Зубков В. Социологическая теория риска - файл n1.doc

Зубков В. Социологическая теория риска
скачать (1129.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1130kb.03.11.2012 08:50скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Монография является первой в отечественной социологии попыткой

систематического изложения основ социологической теории риска.

Очерчивается предметное поле теории. Дается поведенческая интерпре-

тация категории <риск>. Рассматриваются классификации и типологии

рисков, детерминанты рискованного поведения. Намечаются пути опти-

мизации рисков и наиболее важные направления рискологической рабо-

ты социолога. Основные положения иллюстрированы многочисленными

примерами из социальной практики.
Для социологов и других специалистов в области социальных и гу-

манитарных наук, а также для всех интересующихся вопросами социаль-

ного поведения и современными социальными проблемами.

СОДЕРЖАНИЕ
Общий взгляд на риск (вместо введения) 5
1. Риск как предмет социологического анализа 22

1.1. Исследования риска в социологии 22

1.2. Понятие риска 40

1.3. Классификация рисков 71

1.4. Типология рисков 82
2. Детерминанты риска, механизмы и пути его оптимизации 97

2.1. Средовые детерминанты рискованного поведения 97

2.2. Субъектные детерминанты рискованного поведения 118

2.3. Основные механизмы и пути оптимизации рисков 138

2.4. Деятельность социолога по оптимизации рисков 176
Заключение 192
Рекомендуемая литература 194
Приложения 202

Весь мир будущих событий

открыт для преобразования людьми

в тех пределах, которые, насколько это возможно,

устанавливаются в результате оценки риска.
Энтони Гидденс
ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА РИСК

(ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ)
В последнее время в современных обществах все более и более

осознается рискованность происходящего. И это осознание имеет

место не только в связи с катастрофами на предприятиях ядерной

энергетики, химической промышленности и транспорте, букваль-

но поражающими воображение. В результате хозяйственной дея-

тельности человека постепенно и как бы незаметно возникает все

больше и больше экологических проблем, которые, перестав быть

только предметом обсуждения ученых, вторгаются в жизнь людей

огромных регионов. Кроме того, с развитием технических средств

коммуникации современный человек получает во много раз боль-

ше подобной информации в <единицу времени>.
Однако риск в жизни общества присутствует не только на гло-

бальных уровнях, но и на уровне социальных организаций, групп,

индивидов. Таким образом, вся человеческая деятельность оказы-

вается пронизанной риском. Понимание этого позволило немец-

кому социологу У. Беку ввести в научный обиход термин <обще-

ство риска>, который используется теперь многими авторами.
Безусловно, важнейшую роль в актуализации проблемы риска

сыграли процессы научно-технического развития. Его стремитель-

ные темпы повлекли за собой помимо позитивных, целый ряд не-

гативных последствий, которые наряду с возникшим сознанием

бескрайности человеческих возможностей создают угрозу природе

и самому человеческому существованию. Растет опасность, что

эти процессы пойдут в неверном направлении, что увеличится на-

грузка на общество, вызванная проведением научных эксперимен-

тов и использованием новых технологий. Это создает необходи-

мость наблюдения, например, за ядерной энергетикой, вооруже-

ниями, использованием вредных химических соединений. Важно
5
выяснить, в какой степени возможен риск при внедрении техноло-

гических инноваций в социальный организм, с какими демографи-

ческими, социальными и моральными последствиями, возможно,

придется столкнуться. При этом нельзя ограничиваться только по-

иском объяснений различных отклонений от нормального разви-

тия общественных процессов. Необходимо установить их причи-

ны, условия возникновения и закономерности протекания.
С другой стороны, в массовом сознании появляется понимание

важности риска, состояния неопределенности, поскольку они яв-

ляются непременными условиями становления и функционирова-

ния рыночных институтов, демократических политических систем,

гражданского общества, и, наконец, развития свободы личности.

Ведь риск подразумевает возможность и право выбора альтерна-

тив, а также ответственность за последствия, вызванные соответ-

ствующими действиями.
Таким образом, понятие <риск> оттенило, сделало более ося-

заемой альтернативность общественной жизни. Оказалось, что

риск имманентно присутствует в ней и имеет две противополож-

ных тенденции своего проявления. С одной стороны, без риска

невозможно творчество, инновационная деятельность, прогресс,

поступательное развитие общества. С другой, - ошибки человека в

хозяйственной деятельности, использовании техники порождают

все новые и новые угрозы для его существования.
На субъектном уровне можно говорить об амбивалентном от-

ношении к неопределенности и риску. В случае конкретного вы-

бора всегда идет внутренняя борьба между <да> и <нет>, одновре-

менно связанная с желанием добиться успеха и страхом потерпеть

неудачу, с правом на свободный выбор и ответственностью за не-

го. Однако эта амбивалентность проявляется даже тогда, когда она

недостаточно осознана. Так, в одном из исследований^ было уста-

новлено, что люди, демонстрирующие неприятие неопределенно-

сти при опросах, в процессе принятия реальных решений стреми-

лись к ней или, по крайней мере, выказывали к неопределенности

нейтральное отношение.
Следует полагать, что априорно отрицательное отношение к

неопределенности имеет место тогда, когда о ней говорят абст-
^См.: Noriyuki М., Jiro I., Tarashi K. Risk and desire. N.Y., 1996.
6
рактно, ее степень не уточняется и она воспринимается как полная

неопределенность. Полная же неопределенность не позволяет

субъекту обосновать рискованный выбор, что приводит к колеба-

ниям, сопровождающимся астеническими психическими состоя-

ниями. Длительные периоды нахождения в состоянии неопреде-

ленности могут приводить к распаду личности, психическим забо-

леваниям и даже суицидам.
С другой стороны, оптимальной стратегией поведения являет-

ся свободный выбор. Поэтому субъект стремится к созданию и

сохранению условий для такого выбора, а, следовательно, и к со-

хранению неопределенности^. В связи с этим можно утверждать,

что риск является сущностной характеристикой человеческого по-

ведения. Можно также сделать вывод и о том, что свобода нахо-

дится где-то между полюсами принуждения и анархии. Наконец, с

точки зрения положительного отношения к риску, нельзя сбрасы-

вать со счетов присутствующий в нем игровой компонент, связан-

ный с азартом; ведь риск горячит кровь.
Таким образом, неопределенность и риск могут иметь как по-

зитивное, так и негативное значение - все дело заключается в их

мере. Однако поскольку жизнь чрезвычайно многообразна, а <зо-

лотая середина> меры является лишь идеалом, мы и имеем амби-

валентное отношение к риску. Здесь уместно указать и на возмож-

ный психологический парадокс, когда <человек чувствует себя

более защищенным и свободным в жесткой закрытой системе с

малым выбором занятий и ограниченными возможностями соци-

ального продвижения, чем в условиях неопределенности, в под-

вижной открытой системе с универсальными нормами, формально

равными для всех>^.
В первом приближении все существующие риски можно раз-

делить на риски первого и второго порядка^. В случае рисков пер-
^См.: Наумова Н. Ф. Социологические и психологические аспекты целе-

направленного поведения. М., 1988. С. 76.
^Ковалев А. Д. Аномия // Современная западная социология: Словарь. М.,

1990. С. 18.
^Эту терминологию У. Бонс употребляет прежде всего по отношению к

последствиям рисков. См.: Bons W. Unsicherheit und gesellschaft -

Argumente fur eine soziologische risikoforschung. Ms., Nov. 1990.
7
вого порядка их конкретных <виновников> возможно установить в

принципе (однако, это не означает, что таковые отыщутся на са-

мом деле). Риски второго порядка, которые можно также назвать

агрегированными, являются комплексным результатом различных

действий множества социальных субъектов. Типичным примером

рисков второго порядка являются экологические риски.
По всеобщему мнению отрицательные последствия агрегиро-

ванных, и в том числе экологических рисков в целом имеют тен-

денцию к возрастанию. Например, в настоящее время из сырья,

добываемого человечеством, используется всего лишь 1%. Ос-

тальные 99% в виде отходов в искаженном, чуждом природе виде

возвращается в среду, загрязняя ее. При этом объем промышлен-

ной продукции на планете удваивается каждые 8 - 10 лет. В виду

необходимости денежных поступлений многие экономически сла-

бо развитые страны становятся свалками отходов, что, в конечном

счете, отравляет и среду обитания их соседей.
Что касается рисков первого порядка, то для них характерна

тенденция уменьшения вероятности каждого отдельно взятого не-

гативного события при увеличении масштабов его последствий.

Прежде всего, это относится к рискам, связанным с техносферой^.

Причем как к рискам возникновения аварий, так и к рискам при

нормальной работе техники.
Так, в 40-х годах в десятках авиакатастроф количество жертв

измерялось десятками. Ныне же более редкая, единичная катаст-

рофа уносит жизни сотен людей (см. прилож. 1)^. Однако это не

означает, что риск летать на самолетах для каждого конкретного

пассажира стал выше, скорее - наоборот. Однако чем больше со-

вершенствуется авиационная техника, тем большей становится

цена ошибки, как отдельных людей, так и коллективов, связанных

с ней на этапах конструирования, испытания, производства и экс-
^См.: Легасов В. А. Проблемы безопасного развития техносферы // Ком-

мунист, 1987, #8. С. 92 - 101.
^Самым страшным годом для гражданской авиации считается 1996-й

год. По подсчетам британских специалистов (не учитывавших погибших

при катастрофах самолетов советского производства и пострадавших при

террористических актах) в этот год на коммерческих рейсах погибло

1187 человек.
8
плуатации. Статистика показывает, что более 70% авиакатастроф

происходит по вине человека, 30% по другим причинам (сбои в

работе техники, возникновение нештатных, экстремальных си-

туаций, при невыясненных обстоятельствах)^.
Те же тенденции можно проследить и по отношению к другим

динамично развивающимся антропотехническим системам. В це-

лом риск их использования напоминает зигзагообразную кривую.

После своего изобретения техника^, постоянно совершенствуясь,

становится все надежнее, но усложняется. Усложнение конструк-

ции происходит до тех пор, пока не случается катаклизм (возмож-

но, и не одномоментный), который выявляет ее новые качествен-

ные стороны и принуждает к новым мероприятиям по повышению

ее надежности. Затем этот цикл повторяется. При этом на базе од-

ной техники может создаваться другая, принципиально новая. Да-

лее встают проблемы взаимовлияния и взаимодействия различных

технических образцов (комплексов) друг с другом, природой и че-

ловеком. Так, взаимодействие человека с техникой не ограничива-

ется лишь использованием последней по прямому предназначе-

нию. Например, самолеты стали излюбленными объектами захвата

со стороны террористов, что намного повышает риск полетов. Та-

ким образом, вместе с техническим развитием <рискологическая

картина> постоянно усложняется.
***
Часто в работах, затрагивающих проблему риска, и особенно

обществоведческих, употребляется понятие <социальный риск>.

Как правило, социальный риск противопоставляется (или рядопо-

лагается) риску вообще, технологическому, техническому, эконо-

мическому и другим видам риска. Например, рассматривая работу

человека с техникой, употребляют термин <технический риск>, а

риск, возникающий в процессе социальных взаимодействий, назы-

вают социальным. На наш взгляд, такая трактовка понятия <соци-

альный риск> малопродуктивна. Риск всегда социален, поскольку
^Анализ причин различных аварийных ситуаций и катастроф См.: Зин-

ченко В. П., Мунипов В. М. Основы эргономики. М., 1979.
^Любой технический образец или комплекс в самом широком смысле.
9
продуцируется социальными субъектами, а его последствия (непо-

средственно или опосредованно, например, через природу, техни-

ку) влияют на их существование и взаимодействие. По существу

даже технические сбои являются продолжением человеческого

фактора, который <закладывается> в технику на стадиях ее проек-

тирования и изготовления.
На наш взгляд, возможно и другое понимание социального

риска. Социальный риск - это риск второго порядка, последствия

которого затрагивают функционирование всего общества или

отдельных его институтов^. Проблема социального риска в такой

трактовке является чрезвычайно актуальной для современной Рос-

сии, которая сегодня переживает системный кризис, а по мнению

социолога О. Яницкого, является <обществом всеобщего риска>^.

Свою точку зрения он доказывает, развивая теорию <общества

риска> У. Бека.
Общество производит как блага, так и риски. Другими словами,

оно повышает свою жизнеспособность, но при этом также и под-

рывает ее, производя и распространяя риски. Игнорирование со

стороны общества последнего факта нарушает баланс между дву-

мя производствами и ведет к накоплению рисков в обществе^. Од-

нако любое общество обладает определенным запасом прочности

и устойчивости к негативным отрицательным воздействиям, после

исчерпания которого, по терминологии О. Яницкого, начинается

процесс выделения <энергии социального распада> и общество

превращается в общество всеобщего риска^. Такое общество не

способно к развитию: производство благ в любых его формах ухо-
^Такая трактовка социального риска позволяет говорить о существова-

нии группового и индивидуального рисков.
^См.: Яницкий О. Н. Социология и рискология // Россия: риски и опасно-

сти <переходного> общества. М., 1998, С. 9 - 35; Он же. Россия как обще-

ство всеобщего риска // Куда идет Россия? Кризис институциональных

систем / Под ред. Т. Заславской. М., 1999. С. 127 - 134; Он же. Sustainabi-

lity and risk: The case of Russia // Innovation, 2000, v. 13, №3. P. 265 - 277.
^См.: Yanitsky O. N. Sustainability and risk: The case of Russia // Innovation,

2000, v. 13, №3. P. 265.
^См. там же. P. 270.
10
дит на задний план, а на переднем оказываются риски и все более

усложняющиеся защитные системы^.
Корни сложившегося в России положения находятся в совет-

ской системе, которая, будучи по существу системой риска, не-

щадно эксплуатировала как людей, так и окружающую среду, пы-

таясь в своем развитии (и прежде всего военном) не отстать от За-

пада. И этот рисковый образ мышления и поведения в обществе

преобладает и сейчас. Переход России к рыночной экономике

также был осуществлен в разрушительной манере. В условиях

распада советской системы производство рисков оказалось выгод-

ным: тот, кто меньше других подчиняется закону, тот получает

самую большую прибыль. Риски позволяют дискредитировать

власть и проникать во власть, лоббировать свои интересы и созда-

вать поле неопределенности для противников и конкурентов.
Результатом выделения <энергии социального распада> и по-

вышенной рисковой нагрузки является сегодняшнее состояние

общества: отсутствие четко выраженной идеологии и политики,

бюрократизм, криминальная экономика, отсутствие на деле разде-

ления властей, раскол общества на фантастически богатых (едини-

цы) и крайне бедных (сегодня почти 30% россиян находится за

чертой бедности), взаимная неприязнь народа и власти, что в част-

ности повышает риск весьма опасных для общества протестных (и

даже вооруженных) акций. Эти факторы, а также утеря ценностей,

аномия, взаимное недоверие приводят к массовому девиантному

поведению (например, по данным независимых экспертов, в Рос-

сии насчитывается до 10 млн наркозависимых лиц в наиболее про-

дуктивном возрасте -от 13 до 30 лет), снижению рождаемости,

повышению смертности и, как следствие, к сокращению населе-

ния. По прогнозам специалистов, при существующих темпах соци-

ального распада к 2015 году население России составит 138 млн

человек против 146 млн в 2000 году.
Системный кризис общества проявляется в невротизации (по-

вышении личностной тревожности) россиян, отражается в их соз-

нании переживанием многочисленных страхов. В результате про-
^См.: Yanitsky О. N. Op. cit. P. 267.
11
веденных социологических исследований^ было установлено, что

62,5% опрошенных могут быть отнесены к умеренно тревожным, а

20% ощущают полный или почти полный синдром высокой лич-

ностной тревожности.
В наибольшей степени страшат респондентов:
- химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продук-

тов - 67,7%^;
- снижение жизненного уровня, обнищание - 67,2%;
- полное беззаконие - 66,7%;
- криминализация общества - 65,4%;
- массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смер-

тельных болезней - 63,9%;
- массовая безработица - 61,4%.
Сравнение этих данных с данными исследований, проведен-

ных в 1989-1990 годах, показывает, что число тех, кто боится воз-

врата массовых репрессий, выросло в 2 раза, опасающихся тира-

нии и беззакония - в 3 раза, нищеты, криминализации общества и

национальных конфликтов - в 4 раза.
Большинство опрошенных утверждает, что начали испытывать

беспокойство и страхи с началом реформ (23%) или в последние

годы (48%). Тревожность более ярко выражена в группах лиц 40 -

49-летнего возраста и лиц старше 60 лет, а также у респондентов с

низким уровнем образования. Испытывающих страхи женщин в

два раза больше, чем мужчин. Таким образом, тревога в воспри-

ятии реальности выше у наименее адаптированной части населе-
^Далее приведены некоторые результаты исследовательского проекта

<Катастрофическое сознание в современном мире> под руководством

В. Шляпентоха и В. Ядова. См.: Шубкин В. Н. Страхи в России // Социо-

логический журнал, 1997, #3. С. 62 - 76; Ядов В. А. Структура и побуди-

тельные импульсы социально-тревожного сознания // Там же. С. 77 - 89.
^Как показывают исследования, проведенные в ряде районов Беларуси,

подвергшихся радиационному заражению в результате аварии на Черно-

быльской АЭС (см.: Маленченко С. А. Проблема риска и восприятие ра-

диационной опасности: Автореф. дис... канд. социол. наук. Мн., 1997.

С. 8), радиационная опасность местными жителями ставится на четвертое

место после повышения цен, низкого уровня жизни и преступности. О

феномене адаптации к опасности см. в разд. 2.1 и 2.2.
12
ния. Эпицентр страхов находится на юге и юго-западе страны, что,

видимо, обусловлено близостью этих районов к Кавказу.
В целом мы имеем дело с проявлениями социальной, эпиде-

миологической тревожности как массовым явлением, сохранения

высокого уровня которой следует ожидать вплоть до стабилизации

экономики и социальных институтов. В свою очередь тревожное

сознание влияет на рискованность социального поведения и стра-

тегии защиты. Согласно полученным данным, пассивность и фата-

лизм свойственны примерно трети россиян (в основном пожилым

людям), остальные готовы или уже предпринимают попытки осла-

бить влияние негативных факторов. Готовность к действию тем

выше, чем выше вероятность личного контроля над обстоятельст-

вами (например, в случае угрозы безработицы), и тем ниже, чем

ниже вероятность такого контроля (например, в случае угрозы

ядерной войны). При этом большинство опрошенных склонны

опираться на собственные, индивидуальные усилия и не готовы к

солидарным действиям для предотвращения угроз и опасностей^.
Таким образом, проблема риска в нашей стране является весь-

ма актуальной и требует усилий по ее осмыслению, изучению и

выработке практических рекомендаций.
***
По-видимому, понятие <риск> в науке стало употребляться с

начала XVIII века в экономических теориях предпринимательства

и предпринимательской функции. Затем во второй половине XIX -

начале XX века в связи с накоплением знаний о вероятностном

характере ряда общественных, технических и природных процес-

сов риск попадает в поле зрения и других наук, и, прежде всего,

прикладной математической статистики. Первоначально эти зна-

ния были использованы для выработки юридических норм и пра-

вил, регулирующих практику страхования, биржевых сделок. С

1921 года после выхода в свет книги Ф. Найта <Риск, неопреде-

ленность и прибыль>^ к статистической трактовке риска добави-
^О причинах индивидуализации перед лицом технологических рисков

см. в разд. 1.3.
^Knight F. Risk, uncertainty and profit. Boston, 1921.
13
лись экономические исследования, а сама тема стала обращать на

себя внимание все большего количества ученых различных специ-

альностей и прочно вошла в науку^.
Особую актуальность проблема риска приобрела после Второй

мировой войны в связи с бурным научно-техническим развитием

общества: на повестку дня вставало все больше и больше вопро-

сов, касающихся использования новых технологий и технических

образцов. На первом этапе эти вопросы решались в соответствии с

уже установившейся традицией - путем расчета вероятностей бла-

гоприятных и неблагоприятных событий (в частности вероятно-

стей отказов), а также подсчета и сравнения выгод и издержек в

случае их наступления. При этом практически не учитывались

ценностные ориентации людей, каким-либо образом связанных с

данной техникой (производством).
К началу 60-х годов риск становится объектом междисципли-

нарных исследований, и в количественный анализ включаются

данные все большего количества наук. Например, для изучения

сбоев в человеко-машинных системах используются не только

технические и профильные естественные, но и психологические и

медицинские науки. При этом оценка риска по-прежнему сводится

к нахождению путей удовлетворения потребностей с минимально

возможным ущербом^.
Однако вскоре в результате споров, развернувшихся по поводу

социальных аспектов атомных технологий, становится все более

ясным понимание несоответствия между одномерной логикой ко-

личественно-статистического исчисления риска и многомерностью

критериев реального человеческого выбора и социального поведе-

ния. Первые шаги в направлении качественного изучения риска

предприняли экономисты и психологи. Исходя из того, что чело-

века страшат не те или иные объективные обстоятельства, а свя-

занные с ними субъективные представления о вреде и пользе, они

предложили учитывать психологические факторы при оценке рис-

ка. Затем в дискуссии о социальных аспектах риска было вовлече-

но около двадцати обществоведческих дисциплин, и в анализ рис-
^См.: Альгин А. П. Риск и его роль в общественной жизни, М., 1989. С. 4.
^См.: Никитин С. М., Феофанов К. А. Социологическая теория риска в

поисках предмета// Социологические исследования, 1992, #10. С. 121.
14
кологических проблем были включены социальные ценности и

нормы, политические, психологические, этические и другие аспек-

ты, очень тесно переплетенные между собой. В 70-х годах начи-

нают проводиться исследования для установления связи различ-

ных рисков с социальными проблемами: забастовками, общест-

венными движениями, удовлетворенностью жизнью и др.^
В настоящее время наиболее приемлемым в изучении риска

считается интегративный путь, сочетающий в себе учет всех воз-

можных аспектов. Однако осуществление интегративного анализа

рисков и управления ими связано с рядом трудностей. Трудности

эти обусловлены, прежде всего, существованием технологических

рисков, являющихся следствием все более ускоряющегося научно-

технического прогресса. Под технологическими рисками^ следует

понимать глобальные и региональные по масштабу последствий

риски, связанные с внедрением в человеческую практику новых

технологий и технических комплексов. К отрицательным послед-

ствиям таких рисков относятся все виды пагубного влияния самого

процесса производства или его результатов на здоровье человека и

природную среду: техногенные (в том числе транспортные) ката-

строфы; накопление отходов атомной энергетики, химического и

других вредных производств; применение пестицидов; экспери-

менты с генетикой и многое другое.
Французский ученый Ж.-П. Моатти отмечает^, что эффектив-

ность прогнозирования в области технологических рисков зависит

от выполнения двух требований. Первое из них состоит в необхо-

димости системного подхода, в рамках которого учитывалась бы
^См.: Никитин С. М., Феофанов К. А. Указ. соч. С. 122.
^Само это понятие появилось в середине 70-х годов в результате переос-

мысления доминирующей с середины 50-х годов политики техницизма.

Техницизм основывался на антропоцентристском взгляде, рассматри-

вающем природную среду как арсенал средств, используемых обществом

в процессе поступательного научно-технического прогресса. Подобная

политика господства ценностей <производства - потребления> привела к

появлению новых видов угроз для человеческой жизни.
^См.: Моатти Ж.-П. Прогнозирование и профилактика технологических

кризисов в условиях роста уязвимости современных промышленных

структур // Социальные проблемы экологии и технологического риска.

Реф. сб. / Отв. ред. Э. В. Гирусов и др. М., 1991. С. 126 - 130.
15
взаимосвязь огромного количества факторов, на первый взгляд, не

имеющих отношения друг к другу. В свою очередь системный

подход к проблеме требует организации совместных усилий боль-

шого количества руководителей, различных специалистов, ученых

и исполнителей. Пока же для политики в области технологических

рисков характерна расчлененность процессов принятия решений,

что особенно опасно в условиях <интернационализации> сферы

действия этих рисков: возможности их перемещения между регио-

нами, группами людей, областями деятельности.
Второе требование состоит в необходимости освоения методов

управления технологическими рисками и принятия политических

решений в условиях крайней (или существенной) нехватки ин-

формации, научных данных. В свою очередь получение научных

данных затруднено не только в связи с появлением все новых гло-

бальных рисков, но и с отсутствием единой концепции риска, об-

щего его понимания даже в рамках одной и той же научной дис-

циплины, в возникновении большего количества частных рисколо-

гий, зачастую противоречащих друг другу.
Проблема риска сейчас разрабатывается во многих областях

знания: в экономике, психологии, истории, социологии, в юриди-

ческих науках, политологии, в целом ряде естественных и техни-

ческих наук. Риск рассматривается в рамках теорий игр, в теориях

принятия решений и в исследовании операций. Проводятся меж-

дисциплинарные исследования различных технологических рис-

ков. С одной стороны, этот далеко не полный перечень областей

изучения риска говорит об общенаучном статусе категории, что

формально подтверждает проведенный А. Альгиным ее социаль-

но-философский анализ^. С другой стороны, как это ни парадок-

сально, возникновение множества частных рискологий не облегча-

ет, а в каком-то смысле даже затрудняет понимание сущности рис-

ка. И дело заключается не только в относительной новизне про-

блемы и в фундаментальности и многоаспектности категории, но и

в том, что прояснение природы риска является социально значи-

мой и довольно конфликтной проблемой. В целом в современной

литературе дискуссии сосредоточены вокруг ответа на вопрос: яв-

ляется ли риск статистическим или ситуативным феноменом.
^См.: Альгин А. П. Риск и его роль в общественной жизни. С. 69 - 78.
16
Так, К. Шрадер-Фречетт в качестве основных противостоящих

друг другу концепций риска выделяет позитивистскую и реляти-

вистскую концепции. Позитивисты полагают, что риск может быть

определен, описан и оценен только количественными методами.

Релятивисты же интерпретируют риск как субъективное отноше-

ние человека к различным явлениям жизни, которое определяется

его морально-этическими, политическими, эмоциональными и

другими установками. Схожую дихотомическую классификацию

взглядов на риск предлагает и С. Хорниг, выделяя научный и кон-

текстуалистский подходы. Научный подход в интерпретации Хор-

ниг во многом согласуется с позитивизмом по Шредер-Фречетту.

Позицию же контекстуалистов она объясняет следующим образом.

Эксперты, фиксируя возможно важные с научной точки зрения

количественные параметры риска, не учитывают других его пара-

метров (например, добровольности, привычности, обратимости

последствий и др.), являющихся более уместными в том или ином

контексте. В ряде же случаев для понимания, оценки, принятия

или непринятия риска анализ вероятностей является просто неуме-

стным. Крайними вариантами контекстуализма являются некото-

рые постмодернистские деконструктивистские концепции (напри-

мер, С. Фиша), в которых утверждается, что значение любого тек-

ста сугубо индивидуально и целиком зависит от читателя. При та-

ком подходе даже законы физики объявляются результатом соци-

ального соглашения, чем-то вроде правил дорожного движения, и

поэтому об учете объективных научных данных вообще не может

идти речи^.
Следует подчеркнуть, что вероятностное понимание риска не

означает, что приоритет в его изучении всегда должен отдаваться

точным наукам, а в случае контекстуалистского подхода - гумани-

тарным и социальным. Например, в рамках <психометрической

школы> (о которой речь пойдет в разделе 1.2) исследуются субъ-

ективные вероятности наступления различных событий. Качест-

венный же анализ последствий рисков может проводиться и есте-

ственными, и техническими науками. Кроме того, отметим, что
^См. обзор: Они Б. О. Массовая коммуникация в <обществе риска>:

Дис... канд. филос. наук. М,, 2001. С. 39-40, 42, 44, 60-61; работы указан-

ных здесь и далее авторов см. в библиографии.
17
методологически полезное противопоставление научных и контек-

стуалистских оценок риска является некоторым преувеличением,

поскольку все научные методы в той или иной степени использу-

ют в качестве меры человеческую перцепцию.
Разумеется, что крайние точки зрения на сущность риска не

означают их принципиальной несовместимости на практике, осо-

бенно со стороны релятивистов (контекстуалистов), которые, от-

стаивая свою точку зрения, не отрицают наличия очевидных фак-

тов, например, статистической вероятности какой-либо аварии. В

связи с этим П. Томсон и В. Дин предлагают рассматривать проти-

востоящие друг другу концепции (по их терминологии, пробаби-

листскую или вероятностную и контекстуалистскую) в качестве

крайних точек одного континуума, между которыми расположены

в той или иной степени <смешанные> позиции. И действительно

вряд ли найдутся люди, до конца придерживающиеся одного из

двух крайних взглядов. Однако существуют сильные адепты каж-

дого из них.
Так, сильная пробабилистская позиция представлена Ч. Стар-

ром и К. Випплом, которые утверждают, что основой легитимного

знания о риске является вероятность событий. К контекстуалист-

ской оценке риска, которую авторы называют интуитивной, они

относятся без особого доверия. При этом отмечается, что интуи-

тивные оценки иногда имеют большое влияние, например в поли-

тике. Однако ключевым моментом решения противоречий, возни-

кающих между вероятностными и интуитивными оценками, по

убеждению Старра и Виппла, все же должен быть вероятностно-

статистический анализ. Другими словами, только после выявления

объективных показателей риска можно поднимать вопросы о сте-

пени его осознанности или добровольности^.
Контекстуалистский акцент в дискуссиях о риске представлен

в работах А. Плоу и Ш. Кримского. Эти авторы утверждают, что

любые решения должны приниматься ради людей, а их больше

всего беспокоит потеря контроля над собственной судьбой. По-

этому измерение риска может пригодиться не само по себе, но

лишь в зависимости от конкретного социокультурного контекста
^См.: Они Б. О. Указ. соч. С. 40, 42-44.
^См. там же. С. 44-47.
18
ситуации. Следует учитывать и то, что эксперты не могут быть

полностью объективными и дают свои заключения, ориентируясь

на различные (и далеко не всегда научные) цели. Другой автор,

К. Кранор, отмечает, что взгляд различных групп или сообществ

на вопрос риска сугубо контекстуален и зависит от их специфиче-

ских интересов. Поэтому нет оснований считать какую-либо одну

концепцию риска правильной, а все другие нет. Таким образом,

для контекстуалистов в отличие от пробабилистов риск имеет не

одно, а несколько <значений>^.
Повторим, что спор между пробабилистами и контекстуали-

стами не является чисто академическим, а имеет прямые полити-

ческие последствия^. Например, для облегчения принятия обосно-

ванных политических решений пробабилисты выступают за рас-

пространение информации о вероятностях и последствиях собы-

тий. Для контекстуалистов же эмпирическая оценка риска зависит

от ее целей. Следовательно, для принятия обоснованных полити-

ческих решений необходимо выявить эти цели в контексте интере-

сов различных социальных групп и в результате дискуссий прийти

к компромиссу между ними^.
Если общенаучные методологические посылки к изучению

риска колеблются между двумя указанными полюсами, то пробле-

ма установления дефиниции риска является гораздо более много-

значной, поскольку, как мы уже отмечали, практически каждая

наука рассматривает риск под своим специфическим углом зрения.

Зачастую согласия по этому вопросу нет даже в рамках одной нау-

ки: сколько авторов, столько и мнений. Проиллюстрируем это

примерами из области социальных и гуманитарных наук.
С точки зрения многих представителей правовой науки, основ-

ным элементом риска является возможность наступления нежела-

тельных последствий для субъекта правовых отношений в резуль-

тате действия случайных факторов. Сущность правового аспекта
^См.: Они Б. О. Указ. соч. С. 48-50, 55.
^См. об этом подробнее в разд. 2.3.
^См.: Они Б. О. Указ. соч. С. 52-59.
19
риска состоит в том, что он может выступать предметом правового

регулирования между людьми и организациями^.
В экономике риск отождествляется с возможным материаль-

ным ущербом, связанным с реализацией хозяйственного, техниче-

ского, организационного решения, с авариями, стихийными бедст-

виями, банкротством, инфляцией^.
Под политическим риском понимается <вероятность нежела-

тельных последствий возможных политических и других решений,

связанных с политическими событиями, способными принести тот

или иной ущерб их участникам в реализации их интересов. Чаще

всего о политическом риске говорят в ситуациях, когда при приня-

тии решений, касающихся, например, международного бизнеса,

требуется учитывать негативное влияние факторов, связанных с

нестабильностью внутриполитической обстановки, правящего ре-

жима или правительства, с политическими беспорядками>^.
В одном из многочисленных подходов в рамках психологиче-

ской науки риск рассматривается как ситуативная характеристика

деятельности, которая включает неопределенность исхода и воз-

можные неблагоприятные последствия в случае неуспеха^. А вот

еще одна психологическая трактовка: <Риск (от франц. risque -

подвергаться опасности) - деятельность в условиях опасности, от-

сутствия полной уверенности в успехе>^.
Таким образом, каждая дисциплина, описывая понятие <риск>,

строит собственную концептуальную схему и в результате вычле-

няет и фиксирует вполне определенную систему закономерных

связей. Но даже одни и те же закономерные связи различными

науками могут быть зафиксированы с разной степенью полноты,

общности, конкретности. Одни из них фиксируют более общие
^См.: Ойгонзихт В. А. Мораль и право: Взаимодействие, регулирование,

поступок. Душанбе, 1987. Он же. Проблема риска в гражданском праве.

Душанбе, 1972.
^ См.: Альгин А. П. Грани экономического риска. М., 1991. Он же. Нова-

торство, инициатива, риск. Л., 1987 и др.
^Общая и прикладная политология: Учеб. пособие / Под общ. ред.

В. И. Жукова, Б. И. Краснова. М., 1997. С. 851.
^См.: Краткий психологический словарь. М., 1985. С. 308.
^Конюхов Н. И. Словарь-справочник по психологии. М., 1996. С. 122.
20
характеристики, отвлекаясь от более частных, более специальных

различений. Другие, наоборот, вводят различения там, где более

общие науки фиксируют лишь единство и тождество. Идеальная

ситуация, когда они делают это, опираясь на результаты, получен-

ные на более общем уровне теоретического знания. В этом случае

исходные общие представления развертываются детальнее, напол-

няются более богатым содержанием, конкретизируются, причем

может иметь место как их теоретическая, так и эмпирическая кон-

кретизация. Но понятно, что специальные науки могут разрабаты-

вать свои концептуальные схемы путем конкретизации более об-

щей концепции лишь в той степени, в какой она на данный момент

сформирована^.
Однако исторически первичен противоположный путь: движе-

ние от единичности к особенности и лишь затем к всеобщности,

где закон достигает <своего последнего выражения>^. То есть об-

щая концептуальная схема обычно формируется, как обобщение

более частных концептуальных схем и лишь затем начинает функ-

ционировать в качестве основы для создания новых и развития

ранее возникших частных теоретических конструкций^.
В случае с категорией <риск>, как уже было показано, нет не-

достатка в наличии частных концептуальных схем. Но их само-

стоятельное развитие без создания общей теории приводит к тому,

что, как справедливо отмечает немецкий социолог Н. Луман,

<пропасть между дисциплинами становится глубже и шире, [и]

они расходятся как континенты>^, а это в свою очередь затрудняет

ассимиляцию уже имеющегося эмпирического материала и его

осмысление для разработки практических рекомендаций. Для раз-

решения этого противоречия и выделения того общего, что есть в

<частных>, <узкодисциплинарных> понятиях риска, представляет-

ся целесообразным применить общесоциологический подход.
^См.: Фофанов В. П. Социальная деятельность как система. Н., 1981.

С. 7 - 8.
^Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. М., 1974. С. 540.
^См.: Фофанов В. П. Указ. соч. С. 8.
^Луман Н. Понятие риска / Пер. А. Ф. Филиппова // THESIS, 1994,

вып. 5. С. 135.
21

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации