Мохов В.П. Региональная политическая элита России (1945-1991 годов) - файл n1.doc

Мохов В.П. Региональная политическая элита России (1945-1991 годов)
скачать (3916 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3916kb.19.11.2012 20:48скачать

n1.doc

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
155

между удельным весом женщин, занятых в той или иной отрасли народного хозяйства, и их ролью в номенклатуре. Ряд ключевых отраслей номенклату­ры: руководство промышленности, руководство сельскохозяйственных пред­приятий, руководство (городское, районное) партийных и советских орга­нов — оставались почти полностью под началом мужчин. На эти номен­клатурные позиции женщины попадали скорее как исключение.

Единственным периодом, когда женщины активно включались в руко­водящую работу, были годы Великой Отечественной войны. Однако уже с первых послевоенных лет начинается постепенное вытеснение женщин с номенклатурных позиций, особенно из высших эшелонов в регионе. Достаточно красноречивы данные статистики: если в 1940 г. в аппарате органов государственного и хозяйственного управления, органов управ­ления кооперативных и общественных организаций женщин было 43 % от общего числа занятых рабочих и служащих, то в 1945 г. уже 57 %68, а в 1950 г.— снова 43 %69. Послевоенный уровень участия женщин в аппара­те управления государством и общественными организациями был дос­тигнут только через двадцать лет, но уже на другой основе.

Данный результат симптоматичен, поскольку свидетельствовал как об успехах, так и о серьезных проблемах кадровой политики. С одной стороны, выдвижение женщин на руководящую работу было несомнен­но позитивным фактом. Пусть и несколько искусственное вовлечение в политику и руководящую деятельность расширяло их возможности в реализации гражданских прав. Результаты их деятельности были непло­хими. С другой стороны, женщины не могли подняться до вершин номенклатурных постов как в силу своей профессиональной специали­зации, так и по обстоятельствам чисто семейного плана.

Следующим приоритетом в комплектовании номенклатуры были работники с высшим образованием. Усложняющееся производство, так же как и вся сфера управления обществом, требовало высокой квалифи­кации руководителей. В 1950-е годы идет бурное развитие системы высшего образования. Достаточно сказать, что ежегодный выпуск спе­циалистов из высших учебных заведений с 1950 по 1960 г. увеличился на 194,0 % (с 176,9 до 343,3 тыс.), а с 1960 по 1970 г.— еще на 183,7 % (с 343,3 до 630,8 тыс.)70. Именно за 1950-1970-е гг. в стране была создана база из специалистов с высшим образованием, из которой можно было черпать ресурсы для заполнения номенклатурных должностей. В тече­ние 1950-1980 гг. каждые десять лет происходило почти удвоение численности специалистов с высшим образованием, занятых в народ­ном хозяйстве (см. табл. 28). В целом доля работников с высшим образованием, занятых в народном хозяйстве страны, выросла с 2,1 % в 1950 г. до 11,5 % в 1990 г. Как показывают данные табл. 29, наблюдалась совершенно отчетливая тенденция на сращивание «образованного клас­са» (лиц с высшим образованием) с политически активным населением (членами КПСС): к 1990 г. около 30 % всех лиц с высшим образованием состояло в КПСС, и наоборот— более трети коммунистов были специа­листами с высшим образованием.

156

В. П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)


Давление на региональные органы власти со стороны ЦК КПСС было постоянным: ЦК требовал увеличения числа лиц с высшим образовани­ем среди руководящего состава региональных номенклатур. В силу должностной специфики по многим позициям это можно было сделать сравнительно просто (директора школ, партработники, кадры админист­ративных органов и т. д.). Гораздо сложнее данное требование было выполнить по категориям низовых работников: председателей колхо­зов, директоров совхозов, директората предприятий промышленности, транспорта и т. д. Здесь соображения целесообразности вступали в противоречие с партийной линией на выдвижение специалистов с высшим образованием. Поэтому в тех случаях, когда высокой сменяе­мости кадров избегать не удавалось (особенно в сфере сельского хозяйства), предпочтение при прочих равных условиях отдавалось кан­дидатурам с более высоким образованием или лицам, повышающим свою квалификацию. В документах можно найти и прямые указания на то, что руководителей, например, председателей колхозов, «снимали» с работы из-за отсутствия высшего образования. Наконец, для партийных органов одним из важных приоритетов был характер образования: особыми симпатиями руководства пользовалось высшее и среднее специальное инженерно-техническое, экономическое и сельскохозяй­ственное образование (т. н. специалисты народного хозяйства).

Вместе с ростом числа дипломированных специалистов создавались предпосылки для постепенной утраты контроля над ними, поскольку региональным комитетам брать на себя персональное регулирование состава и поведения дипломированных специалистов не было никакой физической возможности. Целые направления деятельности и группы специалистов региональная политическая элита могла контролировать лишь опосредованно, через номенклатуру нижестоящих партийных ко­митетов. Однако такой контроль был значительно менее эффективным по ряду причин.

Во-первых, трудовые коллективы, предприятия, учреждения были «вотчиной» своих руководителей, которые при назначении на руководя­щие посты своих работников исходили все же из интересов дела.

Во-вторых, сам состав комитетов и бюро первичных партийных организаций и их секретарей отличался как от состава номенклатуры, так и от состава региональной политической элиты. Это были люди во многом зависимые от воли, расположения своего непосредственного хозяйственного руководства. Лишь секретари крупных партийных коми­тетов имели реальную возможность проводить «партийную линию», руководствуясь своими собственными представлениями, а не интереса­ми и волей только хозяйственного руководителя.

В любом случае и члены партийного комитета (бюро), и их секретари в своих дальнейших карьерных планах должны были учитывать мнение непосредственного начальника. Поэтому на уровне отдельного пред­приятия, коллектива при формировании внутренней номенклатуры ис­ходили не столько из политических критериев, сколько из производ-

Глава 3. Региональная номенклатура и политическая элита 157

ственных. Секретари парткомов часто менялись, переходя на хозяй­ственную работу или, что было гораздо реже, поднимаясь на ступень выше в партийно-политической иерархии.

Перед секретарями парткомов стояли специфические проблемы, оп­ределяемые тем, что они в основном работали с неноменклатурными кадрами, для значительной части которых, особенно для рабочих, рядовых колхозников, существовали иные критерии отношения к делу, к плану, к нормам выработки. Эти различия неизбежно должны были учитываться, если речь шла о выполнении плана. Компромисс нижнего эшелона партийных кадров с директоратом и трудящимися был неизбежным.

В-третьих, существовала вполне сложившаяся закономерность: чем ниже был уровень номенклатуры, тем большее число факторов воздей­ствовало на ее формирование. На низовом уровне комплектование номенклатуры было результатом взаимодействия множества интере­сов, действий, тенденций, обязательств. Это могли быть несовпадаю­щие интересы партийного и хозяйственного руководства, «пожелания» руководства районного уровня, потребности развития конкретного про­изводства, особенности господствующей в настоящий момент кадровой политики, личные амбиции работников, наличие кадров и т. д. Иногда складывалась парадоксальная ситуация, когда выбора при утверждении на номенклатурную должность, собственно, и не было (например, требовался специалист определенного профиля, партийный, в возрасте до 40 лет и т. д.). Поэтому и контроль над номенклатурой, за исключени­ем некоторых особо важных должностных позиций, был скорее фор­мальным, номинальным, чем действительно содержательным.

В результате в городах, особенно крупных, между номенклатурами различных уровней существовали значительные различия, связанные прежде всего с тем, на какие социальные и личностные параметры делался акцент при назначении на должность. На уровне производства приоритет отдавался собственно хозяйственным способностям канди­дата на должность, на уровне городов - организационно-политическим способностям, умению организовывать проведение в жизнь политичес­кой линии. Для города более характерна борьба влияний различных групп, течений, определяемая сложным составом самой номенклатуры.

В результате номенклатура городов не была тотальной по охвату в своих рядах ни всех сколько-нибудь значимых руководителей, ни боль­шинства дипломированных специалистов. Она держалась лишь на силе организации и установленного порядка вещей. Номенклатурная сеть отношений, густая в верхних эшелонах власти, становилась гораздо прозрачнее на низовом уровне. Вне номенклатуры (даже учетно-конт-рольной) оставались группы работников, численность которых постоян­но возрастала. Номенклатура начинала «растворяться» в массах.

Иная ситуация была на селе. Число руководителей всех рангов, дипломированных специалистов на протяжении длительного времени было стабильным. Кадровый потенциал на протяжении многих десяти­летий оставался очень ограниченным. Поэтому закономерен был и

158

В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)


столь высокий удельный вес кадров номенклатуры среди специалистов с высшим образованием. На селе номенклатурная сеть была густой, как нигде. Более того, по мере сокращения численности населения сель­ских районов удельный вес номенклатуры даже увеличивался, поскольку численность обязательных должностных позиций сохранялась примерно одной и той же.

Сама структура территории сельского района необыкновенно спо­собствовала усилению роли номенклатурных взаимосвязей. Разорван­ность территории на отдельные небольшие населенные пункты со слабыми средствами сообщения и связи; решающая роль в обеспече­нии работой и решении всех хозяйственных и бытовых вопросов местно­го руководителя (как правило, хозяйственного); зависимость этого руководителя от назначения «из района» — все содействовало упроче­нию номенклатурных связей.

Местные партийные органы объективно были в состоянии контроли­ровать большинство назначений на должности, которые были структуро­образующими для района. Не следует сбрасывать со счетов и такой фактор, как относительная однородность (по статусу) номенклатурных фигур района. В отличие от городов, где номенклатурные должности вышестоящих парткомов не были редкостью, в сельских районах самым высоким номенклатурным статусом, как правило, обладали сами секре­тари райкомов. Остальные работники могли входить лишь в лучшем случае в номенклатуру обкома. Это объективно способствовало созда­нию монополии на власть на селе, какой не было в городе - там она размывалась множеством факторов, в том числе наличием различных по весу работников номенклатуры ЦК. Особенно однородность номенкла­турных статусов возросла при Л. Брежневе, по мере сокращения влияния номенклатуры ЦК на регионы и их периферию. Характерно, что при И. Сталине номенклатуры вышестоящих комитетов буквально раз­рывали на части статусное пространство почти всех городов и районов региона, что создавало ситуацию нестабильности, постоянной борьбы влияний, авторитетов, амбиций.

Наконец, в крупном городском центре номенклатура горкома оказы­валась «включенной» в широкую и все более расширяющуюся среду кадров с однотипными социальными параметрами (образование, воз­раст, карьера, стаж руководящей работы и др.), что создавало постоян­ное давление с ее стороны на номенклатуру. Партийные комитеты должны были учитывать это «общественное мнение» неноменклатурных руководящих кадров в своей практической деятельности. На селе же ситуация была иной. Номенклатурным кадрам уже не могло противосто­ять столь широкое и массовое поле работников, отличающихся от номенклатуры только статусом. Скорее номенклатура становилась фак­тором, определявшим многие параметры «общественного мнения» ру­ководящих работников села.

Специфичнее для сельских районов была система работы с выпуск­никами высших учебных заведений, оказавшихся там по распределе-

Глава 3. Региональная номенклатура и политическая элита 159

нию. Многие из них очень скоро (в течение нескольких лет) оказывались в составе номенклатуры. Каналы выдвижения в нее были однотипными: молодые учителя средних школ могли быть избраны в состав райкомов ВЛКСМ или назначены директорами школ; молодые инженеры, специа­листы сельского хозяйства — секретарями партийных организаций не­больших совхозов или колхозов и т. д. Не случайно доля кадров номенклатуры в возрасте до 30 лет в сельских районах была выше в 2,5 раза по сравнению с районами областного центра (см. табл. 30).

Управляемость сельской номенклатуры была большей, чем город­ской, поскольку любые сколько-нибудь значимые позиции на селе мог занять лишь тот, кто принимал «правила игры». В противном случае он либо оставался на «третьих ролях», либо уезжал из района, отработав положенное, или сбежав. На селе номенклатура была значительной частью слоя лиц с высшим образованием. Это создавало определенное психологическое противопоставление по линиям «власть — масса», «партийные — беспартийные», «образованные» (с «дипломом») — без высшего или среднего специального образования» и т. д.

Концентрация в номенклатуре власти, положения и статуса, образо­вания, высоких доходов, престижа занимаемых должностей — все это фактически не оставляло шансов для жителей села на какое-либо социальное и политическое продвижение помимо номенклатуры. В городе, при всех ограничениях, накладываемых политической систе­мой, существовали варианты повышения жизненного статуса (формаль­ного, неформального) помимо номенклатуры.

Изменение социально-демографических характеристик номенклату­ры имело два неоспоримых плюса для всей общественной системы. Во-первых, политическая номенклатура вела работу в массах, постоянно готовя смену тем кадрам номенклатуры и политической элиты, которые уже не отвечали требованиям момента. Этим самым поддерживалась связь с широкими слоями населения, формируя у них вполне реалисти­ческие карьерные ожидания. Общественная система получала подпитку «снизу», приобретая значительный кадровый потенциал для формиро­вания административного аппарата, особенно низового.

Во-вторых, сама элита общества сохраняла кадровый динамизм, постоянно пополняя свои ряды новыми группами населения. Система власти приспосабливала их к своим нуждам, укрепляя себя и все обще­ство. И первый вал свежих сил приходился именно на низовую, городов и районов, номенклатуру. «Низы» элиты получали тот кадровый потенциал, с помощью которого на местах решали широкомасштабные производ­ственные программы. Элита Центра получала в лице местной номенкла­туры столь необходимый буфер между собой и массами, без которого она не смогла бы существовать сколько-нибудь длительное время.

Нужно отметить, что постепенно изменялись способы, с помощью которых элита пыталась оптимизировать состав номенклатуры. Совер­шенно отчетливо наблюдалось различие в «качестве» номенклатурных кадров в столице и на периферии, в региональных центрах и городах и

ьнсш политическая элита России (1945-1991 гг )

районах регионов. Фактически это была своеобразная форма противо­речия между городом и селом, между индустриальными и сельскими центрами. Это была форма выражения противоречия между потребнос­тями модернизации и ограниченностью кадрового потенциала, неравно­мерностью его распределения.

Правящий режим искал различные формы разрешения кадровой
проблемы. Основных направлений было три: подготовка специалистов с
высшим и средним специальным образованием и их принудительное
распределение на работу (по крайней мере, на первые три года после
окончания учебного заведения), как правило, на периферию; повыше­
ние квалификации работников на местах; перераспределение номен­
клатурных кадров по указаниям Центра. Последнее было наиболее
болезненным для номенклатуры, поскольку напрямую задевало уже
i» В t сложившиеся номенклатурные кадры, влияя на личное благополучие,

должностной статус, ресурсы власти.

В 1950-1960-е гг. достаточно часто проводились кампании по органи­зованному перемещению номенклатурных работников или пополнению их рядов за счет специалистов народного хозяйства. Особенно это касалось сферы сельского хозяйства. В 1950-1952 гг. была проведена кампания по «укреплению» состава председателей и других руководя­щих работников колхозов, затем - директоров МТС 71. Это были отго­лоски старой практики партийных мобилизаций периода открытой диктатуры, когда любой коммунист, как «солдат партии», был обязан работать там, куда его направили.

При Н. Хрущеве практика мобилизаций не исчезла, а стала приобре­тать новое измерение. Внешне все выглядело по-прежнему: массовые мобилизации сменяли одна другую. На XX съезде КПСС Н. Хрущев с гордостью говорил, что на работу в МТС, колхозы и совхозы из городов и промышленных центров были посланы тысячи инженеров, техников, партийных и советских работников. В колхозы было направлено более 120 тыс. специалистов сельского хозяйства. Более 20 тыс. городских коммунистов были рекомендованы председателями колхозов . В ре­зультате всего за три года более чем удвоился удельный вес председа­телей колхозов с высшим и средним образованием: с 18 % в июне 1953г. до 37,1 % в апреле 1956г. 73 Проводились меры по изменению состава секретарей горкомов и райкомов КПСС, особенно сельских. В связи с различными административными преобразованиями предпри­нимались попытки более рационального распределения управленчес­ких кадров. Но тут Н. Хрущеву пришлось столкнуться практически с открытым сопротивлением номенклатуры, которая защищала свою ос­нову — государственный и хозяйственный аппарат. Можно привести два ярких примера такой борьбы, в которой лидер политического руковод­ства страны оказался в положении человека либо проигравшего, либо одержавшего пиррову победу.

В 1957 г. ЦК в связи с реорганизацией управления промышленностью и строительством решил направить на руководящую работу в совнархо-

ff

Глава 3 Региональная номенклатура и политическая элита 161

зы более 2300 руководящих работников министерств и ведомств СССР и РСФСР. Скоро около двухсот из них вернулись в Москву, причем только 46 человек имели разрешение ЦК. Многие стали искать пути перевода в Москву, встречая сочувствие и поддержку как на местах, так и со стороны московских хозяйственных руководителей. Для обоснова­ния своего перехода в центр московские управленцы добивались от местных руководителей увольнения под любыми предлогами: «по соб­ственному желанию», «по сокращению штатов», даже «по непригоднос­ти». Некоторые начинали пьянствовать, «недостойно» вести себя в быту. Но, пожалуй, самым ярким показателем нежелания подчиняться поста­новлениям политического руководства был отказ перевозить свои семьи к новому месту работы (44,1 % руководящих работников СНХ РСФСР, направленных в региональные совнархозы)74.

Не менее драматическая схватка развернулась по поводу выполне­ния известного постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 25 сентября 1958 г. «О записке секретаря Карельского обкома КПСС тов. Лубенникова Л. И.», согласно которому развернулась кампания по сокращению административно-управленческого аппарата 75. Во испол­нение постановления были проведены многочисленные организацион­ные мероприятия: упразднено 10 областей, почти на 600 сокращено количество городских и сельских районов, сокращались многочислен­ные службы, отделы, конторы и др. В итоге, по сообщениям мини­стерств, ведомств и местных органов, в народном хозяйстве с сентября 1959 г. по сентябрь 1960 г. было сокращено более ста тысяч админист­ративно-управленческих работников. Однако статистические данные показывали, что фактическая численность административно-управлен­ческого аппарата увеличилась за этот период на 199 тыс. чел. Аналогич­ные тенденции существовали как в центре, так и в регионах76.

На XXII съезде КПСС, подводя некоторые итоги работы с кадрами, Н. Хрущев в присущей ему манере описывал коллизии, связанные с перестановкой номенклатурных работников, не справляющихся со свои­ми обязанностями: «Однако попробуйте возвратить иного товарища на старое место, где он раньше работал, причем работал хорошо. Это оказывается почти невозможным. А почему? Он, видите ли, получил право называться областным, республиканским или даже работником союзного масштаба и считает чуть ли не смертельной обидой для себя, если ему предлагают работу по его силам»77.

Можно полагать, что Н. Хрущев пытался с помощью политического руководства обновить старую заскорузлую номенклатуру, организаци­онно перестроив ее структуру и влив в ее ряды свежие силы технической интеллигенции. Позднее он писал: «...наша номенклатурная организаци­онная структура порочна»78. Но обновление структуры Н. Хрущев прово­дил в рамках структуры и силами самой структуры. Все новации были ею легко пережиты без каких-либо принципиальных внутренних изменений.

С течением времени практика массовых кадровых перемещений стала сокращаться, сохпянми ™>™ «•-

162

В. П Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг )



советских работников. Переброска партийных лидеров из региона в регион, например, сохранила свою актуальность до конца 1980-х гг. Практика массовых «номенклатурных» мобилизаций уже в 1950-е гг. показала свою неэффективность, хотя Н. Хрущев возлагал на них большие надежды.

При Л. Брежневе кампании по массовому переселению номенклатур­ных кадров отошли в прошлое. Неоднократные попытки сократить адми­нистративно-управленческий аппарат заканчивались в лучшем случае безрезультатно, на деле он продолжал расти 79. Но он изменялся каче­ственно за счет специалистов с высшим образованием, приобретая все более технократический характер. При Л. Брежневе номенклатура полу­чила главное — стабильность структур и, отчасти, личного состава. Наи­более стабильным был состав руководства страны, высшего регионально­го уровня. Однако в низовых звеньях, среди руководителей промышлен­ных предприятий, строек, колхозов и совхозов и других организаций и предприятий, существовала большая сменяемость кадров80.

Советская номенклатура в этот период столкнулась с новыми для себя противоречиями: между необходимостью обеспечения темпов роста и отсутствием ресурсов стимулирования труда работников, в том числе самой номенклатуры; между стремлением сохранить свои пози­ции и связи и необходимостью во имя их сохранения приносить кадровые жертвы за счет нижних эшелонов управления. Одной из причин такой ситуации было стремление кадров верхних эшелонов власти и управления заставить руководителей нижнего звена интенси­фицировать производство за счет административных методов. Посколь­ку они не срабатывали должным образом, то следовали санкции — увольнение, перемещение на другую работу и т. п. Таким путем создавалась видимость дела и «принципиального» отношения к руково­дителям, не справляющимся с государственными планами.

Но именно в 1960-1980-е гг. сложилось новое качество внутриноменкла-турных связей: появилась внутренняя сплоченность, не позволявшая пред­ставителям номенклатуры «добивать своих» в случае провалов в работе. Если раньше, в 1940-е гг., лояльное отношение к работникам, не справив­шимся с установками Центра, грозило репрессиями, в лучшем случае — обвинениями в либеральном отношении и попустительстве,81 в утрате партийной принципиальности, то теперь такой угрозы не существовало.

Появилась вполне легальная, с точки зрения политической ситуации в стране, возможность либо оставлять работников на прежних местах, либо перемещать их по горизонтали управленческой пирамиды, либо — в качестве самого тяжелого наказания — перемещать на нижний уро­вень номенклатуры. Стабильность номенклатурного статуса (или «око­лономенклатурных» позиций) привела к новой ситуации: номенклатура стала осознавать себя слоем со своими частными интересами, отличаю­щимися, и порой существенно, от целей политической элиты.

Причина расхождения интересов вполне объяснима. Идеологичес­кие догмы о социальном равенстве и справедливости пришли в противо-

1

Глава 3. Региональная номенклатура и политическая элита 163

речие с реальным положением номенклатурных работников не только распоряжавшихся от имени государства ресурсами, но и являющихся одной из наиболее образованных и квалифицированных частей обще­ства. Стремление привести свой образовательный, квалификационный, должностной статусы в соответствие с объемом собственности, кото­рым они рассчитывали распоряжаться, стало базой назревающего конфликта с политической элитой. Впрочем, нужно сделать две оговорки.

Во-первых, «командиры производства» уже фактически распоряжа­лись собственностью. Их полномочия ограничивали лишь угроза снятия с работы за крупные провалы и опека со стороны Центра, который с помощью своих многочисленных контролирующих организаций пытался сохранить управляемость и подчиненность местных руководителей. Во-вторых, политическая элита, особенно ее нижние эшелоны, состояла в основе из бывших хозяйственников, специалистов технического профи­ля. Свои представления они привносили в среду партийной элиты, хотя до поры до времени их проявление сдерживалось стандартами полити­ческого поведения, присущего данному типу руководителей, идеологи­ческим контролем со стороны партийных структур.

Далеко не случайно, что события конца 1980-х гг. привели КПСС к краху не только потому, что по-революционному стали вести себя массы. Пожалуй, главное заключалось в том, что номенклатура вышла из-под контроля политической элиты. Это был действительно бунт номенклатуры, которая приобрела при советском режиме все, кроме собственности и политической власти. С конца 1980-х гг. номенклатура, в первую очередь на нижних этажах управления, начинает вести себя все более независимо. Номенклатура теряет управляемость. Теряет смысл контроль за социальным составом номенклатуры, партия отходит от влияния на государственные и хозяйственные дела.

Номенклатура, предоставленная сама себе, начинает метаться меж­ду стремлением к твердому порядку и стремлением к переделу соб­ственности. Побеждает последнее. В 1990-1991 гг. начинается массо­вый выход представителей номенклатуры из партии, или фактическое прекращение членства в КПСС. Связи, действовавшие между партией и номенклатурой, стали рваться. Номенклатура превратилась в самодо­статочный слой, который стал бороться за выживание так, как считал нужным. Партия оказалась самым ненужным элементом в системе номенклатурных связей. Из организатора номенклатуры она преврати­лась в ее лишний элемент, в отработанную конструкцию.

1 Левин М. Указ. соч. С. 72-76.

2 Материалы дела о проверке конституционности...— М., 1997. Т. 3.— С. 487.

3 Партийное строительство: Научные основы партийной работы.— М., 1985. Ч. 1.— С.
255.

4 XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). Стенографический отчет.—
М., 1939.-С. 29.

5 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический отчет.—
М., 1956. Т. 1.— С. 108.

164

В. П. Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)


6 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический отчет Т. 1—М., 1976 —С. 95-96.

7 XXVII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический
отчет. Т. 1.—М., 1986 —С. 107.

8 Аналогичный порядок действовал и на нижних уровнях партийной власти.

9 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 214. Л. 48.

10 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 113. Д. 404. Лл. 5-10.

11 Устав КПСС. Утвержден XIX съездом КПСС // КПСС в резолюциях.. Т 8.— С. 293;
Устав КПСС. Утвержден XXII съездом КПСС // КПСС в резолюциях... Т. 10 — С. 195.

" ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 139. Лл. 128-130.

13 Горбачев М. С. Жизнь и реформы. Т. 1.— С. 141.

14 Лигачев Е. К. Предостережение— М., 1998.— С. 249-250.

15 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 29. Д. 33. Л. 73.

16 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 29. Д. 33. Л. 84.

17 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 32. Д 238. Л 96.

18 Там же. Л. 97.

19 ЦХСД Ф. 5. Оп. 32. Д. 218 Л. 105.

20 Интересна пометка, сделанная на документе: «Т. Афанасьеву (председатель СНХ
РСФСР тех лет.— М. В.) дано соответствующее разъяснение». А еще ниже: «Хранить в
архиве». (ЦХСД. Ф. 5. Оп. 32. Д. 218. Л. 104.).

21 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 214. Л. 49.

22 ЦХСД. Ф 5. Оп. 29. Д. 33. Л. 40.

23 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 214. Лл. 48-51.

24 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 95. Л. 3.

25 ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 28. Д. 47. Л. 122.

26 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 32. Д. 238. Л. 120-122.

27 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 214. Л. 50.

28 На 1 февраля 1954 г. ЦХСД. Ф. 5. Оп. 29. Д. 33. Л. 41.

29 На 1 января 1956 г. ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д 41. Л. 18-19.

30 На 1 января 1958 г. Данные по учетно-контрольной номенклатуре отсутствуют.
ЦХСД. Ф 5. Оп. 31. Д. 97. Л. 11.

31 На 1 июня 1963 г. ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 214. Лл. 48, 50.

32 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 88. Д. 107.

33 Подсчитано по числу замещенных ставок по. ЦХСД. Ф. 5. Оп. 29 Д. 33 Лл. 10, 24, 41;
Ф. 5. Оп. 31. Д. 41. Лл. 17-19.

34 Горбачев М. С Жизнь и реформы. Т. 1.—С. 180

35 См., напр : Афанасьев В. Г. Научное управление обществом.— М., 1973.— С. 207.

36 Овчинникова Н. В., Пашин В. П., Свириденко Ю. П Указ. соч.— С. 7.

37 В документах фондов ЦХСД имеются многочисленные ссылки на такого рода
постановления. См.: ЦХСД. Ф. 5. Оп. 29. Д. 33. Л. 100; Ф. 5. Оп. 31. Д. 162. Лл. 26-27, Ф. 5.
Оп. 31. Д. 214. Л. 122, Ф. 5. Оп. 31. Д. 41. Л. 49об. и др.

38 Для периода второй половины 1960-1980 гг. В 1950-е гг. базовые списки менялись
чаще.

39 О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и
залежных земель. Постановление Пленума ЦК КПСС. 2 марта 1954 г. // КПСС в
резолюциях. . Т. 8.— С. 389.

40 Рассчитано по: ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 22. Д. 75. Л. 69

41 О сокращении штатов обкомов, крайкомов КПСС и ЦК компартий союзных респуб­
лик. Постановление ЦК КПСС 24 марта 1956 г. // Справочник партийного работника.— М.,
1957.-С. 406.

42 В Артинском районе Свердловской области к 1 августа 1956 г номенклатура
сокращалась почти на 25 %, причем почти половина сокращаемых должностных позиций
относилась к ведению районного Совета. (См.: ЦДООСО. Ф. 55. Оп. 11. Д. 168. Л. 21).

43 ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 320. Д. 26. Лл. 8-12.

44 Там же. Лл. 1-55.

45 ЦХСД. Ф. 5. Оп, 67. Д 108. Лл. 34, 43, 116, 151 и др.

46 ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 320. Д. 26. Лл. 55-56.

47 Там же. Лл. 40-45.

Глава 3. Региональная номенклатура и политическая элита 165

48 Козловский Е. Инсульт, или записки партийного функционера. Луганск, 1991. С. 109.

49 Имеется многочисленная литература, в которой анализировались основные аспек­
ты продвижения на руководящие посты указанных категорий населения.

50 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 15. Д 409. Л. 34 — «КПСС в цифрах. 1953».— С. 28 (в дело листом
№ 34 вшита книга объемом 160 стр.; в дальнейшем при ссылке на данное издание будут
указываться две цифры через тире — лист 34 и страница книги).

51 Такое обоснование, в частности, было предложено М. А. Сусловым в речи на XX
съезде КПСС. См.: XX съезд Коммунистической партии... Т. 1.— С. 278.

52 ЦХСД. Ф 5. Оп 15. Д. 409. Лл. 34-28.

53 Рассчитано по. Труд в СССР —С. 26, 114.

54 Шкаратан О. И. Рабочий и инженер. Социальные факторы эффективности труда —
М., 1985,—С. 234.

55 См. подборку писем, поступивших в газ. «Правда» по вопросам приема в ряды
КПСС (ЦХСД. Ф. 5. Оп. 73. Д. 234. Лл. 7-17).

56 Известия ЦК КПСС. 1990. № 4.—С. 113.

57 XXIII съезд Коммунистической партии... Т. 2.—С. 318. В предшествующих Уставах
КПСС действовала норма о приеме в партию молодежи через комсомол в возрасте до 20
лет включительно.

58 XXVII съезд Коммунистической партии... Т. 1.— С. 627.

59 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 89. Д 69 Л. 5.

60 Там же. Л. 4.

61 Народное хозяйство СССР. 1922-1972: Юбилейный статистический ежегодник.—
М , 1972.— С. 348; Народное хозяйство СССР: Статистический ежегодник,— М., 1991.— С.
103.

62 Народное хозяйство СССР. 1922-1972... С. 348.

63 Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистический ежегодник.— М.,
1987.—С. 416.

64 Народное хозяйство СССР в 1990 г.— С. 104; Народное хозяйство СССР. 1922-
1972...—С 353.

65 Народное хозяйство СССР за 70 лет.. — С. 416.

66 Справочник партийного работника. Вып. 16.— М., 1976.— С. 456.

67 Справочник партийного работника Вып. 24. Ч. 2.— М., 1984.— С. 341.

68 Страна Советов за 50 лет: Сборник статистических материалов.— М., 1967.— С. 235.

69 Народное хозяйство СССР. 1922-1972.—С. 348.

70 Рассчитано по: Народное хозяйство СССР. 1922-1972.—С 444.

71 См.. История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 5. Кн. 2.— М., 1980.—
С. 347-348.

72 XX съезд Коммунистической партии... Т. 1.— С. 55.

73 История Коммунистической партии... Т. 5. Кн. 2,—С. 155-156.

74 ЦХСД. Ф. 5. Оп. 31. Д. 97. Лл 82-86.

75 Справочник партийного работника. Вып. 2.— М., 1959.— С. 363-364.

76 ЦХСД Ф 5 Оп. 31. Д. 162. Лл. 61-67.

77 XXII съезд Коммунистической партии ... Т. 1.—С. 116.

78 Хрущев Н. С. Воспоминания. Избранные фрагменты.— М., 1997.— С. 429.

79 Андреев С. Ю. Наше прошлое, настоящее, будущее: структура власти и задачи
общества // Постижение.— М., 1989 — С. 481-590.

80 На пороге кризиса. Нарастание застойных явлений в партии и обществе.— М.,
1990,—С. 106-107.

81 Вероятно, степень сплоченности номенклатуры в 1930-1940-е гг. нуждается в допол­
нительном изучении. Можно предполагать, что в этот период наряду с тенденциями высокой
вертикальной мобильности, ликвидацией целых слоев номенклатурных кадров, существова­
ли группы, слои работников, обладавших значительной стабильностью своего положения
внутри номенклатуры за счет развитых горизонтальных связей и перемещений.

166 в- п- Мохов Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.)

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации