Мохов В.П. Региональная политическая элита России (1945-1991 годов) - файл n1.doc

Мохов В.П. Региональная политическая элита России (1945-1991 годов)
скачать (3916 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3916kb.19.11.2012 20:48скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 43

поводу определения содержания понятия «политическая элита». Это является сложной проблемой даже для «открытых» обществ с устоявши­мися политическими институтами 30. Причиной столь сложной ситуации, с точки зрения В. Б. Бурениной, является многомерность окружающего нас мира, которая «не позволяет определить многие понятия, в том числе и понятие «политическая элита», в категориях лишь какой-либо одной теории»31.

Множество определений политической элиты, тем не менее, условно можно разбить на несколько групп. Первое, что обращает на себя внимание, это квалификация политической элиты с точки зрения опреде­ления ее места в социальной структуре общества. Здесь четко просмат­ривается три подхода. Во-первых, характеристика политической элиты как социальной группы в широком значении этого слова32. Такого подхо­да придерживается большинство исследователей. Так, И. Ю. Киселев специальное исследование посвятил изучению понятия «политическая элита» как особой социальной группы и устойчивой общности 33.

Во-вторых, политическая элита характеризуется через другие соци­альные категории или конкретно-исторические понятия. Так, С. Г. Прац-ко и В. Ю. Шпак используют понятие «группы людей»34, Я. Н. Ионидис — «группа лиц»35, вкладывая в понятие «группы» содержание «по Р. Мерто-ну». Е. В. Охотский применял термин «верхушечная группа людей»36. Д В. Бадовский оценивает номенклатуру как политическую элиту совет­ского общества37и как форму организации политической элиты.38 В. Милановски понимает под политической элитой «группу лидеров класса или более широкой структуры общественных сил»39.

В-третьих, существуют предельно широкие определения политичес­кой элиты, в которых она представляет собой сложные, многосоставные социальные образования. Типичным и достаточно распространенным является подход Г. К. Ашина, который политическую элиту рассматрива­ет в качестве дихотомной модели, включающей лидеров и бюрокра­тию 40. Более сложную модель предлагает В. Б. Буренина (модель «яйца»), основанную на идеях М. А. Пешкова о возникновении новой классовоподобной общности — этакратии. В этой модели политическая элита включает в себя «правящую группу», входящую в состав этакра­тии, и относительно независимое среднее звено управления, косвенно участвующее в принятии решений 41. Следует, однако, отметить, что такие расширительные подходы, вновь ставят вопрос о качественной специфике самого термина «политическая элита» и правомерности его употребления, поскольку становится крайне сложно отграничить полити­ческую элиту от бюрократии в одном случае и от этакратии — в другом.

Гораздо больше общего в подходах к определению наиболее суще­ственных признаков политической элиты, служащих для ее идентифика­ции и содержательного описания. Фактически речь идет о выделении основных элитообразующих признаков, отграничивающих ее от масс и от других групп, слоев элиты. Среди основных признаков называются такие, как «обладание качествами лидерства», «выполнение управлен-

44

В П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)

ческих функций», «влияние на принятие властных решений в обществе или политических организациях».

Существуют многочисленные модификации отмеченных выше при­знаков политической элиты. В. Милановски особо выделяет такое ее свойство, как объединение «вокруг ценности, каковой является «исполь­зование политики»»42. Для В. Бурениной существенными являются социальные признаки политической элиты: место, занимаемое в соци­альных иерархиях; место, занимаемое в экономике; участие в выработ­ке национальной идеи; уровень и форма получения дохода и обуслов­ленный ими способ потребления 43. Вон Ги Ен подчеркивает значимость для идентификации политической элиты объединяющих ее общих инте­ресов, среди которых центральное место занимает «обладание рычага­ми власти и стремление утвердить и сохранить на нее монополию»44.

Другой критерий выделения политических элит — это влияние на политическую власть. О. В. Гаман-Голутвина, суммируя позиции по данному вопросу, выделяет три основных подхода к определению политической элиты: позиционный, репутационныи, стратегических ре­шений, отдавая предпочтение последнему 45. Она предприняла попытку формулировки аксиологически нейтрального определения, согласно которому «политическую элиту правомерно будет определить как внут­ренне сплоченную, составляющую меньшинство общества социальную группу, являющуюся субъектом подготовки и принятия (или влияния на принятие / непринятие) важнейших стратегических решений и обладаю­щую необходимым для этого ресурсным потенциалом»46. Уязвимым местом данного определения является его универсализм, фактически сводящий все виды элит в категорию политических элит. Так, становит­ся сложно провести различие между политической элитой и элитой общества в целом. Например, И. Е. Дискин дает такое определение: «Под элитами... в дальнейшем будем понимать людей, принимающих стратегические решения, непосредственно влияющих на данный про­цесс...»47.

Перечень определений, основанных на различающихся критериях и подходах, можно продолжить, но даже из уже приведенного становится ясно, что в настоящее время нельзя вести речь о выработке однозначно­го понимания содержания понятий «политическая элита» и «советская политическая элита». Методологические сложности пока еще достаточ­но велики, чтобы специалистам по изучению элит можно было говорить «на одном языке». Скорее, речь идет о начале формирования несколь­ких, различающихся своими методологическими подходами, течений в изучении советских политических элит.

С нашей точки зрения, политическая элита — социальная группа, состоящая из деятелей политической власти, которые на своем уровне обладали основным объемом прав и полномочий в выработке и приня­тии решений, контроле за их исполнением, оценке результатов деятель­ности; имели собственный аппарат политических работников: обладали определенным комплексом ценностей, установок, мировоззренческих

Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 45

ориентиров, отделяющих их от масс. Элита характеризуется особым образом жизни и поведения, отличающим ее от неэлиты. Наконец, необходимым, но не основным признаком можно считать отношение населения к данному кругу людей как к элите (психологическое противо­поставление себя и стоящих у власти).

Поясняя данное определение отметим, что его нельзя отнести только к группе стратегических решений. Он объединяет в себе также позиционный подход. С нашей точки зрения принцип выделения политической элиты на основе принципа стратегических решений не может считаться полностью корректным. Если исходить из того, что элита — это не сумма лиц, а слой, внутренне сплоченный, образующий социальную однородность, функцио­нальное единство, то необходимо признать, что способность влиять на принятие стратегических решений есть условие необходимое, но недо­статочное, а с другой стороны, не являющееся абсолютным.

Первое ограничение означает, что политическую элиту объединяет статусное положение, то есть включение в состав лиц, которые фор­мально или реально могут принимать ответственные решения; формаль­ная компетенция, закрепленная в законах, правилах, инструкциях. Лица, не включенные в состав деятелей политической власти, по всей видимо­сти, несмотря на все их влияние, логичнее называть по-другому: экспер­тами, специалистами, советниками, представителями других (отрасле­вых) элит, например экономической, и др. Влияние крупного предприни­мателя или хозяйственника на принятие политических решений еще не делает его представителем политической элиты, а лишь человеком, с мнением которого представители политической элиты считаются и учитывают его при выработке окончательного решения. В противном случае теряется смысл выделения политической элиты как самостоя­тельной группы в составе элиты. Понятие «политическая элита» по своему содержанию будет сливаться с понятием «элита».

В советских условиях определение «основной объем прав и полномо­чий» означало, что, кроме исключительных, весьма редких ситуаций, особенно на высшем уровне, никакие другие группы, слои номенклату­ры, никакие иные механизмы власти не могли оспорить права элиты на выработку и реализацию политической линии. Решения политической элиты становились законом для номенклатуры и страны. Другое дело, что советская политическая элита всегда пыталась придать своей власти демократический налет, «визируя» свои решения в соответству­ющих институтах власти.

Второе ограничение связано с тем, что принятие стратегических решений не является универсальной функцией только политической элиты. Страте­гические решения может принимать и экономическая элита, причем определяя действия элиты политической, или принимая решения в тех сферах, которые не контролирует или не полностью контролирует полити­ческая элита. Так, решения транснациональных корпораций имеют надна­циональный характер и в значительной степени могут расходиться с мнением национальной (национальных) политической элиты.

46

В П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг ]

И политическая элита принимает не только стратегические решения, Это, по большому счету, не столь уж частое явление. Чаще всегс политическая элита занимается управлением в политической сфере, принимая решения в значительной мере рутинные, будничные, малозна­чимые, однако без них функционирование политической сферы становит­ся невозможным. Означает ли это, что люди, принимающие данные решения, не принадлежат к элите? Если речь идет не об элите как социальном слое в целом, а о политической элите в частности, то под ней нужно понимать лиц, принимающих решения в политической сфере, на своем уровне обладающих основным объемом прав и полномочий в выработке и принятии решений. В этом отличие политической элиты от бюрократии (государственной, партийной и др.), которая исполняет принятые решения, используя государственные, партийные структуры, правила работы в соответствующих органах и организациях, движениях. В этом отличие элиты политической от неэлиты, которая не может принимать компетентные (то есть соответствующие определенному уров­ню, ветви, структуре власти) политические решения. Неэлита может принимать решения политического характера (например, о характере своего голосования на выборах, о поддержке какого-либо политического деятеля и др.), но данные решения не могут означать превращение принимающего их в представителя политической элиты, поскольку не меняют его места в структуре политической власти.

В советском обществе в массовом сознании существовали объясни­тельные схемы, внутренне противоречивые, с помощью которых «про­стые» советские люди пытались определить свое место в существующей системе властных отношений. Эти схемы базировались на двух априор­ных положениях: уверенность в том, что история творится «по воле начальства»; четко выраженная враждебность к элите 48.Дихотомич-ность сознания значительной части населения, основанная на упрощен­ных представлениях о взаимоотношениях власти и народа, создавала дополнительные основания для функционирования элитистских настро­ений и убеждений.

Между политической элитой и номенклатурой существовали разнооб­разные взаимосвязи, которые базировались как на официальных (партий­ных, государственных) институтах, так и на личных взаимосвязях, клиен-тельных отношениях. Номенклатурная система создавала почти идеаль­ные условия для распространения клиентелизма в политических отноше­ниях советского общества, поскольку назначение на должность зависело от расположения одного или нескольких работников. Клиентелизм прони­зывал всю советскую систему, создавая отношения персональной зависи­мости между высшими и нижними этажами власти.

Уже при Сталине существовали «особые» отношения руководителей регионов с теми или иными членами Политбюро. И Сталин был вынуж­ден считаться с наличием «вотчин» 49. А. Шелепин вспоминает об ис­креннем возмущении Л. Брежнева после критики им (А. Шелепиным) на заседании Президиума ЦК КПСС министра сельского хозяйства


Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 47

g Мацкевича: «А ты что, не знаешь, что сельское хозяйство курирую я?.. Какое ты имел право вносить предложение о снятии с работы Мацкеви-ча? Ведь это моя личная номенклатура!» 50(подчеркнуто нами.— В. М.). %_ Лигачев, описывая свои отношения с Д. Устиновым, вспоминает о его примечательных словах: «Егор, ты наш, ты входишь в наш круг» ^.Хоро­шо известно, какую роль в СССР в политическом продвижении играла прежняя работа совместно с Л. Брежневым в Днепропетровске и Запорожье.

Но если на высших этажах власти влияние клиентельных взаимосвя­зей несколько ограничивалось конкуренцией и влиянием круга «первых» лиц в государстве и в партии, то на региональном уровне клиентелизм становился особенно значим. По данным Э. Шнайдера, 43,9 % всех карьерных шагов, предпринятых в высшей советской политической элите, в определенной степени протежировались. При этом патрон-клиентские отношения формировались на местном и региональном уровне прежде всего в партийных и близких к ним организациях 52.Это дало основание М. Афанасьеву сделать вывод о том, что «организован­ный таким образом советский народ «сверху» представлял собой пре­имущественно номенклатуру, а «снизу» — преимущественно массовую клиентелу»53. Конечно, номенклатура внутри также была пронизана клиентельными взаимосвязями, и рассмотрение взаимоотношений между массой и номенклатурой через призму клиентелизма возможно в каче­стве одного из серьезных инструментов анализа советской действитель­ности.

Для дальнейшего анализа имеет практический смысл ввести понятие формальных и реальных политических элит. Различие между ними проходит по характеру их роли в принятии политических решений. Реальные элиты — инициаторы, разработчики, проводники политичес­ких решений. На них возлагалась основная ответственность за проведе­ние политического курса Центра. Именно они должны были организовы­вать на выполнение партийных директив как нижестоящие слои элиты, так и массы. Их специфика заключалась в том, что номинально они не могли единолично распоряжаться своими правами и полномочиями: при принятии решений они должны были получать одобрение тех коллектив­ных органов руководства, в составе которых они действовали. Реальная политическая элита осуществляла свою власть постоянно, профессио­нально (по должности), с максимальными полномочиями.

К формальным элитам можно отнести членов выборных органов (партийных, советских, общественных), чья роль состояла фактически в одобрении заранее разработанных решений, в высказывании реальной элите просьб, заявок, претензий. В целом ряде западных политологи­ческих исследований советской политической элиты упор делается на анализ именно тех категорий, которые мы относим к формальным элитам. Представляется, что эта попытка применить теоретические конструкции, описывающие западные демократии, к анализу советского °бщества имеет ограниченные возможности.

48

В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.;

За исключением самых ранних и самых поздних этапов советской истории, ни партийные, ни советские форумы (съезды, сессии, пленумы и т. д.) не играли, как правило, принципиальной роли в реализации власти. Попытка уподобить Верховный Совет СССР или областной совет 1970-х гг. парламенту или органу регионального управления России 1990-х гг. была бы неудачной. В истории СССР послевоенного периода можно назвать лишь несколько ситуаций, когда формальные элиты играли самостоятельную роль на политической арене, переходя с позиций «ночного сторожа» властных отношений на позиции «делателей королей». Это события 1957 г., когда Пленум ЦК КПСС выступил против «антипартийной группы» в поддержку Н. Хрущева; события 1964г. когда Пленум ЦК КПСС сместил Н. Хрущева со всех его постов и избрал новое руководство страны; события начала 1989-1991 гг., когда Съездь народных депутатов СССР, заседания Верховного Совета СССР, сес­сии местных советов, пленумы и заседания партийных комитетов раз­личного уровня стали самостоятельно принимать решения, содержание которых определялось действительно волей большинства, а не мнением только лишь лидеров партийных комитетов.

Правда, было бы излишним упрощением полагать, что формальные элиты были такими по существу. Роль их не ограничивалась только послушным одобрением политических решений, разработанных реаль­ными элитами. Формальные элиты были «стабилизаторами» власти нивелируя силой числа случайные колебания мнений, возможные прояв­ления спонтанности в выработке решений. Они также были весьма значимы как интеграторы мнений и позиций, определяя своим согласи­ем или несогласием пределы альтернативности решений реальных элит. Наконец, они были значимы как «реальные» представители отрас­левых (территориальных, профессиональных и т. д.) элит в составе политической элиты, что предопределяло их далеко не формальный статус в иерархии соответствующих отраслевых (территориальных, профессиональных и т. д.) элит.

Между реальными, формальными элитами и номенклатурой нет полного соответствия. Соотношение между формальными элитами и номенклатурой можно представить как пересечение нескольких окруж­ностей, сердцевину зоны пересечения которых занимает реальная политическая элита. Это, так сказать, горизонтальный срез власти. Вертикальный срез власти не дает столь простого соотношения номен­клатуры и политической элиты. Политическая элита с точки зрения вертикальных взаимосвязей выглядит как система иерархически сопод­чиненных слоев лидеров властных структур, действующих внутри взаи­мопересекающихся номенклатурных систем.

Элиты противостоят массам (населению, народу), но не непосред­ственно, а опосредованно — через структуры, существующие в обще­стве и государстве, через номенклатуру, управляющую этими структу­рами. Если бы между элитами и массами в советском обществе не было промежуточных звеньев, то вряд ли бы оно просуществовало свой срок.

Глава 1. Элиты и элитизм в российском обществе XX века 49

Политическая элита по отношению к номенклатуре играла роль лидера, организатора, идеолога, кадрового диспетчера; номенклатура по отно­шению к политической элите — функцию кадрового резерва, социаль­ной и политической опоры, без поддержки которой, хотя бы номиналь­ной, нельзя было проводить политический курс.

Советская политическая элита — полифункциональна как по содер­жанию и форме решаемых политических задач, так и по характеру производственной деятельности на пути своего должностного продви­жения. Переход с общественной или производственной работы на партийную; переход из одной отрасли народного хозяйства в другую; смена видов деятельности на протяжении сравнительно короткого периода времени — все это создавало своеобразный универсализм в поведении, стиле руководства политических руководителей регионов 54.

В литературе конца 1980-х гг. многократно указывались отрицатель­ные последствия такой ситуации — некомпетентность, слабое знание специфики соответствующей отрасли управления, низкая ответствен­ность и др. Однако нужно видеть и другую сторону. В отсутствие политических партий и движений и развитой политической борьбы, при существовании «суррогатных» форм политической подготовки в партий­ных учебных заведениях работа в нескольких отраслях управления выпол­няла функции подготовки, «обкатки», «выбраковки» кандидатов на руково­дящие политические должности. По сути, это был естественный меха­низм формирования всей элиты советского общества. С помощью этого механизма поддерживалась взаимозаменяемость ее членов, высокая степень их функциональной мобильности, поддержание базы резерва.

Мощь советской политической элиты опиралась не только на силу государственных структур и репрессивного аппарата. По-видимому, следует отойти от упрощенных, вульгарных трактовок характера власти в СССР как нелегитимной. Скорее наоборот, советская политическая элита обладала высокой степенью легитимности, вполне достаточной для нормального функционирования общества. Ее легитимность была многоуровневая, включающая в себя идеологический, структурный, персоналистский уровни55.

Легитимность советской политической элиты первоначально носила харизматический характер, однако благодаря рутинизации политичес­кой практики произошла традиционализация авторитета власти.

Содержание идеологического уровня легитимности определялось тем, что массовые представления о структуре власти в СССР и ее носителях в существенных своих чертах не противоречили имевшимся политическим конструкциям. Партийные идеологемы прочно вошли в массовое сознание, став элементом действительности. Они играли роль ориентиров, стандартных схем мышления, с помощью которых обыва­тель пытался разобраться в отношениях власти.

Структурный уровень легитимности власти в СССР включал в себя признание населением или большинством его законности, приемлемос­ти, естественности существующих правил формирования властных ор-

50

В П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг )


1

ганов Для элиты данное обстоятельство было важно, поскольку оно означало и признание законности, приемлемости, естественности осо­бого положения политической элиты.

Во-первых, представители политической элиты в обязательном по­рядке проходили процедуру выборов в соответствующие органы госу­дарственной власти Какой бы формальной эта процедура ни была, она создавала конституционную, правовую основу для реализации власти. Для массового сознания этого было вполне достаточно, чтобы воспри­нимать партийных, советских лидеров как законно избранных.

Политическая элита проходила также процедуру избрания в состав партийных комитетов (также путем тайного голосования), приобретая вторую составляющую формальной легитимности

Во-вторых, политическая элита обладала «номенклатурной легитим­ностью» с точки зрения отношения к ней элиты более высокого уровня, поскольку назначалась на этот пост с ее согласия или по прямому указанию.

В-третьих, реальная политическая элита была «легитимна» с точки зрения обслуживающего ее аппарата. Отношения между ними было бы ошибочным описывать только как «руководство-подчинение». От мне­ния подчиненной номенклатуры во многом зависела судьба конкретных представителей политической элиты Аппарат и номенклатура призна­вали такой способ легитимации, начиная открытую или скрытую борьбу против своих лидеров только в тех крайних случаях, когда политическая элита угрожала устоям жизнедеятельности аппарата и целостности номенклатурных взаимосвязей.

Таким образом, советская реальная политическая элита олицетворя­ла в себе народное «доверие», партийное доверие, доверие аппарата и в конечном счете поддержку номенклатуры. Понятно, что в основе «народной» легитимации был определенный политический механизм, изначально настроенный на возможность применения репрессий. Поло­жение КПСС как правящей силы, советская власть, способы формиро­вания лидеров власти воспринимались как естественные, обычные, соответствующие норме, традиции. Последнее особенно важно, по­скольку ореол революционной традиции составлял долговременный моральный капитал КПСС, который использовался как в ритуальных целях, так и для проведения конкретных политических кампаний.

Наконец, персоналистский уровень легитимности предполагал, что лидеры власти данной территории были высшей инстанцией, к которой любой гражданин мог обратиться и найти правильное разрешение своего вопроса. Региональные лидеры редко были лидерами харизма­тического характера. Но на них, как правило, переносился авторитет того органа, который они возглавляли Доверие к политическим инсти­тутам переносилось на доверие к конкретным руководителям Правда, всегда действовало правило «дальнего начальника»: «свой» руководи­тель мог быть несправедливым, вышестоящий руководитель, как выс­шая инстанция, наделялся лучшими личными чертами.

Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 51

В отличие от политической элиты номенклатура была одновременно и легитимна, и нелегитимна. Каждый представитель номенклатуры был назначен на ту или иную должность вполне официальным путем с соблюдением всех необходимых формальных процедур: избран населе­нием или депутатами, назначен приказом министра или директора и т. д. Кроме того, сам принцип утверждения в партийном комитете был привычным, осознаваемым как данность, как определенный обществен­ный институт, своеобразная легитимность «сверху». Но не было какой-то всеобщей процедуры, единого механизма, правовым образом оформ­ленного, придававшего номенклатуре легитимность в привычном упот­реблении данного понятия.

Основу номенклатуры, основной ее объем и содержание составляет властвующая элита советского общества. В данном случае в понятие «властвующая элита» вкладывается вполне определенное содержание (по Р. Миллсу). Вне ее рамок остаются второстепенные административ­ные, хозяйственные, общественные и т. д. должности. Полагаем, что необходимо различать понятия «властвующая» и «политическая» элита.

Властвующая элита — поливластна, осуществляет власть во всех основных сферах жизни общества. Ее власть конкретна, ответственна. Каждая ветвь властвующей элиты отвечает за доверенный ей участок власти перед политической элитой и отчасти — перед соответствующей категорией населения.

Политическая элита — моновластна, осуществляет свою власть и непосредственно (через структуры, лидерами которых она является), и, главным образом, опосредованно — через властвующую элиту. Власть политической элиты ответственна в первую очередь перед более высо­ким уровнем политической элиты.

Отношения между политической и властвующей элитой не могут быть охарактеризованы только как взаимоотношения части и целого. Несмотря на кажущуюся схожесть, это все-таки разноплановые явления. В советском обществе политическая элита — ядро, основной консолиди­рующий элемент властвующей элиты, преодолевающий ее внутренние противоречия, не позволяющий ей расколоться под давлением объек­тивно различающихся интересов.

Способность политической элиты осуществлять власть базируется на политической атомизации и индифферентности населения. По отноше­нию к массам политическая элита выступает как единственно возмож­ный лидер, олицетворяющий политически активное начало общества, его наиболее организованную, обладающую максимальными властны­ми ресурсами часть.

Способность властвующей элиты управлять обществом базируется на созданных «общественных», государственных структурах, в рамках которых население проявляет активность в заданных пределах. Властву­ющая элита в условиях политической атомизации общества создавала определенную общественную упорядоченность, без которой неизбежны были бы хаос и неуправляемость.

52

В П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг )


Властвующая элита — часть всей элиты общества, поскольку вне ее оставались широкие слои руководителей, не входившие ни в одну партийную номенклатуру, но выполнявшие свою определенную роль в выработке и принятии решений Численность и удельный вес такой группы возрастал по мере уменьшения численности номенклатур раз­личного уровня и увеличения численности и усложнения структуры чиновничьего аппарата Так, в 1985 г в СССР насчитывалось 1,9 млн руководителей предприятий, учреждений и организаций народного хозяйства, их заместителей и главных специалистов всех специальнос­тей (кроме главных бухгалтеров)56 Таким образом, только руководите­ли и специалисты народного хозяйства, которые являлись одним из источников кадров для региональных номенклатур, могли по своей численности превосходить всю номенклатуру региональных партийных комитетов В это число не включены руководители отделов, бюро, секторов и групп предприятий, учреждений и организаций, начальники цехов, смен, участков, управляющие отделениями, производители ра­бот и другие категории работников народного хозяйства, которые также обладали достаточно высоким статусом в хозяйственной иерархии предприятий, могли оказывать влияние на принятие решений на своем уровне власти

Применить к властвующей или политической элите советского обще­ства термин «правящая элита» можно лишь с определенной долей условности, понимая, что, во-первых, под правящей элитой можно понимать конкретные исторические формы советской политической и властвующей элиты, во-вторых, советские политические и властвующие элиты отличаются от демократических политических и властвующих элит Запада57

Теперь можно более предметно определить состав и структуру региональной политической элиты советского общества

Как уже отмечалось, политическая элита — многоуровневая структу­ра Вряд ли можно сводить советскую политическую элиту только к группе высших лиц государства, какие бы ответственные посты они не занимали Однако совершенно очевидно, что политика — дело не только Центра Даже в советской системе за лидерами местных органов власти оставались важные функции реализации политики Центра, проведения ее в тех вариантах и в тех формах, к которым они были готовы и способны

Политическая элита страны делится на два основных уровня цент­ральная (союзная, федеральная) и региональная58, которую, в свою очередь, условно можно разделить также на две части уровень области (края, республики) — то, что сейчас можно характеризовать как уровень субъекта Федерации (в России), районный уровень (города, районы в городе, сельские районы) — то, что сейчас можно отнести к местному самоуправлению В советской системе и областной, и районный уровни были элементами единой системы политической власти, каждый из них обладал вполне определенными функциями, полномочиями

Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 53

Существенно, что на всех уровнях политическая элита носила одно­типный партийно-государственный характер59 Именно симбиоз партий­ной и государственной власти придавал советской политической элите мощь и неуязвимость Симбиоз распространялся вплоть до районного уровня, который и составлял самое широкое подножие всей политичес­кой элиты

Симбиоз властей порождал другую проблему — проблему разделе­ния функций партийных и советских органов в практической деятельнос­ти Такая постановка вопроса существовала с момента возникновения Советского государства, на различных этапах жизни общества она озвучивалась примерно одинаково партия не подменяет Советы, а направляет их деятельность

Разграничение функций КПСС и Советов проводилось не по пред­метному принципу, а прежде всего по характеру и содержанию руко­водства60 В литературе тех лет выделялось четыре элемента, с помо­щью которых пытались определить специфику роли партии в обще­стве предметом ведения партии являлись ключевые вопросы деятель­ности Советов, партия обеспечивала правильное соотношение различ­ных уровней государственного руководства, партия координировала деятельность территориально совпадающих, но не соподчиненных органов и негосударственных организаций трудящихся, партия руково­дила социальным планированием 61 Несложно заметить, что данное разделение в рамках единого государственного управления носило сугубо функциональный характер КПСС выполняла функции высшего этажа, уровня власти в двух смыслах во-первых, как важнейший элемент государственных структур, ответственный за выработку поли­тической линии, во-вторых, как, по сути, надгосударственный орган, координирующий деятельность других государственных и обществен­ных органов и организаций Поэтому постановка вопроса о разграни­чении функций партийных и государственных органов в период «пере­стройки», по своему содержанию была не намного продуктивней62 Между КПСС и Советами функции нельзя было разграничить ни «по вертикали», ни «по горизонтали» власти, не изменив всей системы властных отношений в обществе

Ниже уровня района и города — на уровне отдельных предприятий, организаций, учреждений, трудовых коллективов — конфигурация влас­тных отношений изменялась, причем весьма значительно Происходило «расщепление» единой партийно-государственной элиты по функцио­нальным и производственным группам, при этом образовывались самые различные сочетания партийной, государственной, профсоюзной хо­зяйственно-экономической и прочих властей Так, например, в дальних лесных поселках, где основным предприятием был леспромхоз, или в совхозах, колхозах основной фигурой был руководитель соответствую­щего предприятия, с решениями которого должны были соотносить свои Действия руководители других ветвей власти На территориях, где не было доминирующего производства, где существовали многочислен-

54

В П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг


ные мелкие предприятия, большую роль играли местные органы власти (сельсоветы, поссоветы и др.).

Если на уровне района, города партийные и советские власти действовали, как правило, согласованно, под руководством соответ­ствующего парткома, то на уровне трудовых коллективов решающая роль принадлежала руководителю предприятия, организации, учрежде­ния, с которым должны были согласовывать свои действия и партийные, и общественные организации. Инструментом политической и обще­ственной власти директора был так называемый «треугольник» - совет трех основных фигур любого трудового коллектива, состоящий из директора, секретаря первичной партийной организации и председате­ля профсоюзного комитета. Этот совет был последней и основной инстанцией при решении всех вопросов внутренней жизни коллектива, и изменить решение совета по какому-либо вопросу, по которому руководство уже «определилось», было сложно.

Любопытно, что уже А. Жданов отмечал в феврале 1937 г., выступая на пленуме ЦК ВКП(б), что под видом «треугольника» «... у нас в ряде организаций существует в стороне от нормальных выборных органов (парткома и завкома) своеобразная, официально и регулярно действую­щая, никакими партийными и советскими законами не предусмотренная организация», которая «представляет из себя совершенно недопусти­мую форму. Это есть семейственность, сговор для того, чтобы труднее было критиковать»63. Если в речи Жданова отбросить в сторону элемен­ты политической демагогии, то можно увидеть один из наиболее мощных властных инструментов советского общества, функционировав­ших в трудовых коллективах. Лидеры, образовывавшие персональный состав «треугольника», формировали самый низший слой властной элиты — элиты трудовых коллективов, предприятий, учреждений. Имен­но на них могли опираться органы политической власти в своей работе.

Ниже районного уровня отсутствовало соответствие между партий­ными и советскими органами. Для сельских, поселковых и т. д. советов уже не существовало аналогий в партийных структурах. Все советы ниже районного уровня и все первичные парторганизации действовали относительно самостоятельно, ориентируясь на решения организаций своего профиля и партийный комитет районного уровня.

Инструментально выделить лиц, принадлежащих к числу политичес­кой элиты, довольно сложно, поскольку любое членение будет вызывать вполне обоснованные возражения. Тем не менее, можно предложить один из вариантов выделения, основанный на двух ведущих принципах: разделение политической и административной элиты; выделение лиц, обладающих реальной властью, т. е. правом принимать решения, которые в большинстве случаев воспринимались как решения, имею­щие директивную силу.

В советском обществе, несмотря на декларируемую коллектив­ность руководства, абсолютное большинство решений коллективных избираемых органов было предопределено решениями узкого круга

Т" """"

Глава 1 Элиты и элитизм в российском обществе XX века 55

лиц — бюро партийных комитетов, составами исполкомов советов. Но и внутри них решения предлагались теми, кто был наиболее компетен­тным в определении текущей политической линии, в целесообразнос­ти и очередности проведения хозяйственных и политических кампа­ний, это — секретари партийных комитетов. Они обладали необходи­мыми признаками элиты, которые мы установили выше: были членами формальных элит (партийных комитетов, часто — исполкомов Сове­тов), входили в номенклатуру вышестоящих партийных комитетов, имели собственный аппарат для реализации решений. Они обладали достаточными инструментами влияния для того, чтобы их точка зрения стала доминирующей в бюро соответствующего парткома, а затем и на пленумах парткома. Между секретарями парткомов существовало разделение труда, которое охватывало почти все сферы жизни данной территории за исключением организации местного хозяйства. Эту сферу курировал председатель соответствующего исполкома —глава местного органа советской власти.

Если предельно упростить ситуацию, то речь можно было бы вести о двух ключевых фигурах: о первом секретаре парткома и председателе исполкома района, города, области. Это —лидеры, определявшие лицо территориальной власти 64. Если же учитывать все фигуры, ответствен­ные за выработку и реализацию политической линии на местах, то нужно включать в состав местной политической элиты весь секретариат парткома. Даже с формальной точки зрения секретариат бюро вместе с председателем исполкома совета составляли от трети до половины и более состава членов бюро местного партийного комитета, что во многом предопределяло характер принимаемых решений.

По Уставам КПСС численность региональных партийных комитетов определялась в 7-11 человек. Так, по Уставу, утвержденному XVIII съездом ВКП(б), численность бюро горкома или райкома устанавлива­лась в 7-9 человек, включая 3 секретарей партийного комитета, числен­ность бюро обкома и крайкома — в 11 человек, в том числе 4-5 секрета­рей партийного комитета65. Аналогичные нормы существовали и в Уставе КПСС, принятом на XIX съезде партии 66.

По решению XX съезда КПСС количество секретарей партийных комитетов стал определять ЦК КПСС67, но сложившиеся стандарты численности бюро по-прежнему выдерживались. Так, в составе членов бюро Пермского обкома (сентябрь 1961 г.) из одиннадцати членов бюро пятеро были секретарями обкома, один председателем облисполкома, один начальником управления КГБ по области68.В состав бюро Сверд­ловского обкома КПСС, избранного в январе 1986г., входило 11 чело­век, в т. ч. 5 секретарей ОК КПСС и председатель облисполкома69. В составе членов бюро райкомов, горкомов и окружкомов КПСС, избран­ных перед XXV, XXVI и XXVII съездами КПСС данная категория составля­ла соответственно 40,3, 39,0 и 35,7 %70. Падение удельного веса данной категории объясняется расширением численности составов бюро партий­ных комитетов.

56 В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг )

Данное обстоятельство требует еще одного комментария. Дело в том, что секретариат регионального партийного комитета (любого уровня — райкома, горкома, обкома, крайкома и т. д.) в полном составе был номенклатурой вышестоящего парткома, но при этом не являлся номенклатурой бюро данного парткома. В номенклатурных взаимоотно­шениях секретариат даже номинально не был зависим оттого партийно­го органа, которым он руководил. Конечно, с формальной точки зрения все они проходили процедуру избрания на партийных конференциях как члены пленума соответствующего парткома, а затем — процедуру избрания в члены бюро парткома. Но это происходило уже после того, как было получено согласие на избрание со стороны вышестоящего партийного комитета. Соответственно, и состав бюро комплектовался «под» секретариат, точнее, «под первого».

Для региональных политических отношений была существенна еще одна особенность внутрипартийных отношений, которая служила откры­той формой легализации номенклатурных взаимосвязей. Речь идет о том, что в Уставах КПСС существовала норма, согласно которой секре­тари горкомов и райкомов в обязательном порядке утверждались обкомами, крайкомами, ЦК компартий союзных республик71. Аналогич­ных норм, регулирующих отношения между региональными комитетами и ЦК КПСС, между райкомами, горкомами и первичными партийными организациями не существовало, хотя на практике это правило выдер­живалось. В таком случае высший слой региональной политической элиты становился обладателем особых прав, освященных не только сложившейся практикой, закрытыми внутрипартийными инструкциями, но и нормами Уставов КПСС.

Таким образом, секретариат регионального парткома концентриро­вал в своих руках почти весь властный капитал: авторитет партийной власти; юридический потенциал членства в одном из местных советов (для первого секретаря — членство в составе исполкома местного совета), силу номенклатурных связей с Центром, право номенклатурно­го контроля кадров данного региона.

Следующий круг работников — заведующие отделами партийных комитетов и их заместители, заместители председателей исполкомов и заведующие отделами, управлениями, службами исполкомов - может быть отнесен к числу местной административной элиты, чья компетен­ция распространялась на подготовку проектов решений, принятие реше­ний неполитического характера, организацию их выполнения, контроль за их реализацией. Конечно, между партийной и советской администра­тивными элитами существовали определенные различия, но это были различия между лидерами политической и административной бюрокра­тии. Публичную ответственность перед партийными комитетами и сове­тами, перед вышестоящими органами власти несли в первую очередь секретариаты парткомов и председатели исполкомов. На них ложилась основная ответственность за кадровый состав соответствующих органов власти, за проведение политической линии на вверенной им территории.

Глава 1. Элиты и элитизм в российском обществе XX века 57

Естественно, что и внутри данного круга, отнесенного к политической элите региона, можно установить свою субординацию. На первом месте находилась должность первого секретаря парткома, с которым согласо­вывались должностные назначения. Далее, с небольшим отрывом, шли председатель исполкома совета и второй секретарь парткома; затем, с большим отрывом от данной группы, секретарь (третий секретарь, секретарь «по идеологии») парткома.

Руководители других властных органов или организаций, участво­вавших во властном разделении труда (контрольные органы, профсою­зы, комсомол, прокуратура, суд и т. д.), в ограниченной степени могли принимать участие в руководстве данной территорией (лишь в сфере своей узкой компетенции, лишь в рамках, определенных свыше). Сло­жились даже лозунги — идеологемы, в афористичной форме отражав­шие место тех или иных структур в реализации власти в СССР: «Партия сказала — «надо», комсомол ответил — «есть»!»; «Профсоюзы — школы коммунизма»; «Газета — коллективный пропагандист, агитатор и орга­низатор» и т. п. Практически для каждой властной и общественной структуры существовала теоретическая формула, обоснованная ссылка­ми на В. И. Ленина, решениями съездов КПСС и пленумов ЦК КПСС, постановлениями ЦК КПСС, в которой определялась степень и форма зависимости данной структуры от КПСС.

Таким образом, с точки зрения политической стратификации внутри региона можно выделить следующие слои, отличающиеся друг от друга широтой охвата должностей, властных позиций, функций в реализации власти: политическая элита, властвующая элита, элита общества, слу­жащие аппарата властных структур. Политическая элита была вершиной всей пирамиды власти. Номенклатура была способом структурирования элиты советского общества и управления ею со стороны политической элиты.

1 Миллс Р. Властвующая элита. М., 1959.

2 См.: напр.: Фадин А., Бунин И., Марков Ю., Салмин А Борьба элит в переходном
обществе, номенклатура и демократия // Век XX и мир. 1991. №5— С. 31; Штамм А.
Эволюция элиты // Посев. 1993. № 2.— С 49; Крыштановская О. В. Трансформация
старой номенклатуры в новую российскую элиту // Трансформация социальной структуры
и стратификация российского общества. М., 1996.—С. 269-271; Лапина Н. Ю. Формиро­
вание современной российской элиты: Проблемы переходного периода. М., 1995.—С 4;
Кодин М. И. Современный политический процесс в России Общественно-политические
объединения и политическая элита: Теоретико-методологические проблемы исследова­
ния. М., 1997 —С. 55 и др.

3 Дискин И. Е Россия: Трансформация и элиты. Научный доклад. М., 1995.— С. 9-10.

4 Пешков М. А. «Вечно живая» номенклатура? // Международная экономика и между­
народные отношения. 1995. № 6 —С 32.

5 Коржихина Т. П , Фигатнер Ю. Ю Указ, соч.— С. 25.

6 См.: Яцков В. А. Организация работы с номенклатурой партийных комитетов //
Проблемы партийного и государственного строительства. Вып. 2. М., 1982.— С. 131-142;
°н же. Кадровая политика КПСС, опыт и проблемы. М., 1986

1 Вселенский М. Номенклатура. Господствующий класс советского общества. М ,1991.

8 В данном случае не анализируются многочисленные публицистические статьи,

появившиеся в 1990-1991 гг., в которых резкой критике подвергался партийный аппарат и

58

В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)


номенклатура в целом за бюрократизм и косность. Эти работы носили в большинстве своем политизированный характер.

9 Свириденко Ю. П., Пашин В. П. Коммунистическая номенклатура: истоки, сущность,
содержание. М., 1995; Джавланов О. Т., Михеев В. А. Номенклатура: эволюция отбора:
(Историко-политологический анализ). М., 1993; Коржихина Т. П., Фигатнер Ю. Ю. Указ,
соч. и др.

10 Левин М. Номенклатура — Arcanuum Impern: (Технология управления против социо­
логии управленцев) // Куда идет Россия? Общее и особенное в современной России.—
М., 1997.—С. 69.

11 Более подробно об этих подходах см.: Мохов В. П. Элитизм и история: Проблемы
изучения советских региональных элит. Пермь, 2000.— С. 60-64; Мохов В. П. Советская
номенклатура как объект научного анализа // Ученые записки гуманитарного факультета
ПГТУ. Вып. 1. Пермь, 2000.—С. 62-71.

12 Свириденко Ю. П., Пашин В. П. «Кадры решают все?!..» // Россия: идеи и люди,'
Сборник научных трудов. Вып. 1. М., 1994.— С. 1. ;

13 Сироткин В. Номенклатура в историческом разрезе // Через тернии. М., 1990/
С. 292-334. См. также: Сироткин В. Вехи отечественной истории. Очерки и публицистика/
М., 1991.—С. 66-106.

14 Партийное строительство: Учебное пособие, изд. 6-е. М., 1981.—С. 300.

15 Яцков В. А. Организация работы с номенклатурой партийных комитетов // Пробле­
мы партийного и государственного строительства. Вып. 2. М., 1982.— С. 133.

16 Вопросы работы КПСС с кадрами на современном этапе. М., 1976.— С. 173.

17 Словарь по партийному строительству. М., 1987.— С. 157.

18 Коржихина Т. П., Фигатнер Ю. Ю. Указ. соч.— С. 25.

19 Абовин-Егидес П. Сквозь ад: В поисках третьего пути. М., 1991.— С. 24-25.

20 Барзилов С., Чернышев А. Провинция: элита, номенклатура, интеллигенция //Сво­
бодная мысль. 1996. № 1.—С. 47.

21 Там же.— С. 51. В статье речь идет в большей мере о современной региональной
номенклатуре.

22 Ю. Фигатнер в качестве фундаментальных процессов в природе выделяет процессы
воссоздания, воспроизводства, развития, творчества.

23 Фигатнер Ю. Ю. Номенклатура властно-собственнических отношений в СССР: к
анализу механизмов стратификации советского общества.— М., Деп. № 46093. 1992.— С.
4-5.

24 ОруэллД. 1984: Роман // Оруэлл Д. 1984. Роман; Скотный двор. Сказка. Пермь,
1992. О. Крыштановская и Л. Радзиховский вкладывали в это понятие иное содержание:
«...совокупность должностей в аппарате ЦК КПСС, Совета Министров СССР, других
ведомств, контроль над которыми гарантировал контроль над всей системой». См.:
Крыштановская О. В., Радзиховский Л. А. Каркас власти: опыт политологического иссле­
дования // Вестник Академии Наук СССР. Т. 63. 1993. № 2 —С. 95.

25 И. Е. Дискин считает, что номенклатура — это «социальный институт, обладающий
всеми регулятивными функциями, задающий всю систему норм и санкций». См.: Дис­
кин И. Е. Россия: Трансформация и элиты. Научный доклад. М., 1995.— С. 17. По мнению
же Е. В. Охотского, «элиту нельзя рассматривать как некую институционализированную
систему с четко определенными границами», «элита есть своего рода абстракция,
имеющая объективную основу и поэтому вполне правомерная и необходимая в науке и на
практике». См.: Охотский Е. В. Политическая элита. М., 1993.— С. 27-28.

26 Как отмечал Е. В. Охотский, «элита — обязательный элемент любой социальной
общности, своеобразный авангард и ответственный фактор управления обществом». См.:
Охотский Е. В. Указ, соч.— С. 8.

27 Номенклатура обладает многими признаками политического института, в т. ч.
внутренней структурой, централизованным управлением, органами контроля над поведе­
нием и составом, правилами комплектования, сложившейся практикой регулирования
деятельности.

28 Впрочем, появилась работа, в которой советские номенклатурные мотивы были
переложены на французскую почву. См.: Викам А., Куаньяр С. Французская номенклату­
ра: Власть и привилегии элиты. Вып. 1. М., 1987. 397с.

Глава 1. Элиты и элитизм в российском обществе XX века 59

29 Манхейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Диагноз нашего
времени. М., 1994 —С. 315.

30 Кодин М. И. Указ, соч.—С. 61.

31 Буренина В. Б. Политические элиты Кении и Танзании: структура и механизм
власти. М., 1993,—С. 13.

32 Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. М., 1996.—С. 16.

33 Киселев И. Ю. Политическая элита: ее сущность и психология (по материалам
исследований американских ученых). Ярославль, 1995.—С. 5.

34 Працко С. Г., Шпак В. Ю. Условия и механизмы становления региональной полити­
ческой элиты // Современное российское общество глазами социологов. Саратов, 1994.
деп. № 49273.— С. 80.

35 Ионидис Я. Н. Основные концепции политической элиты. М., 1994. Деп. № 49007.—
С. 38.

36 Охотский Е. В. Политическая элита. М., 1993.—С. 28.

37 Бадовский Д. В. Трансформация политической элиты в России - от «организации
профессиональных революционеров» к «партии власти» // Полис. 1994. № 6.— С. 43.

38 Там же — С. 45.

39 Милановски В. Политические элиты — элиты в политике // Политология вчера и
сегодня. Вып. 3. М., 1991—С. 105-106.

40 Ашин Г. К. Элиты как субъекты модернизации // Модернизация и национальная
культура: Материалы теоретического семинара. М., 1995.—С. 82.

41 Буренина В. Б. Указ, соч.—С. 11.

42 Милановски В. Указ. соч.— С. 106.

43 Буренина В. Б. Указ, соч.— С. 7.

44 Вон Ги Ен Распад советской номенклатуры и особенности формирования россий­
ской политической элиты. Автореферат дисс... д-ра пол. наук. М., 1995.—С. 5.

45 Гаман-Голутвина О. В. Определение основных понятий элитологии // Полис. 2000.
№ 3.— С. 98.

46 Гаман-Голутвина О. В. Определение основных понятий элитологии.—С. 99.

47 Дискин И. Е. Элиты как субъекты российских реформ // Вестник МГУ. Серия 12.
1996. № 1.—С. 10.

48 Захаров Н., Козлова Н. Письма из недалекого прошлого // Свободная мысль. 1993.
№ 7.— С. 83. Выводы сделаны авторами на основании анализа писем населения в
средства массовой информации в период перестройки.

49 Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. М., 1996 —
С. 263.

50 Л. И. Брежнев: Материалы к биографии / Сост. Аксютин Ю. В. М., 1991,— С. 235.

51 Лигачев Е. К. Предостережение. М., 1998 —С. 111.

52 Schneider E. Veranderungen in der politischen Fuehrungselite... S. 274.

53 Афанасьев М. Н. Клиентелизм и российская государственность.—С. 136.

54 Р. Миллс отмечает аналогичный феномен для «ядра» властвующей элиты США. См.:
Миллс Р. Указ соч.— С. 397.

55 Выделение уровней легитимности дано по: Мельников Ю. Легитимность как
понятие // Власть. 1996. № 4,— С. 77-79.

56 Подсчитано по: Труд в СССР. М., 1988 —С. 126.

57 Р. Миллс проводит различия между понятиями «властвующая элита» и «правящий
класс». См.: Миллс Р. Указ, соч.—С. 382.

58 Для М. С. Горбачева «верхами» региональной политической элиты были секретари
обкомов. См.: Горбачев М. С. Жизнь и реформы. Т. 1—С. 90.

59 Е. В. Охотский определял характер советской правящей элиты как «тоталитарно-
бюрократический». Данное определение имеет право на существование, поскольку
характеризует системные особенности советской элиты. (См.: Охотский Е. В. «...Сейчас
правильнее было бы говорить о зарождении новой элиты» // Политическая элита:
состояние и перспективы становления. М., 1993.—С. 6.). Однако, как полагаем, необходи­
мы определенные оговорки, связанные с имеющейся критикой понятия «тоталитаризм».

60 Советы народных депутатов: Статус. Компетенция. Организация деятельности:
Сборник документов. М., 1980,—С. 44.

rr~-

60

В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)


61 Там же.

62 См., напр.: Зорькин В. Д. Социалистическое правовое государство: основные черты|
концепции // Право и власть М., 1990.— С. 64-95.

63 Жданов А. А. Подготовка партийных организаций к выборам в Верховный Совет
СССР по новой избирательной системе и соответствующая перестройка партийно-
политической работы. Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 26 февраля 1937 г. Т. 2. Избира­
тельный закон социалистического государства. Киев, 1937.— С. 126.

64 О. В. Крыштановская в состав региональной элиты «брежневского» и «горбачевско­
го» периодов включает секретарей обкомов. См.: Трансформация социальной структу­
ры .. С. 271.

65 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд.
девятое, доп. и испр. (в дальнейшем - КПСС в резолюциях. ) Т. 7. М., 1985,—С 102-104.

66 КПСС в резолюциях... Т. 8. М., 1985,— С. 294-296. Количество секретарей в бюро |
обкома и крайкома сокращалось до трех.

67 КПСС в резолюциях... Т. 9. М., 1986.—С. 27.

68 ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 28. Д. 92. Л. 126.

69 Российский центр хранения исторической документации новейшей истории (|
дальнейшем РЦХИДНИ) Ф. 17. Оп. 155. Д. 1128. Л. 4.

70 Рассчитано по: Справочник партийного работника. Вып. 21 М., 1981.—С. 496-497
Партийная жизнь. 1986. № 14.— С. 28, 30.

71 См.: КПСС в резолюциях .. Т. 8,— С. 296; Т. 10. М., 1986.- С. 198; Т. 12. М„ 198б|
С. 116; XXVII съезд КПСС: Стенографический отчет. Т. 1. М., 1986 —С. 637.

61

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации