Грицанов А.А. История философии. Энциклопедия - файл n1.doc

Грицанов А.А. История философии. Энциклопедия
скачать (2805.1 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc15613kb.07.11.2005 01:00скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   405

ПРЕДИСЛОВИЕ


Подобно буквам слова, жизнь и история имеют смысл.

Вильгельм Дильтей

Эффекты событий обретают смысл лишь в интерпретации.

Жиль Делез

Энциклопедия "История философии" предлагает читателю комплексное ана­литическое рассмотрение историко-философской традиции и включает в себя бо­лее семисот статей, посвященных феноменам классической, неклассической и пост­неклассической философии.

Предметная специфика данного издания обусловила и особенности его струк­туры: прежде всего, в словник энциклопедии вошли номинации, отражающие имена, понятия и тексты, определившие собою как те или иные эпохи в истории философской мысли, так и поворотные моменты ее развития. Несмотря на необ­ходимость селекции материала (вызванной объемом однотомного издания), в эн­циклопедии особенно подробно представлены те феномены философской тради­ции, которые находились в фокусе философского интереса на протяжении и клас­сического, и неклассического, и современного (постнеклассического) периодов ее истории, т.е. те, которые могут быть обозначены как сквозные по отношению к исторической эволюции философии как таковой.

Важнейшими презумпциями редакторской концепции данного издания явля­ются:

1) презумпция предметной целостности: энциклопедия ставит перед собой за­дачу не только фиксации как можно более полной и подробной — тезауруса фи­лософской традиции, но и рассмотрения последней в качестве целостного фено­мена, обнаружения основных тенденций его исторической динамики и социо­культурной детерминации (см., например, статьи "Классика — Неклассика — Постнеклассика", "Лингвистический поворот", "Модернизм", "Постмодер­низм" и др.);

2) презумпция актуальности: редакционная коллегия издания придерживалась той точки зрения, что в современных условиях необходимо ориентироваться не только на воспроизведение классического философского канона, но и на демонст­рацию тех тенденций его переосмысления, которые характерны для культуры постмодерна: так, особое место в структуре энциклопедии занимает блок статей, посвященных феноменам философской традиции, которые, относясь к предшест­вующим периодам развития культуры (вплоть до античности) и будучи, казалось бы, сугубо периферийными феноменами в культурном пространстве прошлого, в контексте постмодернистской философии получают "второе дыхание", актуали­зируясь в ином, подчас совершенно неожиданном качестве. Например, парадигма

5

стоицизма в принципиально нетрадиционном ключе переосмыслена в филосо­фии постмодернизма; понятие "эон" получило новаторскую интерпретацию в рамках концепции "переоткрытия времени" (см. Эон, Событийность, Переот­крытие времени); традиционные формы юмизма радикально трансформированы в методологии "трансцендентального эмпиризма" Ж.Делеза (см. Юм, "Транс­цендентальный эмпиризм"); идея логоса вновь оказалась в фокусе философско­го интереса в контексте постмодернистской критики логоцентризма европейской культуры; понятие интенциональности (см. Интенциональность, Логос, Лого­центризм, Логотомия, Логомахия, Постметафизическое мышление), разрабо­танное в свое время средневековой схоластикой, обрело новое звучание в филосо­фии 20 в. (см. Схоластика, Брентано, Гуссерль); деизму как явлению культуры западного образца дается сегодня совершенно новое объяснение в свете идей со­временного неодетерминизма (Неодетерминизм); ницшеанская парадигмальная фигура "воли к власти" вновь актуализируется (и воспринимается иначе) в свете постмодернистской концепции "воли к истине" (Воля к власти, Истина); фено­мен телесности радикально по-новому трактуется в методологии шизоанализа (Тело, Телесность, Шизоанализ) и т.д.

3) презумпция плюрализма: как в плане вариабельности предложенных интер­претаций, так и с точки зрения широты представленного материала (энциклопедия существенно расширяет диапазон аналитики философии 20 столетия, делая пред­метом философского осмысления те феномены современной ментальной традиции, которые до настоящего времени не рассматривались с точки зрения их философ­ской размерности, а также вводит в философский оборот многие до настоящего вре­мени системно не анализировавшиеся феномены восточно-славянской и латиноа­мериканской философских традиций, в известной мере восполняя тот имеющийся в энциклопедических изданиях пробел в рассмотрении неклассической и постне­классической философии, который определяется ее осмыслением на материале су­губо западно-европейской культуры: см., например, статьи Быков, Дуссель и др.);

4) презумпция концептуальной системности: при авторском характере статей энциклопедии и достаточно широкой вариабельности интерпретационных пози­ций, нашедшей свое отражение в содержании конкретных статей, редакционная коллегия, тем не менее, ориентировалась на необходимость концептуального и методологического единства издания в целом;

5) презумпция академизма, предполагающая отказ от каких бы то ни было форм политико-аксиологической ангажированности.

Создание книги осуществлено в рамках энциклопедического проекта, инициированного директором издательства "Интерпрессервис" И.С. Фалько и директором издательства "Книжный Дом", кандидатом философских наук С.В. Кузьминым. В свет уже вышли энциклопедия "Постмодернизм" и "Новейший философский словарь", а к выпуску готовятся еще семь оригинальных энциклопедических изданий.

Тексты энциклопедии не содержат сокращений, помимо общеупотребитель­ных; отсутствие инициала перед фамилией означает отсылку к соответствующей статье энциклопедии.

Научные редакторы выражают благодарность Е.А. Завадской и Б.Л. Рубин­штейну за помощь в создании энциклопедии "История философии".

А.А. Грицанов, Т.Г. Румянцева, М.А. Можейко, А.И. Мерцалова

6

А

AFTER-POSTMODERNISM — современная (по­здняя) версия развития постмодернистской философии—в от­личие от постмодернистской классики деконструктивизма


AFTER-POSTMODERNISMсовременная (по­здняя) версия развития постмодернистской философии—в от­личие от постмодернистской классики деконструктивизма (см. Постмодернистская чувствительность, Пустой знак, Деконструкция, Означивание, "Смерть субъекта", Номадология). В своем оформлении во многом стимулирован таким феноменом современной культуры постмодерна, как "кризис идентификации", и содержательно разворачивается как генерирование про­грамм преодоления последнего (см. Воскрешение субъ­екта). В этом контексте может быть выделено два фун­даментальных вектора трансформации парадигмальных установок постмодернизма на современном этапе его развития: 1) вектор программного неоклассицизма, т.е. "культурного классицизма в постмодернистском прост­ранстве" (М.Готдингер), предполагающий существен­ное смягчение критики референциальной концепции знака (см. Пустой знак) и отказ от радикальной элими­нации феномена означаемого в качестве детерминанты текстовой семантики (см. Означивание); указанная ус­тановка инспирирует формулировку такой задачи, как "реанимация значения" (Дж.Уард) или "возврат утра­ченных значений" — как в денотативном, так и в аксиологическом смыслах этого слова (М.Готдинер), что при­водит к оформлению (восстановлению) соответствую­щих проблемных полей в рамках постмодернистского типа философствования (проблемы денотации и рефе­ренции, условия возможности стабильной языковой се­мантики, проблема понимания как реконструкции ис­ходного смысла текста и т.п.); 2) коммуникационный вектор, смещающий акцент с текстологической реаль­ности на реальность коммуникативную и центрирую­щийся, в связи с этим, вокруг понятия Другого. Совре­менная культура обозначается Бодрийяром как культура "экстаза коммуникации" (показателен в этом отношении аксиологический сдвиг философской традиции, зафик­сированный в динамике названий фундаментальных для соответствующих периодов философской эволюции

трудов: от "Бытия и времени" Хайдеггера к "Бытию и Другому" Левинаса). Если в классическом постмодер­низме Другой интерпретировался как внешнее (социо-культурное) содержание структур бессознательного (что фактически было унаследовано от лакановской версии структурного психоанализа, где бессознательное было артикулировано как "голос Другого"), то А.-Р. задает концепту "Другой" новую (коммуникационную) интер­претацию, в системе отсчета которой реальность языка перестает быть для постмодернизма самодовлеющей (см. Другой). В качестве водораздела между классичес­ким постмодернизмом и современным может быть оце­нена концепция Апеля, — в частности, понимание им языка и языковых игр. Апель рассматривает язык не в контексте субъект-объектных процедур праксеологического или когнитивного порядка, но в контексте субъект-субъектных коммуникаций, которые в принципе не мо­гут быть сведены к передаче сообщений. — Язык вы­ступает в этом контексте не столько механизмом объек­тивации информации или экспрессивным средством (что означало бы — соответственно — объективист­скую или субъективистскую его акцентировку), сколько медиатором понимания в контексте языковых игр. Если трактовка последних Витгенштейном предполагала опору на взаимодействие между субъектом и текстом, а в понимании Хинтикки — на взаимодействие между "Я" и реальностью как двумя игроками в игре, ставка в которой — истинность высказывания, — то Апель трак­тует языковую игру как субъект-объектное отношение, участники которого являют собой друг для друга текст — как вербальный, так и невербальный. Это задает осо­бую артикуляцию понимания как взаимопонимания. Апелевская версия постмодернистской парадигмы смягчает примат лакановского "судьбоносного означа­ющего" над означаемым, восстанавливая в правах клас­сическую для философской герменевтики и генетичес­ки восходящую к экзегетике презумпцию понимания как реконструкции имманентного смысла текста, вы-

7

ступающего у Апеля презентацией содержания комму­никативной программы игрового и коммуникативного партнера. Выступая в качестве текста, последняя не подлежит произвольному означиванию и, допуская оп­ределенный (обогащающий коммуникационную игру) плюрализм прочтения, тем не менее, предполагает ау­тентичную трансляцию семантики речевого поведения субъекта в сознание Другого, который вне этой реконст­рукции смысла не конституируется как коммуникаци­онный партнер. — Ставкой в игре оказывается не исти­на объектного, но подлинность субъектного.

М.А. Можейко
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   405


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации