Кондаурова (ИФ НА МВД России)

Иванов С.Н., Метелев А.В. Посттравматические стрессовые состояния сотрудников правоохранительных органов: проблемы психологической экспертизы. Монография. - Ижевск: - УдГУ, 2008. - 133 с.
Монография представляет собой логически выстроенное, концентрированное изложение результатов исследования одной из актуальных профессионально-психологических проблем – использования специальных психологических знаний при оценке поведения сотрудника ОВД - участника контртеррористической операции в эмоционально напряженных, конфликтных ситуациях профессиональной деятельности, являющихся объектом служебных расследований.

В работе определены характер и последствия влияния экстремального индивидуального боевого профессионального опыта на личность, поведение и психическое состояние сотрудника ОВД - участника контртеррористической операции. Предложены организационно-методические рекомендации по назначению и производству психологической экспертизы посттравматических стрессовых состояний в практике психологического обеспечения в области административно-служебной деятельности.

Монография представляет интерес для руководителей правоохранительных органов, преподавателей психологии образовательных учреждений, практических психологов правоохранительных органов, сотрудников отделов по работе с личным составом принимающих участие в реализации программ психологического обеспечения.

ББК 88.4
© Иванов С.Н., Метелев А.В., 2008

© Ижевский филиал Нижегородской академии МВД России, 2008

© Удмуртский государственный университет, 2008

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие…………………………………….…………………………... 4
Глава 1. Теоретико-методологическое обоснование психологической экспертизы ПТСС как специального вида юридико-психологического исследования психических состояний……………………....................... 9

§ 1.1. Психологическая экспертиза и ее место в юридико-психологическом знании………………………………………………….. .. 9

§ 1.2. Посттравматическое стрессовое состояние как объект психологической экспертизы……….………………………………………..17

§ 1.3. Посттравматическое стрессовое состояние как предмет психологической экспертизы. ……………………………………………....43
Глава 2. Организационно-методическое обеспечение проведения психологической экспертизы ПТСС в практике психологического обеспечения деятельности ОВД……………………………………………60

§ 2.1. Место психологической экспертизы ПТСС в практике проведения служебных проверок (расследований) в отношении сотрудников ОВД - участников контртеррористической операции ……………………………..60

§ 2.2. Особенности влияния экстремального индивидуального боевого опыта на личность и поведение сотрудников ОВД и их учет при проведении психологической экспертизы ПТСС ………………….……. 90

§ 2.3. Технология производства психологической экспертизы ПТСС в практике психологического обеспечения деятельности ОВД………….. 120

Заключение………………………………………………………………... 131






ПРЕДИСЛОВИЕ
Современное состояние общества характеризуется нестабильностью, кризисными явлениями, криминализацией, наличием локальных вооруженных конфликтов, активизацией террористической деятельности различных националистических и религиозных групп преступников.

Это приводит к повышению нервно-психических нагрузок, психической травматизации лиц, переживших различного рода экстремальные ситуации природного, техногенного и социального характера. В условиях ослабления государственной и общественной дисциплины, резкого обострения криминогенной ситуации в Российской Федерации особое значение приобретает подготовка личного состава правоохранительных органов к действиям в условиях чрезвычайных ситуаций и вооруженных конфликтов, проявления террористической деятельности.

Исследователи отмечают, что у участников вооруженных конфликтов (по разным исследованиям в 15–30% случаев) периодически возникают специфические психические состояния, характеризующиеся нарушением сна, ночными кошмарами, повышенной тревожностью и возбудимостью, депрессивным настроением. Т. Грининг полагает, что природа этих состояний заключается в наложении на прежние травмы, полученные на войне, дополнительных, хотя и не столь явных, психотравм, обусловленных утратой человеческих связей, невниманием и непониманием переживаний субъекта со стороны близких и общества в целом, попытками достижения мнимых ценностей и суррогатных удовольствий.

С этой точки зрения посттравматическое стрессовое расстройство представляет собой не просто следствие пережитого ранее, а непрерывную реакцию на постоянный стресс в условиях современной жизни. Однако, в отличие от других людей, ветераны вооруженных конфликтов в силу пережитого ими «исключительного» опыта обладают повышенной уязвимостью в ситуациях, актуализирующих пережитую психотравму, отличаются обостренной сензитивностью к негативным воздействиям.

Указанные состояния приобретают наибольшую выраженность отсрочено, через несколько месяцев и даже лет после пребывания в ситуации травматического стресса. Они могут проявляться в виде различного рода социальных отклонений, личностной и профессиональной дезадаптации, повышенной суицидальной готовности, алкоголизации, наркотизации.

Необходимость изучения феноменов психической травматизации, стрессовых расстройств, непатологических эмоциональных реакций определяется не только теоретическим интересом к этим явлениям. Данная проблематика отличается крайней социальной значимостью. Как показывает мировая практика, субъекты, пережившие подобного рода состояния (например, лица, являющиеся участниками вооруженных конфликтов, контртеррористической операции1), оказываются группой повышенного риска возникновения различных социальных девиаций, в том числе и преступного поведения. Исследования показывают2, что в остро конфликтных криминальных ситуациях профессиональной и социальной деятельности, сопряженных с опасностью для жизни, у участников боевых действий на высоте эмоционального напряжения автоматически актуализируются профессионально сформированные навыки физического противоборства, уничтожения противника, доведенные постоянными тренировками до уровня динамических стереотипов и направленные на выживание в экстремальных ситуациях. Подобный «исключительный боевой профессиональный опыт», являвшийся в прошлом необходимым условием эффективного выполнения служебных обязанностей и гарантией личной безопасности, сохраняется у ветеранов и в последующем, постбоевом периоде профессиональной деятельности, нередко нарушая социально-психологическую адаптацию.

Исследования показали, что в практике психологического обеспечения отсутствуют факты привлечения психолога ОВД в качестве специалиста при проведении служебной проверки. В судебной практике при оценке агрессивно-насильственных преступлений, связанных с неправомерным применением огнестрельного оружия или избыточными мерами силового воздействия сотрудниками ОВД - участниками КТО, судебные психологические экспертизы также не используются.

Совершенствование психологического обеспечения работы с личным составом ОВД поставило проблемы изучения влияния экстремального индивидуального боевого профессионального опыта на психическое здоровье и последующую профессиональную и социально- психологическую адаптацию сотрудников в постэкстремальный период несения службы; использование специальных психологических познаний при оценке поведения сотрудника ОВД - участника КТО в эмоционально напряженных, конфликтных ситуациях профессиональной деятельности; разработки адекватных мер профилактики девиантного и делинквентного поведения сотрудников в постэкстремальный период; реабилитации лиц, переживающих посттравматические стрессовые состояния, а также выделения психологических критериев экспертной оценки юридически значимых особых эмоциональных состояний, свойственных сотрудникам ОВД - участникам вооруженных конфликтов и контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе.

Личность сотрудника органов внутренних дел - участника КТО, его психическое состояние и поведение в юридически значимой ситуации профессиональной деятельности не были предметом психологической экспертизы. В связи с этим мы считаем необходимым проведение экспертного юридико-психологического исследования личности сотрудника ОВД - участника КТО и назначение психологической экспертизы психических состояний, детерминированных воздействием экстремального боевого профессионального опыта и травматического стресса в рамках административно-служебного расследования.

Анализ литературы показал, что в теории и практике судебно-психологических экспертиз из класса особых эмоциональных состояний наиболее хорошо изучены аффект, фрустрация, страх; в клинической психологии и психотерапии – острострессовые расстройства (ОСР) и посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР). Однако в области юридической психологии и экстремальной юридической психологии исследование посттравматических стрессовых состояний (ПТСС) до сих пор не было предметом экспертно-психологической оценки.

В монографии раскрыты научно-методологические и организационные принципы проведения психологической экспертизы посттравматических стрессовых состояний в практике психологического обеспечения деятельности органов внутренних дел в рамках административно-служебных проверок (расследований) в отношении сотрудников ОВД –участников контртеррористической операции.

Основная идея исследования заключается в том, что для адекватной правовой оценки поведения сотрудника ОВД - участника КТО в юридически значимых ситуациях профессиональной деятельности, индивидуализации административной и дисциплинарной ответственности, а также организации последующей психокоррекционной и профилактической работы необходимо привлечение специальных психологических познаний в виде производства в органах внутренних дел психологической экспертизы ПТСС.


Глава 1. Теоретико-методологическое обоснование психологической экспертизы ПТСС как специального вида

юридико-психологического исследования психических состояний
§ 1.1. Психологическая экспертиза и ее место в юридико-психологическом знании
Система научных знаний, находящаяся на стыке юридических и психологических наук, иначе как юридической психологией именоваться просто не может. Это определяет и интегративную сущность самой реальности и интегративный характер знаний о ней, являющихся юридико-психологическими. Закономерные связи, феномены и механизмы, обнаруживающиеся и действующие при соприкосновении юридической и психологической реальностей, и выступают основой предмета юридической психологии. Возникает, однако, потребность уточнить область распространения этих знаний.

Юридическая психология, находясь на стыке юриспруденции и психологии, призвана понимать свой предмет в «юридической части» так, как его понимает юридическая наука, а в «психологической» — как его понимает психологическая наука. Поэтому предметом юридической психологии выступает психологическая реальность (психологические феномены, психологические закономерности и психологические механизмы) в деятельности юридических органов, государственных, хозяйственных и общественных организации в их влияниях на правовую систему и зависимостях от нее, а также юридически значимых сторон образа жизни, поведения и правоотношений граждан и их групп3.

Принцип психологической специфичности обязывает вскрывать в интегративных юридико-психологических феноменах и опосредованиях, прежде всего, «психологическую составляющую», ибо юридическая психология — отрасль психологической науки, это юридическая психология, а не психологизирующая юриспруденция4. При раскрытии «психологической составляющей», как показывает опыт, реализуются разные подходы - психолого-иллюстративный, психолого-комментаторский, психолого-объяснительный, психолого-феноменологический, экспертный.

Подлинное юридико-психологическое знание начинается не когда «под» юридические действия и проблемы «подводятся» общепсихологические феномены и понятия, а только тогда, когда вскрывается именно юридическая специфика психологического, его изменения под влиянием юридической реальности и обратное влияние на эту реальность.

Фундаментальной особенностью юридико-психологического исследования является возможность получения нового знания на базе уже известного, как правило, при ограниченном объеме представляемой исходной информации об отражаемом событии, его уникальности, неповторимости, незаменимости. Указанная особенность способствует проявлению ряда частных разноплановых закономерностей. Например, определяя единство общего подхода к решению экспертных задач, теория судебной экспертизы выявляет частную закономерность общеметодического плана. На ее базе осуществляется разработка методов исследования специфических объектов — закономерность объектного конструирования методик5.

На наш взгляд, если речь идет о предмете экспертизы в ее общем, родовом или видовом понятиях, то правильнее считать, что он предопределяется положениями той науки, на которой основывается экспертиза, и ее практическими возможностями. Предмет экспертизы составляют проявления тех закономерностей объективной действительности, которые образуют предмет соответствующей науки. Следовательно, род или вид экспертизы и ее возможности обусловливают объекты исследования и вопросы эксперту (экспертное задание), а не наоборот.

Основаниями классификаций выступают область знаний, на которой базируется тот или иной род (вид) экспертизы, последовательность экспертного исследования, состав субъектов исследования, характер экспертного учреждения. Возможны и другие основания. Так, в зависимости от области базовых знаний различают: криминалистические, биологические, медицинские, психиатрические, психологические, автотехнические и другие виды экспертиз. В свою очередь, каждый вид экспертиз относится к определенному классу и делится на подвиды. Среди перечисленных видов экспертиз для нашего исследования научный интерес представляет лишь психологическая и комплексная психолого-психиатрическая экспертиза эмоциональных состояний, имеющая своим предметом установление психического состояния обусловленного действием экстремального боевого профессионального опыта и способности субъекта к волевой регуляции своего поведения.

В юридической науке неоднозначно решается проблема относимости к объектам экспертизы помимо материальных предметов еще и идеальных объектов — данных о событии и характеризующих его фактах. То есть объективной и субъективной стороны рассматриваемого события (правонарушения, преступления и т.д.). Такой подход к разрешению этой проблемы аргументируется тем, что исследования, проводимые в ходе рассматриваемого какого-либо вида экспертиз, весьма затруднены, если и возможны вообще, без изучения идеальных объектов, т. е. фактических данных, свидетельствующих о событиях прошлого. Именно с этих позиций наиболее содержательно раскрываются признаки, характеризующие объект экспертизы: 1) объектом может быть любая вещь, процесс, явление, любой фрагмент реальной действительности; 2) объект тесно связан с предметом познания; 3) объект воспроизводится в мышлении субъекта.

При производстве психологической экспертизы приходится иметь дело не с самими фактами, процессами, явлениями, а с их отражением. Например, в уголовно-релевантных ситуациях УПК (ст.196) предусматривает обязательное проведение экспертизы для определения психического или физического состояния потерпевшего или свидетеля в случаях, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

Касаясь этой проблемы, В.Д. Арсеньев правильно отмечал: «В качестве основного объекта экспертизы выступают те реально существующие (или существовавшие в прошлом) явления, на установление которых объективно направлена экспертиза. Материальные носители информации об этих явлениях — их составная часть (действительная или предполагаемая)»6.

Р.С. Белкин справедливо отмечает, что тезис о том, что объекты нематериального характера, например, события прошлого, не могут рассматриваться в правовом аспекте, представляется несостоятельным. Стоит лишь вспомнить, что весь процесс доказывания направлен на познание событий прошлого — преступления. При исследовании процессов, явлений эксперт имеет дело с материальными объектами, в которых или с которыми протекали эти процессы.

Нами разделяется именно такое толкование данного вопроса — объектами юридико-психологического исследования могут быть как материальные объекты, так и психические процессы, явления, феномены реальной действительности.

Юридико-психологическое исследование — это система логически последовательных методологических, методических и организационно-технических процедур, связанных между собой единой целью: получить достоверные данные об изучаемом явлении или процессе для их последующего использования в правоприменительной практике.

Объекты юридико-психологического исследования являются, как правило, сложными системными образованиями, состоящими из множества свойств и признаков, имеющих иерархически упорядоченную структуру (например, личность человека его поведение, психическое состояние), различаются по степени интегративности и их доступности для выявления и познания различными методами и средствами науки.

Помимо общих свойств и признаков объектов следует выделять индивидуальные свойства этих объектов, что целиком и полностью относится к пониманию исследования как экспертного оценивания степени выраженности признаков. Индивидуальность объекта — это его неповторимость, уникальность, отличие от любых иных объектов, в т. ч. принадлежащих к тому же роду или группе. Для юридической психологии и экспертной деятельности в частности в исследовании индивидуальности объекта важна не столько диагностика индивидуальных свойств как таковых, сколько их проявление в конкретный момент времени и в определенной ситуации значимой для права.

Принято различать родовой и частный (конкретный) объекты экспертизы. Под родовым объектом понимают класс, категорию объектов, обладающих общими признаками, например, личность, психические состояния, имеют психологическую природу и относятся к специальным познаниям психологической науки. Частным (конкретным) называют определенный объект, подлежащий данному экспертному исследованию. Например, исследование психических состояний значимых для права и относящихся к исключительным психическим состояниям исключающих уголовно-правовую ответственность (состояние патологического аффекта) и особых психических состояний таких как: аффект, стресс, фрустрация, кризис не исключающих уголовное наказание.

Как известно в психологической науке, психика определяется как свойство живых, высокоорганизованных материальных тел, которое заключается в их способности отражать своими состояниями окружающую их и независимо от них существующую действительность.

Общая характеристика психики может быть выражена следующим образом:

1. Психика - особое свойство высокоорганизованной материи, под которой понимается специальный орган психики - нервная система и ее высший отдел - головной мозг, сформировавшийся в ходе эволюции человека.

2. Психика - продукт деятельности, функция мозга, отражение объективного мира.

В идеальном варианте, чтобы разграничить объекты исследования, например, судебных экспертов (психологов и психиатров), мы должны говорить о том, что объектом судебно-психологической экспертизы является психика психически здорового человека7. Судебный психолог, деятельность которого протекает в рамках судебно-психологической или комплексной психолого-психиатрической экспертизы, сталкивается с подэкспертным лицом, о психическом здоровье которого априори судить невозможно.8 В этих случаях судебно-психологической экспертизе должна обязательно предшествовать судебно-психиатрическая или (при проведении комплексных экспертиз) психолог начинает рассмотрение своих профессиональных вопросов только в случае положительного решения вопроса психиатром в пользу вменяемости подэкспертного. Однако практика показывает, что идеальные варианты встречаются не всегда. Это связано с тем, что само определение понятий «психическая норма» и «психическое здоровье» является одной из самых сложных проблем в психологии и психиатрии9. Еще сложнее обстоит дело с видом экспертного исследования, объектом и предметом которого является отсроченное посттравматическое стрессовое состояние (расстройство). Выходом из сложившейся ситуации представляется изменение критериев экспертной оценки и уточнения понятия психологического и медицинского критерия вменяемости.

Предметом юридико-психологического исследования является изучение конкретных процессов, свойств, состояний и механизмов психической деятельности человека, протекающих в юридически значимых ситуациях и имеющих юридическое значение. Лиц, проводящих служебное расследование, интересует не собственно диагностика особенностей психики человека, а наличие или отсутствие таких ее свойств, которые определяют их юридическую значимость. Сами по себе психические состояния аффекта, стресса фрустрации, вне связи с юридической оценкой не являются существенными, поскольку отсутствуют объективные признаки, придающие юридическую значимость психическим переживаниям субъекта деятельности.

Как содержание предмета экспертизы, так и понятие родового объекта претерпевает изменения. На это будет специально обращено внимание в нашем исследовании в части, касающейся методов и методик юридико-психологической экспертизы и психологической экспертизы ПТСС, в частности.

Сущность юридико-психологической экспертизы, на наш взгляд, заключается в исследовании обстоятельств дела (служебной проверки) на основе специальных психологических знаний. Наличие таких знаний является необходимым условием привлечения лица к производству экспертизы. Специальные знания могут быть охарактеризованы как теоретическая база, обеспечивающая решение задач экспертизы, включающая в себя основополагающие знания юридической психологии, специализации ее отраслей, общих и специальных методов исследования. Специальные знания являются основой, на которой формируется компетенция и компетентность психолога эксперта.

Обратим внимание на то, что объем организационно-правовой стороны назначения и проведения психологической экспертизы ПТСС специально не рассматривается в нашем исследовании, однако отметим, что назрела необходимость в создании нормативных правовых актов в системе правоохранительных органов, регулирующих использование специальных психологических знаний в служебной (профессиональной) деятельности. При этом действующее законодательство не содержит ограничений для проведения психологической экспертизы в уголовном, гражданском и административном процессах. Существующие на практике противоречия между общими положениями закона и ведомственными нормативными и методическими актами, касающимися психологической экспертизы, должны быть разрешены путем приведения этих актов в соответствие с законом.

Необходимость возникновения и развития психологической экспертизы ПТСС (как самостоятельного вида юридико-психологического исследования) в области административно-служебной деятельности в рамках проведения служебных расследований объясняется тем, что профессиональные сведения о закономерностях психической деятельности сотрудников ОВД - участников КТО, характеристики психических процессов, отсроченных постстрессовых состояний и свойств личности детерминированных влиянием экстремального боевого профессионального опыта не являются общеизвестными и общедоступными. Специальные знания в области психологии составляют научный фундамент, теоретической и методической основой, которого является юридическая психология.

Анализ экспертной практики показывает, что рассматриваемый нами вид психологической экспертизы ПТСС осуществляется на базе одной конкретной науки — юридической психологии. Вместе с тем, не всегда достаточно знаний только этой науки, несмотря на то, что основными направлениями ее развития в последние 20 лет являются: криминальная психология; психология следственной и оперативно-розыскной деятельности; судебная психология; пенитенциарная психология, в практическом ее применении возникает потребность в привлечении специалистов в области военной психологии, психологии травматического стресса и психотерапии, экстремальной психологии, экстремальной юридической психологии, психиатрии и других наук. Поэтому справедливо утверждение, что специальные познания не являются категорией неизменной. Они постоянно совершенствуются как за счет их трансформации, так и за счет приращения новых знаний, установленными закономерностями взаимосвязи феноменов юридико-психологической реальности. При этом и то, и другое может касаться любого из элементов цепочки - объект – предмет - задачи - методы исследования. Резюмируя сказанное, отметим, что приращение специальных познаний об объектах экспертизы увеличивает возможности их исследования, способствует появлению новых объектов экспертизы и развитию в целом теории экспертного подхода в юридической психологии.

Так, в классическом, процессуально-правовом понимании экспертиза предполагает применение специальных знаний только в определенной законом форме специального исследования. При этом, важнейшая из ее особенностей состоит в том, что действия, составляющие исследование (а именно: выбор специального метода и научных методик, применение их для изучения объекта исследования, получение и анализ промежуточных результатов, профессиональная оценка полученных ре­зультатов, о чем речь пойдет ниже), процессуальным законом не регулируются и не могут регулироваться, поскольку сам процесс получения знаний о фактах в ходе исследования — не предмет нормотворчества.

Например, при экспертизе ПТСС юридическую значимость имеют особенности личности, представленные в виде «комбатантной акцентуации», сформированные в результате участия в боевых действиях в условиях вооруженного конфликта (экстремальным боевым опытом или участием подэкспертного в ситуациях, связанных со смертельным риском). Предметный вид экспертизы – изучение индивидуально-психологических особенностей личности, проявившихся в ситуации инкриминируемого деяния и оказавшие существенное влияние на его поведение). Второй аспект - оценка самого юридически значимого психического состояния, оказавшего существенное воздействие на поведение подэкспертного в ситуации правонарушения. То есть, экспертное исследование способности произвольной регуляции поведения и деятельности.

Цель и задачи экспертизы заключаются не в простой констатации установленных экспертом новых фактов объективной реальности, а в их профессиональной оценке на основе проведенного исследования. Например, при экспертизе психических состояний в ходе юридико-психологического экспертного исследования и, в частности, психологической экспертизы ПТСС в области административно-служебной деятельности ретроспективно выявляются индивидуально-психологические особенности личности, детерминированные действием травматического стресса, обусловленные экстремальным боевым профессиональным опытом и особенности психического состояния на момент совершения сотрудником ОВД должностного проступка. Оценивается влияние личностных особенностей на поведение сотрудника в исследуемой ситуации и влияние психического состояния на способность сотрудника (субъекта) к осознанной произвольной регуляции своего поведения. Нам представляется, что психологическая оценка влияния психического состояния на «способность субъекта к произвольной регуляции своего поведения» будет составлять предмет экспертного исследования, тогда объектом исследования будет выступать само психическое состояние. А вот цель исследования – это и выработка психологических критериев оценки выраженности ПТСС, и степени его влияния на поведение сотрудника ОВД в конкретных ситуациях, ставших предметом служебного расследования, и разработка методологии и алгоритмов служебной внепроцессуальной, юридико-психологической экспертизы.

1.2 Посттравматическое стрессовое состояние как объект психологической экспертизы

Рассматривая ПТСС в качестве объекта юридико-психологического исследования, необходимо проанализировать теоретические подходы, концепции, точки зрения ученых в отечественной и зарубежной психологической науке на природу развития, формирования и проявления ПТСС, изучить структуру психического состояния, диагностические критерии оценки выраженности психического состояния и механизмы влияния на личность и деятельность в ситуациях, значимых для права.

Анализируя проблемы психических состояний, обусловленных влиянием травматического стресса в психологической науке, отметим, что в рамках юридической психологии и экстремальной юридической психологии психические состояния человека, развивающиеся в особо сложных или «стрессовых» условиях, принято называть стрессовыми состояниями. Однако, точное определение самого понятия «психическое состояние» дать весьма трудно, так как это понятие в психологии является одним из наиболее «проксимальных»10.

На наш взгляд, в структуру психического состояния входят: определенная модальность переживания, конкретные изменения в протекании психических процессов (психической деятельности) в целом, отражение особенностей личности и характера, а также предметной деятельности и соматического состояния.

Сложность изучаемого феномена заключается в том, что у человека связи между стимулом и реакцией практически всегда носят не прямой, а опосредованный характер. Вследствие этого внешние поведенческие реакции на ту или иную ситуацию у человека также опосредованы той оценкой, которую дает человек самой ситуации. Высочайший уровень условно-рефлекторной деятельности человека, наличие у него психики и сознания, позволяющих отражать внешний мир, свои переживания в тончайших нюансах и привносить в это отражение богатый и разнообразный прошлый опыт, сомнения, колебания, нравственные, моральные, этические и многие другие, лишь человеку присущие критерии оценки ситуации не только обуславливают глубокую индивидуализацию поведения при столкновении с трудной или опасной ситуацией, но и, на наш взгляд, лежат в основе этих переживаний.

Отмеченные обстоятельства свидетельствуют о том, что решающим фактором, определяющим механизм формирования психических состояний, отражающих процесс адаптации к сложным (экстремальным) условиям у человека является не столько объективная сущность «опасности», «сложности», «трудности» ситуации, сколько ее субъективная, личная оценка человека11.

В связи с этим приобретает важное значение вопрос об объективной оценке экстремальной ситуации. Что следует считать стрессогенными обстоятельствами?

До настоящего времени в работах, посвященных поставленному вопросу, нет единства взглядов, но есть большое количество попыток упорядочить систему понятий «экстремальная ситуация» и «экстремальное состояние». К сожалению, эти понятия нередко смешиваются, и те факторы, которые должны быть отнесены к характеристике ситуации, приписываются состоянию субъекта и, наоборот, признаки состояния субъекта рассматриваются как экстремальные факторы.

В одних случаях под экстремальными ситуациями понимаются такие обстоятельства, в которые попадает человек и которые характеризуются параметрами, предъявляющими последнему требования, выходящие за пределы функционального диапазона его приспособительных возможностей, обусловленных эволюционным процессом. Это определение будет неполным, если мы не будем учитывать важной и решающей роли фактора субъективного отражения (оценки) индивидом объективных параметров экстремальной ситуации. Индивидуальное отражение объективной реальности в сознании человека создает субъективную оценку ситуации, степень ее опасности, представление о масштабах ее возможной угрозы, предположения о возможных последствиях и, в соответствии с этим, участвует в организации приспособительных реакций. Экстремальными факторами следует считать не только те, которые по своим объективным характеристикам выходят за рамки оптимального обитания человека (процесса социализации), но и те, которые выходят за рамки оптимальных условий трудовой (профессиональной) деятельности12.

Согласно литературным данным, психологические факторы при ликвидации экстремальных ситуаций и их последствий, а также психологические методы преодоления их отрицательного воздействия на психику человека определяются и исследуются в основном в зависимости от вида и модальности воздействий, характерных для данного вида экстремальной ситуации. Поэтому как их научное исследование в психологии, так и разработка практических мер (психологических методов) по преодолению их отрицательного воздействия строятся с результативной стороны, когда тот или иной внешне или внутренне воздействующий фактор уже стал фактом психического состояния индивида. Об этом свидетельствует, например, то обстоятельство, что наиболее изученной в экстремальной психологии является посттравматическая проблематика (от диагностики до реабилитации).

Изменение компонентов ситуации (внешне-средовых и личностно-смысловых условий), при котором параметры осуществления психических процессов выходят за диапазон их естественного осуществления, приводит к появлению фактора экстремальности, вызывающего экстремальные (критические) психические состояния, в том числе и отрицательные, включая остротравматические и посттравматические (Дикая, Семикин, 1991; Китаев-Смык, 1983; Котенев, 1996; Леонова, 2000; Тарабрина, Лазебная, 1992).

Н.И. Наенко (1976), отмечая отсутствие установившейся терминологии в определении экстремальной ситуации подчеркивает, что, с одной стороны, экстремальность может создаваться формальными, внешними условиями (когда они превышают диапазон оптимальных воздействий), а с другой - экстремальность существеннейшим образом зависит от того, как воспринимает и как относится индивид к данным воздействиям. Рассматривая экстремальность в целом как континуум, он выделяет три типа ситуации по мере возрастания их экстремальности: трудные, параэкстремальные и экстремальные.

Ю.А. Александровский связывает психическую дезадаптацию в условиях психотравмирующей ситуации с прорывом индивидуального для каждого человека функционально динамического образования, так называемого адаптационного барьера. Он включает в себя особенности психического склада и возможности реагирования человека.

Длительное, особенно резкое напряжение функциональной активности барьера психической адаптации приводит, как правило, к его перенапряжению. По наблюдениям Ю.А. Александровского, такое перенапряжение проявляется в виде преневротических состояний, выражающихся лишь в отдельных, наиболее легких нарушениях: повышенной чувствительности к обычным раздражителям, беспокойстве, заторможенности или суетливости в поведении, бессоннице и т.п. Эти перенапряжения не вызывают изменений целенаправленного поведения человека и адекватности аффективных реакций, носят временный и парциальный характер13.

Поскольку в задачи экстремальной психологии входит диагностика, реабилитация и профилактика психических состояний в экстремальных условиях, то необходимо отметить, что для каждого индивида характерен свой индивидуальный диапазон восприятия, понимания и отношения к окружающей среде и к самому себе. По этой причине одна и та же ситуация разными индивидами будет восприниматься и субъективно оцениваться по-разному: для одних - как нормальная, а для других - как напряженная и даже экстремальная14.

Обобщая эмпирические характеристики психических состояний, представленных в вышеизложенных исследованиях и абстрагируясь от их теоретических различий, выделим наиболее значимые характеристики для понимания психических состояний, обусловленных воздействием стресса: дискретность, гетерогенность (разнородность), гетерохронность, субъективность, системность, интегративность, функциональная обусловленность, ситуационная обусловленность, процессуальная обусловленность, возможность отождествления проживаемого в данный момент индивидом психического состояния с сознанием в целом.

В значительной мере характерная для проблемы психических процессов методологическая разноликость исследований и подходов в значительной мере объясняется тем, какие свойства психических состояний постулируются в качестве исходных эмпирических оснований для построения того или иного подхода.

Кроме того, нетрудно заметить, что, несмотря на различия в вышеизложенных подходах, все они подчеркивают функциональную и ситуационную взаимосвязь психического состояния и окружающих средовых условий его возникновения и развития.

Для понимания психологической природы посттравматического стрессового состояния в нашем исследовании нам может быть полезна функциональная типология психических состояний, разработанная с позиций экопсихологического подхода15. Типы психических состояний:

Экстремальные условия – это совокупность объективных и субъективных обстоятельств, порождающих значительные трудности в осуществлении деятельности. Для деятельности в экстремальных условиях характерно не только наличие опасности, риска, но и необычность обстановки, внезапность, возрастание ответственности, необходимость выполнения особо трудных задач. Можно говорить об экстремальных условиях как при сильных внешних воздействиях, так и при осознании сложности ситуации субъектом.

Известно, что один и тот же стрессогенный стимул либо вызывает, либо не вызывает развитие стрессовой реакции в зависимости от ориентации человека по отношению к этому психологическому стимулу. Не само по себе воздействие как таковое является причиной последующей реакции организма, а отношение к этому воздействию, его оценка, причем оценка негативная, основанная на неприятии стимула с биологической, психологической, социальной и прочих точек зрения данного индивида. Объективно вредоносный стимул, если он не признается за таковой данной личностью, не является стрессором. Физиологические проявления стрессора у данного конкретного индивида не могут быть непосредственно соотнесены с характером стресс-воздействия. Не внешние, а внутренние психологические условия и процессы являются определяющими для характера ответного реагирования организма. Типы и формы этих реакций имеют индивидуальные, личностные черты (Бодров В.А.,1995, С. 96-103).

Для понимания природы посттравматических состояний нам важно показать и то, что в настоящее время в литературе используется множество терминов, по своей сути описывающих критические состояния личности: стресс, фрустрация, кризис, конфликт, состояние психической напряженности, экстремальное состояние, аффект и др. Часто встречается подход к изучению этих состояний через описание критической жизненной ситуации: ситуации нервного напряжения, ситуации эмоционального напряжения, «трудной ситуации», экстремальной ситуации, стрессовых условий и т.д. В связи с этим встает задача разграничения содержательного поля указанных терминов. Более того, в литературе существует смешение понятий о состоянии и ситуации, когда, например, кризисное состояние личности определяется как «ситуация, порождающая дефицит смысла в дальнейшей жизни человека», то есть когда внутреннее состояние человека определяют, главном образом, через характеристику внешних для него условий ситуации или когда комплексное критическое состояние человека, несомненно, проявляющееся в его переживаниях, чувствах, поведении, деятельности и т.д. называют сложившейся критической ситуацией личности. Одним словом, авторы стремятся через понятие критической ситуации более объемно и содержательно определить все проявления личности, находящейся в критическом состоянии.

Ряд исследователей (А.Р. Ратинов 1979, И.П. Раченко 1990), рассматривает понятие ситуации шире, чем стимул, причина, обстоятельство, включая в ее понимание «не только внешние по отношению к субъекту обстоятельства, но и внутренние детерминанты - природно-биологические причины, особенности мотивации, чувства, опыт и др.», что может составлять «сложноорганизованный субъективный образ объективной действительности» (А.Р. Ратинов, 1979, С. 13-15). Также в ситуацию включают и состояния самого субъекта в предшествующий момент времени, если они обусловливают его последующее поведение.

Ю.Е. Сосновикова при анализе психических состояний применила категорию времени, основные параметры которого (длительность, необратимость, дискретность, периодичность, бесконечность и др.) включила в характеристику психических состояний. Через эти свойства автор раскрыла динамику развития и перехода одного состояния в другое. Определяя психическое состояние как «относительно устойчивую структурную организацию всех компонентов психики, представленную в данный момент времени конкретной ситуацией», она показала, что в психическом состоянии, которое всегда существует в настоящем, соотносятся прошлый опыт личности в виде испытанных в различные периоды жизни состояний, и будущее человека, представленное в его планах, идеальных установках, представлениях и т.д. (Ю.Е. Сосновикова, 1995).

В работах А.О. Прохорова16, М.Ю. Денисова (1998) подробно исследуются положения о связи и единстве психических состояний с переживаниями и поведением личности, а также проблема обусловленности состояния ситуацией. Психическое состояние рассматривается как целостная, активная реакция личности на внешние и внутренние воздействия, как отражение личностью ситуации в виде устойчивого синдрома в динамике психической деятельности. Важным в исследовании А.О. Прохорова является положение о детерминированности психического состояния личностным смыслом, который выступает в качестве индивидуализированного отражения отношения личности к элементам, объектам ситуации и осознается им как определенное значение. Общим у вышеназванных авторов является понимание психического состояния в качестве активного целостного психического образования, представляющего собой реакцию (либо отражение) личностью ситуации, рассматриваемой как комплекс внешних и внутренних условий жизнедеятельности человека. При этом акцент делается на исследовании психологического уровня проявления психического состояния, а в качестве основной единицы при его анализе берется категория «переживания»17.

В литературе мы встречаем и несколько иное, но принципиально не противоречащее первому, понимание психического состояния как фона, на котором развиваются психические процессы, либо как общего функционального уровня, на фоне которого развиваются психические процессы (Мясищев В.Н., 1960; Рубинштейн С.Л., 1957; Гуревич К.М., 1970; Леонова А.Б., 1984 и др.). Здесь фоновое состояние выражает определенную меру мобилизации сил, активности личности, ее готовность или неготовность к действию, поступку. В таком контексте состояние выступает как одно из внутренних условий, способствующих или препятствующих течению различных психических процессов.

При характеристике функциональных состояний берется показатель эффективности деятельности, по которому состояния человека делят на состояния адекватной мобилизации и состояния динамического рассогласования.

Для нас выводы психологов, сделанные на основе изучения функциональных состояний, представляют актуальный интерес, поскольку в трудных, необычных условиях профессиональной деятельности сотрудников ОВД чаще всего возникают критические состояния, которые имеют яркие проявления в поведении и деятельности человека и могут являться индикаторами его личностных характеристик в постэкстремальном периоде адаптации.

В качестве промежуточного вывода отметим, что теоретические и практические проблемы отрицательного изменения психических состояний в экстремальных условиях решаются: а) методологически и теоретически разрозненно, т.е. в рамках разных психологических дисциплин и концептуальных подходов; б) ситуативно, по мере их возникновения; в) обособленно, т.е. разными департаментами и ведомствами, г) часто не психологами и непсихологическими учреждениями, главным образом, медиками и физиологами. Практически все ученые исходят из понимания психического состояния как сложного, целостного полифункционального и полиструктурного явления психической жизни и рассматривают его в качестве системного объекта изучения. Психическое состояние понимается и как фон, на котором протекает развитие психических процессов. Выделяют временные и пространственные характеристики психических состояний, описывают их глубину и выраженность.

На следующем этапе анализа проблемы психических состояний рассмотрим психические состояния, обусловленные действием травматического стресса. При этом мы будем пользоваться понятиями посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) как наиболее часто встречающегося в психологической литературе18.

Н.В. Тарабрина считает, что в настоящее время не существует единой общепринятой теоретической концепции, объясняющей этиологию и механизмы возникновения и развития ПТСС. В результате многолетних исследований разработано несколько теоретических моделей, среди которых можно выделить: психодинамический, когнитивный, психосоциальный и психобиологический подходы и разработанную в последние годы мультифакторную теорию ПТСР.

К психологическим моделям можно отнести психодинамические, когнитивные и психосоциальные модели. Они были разработаны в ходе анализа основных закономерностей процесса адаптации жертв травмирующих событий к нормальной жизни. Исследования показали, что существует тесная связь между способами выхода из кризисной ситуации, способами преодоления состояния посттравматического стресса (устранение и всяческое избегание любых напоминаний о травме, погруженность в работу, алкоголь, наркотики, стремление войти в группу взаимопомощи и т.д.) и успешностью последующей адаптации.

В русле психодинамического понимания травмы можно выделить три различные интерпретации самого термина:

  1. Психическая травма как экстремальное событие, ограниченное во времени (т.е. имеющее начало и конец), оказавшее неблагоприятное воздействие на психику субъекта;

  2. «Кумулятивная травма», возникшая в онтогенезе из множества незначительных психотравмирующих событий;

  3. Психическая травма как результат неизбежных фрустраций потребностей и влечений субъекта.

Другой аспект индивидуальных особенностей преодоления ПТСР – когнитивная оценка и переоценка травмирующего опыта – отражен в когнитивных психотерапевтических моделях. Авторы этих моделей считают, что когнитивная оценка травмирующей ситуации, являясь основным фактором адаптации после травмы, будет в наибольшей степени способствовать преодолению ее последствий, если причина травмы в сознании ее жертвы, страдающей ПТСР, приобретет экстернальный характер, будет лежать вне личностных особенностей человека (широко известный принцип: не «я плохой», а «я совершил плохой поступок»).

В этом случае, как считают исследователи, сохраняется и повышается вера в реальность бытия, в существующую рациональность мира, а также в возможность сохранения собственного контроля за ситуацией. Главная задача при этом – восстановление в сознании гармоничности существующего мира, целостности его когнитивной модели: справедливости, ценности собственной личности, доброты окружающих, так как именно эти оценки в наибольшей степени искажаются у жертв травматического стресса, страдающих ПТСР.

Наконец, значение социальных условий, в частности, фактора социальной поддержки окружающих для успешного преодоления ПТСР-синдрома отражено в моделях, получивших название психосоциальных.

Были выделены основные социальные факторы, влияющие на успешность адаптации жертв психической травмы: отсутствие физических последствий травмы, прочное финансовое положение, сохранение прежнего социального статуса, наличие социальной поддержки со стороны общества и особенно группы близких людей. При этом последний фактор влияет на успешность преодоления последствий травматического стресса в наибольшей степени.

В ряде отечественных публикаций19, связанных с проблемами адаптации афганских ветеранов после возвращения домой, подчеркивалось, насколько сильно мешают ситуации непонимания, отчужденности, неприятия окружающими возвращения ветеранов Афганистана к мирной жизни.

Выделены следующие стрессоры, связанные с социальным окружением: ненужность обществу человека с боевым опытом; непопулярность войны и ее участников; взаимное непонимание между теми, кто был на войне, и теми, кто не был; комплекс вины, формируемый обществом. Столкновение с этими, уже вторичными по отношению к экстремальному опыту, полученному на войне, стрессорами достаточно часто приводили к ухудшению состояния ветеранов войн, как Вьетнама, так и Афганистана. Это свидетельствует об огромной роли социальных факторов как в помощи по преодолению травматических стрессовых состояний, так и в формировании ПТСР в случае отсутствия поддержки и понимания окружающих людей.

До недавнего времени в качестве основной теоретической концепции, объясняющей механизм возникновения посттравматических стрессовых расстройств, выступала «двухфакторная теория». В ее основу в качестве первого фактора был положен классический принцип условно-рефлекторной обусловленности ПТСР (по И.П. Павлову). Основная роль в формировании синдрома при этом отводится собственно травмирующему событию, которое выступает в качестве интенсивного безусловного стимула, вызывающего у человека безусловно-рефлекторную стрессовую реакцию. Поэтому, согласно этой теории, другие события или обстоятельства, сами по себе нейтральные, но каким-либо образом связанные с травматическим стимулом-событием, могут послужить условно-рефлекторными раздражителями. Они как бы «пробуждают» первичную травму и вызывают соответствующую эмоциональную реакцию (страх, гнев) по условно-рефлекторному типу.

В рамках этой концепции были проведены исследования Ле Доукса (1996), где он определил, что неповрежденная кора головного мозга обеспечивает снижение и угасание условных реакций страха. Это предполагает, что угасание условных эмоциональных реакций не приводит к их исчезновению, что объясняется наложением коркового торможения на их поведенческое выражение. Значит, «эмоциональная память вечна» (Le Doux, 1990).

Питман (1996) отмечает, что ПТСР может представлять собой драматическое клиническое проявление этого утверждения. Идея «неизгладимости» условных подкорковых эмоциональных реакций, сдерживаемых с различной степенью успеха корой головного мозга, совпадает с рядом клинических наблюдений при ПТСР20. Например, отсроченное ПТСР может представлять собой проявление условной латентной реакции страха в результате снижения коркового контроля. Следует отметить, что пациенты с ПТСР, находящиеся в состоянии клинической ремиссии, уязвимы по отношению к влиянию возможного стресса, что в свою очередь может привести к рецидиву (Solomon et al., 1987).

Второй составной частью двухфакторной теории ПТСР стала теория поведенческой, оперантной обусловленности развития синдрома. Согласно этой концепции, если воздействие событий, имеющих сходство (явное или по ассоциации) с основным травмирующим стимулом, ведет к развитию эмоционального дистресса, то человек будет все время стремиться к избеганию такого воздействия, что, собственно, и лежит в основе психодинамических моделей ПТСР.

Однако с помощью двухфакторной теории трудно было понять природу ряда присущих только ПТСР симптомов, в частности, относящихся ко второй критериальной группе диагностических признаков: «постоянное возвращение к переживаниям, связанным с травмирующим событием». Это симптомы навязчивых воспоминаний о пережитом, сны и ночные кошмары на тему травмы и, наконец, «флэшбэк»-эффект, т.е. внезапное, без видимых причин, воскрешение в памяти с патологической достоверностью и полным ощущением реальности травмирующего события или его эпизодов. В этом случае оказалось практически невозможным установить, какие именно «условные» стимулы провоцируют проявление этих симптомов, настолько подчас оказывается слабой их видимая связь с событием, послужившим причиной травмы.

Для объяснения подобных проявлений ПТСР Р. Питмэном была предложена теория патологических ассоциативных эмоциональных сетей, в основе которой лежит теория Ланга. Специфическая информационная структура в памяти, обеспечивающая развитие эмоциональных состояний, так называемая «сеть» включает три компонента:

  1. информацию о внешних событиях, а также об условиях их появления;

  2. информацию о реакции на эти события, включая речевые компоненты, двигательные акты, висцеральные и соматические реакции;

  3. информацию о смысловой оценке стимулов и актов реагирования.

Эта ассоциативная сеть при определенных условиях начинает работать как единое целое, продуцируя эмоциональный эффект. В основе же посттравматического синдрома лежит формирование аналогично построенных патологических ассоциативных структур. Подтверждение этой гипотезы было получено Питмэном, установившим, что включение в схему эксперимента элемента воспроизведения травмирующей ситуации в воображении ведет к значимым различиям между здоровыми и страдающими ПТСР ветеранами вьетнамской войны. У последних наблюдалась интенсивная эмоциональная реакция в процессе переживания в воображении элементов своего боевого опыта, в то время как у здоровых испытуемых этой реакции не отмечалось.

Таким образом, с помощью теории ассоциативных сетей был описан механизм развития «флэшбэк» - феномена, однако такие симптомы ПТСР, как навязчивые воспоминания и ночные кошмары и в этом случае поддавались объяснению с трудом. Поэтому было высказано предположение, что патологические эмоциональные сети ПТСР-синдрома должны обладать свойством самопроизвольной активации, механизм которой следует искать в нейрональных структурах мозга и биохимических процессах, протекающих на этом уровне. Результаты нейрофизиологических и биохимических исследований последних лет стали основой для биологических моделей ПТСР. В соответствии с ними патогенетический механизм ПТСР обусловлен нарушением функций эндокринной системы, вызванным запредельным стрессовым воздействием.

К комплексным моделям патогенеза относятся теоретические разработки, учитывающие и биологические и психические аспекты развития ПТСР. Этим условиям наиболее соответствует нейропсихологическая гипотеза L. Kolb, который, обобщив данные психофизиологических и биохимических исследований у ветеранов войны во Вьетнаме, указывает на то, что в результате чрезвычайного по интенсивности и продолжительности стимулирующего воздействия, происходят изменения в нейронах коры головного мозга, блокада синаптической передачи и даже гибель нейронов. В первую очередь при этом страдают зоны мозга, связанные с контролем над агрессивностью и циклом сна.

Симптомы ПТСР проявляются в течение нескольких месяцев с момента травматизации. В первые дни и часы после травмы часто преобладает психологический шок или состояние острого стресса. В значительном количестве случаев затем наступает спонтанное излечение: в течение 12 месяцев после травмы одна треть пострадавших избавляется от симптомов стресса и послестрессового расстройства, а спустя 4 года после травматизации у половины пострадавших наблюдается полное отсутствие жалоб. Эти данные заставляют задаться вопросом: насколько неизбежно развитие ПТСР, каковы факторы, детерминирующие его возникновение?

В настоящее время можно выделить три тенденции объяснения формирования ПТСР: а) с точки зрения теорий научения; б) с точки зрения изменения когнитивных схем и дисфункциональных когниций; в) биологический подход.

Эти подходы, объясняющие развитие и функционирование ПТСР, вполне совместимы и успешно дополняют друг друга. Теория научения и когнитивный подход, будучи психологическими концепциями, дают объяснения симптомам сверхвозбуждения и другим психофизиологическим изменениям при ПТСР, тогда как биологические воззрения на природу посттравматического стресса призваны восполнять этот пробел. Для ответа на вопрос, почему лишь у части людей, подвергшихся травматизации, проявляются психологические симптомы посттравматического стресса, предлагается также этиологическая мультифакторная концепция, разрабатываемая А. Мэркером. Он предлагает этиологическую мультифакторную концепцию, с помощью которой делает попытку объяснить, почему одни люди после переживания травматического стресса начинают страдать ПТСР, а другие - нет. В этой концепции выделяются три группы факторов, сочетание которых приводит к возникновению ПТСР:

Точку зрения на формирование и развитие посттравматических стрессовых состояний и оценку влияния экстремального, травматического боевого профессионального опыта на личность сотрудников ОВД - ветеранов боевых действий и вооруженных конфликтов в постэкстремальный период профессиональной деятельности излагает в своих работах А.М. Столяренко21.

Аргументируя свою позицию, А.М. Столяренко констатирует: «Отнесение к ПТСР всех функциональных постэкстремальных психических нарушений вряд ли может быть признано безукоризненным. Во-первых, данные о распространенности ПТСР весьма неоднозначны, разброс в них велик: 5-70% от всех участников экстремальных событий («критических инцидентов»).

Так, например, выявленные в ходе эпидемиологического исследования ПТСР ветеранов войны во Вьетнаме (NVVRS)22 оценки распространенности ПТСР у ветеранов Вьетнама составили 15,2% для мужчин и 8,5% для женщин23 (Kulka R.A., et al. 1990). Это означает, что примерно 480 000 из почти 3,2 млн. ветеранов театра военных действий в настоящее время страдают ПТСР. Среди испано-говорящих ветеранов мужской текущий показатель ПТСР составил 27,9%, среди негров – 20,6%, среди «белых и остальных» – 13,7%. 4,2% личного состава американских войск, участвовавших в войне в Корее, выбыло из строя в связи с психическими расстройствами, участников войны во Вьетнаме ПТСР обнаружилось у 29% (по другим данным 15-20%). Среди раненых калек процент ПТСР значительно выше (42%)24.

При обследовании выборки российских военнослужащих – участников боевых действий в Афганистане – ПСТР зафиксировано у 16,5%25.

Из числа полицейских, применивших оружие в отношении подозреваемого лица, до 80% испытывают в первые дни различной степени выраженности ПТСС.

Среди сотрудников органов внутренних дел – участников контртеррористической операции, процент вероятных клинически очерченных случаев ПТСР, по данным выборочного психодиагностического исследования 2001 года, составил 7,6%26.

Такой разброс данных, скорее всего, объясняется не столько разной экстремальностью вызвавших нарушений событий, сколько объединением под название ПТСР разных видов психических нарушений.

Во–вторых, в 1995 г. ПТСР и его диагностические критерии введены в международный классификатор болезней. Стало быть, ПТСР по международной версии – болезнь, а его субъект – больной. Получается, что ПТСР выходит за рамки интересов и компетенции психологической науки.

Далее А.М. Столяренко отмечает: «Отнесение ПТСР к психическим заболеваниям есть результат чрезмерной психиатризации и патологизации последствий экстремальных переживаний. Не случайно при определении ПТСР преимущественно используются диагностические методы, шкалы которых подчинены цели констатации и оценки признаков потенциальной или выраженной патологии у обследуемых. Это с неизбежностью приводит к завышенным, порой просто угрожающим цифрам распространенности ПТСР».

В качестве иллюстрации приведем пример упомянутого нами эпидемиологического исследования ПТСР27 (Kulka R.A., et al. 1990), где в качестве диагностического инструментария применялись клинические методики, используемые психиатрами. Так, автор пишет: «Выявление «случаев» для их последующего клинического обследования осуществлялось на основе анализа комбинаций из 5 первичных индикаторов текущего ПТСР по (DSM-III-R). Критерием выступало наличие, по крайней мере, трех позитивных индикаторов ПТСР из общего списка, равного пяти. Только в этом случае участник подвергался клиническому обследованию, на основе которого ставился окончательный диагноз ПТСР. Фактически, в 87% случаев с клиническим диагнозом совпадали 4 из 5 индикаторов, а в остальных 13% - 3 из 5. Диагноз, основанный на учете множества индикаторов, называется композиционным диагнозом. Тремя важнейшими индикаторами наличия ПТСР являлись:

В–третьих, медики часто считают, что нет четкой границы между состояниями человека, оцениваемыми как «здоровье» и «болезнь». В психиатрии есть особое понятие – «пограничное состояние»: не болен и не здоров. Так многие психиатры говорят и о ПТСР. Позиция психиатрии дает основание причислять к психически больным и здоровых людей. Такая неопределенность в квалификации ПТСР придает неопределенность и месту психологии в его изучении и преодолении. Приняв эту позицию, психологи превращают себя в психиатров или полупсихиатров и занимаются несвойственным их профессии делом – лечением.

Позиция психологии акцентирует внимание на «пограничном состоянии» как психологической норме, и большинство психологов, исследующих ПТСС, отрицает их патологичность, не исключая, однако, существенного влияния посттравматического состояния на личность, поведение и деятельность человека в экстремальных, юридически значимых ситуациях.

Например, Н.В. Тарабрина отмечает: «Несмотря на то, что ПТСР формально является психическим заболеванием, его изучение, психотерапия и психологическая диагностика – все это в большей степени относится к компетенции клинического психолога»28.

И.О. Котенев, проанализировавший большой массив психодиагностических данных о влиянии чрезвычайных обстоятельств, пришел к выводу о том, что имевшие место расстройства «не носят патологического характера, а являются проявлением нормальных реакций человека»29.

В–четвертых, медицина рассматривает человека как организм, а не как личность. Психиатрия, правда, постоянно пользуется понятием «личность», но диагностирует заболевания в противоречии с социальным пониманием его другими науками – философией, социологией, моралью, этикой, психологией, педагогикой. Психиатрическая оценка состояния человека, в сущности, не является реальной оценкой состояния психологии личности, ее подлинных возможностей и ценности, а выступает лишь «психиатрическим срезом» ее особенностей. Поэтому оценка ПТСР как болезненного расстройства психики не дает подлинной оценки состояния человека30.

Интересный взгляд на понимание стресса, отношение личности к стрессу и условия возникновения стресса, диагностику психического состояния, а также степень (силы) выраженности стресса, основанный на личном опыте проведения судебно-психологических экспертиз, связанных с агрессивно-насильственными действиями, такими как нанесение тяжких телесных повреждений или убийство, совершенных в состоянии аффекта (сильного душевного волнения), высказал в своих работах В.В. Джос31. Отличие его концепции от распространенных взглядов на понятие стресса состоит в том, что:

Многолетний опыт проведения судебно-психологических экспертиз по агрессивно-насильственным преступлениям позволил В.В. Джосу сформулировать необходимые и достаточные условия возникновения состояния стресса:

1. Нужно, чтобы человек был не согласен с чем-то, происходящим хронически и, как ему кажется, бесконечно. То есть, должно быть неприятие им чего-то. То, с чем человек не согласен, можно назвать стресс–фактором. Степень несогласия будет величиной стресс–фактора.

2. У человека не должно быть возможности прервать повторяющееся явление, как в настоящее время, так и в обозримом будущем.

Ситуация возникновения состояния стресса - это проблемная ситуация, в которой когнитивные возможности человека направлены на поиск выхода из безвыходной ситуации. Возникающее в этой ситуации эмоциональное напряжение сначала растет (острая фаза), затем наступает стабилизация. Преступления совершаются или в острой фазе (уничтожение стресс-фактора, самоубийство), или после длительного периода хронического эмоционального напряжения, разрушившего возможность рационального самоконтроля над своими защитными реакциями.

Общие выводы, вытекающие из предложенного В. Джосом подхода, следующие:

  1. Состояние стресса обязано своим возникновением не столько внешним факторам, сколько их субъективной оценке.

  2. Выход из состояния стресса, кроме трагического и уголовно наказуемого, находится в психотерапии или кардинальных изменениях образа жизни.

В.В. Джос высказал научное предположение о том, что преступления агрессивно-насильственного характера совершаются в острой фазе стресса при яркой выраженности психического состояния или в отсроченный период, когда острота стресса притупляется, но его безысходность остается, значит остается и психический постстрессовый фон32.

О том, что влияние травматического опыта на человека носит существенный характер, а именно, «снижает его способность к осознанной произвольной регуляции своих действий, контролю и сдерживанию деструктивных побуждений», мы можем проследить на результатах работы психологов. Например, А.О. Прохоров так описывает страх, лежащий в основе психической травмы: «Страх очень сильно влияет на течение психических процессов. Наблюдается резкое ухудшение или обострение чувствительности, непонимание сути объясняемого, плохая осознанность восприятия. Страх влияет на мыслительные процессы: у одних субъектов под влиянием страха повышается сообразительность, они концентрируются на поиске выхода, у других же под влиянием страха наблюдается ухудшение продуктивности мышления, что проявляется в растерянности, в отсутствии какой-либо логики в словах и поступках. Очень часто снижается волевая деятельность, человек просто не способен что-либо предпринять, ему трудно заставить себя преодолеть это состояние. Речь в этом состоянии часто путаная, голос дрожит. Страх и тревожность оказывают огромное влияние на внимание. Как правило, внимание рассеяно, очень сложно сосредоточиться или, наоборот, наблюдается сужение сознания и, соответственно, концентрация внимания на одном объекте»33.

Е.В. Петрухин так описывает развитие травматического стресса у ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС: «Посттравматические стрессовые расстройства могут носить как временный, так и скрытый характер и проявляться в виде общей депрессии, различных фобий, беспричинной эмоциональной напряженности, гнетущего ощущения дискомфорта, нервозности, раздвоенности мышления. Отсроченность вторичных стрессовых расстройств зависит от степени нанесенной физической и психической травмы, социально–бытовых условий восстановительного периода, личностных качеств человека, его темперамента, впечатлительности, мнительности, ориентированности в жизни на прошлое или будущее. Волнообразный характер проявления стрессовых расстройств обусловлен кумулятивностью ряда факторов, которые актуализируют травмирующее событие. В отношении радиационной опасности это может быть возникновение проблем, связанных с планированием семьи, деторождением, выбором профессии.

Радиационный стресс является травмирующим еще и потому, что затрагивает одну из важнейших ценностей для человека – состояние его здоровья. Чем сильнее первичная психическая травма, тем в большей степени радиационная опасность становится доминирующим фактором в системе человек – окружающий мир. Субъективная оценка степени радиационной травмированности влияет на дальнейший образ жизни человека, его взаимоотношения с окружающими.

Психическая травма возникает у ликвидатора, даже не получившего серьезной дозы радиации, а лишь представляющего или, наоборот, плохо представляющего себе эффект радиационного воздействия. Отсюда становится важной проблема информированности человека, а также проблема обеспечения заслуживающей доверия официальной информацией. Послеаварийная информация может служить основным сигналом развития посттравматического стрессового состояния»34.

Л.А. Лепихова и В.А.Татенко так описывают проявление действия и последствий психической травмы у детей, пострадавших от аварии на ЧАЭС: «Психологическая травма, возникающая вследствие пролонгированного действия мощных стрессогенных факторов, иррадиирует по всем блокам структуры индивида как субъекта психической активности. Это выражается в смещении мотивов целеобразования, ухудшении в развитии высших психических функций, преобладании полярных тенденций в принятии решений, снижении потенциала исполнительских механизмов, проявлении неадекватности в самооценке, фиксации в индивидуальном опыте непродуктивных форм реагирования, накоплении и закреплении компенсаторных механизмов»35.

Н.В. Тарабрина дает следующее определение травматической ситуации и ПТСР:

Травматические ситуации – это такие экстремальные критические события, которые обладают мощным негативным воздействием, ситуации угрозы, требующие от индивида экстраординарных усилий по совладанию с последствиями воздействия.

Посттравматическое стрессовое расстройство – это непсихотическая отсроченная реакция на травматический стресс (такой как природные и техногенные катастрофы, боевые действия, пытки, изнасилования и др.), способный вызвать психические нарушения практически у любого человека»36.

Если травма была сравнительно небольшой, то повышенная тревожность и другие симптомы стресса постепенно пройдут – в течение нескольких часов, дней или недель.

Если же травма была сильной или травмирующие события повторились многократно, болезненная реакция может сохраниться на многие годы. Следует отметить, что потеря душевного равновесия, бурные психические проявления в случае психотравмы совершенно нормальны.

Когда у человека нет возможности разрядить внутреннее напряжение, вызванное психической травмой, его тело и психика находят способ как-то «пристроиться» к этому напряжению. В этом, в принципе, и состоит механизм посттравматического стресса. «Его симптомы, которые в комплексе выглядят как психическое отклонение, - отмечает Б. Колодзин, - на самом деле не что иное, как глубоко укоренившиеся способы поведения, связанные с экстремальными событиями в прошлом»37.

До недавнего времени диагноз ПТСР как самостоятельная нозологическая форма в группе тревожных расстройств существовал только в США38. Однако в 1995 г. это расстройство и его диагностические критерии из DSM были введены в десятую редакцию Международного классификатора болезней МКБ-10 - основного диагностического стандарта в европейских странах, включая Россию39.

Следует отметить, что к специфическим симптомам ПТСР отнесены: симптомы В «вторжения» (вторгающиеся неприятные воспоминания травматического события, возвращающиеся неприятные сновидения о травматическом событии); флэшбэки травматического события (вспышка, непроизвольное вторжение в сознание); интенсивный психологический дистресс; физиологическая реактивность под воздействием стимулов, связанных с травмой; симптомы С «избегания» (попытки избегать мыслей и чувств, связанных с травмой, попытки избегать деятельности, мест или людей, вызывающих воспоминания о травме, неспособность вспомнить какой-либо важный аспект травмирующего события).

Несмотря на то, что эти критерии успешно применяются в диагностике ПТСР, до сих пор продолжается критический анализ и проверка их валидности и надежности.

Кроме указанных специфических симптомов, Н.В. Тарабрина также выделяет компульсивное повторное переживание травматических событий. Проявляется этот симптом в том, что человек неосознанно стремиться к участию в ситуациях, которые сходны с начальным травматическим событием в целом или с каким–то его аспектом. Этот феномен наблюдается практически во всех видах травматизации. Например, ветераны становятся наемниками или служат в милиции; женщины, подвергшиеся насилию, вступают в болезненные для них отношения с мужчиной, который с ними плохо обращается; индивиды, перенесшие в детстве ситуацию сексуального соблазнения, повзрослев, занимаются проституцией. Понимание этого на первый взгляд парадоксального феномена может помочь прояснить некоторые аспекты девиантного поведения в социальной и интерперсональной сферах. Субъект, демонстрирующий подобные паттерны поведения повторного переживания травмы, может выступать как в роли жертвы, так и агрессора40.

Опыт работы практического психолога с сотрудниками ОВД –участниками вооруженных конфликтов, контртеррористической операции позволяет нам говорить о проявлении в природе ПТСР феномена, известного в психологии как «Эффект Карпентера», который заключается в том, что в ситуациях, связанных с риском и пережитой опасностью, представление и восприятие травматического события или ситуации порождает склонность сотрудников ОВД к подобному же восприятию и представлению. Сотрудник, получивший в опасной ситуации ранение или психотравму, теряет веру в возможность избежания несчастных случаев в будущем. При этом формируется «негативный динамический стереотип поведения». Особенно это относится к ситуациям, связанным активным физическим противоборством субъектов криминальной среды деятельности сотрудников ОВД и субъективной оценкой ситуации опасности и риска возможности получения контузии, травмы, увечья, ущерба психической целостности и т.д.

Посттравматические стрессовые состояния возникают под воздействием на сотрудника экстремальных ситуаций, сопряженных с риском для его жизни, жизни окружающих, с реальными случаями гибели или ранения, включая массовые потери среди личного состава, граждан в результате стихийных бедствий, техногенных катастроф и аварий, боевых действий, террористических актов, криминального насилия и т.п.

В генезисе этих нарушений нормальной психической деятельности решающее значение имеет само психотравмирующее событие (экстрема) и характер его переживания человеком, его первичные психологические реакции, а не факторы предрасположенности. Источником психотравмы является переживание смертельной опасности, внезапное столкновение с фактом смерти. Частным примером профессионально-обусловленной психотравмирующей ситуации является применение сотрудником ОВД оружия на поражение, приведшее к ранению или причинению смерти другому лицу.

Источником психической травматизации личного состава выступают самые разные события, имеющие место в процессе несения службы, которые можно отнести к критическим. Определение критического инцидента, принятое многими авторами, дано американским исследователем Дж. Митчелом (1983): «Критический инцидент - это всякая встречающаяся на практике ситуация, вызывающая необычайно сильные эмоциональные реакции, которые могут отрицательно повлиять на выполнение обязанностей либо непосредственно на месте событий, либо позже».

Позднее, в 1996 году, применительно к деятельности сотрудников органов внутренних дел, разрабатывая Опросник травматического стресса, И.О. Котенев вывел следующее определение: «Критический инцидент – это всякая встречающаяся в практической деятельности ситуация, вызывающая у сотрудников правоохранительных органов необычайно сильные эмоциональные реакции, которые могут отрицательно повлиять на выполнение профессиональных обязанностей либо непосредственно на месте событий, либо впоследствии»41.

К критическим инцидентам (КИ) относят такие, и только такие события, которые подвергают сотрудника физической (и/или психологической) опасности и способны вызвать отрицательные психологические последствия, требующие принятия специальных мер по оказанию помощи их участникам или очевидцам. Нередко это понятие отождествляют с понятиями травма или психическая травма, которые имеют гораздо более широкое содержание. Тем не менее, говоря о пережитом КИ, обязательно имеют в виду тот факт, что сотрудник подвергся травматизации психической. Примеров КИ в работе сотрудников ОВД великое множество, однако большинство из них все же не сталкивается за долгие годы службы с ситуациями применения оружия (перестрелка), несчастных случаев с искалеченными телами погибших, самоубийства, убийства, травмы, увечья. Таким образом, КИ нередко встречаются в профессиональной работе сотрудников ОВД, подвергая личный состав необычным обстоятельствам и требованиям, которые не встречаются в большинстве других профессий42.

По своей содержательной характеристике и уровню интенсивности критические инциденты должны выходить за рамки повседневности, обыденности, т.е. того круга ситуаций, с которыми сталкиваются сотрудники ОВД в обычных условиях профессиональной деятельности. В то же время, наличие в истории жизни человека экстремальных переживаний, связанных с физическим и психологическим насилием, включая детские и юношеские травмы, увеличивают риск возникновения ПТСС во взрослый период жизни.

ПТСС в начальный (острый) период своего формирования характеризуется переживаниями страха, растерянности, ужаса. Возникают нарушения чувства времени, ориентации во внешнем мире, меняется цветовая гамма восприятия реальности, может нарушаться восприятие собственной идентичности, речь, функции внимания, памяти. Парадоксальным образом возникает состояние отсутствия эмоций, эмоциональное «замораживание», или даже наблюдается эйфория. Продолжительность этих реакций обычно не превосходит 1-2 дней. О сотрудниках, переживших подобные ситуации, говорят как о находящихся в состоянии травматического стресса (ТС). Это состояние можно отнести к одному из видов состояний острой психической дезадаптации.

В последующем (посттравматическом) периоде у пострадавшего в результате психической травмы могут сформироваться собственно болезненные состояния – острое стрессовое расстройство (ОСР) и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).

Схематически взаимосвязь различных по времени возникновения, продолжительности и глубине стадий формирования постстрессовых состояний может быть представлена следующим образом:
ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС (ТС)

(во время КИ и сразу после него – до 2 суток)

ОСТРОЕ СТРЕССОВОЕ РАССТРОЙСТВО (ОСР)

(в течение одного месяца после КИ – от 2 суток до 4 недель)


  1   2   3   4   5   6   7


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации