Арзамасцева И.Н., Николаева С.А. Детская литература - файл n1.doc

Арзамасцева И.Н., Николаева С.А. Детская литература
скачать (3308 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3308kb.15.10.2012 23:54скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42
Флегонтом Тралль-ским во II веке.2 В этих историях действуют фантастические суще­ства и призраки; восточная волшебная сказка соединяется с эле­ментами мистики, фантастики и вульгаризованной философии. Кроме того, произведения раннехристианских авторов наклады­вали отпечаток на буйную игру народного воображения. Это была массовая литература о чудесах и сверхдоблестях, она получила название ареталогии. Особенную популярность эта литература имела в Средние века. Дальними потомками ареталогических существ яв­ляются персонажи литературы фэнтези, получившей распростра­нив в XX веке (классическим автором фэнтези признан англий­ский филолог Д.Толкин, 1892—1973, ныне всемирно известный «детский» писатель).

В «Правдивой истории» (160 н.э.) Лукиана, греческого писате­ля, первого фантаста, есть пародийное описание одного из общих мест ареталогии: путешественники попадают на Острова блажен­ных, где земля пестрит цветами и покрыта тенистыми садовыми деревьями, виноград приносит плоды двенадцать раз в год, и живут там бесплотные тени — «идеи человека». Чудо-острова долго ма­нили воображение людей, пока не отошли в область инфантиль­ных мечтаний и детских книг.


' См.: Аристотель. История животных. — М., 1996.

2 Флегонт из Тралл. Удивительные истории // Вестник древней истории. — 2001. - № 3. - С. 219 — 234.

По-видимому, в память об Островах блаженных поэт Саша Черный назвал свой сборник «Детский остров» (1921). «Над не­бом голубым есть город золотой» — поется в песне «Рай» на стихи А.Хвостенко и А. Волохонского. Окончательный текст песни был записан в 1985 году в Доме радио, песня стала широко известна. Любопытно, что в начале 90-х годов стихотворение попало в кни­гу для чтения в начальной школе (составители Р. Н. и Е. В. Бунее-вы). Это один из случаев перехода ареталогической темы в дет­скую литературу.

Там, в архаической дали, можно обнаружить праформы, пра-жанры детской литературы. И прежде всего литературную сказку во всем ее жанровом многообразии — от «романа-сказки» (на­пример, жизнь и приключения Иосифа, Самсона Моисея, Одис­сея) до короткой сказки-поучения (истории о пророке Елисее). Там берут начало и детский бытовой рассказ, художественно-по­знавательный очерк и, вероятно, иные жанры.

Не менее важна для истории детской литературы выработка особых художественно-стилевых форм, которые затем послужат образцами для «детских» литераторов. Если выбирать для детского чтения или адаптированного пересказа одно из четырех новоза1 ветных евангелий, то скорее всего мы остановим выбор на Еван­гелии от Луки: оно наиболее насыщено красивыми деталями, рас­цвечено сказочным вымыслом. Особенно любимая детьми мисте­рия Рождества есть только там.

Еще более беллетризовано неканоническое Евангелие Фомы, о котором уже говорилось выше. Писатели вольно или невольно воссоздают структуру этого Евангелия — вспомним рассказы М.М.Зощенко о детстве Ленина — «Графин», «Серенький коз­лик» (1939). В этих «апокрифических» рассказах бытовой сюжет иронически представлен как зерно дальнейшей судьбы «пророка» большевизма, а сама художественная форма скалькирована с древ­него образца.

Античная цивилизация оставила странам разваливавшейся Рим­ской империи и славянским землям богатейшее культурное на­следие, его хватило на многие века, пока не сформировались са­мостоятельные национальные культуры, составляющие ныне сла­вяно-европейскую цивилизацию. Долгое время подрастающие по­коления получали литературное образование, читая древнегрече­ских и древнеримских авторов, осваивая для этого латинский, древнегреческий и церковно-славянский языки. Современная ли­тература входила через врата христианства. Еще в детстве человек выучивал молитву «Отче наш» и считался с тех пор представите­лем цивилизованного мира, а не варваром-язычником. Можно по­лагать, что молитвы — это древнейший жанр полуанонимной ли­тературы для детей.

С тех пор как в Европе утвердилось христианство, стали стре­мительно меняться отношения в обществе, авторитет античных классиков перестал быть непререкаемым, а фольклор уже не да-

вал ответов на новые вопросы. Изменившиеся религиозно-эти­ческие представления необходимо было увязать с новым научным знанием о мире. А главное, перед народами появилась обнадежи­вающая историческая перспектива построения универсальных го­сударств на своей земле, требующая для воплощения воспитания нового поколения. Так возникла потребность в научных и этиче­ских сочинениях для детей и юношества, в которых отражалась бы современная картина мира.
Итоги

ДЕТИ И КНИГА В РОССИИ Х-XVI ВЕКОВ
Начало славянской книжной культуры было по­ложено деяниями братьев Кирилла (826 — 869) и Мефодия (820— 885). Греки родом из Македонии, они несли византийское веро­учение в земли южных славян, оттуда и попали в земли Древней Руси первые книжные знания. Кирилл и Мефодий перевели на македонское наречие древнеболгарского языка Библию, книги для церковного служения. Для переводов святые братья создали в 863 году славянскую азбуку на основе греческого алфавита с добавлением еврейских и коптских букв. Азбука получила название кириллицы1. Ученые пытаются расшифровать текст, который складывается при перечне букв: «аз, буки, веди, глаголь, добро, ести, живете, зело, земля, и, како, люди, мыслете, наш». В одной из расшифровок звучит гимн Слову и учению: «Я буду ведать глагол добра»2. До начала истории детской литературы еще далеко, но важнейшая традиция ее — следование высокой учительной цели — была зало­жена в период становления общеславянской письменной культуры.


1 Долгие века православные народы объединял церковно-славянский язык — это язык написанных кириллицей книг. Церковно-славянский язык был языком церкви, школы и древнерусской книги. Святые братья создали и другую славян­скую азбуку — глаголицу, которая отличается от кириллицы большей сложно­стью и своеобразием начертаний; глаголицей написаны единичные памятники.

2 Древнейшие памятники славянской письменности свидетельствуют об ог­ромном уважении к первоучителям и учительной литературе. В Болгарии появля­ются сочинения Черноризца Храбра «О письменах» (конец IX века), Константи­на Преславского «Учительное Евангелие», «Азбучная молитва», «Служба Мефо-дию» (60-е годы X века).

Литература Киевской Руси складывалась с конца X до середины ХШ века. Древнерусский книжник осознавал писа­ние как проповедь христианства, повествовал лишь о том, что считал правдой. Он не умел и не хотел фантазировать, выражать свою личность через текст или хотя бы сообщать свое имя. Быто­вое, частное, индивидуальное не было еще предметом внимания автора, который сообщал только сверхценные сведения, необхо­димые для всех. Понятие о жанрах еще не сформировалось тогда, систему жанров заменяла система канонов, т.е. правил писания текстов, в зависимости от их назначения. А каноны не предпола­гали разделения текстов по возрастным категориям читателей.

Литература этого периода по своим свойствам не могла «уви­деть» особенного читателя — ребенка. К тому же ребенок воспри­нимался либо как уменьшенная копия взрослого, либо как не­смышленое чадо — существо маргинальное, стоящее на самой грани понятия «человек»; да и пора детства заканчивалась гораздо раньше, чем в наше время.

В русской литературе XI — XIII веков тема детства отсутствова­ла. По замечанию Д.С.Лихачева, «для летописца не существует "психологии возраста". Каждый князь увековечен в своем как бы идеальном, вневременном состоянии. О возрасте князя мы узнаем только тогда, когда возраст (как и болезнь) мешает его действи­ям. Если в летописи говорится о детстве князя, то летописец стре­мится и здесь изобразить его как бы в его сущности князя. Ребе­нок-князь начинает битву, бросая копье (Игорь), или защищает мать с мечом в руках (Изяслав), или совершает обряд посажения на коня. С момента "посага" (обычно в восьмилетнем возрасте) летописец по большей части уже не упоминает о возрасте князя, оценивая его поступки как поступки князя вообще»1.

В киевском периоде не выявлен ни один «детский» текст. Веро­ятнее всего, круг чтения взрослых и детей был общим, в основ­ном это были переводы византийских произведений. Однако зна­комство с некоторыми книгами происходило именно в детские и отроческие годы. В первую очередь человек учил Азбуку, т.е. сла­вянский кириллический алфавит.

Из книг Кирилла и Мефодия на Руси широкое распростране­ние получило недельное Священное Писание (Евангелие, приспо­собленное для богослужебного календаря). Священное Писание соединилось в сознании народа с дохристианским сельскохозяй­ственным календарем; во многом благодаря этому соединению сло­жился ныне известный мир русского фольклора, являющийся важ­нейшим фактором в развитии детской литературы.


1 Лихачев Д. С. Человек в литературе Древней Руси. М., 1970. — С. 30.

И в Европе, и на Руси одной из первых учебных книг для детей и взрослых была Псалтырь, входящая в состав Священного Писа­ния (Псалтырь — сборник изречений, притч из Ветхого Завета — из всех книг Ветхого Завета ближе всего к христианству). Долгие века она следовала за Азбукой и была общесемейной книгой. От­дельные псалмы и фрагменты заучивали наизусть, выводили из нее пословичные выражения. В детской памяти запечатлевались яр­кие и поучительные истории-притчи: к примеру, об Ионе, кото­рый в бурю упал с корабля, был проглочен китом и спасен по воле Бога; о строительстве Вавилонской башни, положившем начало многоязычию; о царе Соломоне и его мудрых делах. Многие из притч затем не раз перелагались писателями для детей (например, сбор­ник «Вавилонская башня» под редакцией К.И.Чуковского).

Азбука и Псалтырь готовили к чтению главной книги — Биб­лии, были этапными ступенями к постижению универсальной концепции космоса и человечества.

В каждой книге раскрывалось универсальное содержание, постигать которое предстояло всю сознательную жизнь. Человек с малых лет сначала слушал, потом читал, перечитывал, заучи­вал наизусть фрагменты, переписывал куски или книгу цели­ком; при этом вся его библиотека могла состоять из единствен­ной книги. И в наше время классическими называют в первую очередь те произведения, с которыми любой читатель может ве­сти диалог всю жизнь.

Грамотность широко распространилась среди русичей. Грамот­ные люди (их называли «букварями») пользовались большим ува­жением, а книга была предметом особого культа. Рукописные книги чрезвычайно ценились, хотя и не были редкостью. Исключитель­ная значимость книг объясняется их содержанием, выходившим за рамки общенародного знания. Они стоили слишком дорого, чтобы записывать то, что было выражено в фольклоре и легко хранилось в памяти любого человека. Репертуар форм детского фольклора был общеизвестным (в отличие от репертуара былин) и не фиксировался в книгах вплоть до 30-х годов XIX века.

Параллельно книжной традиции развивалась традиция устной риторической словесности, в рамках которой юное поколение по­лучало обрашенное к нему авторское Слово. Один из древнейших русских памятников — «Поучение» Владимира Мономаха (1117) дает представление о том, какими могли быть лучшие из подобных про­изведений. Князь Владимир Всеволодович (1053—1125) обра­щался с поучением к сыновьям и своим духовным «детям», давая им христианские, военные и житейские наставления и рассказы­вая о своей жизни. В частности, он призывал постоянно всему учиться и приводил в пример своего отца, который, «дома сидя, научился пяти языкам»1. Первый из восьмидесяти трех военных походов князь совершил в тринадцать лет, много раз рисковал жизнью на охоте. Лаконичный рассказ князя об опасных охотах способен поразить и современного юного читателя: «Дважды туры поднимали меня на рога вместе с конем. Олень меня бодал, а из двух лосей один нога­ми меня топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня с бедра меч сорвал, медведь возле моего колена потник прокусил, лютый зверь вскочил на конский круп и коня вместе со мной повалил».


1 В этой и последующей главе цитаты приближены к современной русской орфографии и пунктуации.

Со временем «Поучение» стало восприниматься как обраще­ние к молодежи, к детям и вошло в круг детского и подростково­го чтения. От «Поучения» ведет начало русская мемуарно-автобио-графическая литература, одна из жанровых форм которой — авто­биографическая повесть о детстве — играет роль промежуточного звена между литературой для взрослых и литературой для детей.

В древнерусских памятниках раскрывается тема воспитания иде­ального человека, которая впоследствии оформилась в так называе­мые «роман воспитания» (в европейских литературах) или «повесть воспитания» (в русской литературе) и вошла в набор популярных мотивов литературных сказок. Произведения на тему воспитания тра­диционно входят в чтение современных детей и подростков.

В «Повести о Варлааме и Иоасафе» (переведена не позднее XII века) разрабатывается сюжет, похожий на жизнеописание Буд­ды: Иоасафу, только родившемуся сыну индийского царя Авени-ра, звездочеты предсказывают будущее христианского подвижни­ка. Царь-язычник запирает сына во дворце, чтобы тот никогда не узнал ни о болезни и смерти, ни о христианстве. Однако во дво­рец проникает под видом купца христианин-пустынник Варлаам, говорит с царевичем о смысле жизни и смерти, раскрывает в нра­воучительных притчах догматы христианского учения, и под его влиянием Иоасаф находит путь к истинной вере. Царь после упор­ной борьбы с сыном принимает крещение, а Иоасаф по примеру наставника удаляется в пустыню и становится отшельником.

Основной сюжет «Повести...» и притчи Варлаама имели долгую жизнь — не только в поздних списках и фольклоре, но и на фре­сках, иконах, в книжных миниатюрах; одна из первых пьес рус­ского театра (XVII век) была поставлена на основе данного сюжета. На протяжении нескольких веков дети и отроки слушали и читали «Повесть о Варлааме и Иоасафе», они легко понимали ее аллего­рии в многочисленных изображениях, в песнопениях и пересказах.

Привлекал детей и витязь Девгений — главный герой повести византийского происхождения «Девгениево деяние» (переведена в XII веке, известна по спискам XVII—XVIII веков). Одна из глав повествует о подвиге мальчика Девгения: на своей первой охоте он руками разрывает медведя и мечом рассекает пополам льва. Затем подросший богатырь увозит дочь военачальника Стратига; она же ему под стать — дева-поляница из русских былин. В целом повесть напоминает сказку о добывании невесты, былины и вместе с тем рыцарские романы, переводы которых вошли на Руси в моду.

Первый образ ребенка в древнерусской литературе встречается в «Сказании о Борисе и Глебе», которое было написано по мотивам истории, изложенной в «Повести временных лет». Это сказание датируется примерно серединой XI века. В нем говорится о сыновь­ях Владимира, убитых в 1015 году Святополком Окаянным, их стар­шим братом. В отличие от летописной версии сказание создавалось ради возведения жертв в чин святых мучеников (первых в креще­ной Руси), поэтому оно более эмоционально, в нем использованы литературные приемы условности. Так, автор уменьшил возраст князя Глеба, хотя по историческим данным Глеб не был к мо­менту убийства ребенком; подчеркнул примету будущей святости братьев, сказав, что малолетние Борис и Глеб любили читать книги. Особенно трогателен образ юного Глеба — беспечного, доверчи­вого. Увидев издали убийц, он тянется к ним, приказывает греб­цам своей лодки грести навстречу к ним. Увидев его, злодеи «ом­рачились»; он же ждет от них «целования». Когда его собрались убить, он посмотрел на убийц кроткими очами и, слезами зали­ваясь, жалостно умолял: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего!.. Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого, не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую».

Тот факт, что истоком темы детства в русской литературе яв­ляется образ ребенка-жертвы, святого мученика, имел огромное значение для дальнейшего развития этой темы в творчестве Пуш­кина, Достоевского, Толстого, Чехова, Андреева, Платонова и других писателей. Главные вопросы русской философии и этики так или иначе проходили проверку в сюжете детского страдания.

Представление об устройстве Вселенной грамотные дети могли получить из «Христианской топографии» Козьмы Индикоплбва — переведенного византийского «научного» сочинения (время перево­да неизвестно). Следуя античным заблуждениям и противореча Пто­лемею, который считал Землю шарообразной, Козьма утверждает, что Земля плоская и окружена океаном, солнце по ночам заходит на севере за большую гору. Его познания из области животного мира не отличались достоверностью, зато давали волю воображению худож­ников: в далеких странах обитают ноздророг (носорог), телчеслон (слон), вельблудопардус (жираф), единорог, речной конь, дельфин.

Излюбленная в наши дни литература детей и подростков — приключения и фэнтези — восходит к произведению, которое еще в глубокой древности будоражило умы читателей, — к элли­нистическому роману «Александрия» (II —III века, первый древ­нерусский перевод появился не позднее середины XIII века). Это сказочно-легендарное жизнеописание Александра Македонского. В первой части романа рассказывается о родителях Александра — чародее Нектанаве и македонской царице Олимпии, о его детстве и воспитании, о начале его правления и о первых подвигах, на­пример об укрощении коня-людоеда Буцефала («вологлавого»), о войнах со скифами. Вторую часть составляют описания походов, побед и завоеваний Александра. Последняя, наиболее обширная часть романа была для читателей особенно привлекательна, так как занимающий ее целиком рассказ о походе Александра в Ин­дию более всего изобилует фантастическими подробностями. Путе­шествующий завоеватель встречает свирепых людей-гигантов, шестиногих и трехглавых зверей, людей с собачьими головами («песиглавцы»), диких женщин («дивьи жены»). Войско Александра попадает в землю, где нет солнца; оттуда его выводят говорящие птицы с человеческими лицами. Александр сражается с чудови-щем-горгоной и отрубает ей голову, на которой вместо волос ра­стут змеи; верхом на крылатом грифоне поднимается он к небу, в стеклянном ящике опускается на дно морское; посещает Мака-рийские («счастливые») острова, на которых обитают «нагомуд-рецы», живущие в мире и довольстве; побеждает нечистые наро­ды Гог и Магог и «заклепывает» их в пещере за северными гора­ми, откуда они выйдут лишь перед концом мира; наконец, дохо­дит до пределов земли, до «реки-Океана», видит страну, где то­мятся грешники, хочет даже проникнуть в «земной рай», и только пламенный меч ангела останавливает его.

Хотя «Христианская топография» и «Александрия» не давали до­стоверных сведений о географии и истории, все же они будили инте­рес к большому миру, раздвигали мысленные горизонты читателей.

Гораздо больше точных сведений содержится в многочислен­ных произведениях о русской истории, да и художественный уро­вень таких величайших памятников, как «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба» (конец XI века), «По­весть временных лет» (начатая в 1113 году) и «Слово о полку Иго-реве» (коней XII века), несравненно более высок. Эти и другие отечественные произведения составляли наиболее ценную часть круга чтения молодого поколения, и до сих пор российские школь­ники получают из них уроки патриотизма и исторического мыш­ления. Так, начало летописного свода традиционно входило в гим­назические и школьные курсы истории, а «Слово о полку Игоре -ве» открывает список важнейших русских произведений, изучае­мых в современном школьном курсе литературы.

Помимо поучений, сказаний, летописей, хронографов (истори­ческих хроник), военных и бытовых повестей в крут детского чтения входили также жития святых. Пишущий в этом жанре обязан был следовать строгим канонам: жизнь святого должна быть представ­лена целиком — детство, когда герой добровольно отказывается от забав ради благочестия, зрелость, отданная богоугодным делам, кончина — последний подвиг благочестия — и посмертные чудеса, свидетельствующие о святости героя. Интерес к житиям поддержи­вался давней традицией давать имена младенцам по святцам. Лю­дям нравится читать жития «своих» святых и святых своих близких.

Даже когда школа в России стала отделяться от церкви, жи­тия, переложенные специально для детей, оставались в круге их чтения. Особенно часто в детских учебных хрестоматиях встреча­лись жития русских святых: Алексея — Человека Божьего, Алек­сандра Невского, Сергия Радонежского.

Жития стали одним из прообразов книг о замечательных лю­дях, оставивших благой след в истории; очевидно, что такие про­изведения чаще предлагались молодому поколению, на их основе создавались повести с реальным героем, чья жизнь и деяния изоб­ражены как пример для подражания.

«Древнерусскую литературу можно рассматривать как литера­туру одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая исто­рия, и эта тема — смысл человеческой жизни», — утверждал ака­демик Д.С.Лихачев.

История детей-книжников начинается с крешения Руси в 988 году, вместе с историей древнерусской школы1. В «Повести временных лет» говорится о киевском князе Владимире: «Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книж­ное. Матери же детей плакали о них, ибо не утвердились еще они в вере, и плакали о них, как о мертвых. Когда отданы были в учение книжное, то тем самым сбылось на Руси пророчество, гласившее: "В те дни услышат глухие слова книжные и ясен будет язык косно­язычных"». Тогда же первый митрополит Киевский Михаил обра­тился к учителям с наставлением учить детей «яко же словесам книжного разума, тако же и благонравию, и правды, и любви».

Будущие писцы учились в школах-скрипториях, открывавшихся в основном при монастырях. Овладев азами грамоты и счета, они приступали к «учению книжному». «Учение» начиналось рано: в Новгороде найдены кусочки бересты, датированные началом XIII века, на которых мальчик Онфим упражнялся в письме и рисовании. По предположению ученых, ему было не больше пяти лет. Можно назвать эти берестяные грамотки первым известным памятником школьной письменности в Древней Руси.


' Древнерусский и средневековый периоды в истории детской литературы описал Ф. И.Сетин. См. его монографию «Возникновение русской детской лите­ратуры» (М., 1978) и учебник для студентов институтов культуры, педагогиче­ских институтов и университетов «История русской детской литературы, конец X—1-я половина XIX в.» (М, 1990).

2 Учеба детей в Европе начиналась с освоения латыни — языка исчезнувших древних римлян. Стар и млад учились по учебнику латинской грамматики Элия Доната. Эти учебники, называвшиеся донатами, печатались с литых металличе­ских пластин, т.е. лубочным способом. Учебники менялись мало, служили до полного износа. Рукописные книги были слишком дороги, чтобы отдавать их в руки ребенка для учения, поэтому в средневековой Европе получили распростра­нение лубки — дешевая печатная продукция для небогатых людей. В частности, учебным целям служила лубочная Псалтырь на латыни. Кроме церковно-славян­ского на роль международных языков претендовали тогда греческий — язык еше не погибшей Римской империи — и койне — язык, созданный на основе группы романских языков. Вот почему русские учебные книги часто содержат параллель­ные тексты на разных языках. В дореволюционную пору российские гимназисты изучали древнегреческий и латинский языки по грамматикам немецкого фило­лога Рафаэля Кюнера (1802—1878). читая и переводя при этом хрестоматийные образцы античной и ранней средневековой литературы.

Русь приобщала своих детей к знанию языков — греческого, церковно-славянского, латинского2. Переведенные на церковно­славянский язык сочинения древнеримских, византийских и за­падноевропейских авторов составляли круг чтения первых поко­лений русских книжников.

При отсутствии следов специальной литературы для детей в древ­нерусском периоде имели большое хождение учебные, дидактико-познавательные источники. Азбука, латинская грамматика да Псал­тырь, рукописные или отпечатанные с лубочных досок, составля­ют главный свод «детских» книг в древнерусский период.

Важный этап в возникновении русской детской литературы — XV век, когда, по данным этнографов и фольклористов, форми­руется представление о детстве как особенной, важной поре в жизни человека. Происходят качественные изменения и в культуре. В Европе начинается постепенный закат рукописной книги и по­лучает все более широкое распространение печатная книга1. Тогда же в древнерусской литературе появляются первые ростки бел­летристики — произведения с занимательным сюжетом, свобод­ные от церковной догматики. Начинается долгий процесс секуля­ризации культуры, т.е. формирования светской культуры в недрах церковно-религиозной.

В 1574 году во Львове печатник Иван Федоров впервые напеча­тал славянскую «Азбуку», дав ей подзаголовок «Начальное учение детям хотящим разумети писание». В 1578 году в украинском горо­де Остроге он напечатал новую «Азбуку» с параллельными греко-славянскими текстами. «Азбука» Ивана Федорова имела традици­онное для рукописных вариантов построение. Книга небольшого формата делилась на три части. В первой помещались алфавит и начальные упражнения для чтения, вторая часть содержала сведе­ния по грамматике, а третья служила хрестоматией: здесь были тексты для чтения.


1 В 1440 году в немецком городе Майнце Иоханн Гутенберг с помощью изоб­ретенного им печатного станка отпечатал первое издание Библии. В 1457 году появилась первая в Европе печатная Псалтырь того же типографа — с крупным шрифтом, удобным для малограмотных. По инициативе Ивана Грозного в Мос­кве была создана первая типография, и с 50-х годов XVI века в ней стали выхо­дить анонимные издания. Там же в 1564 году первые известные нам печатники Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили книгу «Апостол», ставшую услов­ным рубежом в развитии отечественного книжного дела. Уехавшие в литовское имение Заблудово печатники издали Учительное Евангелие и Псалтырь с Часо-словцем. Значительный итог работы Ивана Федорова — издание первой полной славянской Библии с собственным послесловием.

Такую структуру азбуки сохранили до наших дней. Жива и тради­ция писания особых стихов (акростихидов): каждая их строчка на­чинается с очередной буквы алфавита, а все вместе первые буквы составляют алфавит или некое высказывание, обычно начало мо­литвы. Такие азбуки сочиняли Маршак, Заходер, Берестов, Сап-гир и другие поэты XX века. И древние, и современные азбуки помимо чисто учебных задач имеют эстетические и назидатель­ные цели сообразно с духом и идеологией века. Так, Иван Федо­ров в своей «Азбуке» писал о происхождении церковно-славян-ской письменности и ее создателях — Кирилле и Мефодии, о праве славянских народов развивать книжность на родном языке.

Европейские и русские первопечатные книги выстроены как соборы — с немыслимой красотой и гармоничностью всех элемен­тов. Целью первопечатников было дать возможность всем, без раз­личий возраста, пола, сословной принадлежности и даже религи­озных тенденций, напрямую обратиться к Божественному слову. И в Европе, и на Руси книгопечатание явилось решающим факто­ром в развитии учебно-просветительной книги, в том числе и книги для детей. Первопечатные книги составляют набор, бывший в Сред­ние века обязательным в образовании детей и взрослых: от азбуки и доната — через часослов и Псалтырь — к Священному Писанию.

История русской старопечатной книги переплетается с полити­ческими процессами. Во второй половине XV—XVI веке Русь ос­вобождалась от татаро-монгольского ига и укрепляла свою госу­дарственность. При этом увеличивалась потребность в образова­нии детей и освоении ими единых нравственно-патриотических идей. Частью политических распрей, борьбы церковных иерархов с ересями была борьба за влияние на малолетних наследников великокняжеского престола, что побуждало авторов видеть в них важных читателей1. И это тоже способствовало возникновению самостоятельной литературы для детей.

Поначалу детская литература оставалась учебно-просветитель­ной, к тому же рукописной, как встарь. Первая рукопись, кото­рую можно рассматривать как предназначенную детям, представ­ляла собой нечто вроде учебного пособия по грамматике — цари­це наук того времени: статья «О осми частех слова» была поделе­на на отдельные фрагменты, которые сопровождались вопроса­ми, — так получилась беседа между учеником и учителем.

Подобную статью в конце XV века сочинил Федор Курицын (умер не позднее 1500 года)2«Написание языком словенским о грамоте и ее строении». По его мнению, грамота — это «мудрость многа, учение богоблаженное, изяществу навыкновение, неве­жеству искоренение».


' См.: Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси XIV—XVI вв.: По­движники русской церкви. — Новосибирск, 1991. — С. 142 — 148.

2 Примечательна фигура книжника: Федор Курицын был посольский дьяк, глава московских еретиков, которым покровительствовала Елена Волошанка — мать малолетнего княжича Димитрия. Именно Димитрию дед его Иван III хотел оставить престол, переменив потом решение в пользу сына Василия. Интерес Курицына к школьным упражнениям едва ли был бескорыстным: место возле наследника было ареной борьбы еретиков с ортодоксами. Мысль об изучении грамоты на родном языке входила в круг идей московских еретиков.

Долгая борьба ортодоксальных церковников с еретиками при­вела в конце концов к полупризнанию «латинства» и усвоению в русской школе некоторых латинско-католических идей. Неслучайно в конце XV века появляется яркая фигура Димитрия Герасимова — переводчика и дипломата, человека веселого и образованного, искусного рассказчика (по отзывам современников-иностранцев). Новгородец по рождению, он получил образование в одной из школ Ливонии, знал немецкий и латинский языки. Еще в ранней молодости он перевел и переложил для детей учебник латинской грамматики «Донатус» (1491). Ему принадлежат и самые ранние из известных записи двух народных сказок. Кроме того, Гераси­мов оставил первое высказывание о специфике детской книги: «Якоже мати младенца питает от сосцу млеком, а не жестокими брашны, аще бо не сущим ему зубом, сице и учитель в толику меру достигших учеников, не мудрая и хитрейшая истязает их вопрошая, но легчайшая и препростейшая», — иными словами, он провозгласил основополагающий принцип обучения: от про­стого к сложному. Димитрия Герасимова мы называем первым русским детским писателем.

С древнейших времен существовал канон, по которому книж­ники создавали тексты, адресованные к исключительному по по­ложению ребенку. Так, в начале 1530-х годов писатель и перевод­чик Максим Грек (около 1470—1556) из тверского заключения обращался к малолетнему Ивану Васильевичу (1530—1584; Вели­кий князь с 1533 г., царь всея Руси с 1547 г.). Он давал наставление «правды и благозакония» в делах предстоящего правления. И хотя автор не учитывал возраста адресата, его послание было, по-види­мому, воспринято с благосклонностью: семнадцатилетний Иван ГУ, будучи в лучшей поре своей жизни, освободил ученого старца.

Труды Максима Грека во многом сформировали круг началь­ного чтения русских христиан, придали этому чтению черты ре-нессансной культуры, в лоне которой сложилась личность вели­кого гуманиста. Он переводил не только христианские книги, но и античных авторов. В частности, он перевел Менандра, комедии которого еще древние римляне считали подходящими для детей.

Одно из самых распространенных произведений эпохи поздне­го Средневековья —
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации