Мещеркина Е.Ю. Качественные методы в гендерной социологии - файл n1.doc

Мещеркина Е.Ю. Качественные методы в гендерной социологии
скачать (151 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc151kb.03.11.2012 09:25скачать

n1.doc

Лекция 11. Е.Ю. МЕЩЕРКИНА.
Качественные методы в гендерной социологии

Автор: Е.Ю. Мещеркина.

Содержание


Введение
  1. Методологический аспект качественного исследования

  2. Методический аспект качественного исследования. Биографическо-нарративное интервью. Основной автобиографический рассказ. Фаза нарративных распросов

  3. Проведение интервью

  4. Герменевтическая реконструкция рассказанных историй жизни. Транскрипция. Виды текстов (рассказ, описание, аргументация). Оценка историй жизни. Секвенциональный текстуальный анализ

  5. Литература

  6. Литература для дополнительного чтения

  7. Библиография

  8. Пример проведения интервью

    а) ЧАСТЬ I. Транскрипт интервью
    б) ЧАСТЬ II. Его анализ

ВВЕДЕНИЕ


В гендерной социологии мы сталкиваемся с такой социальной перспективой, которая эксплицитно ставит женщин и мужчин, а также их жизненные миры в центр наблюдения и анализа. Целью при этом является обнаружение и анализ патриархатных структур общества, с помощью которых группы мужчин оцениваются выше и подчиняют себе женщин во всех значимых социальных сферах. Последовательное применение гендерной перспективы связано с осознанием того, что пол как социально-структурная категория определяет не только условия реальной жизни мужчин и женщин, но и системы мышления, в которых мы социализируемся, которые усваиваем и тем самым подкрепляем, но которые мы в состоянии критично изменять. Изучение структуры гендерного неравенства как центральная задача феминистского подхода заведомо междисциплинарно, поскольку затрагивает по меньшей мере четыре уровня анализа:

  1. гендерные отношения как надиндивидуальный социальный феномен;

  2. гендерную интеракцию в категориальном смысле;

  3. личностные взаимоотношения между индивидами различного пола;

  4. символический обмен культурными, гендерно "нагруженными" значениями.

Когда речь идет о познании прежде скрытого содержания структур гендерного неравенства или об анализе сложных систем толкования, востребована качественная парадигма. Критическая позиция гендерно ориентированного социального исследователя, выступающего против андроцентризма и этоса объективизма в науке, направлена против исключительно количественных, кажущихся "объективными" методов типа репрезентативного опроса с стандартизированными анкетами и закрытыми формулировками ответов. Методологическая рефлексия по поводу эмпирического анализа положения женщин (как дискриминируемой социальной группы) привела к применению преимущественно качественных, "открытых", "мягких" техник. Это было востребовано самим предметом анализа - прежде неисследованными семейными и профессиональными взаимосвязями жизни женщин, типичными поворотами в их биографиях или противоречиями женской идентичности. В процессе нарративных (свободных, спонтанных) лейтмотивных или глубинных интервью респондентов сама определяет содержание, контекст и объем своих ответов. Тоже относится и к фокус-группам, групповой дискуссии на заданную тему, что часто практикуется в гендерных исследованиях, В этом же ряду стоят и биографические исследования, которые помимо тематизации субъективности дают возможность и опрошенным, и опрашивающим женщинам поддерживать субъект-субъектные отношения, обмениваясь взаимной перспективой. Тематическое поле биографий содержит помимо индивидуальных особенностей и другие измерения: характеристики социального пространства, среды, поколения, социального слоя, субкультуры и т.д. Но микроанализ биографический интеракций может вывести и на уровень анализа пола как социальной конструкции. Так, не претендуя на основание типологии мужских и женских биографий, Б. Дозьен приводит примеры поло-характерных или поло-связанных типизаций: выделенные интеракционные конструкции "Я-в-отношениях" versus "Индивидуализированное Я", стратегии разрешения конфликтов Разделять-Секвенционализировать-Индивидуализироватъ versus Связывать-Синхронизировать-Ставить в отношения [1].

Очевидно, что количественные и качественные методы решают различные задачи и поэтому не могут быть взаимоисключающими. Гендерно-ориентированный социальный анализ привлекает количественные методы, когда необходимо измерить, например, параметры безработицы и трудовой ситуации женщин, структурные параллели в жизненных путях и т.д. Качественные методы находят свое применение там, где необходимо понимание контекста положения женщин, закономерностей их историй жизни, процесса конструирования социального пола [2]. Например, чтобы отследить микропроцессы doing gender [3], исследователю нужно эмпирически и аналитически проникнуть в повседневность с присущими интерактивными конструкциями и ответить на вопрос, как конкретные, ситуационно связанные практики интеракции "уплотняются" в структуры, которые длятся и воспроизводятся. Тем самым мы приближаемся к пониманию более общих вопросов:

Эти вопросы, относящиеся к структуре, символическому и биографическому, требуют интегративных, междисциплинарных подходов и методов, что актуализирует проблематику различения. Так, преодоление границ между социологией и психологией меняет оптику исследовательского взгляда: "Если объяснение распространяется слишком далеко, то предмет "исчезает" и автоматически замещается предметом, принадлежащим исключительно к комплементарному дискурсу" [4]. Если мы остаемся на позициях качественной парадигмы, инструментом которой являются генерализации, типизации, типологизации, то необходимо различать подведомственные для социологии и психологии предметы исследования. В социологическом смысле слова типизируются объективные конфигурации опыта или процессуальные образцы в смысле типичных биографических структур, которые помогают описать и понять положение отдельных социальных групп. Соответственно, социально-психологические теории описывают внутреннюю динамику субъективности, типичные поля аффектов, структуры мотивов, психо-сексуальности и т.д. (подробнее о типизации см. Козлова Н. [5], Ковалев Е. и Штейнберг И. [6]).

1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ


Выбору исследовательского метода предшествует определение цели познания и на этой основе - прояснение исследовательской стратегии. Банальность этой задачи зачастую затмевается известным дуализмом количественно-качественных методов, провоцирующим на дальнейшую дихотомизацию: природа против культуры, эмоциональное против рационального, тело против разума / духа, субъективное против объективного и т.д. Если представить себе социальный пол как открытую многомерную систему, причем динамично изменяющуюся, а задачу социальных наук отнюдь не в укреплении и легитимации дуализма или иерархии полов, то полярность количественных и качественных методов или спор об адекватности их применения уступает место иному решению, принимаемому на другом уровне. Речь идет о выборе адекватной предмету анализа логике исследования, которая имеет не дуалистичный, а скорее триангулятивный характер (см. рис. 1).



Рис. 1.

Как известно, аргументация в количественном подходе связана с дедуктивно-номологическим объяснением. При этом под дедукцией понимается вывод тезиса из гипотез в силу логического умозаключения. Если гипотезы основываются на истинных высказываниях (аксиомах или законах = nomos), то отдельный случай или тезис - на дедуктивно выводимой закономерности (если , тогда ). Закон и условия его применения являются здесь неотъемлемой частью выводимого знания.

В отличие от дедукции индукция обеспечивает лишь вероятностные умозаключения, имеющие статус гипотез, подлежащих дальнейшей проверке. Как научный метод она означает логическое заключение по поводу объектов изучаемой области, исходя из ограниченного числа суждений о выбранном объекте. Здесь точкой отсчета всегда является эмпирический материал. Уже на уровне формулировки и отбора наблюдаемых переменных закладываются возможные вариации и тем самым потенциальные образцы взаимосвязей, то есть путь индукции - не в подтверждении отдельного, подлежащего обоснованию высказывания, а в продвижении от разнообразных наблюдений за объектом к суждениям о структуре его взаимосвязей через имплицитные предположения об условиях, ограничивающих сферу проявления изучаемого феномена.

Есть еще и третья возможность умозаключения, увязывающая основу эмпирического материала и теоретико-концептуальные высказывания относительно структуры взаимосвязей. Она была названа Ч. Пирсом абдукцией, понимаемой следующим образом: эмпирический материал случая опредмечивается с помощью всех доступных (интерпретирующих) суждений как из повседневного опыта, так и из научных теорий. Затем секвенциональная обработка материала ведет к реконструкции глубинных структур значений и действий.

Если учесть наличное состояние и фокусированный интерес гендерных исследований к проблематике "невидимых", зачастую скрытых структур гендерного неравенства, то абдуктивный подход кажется наиболее адекватным путем исследования, поскольку стремится прежде всего к неконвенциональному описанию, в идеале - к прогнозу. Тем не менее, стратегии того же гендерного исследования могут диктовать подходы, близкие по логике индукции и дедукции. Например, задача генерализации, решаемая индуктивно в количественном исследовании путем построения выборки, отражающей генеральную совокупность, в качественном исследовании реализуема в контрастирующем анализе и построении типологий. При дедуктивном подходе одна и та же теоретически признанная структурная категория, например, пол как иерархическое отношение, может найти свое место в исследовательской количественной практике как эмпирическая проверка или разветвление теоретической концепции, и как качественный эксперимент.

Таким образом, специфика гендерного подхода в социальном исследовании видится, прежде всего, в самоосвобождении исследователя от методического диктата лишь одного полюса признанного сциентистского стандарта, а также от навязанного дуализма количественных и качественных методов как выражения общей дихотомичной структуры социального знания. Степень изученности предмета, его дискурсивной прозрачности диктуют выбор соответствующей логики исследования, его стратегии и адекватности методам. Так, интерпретативные методы (объективная герменевтика, конверсационный анализ) и наблюдение предпочтительнее там, где предмет анализа исследуется в его естественном дизайне. Реконструктивные методы "схватывают" контекст и переносят его в текст (все виды интервью, полевые заметки включенного наблюдателя, автобиографический рассказ, биография).

2. МЕТОДИЧЕСКИЙ АСПЕКТ КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ


В следующем разделе мы рассмотрим наиболее распространенный метод качественного исследования. Речь идет об анализе нарративных биографических текстов.

Самопрезентация и самоописание индивидов приняли в современных обществах форму биографии. Благодаря биографической самопрезентации мы не только находим доступ к процессу интернализации социального мира в процессе социализации, но и к правилам упорядочения биографического опыта, вычленению его образцов с целью ориентации в социальном мире. Понять и изобразить себя в собственном развитии и изменении, описать эти процессы с учетом наблюдающих и оценивающих партнеров по интеракции - все это совмещено в концепции биографического как диалектике индивидуального участия и институционального влияния. Для ориентации в современном социальном мире уже недостаточно факта принадлежности к определенному классу, обладания социально-профессиональным статусом (в силу размытости их понятийных границ). Биография интегрирует различные жизненные практики в единое целое и вследствие этого принадлежит к центральным средствам ориентации и интеракции во множестве социальных ситуаций.

Через разные формы биографий современные общества решают важные проблемы социальной интеграции, которые растут по мере увеличения социальной дифференциации. Как следствие осуществляемого социального контроля, индивиды и социальные институты попадают под мощный пресс воспроизводства биографических структур. Собственно социальное биографическое исследование и направлено на то, чтобы изучить и реконструировать биографические ориентации и формы упорядочения биографий в коммуникации и институциональной сфере. Биографизирование как работа по построению жизненного пути возможна в первую очередь благодаря повседневной коммуникации, поэтому биографические образцы являются не индивидуальным, а социальным достижением. Это стимулировало привлечение интерпретативных методов анализа текстов в социальную исследовательскую практику.

Биографическо-нарративное интервью. В его задачи входит стимулирование респондентов на рассказы о своем жизненном опыте и предоставление им свободы в выборе тем и сюжетов повествования. Коммуникация в процессе нарративного интервью сходна с коммуникацией в повседневности: развивается структура разговора и обеспечивается понимание. Нарративное интервью обращается к действию, компетентность которого ограничена повседневностью, чтобы сделать его целью социально-психологического анализа. При этом рассказ - как разновидность ретроспективного пересмотра опыта - выходит на первое место. Методическую проблему здесь представляет заказ интервьюера рассказывать о своей жизни под углом определенной тематической перспективы, что ставит высокие требования к "ретроспективной компетенции". Последняя понимается как способность к образованию смысловых связей и их мысленное взвешивание, к изображению мотивов и намерений, их оценке и оправданию [7].

Из этого не вытекает, что рассказчики могли бы предлагать любые версии своих жизненных историй. Хотя рассказы о жизни создаются в процессе интеракции между повествующим и слушающим, все же селекция рассказанных жизненных историй не происходит произвольно и в малой степени зависит от ситуации. В большей степени имеет место селекция рассказов на основе обобщенного биографического конструкта: "Собственная жизненная история создается с ретроспективной оглядкой на общую структуру, зависящую от определенного образа "настоящего" [8]. При этом, как правило, высвечиваются возможные, но нереализованные в прошлом альтернативы поступков, а одновременно происходившие события выстраиваются в последовательность.

Необходимость селекции вызывает вопрос: что рассказчики считают ценным для повествования или каким должен быть качественный рассказ. По мнению Ю. Костхоф [9], необходимое условие повествования - акцент на необычности происходившего. Но что это означает в плоскости жизненной истории, о которой идет речь в биографическом интервью? Это означает прежде всего то, что повседневная рутина в рассказ не попадает [10]. Чаще всего рассказывают с помощью таких типичных средств сценично-драматического изображения, как прямая речь, оценочные и экспрессивные языковые формы, кульминационные или поворотные моменты в цепи событий, благодаря которым изменилась прежняя система значений и толкований. События, которые лежат между этими кульминационными ситуациями, опускаются.

Биографическо-нарративное интервью содержит в основном две фазы: основной автобиографический рассказ и фазу нарративных расспросов, уточняющих обстоятельства как внутри, так и вне рассказа.

Основной автобиографический рассказ. В начале интервью потенциальные рассказчики побуждаются к повествованию вводными предложениями или вопросами. Вводное предложение или вопрос тематически ограничивают рассказчика, но они не должны препятствовать свободе наррации. Тема, заявленная в вводном предложении, должна оказывать стимулирующее или генерирующее воздействие, т.е. затрагивать важные аспекты жизнеописания, "заявлять о том ценном, для чего не жаль прикладывать усилия" [7] (с. 17). Формулирование вводных предложений должно носить непроблематичный характер, чтобы не вызывать чувства стыда или смущения, тормозящих процесс повествования.

По мере развертывания биографического рассказа рассказчик и интервьюер прилагают усилия по поддержанию и развитию реципрокной (взаимодополняющей) интеракции. Так, например, рассказчики сворачивают рассказ, содержательно его обедняют, если интерес и потребности слушателей понижаются, и, напротив, наррация обогащается, если слушатель демонстрирует свой интерес и способность к эмпатии, в первую очередь, паралингвистическими средствами (мимикой, жестами, междометиями, расположением тела и т.д.). Рекомендуется сидеть во время интервью не фронтально, а несколько под углом, что дает респонденту возможность смотреть не только на собеседника.

Фаза нарративных распросов. Во время основного рассказа интервьюер внимательно слушает. Как только рассказчик сигнализирует об окончании основного автобиографического рассказа (например: "пожалуй, это и все"), начинается вторая фаза нарративного интервью, во время которой делаются уточнения, еще раз проговариваются неясные для слушателя моменты. Это фокусирование на отдельных темах через уточняющие вопросы должно направить рассказчика в новое русло и спровоцировать дальнейшее повествование. Здесь не годятся прямые вопросы о личном мнении или установках (например, вопрос "Почему?"), так как они провоцируют аргументацию и оправдания. Расспросы должны следовать приблизительно такой форме: "Вы говорили о первой встрече со своим мужем. Не могли бы вы еще раз вспомнить ту ситуацию и рассказать немного подробнее?"

В биографическом интервью предлагается связывать уточняющие вопросы с хронологией предыдущего рассказа. При таком подходе есть шанс, что опрошенный получит мотивацию к углубленному рассказу об определенных периодах жизни. Часто в этой ситуации получают дополнительное освещение события, о которых в начале было лишь заявлено. Разумеется, не все исключения и неясности основного повествования могут быть уточнены. Перечислим основные типы нарративных вопросов:

  1. Обращение к определенному периоду в жизни: "Не могли бы вы подробнее рассказать о том времени, что вы провели в доме ваших приемных родителей?"

  2. Обращение к теме, упомянутой в рассказе: "Вы говорили, что вам пришлось сменить школу. Расскажите, пожалуйста, что этому предшествовало, и какие воспоминания у вас связаны с новой школой?"

  3. Обращение к упомянутой ситуации: "Вы коснулись тяжелой ситуации, в которой оказались после развода родителей, расскажите, пожалуйста, подробнее, как это было?"

  4. Обращение к упомянутому в рассказе аргументу с целью уточнения: "Вы можете припомнить конкретный случай, когда ваша мать манипулировала вашими чувствами?"

  5. Вступление к сценическому воспоминанию: "Давайте еще раз вернемся к ситуации, когда вы так испугались. О чем вы еще можете вспомнить? ("Только шум дождя, раскаты грома и предчувствие, что еще?") Вы снова слышите шум дождя (пауза 3 секунды), вы слышите раскаты грома (пауза 3 секунды), что еще вы слышите, чувствуете?"

3. ПРОВЕДЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ


Подготовка к интервью требует тщательности и тренировки в ролевых играх (ситуация "интервьюер - интервьюируемый"). Это делается с целью овладения как техникой ведения разговора, так и тематического содержания, а также умения эмпатически поддерживать рассказчика, если воспоминания приобретают эмоционально тяжелый характер. Поскольку в процессе интервью затрагивается частная жизнь, необходимо этически корректное поведения интервьюера: уважение к личности рассказчика, доверившего часть своей жизни, его право на пределы обсуждаемого и степень интимности, предварительная договоренность по поводу дальнейшей научной и публичной судьбы полученной информации.

Для завязывания доверительного контакта и психологического настроя рассказчика помогает следующая процедура. Респоденту предлагают нарисовать свое генеалогическое дерево, упоминая имена, годы жизни и места рождения, миграции своих родственников, следуя логике восхождения от себя лично к тем, кто старше. Подобная визуализация системы родства стимулирует воспоминания, настраивает на ретроспективу, облегчает момент первого контакта. Интервьюер в свою очередь получает бесценный материал для дальнейшего анализа, поскольку собственно история жизни, возможно, будет содержать историю коммуникации с одними и исключение других.

После первого знакомства интервьюируемому предлагают, концентрируясь на ранних воспоминаниях, рассказать свою жизнь. Здесь роль интервьюера ограничивается краткими вопросами, стимулирующими повествование, и сводится к заинтересованному выслушиванию. Вводное предложение могло бы звучать приблизительно так: "Мы интересуемся тем, какое влияние оказали пережитые события на вашу жизнь. Речь не идет о больших исторических событиях, а о глубоко личном их переживании, т.е. мы просим вас рассказать о пережитом вами, как это начиналось, происходило и заканчивалось. Вначале мы не будем задавать никаких вопросов и не будем вас прерывать. Во время вашего рассказа мы будем только помечать некоторые моменты, к которым мы затем еще раз вернемся".

Эта формулировка не дает никакого исходного пункта (например, год рождения), с которого мог бы начаться рассказ. Напротив, рассказчику предоставляется право решить самому, с какой даты начать биографическое повествование. Таким образом, можно обнаружить, с какой временной точкой у интервьюируемого ассоциируется начало истории жизни. Так, начало детства может идти от первых ощущений, а может, с передачи семейных легенд и т.д.

Помощь рассказчику может выражаться в поддерживающей мимике, языке тела, кивании, междометиях, кратких поощрительных выражениях типа "как интересно", "понимаю", "да, конечно" и т.д. Исключение составляют суждения, нарушающие нейтральный баланс разговора. Появление пауз в разговоре и реакция на них требуют творческого подхода. Необходимо умение распознавать паузу - предвестник тяжелой неуверенности, мучительного подбора слова или исчерпанности сюжета. Призыв "держать паузу" здесь более чем адекватен, он стимулирует респондента на припоминание или самостоятельный выбор следующего сюжета. Вообще наличие пауз, обрывов речи, манипуляции интонацией представляют собой индивидуальный ритм рассказа, прислушивание к которому и овладение которым важно для интервьюера. Обнаружение таких личностных особенностей с самого начала разговора - сигнал для интервьюера и повод для отметки в блокноте.

По завершении интервью предоставьте рассказчику возможность также задать интересующие его вопросы, ведь иногда возникает ситуация эмоционально-психологического неравенства (один человек "открыл душу", а другой только слушал). Поэтому интервьюер должен быть теоретически готов и к вопросу относительно его личности или схожих проблем.

Нередко случается яркий рецидив памяти уже после выключения диктофона и, чтобы не упустить ценную информацию, приходиться делать спешные пометки. В любом случае гуманная задача интервьюера состоит в том, чтобы расстаться с респондентом на позитивной ноте, с ощущением для него не зря потраченного времени и выраженной ему благодарностью за сотрудничество.

Частично во время, а также после интервью пишутся заметки о впечатлении, которое произвела беседа на интервьюера, где помечаются течение разговора, окружение, эмоции, невербальное поведение рассказчика. Например, если респондент предваряет кашлем паузы с непроясненными тяжелыми воспоминаниями, возобновление кашля во время нейтральной темы должно привлечь впоследствии внимание интервьюера. Таким образом, заметки делаются интервьюером с целью осознания собственных наблюдений, впечатлений и эмоций, которые могут повлиять на интерпретацию.

4. ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ РАССКАЗАННЫХ ИСТОРИЙ ЖИЗНИ


Все интервью (если речь идет о коллекции случаев) вместе с заметками и биографическими данными подлежат общему анализу. Этот первый анализ ведет к предварительной типизации рассказчиков (например, по социальному статусу). Следуя концепции теоретической выборки Glaser & Strauss, должны быть отобраны интервью для более тщательного анализа (т.н. анализ случая). Поскольку при герменевтическом (толкующем, интерпретативном) методе не может быть реализована претензия на репрезентативность, здесь не ставится цель измерить частоту типа в определенных популяциях. Наибольшее внимание, - в противовес критериям репрезентативности, - уделяется редко встречающимся случаям. Теоретически они могут быть интереснее "нормальных", часто встречающихся, поскольку показывают границы нормы изучаемого феномена. Кроме того, они могут сигнализировать наступление социальных изменений.

Отбор при теоретической выборке, таким образом, ориентирован на теоретически интересный случай с целью выделить при контрастном сравнении различные типы. Контрастное сравнение отдельных случаев представляет собой следующий шаг анализа после проведения анализа случая, хотя есть здесь определенные параллели. Чтобы определить, что является случаем, нужно одновременно знать, что им не является (например, при исследовательской установке на теоретический отбор случаев со "счастливым - несчастливым детством" конвенциональный шаг выборки - исключение полного или частичного сиротства).

Сколько интервью нужно оценить? При анализе отдельного случая теоретическое обобщение как цель исследования принципиально достижимо по завершении анализа, когда уже нельзя реконструировать больше ни одного нового типа и наступает теоретическое "насыщение", т.е. новые феномены больше не обнаруживаются. Но приблизиться к рубежу теоретического насыщения можно лишь идеально-типически. Кроме того, исследователя ограничивают практические соображения временных, ресурсных и прочих затрат.

Транскрипция. Благодаря транскрибированию мы получаем удобный носитель информации — текст. Во время этой процедуры происходит вторичное проживание состоявшегося разговора, осмысление и оценка поведения обоих сторон, пауз, атмосферы в целом. Выступая на стадии транскрибирования уже в качестве исследователя, интервьюер имеет возможность отследить нарративные потоки, логику респондента, прерывы в изложении, увидеть собственные ошибки, например, блокирование повествовательной готовности неуместным вопросом и т.д.

Отобранные для оценки интервью транскрибируются в соответствии со слышимым оригиналом без оглядки на правила письменного языка и без исключений "лишних" фраз, т.е. текст должен быть аутентичным. С этой целью сохраняются особенности повседневной речи, междометия, субкультурная специфика. Кроме этого, переводя слышимое в текст, необходимо проставить пунктуацию в соответствии с интонацией и ритмом речи респондента. Транскрипция целого интервью таким образом требует временных затрат, поскольку до анализа невозможно решить, что важно для интерпретации случая, а что нет. Если мы возьмем на вооружение основной герменевтический принцип: значения отдельных документов нужно реконструировать из смысловой взаимосвязи целого текста, а не "нахлобучивать" привлеченные извне категории на сегменты текста, то очевидно, что лишь полный анализ текста позволяет судить о принадлежности секвенций определенным темам. Что это за темы, и какие секвенции им соответствуют, интерпретатор-герменевт может узнать только после анализа. Например, предварительно сложно решить, относится ли описание митинга с осуждением врагов народа к детским переживаниям или содержит итоги последующей переоценки политический взглядов.

Одно из требований транскрипции - фиксация пауз, обрывов речи, междометий, всех паралингвистических реакций, что имеет под собой теоретическое обоснование, согласно которому мы бессознательно используем эти феномены в нашей повседневной коммуникации в качестве существенного интерпретативного подспорья. Например, наличие длинной паузы заставляет нас обратить особое внимание на высказывание, которое ее обрамляет, и, безусловно, участвует в реконструкции значения.

Для дальнейшей работы транскрибированный текст подлежит фрагментации. Она преследует чисто формальные цели, - разобраться, как членится текст по следующим критериям: тематически (появление и смена сюжетов), смена говорящих (включение в разговор интервьюера), смена видов текста (рассказ, описание, аргументация). На основании упомянутых критериев выкристаллизовывается более дробная структура текста, состоящего из множества последовательных секвенций - нарративных фрагментов. Их статус в последующем интерпретационном процессе во многом зависит от того, к какому виду текста они принадлежат. Виды текстов (рассказ, описание, аргументация).

Рассказы содержат отдельные цепочки прошлых событий (реальных или воображаемых), которые связаны или временем или причиной-следствием. К подвидам рассказов относятся:

Описания отличаются от рассказов тем, что представляют собой статичные структуры, имеющие характер моментального снимка. Уплотнение описания связано с насыщением событий деталями, но при этом отсутствует их процессуальный ход.

Аргументации представляют собой элементы текста, отсылающие к общим представлениям, стереотипам, теориям, авторитетным и экспертным мнениям и т.д. Если респондент уклоняется от рассказа и "уходит" в описания, сообщения, перечисления событий, аргументацию, - это свидетельство его закрытости, нарративной блокады. В последствии, после основной части интервью такие моменты проясняются с помощью нарративных расспросов, то есть анализируется сам факт возникновения блокады в определенном тематическом контексте.

Оценка историй жизни. В герменевтической реконструкции текстов основополагающее значение имеют два принципа: принцип реконструктивного анализа и принцип селективности (практику их применения см. Rosenthal G., 1990) [11]. Реконструктивный анализ избегает встречи текста с уже установленными системами классификаций и переменных. Вместо этого, методом абдукции (термин Чарльза Пирса) эмпирический материал постепенно насыщается гипотезами, которые проверяются на последовательно подлежащих анализу частях текста, какие-то гипотезы не выдерживают проверки эмпирикой, какие-то верифицируются, затем строятся выводы и следствия. Цель подобного анализа, отличного по логике от дедукции (от теории - к гипотезам - к эмпирическому тесту) и индукции (от гипотез к их проверке на эмпирике и к построению теории), - в поиске структуры общего типа на основе реконструкции конкретно данного социального феномена (подход U. Oevermann, 1979) [12].

С принципом селективности связан процессуальный характер социального действия, т.е. каждое действие представляет собой выбор между некоторыми альтернативами, которые возможны в соответствующей ситуации действия. Понимание этого требует такого аналитического подхода, при котором задаются вопросом, какой горизонт возможностей открывается в определенной секвенции, что остается "за бортом" и какие последствия для будущего это имеет. На этих размышлениях строится секвенциональный анализ: "Интерпретировать - значит реконструировать значение текста по линии события" [13]. В смысле абдуктивного вывода секвенциональный анализ означает 1) генерирование возможных гипотез по поводу эмпирических данных, 2) формулирование следствий из гипотез о возможном дальнейшем развитии (гипотезы-следствия) и 3) контрастирование или сравнение с фактически произошедшим событием (эмпирический тест).

В случае биографического анализа рассказанных историй жизни секвенциональный анализ мыслится в двух аспектах: генетический анализ, т.е. анализ процессов воспроизводства и трансформации в биографии, и текстуальный анализ, т.е. анализ биографии как конструкта в плоскости рассказа.

В рамках генетического анализа речь идет о реконструкции наслоений опыта и пережитого в истории жизни в порядке хронологического времени. Для этого исследуются отдельные биографические данные во временной последовательности событий жизни. Реконструируется не только контекст события, но и действия-проблемы субъекта, а также альтернативы, которые субъект имеет в' этой ситуации. Затем задаются вопросом, какова исходная проблема и какие возможности для принятия решения были у субъекта в той ситуации, что было можно и что должно.

Отдельный факт биографии рассматривается независимо от знания того, что имеется в жизненной истории, а также независимо от того, какой дальнейший путь был выбран рассказчиком. По поводу этого факта выдвигаются различные прогнозы. Важно при этом прогнозировать не только вероятные структуры данного случая, но и условия (сочетанные события), при которых возможны трансформации, изменения. Тем самым предупреждается опасность преждевременной детерминации субъекта. После анализа первого факта анализируется следующий, который появляется в рассказе, и все они пока остаются вне оценок и комментариев самого субъекта. Затем вновь задается вопрос, какие последствия могут проистекать из "новых" биографических данных. По поводу каждого биографического факта можно развить множество структурных гипотез, но секвенциональный анализ шаг за шагом отбрасывает многие гипотезы, так что в конце анализа сохраняются лишь определенные структурные гипотезы в качестве наиболее вероятных.

Секвенциональный текстуальный анализ. В его задачи входит реконструкция биографической целостности рассказа о жизни, оценка попыток рассказчика связать события тематически и темпорально в единое целое. В основе этого этапа анализа лежит предпосылка, что рассказанная история жизни состоит не из случайной цепи пережитых событий, а из отобранных историй, смысл которых отвечает толкованиям рассказчика. Это селекция взаимосоотнесенных тем, которые образуют между собой плотную сеть отсылок или указаний друг на друга. Отдельные темы здесь - элементы одного тематического поля. Основная цель заключается в том, чтобы понять, как рассказчик изображает свою жизнь, какие механизмы управляют отбором и связями отдельных тем. Интерпретация секвенцирования аналогична анализу объективных данных биографии: в соответствии с построением текста анализируют секвенцию за секвенцией. При этом абстрагируются от знания последующих частей текста и формулируют различные значения текстуального отрывка, исходя только из предшествующего и наличного знания. Интерпретации подлежат изображения событий, а не собственно биографический опыт. Например, нужно задаться вопросом, почему рассказчик/ца начинает рассказ о своем раннем детстве с истории о своем старшем брате.

При генетическом анализе, таким образом, реконструируется последовательность событий жизни, а при текстуальном - на какие секвенции разделен или расслаивается текст. Чтобы избежать ошибок интерпретации, необходимо реконструировать оба уровня, независимо от того, чему больше посвящен исследовательский интерес - воссозданию жизненного пути или перспективы рассказчика. Генетический анализ текста, который описывает настоящее время или имеет отсылку к прошлому, предполагает анализ целостного образа рассказа и его структуры соответственно этим основам. Первый вопрос, который должен быть поставлен к тексту, не в том, как это было в действительности, а в том, сохранена ли современная перспектива рассказчика и механизмы селекции, управляющие отбором событий в рассказанных историях. Наоборот, если мы хотим составить представление о биографии в целом, нам необходимы известные знания о жизни рассказчика. Некорректно без предварительного анализа, уточняющего хронологическое развитие событий, судить о разного рода "смещениях" в повествовании рассказчика.

После секвенционального анализа текста и генезиса биографии оба уровня анализа сравниваются. Затем на пересечении или на различиях между биографическим опытом и пережитым, а также темпоральными и тематическими связками современной перспективы рассказчика обнаруживается структура случая / биографии.

ЛИТЕРАТУРА


  1. Dausien В. Biographic und Geschlecht. Zur biographischen Konstruktion sozialer Wirklichkeit in Frauenlebensgeschichten. Donat Verlag, Bremen, 1996. S. 586.

  2. Feministische Soziologie. Eine Einfuehrung (B.Brueck u a.). Frankfurt / Main, New York: Campus Verlag, 1992. S. 35.

  3. West С. & Zimmerman D. H. Doing Gender. In: Gender and Society, 1987. 1(2). P. 125-151.

  4. Gottschalch W. Sozialisatiorisforscmmg. Frankfurt / Main, 1984. S. 12.

  5. Козлова Н. Н. Социально-историческая антропология. М.: Ключ, 1999. С. 49.

  6. Ковалев Е. М., Штейнберг И. Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. М.: Логос, 1999. С. 248-267.

  7. Schuetze F. Die Technik des narrativen Interviews in Interaktionsfeldstudien - dargestellt an einem Projekt zur Forschung von kommunalen Machtstrukturen. Arbeitsberichte und Forschungsmaterialien N1 der Universitaet Bielefeld. Fakultaet fuer Soziologie. 1997. S. 18.

  8. Fischer W. Struktur und Funktion erzaehlter Lebensgeschichten. In: Kohli, M.(Hrsg): Soziologie des Lebenslaufs. Darmstadt / neuwied: Luchterhand, 1978. S. 311-336.

  9. Quasthoff U. Erzaehlen in Gespraechen. Linguistische Untersuchung zu Strukturen und Funktionen am Beispiel einer Kommunikationsfonn des Alltags. Tuebingen: Narr, 1980. S. 112.

  10. Rosenthal G. "Wenn alles in Scherben faellt..". Von Leben imd Sinnwelt der Kriegsgeneration. Opladen: Leske&Budrich, 1987. S. 136.

  11. Rosenthal G. "Als der Krieg kam, hatte ich mit Hider nichts mehr zu tun". Zur Gegenwaertigkeit des "Dritten Reiches" in Biographien. Opladen: Leske&Budrich, 1990.

  12. Oevermann U. Die Methodologie einer objektiven Hermeneutik und ihre allgemeine forschungslogische Bedeutung in den Sozialwissenschaften. In: H.-G.Soeffner (Hg), Interpretative verfahren in den Sozial - und Textwissenschaften. Stuttgart: Metzler, 1979. S. 352-433.

  13. Soeffner Н. G. Statt einer Einleitung: Praemissen einer sozial-wissenschafthchen Hermeneutik. In: Seuffner, H.G. (Hrsg): Beitraege zu einer empirischen Sprachsoziologie. Tuebingen: Narr, 1982. S. 9 - 48.

ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ


  1. Головаха Е. И., Кроник А. А. Психологическое время: парадоксы настоящего // Сколько вам лет? Линии жизни глазами психолога. М.: Школа-Пресс, 1993. С. 4-26.

  2. Тернер Б. Современные направления развития теории тела // THESIS "Женщина, мужчина, семья". Вып. 6. 1994. С. 137-167.

  3. Albeit P. Reading Body Stories // Biographic nud Leib / P. Alheit u.a.- Giessen: Psychosozial Verlag. 1999. S. 223-246.

  4. Bourdieu P. Distinction: A Social Critique of the Judgement of Taste. London, Routledge & Kegan Paul. 1984.

  5. Dausien В. Geschlechtskonstruktionen und Koerpergeschichten. Ueberlegungen zur Rekonstruktion leiblicher Aspekte des "doing gender" in biographischen Erzaehlungen // Biographic und Leib / P. Alheit u.a.— Giessen: Psychosozial Verlag. 1999. S. 177-200.

  6. Fischer-Rosenthal W. Biographic und Leiblichkeit. Zur biographischen Arbeit und Artikulation des Koerpers // Biographie und Leib / P. Alheit u.a.-Giessen: Psychosozial Verlag. 1999. S. 15-43.

  7. Fischer-Rosenthal W. und Rosenthal G. Warum Biographieanalyse und wie man sie macht // Zeitschrift f.Sozialisationsforschung und Erziehungssoziologie. 1997. Heft 4, 405-427

  8. Glaser Barney G. and Strauss Anselm L. The Discovery of Grounded Theory. Strategies for Qualitative Research. New York: Aldine, 1967.

  9. Oevermann U. Zur Logik der Interpretation von Interviewtexten // Heinze Th. / Klusemann H. W. / Soeffner H. G. (Hrsg): Interpretationen einer Bildunggeschichte. Bensheim: paed. extra, 1980. S. 15-69.

  10. Rosenthal G. Eriebte und erzaehlte Lebensgeschichte. Frankfurt Campus, 1995.

  11. Schuetze F. Zur linguistischen und soziologischen Analyse von Erzaehlungen // Internationales Jahrbuch fuer Wissens- und Religionssoziologie. Bd. 10, Opladen: Westdeutscher Verlag, 1976. S. 7-41.

  12. Schuetze F. Biographieforschung und narratives Interview // Neue Praxis 1983. 3, 283-293.

  13. Schuetze F. Kognitive Figuren des autobiographischen Stehgreiferzaehlens // Kohli, M. Robert, G. (Hgs): Biographic und soziale Wirklichkeit. Neue Beitraege und Forschungsperspektiven. Stutgart, 1984. S. 78-117.


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации