Луццатто Дж. Экономическая история Италии - файл n1.doc

Луццатто Дж. Экономическая история Италии
скачать (2285 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2285kb.19.11.2012 18:56скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19






ЭКОНОМИМЕСКАЯ
ИСТОРИЯ

ТАЛИИ


Дж. Луццатто

Экономическая
история
Италии
АНТИЧНОСТЬ И СРЕДНИ]
ВЕКА
Перевод с итальянского

м. л. а б рам с о н

Под редакцией и с предисловием
с. л. с к а з к и н а


И * Л

издательство

ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 19 54

a. LUZZATTO

STORIA
ECONOMICA
d'lTALI A
ROMA
1949

Предисловие

Книга «Экономическая история Италии» принадлежит
перу большого знатока экономической истории этой
страны, много потрудившегося над проблемами эконо-
мики итальянских городов, прогрессивного итальянского
историка Джино Луццатто.

Неоспоримые достоинства работы — привлечение
огромного числа источников и обширной литературы, све-
дение воедино серьезного и обильного фактического ма-
териала, ясность и простота изложения — все это делает
ее особо ценной для советского читателя. Книга Луц-
цатто — не единственная работа по экономической исто-
рии Италии. Над этими проблемами трудились не только
и, может быть, не столько итальянские историки, сколько
историки других стран: немцы, англичане, французы.
Существуют работы более полные и более солидных раз-
меров, чем работа Луццатто, достаточно назвать немец-
кую работу А. Дорена «Хозяйственная история Италии»
или работу Л. Гартмана (последняя, правда, касается
не только экономики Италии), и, тем не менее, работа
итальянского историка, предлагаемая советскому чита-
телю, имеет ряд преимуществ. Она менее громоздка, бо-
лее четко формулирует свои задачи и лишена той ученой
тяжеловесности, которая так характерна для названных
выше немецких работ.

В литературе на русском языке, посвященной истории
Италии, имеются существенные пробелы. Нельзя сказать,
чтобы русские дореволюционные или современные исто-
рики не занимались историей Италии. Достаточно напом-
нить такие общие работы, как «История Италии в сред-
ние века» академика Тарле и его же «История Италии

з

в новое время» или более специальные труды, касающиеся
экономической истории Италии; сюда следует отнести
разделы, посвященные хозяйству Италии, в работе извест-
ного русского историка и социолога М. М. Ковалевского
«Экономический рост Европы», т. I—П. Некоторые пе-
риоды итальянской истории вызывали большой интерес
со стороны русских дореволюционных историков, тако-
ва, например, эпоха Возрождения. Капитальные работы
Карелина, Дживелегова и других, посвященные Возрож-
дению в целом и отдельным деятелям этого интересней-
шего периода истории Италии, хорошо известны каж-
дому историку. Советские историки, как это само собой
разумеется, интересовались главным образом историей
трудящихся масс итальянского народа. Диссертации ряда
молодых советских историков трактуют важные вопросы
процесса феодализации на севере и юге Италии. Ряд ра-
бот специально посвящен истории городских хозяйств и
проблемам возникновения капиталистических отношений
в итальянской промышленности XIV—XV веков, истории
ранних восстаний пролетариата, чампи во Флоренции в
конце XIV века. И все же и русские дореволюционные и
советские историки пока мало занимаются историей Ита-
лии, и предлагаемый первый том работы Луццатто воспол-
нит .поэтому весьма существенный пробел в исторической
литературе по Италии.

Настоящая книга состоит из двух разделов. Первая
часть посвящена истории Италии в античный период, то
есть 'истории Рима эпохи республики и империи до
476 года, когда был свергнут последний император За-
падно-Римской империи Рамул-Августул; вторая и боль-
шая часть тома посвящена истории Италии в средние,
века до конца XV века. Такое распределение материала по-
нятно в работе итальянского историка, для которого исто-
рия античного Рима, древнейший период истории Италии,
представляет скорее предисторию Италии, вследствие чего
автор дает лишь суммарный очерк истории античного
Рима, не останавливаясь на нем во всех подробностях.
Главное внимание, как этого и следовало ожидать, автор
сосредоточил на истории Италии в средние века, так как
только со времени появления итальянской народности как
таковой, то есть со времени слияния аборигенов Италии —
многочисленных италийских племен, объединенных в гра-
ницах Римской империи, — с германскими племенами ост-

готов и лангобардов в единую итальянскую народность,
начинается собственно история Италии.

Мы не будем здесь останавливаться на первом раз-
деле книги и ограничимся лишь несколькими замеча-
ниями. Такие замечания тем более необходимы, что рас-
сматриваемая нами книга является работой прогрессив-
ного буржуазного историка, который, однако, далек от
марксистско-ленинской методологии и. хотя и придает
большое значение экономической истории, но все же ни
в коей мере не руководствуется принципиальными поло-
жениями исторического материализма. Неизбежным ре-
зультатом является тот факт, что многие важнейшие про-
блемы истории Италии нашли в книге не вполне верное,
а иногда и совсем неверное освещение.

Мы напрасно стали бы искать у автора марксистского
понимания процесса перехода от одной формации к дру-
гой, равно как и самого понятия общественно-экономиче-
ской формации. Вследствие этого у Луццатто, когда он
говорит об экономике древнего Рима, наряду с правиль-
ным утверждением, согласно которому основой римской
экономики было рабовладельческое хозяйство, мы можем
найти положения, которые свидетельствуют о том, что он
ушел недалеко от таких историков, как Сальвиоли, утвер-
ждавшего, что в древнем Риме существовал капитализм.
Луццатто утверждает, что всякое «рационально органи-
зованное предприятие с целью получения прибыли»
есть капиталистическое предприятие, а так как древ-
ности были известны подобного рода предприятия,
то, стало быть, нет оснований отрицать существование в
древнем Риме капитализма, буржуазии и т. д. В этом
отношении он, несомненно, находится под влиянием та-
ких реакционных историков, как Пельман и особенно Ро-
стовцев, которого он охотно цитирует и на которого часто
ссылается. И это вполне понятно. В трудах Ростовцева
он нашел попытку обобщения последнего периода антич-
ной истории; именно Ростовцев впервые попытался найти
социальную базу императорского режима в Риме, исходя
из позиций, враждебных марксистской концепции исто-
рии в целом. Он увидел эту социальную базу вначале в
«победившей италийской буржуазии», а затем в «буржуа-
зии многочисленных провинциальных городов». Ростовце-
ву свойственна та модернизация, которая заметна и в тру-
де Луццатто. Он следует Ростовцеву, хотя и с некоторыми

оговорками, и в вопросе о причине упадка и гибели
Рима. Опять-таки это объясняется тем, что в литературе,
которая была для него доступна, нет еще построенного
на научной марксистской основе решения этого вопроса.
Книга советского ученого Н. А. Машкина в настоящее
время только переводится на итальянский язык. Един-
ственные работы, рассматривавшие эту важную проблему
в целом, — это «Социально-экономическая история Рим-
ской империи» и «Социальная и экономическая история
Эллинистического мира» Ростовцева, отправляясь от ко-
торых автор пытается дать свое объяснение проблемы.

Впрочем, Луццатто не во всем следует за Ростовце-
вым. «В том, как Ростовцев объясняет причины упадка
Рима и Италии, несомненно нашли свое отражение (хотя
сам автор об этом и не говорит) наблюдения над теми
изменениями во взаимоотношениях между большими
странами — колонизаторами и их колониальными владе-
ниями по ту сторону океана, которые произошли в наше
время. Экономическое развитие современных колоний,
обусловленное инициативой метрополий, вложенным ею
капиталом, а отчасти даже и трудом, более столетия
было одной из главных причин бурной промышленной
и торговой экспансии метрополии и ее невиданного про-
цветания. Однако, когда колониальные владения достигли
определенной зрелости, метрополия, боясь, что они могут
совершенно отделиться, принуждена была предоставить
им полную административную, таможенную, а до извест-
ной степени и политическую автономию. В конечном итоге
колонии добились .полной экономической независимости,
а в ряде случаев превратились в опасных конкурентов
метрополии в области промышленности и торговых отно-
шений» (стр. ПО). Так резюмирует концепцию Ростов-
цева наш автор и тут же высказывает свое несогласие
с • этой концепцией. «Экономическое соперничество про-
винций,— говорит он (стр. 113), — является одним из
весьма многочисленных признаков прогрессирующего пе-
ремещения жизненных сил империи из Италии в про-
винции». Но это «соперничество провинций следует рас-
сматривать не как первопричину упадка страны... а как
одно из проявлений этого упадка... Наряду с этим со-
перничеством можно указать также на ряд других явле-
ний, которые приводили к тому же результату (если
ограничиться явлениями, непосредственно связанными с

экономической жизнью): быстрое увеличение и без того
крайне тяжелого налогового гнета, концентрация бо-
гатств, экономические затруднения, вызванные характе-
ром рабовладельческого хозяйства, убыль населения»
(стр. 113). Экономическим затруднениям, вызванным ха-
рактером рабовладельческого хозяйства, Луццатто совер-
шенно справедливо придает огромное значение (см.
стр. 114—115). «Согласно общему мнению, — говорит
автор,—'Наряду с описанными выше причинами одной из
самых важных причин, способствовавших не только мо-
ральному разложению римского общества, но и ослабле-
нию его экономической структуры, является рабство. На
первый взгляд кажется, что это утверждение находится в
противоречии с той ролью, которую, как уже указывалось,
рабство играло в развитии сельскохозяйственной и про-
мышленной техники Рима. Но это только кажущееся про-
тиворечие. В самом деле, в период завоевательных войн,
подчинивших Риму Великую Грецию, Сицилию, все вла-
дения Карфагена, Македонию, Грецию, эллинизированный
Восток и, наконец, Египет, приток большого количества
рабов, происходивших из стран более высокой культуры и
обладавших поэтому навыками, совершенно неизвестными
римским земледельцам и ремесленникам, землевладельцам
и предпринимателям, в огромной степени способствовал
повышению жизненного уровня, культуры и технических
приемов победителей... Однако, как только иссяк приток
военнопленных, положительное значение, которое раб-
ство имело в первый период, было сведено на нет теми
вредными последствиями, которые являлись непремен^
ными спутниками рабства: физический труд стали считать
занятием презренным, и многие свободные перестали им
заниматься, ибо их труд не мог конкурировать с рабским
трудом и им трудно было привыкнуть к работе бок о бок
с рабами, на равном положении с ними, а часто и в под-
чинении у них...» На основании изучения огромного фак-
тического материала автор, таким образом, довольно
близко подошел — ив этом его несомненная заслуга —
к тому выводу, который в свое время сделал Энгельс об
упадке Римской империи. «Для громадной массы людей
на огромной территории, — писал Энгельс, — единствен-
ной объединяющей связью служило Римское государ-
ство, которое со временем сделалось ее злейшим врагам
и угнетателем. Провинции уничтожили Рим; Рим сам

превратился в провинциальный город, подобный дру-
гим, — привилегированный, но уже переставший господ-
ствовать, переставший быть центром мировой империи,
утративший свое значение резиденции императоров и их
наместников, которые жили теперь в Константинополе,
Трире, Милане. Римское государство превратилось в ги-
гантскую сложную машину исключительно для высасы-
вания соков из подданных. Налоги, государственные по-
винности и разного рода оброки погружали массу насе-
ления во все более глубокую нищету; этот гнет усиливали
и делали невыносимым вымогательства наместников,
сборщиков налогов, солдат. Вот к чему привело римское
государство с его мировым господством: свое право на
существование оно основывало на поддержании порядка
внутри и «а защите от варваров извне, но его порядок
был хуже злейшего беспорядка, а варваров, от которых
оно бралось защищать граждан, последние ожидали как
спасителей... Рабство сделалось экономически невозмож-
ным, труд свободных морально презирался. Первое уже
не могло, второй еще не мог сделаться основной формой
общественного производства. Вывести из этого положе-
ния могла только коренная революция» 1.


1 К. Маркс и Ф. Энгельс,, Соч., т. XVI, ч. I, стр. 125, 127.

Вторая часть книги посвящена истории средневековой
Италии до конца XV века. И в этой части советский чи-
татель напрасно будет искать ответов на ряд важных для
него принципиальных вопросов. У Луццатто он не най-
дет проблемы перехода от рабовладельческой формации
к феодальной. Более того, та картина, которую вслед за
Фюстель де Куланжем рисует автор, далека от действи-
тельности. Совершенно справедливо отмечая, что герман-
ское общество стояло на более ранней ступени развития,
чем римское, Луццатто, однако, пытается доказать бли-
зость общественного строя германцев и римлян, преувели-
чивая их взаимовлияние (которое, несомненно, имело ме-
сто до вторжения варваров). Подобная точка зрения по-
зволяет автору отрицать ту решающую роль, которую
германские завоевания сыграли в истории Западной Ев-
ропы: «Вторжения, — пишет Луццатто, — не привели ни к
систематическим разрушениям, ни к полному ограблению
и расхищению всего имущества населения покоренных
территорий, — если исключить случаи насилия и грабежей,

неизбежных в момент первого столкновения. Возникшие
в Галлии, Испании, Африке и, наконец, также в Италии
романо-германские королевства не только не порвали с
традициями империи, но ни в области права или эконо-
мики, ни в области религии и культуры не создали ничего
нового, что можно было бы противопоставить римским
учреждениям и обычаям» (стр. 153). Чуждый пони-
манию общественно-экономических формаций, автор не
видит рождения новых феодальных отношений. Читатель
ничего не узнает из книги относительно того земельного
строя, который принесли с собой варвары-германцы. Ни
слова автор не говорит об общине у германских племен,
об алоде, о начале закрепощения основной массы ранее
свободных членов земледельческой общины-марки.
В тесной связи с этим стоит и его понимание феодализ-
ма — в этот термин он вкладывает чисто политическое
содержание, сознательно отбрасывая понятие феода-
лизма как общественно-экономической формации. «Фео-
дальная система, — пишет он, — сложившаяся в ланго-
бардской Италии при последних Каролингах и особенно
в период независимого Итальянского королевства, имела
по существу политическое содержание. То экономическое
содержание, которое обычно ей приписывается, является
большей частью следствием смешения понятий феода и
крупной земельной собственности» (стр. 203). Вот почему
процессе феодализации сводится автором главным обра-
зом к проблеме образования феодальной иерархии в
среде господствующего класса (см. стр. 201—204), кото-
рая и представляется основой феодальной системы. Правда,
он говорит о процессе, идущем снизу, о закабалении не-
посредственных производителей в результате, комменда-
ции (стр. 204), но об этом говорится кратко, и читатель
в этом отношении больше почерпнет из старых работ рус-
ских буржуазных ученых П. Г. Виноградова и М. М. Ко-
валевского, чем из новой книги Луццатто. Следует, таким
образом, помнить, что под феодальной эпохой, периодом
господства феодальных отношений автор, в отличие от
историков-марксистов, понимает только период феодаль-
ной раздробленности, период господства ленной системы.

И, тем не менее, в работе много интересного материала
даже и о раннефеодальном периоде. Глава II, посвящен-
ная истории Италии до Каролингского завоевания, дает
интересный материал о Южной Италии, позволяющий

понять начало той проблемы Юга, которая отнюдь не утра-
тила своего значения и для современной Италии: про-
блема запоздалого здесь развития и чрезвычайно длитель-
ного сохранения феодальных отношений, проблема круп-
ных латифундий и тяжелого положения крестьянства.

Одной из наиболее интересных и важных проблем,
затронутых автором в разделе, посвященном раннему
средневековью, является проблема натурального хозяй-
ства. Переход к натуральному хозяйству уже в период
Поздней Римской империи — факт несомненный, засви-
детельствованный рядом источников. Упадок городов, от-
лив населения'в сельские местности, глубокий кризис в
сфере торговой и финансовой, создание экономически
обособленных поместных организмов — эти и ряд других
признаков ясно свидетельствуют о возврате экономики
Италии к натуральному хозяйству. Луццатто и не отри-
цает этого. «Можно считать, — пишет он, — что эта эпоха
была временем господства натурального хозяйства, для
которого характерно отсутствие денежного обрашечтля,
отсутствие слоя профессиональных торговцев» (стр. 182).
Однако, говоря о натуральности хозяйства, автор имеет
в виду те тенденции к экономической замкнутости, кото-
рые обнаружило в данную эпоху 'крупное поместье. Если
же рассматривать экономику Италии в целом, то нам,
по мнению автора, представится совершенно иная кар-
тина. Разумеется, Луццатто не отрицает экономического
кризиса конца Римской империи, и, в частности, упадка
городов; тем не менее он полагает, что этот упадок ни-
когда не был полным. В лангобардской Италии уже в
период Лиутпранда и Айстульфа началось возрождение
городов, а многие из них вообще никогда не переставали
существовать в качестве экономических центров, сосредо-
точения ремесла и торговли. В Италии никогда не исче-
зало ремесло, не прекращали существования ремесленные
корпорации, сохранился слой 'купцов, продолжавших под-
визаться в сфере внешней торговли (особенно с Восто-
ком). Таким образом, по мнению автора, Италия — ив
том ее отличие от стран, расположенных по ту сторону
Альп, — не знала натурального хозяйства в полном смысле
этого слова. Не отрицая тенденции поместья к экономи-
ческой автономии, не отрицая факта вотчинного ремесла,
а также того факта, что «потребности деревни, для удо-
влетворения которых приходилось обращаться к городу,

резко уменьшились», автор полагает, тем не менее, что
«товарные отношения не исчезли полностью и сохранили
такой характер, который объясняет наличие в городе
наряду с мелкими, средними и крупными торговцами
слоя свободных ремесленников» (стр. 188).

Луццатто отнюдь не ставит под сомнение, как это
нередко делают реакционные буржуазные историки, на-
туральный характер хозяйства в Европе раннего средне-
вековья, он только отмечает особенности в развитии Ита-
лии и других стран, подвергшихся сильному влиянию
Рима. Тем не менее в борьбе двух концепций—одна из
которых признает натуральный характер хозяйства Ита-
лии в раннее средневековье, а другая отрицает его — Луц-
цатто скорее склоняется к последней. Италия, по его мне-
нию, оставалась страной, «где деревне никогда не удава-
лось занять господствующего положения; главным цен-
тром общественной жизни попрежнему оставался город»
(стр. 186). Столь далеко идущий вывод вызывает сомне-
ние хотя бы уже по одному тому, что вряд ли факт пре-
обладания городского строя может быть доказан источ-
никами.

Вопрос о характере экономики Италии в раннее сред-
невековье представляется одним из наиболее сложных,
он еще не настолько исследован, чтобы можно было
с определенностью прийти к тому или иному выводу. Од-
нако все то, что известно об экономическом состоянии
страны в период Поздней Римской империи, а также в
готский и лангобардский периоды — упадок городов и
постепенное развитие поместного строя, — все это проти-
воречит выводам Луццатто о преобладании городского
строя в Италии раннего средневековья.

Тем не менее попытка автора выделить в этом отно-
шении Италию из ряда других стран является, как нам
кажется, вполне закономерной. Уже сам материал, кото-
рый приводит автор, свидетельствует о сохранении город-
ских ремесленных коллегий, о развитии торговли, которой
занимались купцы-горожане, то есть о том, что города
как центры ремесла и торговли в какой-то форме про-
должали существовать. Следовательно, в Италии эле-
менты товарности в хозяйстве должны были сохраниться
в большей степени, чем в других областях, та грань ме-
жду городом и сельской местностью — грань, которая в
других странах исчезла совершенно, — здесь стерлась

неполностью. Во всяком случае, следует отметить, что сама
постановка вопроса (равно как и привлеченный автором
хматериал) заслуживает всяческого внимания и должна
стать предметом детального исследования. Приходится
пожалеть, что Луццатто пи в какой степени не затронул
вопроса о том, как товарно-денежные отношения, кото-
рые, по его мнению, играли столь значительную роль в
экономике Италии, влияли на развитие деревни, на поло-
жение крестьянства. Исследование в этой области в зна-
чительной степени способствовало бы разрешению столь
важной проблемы.

Впрочем, положению итальянского крестьянства в
книге уделено — и в этом один из главных ее недостат-
ков — весьма незначительное место. Внимание автора на-
правлено в основном на городское развитие, что же ка-
сается тех процессов, которые происходили в итальянской
деревне, то они отнюдь не нашли в работе должного от-
ражения. Между тем история итальянского крестьянства
представляет огромный интерес, хотя бы уже по одному
тому, что судьба сельского населения в Италии значи-
тельно отличается от его судьбы в других странах. Про-
цесс проникновения в деревню товарно-денежных отноше-
ний, изменения в связи с этим характера крестьянского
держания, процесс освобождения крестьян из-под власти
сеньёра — все эти вопросы не получили должного осве-
щения в книге. Проблемы положения крестьянства в пе-
риод городских коммун попадают в сферу внимания ав-
тора только постольку, поскольку речь идет о взаимоот-
ношении крестьянства и городов, — здесь автор приводит
обширный и весьма интересный материал. Между тем
этой проблемой история крестьянства в период городских
коммун, разумеется, отнюдь не ограничивается.

Этот период в истории Италии представляет собою
своеобразную и исключительно интересную страницу. Это
не только время крупнейшего в истории Италии крестьян-
ского восстания под руководством Дольчино на севере
Италии и многочисленных крестьянских восстаний в дру-
гих местах Апеннинского полуострова, но и время, когда,
правда, на короткий срок, возникли и существовали па-
раллельно городским деревенские коммуны — явление по-
чти неизвестное в истории других стран Европы. Автор
упоминает об- их существовании (см. стр. 301), но не
останавливается ни на причинах этого явления, ни на их

внутреннем устройстве, и это тем менее понятно, что италь-
янские историки интересовались этим вопросом, и один из
них посвятил ему капитальную двухтомную работу
(R. Caggese, Le classi е le communl rurali d'ltalia in
medio evo), которую автор приводит в перечне литературы.

Наибольший интерес представляет та часть книги,
которая посвящена городам Италии, особенно в период
городских коммун. Здесь автор располагает обширным
и весомым материалом, здесь он подводит итоги всему
тому, что сделано итальянской буржуазной наукой, есте-
ственно, интересующейся блестящим прошлым своей тор-
говой и промышленной буржуазии. На основе огромного
фактического материала автор показывает процесс воз-
никновения городских коммун, их развитие в период кре-
стовых походов, их борьбу друг с другом. Городскую
жизнь Италии он рисует в самых разнообразных аспек-
тах. Здесь и устройство итальянских цехов и структура
торговых компаний, здесь и перечисление различных от-
раслей производства и широкая картина международных
связей итальянских купеческих домов. В разделах, по-
священных городам, читатель найдет много .нового и чрез-
вычайно интересного материала. Не ограничиваясь об-
щим обзором положения городской Италии, автор дает
в высшей степени интересные и насыщенные ценным ма-
териалом очерки по экономической истории отдельных
городов, таких, как Венеция, Генуя, Сиена и др.

Следует отметить, что и эта часть работы не свободна
от недостатков. Автор. уделяет большое внимание таким
проблемам, как организация и развитие торговли, описа-
ние торговых путей, видов товаров и т. д., подробно опи-
сывает финансовую систему, монетное дело и кредит, что
же касается столь важного вопроса, как организация про-
изводства, то он освещен менее подробно. Правда, автор
говорит о возникновении капиталистических отношений
в Италии, о рассеянной мануфактуре, подробно перечис-
ляет различные отрасли производства, однако о самой
структуре производства он говорит сравнительно мало;
между тем этот вопрос уже настолько изучен в литера-
туре, что ему можно было бы уделить несравненно боль-
шее внимание.

Сама проблема возникновения в Италии элементов
капиталистических отношений (равно как и вопрос о при-
чинах гибели этих первых в Европе капиталистических

ростков) далеко еще не решена, требует специального
исследования и, как нам кажется, должна была быть
более полно освещена в настоящей книге.

Автору можно сделать и другой упрек: в книге по эко-
номической истории страны следовало бы уделить несрав-
ненно большее внимание положению различных социаль-
ных слоев городского населения. Этого в книге нет, что,
несомненно, является большим пробелом. Еще более уди-
вительным кажется полное молчание автора о восстании
предпролетариата в итальянской промышленности и
прежде всего о восстании чомпи во Флоренции в
1378 году. Повидимому, автор не считает такие события
относящимися к истории хозяйства, понимая последнюю
в узко техническом и экономическом смысле и не затра-
гивая всего того, что входит в понятие производственных
отношений.

Тем не менее разделы, посвященные городам-комму-
нам, — эти разделы являются, несомненно, самыми силь-
ными в книге — представляют большой интерес не только
своим огромным, в значительной части новым архивным
материалом, но и рядом поставленных здесь проблем.
Многие из этих проблем должны стать предметом спе-
циального исследования.

Книга Дж. Луццатто, несмотря на присущие некото-
рые недостатки и пробелы, представляет собой, таким
образом, весьма серьезный сводный труд, написанный на
основе огромного фактического материала и ставящий
ряд важнейших проблем экономической истории Италии.
Эта первая на русском языке общая работа по экономи-
ческой истории древней и средневековой Италии несо-
мненно представит большой интерес для советского чи-
тателя.

С. Сказкин.

ВВЕДЕНИЕ

1. Географическое положение и физико-географические особенности
Италии; их значение в различные исторические периоды. 2. Внутрен-
ние пути сообщения и берега. 3. Климат и предполагаемые клима-
тические изменения в историческую эпоху. 4. Население. 5. Влияние


малярии

1. Из всех больших полуостровов, расположенных на
южной границе Европы, Италия, без сомнения, наиболее
щедро одарена природой. Расположенная в центре Сре-
диземного моря (на берегах которого начиная с древно-
сти и вплоть до XVI века преимущественно сосредото-
чивалась западная цивилизация), соединенная на север,:
с остальной Европой областью, защищенной Альпами,
которые в то же время отнюдь не представляли собой не-
преодолимого препятствия ни для торговых и иных сно-
шений, ни для передвижений народов, вытянутая во всю
свою длину к югу и юго-востоку, Италия образует как
бы колоссальный мост, естественный транзитный путь из
Франции, бассейнов Рейна, верхнего и среднего Дуная
к Северной Африке, с одной стороны, к Греции и Перед-
ней Азии — с другой.

Географическое положение Италии приобретает еще
большее значение благодаря особенностям ее орографи-
ческого строения и гидрографии. От Альп к венециан-
ским лагунам расстилается обширная равнина, которая
тянется отсюда узкой полосой вдоль Адриатического
моря до Брундизия (Бриндизи); Тирренский склон Апен-
нин отступает от моря, образуя тем самым довольно об-
ширные равнины, открытые с моря; здесь создаются удоб-
ные условия для заселения, а также для развития путей
сообщения.

Выгоды географического положения и структуры
полуострова не всегда сказывались в равной степени. Ме-
нее всего они проявлялись н первые века средиземномор-
ской цивилизации, которая не распространялась на
Западе за линию, соединяющую Кирену и остров Крит, и
стали обнаруживаться во всей полноте, когда волна

греческой .и финикийской колонизации распространилась
на берега Ионического и западную часть Средиземного
морей. Начиная с этого времени, в особенности в периоды
наибольшего расцвета Италии (от Пунических войн до
германских вторжений и от первого крестового похода до
великих географических открытий), выгодное расположе-
ние в значительной степени способствовало неоспоримому
первенству Италии в Средиземноморье и превращению ее
в очаг распространения цивилизации на территории всей
Западной Европы.

Однако благоприятные географические условия Ита-
лии в ходе исторического развития сказывались в отдель-
ных ее областях в различной степени. В период наивыс-
шего расцвета греческой, финикийской и карфагенской
цивилизаций главную роль играли прибрежные города
Южной Италии и Сицилии, спустя тысячелетие, в VIII —
IX веках нашей эры, они вновь оказались в благо-
приятных условиях благодаря тесной связи с византий-
цами и арабами, единственными наследниками и преем-
никами античной цивилизаций. Начиная, однако, с I века
до нашей эры, — когда в результате активной завоева-
тельной и колонизационной деятельности Рим установил
мир в пределах империи и распространил свое господство
вплоть до Дуная, а также на всю Западную Европу от
Геркулесовых столпов до Британии, — центр итальянской
жизни перемещается с юга на север. То же явление на-
блюдается и в средние века, начиная с XI века, когда
Франция, области Рейна и верхнего Дуная, а также
южная Англия устанавливают все более тесные сноше-
ния со Средиземноморьем. В связи с этим Милан, Падуя,
Аквилея и Равенна в период Римской империи, а в
XI веке — Пиза, Генуя, Венеция и Милан занимают то
положение, которое в предшествующие периоды принад-
лежало городам Тарентского и Неаполитанского заливов
и Сицилии.

2. Одним из преимуществ Италии является большая
протяженность ее береговой линии; впрочем, это преиму-
щество сохраняется там, где высокие и извилистые или
же изрезанные эстуариями рек берега способствуют раз-
витию интенсивного мореплавания, и значительно ослаб-
ляется тем обстоятельством, что берега Италии большей
частью являются ровными и плоскими.

Разумеется, следует иметь в виду, что мореплавание
в период античности или средневековья сильно отлича-
лось от современного нам мореплавания. В те времена,
когда тоннаж судов был ничтожен и плавать можно было
только днем ввиду постоянной угрозы пиратского напа-
дения, низкие и плоские берега имели даже известные
преимущества: на плоский берег легче было втаскивать
по вечерам небольшие суда, предохраняя их тем самым
от сильного волнения и от пиратских набегов. Поэтому
в древности судоходство и торговля, в отличие от нашего
времени, процветали именно там, где ровный берег пере-
секался устьями небольших рек, предоставлявшими ко-
раблям безопасное убежище. Именно такими были пло-
ские берега южной Этрурии и ионические берега Лука-
нии и Бруттия, где в настоящее время нет ни одного
порта, действительно достойного того, чтобы называться
портом.

Но если оставить в стороне эти, правда, немаловажные
моменты, можно прийти к выводу, что те природные усло-
вия, которые благоприятно влияли на экономическое раз-
витие Италии в прошлом, оказывают такое же воздей-
ствие на развитие экономики и в наши дни. Тогда, как
и теперь, наиболее интенсивные торговые, культурные и
политические связи с остальным миром были сосредо-
точены на территории между западным склоном Апеннин
и Тирренским морем. Даже перемещение центра тяжести
экономической жизни от портов Апулии и Ионического
моря к портам северной части Адриатики (этот процесс
завершился только в наши дни) начало обнаруживаться
уже в императорский период древнего Рима, когда Акви-
лея достигла значительного расцвета, заняв положение,
которое в предшествовавшие века принадлежало Брун-
дизию, Таренту и Сиракузам.

3. Из всех даров природы, которыми славится Италия,
наиболее ценным, несомненно, является климат этой
страны. Путешественник, как только он перейдет главный
хребет, останавливается в изумлении перед необычайным
зрелищем, которое открывается его глазам. Его пора-
жают прозрачность и глубокая синева неба, яркость кра-
сок, тепло, разлитое в воздухе, разнообразие раститель-
ности и ландшафта. Правда, как только он, покинув
холмы и озера предальпийских областей, вступает

2 Зак. 1587. Дж. Луццатто \J

в Паданскую равнину и Венецианскую низменность и до-
ходит до первых отрогов Апеннин или до северных берегов
Адриатического моря, — впечатление резкого контраста с
областями Центральной Европы несколько сглаживается:
колебания температуры становятся гораздо более резки-
ми, влажность воздуха и почвы значительно возрастает,
небо часто бывает сумрачным, покрытым облаками, расти-
тельность и ландшафт становятся более однообразными.
В полуостровной и островной частях Италии наблюдаются
резкие климатические различия между Тирренским и
Адриатическим склонами Апеннин: климату областей, рас-
положенных по Адриатическому склону, лишь в неболь-
шой степени (и то только в области к северу от Гаргано)
свойственны характерные особенности средиземноморского
климата. Это различие становится особенно резким на юге
Италии и на островах (между береговой полосой и внут-
ренними областями), поскольку характер ландшафта в
этих областях меняется из-за длительной летней засухи
и плохого водного режима, которые зачастую пагубно
влияют на сельское хозяйство и уменьшают плотность
населения.

Однако, несмотря на различие условий, несмотря на
тот факт, что некоторые области находятся в менее вы-
годном положении по сравнению с другими, пользую-
щимися благодаря своему климату заслуженной славой,
климат Италии в целом не только значительно лучше,
чем климат других полуостровов Средиземного моря, но
и является одним из самых благоприятных в Европе.
В силу создавшихся условий плотность населения Ита-
лии, за редкими исключениями, значительно выше плот-
ности населения любой другой из тех стран, где главным
занятием жителей является сельское хозяйство.

Может возникнуть (и часто возникал) вопрос, сохра-
нились ли эти природные условия с древнейших времен
вплоть до настоящего времени неизменными или же они
претерпели резкие изменения, которые в различные пе-
риоды различным образом влияли на размещение населе-
ния и на характер его экономической деятельности. Что
же касается орографического строения и гидрографии
Италии, то с полной уверенностью можно утверждать, что
ее рельеф не испытал резких изменений и что современ-
ная Италия в своих основных очертаниях ничем не отли-
чается от Италии второго или третьего тысячелетия до

нашей эры. Единственные и притом довольно незначи-
тельные изменения сводятся к тому, что в результате
накопления речных наносов (наибольшего в дельте По и
гораздо меньшего в устьях Арно и Тибра) увеличилась
площадь низменных приморских участков, а также ухуд-
шился водный режим, что является главным образом ре-
зультатом уничтожения лесов и лишь отчасти возме-
щается работами по регулированию водного стока. Не
только в доисторическую эпоху, но и в первый период
римской истории, равно как и спустя тысячелетие, в наи-
более темные века средневековья, леса, вероятно, почти
сплошь покрывавшие склоны Альп и Апеннин, распро-
странялись также на весьма обширную равнину, прежде
всего на долину По и в меньшей мере на низменные и
холмистые области Этрурии и Лация. Резкие изменения
климата (в особенности режима осадков) ранее объяс-
няли быстрым и зачастую полным истреблением лесов:
такое истребление в одних областях — равнинных — не-
обходимо и полезно, в других — горных — напротив, па-
губно. Таким образом, факту уничтожения лесов при-
писывали большее значение, чем он имеет в действитель-
ности. Доказательство этого предполагаемого воздействия
леса (несостоятельность этой точки зрения единодушно
признана в настоящее время на основании тщательных
научных исследований) видели в тех отрывочных сведе-
ниях о метеорологических условиях, которые встречаются
в сочинениях римских писателей, занимавшихся вопро-
сами сельского хозяйства. Поскольку эти авторы указы-
вают IB своих произведениях, в какие сроки должны про-
изводиться те или иные сельскохозяйственные работы,
эти указания послужили основой для следующего рода
гипотезы: лето в некоторых областях Центральной и
Южной Италии якобы начиналось позднее и оканчива-
лось раньше, чем в наше время, снег в Апеннинах таял
значительно позже, а осадки если и не были обильны, то,
по крайней мере, распределялись более равномерно.
В действительности эти данные античных авторов (впро-
чем, вполне достоверные) относятся к чрезвычайно незна-
чительному отрезку времени; поэтому наиболее вероятным
представляется предположение, согласно 'которому ука-
занные отличия являлись, повидимому, проявлением тех
циклических изменений в продолжительности времен года,
в температурных колебаниях и в распределении осадков,

2*

19

которые можно констатировать также и в более близкие
нам эпохи.

Напротив, не подлежит никакому сомнению, что истре-
бление лесов, в особенности в горных районах, повлекло
за собой изменение режима рек. Реки, известные в антич-
ности своей хорошей судоходностью, со временем превра-
тились 'в потоки, по которым можно подниматься вверх
Лишь на самые незначительные расстояния и то лишь в
течение короткого периода в году. В этих реках накопи-
лось такое количество обломочного материала и ложе
их настолько поднялось, что создалась постоянная
угроза затопления низинных земель.

4. С вопросом об изменении климата и водного ре-
жима связана проблема размещения населения и его
плотности. Эта проблема является одной из наиболее
трудных в экономической истории Италии, как, впрочем,
любой страны (в течение всей истории человеческого об-
щества — вплоть до современной нам эпохи. Трудность
эта, быть может, еще более возрастает в связи с тем, что
попытки определить в точных цифрах численность насе-
ления отдельных областей оказались совершенно без-
надежными; имеющиеся статистические данные слишком
фрагментарны, кроме того, полностью отсутствует крите-
рий, который позволил бы определить степень их досто-
верности и значение. Достаточно привести следующий
пример: при определении численности населения римского
государства большое значение придают переписи гра-
ждан; между тем мы не располагаем данными, для того
чтобы выяснить, каково было соотношение числа римских
граждан к числу рабов, а также к числу свободных, не
имеющих права гражданства.

Переписи и немногие крайне туманные и неопределен-
ные сведения о потреблении хлеба, о числе солдат, рекру-
тированных в некоторых областях, не дают возможности
определить абсолютную или относительную численность
населения. К счастью, мы располагаем значительно более
достоверными косвенными данными, на основании кото-
рых можно составить если и не вполне точное, то довольно
близкое к истине представление о том, как изме-
нялась плотность населения в различные периоды и в раз-
ных областях. Большую помощь при этих вычислениях
могут оказать свидетельства античных писателей о коли-

честве городов и значении этих цветущих городов ,в той
или иной области в различные эпохи. Эти свидетельства
можно проверить, и они часто подтверждаются данными
раскопок, в особенности некрополей, богатых ценными на-
ходками. Что касается более поздней эпохи, то эти сви-
детельства проверяются сведениями (зачастую довольно
точными и обстоятельными) о колониях, выведенных в
завоеванные области, и в еще большей степени надпи-
сями. Последние могут пролить яркий свет на характер
расселения в тот период, к которому относится большое
количество этих надписей, не потому, что они сами по
себе являются статистическим источником, а потому, что
в результате анализа и систематизации этих надписей,
где нередко встречаются упоминания о лицах различных
профессий и занятий, можно получить ценные данные
о плотности населения и его передвижении. Мы можем
установить, что Кампания и восточная Сицилия всегда —
от древнейших времен до наших дней —■ относились к
числу наиболее густо населенных областей Италии,, что,
напротив, другие области —■ юго-западная Этрурия, бе-
рега Тарентского залива, некоторые местности римской
Кампании и Понтийской области, где в VIII—IV веках
до нашей эры были многочисленные и большей частью
цветущие города, впоследствии быстро опустели и оста-
вались вплоть до нашего времени самыми безлюдными
районами полуострова. В Паданской равнине шел проти-
воположный процесс: если в период господства галлов эта
область была покрыта густыми лесами и в значительной
своей части болотами, то после римского завоевания, в
особенности в эпоху Римской империи, она постепенно
превратилась в одну из наиболее богатых и населенных
областей Италии.

5. В тесной связи с изменениями в размещении насе-
ления на обширных территориях Италии стоит весьма
трудный вопрос — вопрос о той роли, которую в ходе
исторического процесса сыграла малярия. Эта проблема
сводится к следующему: необходимо объяснить, почему
обширные районы — районы дельты По, Тирренского по-
бережья от Пьомбино до мыса Чирчео, берега Тарент-
ского залива и некоторые части апулийского побережья,—
а также внутренние области — Валь ди Кьяна, ниж-
него течения Тибра, некоторых рек Южной Италии ч

Сицилии, являвшиеся в течение ряда веков областью Цве-
тущей цивилизации, многочисленных городов (многие из
которых, вероятно, насчитывали по нескольку тысяч жи-
телей)— позднее более чем на два тысячелетия превра-
тились в самые пустынные и безлюдные края Италии,
немногочисленное население которых было вынуждено в
жаркое время спасаться на соседние возвышенности, где
был более здоровый климат. Данная проблема не может
быть решена, как это пытались сделать, ни гипотезой
о радикальном и внезапном изменении климатических
условий, ни выдвинутой в столь категорической форме
гипотезой об иммиграции из зараженных малярией обла-
стей восточного и южного Средиземноморья лиц, которые
якобы принесли с собой возбудитель малярии. Климати-
ческие изменения не могут обнаружиться на протяжении
десятилетий и столетий, они обнаруживаются в течение
тысячелетий, более того, не в течение одной исторической
эпохи, а в течение предшествовавших ей геологических
эпох. С другой стороны, гипотеза, приписывающая рас-
пространение малярии сношениям со странами, в которых
имелись очаги этой болезни, опровергается тем, что эти
сношения начинаются не с III века до нашей эры, когда
впервые обнаруживается упадок многих городов южной
Этрурии, Лация и Великой Греции, но восходит к весьма
отдаленной эпохе, когда данные города либо переживалч
период своего наивысшего расцвета, либо вступали в пе-
риод подъема. Более вероятной представляется гипотеза,
согласно которой малярия в этих областях существовала
с незапамятных времен, но в периоды их наибольшего
расцвета она была распространена значительно меньше
не только в силу естественных причин, но и благодаря
деятельности людей. Доказательством тому являются
многочисленные свидетельства античных писателей, а
также тот факт, что основатели городов отдавали пред-
почтение — и притом не только в целях обороны — гор-
ным местностям или возвышенности. Экономическое и
демографическое возрождение Валь ди Кьяна после
мелиоративных работ, произведенных в период господства
лотарингцев, а равным образом результаты, достигнутые
в наши дни в обширных районах Мареммы и Понтийских
болот и частично уничтоженные войной, показывают, что
малярия может быть побеждена человеческой волей. По-
этому вместо прямой зависимости между распространен

нием малярии и обезлюдением можно вывести обратную:
когда область становилась безлюдной, когда прекраща-
лись какие бы то ни было мелиоративные и сельскохозяй-
ственные работы, болезнь возобновлялась и распростра-
нялась с новой силой. В начале XX века на эту тему шла
длительная ученая дискуссия. Наиболее близким к истине
является, вероятно, вывод Анджело Челли. Челли, убе-
жденный в том, что в период, отделяющий нас от антич-
ности, характер почв существенно не изменился, предпо-
лагает, что малярия, которая, как и многие другие
эпидемические заболевания, подвержена циклическим
изменениям, могла в определенную эпоху претерпеть
значительное спонтанное ослабление. Этому естествен-
ному процессу заметно способствовали те работы по
строительству водных сооружений, регулирующих приток
воды, которые проводились в великую эпоху антич-
ной цивилизации, а также по интенсификации сельского
хозяйства.

Считается, что многие из сооружений по регулиро-
ванию водного режима эстуариев По и Арно (те соору-
жения, которые были обнаружены при раскопках), а так-
же отводные каналы для стока озерных и стоячих вод
(в особенности в Маремме и в Валь ди Кьяна) и
дренажные каналы созданы этрусками. Наиболее извест-
ными из каналов являются «клоака Грависки» в римской
Тоскане и «Великая клоака» в Риме, которая, как пола-
гают, в своем первоначальном виде была построена в
период этрусской монархии. Недавно была сделана до-
вольно удачная попытка доказать, что некоторые из этих
работ по постройке каналов, особенно в римской Кам-
пании, имели своей целью не столько осушение террито-
рий, которые и без того в течение большей части года
оставались совершенно сухими, сколько концентрацию и
использование скудных подпочвенных вод. Однако это
объяснение, может быть, вполне правильное для Кам-
пании, мало пригодно для Мареммы, Валь ди Кьяна
я эстуариев Арно и По. В самом деле, трудно предста-
вить себе, как мог народ, столь опытный в строительстве
водных сооружений, применять свои технические позна-
ния только для использования подпочвенных вод, а не
для дренажных и мелиоративных работ. - '

Весьма вероятно, что так же обстоит дело и в отно-
шении таких прибрежных зон Великой Греции, как

равнина Метапонта и Сибариса, а также низменность реки
Селар (Селе), в V—III веках до нашей эры славившихся
своим плодородием, а в настоящее время совершенно за-
брошенных. Есть все данные предполагать, что и в на-
чальный период греческой колонизации в этих областях
также была малярия, которую и в дальнейшем, вероятно,
не удалось полностью уничтожить. В тот период, однако,
она была распространена значительно меньше, чем в по-
следующее время. Отчасти это объясняется тем, что на-
личие густых и обширных лесов способствовало более ре-
гулярному водному режиму. Так, Плиний Старший назы-
вает судоходными некоторые реки, которые в настоящее
время представляют собой ничтожные ручьи, лишенные
влаги в течение большей части года. Именно тот факт,
что болезнь не получила столь широкого распростра-
нения, облегчил грекам проведение оздоровительных ме-
роприятий. Эти мероприятия сводились к иррига-
ционным работам, о которых свидетельствуют остатки
каналов, сохранившиеся в долине Крати, и к более эф-
фективным сельскохозяйственным мелиоративным рабо-
там.

Итак, не следует думать, что античная Италия сильно
отличалась от Италии современной. Между отдельными
областями существовали, как существуют и поныне, оп-
ределенные различия, однако они никогда не были столь
резкими, чтобы исключить наличие некоторых общих ха-
рактерных черт, способствующих достижению четко вы-
раженного единства. Это единство лучше всего, пожа-
луй, определяется при помощи негативного признака:
отсутствия резких различий в климате отдельных обла-
стей, в распределении населения и размещении сельско-
хозяйственных культур или же, наконец, в характере
путей сообщения. Правда, плотность населения Не-
аполитанской провинции резко отличается от плот-
ности населения Сардинии, Лукании, Молизе, рим-
ской Кампании, но, тем не менее, Италия не знает пу-
стынных районов (если не считать гористых областей,
расположенных выше 2000 метров), подобных тем, кото-
рые встречаются на иберийских плоскогорьях и в неко-
торых местностях Балканского полуострова. Несмотря на
то, что большую часть Тирренского побережья с ее
крайне разнообразной и буйной растительностью нельзя
сравнивать с однообразной занятой .под пашню Падан-

ской равниной, тем не менее ни в одной из областей Ита-
лии никогда не создавалось подлинной монокультуры.
В Италии нет ни одного квадратного метра земли •—• будь
то долина или холмистые области, —■ который не был бы
тщательно обработан. Наконец, внутренние сношения,
которым в Северной Италии благоприятствует характер
самой местности, встречают на остальной части полу-
острова (значительно более серьезные естественные пре-
пятствия. Пересекающая полуостров во всю его длину
Апеннинская горная цепь с ее крутыми склонами, изре-
занными неглубокими долинами, делала в прошлые века
довольно затруднительными сношения между жителями
противоположных склонов. Более того, на каждом из этих
склонов, в особенности на адриатическом, горные цепи
более позднего происхождения и другие природные пре-
пятствия были причиной того, что отдельные области в
древнейшие времена (когда люди еще не обладали сред-
ствами для преодоления этих препятствий) оказались
изолированными. Однако эта изоляция, следы которой
сохраняются в диалектах, в народных обычаях и тради-
циях, никогда не была столь полной, как на двух
других полуостровах Средиземного моря; в Италии
ее преодолели воля и смелость отдельных народов —
сначала этрусков, а затем римлян, — которые принесли
в завоеванные ими области Италии свой язык и свои
законы.

По ряду причин большинство жителей Италии зани-
малось обработкой земли. К числу этих причин принад-
лежат: мягкий климат, характерный почти для всей Ита-
лии, пригодность для обработки большей части ее земель,
тот факт, что ни один из городов (если не считать Рима
эпохи империи), несмотря на их многочисленность, не
принял размеров крупной метрополии, отсутствие серьез-
ных препятствий для внутренних сношений и широкие
возможности сношений с внешним миром, которые осу-
ществлялись даже через Аль'пы. Разводились не только
те сельскохозяйственные культуры, которые удовлетво-
ряют самые элементарные потребности населения, живу-
щего в совершенно изолированной области, но также и
культуры, предназначенные для торговли с другими об-
ластями полуострова, а также для экспорта в отдаленные
страны. Сельское хозяйство и торговля стали главными
■занятиями и основным источником богатства населения

Италии, жившего на побережье или вдоль важнейших
путей сообщения во внутренних областях. Промышлен-
ность в древности, как и в последующие эпохи, напро-
тив, (развивалась лишь в некоторых городах или в при-
легающих к «им районам, где существовали благоприят-
ные природные условия или где благодаря концентрации
населения и наличию весьма больших и оживленных рын-
ков возникал больший спрос на промышленные товары.

Часть первая
Античность

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации