Васьковский Е.В. Организация адвокатуры. Том 1, 2 - файл n1.doc

Васьковский Е.В. Организация адвокатуры. Том 1, 2
скачать (509.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3224kb.26.09.2010 13:35скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   67

§ 2. Организация греческой адвокатуры



Предшествующее изложение ясно показывает, как следует отнестись к старинному спору о том, существовала ли адвокатура в Греции. Нет такого общественного учреждения, которое явилось бы в жизни вполне развитым и законченным. Все они соединяются медленной, тысячелетней работой, все они органически вырастают из жизненных отношений и потребностей, как вырастает дерево из незначительного зерна, брошенного на плодородную почву. Вместе с Ле-Беркье, Молло и Малышевым можно признать, что адвокатура существовала в Греции в том самом смысле, как мы говорим, закапывая зерно в землю, что посадили яблоню. С другой стороны, следует согласиться с Эгжером и Форситом, что афиняне не знали адвокатуры в том смысле, как мы утверждаем, что зерно не яблоня. Те первичные формы адвокатуры, которые мы встречаем у греков, также мало походят на современную адвокатуру, как греческие обвинители-категоры на наших прокуроров. Тем не менее, они все-таки формы адвокатуры, как категоры зачатки прокуратуры.

Разногласие названных писателей объясняется тем, что они, упустив из виду генетическую связь между институтами логографов и синегоров, полагали, что те и другие возникли и существовали одновременно. Усматривая затем черты сходства и различия между ними и современными адвокатами, они то признавали существование адвокатуры в Греции, то отрицали, смотря по тому, на что они обращали главное внимание: на сходство или различие.

Итак, особого сословия адвокатов не существовало в Греции. Поэтому, не может быть и речи о какой-либо организации этого института или о правилах для подготовки и принятия в число адвокатов. Впрочем, в речи Эсхина против Тимарха приведены два закона, имеющие отношение к этому предмету. В одном из них запрещается говорить публично целому разряду лиц,- именно тем, кто оскорбил действием или отказался содержать своих родителей, кто уклонился от военной службы, расточил свое имущество и т. п.*(112) Второй налагает штраф в размере 50 драхм на тех ораторов, которые, держа речи перед ареопагом или народным собранием, "будут уклоняться от предмета обсуждения, говорить дважды об одном и том же, и, притом, пред теми же слушателями, позволять себе оскорбительные и бранные выражения, говорить о посторонних вещах, беспокоить или оскорблять эпистата"*(113). Как видно, эти законы относились вовсе не к адвокатам, а к всякого рода ораторам, как политическим, так и судебным, говорившим, как за других, так и за себя. Поэтому, их ни в каком случае нельзя признавать профессиональными правилами адвокатуры*(114). Точно так же, если женщины, рабы, чужестранцы, несовершеннолетние и лишенные чести не могли быть синегорами, то это происходило не вследствие специального запрещения, а вследствие того, что всем этим лицам вообще был закрыт доступ в суды и народные собрания. Никаких других правил не было, да и, как мы показали, быть не могло. Равным образом, не могло быть и речи о профессиональной чести. Логографы, скрываясь за спиной тяжущихся, не стеснялись принимать защиту каких угодно дел и даже писать речи для обеих тяжущихся сторон сразу. Так напр., дошедшие до нас тетралогии Антифона состоят каждая из 4 речей: две написаны для одного тяжущегося, а две для его противника*(115). Точно также Демосфен написал одну речь за Формиона против Аполлодора, а затем другую для Аполлодора против Стефана, главного свидетеля со стороны Формиона, обвиняя его в ложном показании в пользу своего бывшего клиента". "Таким образом", замечает Плутарх по этому поводу: "Демосфен как бы продал обеим сражающимся сторонам по кинжалу из своего оружейного склада"*(116). Продажность логографов привела к тому, что их профессия стала считаться позорной, и что торговцев речами нередко привлекали к ответственности. Так было, напр., с Антифоном и Исократом*(117). Чтобы снять с себя подозрение, многие ораторы должны были заявлять, что они не пишут логографий, хотя, впрочем, большинство этих заявлений - ложно. Так напр., Исократ в своей знаменитой апологии прямо говорил: "я утверждаю, что никогда не занимался ни логографиями, ни процессами"*(118). Демосфен поступил в одном случае еще бесцеремоннее. В логографии, написанной для некоего Демона, он вложил в уста тяжущегося следующие слова: "Демосфен - мой родственник, но, когда я пришел к нему и просил помочь мне, он мне ответил, что, с тех пор, как начал заниматься общественными делами, он не вмешивается в дела частных лиц"*(119). Что касается синегоров, то и они готовы были за плату произносить девтерологию в пользу любого тяжущегося. Оратор Ликург, современник Демосфена, в одной речи прямо говорит, что прежде синегоры выступали в защиту по дружбе, а теперь за плату*(120). Такие же упреки встречаются у Демосфена*(121).

§ 3. Особенности греческой адвокатуры



Говоря о греческой адвокатуре, нельзя пройти молчанием некоторых особенностей ее, знакомство с которыми необходимо для дальнейшего изложения. Прежде всего, следует остановиться на том уже указанном раньше обстоятельстве, что греческая адвокатура была связана более с ораторским искусством, чем с правоведением. Это объясняется разными причинами. С одной стороны, греки вообще не отличались способностью к юриспруденции, которая была у них мало развита. С другой стороны, будучи народом в высшей степени художественным, они ревностно предавались изучению всяких искусств и, между прочим, ораторского. Если еще принять во внимание простоту и общедоступность законодательства, устность и гласность судопроизводства пред обширной народной аудиторией, то станет вполне понятен тот факт, что все известные нам профессиональные синегоры были ораторами или, другими словами, что только ораторы, привыкшие говорить пред народом в политических делах, исполняли обязанность адвокатов. Юридических познаний от них не требовалось. Для этого существовал особый класс юрисконсультов, законников (прагматиков), которые сопровождали ораторов на суд и сообщали им в случаях надобности нужные юридические сведения. Их профессия не пользовалась почетом. По крайней мере, Цицерон говорит, что это были обыкновенно люди низкого происхождения, привлекаемые к такому занятию ничтожной платой*(122). Сообразно с характером адвокатуры, подготовка к ней состояла не в изучении юриспруденции, а в занятиях ораторским искусством. Демосфен учился у Изея*(123), Изей, Ликург и Гиперид у Исократа, который был учеником Горция и т. д. Конечно, некоторые из них были хорошо знакомы с законами; тем не менее, на первом плане стояло красноречие.

Другая, еще более замечательная особенность греческой адвокатуры заключается в том, что тяжущиеся и их защитники не всегда могли говорить на суде, сколько им казалось нужным. Как это ни странно, тем не менее, прения сторон были ограничиваемы известным периодом времени. И, что всего замечательнее, такое ограничение существовало для наиболее важных дел, между тем как другие, мелкие и незначительные, не подвергались никаким стеснениям. Время определялось водяными часами, носившими название клепсидры*(124). По этой-то причине все дела разделялись на "дела с водою" и "дела без воды". Для разных дел полагалось разное количество воды, смотря по большей или меньшей важности процесса. Но так как устройство клепсидры в точности неизвестно, то нет возможности определить среднюю продолжительность судебных прений. Можно только сказать, что каждой стороне представлялось определенное количество воды, невзирая на то, сколько ораторов выступало в ее защиту. Течение воды приостанавливалось во время допроса свидетелей и чтения документов или законов*(125). Несомненно, что употребление клепсидры было вызвано многоречивостью ораторов, но нет сомнения также и в том, что ограничение прений определенным временем было несправедливо, нецелесообразно и вредно для интересов защиты*(126).

Далее необходимо заметить, что помимо логографов, синегоров и прагматиков в Греции существовал еще один разряд лиц, деятельность которых соприкасалась с деятельностью первых. Это были так называемые параклеты. Некоторые писатели (напр. Стоянов) видят в них особый род адвокатуры, но так как их роль заключалась не в защите тяжущегося, а в удостоверении его нравственных качеств, то их следует отнести не к адвокатам, а скорее к свидетелям. Другим народам тоже был известен этот институт "свидетелей чести". В Риме они носили название хвалителей (laudatores), в древней России - послухов, в Чехии помощников и очистников, в Полице - поротников*(127). Сами ораторы зачастую конкурировали с параклетами, превознося нравственные качества своего клиента. Вообще, они не стеснялись в средствах защиты: они умоляли судей о помиловании подсудимого, приводили с собой его детей, родных и друзей, которые своими слезными просьбами должны были смягчить строгость суда, прибегали к разным театральным выходкам, как поступил, напр., Гиперид в процессе Фрины и т. п.*(128).

Наконец, нельзя пройти молчанием еще одной стороны греческой адвокатуры: крайней неразборчивости в выражениях, резкости и даже просто неприличия многих речей ораторов. В пылу ораторского увлечения адвокат не щадил ничего: ни доброго имени своего противника, ни чести его жены и матери, ни скромности слушателей. В гражданских делах адвокаты были еще более или менее сдержаны и умеренны. Но уголовные защиты нередко представляли собой на половину памфлеты*(129). Некоторые речи Демосфена*(130) были бы также невозможны в современном суде, как многие эпизоды Аристофановых комедий на нынешней сцене.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   67


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации