Мамонов М. Инерция и новации во внешней политике Китая - файл n1.doc

Мамонов М. Инерция и новации во внешней политике Китая
скачать (190 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc190kb.03.11.2012 15:29скачать

n1.doc

Михаил Мамонов
«Международные процессы» Том 8. Номер 3(24). Сентябрь–декабрь 2010
Социальная фаза глобального кризиса.

Инерция и новации во внешней политике Китая

Резюме
        Изменения, происходящие сегодня во внешней политике Китая, являются логическим продолжением эволюции теории и практики китайской внешней политики, начавшейся с реформ Дэн Сяопина. Этот процесс в целом подразделялся на три этапа, удобно разбиваемых на три десятилетних цикла.
        Вследствие кризиса экономическая активность развитых государств на зарубежных рынках временно снизилась, что позволило Пекину динамичнее осуществлять стратегию приобретения зарубежных активов. Одновременно Пекин приступил к укреплению ресурсно-энергетической безопасности за счет расширения экономического сотрудничества с богатыми ресурсами государствами Африки, Латинской Америки, Ближнего Востока и Центральной Азии. Это в свою очередь требует увеличения военной мощи КНР и ее способности обеспечить пути доставки этих ресурсов на свою территорию.
        При этом, обладая глобальным спектром внешнеполитических интересов, но ограниченными внешнеполитическими ресурсами, страна концентрирует силы лишь на приоритетных направлениях мировой политики.
        Ключевые слова: внешняя политика КНР, безопасность в Азиатско-тихоокеанском регионе, международные отношения, Дэн Сяопин.

Abstract
        The changes in China's foreign policy practices and perception that one witnesses today are part of the political evolution trend set forth by Den Xiaoping. Throughout the past 30 years that can be divided in 10-year cycles the PRC has been consecutively tackling with the tasks of ensuring external sources for modernization, consolidating its strategic periphery and attaining the status of a responsible great power with a role in shaping the international system.
        The above changes call for an inventory of China's theoretical and ideological approaches to foreign policy – it becomes a truly global player even if with limited capabilities. But what is more important – one can now see careful attempts of the current leadership to carefully and quietly abandon the foreign policy principles postulated by Deng Xiaoping who urged the nation «to conceal capabilities and avoid limelight», «to be good at keeping a low profile» and «never to become a leader»». There is no any evidence of a revolutionary break with the Dengist tradition, but the evolutionary trend is definitely there.
        China seeks greater participation in global affairs, but while its foreign policy resources remain limited, Beijing focuses just on priority directions of international politics.
        Key words: PRC foreign policy, Asia-Pacific security, international relations, Deng Xiaoping.


        На рубеже 2010-х годов в Пекине активизировались дискуссии о дальнейшей внешнеполитической стратегии страны. Это закономерно: вскоре предстоит передача власти от Ху Цзиньтао представителю «пятого поколения руководителей» КНР. Кроме того, завершение мирового финансового кризиса дало китайским лидерам объективное основание скорректировать внешнеполитические представления и приоритеты. Наконец, завершение первого десятилетия нового века – повод для подведения итогов и прорисовки перспектив, укладывающихся в традицию рассмотрения внешней политики КНР сквозь призму десятилетних циклов1.

1

        Об изменениях – нарождающихся или уже реальных – во внешнеполитических воззрениях китайской элиты можно судить не только по конкретным шагам Пекина, но и по меняющемуся языку китайских официальных лиц и аналитиков, ответственных за выработку внешней политики КНР. Конечно, выявляемые изменения не революционны. В духе традиции «доктринальной преемственности» они являются логическим продолжением эволюции теории и практики китайской внешней политики, начавшейся с реформ Дэн Сяопина. Этот процесс в целом подразделялся на три этапа.
        Первый (1978–1989) характеризовался ростом прагматизма в международном поведении Китая. В те годы появилась доктрина обеспечения внешних источников экономической модернизации страны2. Начался коренной пересмотр стратегии развития КНР в соответствии с «политикой реформ и открытости». При этом оформление внешнеполитических решений третьего пленума 11 созыва ЦК КПК 1978 г. фактическим, произошло на три года позже – на XII съезде КПК в 1982 году3. Тогда было принято решение о проведении Пекином «независимой и самостоятельной внешней политики»4 Китая. В тот момент был сформулирован тезис Дэн Сяопина о том, что основными вопросами международной политики являются обеспечение мира (отношения Востока с Западом) и развития (отношения Севера с Югом)5.
        Второй этап (1989–1999) стал для КНР шоковым периодом адаптации к радикальным изменениям мирового порядка в результате деградации и распада СССР. Внешнеполитическую доктрину Пекина той поры (не формализованную в рамках какого-либо единого документа) можно условно назвать доктриной консолидации стратегической периферии Китая – той опоясывающей части мира вблизи китайских границ, дестабилизации которой в Пекине опасались в первую очередь из-за общего разрушения прежнего силового равновесия в Евразии.
        События на площади Тяньаньмэнь (1989) и последовавшая за ними кратковременная, но болезненная для Пекина международная изоляция, а затем – и саморазрушение мировой системы социализма (1991) реанимировали опасения китайского руководства в отношении Запада. В Пекине стали подозревать, что западные страны не устоят перед соблазном сыграть на свержение коммунистического режима в Китае по образцу и подобию бескровного уничтожения советской власти в СССР. Опыт последнего осмысливался в КНР в контексте концепций «мирной эволюции» (хэпин яньбянь)6 и «вестернизации и разделения» (сихуа хэ фэньхуа)7.
        «Травма Тяньаньмэнь», сохранение доминирующей роли США в мире и АТР, а также настороженное отношение к КНР со стороны соседних государств8 убедили руководство Китая в необходимости корректировки внешнеполитического курса. Новая доктрина нацеливала на решение трех групп задач: создание «пояса добрососедства» вокруг своих границ и нормализация отношений с государствами Юго-Восточной Азии, проведение многовекторной гибкой дипломатии в отношении великих держав, активизация действий в рамках глобальных и региональных многосторонних институтов.
        Третий этап модификации внешнеполитических доктрин КНР происходил в 1999–2007 годах. Международный курс Пекина стал мыслиться как комплекс мер, ориентированных на «реализацию задачи обретения страной статуса великой державы, которая участвует в формировании международной системы, а не просто реагирует на происходящие в ней процессы»9. Если в концепциях второго этапа заметно преобладала «защитная» составляющая, то теперь больше внимания определенно уделялось подготовке своего рода дипломатического наступления.
        К моменту постановки таких задач за плечами китайской дипломатии были уже некоторые успехи. Ответственное экономическое поведение Пекина во время азиатского финансового кризиса 1997– 1998 годов улучшило репутацию Китая в глазах соседних государств, что заметно упростило осуществление задачи построения «пояса добрососедства». Присоединение же КНР к «глобальному антитеррористическому фронту» не только обеспечило Пекину соблюдение западными странами «нейтралитета» в его борьбе с этносепаратистами Синьцзяна, но и укрепило взаимодействие КНР с великими державами в целом.
        Наконец, вторжение американо-британской коалиции в Ирак в 2003 году, вызвавшее недовольство многих государств, политически и психологически упростило поворот к более активной пропаганде своих альтернативных взглядов на перспективы «нового мирового порядка» и «новой концепции безопасности»10. Все это существенно расширяло пространство внешнеполитического маневра Китая11 и стимулировало концептуальные новации.
        С начала 2000-х годов влиятельные китайские аналитики стали внедрять в общественное сознание идею о необходимости формирования в Китае «психологии великой державы» (даго синьтай)»12. Поскольку как раз в это время к власти стало приходить «четвертое поколение» руководителей (официально смена поколений была закреплена в 2003 году), момент уточнения внешнеполитических ориентиров был благоприятным. В такой ситуации в Китае была разработана идея «глобального добрососедства», которая явно указывала на появление у КНР круга общемировых интересов. Китай фактически уже переставал считать себя, как прежде, только региональной державой. Старая концепция «пояса добрососедства», условно говоря, и с соответствующими поправками распространялась на весь мир.
        На третьем этапе в приоритеты КНР стали входить такие задачи, как формирование сети двусторонних партнерств не только в АТР и Центральной Азии, но в более отдаленных частях мира (Африке, Латинской Америке)13 а также существенное повышение роли китайской многосторонней дипломатии (в рамках ООН, АТЭС, институтов взаимодействия с АСЕАН, ВТО). Особое значение в этот период приобрело для КНР сотрудничество с ШОС, «шестеркой» посредников по урегулированию положения на Корейском полуострове и «Восточноазиатским сообществом», с учетом того что Китай был в ряду учредителей этих механизмов, а не просто одним из их участников. Руководство КНР работало над укреплением потенциала влияния в рамках существующего международного порядка.
        Важным элементом модификации приоритетов были политико-психологические сдвиги в сознании образованных китайцев, принявших представление о Китае как великой или, по крайней мере, незаменимой региональной державе.
        В китайских СМИ стали чаще писать о наступлении «периода стратегических возможностей» (чжаньлю цзиюйци)14. (Вероятно, аналогичного западному понятию «window of opportunities».) В принципе такая мысль прозвучала еще в ноябре 2002 года. Цзян Цзэминь, выступая с докладом на XVI съезде компартии Китая, подчеркивал: «…первые 20 лет XXI века – это для нас период великих стратегических шансов, за которые необходимо крепко ухватиться и которые дают возможность многое сделать»15. Действительно, в первые 5 лет нового века КНР добилась впечатляющих успехов в деле экономического строительства16. Это позволило председателю КНР Ху Цзиньтао в докладе на XVII съезде КПК в 2007 г. официально поставить цель увеличить к 2020 году среднедушевой валовой внутренний продукт вчетверо против 2000 года»17 (фань лян фань). Ранее подобные задачи оглашались только неформально.
        Рост экономического могущества Китая способствовал укреплению его международных позиций. Расширялся круг и масштаб внешнеполитических задач, обогащался инструментарий для их решения. На XVII съезде была официально закреплена концепция «гармоничного мира»18, представленная как интеллектуальный вклад четвертого поколения руководителей в развитие теории «социализма с китайской спецификой». С этой концептуальной новацией было связано понятие «великая ответственная держава»19, которое китайское руководство стало применять к Китаю, подчеркивая (в отличие от западных политиков и политологов20) ограничительный, точнее самоограничительный характер термина «ответственная» в этом словосочетании.
        В китайской интерпретации термин «ответственная держава» – явно в согласии с известной сентенции Г.Киссинджера – подразумевал «великую державу, способную ограничивать свои амбиции». Конечно, имелась в виду и косвенная критика США как «великой державы, явно к такому самоограничению неспособной».
        Но даже в сдержанной трактовке новая концепция ориентировала на существенное повышение международной роли Китая. Похоже, китайское руководство начинало мыслить категориями ответственности за развитие не только самого Китая, но и мира в целом. При этом, естественно, подразумевалось, что расширение ответственности влечет за собой и расширение прав и возможностей для участия КНР в формировании облика современной международной системы. Руководство КНР осознало, что оставаться державой, выступающей только за сохранение статус-кво в условиях высокой динамики изменений системы международных отношений, неэффективно.

2

        Заметное влияние на эволюцию китайских концептуальных построений оказал мировой финансовый кризис 2008–2009 годов. С одной стороны, он переключил внимание основных государств на решение проблем экономики, что привело к разрыхлению мирополитической среды и открыло новые возможности для Пекина. С другой стороны, ввиду сравнительно невысокой степени вовлеченности КНР в мировую финансовую систему, кризис сказался на комплексной национальной мощи Китая слабее, чем на потенциале более развитых государств.
        В 2009 г. КНР демонстрировала темпы роста ВВП на уровне 7,9-8%21 (официальные китайские оценки были еще выше – 8,7%)22. В первом квартале 2010 г. по официальным оценкам этот показатель вырос до 11,9%23 (для сравнения – в США он составил 5,7%, в Японии – 4,6%24, а в Германии – 1,2%25).
        Продолжали расти золотовалютные запасы Китая. В 2009 г. их объем составил 2,27 трлн. долл. – по этому показателю КНР обогнала Японию (1,052 трлн. долл. США) и вышла на первое место в мире26. Столь впечатляющие результаты убедили руководство страны в правильности внешнеполитической стратегии.
        Благоприятно для КНР складывалась и политическая конъюнктура – в Соединенных Штатах к власти пришла демократическая администрация, заинтересованная в восстановлении партнерских связей с ведущими мировыми державами, подорванных в годы правления республиканцев. Кроме этого, США, занятые ведением двух региональных войн, могли позволить отвлечение лишь ограниченных ресурсов на укрепление своих позиций в других регионах мира, включая Азиатско-Тихоокеанский.
        Решение администрации Б. Обамы перенести акцент военных усилий Америки на Афганистан, а дипломатических – на Иран обусловило, по оценкам ведущих китайских аналитиков, заинтересованность США в Китае как политической силе, способной содействовать стабилизации ситуации в обоих конфликтах27.
        Важной новой чертой мировой ситуации, по мнению китайских исследователей, стал российско-грузинский вооруженный конфликт 2008 года. С одной стороны, он способствовал отвлечению внимания мирового сообщества от действий КНР, а с другой – показал избирательность США в вопросах вмешательства или невмешательства в конфликты, неприоритетные с точки зрения американских интересов. «С военной точки зрения, эффективность механизмов устрашения во внешней политике США снизилась – доказательством этому стал российско-грузинский конфликт – впервые со времени «холодной войны» незападное государство решилось осуществить боевые действия против соседней страны и занять ее территорию, при этом избежав военных или экономических санкций… Отсутствие прямого вмешательства США в российско-грузинский конфликт демонстрирует пределы готовности США использовать свои вооруженные силы за рубежом и применить силу против ядерного государства»28 – вот каким образом воспринималась ситуация китайскими специалистами-международниками.
        Заключение о том, что военное вмешательство США не является автоматическим во всех региональных конфликтах, ущемляющих хотя бы в малой степени американские амбиции, было для КНР очень важным. Оно впервые за много лет давало дополнительный материал для прогнозирования вероятности вовлечения американских вооруженных сил в случае эскалации конфликта КНР с Тайванем. Успокоению Китая способствовали и сдвиги в самой тайваньской ситуации: в 2008 г. на выборах президента на Тайване потерпел поражение сепаратистски настроенный президент Чэнь Шуйбянь, а его место занял намного более умеренный представитель Гоминьдана Ма Инцзю. Китай получил существенные сравнительные преимущества для реализации своих внешнеполитических интересов в целом.
        Официальные документы внешней политики КНР предлагают рассматривать развитие КНР исключительно в контексте развития международного сообщества в целом. Признание взаимозависимости внешних и внутренних аспектов ситуации в КНР неоднократно подтверждалось на официальном уровне: «Будущее и судьба Китая становятся теснее связанными с международным сообществом. Китай не может развиваться в изоляции от остального мира, а мир не сможет стать стабильным и развиваться без Китая»29.
        Повышение международной роли Китая мыслилось возможным не только благодаря активной внешней политике – но и ввиду роста способности КНР влиять на мировую экономику и глобальную финансовую систему30. Аналитики писали о том, что Китай не может и далее «не становиться лидером», «скрывая свои возможности»31. Начались новые сдвиги в системе внешнеполитических приоритетов Пекина.
        Новое значение приобрела задача обеспечения финансовой безопасности страны. Это было явно новым ориентиром. Конечно, он возник в связи с мировым финансовым кризисом, хотя потребность в укреплении устойчивости китайской валютно-финансовой системы по мере роста зависимости экономики страны от мировой финансовой конъюнктуры стала очевидна уже с начала 2000-х годов.
        В 1997–1998 годах именно относительно низкая степень вовлеченности Китая в спекуляции на мировых финансовых рынках помогла ему выстоять перед кризисом финансов в ЮВА, но именно она и мешала Китаю стать полноправным участником регулирования мировой экономики. Китай уже встал на путь превращения юаня в полноценную конвертируемую валюту, хотя и отказывается назвать срок, когда юань выйдет в свободное обращение32. При этом эксперты считают состояние финансовой системы страны и механизмов финансового регулирования неудовлетворительными33.
        Китай не сможет сильнее влиять на мировые финансовые процессы, пока не решит следующие задачи: расширение присутствия в ключевых глобальных финансовых институтах, активизация роли в принятии ключевых финансовых решений в рамках БРИК и «группы двадцати», увеличение числа альтернативных долларовым средств накопления золотовалютных резервов и, наконец, переход на использование национальной валюты в двусторонних расчетах с другими странами.
        Для их решения Китай начинает использовать новый инструмент внешней политики – финансовую дипломатию. Это было особенно заметно на саммите «группы двадцати» в Лондоне в апреле 2009 года. В выступлении на саммите Ху Цзиньтао констатировал, что, несмотря на финансовый кризис, «базовые условия развития китайской экономики и долгосрочные позитивные тенденции не претерпели коренных изменений». Он выразил готовность увеличить финансовый вклад КНР в Международный валютный фонд (МВФ) при пропорциональном увеличении полномочий Китая в этой организации. Было также выдвинуто предложение о создании международного органа «раннего оповещения», в обязанности которого вошел бы мониторинг деятельности крупнейших финансовых центров и ТНК. В ходе выступлений китайских представителей говорилось о необходимости расширить права развивающихся стран при принятии решений в МВФ и Мировом банке, в частности, в вопросах распределения международной финансовой помощи34.
        Любопытно, что мировой финансовый кризис дал повод Китаю настойчивей говорить о важности создания «новой международной финансовой архитектуры»35. Пекин стал активнее переходить на использование юаня в двусторонних торговых и валютно-финансовых расчетах с Республикой Корея, Индонезией, Малайзией, Аргентиной, Белоруссией36.
        Важным последствием кризиса, сказавшимся на внешней политике КНР, стало временное снижение экономической активности развитых государств на зарубежных рынках. Оно позволило Пекину более динамично осуществлять свою стратегию «цзоу чуцюй» – выхода китайских предприятий на внешние рынки37 и приобретения Китаем зарубежных активов. Три крупнейшие нефтяные монополии КНР – «Petrochina», «Sinopec» и CNOOC в первой половине 2009 г. были вовлечены в сделки, связанные со слиянием и поглощением за рубежом, на общую сумму 12 млрд. долл. – на 80% больше аналогичного показателя 2008 года. В июне 2009 г. «Petrochina» приобрела канадскую нефтяную компанию «Addax», владевшую нефтедобывающими предприятиями в Западной Африке и на Ближнем Востоке38.
        Менее удачной оказалась вылившаяся в скандал попытка китайской государственной компании «Aluminum Corp of China’s» (Chinaico) выкупить часть британско-австралийской ресурсодобывающей корпорации «Rio Tinto», третьей по величине компании такого рода в мире. В случае совершения этой сделки Пекин мог получить доступ к разработке огромных запасов железной и медной руды в Австралии39. Проект не состоялся, однако заинтересованность в нем Пекина наглядно демонстрирует его возросшие экономические аппетиты.
        При этом основной акцент китайское правительство сделало на обеспечении ресурсно-энергетической безопасности. Это объяснимо: зарубежные и китайские эксперты неоднократно отмечали высокий уровень зависимости КНР от внешних источников минеральных ресурсов, в первую очередь энергетических40. По данным «Дойче Банк», с 2006 г. по 2020 г. потребности Китая в импорте железной руды может возрасти на 380%, меди – на 600%, угля – 7 400 %41.
        В 2008 г. импорт нефти в КНР составлял ежедневно 4,4 млн. баррелей (приблизительно 587 тыс. тонн). Китай является четвертым по величине импортером нефти в мире, уступая только США, Евросоюзу и Японии42. Причем, по оценкам китайских экспертов, импорт нефти Китаем достигнет к 2020 году от 270 млн. тонн до 430 млн.тонн в год (от 740 тыс.тонн до 1,178 тонн в день)43.
        В руководстве КНР осознают риски зависимости от внешнего мира в импорте сырья и топлива. Задача сырьевой безопасности для Пекина включает в себя необходимость диверсификации источников ресурсов и обеспечение безопасности путей их транспортировки. Удивительным образом современная сырьевая дипломатия Китая напоминает ту, которую начиная с «первого нефтяного шока» 1973–1974 годов стала проводить Япония.
        Потребность в диверсификации источников ресурсов сказалась на географии интересов китайской дипломатии. КНР концентрирует внимание на богатых ресурсами государствах Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки44. С 2007 г. по 2009 г. китайские лидеры побывали с визитами практически во всех государствах Африки и приняли у себя целый ряд глав африканских стран45.
        Новой чертой китайской экономической дипломатии стало активное участие КНР не только в торговле, но и в инвестировании в ресурсодобывающие страны, в том числе в инфраструктурные проекты. Взамен китайские представители стремятся получить от принимающих стран гарантии доступа Китая к местному сырью. В Ираке в 2009 г. КНР в обмен на финансовую помощь и списание долгов получила право на разработку нефтяных месторождений46, а в ходе визита в КНР президента Афганистана Хамида Карзая в марте 2010 г. был подписан ряд соглашений, реализация которых позволит Китаю стать крупнейшим инвестором в афганские недра47.
        Показательно, что, стремясь прежде всего к стабильному снабжению сырьем, китайская дипломатия в развивающихся странах попутно добивается от них свертывания связей с Тайванем, сокращая для последнего возможности дипломатического маневра48. В западных работах высказываются также предположения о том, что КНР ищет пути приобретения за рубежом военно-политических плацдармов49.
        Другим инструментом сырьевой дипломатии является прямая помощь, которую КНР оказывает развивающимся государствам, в том числе вызывающим недовольство Запада: Ирану, Зимбабве и Судану. В целом, в Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке Китай постепенно теснит интересы других потребляющих сырье государств.
        В контексте сырьевой дипломатии несколько иначе выглядят отношения КНР с центральноазиатскими странами50. Китай постепенно смещает акценты с обеспечения безопасности в рамках ШОС на вопросы экономического развития и энергообеспечения. В том же ключе он перестраивает двусторонние связи с государствами региона.
        По оценкам российского эксперта И. Томберга, Китай, пользуясь своими возросшими финансовыми возможностями51, вложил в нефтегазовый комплекс Туркменистана около 4 млрд. долларов. Казахстан в 2010 г. получил от КНР кредит в 10 млрд. долл. и продал Пекину 49% акций компании «Мангистаумунайгаз», на которую претендовала российская компания «Газпромнефть», что дало Китаю возможность контролировать около трети казахстанских энергоресурсов.
        КНР был основным инвестором строительства вступившего в строй в декабре 2009 г. газопровода ТУКК (Туркмения-Узбекистан-Казахстан-Китай). Стоимость китайских затрат на этот проект оцениваются в 20 млрд. долларов США52. Очевидно, КНР способна выступать на сырьевых рынках Центральной Азии успешным экономическим конкурентом России53. Любопытно при этом, что сама Российская Федерация выступает для КНР поставщиком энергоресурсов54.
        Тяготение к центральноазиатскому и каспийскому «энергетическим бассейнам» является для КНР логичным. Поставки из этой части мира позволяют уменьшить зависимость от неспокойного региона Персидского залива, а транспортировка по трубопроводам проще и безопасней поставок по морю. Однако Китай не отказывается и не может отказаться от ближневосточных поставок углеводородов, хотя они осуществляются через Малаккский пролив, что само по себе сопряжено с дополнительными рисками55 – с позиций китайских аналитиков в том смысле, что безопасность пролива обеспечивается военно-морскими силами, не подконтрольными Китаю.
        Это соображение дает дополнительный повод стремиться к расширению возможностей военно-морского флота КНР и обеспечению его постоянного военного присутствия в регионах пролегания стратегических морских коммуникаций. В марте 2009 г. министр обороны КНР Лян Гуанле сообщил своему находившемуся в Китае с визитом японскому коллеге Ясукацу Хамаде, что НОАК продолжает развивать программу строительства авианосного флота56.
        В официальной печати была развернута дискуссия о первоочередных задачах военно-морского строительства57. В газете вооруженных сил КНР «Цзефанцзюнь бао» появилась публикация, в которой говорилось: «С учетом нашей новой исторической миссии, вооруженные силы должны не только оберегать территориальные границы страны, но и границы ее национальных интересов…мы должны не только обеспечивать интересы в сфере национальной безопасности, но и – интересы в области национального развития»58.
        Правда, нет оснований полагать, что публикация даже во влиятельной газете означает переход КНР к действиям в реализацию подобных идей. Скорее всего, в кратко- и среднесрочной перспективе подобные дискуссии не приведут автоматически к повышению конфликтности курса Китая даже в таких чувствительных зонах, как территории в Южно-Китайском море. Но расширение китайского военного присутствия перестает быть таким же маловероятным, как это было 10 лет назад. Любопытно, что в уже цитировавшейся статье говорилось о возможности «сделать среднесрочной стратегической целью военного строительства КНР предоставление гарантий безопасности соседним государствам»59.
        Новой чертой внешней политики Пекина стал акцент на экологическом измерении международных отношений. Руководство КНР стало интересоваться проблематикой глобального потепления и сохранения среды обитания человека. В Китае заговорили о готовности к «экологическому самоограничению», приведении темпов роста китайской экономики в соответствие с потребностями охраны окружающей среды, необходимости утверждения экокультуры60. Аналитики стали писать даже о вероятности смещения международной борьбы за лидерство в область контроля над изменением климата. Высказывалась мысль о том, что лидерство в вопросах управления климатом, «возможно, станет необходимым условием глобального лидерства»61. Пекин стремится формировать повестку дня в еще не полностью оформившихся многосторонних – экологических – механизмах, где у КНР остается значительно больше возможностей для маневра, а его активность пока не вызывает явного противодействия более сильных конкурентов.
        Заметно повышение внимания Пекина к проблематике «нетрадиционных угроз». В первую очередь, речь идет об использовании Народно-освободительной армии Китая для целей «невоенного использования вооруженных сил» (фэйчжаньчжэн цзюньши синдун)62. К ним относятся: контртеррористические операции, миротворческие усилия ООН, кампании по эвакуации гражданского населения в зонах конфликтов, оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях, международное гуманитарное содействие и патрулирование в целях противодействия пиратству63.
        Показательно участие КНР с декабря 2008 г. в операции по противодействию пиратству у берегов Сомали. Эта операция получила широкое освещение в СМИ Китая и стала объектом изучения64. Она продемонстрировала возросшие возможности ВМФ КНР (это первая такая операция в истории КНР), а также стремление Пекина к созданию предпосылок для проецирования мощи в районах стратегических морских коммуникаций.
        Пекин расширяет участие в миротворческих операциях ООН. В декабре 2008 г. соответствующий контингент КНР превысил по численности миротворцев четырех других постоянных членов Совета Безопасности. При этом основной акцент Пекин делает на кампаниях в Африке (Судан, Демократическая Республика Конго, Либерия)65.
        В специальной китайской литературе перечень угроз национальной безопасности Китая трактуется предельно расширительно. Ощущается влияние аналогичных американских работ, написанных авторами консервативно-патриотического направления. К числу угроз в КНР относят «ситуации, при которых в каком-либо государстве происходит разрушение основных властных институтов, что создает серьезную угрозу интересам КНР в этом государстве; случаи проведения конфискации и экспроприации зарубежных предприятий, наносящие ущерб промышленным и внешнеполитическим интересам Китая; действия организованной преступности»66. Вероятно, что в основе этих сентенций – мысли о перспективах развития конфликтов в Центральной Азии или Африки. Возможно, речь идет и чем-то другом. Но ощущение влияния американской охранительной школы внешнеполитической мысли в право-республиканском духе не ослабевает.
        Американские исследователи давно обратили внимание на академическую дискуссию, которая идет в Китае по вопросу о соотношении принципа невмешательства во внутренние дела и принципа защиты жизни и интересов своих граждан за рубежом67. Есть основания полагать, что приоритетным для Пекина окажется второй принцип. Надо отметить, что США и в последние несколько лет Россия официально тоже ориентируются на него

3

        Отношения с великими державами – особый аспект китайской дипломатии. Пекин ведет себя с ними все более уверенно, хотя речь не идет о кардинальной смене акцентов или политических установок. Роль этой группы государств отражена в старой официальной внешнеполитической формуле «четырех главных опор» внешней политики КНР: «отношения с великими державами являются ключом, с окружающими странами – приоритетом, с развивающимися странами – основой, а многосторонние институты – трибуной»68.
        Но все-таки видение Пекином роли больших держав меняется. Авторы официальной «Белой книги по национальной обороне КНР» утверждают: «Международная конкуренция в военной сфере продолжает нарастать»69. Китайские исследователи выражаются откровеннее: «…в стратегических отношениях между великими державами, возможно, произойдет переход от уменьшения конфликтности на фоне сотрудничества к обострению конкуренции под видом сотрудничества… Термин «стратегическое партнерство» станет деликатным способом описания отношений «ни друг, ни враг». Любое государство, не являющееся полномасштабным противником, можно будет назвать стратегическим партнером»70. Очевидно, это словосочетание утрачивает характер «позитивного знака», которым оно обладало около 15 лет. У лидеров КНР наблюдается «синдром усталости от стратегических партнерств».
        Как и Россию (и, вероятно по сходным причинам), кризис 2008–2009 годов поразил КНР слабее, чем наиболее развитые страны мира. Как и России, он придал Китаю немного больше уверенности в устойчивости своего развития и позволил настойчивее заявить о себе на международных форумах, посвященных борьбе с финансовым кризисом71.
        Проявлением «новой уверенности» стало обогащение внешнеполитического словаря Пекина понятием «дипломатия красных линий» (хунсянь вайцзяо). Это означает, что Китай наметил несколько проблем, по которым он намерен занимать предельно жесткую позицию72. К их числу относится, например, вопрос о далай-ламе. Пекин приостановил (хотя и на краткий период) развитие отношений с Парижем после встречи президента Франции Н. Саркози с далай-ламой в декабре 2008 года. Также КНР решилась ввести санкции против крупных американских компаний в ответ на решение Вашингтона о крупномасштабных поставках оружия Тайваню73 в январе 2010 года.
        В апреле 2010 г. в Китае за контрабанду наркотиков, несмотря на резкие протесты японской общественности, были казнены четверо граждан Японии74. В декабре 2009 г. по такому же обвинению в Китае был осужден и расстрелян гражданин Великобритании75, который стал первым иностранцем, в отношении которого за последние 50 лет была применена смертная казнь. Очевидно, в дальнейшем Китай будет все менее склонен ставить иностранцев, будь то отдельные граждане или компании, в привилегированное положение.
        Конечно, Китай движется по пути превращения в одну из ключевых мировых держав медленно и осмотрительно. В недавнем прошлом – главный поборник интересов «третьего мира», Китай сегодня начинает все чаще с ним конкурировать, рассматривая развивающиеся государства уже не столько как партнеров, сколько как объекты своей внешней политики.
        Окружающий мир сложен и не во всем благоприятен для повышения международной роли КНР. Например, ведущие державы пристально наблюдают за космической программой Китая76 и недовольны его активностью на мировых рынках вооружений. В последние годы Пекин проявляет удивительный интерес к освоению географически столь далекой от него Арктики77.
        КНР стремится к модернизации своего ядерного потенциала, увеличению производства ядерного оружия, но не проявляет склонности присоединиться к российско-американским усилиям в сфере ограничения вооружений78. В вопросах нераспространения ядерного оружия КНР тоже держится особняком от России и США, подчеркивая, что «МАГАТЭ, а не отдельное государство или группа западных стран, должно играть руководящую роль в вопросах ядерной безопасности»79.
        В Китае осознают трудности, сопряженные с его превращением в державу с глобальными интересами. Президент Института современных международных отношений Китая Цуй Лижу отмечал: «В последние десять лет позиции Китая превратились из относительно слабых в относительно сильные, а конфликты между Китаем и остальным миром не были особенно острыми. Однако в предстоящие десять лет относительно сильные позиции Китая укрепятся еще больше. Влияние Китая на мир вырастет так же, как беспокойство мира относительно Китая»80.
        Возможно не желая давать поводы для страхов в отношении военной мощи КНР, в Пекине стали придавать столь большое значение использованию «мягкой силы». В выступлении на XI совещании послов и дипломатических представителей Китая за рубежом в июле 2009 г. Ху Цзиньтао назвал «четыре направления приложения усилий» для китайской дипломатии, призвав «прилагать усилия для повышения политического влияния Китая, его экономической конкурентоспособности, для повышения привлекательности образа КНР и моральной легитимности его решений»81.
        В 2012 г. предстоит XVIII съезд КПК, который по традиции задаст направления международной деятельности КНР на перспективу. В настоящее время идет бурная интеллектуальная работа по обобщению отдельных тезисов, содержащихся в речах и выступлениях Ху Цзиньтао с целью их переработки и сведения в единую платформу82. В разное время китайский лидер сформулировал пять ключевых положений, касающихся внешней политики. Это были «теории» «глубинных изменений в международной ситуации», «гармоничного мира», «совместного развития», «совместной ответственности» и «активного участия в международных делах». Даже при беглом обзоре видно, что определенную целостность они образуют.
        Не вдаваясь в разбор деталей, особенно ввиду того, что до нового съезда КПК все-таки еще остается около полутора-двух лет, можно с высокой долей достоверности указать как минимум на две новые черты, которые проявляются в идейно-философской платформе внешней политики китайского руководства.
        Во-первых, Китай неуклонно преодолевает внешнеполитическое сознание развивающейся страны и соответствующее восприятие мировой политики. Не только географически, но и политически, экономически и идейно китайская дипломатия сегодня становится дипломатией страны с глобальными интересами, хотя и еще не вполне глобальными устремлениями. В повестке дня внешней политики КНР – борьба с мировым финансовым кризисом, противодействие терроризму, решение всемирных экологических проблем, энергетическая безопасность, борьба с эпидемиями и даже пиратством83.
        Во-вторых, и это, по всей видимости, гораздо важнее, просматривается осторожное стремление нового поколения китайских руководителей преодолеть в международной политике КНР жесткость так называемых максим Дэн Сяопина. Известно, что патриарх китайских реформ в свое время сформулировал семь принципов, от которых он призывал никогда не отходить. Этими принципами были: «хладнокровно наблюдать, укреплять свои позиции, уверенно реагировать на изменения, скрывать свои возможности и выигрывать время, научиться не привлекать к себе внимания, никогда не становиться лидером и вносить свой вклад»84. Установки вождя в целом ориентировали КНР на проведение «незаметной дипломатии». Китай должен был мало говорить и много делать, не вступать в споры, а развивать экономику, не претендовать на формальный статус лидера, а наращивать реальное международное влияние.
        Но в современных текстах китайского руководства акценты звучат несколько иначе. В них говорится о том, что в долгосрочной перспективе следует придерживаться принципа «скрывать свои возможности, выигрывая время». Но делать конкретные дела надо «активно и инициативно»85. Вполне очевидно, что вести инициативную международную политику – это далеко не то же самое, что «не привлекать к себе внимание». В Китае понимают, как развивать положения классиков, не опровергая их в лоб.

* * *

        Вряд ли есть основания ожидать революционного поворота в китайской внешней политике, как о том иногда пишут американские коллеги-алармисты. Особенностью политического процесса в Китае остается принципиальный отказ от резких шагов. Внешняя политика КНР становится более активной, оставаясь не вызывающей. «Международную ответственность» трактуют в Пекине гибко и прагматично. О ней в Китае говорят громче, когда в случае принятия ее на себя не будет риска ущемить китайские интересы. В иных ситуациях ответственность предпочитают не упоминать.
        Но международная ответственность для КНР не означает, что во внешнеполитические приоритеты Пекина входит выражение при всяком возможном случае солидарности с «авангардом» международного сообщества. В вопросах международной солидарности Китай избирателен, разборчив и, при необходимости, разумно эгоистичен. Поэтому Пекин не стесняется заявлять о своем особом мнении по иранскому, северокорейскому или суданскому сюжетам. Видимо, в русле этой же прагматичной логики Китай решительно избегает любых форм союзнических отношений с любыми иностранными государствами.
        КНР держит курс на расширение участия в глобальных делах. Но это расширение избирательно, подконтрольно руководителям и, вероятно, еще обратимо. Обладая глобальным спектром внешнеполитических интересов, но ограниченными внешнеполитическими ресурсами, страна концентрирует силы лишь на приоритетных направлениях мировой политики.

Примечания

1  См. Капица М.С. КНР: два десятилетия – две политики. М., Политиздат, 1969; Капица М.С. КНР. Три десятилетия – три политики. М.: Политиздат, 1979; Остроухов О.Л., Салицкий А.И. Внешняя политика КНР: обеспечение суверенитета и целей развития в кн. Китай в мировой политике. М., МГИМО, РОССПЭН, 2001; Свешников А.А. Концепции КНР в области внешней политики; Robinson T.W. Chinese Foreign Policy from the 1940s to the 1990s in Chinese Foreign Policy: Theory and Practice, ed. by T.W.Robinson and D.Shambaugh, Clarendon Press, Oxford, 1995, pp.555-603; A.Doak Barnett. Communist China and Asia: a Challenge to American Policy. Random House, NY, 1960 . Одним из первых на цикличность «выбросов» теоретических построений в Китае указал В.А. Корсун – см.: Внешняя политика Китая на пороге XXI века. М., МГИМО, 2002, C. 4.
2  См. Robinson T.W. Chinese Foreign Policy from the 1940s to the 1990s, pp.567-569. Литература по данному периоду, особенно западная, очень обширна – см.; Thomas W. Robinson. China as an Asia-Pacific Power’, in Yu-ming Shaw (ed.). Changes and Continuities in Chinese Communism, Boulder, Col.: Westview, 1988, pp. 289-99; Robert Sutter. Сhinese Foreign Policy: Developments after Mao, New York: Praeger, 1986.
3  См.Чжунго гунчаньдан дишиэрцы цюаньго дайбяо дахуэй вэньцзянь хуэйбянь [Сборник документов 12 всекитайского съезда народных представителей Коммунистической партии Китая], Жэньминь чубаньшэ, 1982.
4  Подробнее см. Свешников А.А. Концепции КНР в области внешней политики. С.106-108.
5  Дэн Сяопин вэньсюань (Избранные сочинения Дэн Сяопина), Т.3, Жэньминь чубаньшэ, 1994. С. 20, 56, 96.
6  David Shambaugh. Peking’s Foreign Policy Conundrum Since Tiananmen: Peaceful Coexistence vs. Peaceful Evolution», Issues and Studies (November 1992). Р. 65-85.
7  Suisheng Zhao. Chinese Nationalism and Its International Orientations. Political Science Quarterly, Vol. 115, No.1 (Spring, 2000). P. 12. Как заключили официальные китайские аналитики, «После завершения «холодной войны» западные страны обратили свою политику, во-первых, против всего Юга, т.е. развивающихся стран; во-вторых, против социализма» – Цзюши няньдай Чжунго дуйвай гуаньси шигао [Международные отношения Китая в 1990-е годы], Пекин, 1996. С.15 .
8  «[…] хотя Китай и играет новую роль на сцене меняющегося мира, играет он все в том же старом театре» – см. Avery Goldstein. An Emerging China’s Emerging Grand Strategy: a Neo-Bismarkian Turn? // G. John Ikenberry and Michael Mastanduno (eds). International Relations Theory and the Asia-Pacific. Р. 58.
9  Avery Goldstein. The Diplomatic Face of China’s Grand Strategy: A Rising Power’s Emerging Choice, p. 836. Суэйн и Теллис называют эту стратегию Китая «расчетливой» (calculative) См.: Michael D.Swaine and Ashley J. Tellis. Interpreting China’s Grand Strategy: Past, Present and Future (Santa Monica, CA, RAND, 2000). Р. xi.
10  Идея «новой концепции безопасности» – синь аньцюань гуань – впервые была высказана министром иностранных дел КНР Цянь Цичэнем на ежегодной встрече в рамках Азиатского регионального форума. Министр обороны КНР Чи Хаотянь повторил ее в 1997 г. в ходе визита в Сингапур, а председатель КНР Цзян Цзэминь развил ее положения в марте 1999 г. на Конференции ООН по разоружению – см. Wu Baiyi. The Chinese Security Concept and Its Historical Evolution, Journal of Contemporary China, Vol.10, No.27 (May 2001). Р. 275-283.
11  Michael D. Swaine. China: Exploiting a Strategic Opening, in Ashley J. Tellis and Michael Wills (eds.), Strategic Asia 2004-2005, Seattle, National Bureau of Asian Research, 2004. Р. 67-101.
12  См. Цзинь Сидэ «Чжунго сюяо даго синьтай» [Китаю необходима психология великой державы], Хуаньцю шибао, 12.09.2002, стр. 4, Е Цзычен и Ли Ин «Чжунго сои бисю цзянь даго вайцзяо синьтай» [Следовательно, Китай должен выстраивать дипломатию великой державы], Хуаньцю шибао, 20.07.2001.
13  Пекин косвенно признал стабилизирующую роль военно-политического присутствия США в регионе. См. Liu Jiangyong and Yan Xuetong. Some Tentative Strategic Thoughts on Establishing an East Asian Security Community. Вайцзяо Шиву [Дипломатические вопросы], No.17, март 2004 (http://www.irchina.org/en/news/view. asp?id=369); Evan S. Medeiros. Strategic Hedging and the Future of Asia-Pacific Stability. The Washington Quarterly, Vol. 29, No.1, (Winter 2005-06); Yunling Z. and Shiping T. China’s Regional Strategy / D. Shambaugh (ed.). Power Shift: China and Asia’s New Dynamics, University of California Press, 2005. P. 53.
14  Литература, касающаяся интерпретации этого значимого положения обширна – в том или ином виде он звучит в работах всех официальных исследовательских центров КНР. Напр., см. Чжанлю цзиюйци ди баво хэ лиюн [Уверенно использовать период стратегических возможностей] (ред. Ба Чжунтань), Пекин, Шиши чубаньшэ, 2006.
15  Документы XVI Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая (на русск. яз.). Пекин, Вайвэнь чубаньшэ, 2002. С. 23.
16  Подробнее см. М. Мамонов «Стратегия профилактики опасности» во внешней политике КНР // Международные процессы. Том 5. № 3 (15). Сентябрь-декабрь 2007.
17  Доклад Ху Цзиньтао на 17-м съезде КПК (полный текст) – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.russian.xinhuanet.com/ russian/2007-10/24/content_511579.htm
18  Там же. Теория «гармоничного мира» проходила апробацию с апреля 2005 года, когда она была впервые оглашена. Поворотным моментом стала презентация теории международному сообществу на саммите ООН, посвященном 60-летию этой организации. Содержанию теории «гармоничного мира» посвящено много китайских публикаций. См., напр.: Чэнь Цимао. Гуаньюй гоуцзянь хэсе шицзе вэньтиди сыкао [Соображения по поводу вопросов построения гармоничного мира] в кн. Шицзе даши юй Чжунго хэпин фачжань [Мировые тенденции и мирное развитие Китая] (ред.Сюй Дуньсинь), Пекин, Шицзе чжиши чубаньшэ, 2006. С. 61-66, Гоцзи синши юй Чжунго вайцзяо ланьпишу 2006-2007 нянь [Синяя книга международной обстановки и внешней политики Китая в 2006-2007 годах], Пекин, Дандай шицзе чубаньшэ, 2006. С.11-14, Ся Липин. Лунь Хэсе шицзеди нэйхань [О содержании концепции «гармоничного мира»], в кн. Шицзе юй Чжунго 2007-2008 [Мир и Китай в 2007-2008 годах] / ред. Ван Цзисы. Пекин, Синь шицзе чубаньшэ, 2008. С.12-28.
19  Ху Цзиньтао чжимянь миньгань вэньти, цзиньсянь фуцзэжэньди синьсян [Ху Цзиньтао прямо отвечает на чувствительные вопросы, всячески демонстрирует образ ответственной великой державы] – 2008. 05. 06, Чжунго гунчаньдан синьвэньван [новостная сеть Коммунистической партии Китая] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://cpc.people.com.cn/GB/ 64093/64103/7200917.html
20  Bates Gill, Dan Blumenthal, Michael Swaine, Jessica Tuchman Mathews. China as a Responsible Stakeholder. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.carnegieendowment. org/events/?fa=eventDetail&id=998
21  Данные Американо-китайского делового совета – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.uschina.org/statistics/economy.html; или см. CIA Fact Book – [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.cia.gov/library/ publications/the-world-factbook/rankorder/ 2003rank.html?countryName=China&countryCode=ch®ionCode=eas&rank=5#ch
22  http://www.rb.ru/news/economics/2010/ 01/21/150125.html
23  China’s Economy Grows 11.9%, Adding Pressure on Yuan – Bloomberg News – Apr 16, 2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.bloomberg.com/news/2010-04-15/china-s-economy-grows-11-9-pressuring-wen-to-sever-yuan-peg-raise-rates.html
24  http://www.tradingeconomics.com/Economics/ GDP-Growth.aspx?Symbol=USD
25  Patrick McGroarty. UPDATE: German Economics Minister Sees 2010 GDP Growth Over 1.2%, Wall Street Journal, 15.01.2010 – [Электронный ресурс] – Режим доступа http://online.wsj.com/ article/BT-CO-20100115-705141.html
26  http://www.rg.ru/2009/10/15/rezervy.html
27  См., напр., итоговые материалы семинара Центра стратегических исследований Фонда исследования международных вопросов Китая: 2009 нянь гоцзи синши цзунцзе цзи чжаньван [выводы о международной ситуации в 2009 году и перспективах ее развития] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.zgjjh.org/ news-100208.html
28  Янь Сюэтун. Шицзе гэцзю цзосян цзи чжунгоди цзиюй. [Направления развития мировой архитектоники и возможности для Китая]. – Дандай ятай [Современный азиатско-тихоокеанский регион], №5, 2008. Более того, Янь Сюэтун полагает, что происходящие в мире изменения столь значительны, что по аналогии с событиями 11 сентября 2001 г. мировую архитектонику можно назвать «архитектоникой 8 августа» (баба гэцзю). – См. Шицзе гэцзю цзосян цзи чжунгоди цзиюй. Анализ последствий этого конфликта приводится в : У Цинлун. Эгэ чунту цзи дуй мэй-э гуаньси цзосян юй гоцзи чжаньлю гэцзюди инсян [Российско-грузинский конфликт и его влияние на развитие российско-американских отношений и международную стратегическую архитектуру], Гоцзи чжанлю цзунхэн [Международный стратегический обзор], Чэнь Пэйсяо, Ся Липин (ред), Пекин, Шиши чубаньшэ, 2009. С. 204-210.
29  2008 Чжунго гофан байпишу [Белая книга по национальной обороне Китая. 2008.] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://mil. news.sina.com.cn/2009-01-20/1059539 494.html, см. также Цай То «Цюаньцюхуа гайнянь дуй Чжунго дуйвай чжаньлюди инсян – дуй гайгэ кайфанди линь ичжун шэньши» [Влияние концепции глобализации на внешнеполитическую стратегию Китая – другой взгляд на политику реформ и открытости] в кн. «Цюаньцю дабяньгэ юй Чжунго дуйвай дачжаньлю» [Глобальные перемены и внешнеполитическая стратегия Китая], Пекин, Шицзе чжиши чубаньшэ, 2009. С. 3-16.
30  Peter Foster. G20: China faces calls to play a greater role in global recovery, Telegraph, March 17, 2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.telegraph.co.uk/finance/ financetopics/g20-summit/5005946/G20-China-faces-calls-to-play-a-greater-role-in-global-recovery.html
31  Необходимость нового прочтения максим Дэн Сяопина в Пекине признали еще в 2004 году – см. Ваншань Юйшэн. Чжунго «таогуан янхуэй» чжаньлюди цзай сыкао [Переосмысляя стратегию «сокрытия своих возможностей»] – «Хуаньцю», 8.07.2004.
32  Мнения официальных китайских экспертов на этот счет см. China Must Make Yuan Convertible to Extend Influence, April 10, 2009 [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.bloomberg. com/apps/news?pid=20601083&sid=at8EbuqvWiVM
33  Подробнее о ключевых проблемах КНР в валютно-финансовой сфере см. в Китай: угрозы, риски, вызовы развитию. / Под ред. В.Михеева. М., 2005. С. 236-287.
34  «Ху Цзиньтао G 20 фэнхуэй фабяо цзянхуа: сешоу хэцзо, тунчжоу гунцзи» [Выступление Ху Цзиньтао на саммите «группы двадцати»: сплотиться для сотрудничества, единство судьбы диктует необходимость совместных действий] – Чжунго синьвэнь ван [Новостная сеть Китая], 03.04.2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.chinanews.com.cn/gn/ news/ 2009/04-03/1630688.shtml, также Si Tingting, «China urges voices for developing nations», China Daily, July 24, 2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.chinadaily.com.cn/china/2009-07/24/content_8466358.htm;
35  Данный термин неоднократно использовал в выступлениях и статьях вице-президента Международной торговой палаты Китая Чэнь Юаня – см. Чэнь Юань, «Синь гоцзи цзиньжун гэцзю чжунди Чжунго цзюэсы» [Роль Китая в новой мировой финансовой архитектуре] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://finance. jrj.com.cn/2008/12/1213043050899.shtml
36  Peter Gamham. «China plans global role for renminbi,» Financial Times, July 14, 2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.ft.com/cms’/s/0/e 16 Iea5c-70a2-1 lde-9717-00144feabdc0.html.
37  Эта стратегия была представлена официальным Пекином еще в середине 1990-х, но финансовый кризис открыл для ее реализации более широкие перспективы. Подробнее см. Цзян Цзэминь «цзоу чуцюй» чжаньлюди синчэн цзи чжуняо ии [Формирование стратегии Цзян Цзэминя «цзоу чуцюй» и ее важный смысл] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://finance. people.com.cn/GB/8215/126457/8313172.html, Гэн хаоди шиши «цзоу чуцюй» чжаньлю [Еще лучше реализовывать стратегию «цзоу чуцюй»] – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.gov.cn/node_11140/2006-03/ 15/content_227686.htm
38  «The right moment for Chinese enterprises to make overseas acquisitions,» Xinhua News Agency, April 27, 2009, – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://news.xinhuanet.com/comments/ 2009-04/27content_ 11264358.htm; China News Service, «China’s oil enterprises involved in overseas mergers and acquisitions worth more than RMB 80 billion, July 11, 2009, – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www. chinanews.com.cn/cj/cj-cyzh/news/2009/ 07-11/1770799.shtml.
39  Dana Cimilluca et al. «Rio Tinto scuttles its deal with Chinaico,» The Wall Street Journal, June 5, 2009, http://online.wsj.com/article/SB1244 11140142684779.html.
40  Ма Кай. Чжунго чжуаньбянь цзинцзи цзэнчжан фанши ю вэй поце [Смена модели экономического роста в Китае настоятельно необходима] // Жэньминь ван. – 2004. – 22 марта. Подробнее см.: Китай: угрозы, риски, вызовы развитию. С. 328-332.
41  Chris Aldеn and Andy Rothnjan. China and Africa: Special Report, CLSA Asia-Pacific Markets, September 2008. Р. 4.
42  CIA. The World Factbook. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.cia.gov/ library/publications/the-world-factbook/rankorder/2175rank.html?countryName=China&countryCode=ch®ionCode=eas&rank=4#ch
43  Чжунго шию гунъин мяньлинь насе яли? Где Китай сталкивается с трудностями в вопросах поставки нефти?- Хуагун бао [вестник химической промышленности], 09.02.2010 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.cheminfo.gov.cn/ZXZX/page_info. aspx?id=259973&Tname=hgyw&c=13; см. также Е Цзычэнь. Чжунго хэпин фачжаньди гоцзи хуаньцзин фэньси [Анализ международной среды мирного развития Китая], Пекин, Цзинцзи кэсюэ чубаньшэ, 2009, C.100-101.
44  В 2008 г. Китай импортировал порядка 45% объема необходимой нефти. 76% ее импорта приходятся на Ближний Восток и Африку (45% – на один Ближний Восток) – см. Тянь Чуньжун. 2006 нянь Чжунго шию цзиньчукоу гайкуан фэньси [Анализ импорта и экспорта Китаем нефти в 2006 году] – Гоцзи шию цзинцзи [Международная экономика нефти], №3, 2007, C.16-17.
45  Изучение связей Пекина с государствами Юга становится отдельной субдисциплиной китаеведения. См. Chris Aldеn, China in Africa, London, UK: Zed Books, 2007; Princeton Lyman, «China Rising Role in Africa,» testimony before the U.S.China Economic and Security Review Commission on «China’s Growing Global Role: Objectives and Influence,» July 21, 2005; and David H. Shinn, «China’s Approach to East, North and the Horn of Africa,» testimony before the U.S.-China Economic and Security Review Commission on «China’s Growing Global Role: Objectives and influence,» July 21, 2005. Обзор отношений КНР со всеми развивающимися странами см. в : Чжунго вайцзяо: 2009 няньбань (Китайская дипломатия: выпуск 2009 года). Пекин, Шицзе чжиши чубаньшэ, 2009.
46  Anthony DiPaola and Maher Chmaytelli, BP, China Win Right to Develop Iraq’s Rumalia oil field, Financial Times, June 30, 2009; BBC Service: Iraq Oil Development Rights Contracts Awarded – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://news.bbc.co.uk/2/hi/8407274.stm
47  А.Габуев. Что американцу пустыня, китайцу – медь, «Коммерсант», 26 марта 2010 г., C. 8.
48  Evan S. Medeiros. China’s International Behavior: Activism, Opportunism and Diversification, RAND Corp., Santa Monica, 2009, P. 147-148.
49 Daniel P. Erikson. China in the Carribean: The New Big Brother, China Brief, Vol. IX, Issue 25, December 16, 2009, P. 4.
50  См. А.Д.Богатуров. Новая структура геопространственных отношений в Центральной Евразии в кн. Энергетические измерения международных отношений и безопасности в Восточной Азии, М., МГИМО, 2007. С. 70-72.
51  Интересный анализ финансовой ситуации в Центральной Азии проделан исследователями Китайского института международных отношений – см. Ли Цзыго. Гоцзи цзиньжун вэйцзи дуй Чжунъя дицюйди инсян [Влияние международного финансового кризиса на Центральную Азию] – [Электронный ресурс] – Режим доступа:http://www.ciis.org.cn/indexnews.asp?NewsID=20090223101120566&d=4&classname=%C9%EE%B6%C8%B7%D6%CE%F6&classid=9
52  И. Томберг. Неочевидные последствия газового вторжения Китая в Центральную Азию – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.opec.ru/1150038.html
53  Это признают в Пекине – см.Чжэн Юй (ред.). Чжун Э Мей цзай Чжунъя: хэцзо юй цзинчжен (1991-2007) [Китай, Россия, США в Центральной Азии (1991-2007)], Пекин, Шэхуэй кэсюэ вэнсюань чубаньшэ, 2007, стр.291-342; Чжао Хуашэн (ред.). Чжунгоди Чжунъя вайцзяо [Внешняя политика Китая в Центральной Азии], Пекин, Шиши чубаньшэ, 2008, C. 268-323.
54  David Winning, Shai Oster, Alex Wilson. China, Russia Strike $25 Billion Oil Pact, the Wall Street Journal, February 18, 2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://online.wsj.com/ article/SB123488153527399773.html
55  Susan L.Craig. Chinese Perceptions of Traditional and Nontraditional Security Threats, Strategic Studies Institute, March 2007, p. 121
56  China News Service, «High echelons of the Chinese military say the country cannot do without aircraft carriers,» -Chinanews.com, March 23, 2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.chinanews.com.cn/gn/news/2009/03-23/16I3085.shtml; Agence-France Presse (AFP), «China tells Japan it wants aircraft carrier,» Google News, March 22, 2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.google.com/ hostednews/afp/article/ALeqM5iLX9Q4jSaza-kDFWyJmogPBGX4dg.
57  «Хайшан юэбин сяньцзинь чжуанбэй лянсян Чжунго хайцзюнь цзяньшэ цзунхэ чжаньли фэйюэ» [Продемонстрированное на военно-морском параде вооружение со всей очевидностью показывает стремительный рост комплексных военных возможностей ВМФ КНР, находящегося в состоянии строительства], Жэньминь ван, 23.04.2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://military.people.com.cn/GB/ 52578/52579/153044/153045/9184677.html ; «Чжунго туйдун хайцзюнь цзяньшэ чжуансин» [Китай продвигает идею трансформации военно-морского строительства], Синьхуа ван, 21.04.2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://news.xinhuanet.com/newscenter/2009-04/21/content_11228506.htm ; «Чжунго цзян цзюйдин хайцзюнь цзяньшэ фансян: ханму вэньти цзуй линь жэнь гуаньчжу» [Китай определит направления военно-морского строительства: наибольшее внимание привлекает вопрос строительства авианосцев ], Дунфан ван – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://mil.eastday.com/m/20091231/u1a4918784.html ; «Чжунго хайцзюнь и кайши цзяньшэ юаньхай фанвэй цзочжань чжуанбэй тиси» [ВМФ КНР уже приступил к созданию морской системы обороны океанического уровня], – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://mil.news.sina.com.cn/2009-04-23/ 1234549787.html
58  Хуан Куньлунь. Чжунго цзюньдуй бисюй чаоюэ линту кунцзянь вэйху гоцзя аньцюань [Китайская армия должна выйти за пределы национальной территории для обеспечения национальной безопасности], «Цзефанцзюнь бао», 01.04.2009 – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.hlkmil.com/news/milcn/200901/20090104093409.html
59  Ян Сюэтун. «Шицзе гэцзю цзосян цзи чжунгоди цзиюй».
60  См. Доклад Ху Цзиньтао на 17 съезде Коммунистической партии Китая.
61  Янь Сюэтун. «Шицзе гэцзю цзосян цзи чжунгоди цзиюй».
62  См. Ван Минву (ред.). Фэйчжаньчжэн цзюньши синдун [Военные операции помимо войны], Пекин, Гофан дасюэ чубаньшэ, 2006; Гай Шицзинь и Чжан Пэйчжун. Доянхуа цзюньши жэньвулунь [О разнообразных военных задачах], Пекин, Чанчжэн чубаньшэ, 2009. С. 64-65.
63  См., например, Сун Гоцай, Ши Лиминь, Ян Шу (ред.), Фэйчжаньчжэн цзюньши синдун шили яньцзю [Исследование практических примеров военных операций помимо войны], Пекин, Цзюньшэ кэсюэ чубаньшэ, 2009, Сяо Тяньлян, Ли Готин (ред) Фэйчжаньчжэн цзюньши синдун чжиши вэньда [Прямые вопросы и ответы о военных операциях помимо войны], Пекин, Цзюньши кэсюэ чубаньшэ, 2009.
64  Чжан Цзянь, Сомали хайдао вэньти яньцзю. (К вопросу о пиратстве в Сомали). – В кн.: Гоцзи чжанлю цзунхэн (Международный стратегический обзор). Под ред. Чэнь Пэйсяо, Ся Липин. Пекин: Шиши чубаньшэ, 2009. С. 291-303; Лю Цзюнь. Сомали хайдао вэньти фэньси (Проблема пиратства в Сомали). – Сяньдай гоцзи гуаньсию, № 1, 2009.
65  Bates Gill and Chin-hao Huang. China’s Expanding Presence in UN Peacekeeping Operations and Implications for the United States. В кн.: Roy Kamphausen, David Lai, and Andrew Scobell, eds.. PLA Missions Other Than Taiwan. Carlisle, Pa.: US Army War College, 2009. С. 99-126; См. так же: Evan S. Medeiros. China’s International Behavior: Activism, Opportunism and Diversification. Р. 173-184.
66  Су Чжанхэ. Лунь Чжунго хайвай лии. (К вопросу о внешнеполитических интересах Китая). – Шицзе цзинцзи юй чжэнчжи. № 8, 2009. С. 15-16.
67  Обзор этой дискуссии см. в: Allen Carlson, Helping to Keep the Peace (Albeit Reluctantly): China’s Recent Stance on Sovereignty and Multilateral Intervention, Pacific Affairs, Vol. 77, No. 1 (Spring, 2004). P. 9-27.
68  Цзинь Жэньцин. Мо хули гунъинб цзянь хэсе шицзе [стремиться к взаимной выгоде и взаимному выигрышу, строить гармоничный мир], [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://politics.people.com.cn/GB/1026/5287651.html
69  2008 нянь Чжунго гофан байпишу [Белая книга национальной обороны Китая в 2008 г], [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://mil.news.sina.com.cn/2009-01-20/ 1101539495.html
70  Янь Сюэтун. «Шицзе гэцзю цзосян цзи чжунгоди цзиюй».
71  См. Жэнь Чжунпин. Инчжань гоцзи цзиньжун вэйцзиди «Чжунго дацзюань» [Дать бой мировому финансовому кризису – «ответ Китая»], Жэньминь ван, 05.01.2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://opinion.people. com.cn/GB/10703781.html , China unveils massive stimulus plan amid global crisis; Premier calls for confidence – Xinhua net, March 6, 2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://news.xinhuanet.com/english/2009-03/06/content_10952638.htm ; Ministry of the Foreign Affairs of the PRC, Premier Wen Jiabao’s Interview with the Financial Times – 02.02.2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.mfa.gov.cn/eng/zxxx/t535971.htm; CNN/Asia, Transcript of Interview with Chinese Premier Wen Jiabao – September 29, 2008, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://edition.cnn.com/2008/WORLD/asiapcf/ 09/29/chinese.premier.transcript/
72  Чжан Вэньму. Чжунго вайцзяо ин гей Оучжоу хуа хунсянь [Китайская дипломатия должна провести «красную линию» для Европы] // Жэньминь ван, 12.08.2008, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://world.people.com.cn/ GB/8477382.html
73  А.Габуев. А ведь они предупреждали. Власти КНР ввели санкции против Соединенных Штатов // Коммерсантъ, 01.02.2010.
74  В Китае казнен гражданин Японии, Известия, 06.04.2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.izvestia.ru/news/news 237363 ; В Китае казнили еще троих японцев – Свободная пресса, 9 апреля 2010 года, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http:// svpressa.ru/accidents/article/23685/.
75  В Китае за контрабанду наркотиков казнили британца – Вести, 29 декабря 2009 г., [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www. vesti.ru/doc.html?id=333555&cid=9.
76  John J. Tkacik Jr. China space program shoots for moon, The Washington Times, January 8, 2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.washingtontimes.com/news/2010/jan/08/china-eyes-high-ground/ ; Peter J. Brown. China’s space program poised to surge, Asia Times online, January 6, 2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.atimes. com/atimes/China/LA06Ad02.html.
77  См. K. Joseph Spears. China and the Arctic: The Awakening Snow Dragon, China Brief, Volume IX, Issue 6, March 19, 2009.
78  Л. Рагозин, Е. Черненко, Н. Портякова. Ядерная весна, Newsweek, 12-18 апреля 2010 г. C. 42.
79  Чжуаньцзя: Ху Цзиньтао хэфэнхуэй цзянхуа чуаньди сыдянь чжуняо сяоси [ Мнение специалистов: Ху Цзиньтао, выступая на ядерном саммите, озвучил четыре важные новости], Чжунго синьвэнь ван, 04.14.2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.chinanews.com.cn/ gn/news/2010/04-14/ 2225264.shtml
80  Цуй Лижуй. Чжунго вэйлай юй шицзе фашэн чунту кэнэнсин яо даюй гоцю [Вероятность конфликтов Китая с миром выше, чем в прошлом], Хуанцю шибао, 22.07.2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://opinion.huanqiu. com/roll/2009-07/523024.html.
81  Шиицы чжувай шицзеху эй чжаокай Ху Цзиньтао, Вэньцзя Бао цзянхуа [Ху Цзиньтао и Вэньцзябао выступают на 11 совещании послов и дипломатических представителей Китая], Синьхуа, 20.07.2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.gov.cn/ldhd/ 2009-07/20/content_1370171.htm.
82  «Ляо Ван» цафвэнь чаньшу Ху Цзиньтао шидайгуаньди вуда Чжунго чжучжан [«Ляован» собрал материалы для изложения пяти инициатив Китая, содержащихся во взглядах Ху Цзиньтао на современную эпоху ], «Ляован», 24.11.2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://news.xinhuanet.com/politics/2009-11/24/content_12530093.htm.
83  Ян Цзеци. Вэйху шицзе хэпин, цуцзинь гунтун фачжань – цзинянь синь Чжунго вайцзяо люшичжоу нянь [Отстаивать международный мир, содействовать совместному развитию], «Цюши», № 19, 1.10.2009, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://theory.people.com.cn/ GB/49169/49170/10154961.html
84  Дэн Сяопин. Шань юй лиюн шицзи цзецзю фачжань вэньти [Совершенствоваться в использовании момента для разрешения вопросов развития]. Дэн Сяопин вэньсюань [избранные труды Дэн Сяопина], т. 3, Пекин, Жэньминь чубаньшэ, 2007. C. 363.
85  Сяо Фэн. Цэнмэян лицзе Дэн Сяопин тунчжиди «таогуан янхуэй» сысян [Как понимать сформулированную товарищем Дэн Сяопином идеологию «скрывать свои возможности, выигрывая время»], «Бэйцзин жыбао», 06.04.2010, [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www. hprc.org.cn/gsyj/yjdt/zdgz/201004/t20100406_45802_1.html, см.также Bonnie S. Glaser and Benjamin Dooley, China’s 11th Ambassadorial Conference Signals Continuity and Change in Foreign Policy, China Brief, Volume IX, Issue 22, November 4, 2009. P. 10.

Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации