Гагаев А.А., Гагаев П.А. Русские философско-педагогические учения XVII-XX веков: Культурно-Исторический аспект - файл n1.doc

Гагаев А.А., Гагаев П.А. Русские философско-педагогические учения XVII-XX веков: Культурно-Исторический аспект
скачать (17301 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc17301kb.03.12.2012 21:43скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


ГАГАЕВ А. А.

ГАГАЕВ П. А.

РУССКИЕ

ФИЛОСОФСКО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ

УЧЕНИЯ XVIII—XX ВЕКОВ:

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

2008

УДК 37.0

ББК 74.03(2) Г12

Книгу посвящаем родителям —

Александру Павловичу и Людмиле Никифоровне Гагаевым

Рецензент: Е.П. Белозерцев, доктор педагогических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ.

Гагаев А.А, Гагаев П.А.

Г12 Русские философско-педагогические учения XVIII—XX вв.: культурно-исторический аспект. - 2-е изд. , 2008. — 312 с.


ISBN 978-5-98344-063-0
В книге на основе религиозно-философских и философско-исторических воззрений старших славянофилов А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, братьев Аксаковых, Ю.Ф. Самарина, их последователей (Н.Я. Данилевский и др.) и противников (русская философия XIX—XX веков есть философия искания абсолютной — живой — истины и в этом смысле славянофильская), исследований в области философии культуры (О. Шпенглер, А. Тойнби и др.), национальных космопсихологосов Г.Д. Гачева, субстратной рефлексии А.А. Гагаева рассматривается феномен русского взгляда на мироздание как ведущей категории в теории русской школы, анализируется через призму очерченного культурно-исторического феномена (русского взгляда на мироздание) содержание отечественных философско-педагогических учений XVIII—XX веков.

Книга адресована специалистам в области теории образования в России, преподавателям, студентам и аспирантам педагогических вузов, учителям и руководителям образовательных учреждений, а также всем интересующимся историческими судьбами России.
УДК 37.0

ББК 74.03(02)

© 2008

ISBN 978-5-98344-063-0



А.А. Гагаев

П.А. Гагаев

Свобода человеческого разума состоит не в том, чтобы по-своему творить вселенную, а в том, чтоб уразумевать ее свободным употреблением своих познавательных способностей, независимо от какого бы то ни было внешнего авторитета.

А.С. Хомяков
Введение
Работа посвящена анализу теоретико-методологических оснований педагогического процесса в России как историко-культурного феномена на материале истории развития отечественной педагогической мысли XVIII—XX веков. Обращение к указанному периоду в истории педагогики России объясняется развитостью к XVIII веку феномена русского культурно-исторического типа, отчетливой представленностью в отечественной гносеологии XVIII—XX столетий рациональных форм познания (в данном случае — теорий педагогического воздействия на поколения людей), последовательным вниманием русского общества с XVIII века к проблемам воспитания подрастающего поколения. Сущностные черты отечественной философии воспитания в трудах ученых указанного периода, с нашей точки зрения, были явлены. Систематизация и осмысление их с позиций современности предоставляет возможность сформулировать инвариантную модель оснований отечественной школы как социокультурного института (сформулировать вариант инвариантной модели оснований отечественной школы).

Предметом исследования в работе, таким образом, является теория и методология отечественной школы как социокультурного института в философско-педагогических трудах XVIII—XX столетий.

Целью работы является определение социокультурных оснований (антропо-, аксио-, гносео-, онто-, психологические аспекты) отечественной школы, сформулированных учеными XVIII—XX веков (исторический аспект), и конструирование инвариантной модели оснований школы как социокультурного института (теоретико-прогностический аспект).

Главными задачами в исследовании для авторов стали: формулирование методологии анализа философско-педагогических трудов с культурно-исторической точки зрения (педагогическое осмысление таких понятий, как культурно-исторический тип, космопсихологос определенной культуры, личность как историко-культурный феномен, диалог культур); периодизация истории отечественной философско-педагогической мысли в соответствии с логикой развития идеального мировидения и мирочувствования в русской культурно-исторической традиции и привнесения последнего в педагогический процесс в России; определение приоритетов на каждом из этапов в области целей, содержания образования, логики становления и развития личности ученика, его обучения, воздействия на него учителя, бытия школы как социально-педагогического института; конструирование инвариантной модели оснований школы как социокультурного института, в связи с чем выявление ее антропологических, онтологических, аксио-гносеологических и психологических оснований, определение единого логико-ценностного основания сопряжения всех указанных составляющих теории отечественной школы.

Теоретико-методологическими основаниями исследования в области философии культуры и культуры отечественной стали концепция русского мира как отдельного культурного целого в трудах старших славянофилов, теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского, историософская традиция в трудах отечественных философов славянофильского, западнического и иных направлений (К.Н. Леонтьев, В. Соловьев, Н.Ф. Федоров и др.), концепция Руси — России как мира искания «единства духовной жизни на путях ее рационализации» (В.В. Зеньковский) в исследованиях Н.Ф. Федорова, В. Соловьева, И.А. Ильина и других философов конца XIX — первой половины XX века, полицентрическая концепция культуры О. Шпенглера, А. Тойнби, П. Сорокина и других зарубежных ученых, теория интуитивно-логического познания, теория общего как множественного с логико-ценностной точки зрения феномена, теория истины как «всеединства» В. Соловьева, Н.О. Лосского, Н.А. Васильева, П.А. Флоренского, пассионарная концепция Л.Н. Гумилева, теория национальных космопсихологосов Т.Д. Гачева, теория субстратного подхода в познании А.А. Гагаева.

Теоретико-методологическим основанием исследования в области философии образования стала восходящая к славянофилам концепция педагогического процесса как культурно-исторического феномена (педагогического процесса как феномена, удерживающего в себе определенную антропо-, онто-, аксио-, гносео- и психологию).

Часть 1

Методология анализа содержания

философско-педагогических исследований
§ 1. Культура и педагогика
Задачей настоящей главы является определение содержания таких имеющих в педагогической теории методологическую значимость понятий, как культура, космопсихологос культуры, личность как историко-культурный феномен, историко-культурный субстрат образовательного процесса, космопсихологос как педагогическая категория, образовательный процесс как культурная деятельность, диалог культур в образовании, принципы построения образовательного процесса как культурной деятельности.
1.1. Феномен культуры (культурно-исторического типа)
В современной науке о культуре как культурно-историческом типе (философии истории, философии культуры, культурологии) наиболее представлены два подхода к интерпретации данного феномена — глобально-эволюционистская концепция понимания культуры и циклические теории культурного развития человечества. Посредством данных подходов ученым удается приблизиться к исчерпывающему описанию современных социокультурных процессов.

В рамках первого подхода человечество рассматривается как единый и единственный, не множественный в своей основе (не включающий в себя разные онтологии) историко-культурный феномен, поступательно (с тенденцией к усложнению своей социальной организации) развертывающийся во времени (Древний мир, Средние века, Новое время, Новейшая история). Идея единства человечества, однолиней-ность развития его — от простого к сложному, последовательная преемственность исторических эпох — таковы константы указанной парадигмы культуры. Следствиями привнесения их в социокультурную теорию и практику, помимо бесспорно корректных оценок тех или культурных феноменов в истории человечества, является последовательное игнорирование различных культурных онтологии на планете Земля как живых «точек роста» (97, с.418). Выявив безусловное единство людей в ходе их исторического развития (их причастность к решению «неисчерпаемых заданий человечества»; 63, с.35), явив феномен определенной направленности последнего (поступательное движение; человек, по И. Гердеру и иным, существо, с одной стороны, не самодостаточное, а с другой — творческое), данная парадигма культуры не смогла удержать в себе всю полноту культурного — самосозидающего бытия человечества: не смогла корректно описать и соответственно благотворно повлиять на реальные множественные в своей основе культурные процессы на Земле (О. Шпенглер, А. Тойнби и др.).

В рамках второго подхода (циклическая парадигма культурного развития) история людей рассматривается как история многих самодостаточных и самоценных не заменимых никакими другими феноменами живых целых, «исторических индивидуальностей» — культур (философия жизни Ф. Ницше и др.). Каждая из этих отдельных культурных целых — египетская, античная, германо-романская и пр. культуры — есть по определению своему (отдельное целое) замкнутое на себе самой и живущее прежде всего своими ценностями и своим типом логики. Каждая их этих культур имеет свой Древний мир, свои Средние века и т.д. Реальной единой жизни для этих «исторических индивидуальностей» не существует; между ними возможны более или менее неглубокие экономические и другие контакты (столкновения). Понимание данных культур, отдельных их феноменов возможно лишь при трактовке их не на основе какой-либо всеобщей парадигмы, а на основе интерпретации их как отдельного живого целого (если речь идет о всем феномене) или живой части последнего (функциональный подход). В том или ином виде указанные положения представляемой парадигмы культурного развития человечества представлены в работах И. Фихте, Ф. Ницше, старших славянофилов, К..Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, П. Сорокина, Л.П. Карсавина, Л.Н. Гумилева и других.

Циклическая концепция (теории) культурного развития человечества, сосредоточив свой взгляд на уникальных и соответственно полножизненных формах культурного бытия человечества, создала условия для корректного с эколого-нравственной точки зрения вмешательства человека в социокультурные процессы на Земле, вмешательства, учитывающего многие культурные онтологии человеческого сообщества. Вместе с тем данная концепция, по мнению ряда ученых (Л.Г. Ионин и др.), имеет и существенные недостатки, и главный из них связан с ее центральной идеей — идеей замкнутости отдельных культурных целых (Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер и др.). Теория культурно-исторических типов (Н.Я. Данилевский и др.) не «видит» глубокого единства человечества, преемственности — пусть и опосредованной — различных человеческих культур, и в этом она теряет полноту историко-культурного бытия человечества. В этом уязвимость данной теории, по мнению ряда современных ученых.

Возможно ли совмещение главных идей приведенных современных концепций культуры, причем совмещение творческое? Тем более что сами реалии бытия человечества настоятельно востребуют этого. Полагаем, возможно. И основания для этого дают прежде всего, с нашей точки зрения, фундаментальные положения теорий циклического развития человечества.

В работах И. Фихте, старших славянофилов, Н.Я. Данилевского, Л.Н. Гумилева и других последовательно формулируются мысли о безусловной ориентации всякой культуры на искание абсолютных ценностей (религиозное основание культурно-исторического типа по Н.Я. Данилевскому) и в этом потенциальной открытости ее к иным духовным вопрошаниям, возможности и необходимости для этноса или культуры творческого заимствования у иных культур (И. Фихте о творческом заимствовании германцев; вторая составляющая третьего закона развития культурно-исторического типа Н.Я. Данилевского и др.).

Идея «всечеловечности», то есть человечности, живого единства людей на основе искания абсолютных ценностей, как основания всякого культурно-исторического типа в особенности представлена в отечественной культурологической традиции. Уже И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, Ф. Бухарев в отчетливой форме писали о европейской культуре (иной в их понимании для русской) как о близком русскому сердцу феномене, близком прежде всего исканием религиозных абсолютных истин (искание материального благополучия, по Ф. Бухареву, не есть отвращение человека от лица Бога). Н.Я. Данилевский в монографии «Россия и Европа», размышляя не только о России и Европе, утверждает, что культурно-исторический тип (всякий) есть «положительный деятель» (76, с.89) в истории человечества, ибо каждый из них способен созидать в религиозной, политической, общественно-экономической и культурной (в узком смысле этого слова) сферах и в этом — подчеркнем — привносить свой вклад в развитие подлинно человеческой и в этом смысле безусловно единой истории людей. Идеи Н.Я. Данилевского, вернее, отчетливо сформулированные им положения отечественной культурно-исторической традиции, были развиты в том или ином виде в последующем в работах К.Н. Леонтьева, Ф.М. Достоевского, Н.Ф. Федорова, В.В. Розанова, Л.П. Карсавина, Л.Н. Гумилева и др. Культура есть и отдельное живое целое, с определенной точки зрения замкнутое целое, и она же есть, в силу сосредоточения на абсолютных ценностях (религиозная и иные, по Н.Я. Данилевскому, сферы бытия человека), всматривающаяся с симпатией в иные культурные миры и потому исторически наследующая другим, младшим по возрасту культурным мирам духовная субстанция. Эти положения как принципиальные представлены в труде Н.Я. Данилевского и в целом в отечественных философско-исторических трактатах.

Идея о единой — по идеалу — ценностной основе бытия всякой культуры и есть то основание, на котором может быть непротиворечиво представлена как единомножественная история человеческой цивилизации.

Сформулировав это, а также учитывая европейскую и отечественную культурно-историческую традиции (И. Фихте, Ф. Ницше, I . Гегель, 3. Фрейд, О. Шпенглер, А. Тойнби, X. Ортега-и-Гассет, П.Т. Шарден, К. Ясперс и др.; старшие славянофилы, К.Н. Леонтьев, Ф.М. Достоевский, Н.Ф. Федоров, В. Соловьев, С. Булгаков и др.), дадим свою трактовку феномена культуры, пытаясь объединить (само бытие культуры позволяет это осуществить) основания каждого из вышепредставленных подходов, ища в объединении удержания полноты бытия людей — их единства и различия с культурно-исторической точки зрения: первое основывается на единой ценностной основе бытия человека; второе — на разных онтологиях его бытия и соответственно разных ценностных историко-культурных ориентациях. Методологией формулирования определения культуры будет служить субстратная рефлексия, оперирующая множественной формой общего, формой, включающей в себя разные типы рефлексий и потому способной удержать в себе разные онтологии (Гагаев А.А.; 44).

Культура есть развертывающееся во времени и пространстве имеющее начало и конец (фазы рождения-становления, развития, угасания) бытие выступающих в истории как единомножественное отдельное целое народов; бытие, основывающееся на имманентных лишь данным этносам религиозных, политических, иных ценностях; бытие, основывающееся на искании абсолютных, всечеловеческих ценностей, на созидании себя самих как «различающих добро и зло», и в этом открытое (бытие) иным отдельным целым в истории человечества — культурам (имманентные этносам ценности суть живая полножизненная форма искания ими абсолютных аксиологических констант); культура по основанию своему (искание абсолютных ценностей) обращена к человеческой индивидуальности, личности. Культура (культурно-исторический тип), таким образом, есть отдельное целое в истории человечества, одновременно обращенное лишь в себя самое и в иные духовные субстанции (культуры) и в этом полножизненное, потенциально могущее развить в себе способность «различать добро и зло»; целое, потенциально с живой симпатией всматривающееся в человеческую индивидуальность и в этом опять-таки удерживающее себя как различающее добро и зло — и во всем названном истинный положительный деятель истории и субъект исторического права.

Понимаемая таким образом культура (культурно-исторический тип) выступает в истории действительно как «положительный деятель», как то, что не «уводит» индивида от всего человечества, но напротив, предоставляет ему возможность органичным образом — через переживания всечеловечности материнского предания — вступить в его жизнь (не буквально, а через род человеческий), привнеся в нее свой неповторимый вклад — вклад своей культуры.

Подчеркнем явленные в определении феномены, непосредственно не связанные с представляемыми выше культурными парадигмами, но принципиальные для настоящего исследования.

Первый из феноменов — обращенность культуры к человеческой индивидуальности, личности. Соотношение культуры и личности в том или ином виде традиционно представлено в культурологических исследованиях как прошлого, так и настоящего. Культура как выражение творческого, волевого начала в человеке (А. Шопенгауер, Ф. Ницше, Ф. Шеллинг, Н. Бердяев и др.), культура как восстановление, воссозидание человека (И.В. Киреевский, Н.Ф. Федоров, П.Т. де Шарден и др.), культура как ответственность «заброшенного» (без Бога) человека перед собой и себе подобными (Ж.П. Сартр и др.), культура как истинное бытие отдельного человека (И. Гете, А.С. Хомяков и др.) — таковы лишь некоторые из направлений решения проблемы соотношения феноменов культуры и личности в современной науке. В приведенном определении тезис об обращенности культуры к человеческой личности подразумевает следующее. Культура, выступая, с одной стороны, как нечто отдельное от личности, как нечто самоценное (потому и ее надлежит охранять ради той же личности), с другой стороны, едина и обращена к личности. Она, как и последняя, основывается на искании абсолютных (неформализуемых) ценностей, и потому она, как и ее творец и выразитель — личность, — полная, истинная явлена в живом и становящемся, а не в ставшем, пришедшем к своему пределу — нормах, законах, других инвариантных (общих) феноменах. Развиваясь на указанном основании, культура потенциально — внеисторически — обращена к личности как аналогичному ей с онтологической точки зрения феномену (чего не скажешь, к примеру, о взаимоотношениях государства и личности). Культура обретает себя полной — этот вывод делаем — в ищущей абсолютных ценностей личности, человеческой индивидуальности (можно утверждать и обратное: личность в культурных, «неисчерпаемых», по С.И. Гессену, заданиях обретает себя истинной).

И второй из феноменов — этнический субстрат культуры. Культура, ища абсолютных ценностей, тогда способна продвигаться к их достижению, когда, во-первых, творится она этносами — живыми феноменами человеческой истории (лишь живому доступно искание великого; Л.Н. Гумилев) и, во-вторых, многие этносы являют себя единым этнокультурным феноменом в истории (абсолютное востребует глубоко личного усилия, а последнее всегда включает в себя разные онтологии; Н.Я. Данилевский, С. Франк, С. Булгаков и др.).

Сформулируем общий вывод настоящего параграфа. В указанном выше качестве — как целое, одновременно обращенное лишь в себя самое и всматривающееся в силу своего предмета бытия (абсолютные всечеловеческие цели) с симпатией в иные духовные миры, целое, опять-таки в силу своего предмета бытия обращенное к индивидуальности, личности, целое, зиждущееся на полиэтническом основании, т-феномен культуры и будет нами использован в процессе формулирования теории отечественной школы как социокультурного института.
1.2. Феномен личности как историко-культурной реальности
На основе анализа выводов философско-культурологических и психолого-культурологических исследований Аристотеля, Платона, Т. Гоббса, Б. Паскаля, И. Канта, И. Гёте, Г. Гегеля, А. Шопенгауера, Г. Лебона, 3. Фрейда, К. Левина, К. Юнга, В. Дильтея, Д.М. Болдуина, Ж.П. Сатра, М. Мид, Э. Дюркгейма, Э. Эриксона, А. Адлера, О. Шпенглера и др.; А.С. Хомякова, Ф. Бухарева, Н.И. Пирогова, Н.Ф. Федорова, B.C. Соловьева, Ф. Затворника, В. Соловьева, С. Булгакова, П.А. Флоренского, Н.О. Лосского, С.Л. Франка, В.В. Зеньковского, Н.А. Бердяева, В.В. Розанова, А.А. Потебни, П.Ф. Каптерева, С.И. Гессена, И.М. Сеченова, И.П. Павлова, В.М. Бехтерева, А.А. Ухтомского, М.Я. Басова, Л.С. Выготского и его последователей, а также на основе работ современных психологов, в которых личность трактуется прежде всего как «система ценностно-смысловых отношений человека» (180, с.449), нами ставится вопрос о необходимости последовательного рассмотрения в психолого-педагогической литературе феномена личности с культурно-исторической (в понимании этого термина Н.Я. Данилевским, О. Шпенглером и др.) точки зрения. В философии и психологии — не всегда последовательно на теоретическом уровне — представлены модели личности как историко-культурного феномена. Живущая «по ту сторону добра и зла» личность Ф. Ницше, «заброшенный» человек Ж.П. Сартра, на рациональной основе ищущая нравственной свободы личность Э. Фромма, цельная, восстанавливающаяся соборная личность И.В. Киреевского, А.С. Хомякова и др. обретающая себя истинной лишь в «общем деле» духовность Н.Ф. Федорова, ищущая живого всеединства всего и вся личность В. Соловьева, консубстанциональная личность, интуитивно-логическим путем поверяющая мироздание Н.О. Лосского, ищущая всей полноты бытия духовность С.Л. Франка, С. Булгакова, П. Флоренского, «всеединый человек» Л.П. Карсавина, жаждущая приобщиться к «неисчерпаемым заданиям» личность СИ. Гессена, коллективистская, безгранично верующая в человека и себя самое личность А.С. Макаренко, «западоидная» личность А. Зиновьева и др. — все это, с нашей точки зрения, модели личности прежде всего в европейской и отечественной философско-психологической традиции.

Личность не может быть исчерпывающе — прежде всего со стороны ее мышления и поведения — описана лишь в терминах традиционной психологии, понимающей ее как некий всеобщий по своим проявлениям феномен истории человечества — социально-психологический феномен. Основанием данного утверждения для нас служит тезис, выводимый из содержания предшествующего параграфа: онтология личности не есть бытие ее с самой собой, бытие ее в семье, в группе, в классовой, профессиональной, иной социальной общности; онтология личности есть ее бытие в культуре как отдельном развивающемся на своей собственной основе, имеющем периоды «детства», «юности», «зрелости» историческом целом и лишь в соответствии с этим бытие с самой собой и пр. Личность — и это принципиально — не столько вынужденно обретает себя в том или ином качестве в данном историко-культурном континууме, сколько находит себя истинной именно в нем: она предрасположена в силу генетических (Г. Лебон) и иных социально детерминированных факторов являть себя в логике онтологии, аксиологии и гносеологии вбирающей ее в себя материнской культуры. Бытие личности в мире материнской для нее культуры и есть предпосылка для развития у нее способности творческого всматривания в иные культурные пространства (И. Фихте, старшие славянофилы и др). Редукция бытия личности к тем или иным отдельным сторонам культуры (социально-экономическая сфера, политическая жизнь и пр.), замещение органического для нее культурного бытия инокультурным существованием (И. Фихте, Н.Я. Данилевский, А. Зиновьев о неэффективности нетворческого заимствования для народов) — эти феномены пагубно влияют на развитие у личности способности созидать в рамках родной и иных культур.

Указанная онтология личности, во-первых, существенным образом изменяет содержание понятий, посредством которых в традиционной психологии данный феномен описывается (мотивационная сфера, социальные установки и др.), и, во-вторых, подвигает психологическую науку к формулированию ряда новых (историко-культурный континуум личности, историко-культурные константы в поведении личности, историко-культурный субстрат внутренней позиции личности, личность и «возраст» культуры, недеятельностные формы бытия личности и др.).

В настоящем исследовании ограничимся, помимо выявления онтологии личности, общей характеристикой тех личностных структур, с каковыми связано отчетливое явление ее как историко-культурного феномена. Речь идет о «внутренней позиции» или особом взгляде на мир, личности (Л.И. Божович) как основной внутренней характеристике ее, о мотивационной сфере личности, о ее социальных установках.

Являя себя если и не абсолютно полно (отечественная традиция понимания личности — прежде всего в лице В. Соловьева, С. Франка, С. Булгакова, Н.О. Лосского и др. интуитивистов — не принимает феномен деятельности как абсолютный с психологической точки зрения способ развития личности), то во многом в своей деятельности (в совокупности всех своих деятельностей; А.Н. Леонтьев), личность прежде всего характеризуется (объясняется) со стороны той «внутренней позиции», каковой она руководствуется, когда принимает те и ли иные решения в связи с познавательными, практическими, иными задачами. Ценностно-гносеологическое наполнение — историко-культурный субстрат — указанной «внутренней позиции», а соответственно и содержания ведущих мотивов личности, убеждений и отношений личности с другими людьми и определяется в конечном итоге не теми или иными ситуативно-временными установками индивида, но «присвоенным» и разделенным в целом им взглядом отечественной культуры на мироздание и человека, взглядом, явленным в нем — индивиде — как некоем глубоко личном и устойчивом. Социальные ожидания личности (глобальные), возникновение, продолжительность, интенсивность, устойчивость тех или иных действий по реализации социальных ожиданий, эмоциональная окрашенность поведения индивида — все эти составляющие поведения личности (аспект ее бытия на протяжении всей жизни) могут быть описаны (объяснены) исчерпывающе при условии понимания внутренней позиции как психолого-историко-культурного феномена.

Воззрения Н.И. Пирогова на то, что есть истинные убеждения человека и соответственно истинное поведение его (стремление быть достойным в глазах последующих поколений и великая борьба с самим собой по сбережению и развитию себя как евангельски-ориентированной духовности; 155, с.29—51), трактовка А. Зиновьевым личностных качеств западного человека, «западоида» (97, с.42—50), трактовка учения о поведении человека в работах И.М. Сеченова, И.П. Павлова, В.М. Бехтерева, А.А. Ухтомского как сугубо «русского пути» в психологической науке М.Г. Ярошевским (227, с.346—369) — эти и другие феномены, с нашей точки зрения, убедительно свидетельствуют о том, что научная мысль — философско-психологическая прежде всего — последовательно движется в направлении учета историко-культурного субстрата «внутренней позиции» личности как основной ее внутренней характеристики.

Бытие личности в определенном историко-культурном континууме, бытие ее в указанном качестве как предпосылка к ее творческому развитию (предполагающему всматривание в иные культурные миры), историко-культурное осмысление мотивационной сферы поведения личности — с этими феноменами прежде всего, с нашей точки зрения, связывается понимание и корректировка поведения личности как историко-культурной реальности.
1.3. Феномен космопсихологоса культуры и личности как её носителя
Рассмотрим феномен космопсихологоса культуры (идеального мировидения и мирочувствования в той или иной культурно-исторической традиции) и его представленности в структуре личности.

Термин и понятие космопсихологоса как коррелирующие (но не сводимые к ним) с понятиями архетипа (К. Юнг), народного духа (В. Гумбольд), коллективных представлений (Э. Дюркгейма), менталитета и др. заимствованы из работ Г.Д. Гачева. «Искомая целостность каждого национального бытия, — пишет ученый, — трактуется как космопсихологос, то есть как единство «тела» (природы), души «национального характера) и духа (склада мышления, типа логики...)» (59, с.6). В данном феномене представлены в отчетливом виде (содержание понятия последовательно структурировано, в отличие от ранее приведенных) онтологические, антропологические, аксиологические, гносеологические воззрения определенной культуры, взятые в их живом единстве — явленные как «образ мира», как то, что изначально в определенном смысле (генная память, ландшафт, климат, «предание» в лице неосознаваемых в детстве песен матери, картин бытия и пр. — все эти факторы предрасполагают индивида особым с историко-культурной точки зрения образом переживать мироздание и себя самое) «живет» в качестве самодействующего феномена (семантического субстрата) в поведении (соответственно и в психике, как сознательной, так и бессознательной) отдельного человека. Обращение в процессе решения тех или иных задач по введению индивида в культуру (приобщению его к «неисчерпаемым заданиям» человечества; СИ. Гессен) к данному понятию (реалию) предоставляет возможность обществу в лице школы воздействовать психологически оправданно на его — индивида личность как внутренне единую субстанцию (в личности «обнажен» тот феномен, тот субстрат, с каковым связано ее развитие как историко-культурной субстанции), что в свою очередь создает предпосылку для активного вступления в соответствующую деятельность указанного индивида.

В представляемом исследовании понятие космопсихологоса соотносится не с национальным бытием (как это имеет место в работах Г. Д. Гачева), а с бытием культуры, культурно-исторического типа (Н.Я. Данилевский). Указанное различие в контексте содержания монографии носит принципиальный характер: субъектом того или иного мировидения и мирочувствования как отчетливо явившего себя в человеческой истории может стать лишь культура как религиозное, политическое, культурное (в узком смысле этого слова), общественно-экономическое бытие различных этносов, выступающих в истории как единое целое (Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер и др.). Выводом из сказанного является тезис о выражении в космопсихологосе вопро-шаний многих этносов (в нашем случае российских).

Вторым существенным привнесением в содержание сформулированного Г.Д. Гачевым понятия является трактовка его не как мировидения и мирочувствования в определенной культурно-исторической традиции, а как идеального мировидения и мирочувствования, то есть того, в котором данная культура и ее живые выразители — личности человеческие — осознают себя как «лучших» (чем прежде; 65, с.133), себя как истинных. В особенности данная компонента космопсихологоса, с нашей точки зрения, свойственна отечественной культурно-исторической традиции (В.В. Зеньковский), а именно с ней связано представляемое исследование.

Космопсихологос как объективная реальность, как коллективное бессознательное и коллективное осознаваемое выступает в качестве историко-культурного и ценностного (В. Дильтей) субстрата «внутренней позиции» личности, понимаемой в современной психологии как совокупности ведущих мотивов личности. Предметное содержание мотивов и потребностей, определяющих поведение личности, соотношение тех или иных мотивов в поведении индивида — в этом с психологической точки зрения прежде всего являет себя личность как культурно-исторический феномен и это определено прежде всего наличием в ее «внутренней позиции» (в ее аттитюдах; У. Томас, Ф. Знанецки) того семантического субстрата, каковой Г.Д. Гачевым трактуется как национальный космопсихологос.

Последовательный учет представленности (потенциальной) во внутренней позиции личности, в ее социальных установках органичного для нее космопсихологоса — становящегося ее принадлежностью и в известном смысле ею самою — в образовательном процессе — подчеркнем — является условием и предпосылкой для полноценного введения индивида в миры культуры.
1.4. Педагогический процесс как культурная деятельность
Рассмотрим проблему педагогического процесса как культурной деятельности.

Под культурной деятельностью в контексте вышеприведенных понятий автором понимается деятельность, с одной стороны, направленная на поддержание и развитие целостных феноменов в истории человечества — культурно-исторических типов как живых (обращенных друг к другу и вселенной) образований человеческой истории, с другой — имеющая предметом последние (культурно-исторические типы). Данная деятельность по основанию своему (цель и предмет) потенциально есть созидательная, то есть не теряющая всей полноты бытия человеческого и в этом творящая его — бытие человеческое — вновь и вновь. Последнее суждение связывается с тем, что всякая культура (культурно-исторический тип) в отличие от национально-исторического феномена (каковой является одним из субстратов культуры) последовательно ориентирована на абсолютные — всечеловеческие — ценности и потому изначально готова себя самую «преодолеть» (не теряя при этом себя как творящую духовность) и в том обрести единство с другими культурами (свидетельство тому «жизнь» вопрошаний египетской, семитской, античной и других культур в исканиях младших по возрасту культурах).

Педагогический процесс в контексте опять-таки вышепредставленных понятий (культура, космопсихологос культуры и личность как культурно-исторический феномен) трактуется как педагогически организованное приобщение саморазвивающейся и самоусовершенствующейся по идеалу (П.Ф. Каптерев) личности к культурным заданиям человечества (СИ. Гессен) на основе предоставления ей возможности пережить потенциально живущую в ней (в формах способностей и готовности через определенную систему ценностей и типов логики переживать себя и вселенную) культурно-историческую (не национально-историческую; вернее, не только... ) традицию и через призму последней органически осмыслить инокультурные вопрошания. Усвоение личностью отечественной культурной традиции создает предпосылку для творческого (И. Фихте) осмысления иных онто-, аксио-, гносеологии и пр. и на этой основе восхождение ее к себе как осознающей свою историко-культурную общность с представителями иных цивилизаций. Построение образовательного процесса как феномена, вбирающего в себя (уровень целей, содержания образования, логики обучения и учения) космопсихологос органичного для воспитанника школы культурно-исторического типа (Н.Я. Данилевский) и в этом смысле учитывающего соответствующие антропологические, онтологические, аксио- и гносеологические традиции, и предопределяет его бытие как культурной деятельности.

Методологическими принципами построения педагогического процесса как культурной деятельности являются принципы представленности (функциональная полнота; B.C. Леднев, 122) в его содержании свойственных определенному культурно-историческому типу антропологии, аксиологии, гносеологии, онтологии — как феноменов, описывающих с содержательной стороны то или иное культурное целое. Совокупность указанных принципов нами понимается как историко-культурный субстрат педагогического процесса, как та абстракция, в которой в «свернутом» виде представлены все направления развития последнего (обращение к той или иной модели мира в содержании образования, тому или иному методу, той или иной логике становления личности и пр.).

Космопсихологос (как живое целостное выражение той или иной онтологии и пр.) как педагогическая категория соответственно есть педагогически осмысленное (соотнесенное с целями, содержанием образования, логикой становления и развития личности воспитуемого, методом и стилем преподавания) миропонимание в определенной культурно-исторической традиции («образ мира» как поверяющая все составляющие образовательного процесса константа).

Мир как сложившееся целое, жестко и логично упорядоченное; целое, в котором строго определено место всякому одухотворенному и неодухотворенному созданию; понимание мира и человека (и ему есть свое определенное место в упорядоченном мире) в указанном качестве как высшей ценности бытия, ценности, определяющей и экономические, и правовые, и этические, и гносеологические, и иные основания общественной жизни; признание незыблемости сформулированного о рационально устроенном мире (сформулированного на рациональной — не противоречащей логике мироздания — основе) — представленность данной антропо-, онто-, аксио- и гносеологии (данного «образа мира») в целях, содержании образования, методе и стиле деятельности учителя, а соответственно и деятельности ученика, к примеру, предопределяет, и с нашей точки зрения, бытие образовательного процесса как феномена прежде всего германской культуры (201, с.198-200).

В связи с решением проблемы педагогического процесса как культурной деятельности как принципиальный необходимо рассмотреть вопрос о привнесении в него такого феномена, как диалог культур.

Под педагогически оправданным диалогом культур в образовании (Ф. Бухарев, К.Д. Ушинский, В.В. Розанов и др.) понимается исторически (культурно-исторический аспект) и психологически обусловленное осмысление в диалогической форме личностью себя как историко-культурной духовности, вопрошающей и отвечающей иным для своего «предания» (своей культуры) аксио-, гносеологическим и пр. исканиям и решениям; под таковым понимается диалог в известной степени пережившей себя как культурный феномен и определившей себя самую как культурно-историческую духовность личности с осознаваемыми как иными для своей культурной традиции вопрошаниями (мысли В.В. Розанова о неприемлемости предоставления ученику свободы ценой «уворовывания» его души; 166, с.42).

Целями привнесения диалога культур в воспитательно-образовательную практику культуроориентированного учебного заведения являются: 1) углубление взгляда воспитанника в себя самого как потенциального выразителя культуры отечественной и всечеловеческой (аксиологический аспект), 2) обеспечение гносеологического потенциала содержания образования (открытие перед воспитанниками иных, в сравнении с отечественными, логик и гносеологии).

Логика привнесения диалога культур в образование определяется целями обращения к данному феномену, онтологией культуры как отдельного исторического феномена (трактовка культуры Н.Я. Данилевским, А. Тойнби и др.), онтологией материнской — субстратной — для школы культуры (культурно-исторической традиции), онтологией полагаемого в качестве предмета диалога историко-культурного феномена.

Диалог культур в школе, в соответствии с сформулированным, применяется по назначению и полноценно при условии:

1) сохранения единства и полноты представленности в целях, содержании образования, логике становления и развития личности ученика, методе и стиле преподавания идеального мировидения и мирочувствования в материнской культурно-исторической традиции как их всеобщего основания (в этом случае заимствование иного личностью осуществляется потенциально осознанно и онтологически корректно — и потому творчески; культурная традиция не столько преодолевается, сколько раздвигаются горизонты открываемого ею духовного мира);

2) ориентированности его — диалога — на сопоставление материнской культурно-исторической традиции с иной как целостных — нефрагментарных — феноменов, как космопсихологосов (в этом случае возможно корректное с психолого-педагогической и историко-культурной точек зрения — творческое — совмещение в сознании воспитанника различных историко-культурных феноменов и приобщение его — воспитанника — к субстратным, онтологическим «заданиям» материнской и всечеловеческой культуры);

3) осознанного участия личности в развитии ее как ведущей диалог с иными культурными вопрошаниями (в этом случае «уворовывания» души воспитанника не произойдет).

Искание явления всего — как цельного существа — человека в познании М.В. Ломоносовым, мысли И.В. Киреевского о введении понятийно-опытного типа мышления в парадигму православно-верующего, или интуитивно-логического, мышления («О возможности и необходимости новых начал для философии»), искания Ф. Бухарева в области сопряжения оснований восточной и европейской образованности (поверение европейских ценностей началами отечественного миропонимания), сосредоточение внимания на «отдельных многоосновных целых» Д.И. Менделеевым (см. соответствующие параграфы диссертации) — все это, с нашей точки зрения, иллюстрация сформулированных положений о привнесении диалога культур в педагогический процесс как культурно-исторический феномен.

В указанном виде диалог культур может и должен стать методологией построения педагогического процесса как культурной деятельности.

Субъект педагогического процесса (личность как феномен культуры), становление и развитие его как открывающего и удерживающего в себе на продуктивной основе аналога космопсихологоса той или иной культуры, привнесение в его мышление и поведение диалога культур в вышеочерченном виде — этими реалиями и передающими их понятиями образовательный процесс может быть описан как феномен культуры.
1.5. К вопросу об использовании термина «философия педагогики» в настоящем исследовании
Очертим содержание используемых нами в исследовании терминов — «философия воспитания», «философско-педагогические сочинения» и других.

Под философией в современной науке (нами приводится наиболее встречаемая трактовка понятия) понимается «синтетическая форма общественного сознания, объединяющая в себе научно-теоретический и духовно-практический способы освоения человеком мира» (181, с.82). Целью данной формы является «поиск высших смыслов и ценностей, предельных оснований бытия и познания, выработка стратегии свободной человеческой жизнедеятельности» (181, с.82). Согласно данному определению философия являет себя там, где или ведется поиск предельных оснований бытия и познания, или последние используются в качестве инструментария для определения стратегии свободной человеческой жизнедеятельности.

В соответствии с сформулированным под философией воспитания нами понимается отрасль педагогической науки, предметом которой является педагогическая интерпретация «предельных оснований бытия и познания». «Предельные основания бытия и познания», или философские идеи, или «неисчерпаемые задания» человечества (63, с.35), или «высшие законы» вселенной (136, с.88) и т.д. в том или ином виде в педагогиках мира представлены, в виде целей, содержания образования, закономерностей развития, воспитания и обучения человека и пр. Выражение их — предельных оснований бытия и познания — в теории и практике педагогического процесса и есть, с нашей точки зрения, философия последнего. Симптоматичным в указанном отношении, по нашему мнению, является формулирование и разработка Г.Б. Корнетовым проблемы «базисных педагогических традиций» (117) человеческих цивилизаций. Последние есть и предмет философии воспитания, и сама философия воспитания.

Таково общее наше понимание понятия и термина «философия воспитания». Полагаем, наше мнение соотносится как с мнениями философов, так и с мнениями педагогов прошлого (Н.Ф. Федоров, В.В. Розанов, С.И. Гессен, В.В. Зеньковский и др.).

В контексте настоящего исследования под философией воспитания нами будет пониматься педагогическое знание, в котором в отчетливом виде представлены предельные основания бытия и познания русского культурно-исторического типа (см. нашу трактовку культуры и отечественной культуры; отечественная антропология, аксио-, гносео-, онтология), то знание, которое определяло и определяет, с нашей точки зрения, стратегию свободной жизнедеятельности отечественной школы как социокультурного института (базисные педагогические традиции отечественной школы). Согласно избранной нами трактовке живой формы культуры — культурно-исторического типа понимание отечественной школы как социокультурного института есть последовательная ориентация в педагогическом действии на «предельные основания бытия и познания» вселенной и человечества, безусловно востребующая обращение к вопрошаниям иных человеческих цивилизаций.

Педагогические труды прошлого и настоящего, в которых очерчивается модель отечественной школы как социокультурного института (уровень оснований модели), нами соответственно будут трактоваться как философско-педагогические.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации