Яковец Ю. Школа русского циклизма: истоки, этапы развития, перспективы - файл n1.doc

Яковец Ю. Школа русского циклизма: истоки, этапы развития, перспективы
скачать (442.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc443kb.06.11.2012 12:04скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5
Аннотация
В докладе одного из виднейших представителей современного течения

научной мысли, которое можно назвать <школой русского циклизма",

излагаются истоки этой школы, главные идеи ее основоположников (А.Л.

Чижевского, В.И. Вернадского, Н.Д. Кондратьева, П.А. Сорокина, А.А.

Богданова). Характеризуются главные направления и результаты

исследований циклично-генетических закономерностей, теории кризисов,

природно-экологических, исторических (связанных с динамикой мировых и

локальных цивилизаций), социокультурных, технологических, политических и

экономических циклов. Дается оценка перспектив развития циклично-

генетической школы как важного элемента постиндустриальной научной

парадигмы.
Издается при финансовой поддержке РГНФ и Миннауки России.

Содержание
Введение: лавины открытий4
1. У истоков русского циклизма 6

1.1. Научные школы и смена научных парадигм6

1.2. Предтечи русского циклизма (Н.Я. Данилевский, М.М. Ковалевский,

М.И.Туган-Барановский) 9
2.Формирование школы русского циклизма 19

2.1.Почему Россия стала эпицентром формирования

циклично-генетической теории? 19

2.2. Русский космизм и природно-экологические и исторические циклы

(А.Л.Чижевский,В.И. Вернадский) 20

2.3. Социально-экономические циклы (Н.Д.Кондратьев, П.А. Сорокин)33

2.4. Общая теория циклов и кризисов (А.А. Богданов, В.А. Базаров) 52
3. Новая волна русского циклизма 80-90-е годы. 58

3.1. Возрождение школы русского циклизма 58

3.2. Основные результаты развития школы62
Заключение: перспективы на XXI век. 73
Литература 75

Введение: волны открытий
В начале XX века, особенно в 20-е годы, мир стал свидетелем

удивительных событий. В раздираемой противоречиями, обескровленной

мировой и гражданской войнами, голодающей России наблюдался взрыв

интеллектуальной активности, целая лавина открытий, во многом

определившая лицо мировой науки в кризисном XX веке и заложившая

фундамент постиндустриальной научной парадигмы, время торжества которой

придет в следующем столетии. Эта лавина сметала устоявшиеся взгляды

индустриальной эпохи и открывала путь к новому видению циклично

меняющегося мира.
Алвин Тоффлер писал об ускоряющемся темпе перемен в обществе и

футурошоке, в который это повергает не успевающее осознать новое и

адаптироваться к нему человечество. Это наблюдение верно, но с двумя

оговорками. Во-первых, скорость перемен то нарастает, то ослабевает, идет

волнами. Во-вторых, далеко не все общество в шоке. В бурлящем котле

перемен выделяется группа мыслителей, разведчиков будущего, которые

жаждут изменений и творят их, опережая свое время на десятилетия, а то и на

столетие. Они подобны группе альпинистов, неудержимо рвущихся все к новым

вершинам, подвергая свою жизнь повседневной опасности и далеко уходя

вперед от живущих размеренной жизнью сограждан. Но именно первопроходцы

расширяют кругозор в мире и предупреждают о грядущих угрозах, которые

взорвут спокойное течение событий, вовлекут в водоворот радикальных

перемен семьи, селения, города, страны и континенты.
Трудно найти отрасль современной науки, которой не коснулась бы

преобразующая рука русских первопроходцев первой трети истекающего

столетия. Константин Циолковский, Александр Чижевский, Владимир

Вернадский открыли миру единство земной и космической пульсации жизни,

преобразующее воздействие человеческого разума и труда на биосферу. Иван

Павлов и Николай Вавилов вскрыли тончайшие механизмы саморегуляции

животного и растительного мира. Николай Кондратьев и Питирим Сорокин

открыли законы цикличной динамики общества, заложили основы новой

парадигмы предвидения будущего. Александр Богданов обосновал теорию

общей динамики систем и периодических кризисов. Николай Бердяев и Сергей

Булгаков заложили фундаментальные камни новой философии, основанной на

единстве духа и материи, науки и религии. Можно назвать десятки других имен
4
звезд первой величины, проложивших новые пути в науке и выдвинувших

<безумные> идеи, значимость которых только теперь, более чем через

полвека, становится общепризнанной.
Я отнюдь не хотел бы приписать все успехи научного переворота XX

века русским ученым. Неоспоримы заслуги титанов научной мысли XX века в

других странах - Альберта Эйнштейна и Макса Планка, Эрнеста Резерфорда и

Нильса Бора, Йозефа Шумпетера и Джона Кейнса, Джона Бернала и Бертрана

Рассела, Арнольда Тойнби и Фернана Броделя и многих других. Но вряд ли

можно назвать другую страну, в которой в таком количестве и за короткое

время наблюдалась бы такая лавина научных открытий. Подобная их

концентрация имела место и в прошлом - в Древней Греции в V - IV вв.) до н.э., в

Италии эпохи Ренессанса, во Франции в канун Великой революции. Видимо,

такие перемещения эпицентра научной мысли закономерны.
Горькой была судьба русских первопроходцев. Одни из них были

репрессированы, другие изгнаны из страны, основав за рубежом научные

школы, получившие мировое признание. Пожалуй, наиболее известные из

вторых - Питирим Сорокин, Николай Бердяев. Но не всегда их идеи,

опережавшие время, были поняты на Западе.
Картина резко изменилась в последние десятилетия XX века. Коренные

перемены в России, новая волна страданий и противоречий

интенсифицировали научную мысль, вынудили способных мыслить мучительно

искать выход из тупика, в котором оказалась некогда великая страна. И не

только страна - весь мир вовлечен в бурный водоворот перемен. Густой туман

неопределенности застилает казавшийся до того сравнительно ясным путь

человечества в будущее. Как нельзя кстати оказалось бесценное наследие

великих провидцев первой половины века. Вдруг начинает прорисовываться

истина - что мир развивается по открытым ими закономерностям, что на его

пути высятся опаснейшие утесы и рифы, отмеченные ими на карте будущего,

что господствовавший в течение нескольких столетий индустриальный мир

рушится, уступая свое место во многом еще непонятному

постиндустриальному.
Две научные школы, сформировавшиеся в основных своих чертах в

первой трети века, - <русский космизм> и <русский циклизм> - получают все

большее признание как внутри, так и вне страны, становятся краеугольными

камнями новой научной парадигмы. Эти школы неразрывно взаимосвязаны как
5
по кругу основных идей, так и именами своих основоположников. В конце века

они получают второе дыхание и признание, перерастают в теории,

формирующие новое видение ритмично пульсирующих природы и общества,

становятся научной основой для программ практических действий, для

предвидения будущего в этом стремительно меняющемся мире.
Я отношу себя ко второму поколению школы <русского циклизма> -

поколению, которое взяло на себя бремя возрождения полузабытых на Родине

идей, их развития и адаптации к неожиданно резким переменам конца XX века,

сделавшим будущее почти непредсказуемым и зыбким. На смену идет

следующее поколение, для которого выстраданные нами идеи будут сами

собой разумеющимися и которое пойдет значительно дальше в широте охвата

проблем, а главное - в практическом применении полученного наследия.
Цель предлагаемой вниманию читателей брошюры - очерк путей и

основных этапов формирования школы русского циклизма, идей ее

основоположников и выдающихся деятелей, системное изложение ее основных

идей и положений, направлений их применения для выявления главных

тенденций XXI века - столетия, которое из отдаленного будущего становится

пугающе близкой реальностью.

1. У истоков русского циклизма
1. 1. Научные школы и смена научных парадигм
Познание неисчерпаемо. Путь научной мысли извилист, неравномерен и

противоречив. Она не может стоять на месте, исповедуя и пропагандируя уже

известные истины: тогда это уже не наука.
Пытливые исследователи, накапливая новые факты, наблюдения,

результаты экспериментов, обобщения, периодически выдвигают новые идеи,

гипотезы, некоторые из которых, пройдя жесткую логическую и

экспериментальную проверку, имеют шанс стать научными теориями. Время от

времени свершаются научные открытия, которые становятся источником

кластера изобретений; с помощью базисных и улучшающих инноваций они

преобразуют технологию, экономику, экологию.
Для каждой эпохи (мировой цивилизации) характерно преобладание

научной парадигмы, картины мира, позволяющей истолковать происходящие в

природе и обществе процессы и находить решение постоянно возникающих

проблем (по Томасу Куну - головоломок). С развитием познания и
6
усложнением общества выясняется, что преобладающая парадигма

исчерпывает свой познавательный и практический потенциал, накапливается

все большее количество фактов, не укладывающихся в рамки этой парадигмы,

и практических задач, к решению которых она не пригодна, ослабевает ее

прогностическая функция. Приходит время научной революции, суть которой -

в смене общей и частных (по отраслям знаний) парадигм, в выработке

обновленного взгляда на мир, повышающего адекватность и дееспособность

научного познания. Именно такой период кризиса науки и развертывания

великой научной революции приходит в конце XX - начале XXI веков; он

завершится сменой преобладавших индустриальных парадигм

постиндустриальными, адекватными реалиям XXI века.
Формирование новой парадигмы начинается с возникновения научных

школ - групп единомышленников, сплоченных вокруг той или иной базовой

теории, разрабатывающих, детализирующих, распространяющих и

применяющих ее для решения практических задач. Возникает противоборство

с традиционными научными школами, которые представляют и разрабатывают

уходящую с исторической сцены парадигму. Это противоборство может

затянуться на десятилетия, прежде чем новая парадигма утвердится, станет

преобладающей, войдет в учебники и будет принята на вооружение новыми

поколениями (хотя уходящая еще долго может находиться в реликтовом

состоянии, особенно среди представителей старшего поколения, которому

трудно расстаться с привычным стереотипом, сложившейся системой

взглядов).
Каждая научная школа имеет свой жизненный цикл. Она рождается в

недрах сложившихся научных школ или вне их вокруг сильного лидера,

выдвигающего парадоксальную с точки зрения господствующих взглядов

научную теорию. Сперва она подвергается осмеянию или отвергается

большинством как еретическая или как нереальная. Но постепенно получает

все больше адептов, разворачивается по разным направлениям,

детализируется и главное - проходит строгий отбор через практику

применения, подтверждаемость основанных на ней прогнозов. За этим

трудным периодом следует фаза быстрого распространения, признания все

более широкими слоями общества, пока новая парадигма не становится

общепризнанной (вызывая вопрос: <А кто же этого не знает?>). Растет число

ее сторонников, они занимают ключевые позиции в исследовательских
7
организациях, образовательных учреждениях, научных журналах,

издательствах. Фаза зрелости -опасный возраст научной школы, она

приобретает черты монополизма, теряет свежесть мысли и боевитость, не

терпит инакомыслия. Кончается это, как правило, отрывом от быстро

меняющейся жизни, догматизацией привычных положений, отторжением

радикальных идей и инноваций. На этом фоне неизбежно появляются молодые

умы или представители иных специальностей, которые активно ищут

принципиально новые подходы и идут на смену догматизированной,

устаревшей школе (которая, однако, может еще довольно долго продержаться,

особенно если она пользуется поддержкой правящих кругов).
Такова в общих чертах схема жизненного цикла научных школ,

реализующая процесс формирования, развития и смены научных парадигм.

Этот процесс детально описан Томасом Куном в его книге <Структура научных

революций>. Под парадигмой он понимал <признанные всеми научные

достижения, которые в течение определенного времени дают научному

сообществу модель постановки проблем и их решений> (1.С. 11). Процесс

смены парадигм находит выражение в периодически возникающих кризисах

науки и научных революциях. Революции в науке могут быть малыми и

большими, затрагивающими интересы только членов узкой профессиональной

группы или меняющей мировоззрение всего научного сообщества (Там же.

С.76). Кризис в науке является прелюдией к возникновению новых теорий,

которые порывают с зашедшей в тупик научной парадигмой и вводят новую,

осуществляемую посредством других правил и в другой области рассуждений

(Там же. С. 121); кризис способствует умножению новых открытий,

расшатывает стереотипы научного исследования и в то же время увеличивает

количество данных, необходимых для фундаментального изменения в

парадигме. (Там же. С. 125). <В результате переход к новой парадигме является

научной революцией> (Там же. С. 126-127).
Именно в период кризиса и следующей за ним научной революции

происходит массовая замена научных школ, радикальное изменение структуры

научного сообщества и исповедуемых им теорий, лежащих в основе системы

научных парадигм - относящихся ко всей науке или к отдельной ее части. (2.

С. 13-14). Однако школы школам рознь. Одни из них группируются вокруг

научной теории, развивающей и детализирующей утвердившуюся,

общепризнанную парадигму; они носят эволюционный характер, объединяют
8
группу единомышленников в рамках одной отрасли и обычно локализируются в

одном городе, университете, научном учреждении. Таких школ множество,

жизненный цикл их нередко короток. Возникновение других школ носит

революционный характер, они меняют господствующую парадигму в

определенной отрасли науки либо группе отраслей, охватывают ученых разных

городов и стран, имеют несколько лидеров; жизненный цикл этих школ более

длителен. Наконец в периоды общенаучных революций возникает небольшое

число научных школ, которые носят междисциплинарный характер, радикально

меняют картину мира или значительную часть этой картины, становятся

основой системы теорий и парадигм, образующих научный фундамент той или

иной мировой цивилизации (античной, средневековой, прединдустриальной,

индустриальной или постиндустриальной). Именно к последней группе

относится школа русского циклизма, закладывающая фундаментальные

основы циклично-генетической теории как одного из важнейших краеугольных

камней постиндустриальной общенаучной парадигмы, время преобладания

которой придет в XXI веке.
1.2. Предтечи русского циклизма (Н.Я. Данилевский, М.М. Ковалевский,

М.И. Туган-Барановский).
Идея циклов (от греческого kykios-круг) как периодически

повторяющихся процессов в природе и обществе известна с глубокой

древности. Сперва она нашла выражение в мифах, однако с Платона и

Аристотеля, Полибия и Сына Цяна, аль Бируни и ибн Халдуна, Дж. Вико и Ш.

Фурье, У. Джевонса и Т. Мальтуса, К. Маркса и Ф. Энгельса они вошли в состав

многих теорий эволюции природы и общества, не образуя, однако,

самостоятельной научной школы. Первоначально преобладало представление

о цикле как о замкнутом кругообороте одних и тех же повторяющихся

процессов или явлений; однако постепенно утверждался взгляд на цикл как на

спираль развития.
Школа русского циклизма складывалась на фоне подъема общественной

мысли во второй половине XIX - первой трети XX веков - <золотого века>

российского обществоведения. Великая научная революция, развернувшаяся в

Западной Европе с середины XV в. до конца XVII в., получила отклик в России с

XVIII в., результате реформ Петра I и просветительской деятельности
9
Екатерины II и Е. Дашковой, особенно после открытия Академии наук (1724) и

ряда университетов. Вершиной первой волны подъема научной мысли стала

многогранная деятельность российского Леонардо да Винчи - М.В.

Ломоносова.
Вторая волна динамики российской науки поднялась с середины XIX

века. Наряду с крупными достижениями в области естественных наук, на

первый план стали выходить общественные и гуманитарные науки - как ответ

на острейшие проблемы выбора исторического пути России на фоне

стремительного становления и распространения индустриальной цивилизации

в Западной Европе и Северной Америке. Сформировались научные школы

славянофилов и западников, народников и марксистов; последние, в свою

очередь, разделились на ряд противоборствующих течений. В этом бурлящем

котле научной мысли сформировались крупные ученые мирового уровня - А.И.

Герцен, Н.Г. Чернышевский, М.М. Ковалевский, Д.И. Менделеев, Г.В. Плеханов,

В.И. Ульянов (Ленин) и другие.
Предтечами формирования школы русского циклизма можно считать

Н.Я. Данилевского, М.И. Туган-Барановского и М.М. Ковалевского,

представлявших три различных течения российской научной мысли.
Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) в своем главном труде -

<Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения

славянского мира к германо-романскому> (1869) заложил основы

цивилизационного подхода к динамике культурно-исторических типов

(локальных цивилизаций). Яркий представитель славянофилов, искавших

своеобразные пути России в мировом историческом процессе, он считал идею

славянства высшей идеей - выше науки, свободы, просвещения, выше всего

земного (3.С.127). Н.Я. Данилевский отрицал наличие общечеловеческой

цивилизации: <Всечеловеческой цивилизации, к которой можно было бы

примкнуть, ... не существует и не может существовать, потому что это

недостижимый идеал, или, лучше сказать, идеал, достижимый

последовательным или совместным развитием всех культурно-исторических

типов, своеобразной деятельностью которых проявляется историческая жизнь

человечества в прошедшем, настоящем и будущем> (Там же. С. 124).
Такой подход родился из противостояния течению западников,

отождествлявших европейскую цивилизацию с общечеловеческой. Н.Я.

Данилевский полагал, что естественная система истории должна заключаться в
10
различии культурно-исторических типов развития. Он выделял следующие

культурно-исторические типы, или самобытные цивилизации, расположенные в

хронологическом порядке: египетский; китайский; ассирийско-вавилоно-

финикийский, халдейский, или древнесемитический; индийский; иранский;

еврейский; римский; новосемитический или аравийский; германо-романский,

или европейский. Два американских типа (мексиканский и перуанский) погибли

насильственной смертью, не успев совершить своего развития (Там же. С. 87 -

88).
Н.Я. Данилевский выделяет четыре основных критерия или основы, на

которых строится выделение культурно-исторического типа: религиозная,

культурная (научная, эстетически-художественная, технически-промышленная),

политическая и общественно-экономическая (Там же. С. 471-472), и приходит к

делению этих типов на несколько групп (то, что позднее А. Тойнби называет

поколениями цивилизаций): первичные или аутохтонные (египетская,

китайская, вавилонская, индийская, иранская); последовавшие за ними

цивилизации, каждая из которых развила одну из сторон культурной

деятельности - религиозную (еврейская), собственно-культурную (греческая) и

политическую (римская); соединение этих видов деятельности в европейской,

или германо-романской цивилизации (Там же. С. 472, 477, 479). Будущее он

видел за славянской цивилизацией, которая воспринимает и синтезирует все

четыре основы предшествующих ей цивилизаций: <славянский культурно-

исторический тип в первый раз представит синтезис всех сторон культурной

деятельности в обширном значении этого слова, сторон, которые

разрабатывались его предшественниками на историческом поприще в

отдельности или в весьма неполном соединении. Мы можем надеяться, что

славянский тип будет первым полным четырехосновным культурно-

историческим типом>. (Там же. С. 508).
Таким образом, у Николая Данилевского мы находим в первичной

(пионерной) постановке то, что позднее было в значительной мере повторено в

нашумевшей книге Освальда Шпенглера <Закат Европы> (4) (1918) и в учении

Арнольда Тойнби о локальных цивилизациях (5), - кроме, естественно,

признания особой роли и первенства в будущем славянской цивилизации. Но

именно последний момент вдохновляет современных последователей Н.Я.

Данилевского - Олега Платонова (6) и Александра Панарина (7).
11
У Н.Я. Данилевского сформулирована и идея цикла развития каждого

культурно -исторического типа, который проходит через определенные стадии -

длительный период формирования (этнодемографический), короткий период

цивилизации (<Под периодом цивилизации разумею я время, в течение

которого народы, составляющие тип,... проявляют преимущественно всю

духовную деятельность во всех тех направлениях, для которых есть залоги в их

духовной природе>... - Там же. С. 106) и период дряхления, когда иссякает

творческая деятельность, наблюдается апатия самодовольства. <Ни одна

цивилизация не может гордиться тем, чтоб она представляла высшую точку

развития в сравнении с ее предшественницами или современницами, во всех

сторонах развития> (Там же. С. 109). Чтобы быть последовательным, нужно

было бы отнести это положение и к славянской цивилизации.
Другое течение общественной мысли, находившееся у истоков школы

русского циклизма, скорее можно отнести к западникам, к ученым, которые

глубоко изучали стадии исторического развития в древнем мире и в Западной

Европе и считали неизбежным прохождение через эти стадии и России.
Наиболее заметной фигурой в этом плане был Максим Максимович

Ковалевский (1851-1916), признанный в мире как первый русский социолог,

создавший в 1901 г. в Париже русскую высшую школу общественных наук

(первый российский факультет социологии) и первую в России кафедру

социологии в частном Психоневрологическом институте (1908). Он был знаком

с К. Марксом и Ф. Энгельсом, которые высоко ценили его вклад в науку, с Г.

Плехановым, И. Мечниковым, его учениками и помощниками были Питирим

Сорокин и Николай Кондратьев (8.Т.1. С. 8-10).
Среди интересующих нас идей М.М. Ковалевского, которые можно

отнести к истокам русского циклизма, стоит отметить следующие.
М.М. Ковалевский вслед за Огюстом Контом отмечал, что социология

является наиболее обобщающей из всех общественных наук (включая и

историю цивилизаций), наукой о порядке и прогрессе человеческих обществ,

иными словами - о законах социальной статики и социальной динамики (Там

же. С. 35-41) Он выделял также генетическую социологию как ту часть науки об

обществе, его организации и поступательном ходе, которая занимается

вопросом о происхождении общественной жизни и общественных институтов

(там же. С. 272). Ученый отмечал многообразие факторов, определяющих

прогресс общества, выступал против попыток сведения его к уравнению с
12
одним неизвестным и подчеркивал: <Все стороны общественной жизни тесно

связаны между собой и воздействуют друг на друга. Раскрыть это

взаимодействие в прошлом и объяснить зарождение верований и учреждений

и составляет ближайшую задачу всякого социолога, всего же более того, кто

посвятил свой труд генетической социологии> (Там же. С. 286). Его

капитальные труды - <Происхождение современной демократии> (4 тома,

1895), <Очерк происхождения и развития семьи и собственности> (1896),

<Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства>

(3 тома, 1898), <Развитие народного хозяйства Западной Европы> (1898) и

другие являются примером применения сравнительно-исторического метода,

который позднее нашел блестящее применение в трудах Фернана Броделя и

других представителей французской исторической школы Анналов и в

последние десятилетия стал развиваться на Западе Дж. Нортом и другими

последователями современного институционализма и клиометрии.
М.М. Ковалевский не исследовал прямо теорию циклов, но был близок к

ней, разрабатывая теорию эволюции, прогресса общества, отмечая

периодическую смену общественных и политических укладов: <Через всю

историю человечества красной нитью проходит смена общественных и

политических укладов. Государственные порядки вместо того, чтобы быть

предметом свободного выбора, оказываются обусловленными всем

предшествующим ходом общественного развития, в свою очередь стоящего в

тесной связи с ростом знаний, техники и происходящими отсюда переменами в

народном хозяйстве> (Там же. С. 79).
Важнейшим фактором общественного прогресса, развития учреждений и

институтов М.М. Ковалевский считал углубление сферы солидарности между

народами, социальными группами, - то, что теперь называется партнерством.

Он отмечал, что <сходство учреждений у двух или нескольких народностей

имеет источником всего чаще общность их культурных условий, прохождение

ими одинаковых стадий развития солидарности> (Там же. С. 97).
Немаловажное значение имеет вывод об особенностях действия

общественных законов во времени: <Так называемые законы политической

экономии ограничены категорией времени,... для различных стадий развития их

сила и значение сказывается с разной интенсивностью, а на некоторых

стадиях развития той или иной закон может вообще не действовать. (Там же.
13
С. 129). Эту особенность действия закономерностей социально-экономической

динамики позднее отмечал Н.Д. Кондратьев (9.С. 241-242).
M.M. Ковалевский разделяет представление Л. Гумпловича об

универсальном законе развития, его правильности (закономерности),

<прохождении целой серии однохарактерных или схожих фазисов развития

разными народами и в разное время> - но возражает против представления о

периодичности последнего, допущения <неизбежности фазисов не только

зарождения, но также роста и упадка всякого общественного отношения> (Там

же. Т. II. С. 114).
Третьим предшественником школы русского циклизма является Михаил

Иванович Туган-Барановский (1865-1919), который стал одним из лидеров

разработки теории промышленных кризисов. В 1894 он защитил в Московском

университете магистерскую диссертацию о промышленных кризисах, которую

опубликовал в 1894 г. (10); в доработанном виде, с изложениями общей теории

кризисов книга была опубликована в 1914 г. (11) и переиздана только в 1997 г.

(12).
Молодой ученый поставил перед собой цель - разгадать загадку

периодических промышленных кризисов: <Какая сила управляет этой

поразительной сменой оживления и застоя торговли, расширения и

сокращения производства? Почему промышленный подъем с такой же

неизменностью, с какой ночь идет за днем и отлив следует за приливом,

постоянно приходит к промышленному упадку, за которым наступает новый

подъем? На какой основе возникает ритмическая пульсация колоссального

организма капитализма, - пульсация, напоминающая по своей правильности

явления не социального, но биологического или неорганического порядка?>

(12.С. 55).
Глубоко изучив промышленные кризисы в Англии в XIX в., осмыслив

взгляды ученых разных школ на природу и причины кризисов, М.И. Туган-

Барановский выдвинул оригинальную концепцию кризисов, основанную на

теории кругооборота общественного капитала и неспособности капитализма и

рынка обеспечить пропорциональность воспроизводства, что ведет к

периодическому переполнению каналов товарного обращения (всеобщему

перепроизводству), резким колебаниям цен (прежде всего на средства

производства), денежного обращения, кредита, который усиливает амплитуду

колебаний промышленного производства, к волнам безработицы. Причины
14
этого в том, что <в капиталистическом хозяйстве накопление капитала создает

постоянную тенденцию к расширению производства>; однако при хаотичности,

неорганизованности капиталистического хозяйства расширение производства

<под влиянием накопления капитала создает постоянную тенденцию к

перепроизводству> (Там же. 314,315).
Промышленные кризисы являются неизбежной фазой экономических

циклов. Правда, периодичность кризисов не имеет характера математической

периодичности: <промышленный цикл может растягиваться и стягиваться в

зависимости от конкретных условий данного момента... Капиталистическое

развитие периодично в том смысле, что оно слагается из чередующихся

моментов оживления и застоя, подъема и упадка. Капиталистический цикл

отнимает приблизительно (но только приблизительно) десятилетие... как

показывает история английских кризисов, капиталистический цикл охватывает

период 7-11 лет>. (Там же. С, 312-313).
Предложенная теория кризисов, по мнению М.И. Туган-Барановского,

позволяет прогнозировать кризисы: <Развиваемая в этой книге теория кризисов

объясняет, какие факторы благоприятствуют увеличению и снижению

продолжительности промышленного цикла. Поэтому не трудно, исходя из

названной теории, формулировать признаки приближения промышленного

кризиса... Таким образом, теория приобретает большое практическое

значение: она дает возможности предвидения в чрезвычайно важной

хозяйственной области> (Там же. С. 57-58). Подтверждением этому явились

прогнозы автора о промышленных кризисах начала XX века, а также

учреждение в 1912 г. правительством Франции <Постоянного комитета для

предвидения промышленных кризисов> (Там же. С. 58).
Туган-Барановский придавал большое значение социальному

предвидению. В книге <Очерки из новейшей истории политической экономии и

социализма> он подчеркивал: <Сознательная деятельность предполагает

познание, - и чем глубже познание, тем плодотворнее работа... И тем не

менее... полное и абсолютное познание будущего лишило бы всякого смысла

нашу деятельность и потому в корне убило бы нашу сознательную волю...

Такое полное предвидение, однако, недостижимо для нашей познавательной

способности, заключенной в рамках опыта. Наше познание будущего навсегда

обеспечено быть частным, открывая, таким образом, широкий простор для

нашей воли... Чем обширнее наше предвидение, тем целесообразнее
15
направляются наши усилия, тем менее сталкиваются они с естественным и

необходимым ходом вещей, тем больше шансов на победу> (Цит. По:

14.С.181).
Развивая идею углубления солидарности М.М. Ковалевского, закон

взаимной помощи и солидарности П.А. Кропоткина, М.И. Туган-Барановский

разработал теорию кооперации как основного содержания будущего

общественного строя: <Кооперация представляет собой более высокий

социальный тип, чем коллективизм, ибо коллективизм является организацией,

основанной на принудительной власти большинства над меньшинством, между

тем как кооперация типом вполне свободного хозяйственного и общественного

союза... Этот новый, свободный хозяйственный строй возник, в виде

кооперации, уже в пределах капиталистического хозяйства... Но что будет,

когда капитализм сойдет с исторической арены и коллективизм вытеснит

капитализм, - не остановится ли тогда всемирная история? Каков будет

следующий исторический день после того светлого <завтра>, которое уже

бросает свои лучи на сумрак нынешнего дня? Нет, всемирная история никогда

не прекратится. Дальнейшее развитие будет заключаться в постепенном

вытеснении в общественном строе более грубого и насильственного начала

коллективизма более высоким и свободным началом кооперации. Общество

должно до конца превратиться в добровольный союз свободных людей - стать

насквозь свободным кооперативом. Таков социальный идеал, который

полностью никогда не будет достигнут, но в приближении к которому и

заключается весь исторический процесс человечества> (15.С. 449).
Этому предвидению ученого не суждено было сбыться в XX веке. Но

общее движение в XXI веке к постиндустриальному обществу и партнерству

цивилизаций, вероятно, позволит приблизиться к этому идеалу.
Монография М.И. Туган-Барановского была издана за рубежом и

получила признание в мировой науке, хотя и вызвала возражения ряда

оппонентов. Проф. Жан Лескюр (Франция) назвал книгу <самым оригинальным

и самым значительным произведением во всей экономической литературе

настоящего времени> (Цит. по: 12.С.56). Много позднее классик кейнсианства

Э. Хансен высоко оценивал вклад М.И. Туган-Барановского в развитие теории

экономических циклов: <Он пробился сквозь джунгли к новым горизонтам. Он

положил начало новой трактовке проблемы> (16.С.81). И далее: <Господствуют

над циклом и управляют им, таким образом, колебания размеров инвестиций;
16
потребление же поднимается и падает в результате этих колебаний. Такова в

высшей степени оригинальная и по существу новая для того времени теория,

выдвинутая Туган-Барановским> (Там же. С. 90).
Н.Д. Кондратьев, вслед за ним Йозеф Шумпетер и их современные

последователи пошли дальше, показав, что в основе волнообразной динамики

инвестиций лежит периодическая смена поколений машин и технологических

укладов, воплощающих волны открытий и изобретений. Материальная основа

периодичности кризисов в виде массового обновления основного капитала, на

что указывал К. Маркс, осталась вне поля зрения исследователя. Тем не менее

вклад ученого в формирование теории русского циклизма неоспорим, что

подчеркивал Н.Д. Кондратьев: <Михаил Иванович в области экономической

теории был первым, кто заставил европейскую мысль серьезно прислушаться к

движению ее на Востоке, в России... Он стал не только в уровень с эпохой, не

только в уровень с научно-экономической мыслью передовых стран, но он

содействовал прогрессу ее... Михаил Иванович является символом

нарастающей мощи русской экономической мысли и фактором ее> (Цит по:

12.С.4). .
Можно было бы назвать немало других имен, идеи которых

способствовали созданию предпосылок для формирования школы русского

циклизма. Но ограничимся названными выше тремя именами, которые

свидетельствуют о подъеме русской (в широком смысле слова, включая все

пространство Российской империи: любопытно отметить, что М.М. Ковалевский

и М.И. Туган-Барановский окончили юридический факультет Харьковского

университета и преподавали на юридическом факультете Петроградского

университета, их учениками были П.А. Сорокин и Н.Д. Кондратьев) науки в

конце XIX - начале XX веков, что подготовило почву для грядущего прорыва

следующего поколения в 20-30 годы.
Однако было бы ошибочным полагать, что предпосылки для

возникновения школы русского циклизма самобытно выросли в России. На

много десятилетий раньше исследованием экономических циклов и кризисов

занялись ученые Западной Европы, где после промышленной революции

периодически повторяющиеся торговые, кредитные, промышленные кризисы

стали пугающей реальностью и вынудили ученых изучать природу и искать

причины этого загадочного явления. Формирование западноевропейской школы
17
экономических циклов и кризисов описано У. Митчеллом (17) и Э. Хансеном

(18).
Уже в <Новых принципах политической экономии> Сисмонди (1819)

говорится о промышленном кризисе, который переживает Европа (15.С.5);

Альберт Галатин в 1841 г. отмечал, что все активные предприимчивые

торговые страны неизбежно подвержены торговым кризисам (16.С.11). Джон

Стюарт Милль в <Основаниях политической экономии> (1848) пишет о

периодически повторяющихся торговых кризисах.
В <Коммунистическом Манифесте> К. Маркса и Ф. Энгельса торговые

кризисы оценивались как доказательство обреченности буржуазного строя:

<Достаточно указать на торговые кризисы, которые, возвращаясь

периодически, все более и более грозно ставят под вопрос существование

всего буржуазного общества. Во время торговых кризисов каждый раз

уничтожается значительная часть не только изготовленных продуктов, но даже

созданных уже производительных сил> (17. Т.4.С.429-430).
Вильям Лэнгтон (1857) говорит о повторяющейся через каждые десять

лет волне экономических потрясений. В книге французского экономиста

Клемента Жугляра <О торговых кризисах и об их периодическом повторении во

Франции, в Англии и в Соединенных Штатах> (1860) употребляется термин

цикл как чередование фаз процветания, кризиса и ликвидации, следующих друг

за другом в том же порядке. (16.С. 12).
В.С. Джевонс (1866) связывает периодические торговые бедствия и

затруднения с колебаниями урожаев, вызванных десятилетними солнечными

циклами (Там же. С. 13, 14). В 1967 г. Джон Милль сделал доклад о кредитных

циклах и периодах торговой паники, разделяя кредитный цикл на четыре фазы:

сокращения торговли, расширения торговли, перевозбужденной торговли и

кризиса (Там же. С. 14-15). В <Началах политической экономии> Альфред

Маршалл объясняет кризис безрассудным расширением капитала и

рассматривает депрессию, следующую за кризисом, как состояние

дезорганизации торговли (Там же. С. 15).
К. Маркс видел материальную основу капиталистического цикла в

периодическом обновлении основного капитала:... <охватывающим ряд циклов

взаимно связанных между собой оборотов, в течение которых капитал

закреплен своей основной частью, дана материальная основа периодических

кризисов, причем в ходе цикла деловая жизнь последовательно переживает
18
периоды ослабления, среднего оживления, стремительного подъема... Кризис

всегда образует исходный пункт для крупных новых вложений капитала...

создает новую материальную основу для следующего цикла оборотов>

(17.Т.24.С.208).
Российские ученые, безусловно, были знакомы с трудами своих

западноевропейских коллег по циклам и Кризисам и опирались на них, хотя в

России характерные для капиталистической экономики цикличные колебания

стали ощутимыми лишь с конца XIX века.

2. Формирование школы русского циклизма
2.1. Почему Россия стала эпицентром формирования

циклично-генетической теории?
Научная революция в естествознании конца XIX-начала XX веков (точкой

отсчета ее обычно принимают 1895 г.) развернулась в Западной Европе. У ее

истоков - открытия рентгеновских лучей и радиоактивности, квантовая теория

М. Планка, специальная и общая теории относительности А. Эйнштейна,

модели строения атома Э. Резерфорда и Н. Бора. В этом перевороте приняли

участие и российские ученые - преимущественно в области биологических наук -

И.И. Мечников (работал в это время в институте Л. Пастера в Париже;

Нобелевская премия, 1908 г.), И.П. Павлов (физиология высшей нервной

деятельности, учение об условных рефлексах, второй сигнальной системе;

Нобелевская премия, 1904 г.) и другие. Это был <серебряный век> не только

культуры, но и общественных наук в России (труды упоминавшихся выше М.М.

Ковалевского, М.И. Туган-Барановского, а также П.Б. Струве, Г.В. Плеханова,

В.И. Ульянова (Ленина), С.Н. Булгакова и многих других).
Однако настоящий прорыв в области теории циклов и смежных

направлений общественных и естественных наук, который дает основание

говорить о формировании школ русского космизма и русского циклизма как

краеугольных камней постиндустриальной научной парадигмы, наблюдается в

20-е годы. Почему в этот период и именно в России сформировался эпицентр,

провозвестник будущего научного переворота, который создал научный задел

для развития научной мысли на столетие вперед?
Гигантская и бессмысленная бойня первой мировой войны, втянувшая в

общепланетарное столкновение множество стран и обошедшаяся в десятки
19
миллионов жизней, показала, что торжествовавшее в XIX веке свою победу

индустриальное общество обречено. Начался активный поиск путей выхода из

общего кризиса индустриальной цивилизации, построения общества на новых

началах. Россия оказалась в водовороте этих событий и поисков, здесь

наибольшей остроты достигла лавина противоречий.
Семена раздумий и поисков упали здесь на благодатную почву. Высокий

уровень научной мысли, формирование и противоборство разнообразных

научных школ, смелый эксперимент по переустройству страны на

социалистических началах, особенности российского менталитета, склонного к

абстракциям и обобщениям, к глобальному мышлению, к чуткому восприятию

новых идей, - все это создало благоприятные условия для <девятого вала>

новых Научных идей, гипотез, теорий, равного которому в то время не знала ни

одна страна мира. Среди этого пиршества научной мысли выделялось

недостаточно оцененное современниками течение, которое мы теперь

называем школой русского циклизма. Можно выделить несколько направлений

первой волны формирования этой школы: на стыке со школой <русского

космизма> развивались исследования природно-экологических циклов, влияния

колебаний солнечной активности на земные процессы, закладывались основы

учения о ноосфере (К.Э. Циолковский, А.Л. ЧижевскиЙ, В.И. Вернадский); новые

подходы в изучении экономических и социокультурных циклов предложили Н.Д.

Кондратьев и П.А. Сорокин; начала общей теории кризисов в цикличной

динамике систем заложены А.А. Богдановым. Остановимся более подробно на

этих трех направлениях (трех истоках?) школы русского циклизма, которые

положили начало новому уровню исследований цикличной динамики в мировой

науке.
2.2. Русский космизм и природно-экологические и исторические циклы

(А.Л. Чижевский, В.И. Вернадский).
Уникальным явлением в мировой науке стала школа русского космизма,

которая не только исследовала многообразные тесные взаимосвязи

происходящих на Земле процессов под влиянием ближнего и дальнего

космоса, но и создала фундаментальные предпосылки для освоения

космического пространства. Наиболее яркими фигурами среди основателей

этого направления были друг К.Э. Циолковского Александр Леонидович
20
Чижевский (1897-1964) и Владимир Иванович Вернадский (1863-1945),

творчество которых, естественно, нельзя свести к этому направлению, - их

вклад в отечественную и мировую науку многогранен.
В октябре 1915 г. А.Л. Чижевский выступил в Калуге в докладом

<Периодическое влияние Солнца на биосферу Земли>, где впервые высказал

немало идей, разработке которых он посвятил последующие десятилетия.
В марте 1918 г. в Московском университете А.Л. Чижевский защитил

диссертацию (на соискание ученой степени доктора всеобщей истории) на

необычную тему: <Исследование периодичности всемирно-исторического

процесса>; основные идеи этой диссертации изложены в опубликованной им в

Калуге в 1924 г. брошюре <Физические факторы исторического процесса> (18).

Здесь впервые был изложен количественный подход к изучению исторических

процессов, ныне получивший название клиометрии. Всесторонне влияние

колебаний солнечной активности на цикличность происходящих на Земле

процессов исследовано в книге <Земное эхо солнечных бурь> (19). Некоторые

работы А.Л. Чижевского в этом направлении опубликованы только недавно

(20).
К чему можно свести основные идеи А.Л. Чижевского, относящиеся к

основаниям первой волны русского циклизма?
1. Органическая жизнь на Земле и ее динамика является порождением

энергии Солнца: <Подобно резцу скульптора, энергия солнечного луча творит

лик и образ органической жизни на Земле. Подобно резцу, эта энергия

высекает из мертвого и неподвижного живого вещества великую пластичность

органических образований И, как добрый гений древних мифов, лучистая

энергия Солнца одаряет эти образования движением, чувством и мыслью. Мы

вправе рассматривать весь органический мир нашей планеты как творчество,

как отражение космического процесса, происходящего за сотни миллионов

километров от нас. И в этом смысле жизнь должна считаться явлением

космическим, работою космических сил> (20.С. 135).
2. На органической природе Земли отражаются <мощные колебания в

степени напряженности солнцедеятельности, связанные с изменением

количества изучаемой Солнцем электромагнитной и корпускулярной энергии>

(Там же. С. 145) - что давно привлекало внимание ученых, изучающих

цикличные колебания солнечных пятен. <За огромный промежуток времени

воздействия космических сил на Землю утвердились определенные циклы
21
явлений, правильно и периодически повторяющиеся как в пространстве, так и

во времени. Начиная с круговорота атмосферы, углекислоты, океанов,

суточной, годовой и многолетней периодичности в физико-химической жизни

Земли и кончая сопутствующими этим процессам изменениями в органическом

мире, мы всюду находим циклические процессы, являющиеся результатами

воздействия космических сил. Если бы мы попытались графически представить

картину многообразия этой цикличности, мы получили бы ряд синусоид,

накладывающихся одна на другую или пересекающихся одна с другой. Все эти

синусоиды в свою очередь оказались бы изрытыми мелкими зубцами, которые

также представляли бы зигзагообразную линию и т.д. В этом бесконечном

числе разной величины подъемов и падений сказывается биение

общемирового пульса, великая динамика природы, различные части которой

созвучно резонируют одна с другой> (19.С. 33-34). Исследовав Периодические

вихри солнечных бурь, А.Л. Чижевский раскрыл их воздействие на магнитные

бури на Земле, вариации атмосферного электричества, климатические

колебания и их влияние на урожайность культур, размножаемость и миграции

рыб и животных, волны эпидемических катастроф и распространенность

различных болезней, интенсивность произрастания древесины, динамику

смертности.
Сопоставив почти за 2,5 тыс. лет (с 500 г до н.э. по 1913 г.). Солнечные

циклы и интенсивность исторических событий, А.Л. Чижевский пришел к

выводам, что <количество протекающих одновременно в различных участках

земли исторических событий с приближением к максимуму

солнцедеятельности постепенно увеличивается, достигая наибольшего числа в

эпохи максимумов и уменьшаясь с приближением к минимуму... Каждый цикл

всеобщей исторической, военной или общественной, деятельности

человечества равен, в среднем арифметическом, 11 годам... Эпохи

концентрации исторических событий совпадают с эпохами максимумов

солнцедеятельности; эпохи разряжений совпадают с эпохами минимумов> (Там

же. С. 27-28). За единицу отсчета исторического времени А.Л. Чижевский

принимает историометрические циклы (по 9 в каждом столетии), выделяя в них

4 фазы: 3 года минимальной возбудимости (5% исторических событий каждого

цикла), 2 года нарастания возбудимости (20% событий), 3 года максимальной

возбудимости (60% событий) и 3 года падения возбудимости (15% событий).

(Там же. С. 28, 29, 33), Весьма актуально звучат в современных условиях
22
социально-психологическая характеристика каждой фазы исторического цикла,

а также анализ влияния географических и космических факторов на поведение

индивидов и коллективов (Там же, главы III и IV).
3. Полученные закономерности цикличной динамики в природе и

обществе, по мысли А.Л. Чижевского, могут служить основой для предвидения

динамики этих процессов в будущем. В главе под многообещающим названием

<Цель науки - прогноз> он отмечает, что <анализ позволил вскрыть некоторые

закономерности, открывающие возможность практического применения

результатов данной работы в смысле прогноза хода эпидемий на довольно

большой срок вперед> (21.С.233). Такой же подход применим и к

историографическим циклам: <Разграничение всей истории на циклы - единицы

отсчета исторического времени - имеет целью... сравнительное изучение

четырех основных частей каждого цикла и вывод законов поведения больших

человеческих масс... Когда эти законы будут установлены эмпирически,

тщательно проверены и обращены в каузальные, путем введения причинных

связей, человечество приобретет новое знание - предвидение ближайшего

будущего... Тогда же откроется возможность прогноза ближайшего будущего,

как по отношению ко времени, так и по отношению к качеству и интенсивности

военных или политических событий, чего до сего времени не давало ни знание

истории, ни мудрость государственных мужей> (18.С.65). А.Л. Чижевский

показал пример такого прогноза, отметив в книге, опубликованной в 1924 г.: <В

1927-1929гг. следует предполагать наступление максимума

солнцедеятельности... По всему вероятию, в эти годы произойдут, вследствие

наличия факторов социально-политического порядка, крупные исторические

события, которые снова видоизменят географическую карту> (Там же. С. 69). И

такие события действительно наступили к концу периода. Однако никто из

государственных деятелей к этому прогнозу не прислушался.
Многогранное научное наследие В.И. Вернадского насквозь пронизано

идеями единства и эволюции космоса и планеты Земля, косного и живого

вещества, биосферы, перерастающей в ноосферу, человечества и научной

мысли, пространства и времени.
1. Рассматривая эволюцию космоса, он выдвинул идею космических

эпох, отмечая, что наши научные понятия относятся к современной эпохе,

прежние недоступны для изучения: <Космическая эпоха имеет сроки в связи с

эволюцией Космоса... В современном нашем представлении о реальности, в
23
которой мы можем сейчас разбираться -с трудом, но на прочной базе - только

в том, что отвечает современной космической эпохе, скрыты остатки прежних

космических эпох, нам сейчас недоступных для изучения> (21, С. 359). Это

корреспондирует с выдвинутой в 20-е годы гипотезой А.А. Фридмана о

наибольшем мыслимом космическом цикле - периодическом расширении и

сжатии Вселенной.
2. В геологической истории Земли также наблюдается неравномерный

эволюционный процесс, время от времени повторяются критические периоды,

ускоряющие темпы геологических преобразований: <в истории земной коры

выясняются критические периоды, в которые геологическая деятельность в

самых разнообразных ее проявлениях усиливается в своем темпе... Можно

считать эти периоды критическими в истории планеты, и все указывает, что они

вызываются глубокими с точки зрения земной коры процессами, по всей

видимости выходящими за ее пределы. Одновременно наблюдается усиление

вулканических, орогенических, ледниковых явлений, трайстрессий моря и

других геологических процессов, охватывающих большую часть биосферы на

всем ее протяжении. Эволюционный процесс совпадает в своем усилении, в

своих самых больших изменениях с этими периодами> (Там же. С. 29).

Современная геологическая наука четко выделяет периоды, когда в

сравнительно короткое (в геологическом масштабе) время формировались

новые геологические эпохи.
3. Крупным переворотом в истории Земли было формирование

биосферы, которая также подвержена законам эволюции (цикличной динамики

в нашем понимании), периодически происходящих переворотов. Таким

переворотом стало появление человека, мыслящего существа, что означало

становление новой эры в истории - психозойской или антропогенной (Там же.

С. 57). С появлением человека <в истории планеты выявился новый мощный

геологический фактор, который по возможным последствиям превосходит те

тектонические перемещения, которые положены были... в основу

геологического разделения пространства - времени> (Там же.С.58).
4. Очередным революционным переворотом в эволюции Земли

становится перерастание биосферы в ноосферу. В.И. Вернадский десятки раз

возвращается к этой проблеме, заложив основы учения о ноосфере как сфере

разума, преобразующего ппанету: <Эволюционный процесс получает при этом

особое геологическое значение благодаря тому, что он создал новую
24
геологическую силу - научную мысль социального человечества. Мы как раз

переживаем ее яркое вхождение в геологическую историю планеты. В

последние тысячелетия наблюдается потенциальный рост влияния одного

видового живого вещества - цивилизованного человечества - на изменение

биосферы. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера

переходит в новое состояние - в ноосферу> (22.С.20).
Становление ноосферы - процесс длительный и противоречивый. Его

начало В.И. Вернадский, как правило, датирует 5-6 тысячелетиями назад:

<Можно считать, что в пределах 5-7 тыс. лет, все увеличиваясь в темпах, идет

непрерывное создание ноосферы и прочно - в основном без движения назад,

но с остановками, все уменьшающимися в длительности - идет рост

культурной биохимической энергии человечества>. (Там же. С. 143). В других

случаях он пишет, что взрыв научной мысли в XX, когда она охватила всю

планету означает создание первой основной предпосылки для перехода

биосферы в ноосферу (21.С.86, 275), что <ноосфера - последнее из многих

состояний эволюции биосферы в геологической истории - состояние наших

дней> (Там же. С. 242). Впервые появляется возможность сознательного

воздействия на процесс преобразования биосферы в интересах народных

масс: <Исторический процесс на наших глазах коренным образом меняется.

Впервые в истории человечества интересы народных масс - всех и каждого, -

свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются

мерилом его представлений о справедливости. Человечество, взятое в целом,

становится мощной геологической силой. И перед ним, его мыслью и трудом,

становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего

человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому

мы, не замечая этого, приближаемся, и есть <ноосфера> (Там же. С. 240-241).
По-видимому, речь идет о разных этапах становления и развития

ноосферы и различных ее вариантах. Преобразующее воздействие мысли и

труда человека на биосферу действительно ярко проявилось в III - II

тысячелетиях до н.э., когда были созданы мощные оросительные системы в

долинах крупных рек (хотя элементы такого воздействия наблюдались и

раньше, в эпоху неолита, например, с развитием подсечно-огневого

земледелия). От эпохи к эпохе - хотя и неравномерно - сила и последствия

этого воздействия нарастали, проявляясь как в созидательном преобразовании

элементов биосферы в интересах человека, так и в разрушении отдельных
25
экосистем, истреблении растущего числа видов животных. Достижения науки,

рост народонаселения и охват им биосферных процессов достигли максимума

в XX веке, когда перед человечеством встала вполне реальная альтернатива:

самоуничтожения и разрушения биосферы путем применения оружия

массового уничтожения - либо перехода к созидательному варианту ноосферы

в интересах всех народов и людей. Выбор пути перенесен на XXI век. Именно

тогда имеет шанс осуществиться тот созидательный вариант

ноосферы, о котором говорится в последней из приведенных цитат В.И.

Вернадского. Это подтвердит прогноз ученого, что <мы подходим к новой эре в

жизни человечества и жизни на нашей планете вообще, когда точная научная

мысль как планетная сила выступает на первый план, проникая и изменяя всю

духовную среду человеческих обществ, когда ею охватываются и изменяются

техника жизни, художественное творчество, философская мысль, религиозная

жизнь... биосфера быстро переходит в новое состояние - ноосферу, резко

геологически этим путем меняется с помощью научно направляемого разума

человека, человек в ней становится геологической (планетной) силой, в таком

масштабе в истории нашей планеты небывалой> (21. с. 275).
5. Исследуя эволюцию живых организмов, В.И. Вернадский видел

основную характеристику этой эволюции в смене поколений: <Смена

поколений организмов, - писал он, - самый основной и первоначальный метод

измерения времени в человеческом обществе и в мире живых организмов> (Там

же. С. 361). Эта смена происходит в различные эпохи разными темпами:

<Проявляющееся в симметрии пространство - время живого вещества в нашем

окружении характеризуется для него: а) геологически вечной сменой поколений

для всех организмов; б) для многоклеточных организмов-старением; в) смерть

есть разрушение пространства-времени тела организмов; г) в ходе

геологического времени это явление выражается эволюционным процессом,

меняющим скачками морфологическую форму организма и темп смены

поколений> (Там же. С. 285). Темп смены поколений неравномерен:

<Поколения генетически сменялись, постоянно меняясь в своих

морфологических признаках, причем это изменение или совершалось скачками

через большие промежутки времени, или, наоборот, накапливалось от

поколения к поколению, незаметно, становясь видным только через большие

числа поколений> (Там же, С. 22 - 227).
26
Через смену поколений проявляются циклично-генетические

закономерности динамики природы и общества. Речь идет не о жизненном

цикле отдельного живого существа (включая человека), а об этапах развития

популяции. Теперь это понятие используется более широко - говорят о смене

поколений машин, материалов, технических систем и даже локальных

цивилизаций. (А. Тойнби). Каждое поколение проходит определенные стадии

своего жизненного цикла, прежде чем сменяется следующим; одновременно

сосуществуют, дополняя друг Друга, а нередко и противоборствуя, 4-5

поколений. Но и сами поколения, как отмечает В.И. Вернадский, меняются в

более длительном историческом масштабе, определяя долгосрочные

тенденции эволюции, иногда прерываемые скачками.
6. Большое внимание уделил В.И. Вернадский становлению, развитию и

взаимодействию цивилизаций как этапов эволюции человечества в целом.

<Выясняется картина многотысячелетней истории материального

взаимодействия цивилизаций, отдельных исторических центров через

Евразию, частью Африку, от Атлантического океана до Тихого и Индийского,

временами - с многостолетними остановками - распространяющегося через

океаны. Чрезвычайно характерно, что центры культуры были расположены в

немногих местах... Они все находились в многотысячелетнем контакте> (Там

же. С. 43).
Постепенно формировалась история человечества как единого целого,

переживающего время от времени крупнейшие перевороты в своей эволюции.

В.И. Вернадский отмечает крупнейший переворот в динамике цивилизаций в

канун новой эры: <Примерно за две с половиной тысячи лет назад

<одновременно> (в порядке веков) произошло глубокое движение мысли в

области религиозной, художественной и философской в разных культурных

центрах: В Иране, в Китае, в арийской Индии, в эллинском Средиземноморье...

Появились великие творцы религиозных систем,... которые охватили своим

влиянием, живым до сих пор, миллионы людей. Впервые идея единства всего

человечества, людей как братьев, вышла за пределы отдельных личностей, к

ней подходивших в своих интуициях или вдохновлениях, стала двигателем

жизни и быта народных масс и задачей государственных образований. Она не

сошла с тех пор с исторического поля человечества, но до сих пор далека от

своего осуществления> (там же). Много позднее Карл Ясперс назвал этот

переворот <осевым временем> в истории человечества (24).
27
В XX веке начинается новый исторический перелом в жизни

человечества, связанный с <выступлением народных масс, сознавших свою

реальную силу и не смиряющихся с страдательным своим положением в

государственном и социальном строе, и с Таким же подъемом народов и их

культуры и других цивилизаций, связанным с моральным и материальным

крушением европейской цивилизации в связи с величайшим преступлением,

каким явилась война 1914-1918 гг. Переоценка философских ценностей идет

сейчас в новой небывалой исторической обстановке - в единой мировой

организации человечества, созданной и поддерживающейся прежде всего

научной работой, научной техникой. Сливаются в единое русло философские

искания, веками разделенные, шедшие веками независимо - философские

искания Средиземноморья, Индийского и Китайского культурных центров> (Там

же. С. 299).
Вскоре после того, как было написано это предвидение (1931 г.),

западная цивилизация пережила тяжелые потрясения 1929-1933 гг., породила

уродливого монстра - гитлеровский фашизм, покоривший чуть ли не всю

Западную Европу, и совершила еще более огромное преступление, развязав

вторую мировую войну. Это дало основание А. Тойнби в послевоенные годы

подтвердить и развить идею В.И. Вернадского об обреченности западной

цивилизации. <Ничто не может помешать нашей западной цивилизации

последовать при желании историческому прецеденту, совершив социальное

самоубийство> (25.С. 40). В 1947 г. он отмечал: <сегодняшнее западное

господство - и это очевидно - не продержится долго... И по мере того, как

через новые века и поколения объединенный мир постепенно будет находить

путь к равновесию между различными составляющими его культурами,

западная составляющая со временем займет то скромное место, на которое

она и может рассчитывать в соответствии с ее истинной ценностью в

сравнении с теми другими культурами - живыми и угасшими, которые западная

экспансия привела в соприкосновение друг с другом и с собой> (Там же. С.

101).
Развитие цивилизации в XX веке, подчеркивал В.И. Вернадский, привело

к глобализации, единству исторического процесса для всех народов Земли:

<впервые в истории человечества мы находимся в условиях единого

исторического процесса, охватившего всю биосферу планеты. Как раз

закончились сложные, частью в течение ряда поколений независимо и
28
замкнуто шедшие исторические процессы, которые в конце концов в нашем XX

столетии создали единое неразрывно связанное целое> (21. С. 88).
И хотя <сейчас мы переживаем переходный период, когда огромная

  1   2   3   4   5


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации