Вартанян Аксель. Летопись футбола Акселя Вартаняна - файл n1.doc

Вартанян Аксель. Летопись футбола Акселя Вартаняна
скачать (2943.2 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc13523kb.03.07.2011 21:34скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   132

Голы: А. Соколов, 18. Лавров, 24.

"Локомотив" (Москва): Разумовский, Андреев, Гвоздков, Максимов, Жуков, Стрелков, Семенов, Соколов, Н. Ильин, Лавров, Теренков.

"Динамо" (Тбилиси): Дорохов, Шавгулидзе, Николайшвили, Аникин, В.И. Бердзенишвили, Джорбенадзе, Панин, М. Бердзенишвили, Пайчадзе, Асламазов, Сомов.

Судья: Н. Усов (Ленинград).

28 августа. Москва. Стадион "Динамо". 20 000 зрителей.

Доподлинно известно (из журнала "Ф и С"), что в ходе матча из-за травм покинули поле Лавров и Шавгулидзе. Фамилии заменивших неизвестны.

ГОД 1936. ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПАТЕНТ НА "ВНЕЗАПНУЮ СМЕРТЬ"

КУБОК СССР. 1936-й - год рождения обоих главных турниров отечественного футбола. О младенчестве первенца - чемпионата страны - мы уже рассказали. Теперь - о втором новорожденном, которому, как и первому, предстояла долгая и славная жизнь. Началась она достаточно бурно.

ЛИКБЕЗ

Первое сообщение о новом, неведомом в стране турнире прозвучало в середине марта. Отвечая на вопрос корреспондента "Красного спорта", председатель ВСФК Василий Манцев сказал: "В перерыве между кругами первенства будет разыгран "Кубок СССР" при участии 40 команд, играющих по олимпийской системе".

На протяжении двух месяцев эта информация неоднократно подтверждалась центральными и республиканскими изданиями. Да вот только с чем едят это новое футбольное блюдо и в чем его отличие от главного, никто толком не знал. Есть подозрение, что не все из пишущих улавливали разницу.

11 мая на первой странице "Красного спорта" появилась средней упитанности заметка под крупным заголовком: "НА КУБОК СССР". В ней подробно рассказывалось о... предстоящем первенстве. В заключительных строках газета сообщила, что "состав осеннего первенства Союза определится в зависимости от результатов весеннего первенства и футбольного Кубка СССР". Только через неделю главный спортивный орган, поняв что к чему, отделил Кубок от чемпионата. Однако брожение среди коллег продолжалось. 22 мая, накануне открытия первого союзного чемпионата, одна ленинградская газета утверждала: "Футбольные игры на первенство страны будут проводиться по олимпийской системе. Проигравшая команда выбывает. Все команды разбиты на три группы - "А", "Б" и "В".

Пришлось ведущему футбольному специалисту Михаилу Ромму провести разъяснительную работу среди населения - пишущего и читающего. 1 июня на страницах "Красного спорта" он провел занятие по ликбезу и образно, в доступной форме объяснил слушателям, что "первенство по системе "каждый с каждым" - есть как бы бег на 5000 м. Он требует "большого дыхания", способности к упорному, длительному напряжению, к учету всех шансов. Он допускает даже проигрыш и ничьи, но предполагает высокую моральную и спортивную форму коллектива на протяжении длинного боевого пути".

Соревнования по олимпийской системе Ромм сравнил с бегом на 100 м, где "нельзя засидеться на старте, то есть на один-два метра на середине дистанции. Здесь нет ничьих. Здесь - либо поражение, выбивающее команду из строя, либо победа, позволяющая продвинуться еще на шаг к финишу. В олимпийской системе выявляется способность команды к короткому концентрированному усилию... Розыгрыш "каждый с каждым" выявляет действительно сильнейший коллектив. В "олимпийке" иногда выигрывает команда более слабая, но способная на протяжении нескольких встреч возместить недостаток класса темпераментом, напором, волей к победе".

Долго не могло определиться начальство с количеством участников. В марте речь шла о сорока командах: к двум десяткам показательных собирались присовокупить примерно столько же со стороны - из числа "производственных коллективов, имеющих данные на успешное выступление в матчах по их заявлениям". Сами-то поняли, что сказали? Поняв, что сказали не то, условия конкретизировали, о чем сообщили в середине мая: "За "Кубок СССР" будут бороться 128 команд: из них 23 команды - участницы календаря первенства СССР по футболу и не более 105 команд из числа заявивших о своем желании включиться в розыгрыш Кубка".

Кубковый контингент при существующей в стране тоталитарной системе набирался на демократических началах - по доброй воле трудовых и ведомственных физкультурных коллективов. Но не более 128, что соответствовало 1/64 стадии кубкового турнира. Ограничения объяснимы: дело новое, неизведанное, чрезмерный наплыв энтузиастов грозил выходом бурного, неуправляемого потока из берегов. Опасения начальства оказались напрасными - желающих не набралось и сотни. Точные цифры подавших заявления и сыгравших (это разные вещи) так и не установили. В ходе турнира вплоть до финала варьировались они от 84 от 97... Не раз пытался сосчитать, трудился добросовестно, в поте лица. Концы с концами не сходились. Уж не помню, с какой попытки обуздал все же своенравные цифры. Так по крайней мере мне кажется. По моим подсчетам, обещали сыграть 93 команды, слово сдержали 82.

Регламент выработали жесткий, изнурительный. В случае ничьей в основное время добавляли полчаса: два тайма по 15 минут. Если победитель не выявлялся, прибавляли еще одну 15-минутку, но уже до первого гола. Вот ведь как: выходит, правило "внезапной смерти" родилось в СССР! Чему, собственно, удивляться? Ввели его захватившие власть в стране еще в 1917-м, а во второй половине 30-х оно получило широкое распространение.

Ну а если пули пролетали мимо (в футболе такое случалось), назначалась переигровка. И так до посинения. Харьковские железнодорожники с ленинградской милицией выходили "стенка" на "стенку" трижды в течение пяти дней. Шесть часов в общей сложности бились, многострадальное харьковское поле вдоль и поперек перепахали, соленым потом и кровью оросили. Спасибо рядовому Пеке Дементьеву: прекратил кровопролитие на поле и страдания на трибунах. Три пули из четырех командных (2:2, 1:1, 1:0) выпустил он в хозяев. Последняя оказалась смертельной.

Так за что же, сердечные, так маялись, за что надрывались? Было за что. В первенстве победителям только грамоты обещали (о знамени заговорили позже), а тут вазу, и не простую - хрустальную с серебряными прибамбасами - на кон поставили.

НАХОДКА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ

Пока одни судили и рядили, кому играть и на каких условиях, другие лихорадочно искали сам кубок в вещественном, материальном воплощении.

Выставили как-то в одном московском магазине невесть кем изготовленную хрустальную вазу-крюшонницу. Здесь и приметил ее первый председатель секции футбола СССР Алексей Соколов. Ваза приглянулась. Посоветовавшись с членами секции и получив добро, председатель крюшонницу купил и вместе с инспектором ВСФК Морарем создал эскиз будущего приза. Совместный труд члены Секции одобрили, и тут же началась работа над модернизацией старинной вазы. Ювелиры приделали к основанию серебряные ножки, а сверху соорудили крышку с небольшим отверстием. Там и укрепили фигурку футболиста, подаренную большим любителем этой игры Распевиным. Хрустальную грудь нашего героя украсил герб Союза ССР.

Обретшему в результате сложных хирургических манипуляций законченный вид красавцу устроили смотрины. Предстал он перед художниками, антикварами и московскими футболистами из "Динамо" и "Спартака". Успех новорожденный имел колоссальный. Нарекли его, как и сам турнир, "Кубок СССР по футболу". Из-за него-то и начались распри между десятками трудовых и ведомственных коллективов.

Выстрел стартера прозвучал 18 июля 1936 года. В тот день состоялось около двух десятков матчей. Из-за скудости сведений выявить забившего первый советский кубковый гол невозможно.

ДЕЗЕРТИРЫ

Уже в самом начале от данного слова отреклись 11 записавшихся. Пройдя первый круг, не явились на место встречи еще две команды, а после двух побед отказались ехать в Ногинск динамовцы Одессы. Причины выдвигались разные, в основном финансовые. Например, командировка из Куйбышева в Актюбинск и обратно, из Баку в Москву или из Калинина в город Кунгур Коми-Пермяцкого автономного округа денег стоила немалых. Не всем физкультурным организациям была по карману дальняя дорога в оба конца. А московский "Локомотив" тем не менее на втором этапе Кунгур посетил. Почему бы и нет: служащим железнодорожного ведомства бесплатный билет полагался. На халяву? Да хоть на край света!

Общественность роптала, но сдержанно. И только когда киевские футболисты из отнюдь не бедствовавшей динамовской организации не пожелали ехать в Егорьевск, взорвалась:

"Особо надо отметить отказ от участия в Кубке СССР команды киевского "Динамо", мотивированный болезнью игроков. Но ведь заявлено киевлянами не одиннадцать футболистов, а почти вдвое больше. Неужели заболели все?

Во Всесоюзном комитете по делам физкультуры и спорта нам сообщили, что т. Харченко затребовал объяснение от руководства киевского "Динамо". В ближайшие дни Всесоюзным комитетом будет вынесено решение об отказе киевлян", - писал 19 июля "Красный спорт".

Через девять дней, 28 июля, по этому поводу, не скрывая раздражения, высказались "Известия":

"СПОРТИВНОЕ ЧВАНСТВО"

"... 24 июля футболисты киевского "Динамо" должны были выехать в г. Егорьевск и сыграть там матч с командой текстильщиков спортивного общества "Красное знамя". В назначенный срок матч не состоялся: его перенесли на 28 июля. В Егорьевске все с нетерпением ждут матча. Но неожиданно Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта получил от киевского "Динамо" телеграмму с отказом ехать в Егорьевск. Мотивируя отказ, киевляне ссылаются на болезнь своих игроков. Доводы киевлян не выдерживают никакой критики: в составе их команды имеется немало игроков, которые могли заменить заболевших.

Да и больны ли киевские игроки? Это вызывает большие сомнения. По полученным сведениям, киевляне были согласны играть с егорьевцами, но только при условии, что матч состоится в Киеве.

Отказ футболистов киевского "Динамо" ехать в Егорьевск является ярким примером спортивного чванства. Надо надеяться, что Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта займется выяснением этого случая, столь необычного в нашей спортивной жизни. Гр.КОЛЬ".

"Наказание" последовало через две недели. Довольно оригинальное: команду, не пожелавшую участвовать в турнире, добровольно от него устранившуюся... исключили "из числа участников Кубка СССР".

Такому же, с позволения сказать, наказанию подвергли и других отказников. Киевлян при этом обязали до 1 сентября выехать в Егорьевск для проведения товарищеской встречи.

Трудовую повинность динамовцы исполнили под самую завязочку - 31 августа, за несколько часов до истечения срока ультиматума. Раздраженные принудительной санкцией, оскорблявшей достоинство вице-чемпионов страны, гости скопившуюся энергию обрушили на ни в чем не повинную команду из футбольной глубинки - 12:0.

Причина отказа киевлян была на виду, не могли не знать о ней и центральные газеты, и в первую очередь Комитет физкультуры. Но промолчали.

А дело в том, что начало кубковой страды совпало с разгаром съемок первого советского художественного фильма о футболе - "Вратарь". Съемки проводились в Киеве, и режиссер картины пригласил киевских динамовцев участвовать в эпизоде матча сборной СССР с "Черными буйволами". Тренер "Динамо" Михаил Товаровский, не желая нарушать тренировочный процесс, отвлекаться от основной работы ребятам категорически запретил. Но под двойным напором создателей ленты и собственной команды отступил. Вратарь Антон Идзковский и полузащитник Иван Кузьменко выступали за "Черных буйволов", остальных футболистов главреж включил в состав сборной Союза. Константин Щегоцкий выводил нашу команду на матч с "дикими западными буйволами". Он, как принято сейчас выражаться, и "привез" своим пенальти, сыграв рукой в собственной штрафной площади.

А тут, в процессе работы над фильмом, и Кубок поспел. Отвлекаться на неделю от съемок, сулящих популярность и денежки, ради долгой обременительной поездки с пересадкой в футбольную тьмутаракань команда не пожелала.

БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЕ

Не явились в указанное жребием место и чемпионы. Где и с кем им предстояло играть? Ни одна московская газета, включая спортивную, об этом не обмолвилась. Исключение - "Вечерняя Москва". По ее сведениям, динамовцы Москвы 24 июля должны были сыграть кубковый матч со "Стахановцем" из Кадиевки. Шесть дней спустя газета информацию подтвердила, сообщив, что московское "Динамо" в Кадиевку выехало. И больше его не видели.

Дни шли за днями, неделя аккуратно, точно в срок, сменяла другую. Кубковый турнир набирал ход. Газеты публиковали списки дезертировавших, павших на поле брани и продолжавших с тяжелыми боями наступать на столицу в надежде дойти до финала. Ни в одном из этих списков имя чемпиона не значилось - перечня пропавших без вести не публиковали.

Сегодня такое представить немыслимо. Давно уже освободившиеся от наручников и кляпа журналисты немедленно возьмут за грудки чиновника самого высокого ранга и живо вытрясут из него любые признания. Счастливые! Они не помнят (иные не ведают), каково работать с завязанными руками и закупоренным ртом.

В 30-е годы люди были к тому приучены и лишних вопросов не задавали. Вводили в них пищу, строго дозированную Главным диетологом. Понемногу, чайными ложечками. Продукт, случалось, выдавали не первой свежести, нередко - с гнильцой. Трудящиеся об этом и не догадывались. С ясным, светлым взором заглатывали все, что в рот попадало. Отчего бы и нам не отведать скоромного. Предлагаю проследить за последующим ходом событий глазами современников.

13 августа появилось наконец сообщение о победе московского "Динамо" в кубковой игре над командой Константиновки - 3:1. Странный матч. Константиновцев за две недели до того, 30 июля, выбили из кубкового турнира в 1/32 финала спартаковцы Харькова 3:2. Только об этом из-за отсутствия печатной информации мало кто знал. Главное, чемпион обнаружился. Жив, значит. И на том спасибо. Слава богу - пардон, товарищу Сталину.

Через пару дней - новое сообщение: "Динамо" выезжает на товарищеские игры в Чехословакию. "Красный спорт" посвящает этому событию огромный материал с портретами футболистов, а под ним добавляет одну фразу: "По возвращении в СССР "Динамо" будет играть финальный матч на Кубок СССР". Что за дела? Одолели невесть на каком этапе демобилизованных из Кубка, и на тебе - сразу в финал. Что ж, сверху виднее. Раз так решили, значит, так надо: приказы начальства не обсуждались.

Дважды в течение двух месяцев динамовцам предоставлялась возможность посетить шахтерский город Кадиевку. Во второй раз (вы об этом знаете) - в июле. Откомандировал их туда жребий. А еще в мае письменное приглашение послал им сам

ГЕРОЙ ТРУДА Алексей СТАХАНОВ

24 мая московское "Динамо" стартовало в весеннем первенстве в Киеве и крупно обыграло украинского тезку. Близко к сердцу принял победу москвичей герой труда шахтер Алексей Стаханов. Прославился он, напомню, на всю страну в последний летний день 1935 года. Спустившись 31 августа в шахту вместе со своим другом, парторгом Петровым, Стаханов перевыполнил дневную норму в 14,5 раза: вместо плановых семи выдал на-гора 102 тонны угля! Как он устанавливал мировой рекорд, рассказали полвека спустя, в эпоху гласности, очевидцы. Стране нужны были герои, она их и создавала. Не вина и тем более не заслуга Стаханова, что выбор пал на него. Это другой разговор, и в тему нашего повествования он не вписывается.

Как бы то ни было, родоначальник названного его именем массового движения воспылал желанием непосредственно лицезреть игру москвичей, но ввиду чрезвычайной занятости желания своего удовлетворить не мог. Выход из положения, и довольно оригинальный, был найден. Следуя принципу "Если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомету", герой пригласил московское "Динамо" в родную Кадиевку для встречи с местной командой. Динамовские руководители, польщенные приглашением знатного шахтера, тем не менее вежливо ему отказали.

Публикую замечательные образчики эпистолярного жанра 30-х годов не насмешек ради. Отнюдь. Документы тех лет, их стиль, отдельные слова и словосочетания отражают дух, живые краски далекой, неповторимой, не понятной нынешнему поколению эпохи.

Послание Алексея Стаханова:

"Москва. Спортивному обществу "Динамо".

Горячо поздравляю футболистов и руководителей московского спортивного общества "Динамо" с блестящей ябедой, одержанной вами над киевлянами 24 мая. Стахановцы нашего района и моей родины "Центральная-Ирмино" с исключительным интересом следят за физкультурой и особенно за успехами вашей команды. Выражая их единодушное желание, убедительно прошу руководителей общества и его славную команду показать свое мастерство на моей родине, встретившись в ближайшие дни с командой Кадиевки. Ждем вашего ответа. Алексей Стаханов".

Ответ последовал незамедлительно:

"Дорогой тов. Стаханов!

Центральный совет "Динамо" принял вашу телеграмму с чувством глубокого удовлетворения. К сожалению, команда московского "Динамо", участвуя в первенстве СССР, не имеет возможности немедленно выехать к вам в Кадиевку.

При первой возможности, может быть, между розыгрышем весеннего первенства и Кубка СССР, команда сумеет посетить родину замечательного движения, носящего ваше имя, и сыграть матч с футболистами Кадиевки.

Генеральный секретарь ЦС "Динамо" Лапин".

Вероятно, посчитав отговорку своего генсека недостаточно убедительной, председатель футбольной секции "Динамо" Герсон послал следом еще одну телеграмму, ничего нового в оправдание не добавив:

"Дорогой т. Стаханов!

Руководители футбольной секции и футболисты московской команды "Динамо" горячо благодарят вас за хорошую оценку нашей игры. Сожалеем о невозможности немедленно выехать в Кадиевку, так как заняты в первенстве СССР.

При первой возможности посетим славную родину стахановского движения. Желаем всем новых успехов в борьбе за уголь".

Хоть и с большим интересом, но все же недостаточно внимательно следили Стаханов и стахановцы "за физкультурой", иначе должны были заметить широченные окна в календаре в первой и во второй половине июня. Они позволяли динамовцам уважить просьбу шахтера-рекордсмена. Только выполнять свое обещание динамовцы не спешили.

Время шло, но лучшая советская команда данное на всю страну слово человеку авторитетному, национальному герою, можно сказать, не сдержала. И тут на помощь пришел кубковый жребий. Он отослал закапризничавших мастеров в принудительную служебную командировку к шахтерам на матч 1/32 финала. Но чемпионы и ему не подчинились. Общественность пришла в волнение, очень скоро сменившееся раздражением, переходящим в возмущение. Подбросил угля в разгорающееся пламя земляк Стаханова - товарищ Доброшкин, отправив гневное письмо "Комсомолке":

"СДЕРЖИТЕ СВОЕ СЛОВО!

Весь физкультурный Донбасс, стахановцы-орденоносцы т.т.Стаханов, Дюканов, Петров, Концедалов, тысячи шахтеров, съехавшись со всех концов на автомашинах, автобусах и поездах в Кадиевку, заполнили уютный стадион угольщиков, чтобы посмотреть мастеров советского футбола - команду московского "Динамо" в игре с командой Кадиевки - "Стахановец".

Это было 28 июля. Каково же было разочарование многочисленной массы шахтеров и их семей, когда на поле вместо ожидавшейся с нетерпением команды "Динамо" вышли футболисты Харькова ХЭМЗ.

Вскоре Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта, уступая требованиям рабочих Донбасса, отправил вторую телеграмму: "10 августа Москва играет в Кадиевке".

И снова ожил физкультурный Донбасс, снова шахтеры Ирмина готовились к встрече. Однако московская команда "Динамо", выступив проездом (9 августа) в Константиновке, была затем срочно отозвана в Москву для поездки в Чехословакию. И снова тысячи шахтеров расходились и разъезжались по домам, выражая справедливое негодование.

Московские динамовцы с успехом выступили в Чехословакии, благополучно вернулись в Москву, но глаз в Кадиевку не кажут.

Стыдно, товарищи динамовцы!

Ответственный секретарь добровольного спортивного общества "Стахановец" при кадиевском райкоме угольщиков - Доброшкин.

P.S. Редакция "Комсомольской правды" надеется, что команда московского "Динамо" в самом ближайшем времени искупит свою вину. Игра на стадионе в Кадиевке должна состояться".

Гасить пламя принялась пожарная команда из "Красного спорта": "В №212 газеты "Комсомольская правда" было помещено письмо тов. Доброшкина (общество "Стахановец"). В письме этом указывалось, что команда "Динамо" (Москва) обещала играть в Кадиевке, но не выполнила обещание ввиду отъезда в Чехословакию: не приехала она и после возвращения из-за границы.

Как нам сообщили во Всесоюзном комитете по делам физкультуры и спорта, команда "Динамо" была отозвана из Донбасса согласно приказу Комитета: после возвращения из Чехословакии она должна была участвовать в розыгрыше осеннего первенства СССР по футболу.

Таким образом, команда "Динамо" не могла провести матч в Кадиевке. Вины в этом нет ни общества "Динамо", ни самой команды".

Письмо Доброшкина нуждается в комментарии. В Кадиевку на матч, назначенный на 24 июля, динамовцы выехали. В это время в кулуарах нарисовалась загранкомандировка в Чехословакию. Команду для "усиленных тренировок" с полпути вернули в Москву, хотя до отъезда в Чехословакию, где предстояли встречи с рабочими командами, оставалось три недели. Что за спешка? Почему им не позволили сыграть в Кадиевке, а заодно и обещание, данное Стаханову, сдержать? Спросите что-нибудь полегче.

Сами футболисты, видимо, не желали разменивать кубковый турнир на малозначащие зарубежные встречи с любительскими командами. Однако участие в Кубке по возвращении из Чехословакии им гарантировали.

Ситуация сложилась парадоксальная. В паре 1/32 финала "Стахановец" (Кадиевка) - "Динамо" (Москва) побежденных, вопреки бескомпромиссным кубковым правилам, не оказалось. Чемпионам, несмотря на неявку, жизнь сохранили, а шахтеров пропустили в следующий круг, где они и встретились 28 июля с харьковским ХЭМЗ. Официальных сообщений на сей счет не было, и потому собравшиеся на трибунах шахтеры удивились, увидя на поле вместо чемпионов харьковскую команду. Ей "Стахановец" уступил (0:2) и из турнира выбыл.

Примерно за неделю до отъезда в Чехословакию "Динамо" направляется в шахтерские края и, минуя Кадиевку, выходит из поезда в Константиновке. Здесь проводит матч со "Сталью", из Кубка на предыдущих стадиях сброшенной. Москвичи выиграли - 3:1, и их победу официально объявили кубковой. Что это был за матч - непонятно. Если контрольная игра перед заграничным турне, то почему бы не провести ее в Кадиевке и заодно не ублажить знатного шахтера?

История темная. Доброшкин, публично выступивший от имени шахтерской массы, в нее не вникал. Его возмущало лишь упорное нежелание чемпионов выполнить данное на всю страну герою труда обещание, хотя удобный случай представлялся неоднократно.

МИССИЯ В КАДИЕВКУ

Через пять дней после выступления адвокатов из "Красного спорта" их подзащитные в Кадиевку все же отправились. Чувствуя вину перед героем труда, они сделали ему два подарка. Первый - сам факт появления на битком набитом жителями Кадиевки и ее окрестностей стадионе имени Саркисова. Пять тысяч зрителей вживую увидели непобедимую команду. До приезда на "родину стахановского движения" динамовцы выиграли 12 матчей подряд с общим счетом 62:12 - все шесть встреч весеннего первенства, четыре международных матча и два - только что начавшегося осеннего турнира.

Матч состоялся 23 сентября. На игру из шахты имени великого вождя товарища Сталина прибыли главный инициатор встречи со своим другом, тоже знатным (но не до такой степени) шахтером Дюкановым. Отдал дань уважения московским гостям и секретарь городского комитета партии товарищ Козлов.

Капитан москвичей Сергей Ильин в обмен на миниатюрную шахтерскую лампочку передал коллеге, капитану "Стахановца" Белодеду, огромный букет цветов. После чего команды прокричали друг другу "Физкульт-привет!" - и ровно в 17.00 по свистку московского судьи Владимира Васильева игра началась.

"Всех поражает мастерство и высокая техника игры гостей. Точнейшая распасовка, тонкие комбинации и расчет. Мяч, кажется, прилипает к ногам футболистов, - восторгался корреспондент "Комсомольца Донбасса". - Несколько раз москвичи прорывались к воротам хозяев, но они упорно сопротивляются. .. Молодой полузащитник Дехтярев своей точной игрой и уверенностью держал Ильина".

В первом тайме никто не забил. В перерыве Стаханов с Дюкановым благодарят динамовцев за приезд и красивую игру. В ответ чемпионы в честь героя труда стройно прокричали "Физкульт-ура".

По просьбе Ильина первый удар по мячу во втором тайме произвел Алексей Стаханов. Проявив великодушие, он послал мяч к воротам своих земляков. Удар был отнюдь не символический. Динамовцы откликнулись на пас Стаханова, заперли хозяев на их половине, и через две минуты Семичастный (по версии "Правды" - Якушин) счет открыл. С небольшой натяжкой соавтором гола можно считать Алексея Стаханова.

Минут за десять до конца гости позволили стахановцам отыграться. "Сильным угловым ударом нападающий Кадиевки тов. Наумов забивает мяч в ворота Москвы. Игра закончилась со счетом 1:1... После игры состоялась встреча гостей с т.т.Стахановым, Дюкановым и физкультурниками Кадиевки", - писала 26 сентября "Комсомольская правда".

Результат матча и стал вторым подарком чемпионов Союза прославленному шахтеру.

Москвичи в Кадиевке, в отличие от киевлян в Егорьевске, проявили на футбольном поле такт и недюжинные дипломатические способности. Возвратившись в Москву, Сергей Ильин откровенно поведал журналистам: "Мы не задавались целью выиграть матч... Нам хотелось показать в Кадиевке хорошую игру, основанную на технике, быстроте, точности и правильном, тонком расчете.

Состоявшейся поездкой футбольная команда "Динамо" очень довольна".

Вот таким образом чемпионы сгладили неловкость, извинились за доставленные, пусть и не по их вине, хлопоты и беспокойство Алексею Стаханову и "многочисленной массе шахтеров и их семьям".

Матч, с учетом здесь изложенного и повышенного к нему внимания центральных изданий и широкой общественности, тянет на исторический, потому и занял законное место в перечне самых значимых событий 1936 года. Пользуясь случаем, сделаю небольшой подарок болельщикам московского "Динамо" - предам гласности состав весеннего чемпиона в игре со "Стахановцем". Благодарить следует не меня, а безвестного автора отчета в "Комсомольце Донбасса". Итак: Квасников, Коротков, Корчебоков, Лапшин, Ремин, Елисеев, Семичастный, Якушин, Смирнов, Пономарев, Ильин. Для комплекта представлю и хозяев: Белодед (Некрасов, 46), Живага, Яценко, А. Дехтярев, Урякин, Бурдело, В.Дехтярев, Лукьянченко, Наумов, Суслов, Касторнов.

Жаль, что первый кубковый турнир разыграли без двух сильнейших по итогам весеннего первенства команд - московского и киевского "Динамо".

С ТРЕТЬЕЙ ПОПЫТКИ

Уклонялись от обязанностей и судьи. Полтора десятка арбитров так и не объявились в указанное время в указанном месте - как писали газеты, "в связи с невозможностью выехать в другие города по служебным делам".

Из-за неявки судьи игру ижевского "Зенита" со свердловским "Динамо", выигранную гостями 11:1, объявили товарищеской. Поразмыслив (какой резон вторично отдавать "мухача" на растерзание "тяжу"?), решили устроенную на ижевском поле бойню считать кубковой.

Аналогичная история случилась в Батуми, где 24 июля на втором кубковом вираже местные динамовцы пересеклись с одноклубниками из Тифлиса. Утром в день матча стало известно, что бакинский судья Парсаданов прибыть на игру не сможет. Матч сочли товарищеским. Отсудил его тифлисец Константин Кравченко. Гости выиграли - 2:1 и отправились неподалеку, в курортное местечко Цихис-Дзири. Здесь они тренировались в ожидании вестей из Батуми.

Парсаданов так и не появился. Запросили Москву: что делать? Центр распорядился: матч сыграть 26 июля, судейство поручить Кравченко. Обо всем этом и дальнейшем развитии событий живо, красочно и небеспристрастно рассказал 30 июля в ведущей батумской газете "Сабчота Аджара" ("Советская Аджария") Ариф Халваши.

Встречу назначили на 18.30. К четырем часам народ уже толпился у наглухо запертых ворот стадиона. На часах 18.00. Ворота все еще закрыты. Томительное ожидание под жаркими лучами батумского солнца накалило обстановку до взрывоопасной. Ближе к 19 часам ворота наконец открыли, и огромная толпа, сметая все на своем пути, оглашая окрестности отборной бранью, ринулась на трибуны. "Время идет, а игра не начинается, - рассказывает Халваши. - Зрители понимают: если сейчас же не начать, через полтора часа станет так темно, что не только мяч, но и верблюда не увидишь. Наконец вразброд на поле вышли хозяева. Народ оживился: сейчас игра начнется. Как бы не так. Футболисты долго тренируются. Матч не начинается! Зрители справедливо возмущаются. Кто в этом виноват? Руководители. На стадион они явились, но головы оставили дома. Если не безответственностью, чем же еще объяснить, что тбилисцам, которые находились в ожидании известий в Цихис-Дзири, не сообщили о дне и времени встречи?

В невообразимой суматохе все же сообразили послать за ними машину. И только в 20 часов 22 минуты началась игра. Она не стоит того, чтобы о ней упоминать".

С позволения автора, расскажу о том, что не вошло в репортаж. Гости забили гол, но довести дело до ума не позволила наступившая во втором тайме темнота. Когда мяч исчез с поля зрения не только зрителей, но и играющих, арбитр в середине второго тайма игру прервал.

Еще через день, с третьей попытки, победитель определился. Сенсации не случилось. Классная тифлисская команда обыграла упорных, старательных, но менее искушённых хозяев - 2:0. Крепко досталось бы мне от батумского журналиста за столь категоричное суждение. Сам он так не считал и в заключительной части своего обширного повествования, озаглавленного "Мяч, совесть и халтура", во всем случившемся обвинил арбитра и не поскупился на упреки в адрес гостей:

"К сожалению, матч судил тбилисский судья, и на протяжении всей игры он подсуживал своим. В этот день тбилисцы потеряли свою блестящую игру и кроме грубости и нетоварищеского отношения к сопернику ничего не показали. Судья оставлял все это без наказания. Зрители справедливо выражали свое недовольство судейством. Не называю фамилию судьи (я назвал ее - Кравченко. - Прим. А.В.) , фамилия этого человека не достойна упоминания.

Так или иначе, матч состоялся. Тбилисцы забили в ворота батумцев два мяча и оба неправильно, несправедливо. Потому этот матч нельзя считать законным. Нужно назначить переигровку в нормальных условиях, тем более что во встрече с тбилисцами батумцы играли красиво и корректно.

Напоминаем Комитету физкультуры и организаторам матча, что мяч - футбольный инвентарь, а не оружие... А судье матча надо сказать: совесть - не товар, она не продается".

СВОЯ РУБАШКА БЛИЖЕ К ТЕЛУ

Те же мелодии 3 августа лились со страниц главного татарского органа "Красная Татария". В статье под заголовком "Зрители протестуют" анонимный автор, как и Халваши, возмущался поведением футболистов Московского автозавода имени Сталина (они играли кубковый матч с казанским "Динамо") и московским же арбитром Васильевым. Раздражала казанского журналиста грубая игра и неспортивное поведение гостей. Видите ли, для удержания минимального преимущества они не нашли ничего лучшего, как... жонглировать мячом. В это трудно поверить? Извольте: "...московские игроки подчеркнуто грубо отнеслись к своим соперникам, симулировали нападение на них казанских игроков, всячески жонглировали мячом, чтобы затянуть игру. Судья Васильев абсолютно не реагировал на грубость москвичей. Относясь с пристрастием к ним, Васильев неверно назначил 11-метровый штрафной удар, который решил результат игры впользукоманды автозавода им. Сталина со счетом 1:2.

Возмущению зрителей не было границ. Непосредственно после матча группа зрителей обратилась в редакцию с письмом, где выражает протест против неверных действий судьи. В связи с этим письмом, которое подписали 123 человека, наш сотрудник поздно вечером беседовал с зам.председателя ВСФК при ЦИК АТССР тов. Ш.Хафизовым, выразившим полное согласие с протестом зрителей.

- Мы ожидали, что наши футболисты смогут многому поучиться у гостей, - заявил тов.Хафизов. - К сожалению, наши надежды не оправдались".

Повторив обвинения в адрес футболистов и судьи, зампред заключил: "Мы опротестовали результат состоявшегося матча перед Комитетом по делам физкультуры и требуем переиграть его.

Одновременно заявляем протест против посылки с московской командой московского судьи. С аналогичным протестом обратился в Москву председатель всетатарского спортивного общества "Динамо" тов. Гарин".

Стремительность, с какой более сотни незнакомых людей собрались поздним вечером после игры, составили и передали письмо в газету, а журналист ознакомил с народным посланием спортивное руководство республики, вызывает, мягко говоря, удивление, граничащее с недоверием.

Еще больше удивляет безграмотность физкультурного чиновника высокого в масштабах автономной республики ранга товарища Хафизова. Ему-то не мешало бы знать о процедуре оформления протеста: подавался он не через газету, а сразу после игры непосредственно судье с соответствующей записью представителя команды в протоколе.

Газета не унималась и на следующий день живописала жутчайшие подробности непотребного поведения на поле московских "гангстеров", назвав их поименно. Епишин: "Постоянно делает подножки", Орлов и Маслов (Виктор Маслов - в будущем один из лучших советских тренеров): "Старались выбить из строя игроков нападения Казани, вызвать драку на футбольном поле". Вратарь Виноградов: "Долго не вводил мяч в игру". Все тот же Орлов: "Вообразив, что стадион является некоторым подобием цирка, начинает жонглировать мячом". О московском "судье-злодее" и говорить нечего. На грубость земляков внимания не обращал и помог им забить оба гола: первый - с придуманного пенальти, второй - после того, как был сбит с ног защитник казанцев Г. Борисевич.

В то время обвинения в адрес судей денежным штрафом не облагали, чем "прокуроры" широко пользовались. Впрочем, и сегодня люди имущие или имеющие доступ к клубной кассе в удовольствии себе не отказывают.

Батумец Халваши и не решившийся раскрыть свое имя казанский журналист были не одиноки. Многие их коллеги смотрели на кубковые схватки сквозь ультраболелыцицкие бинокли, укрупняющие заслуги своих и прегрешения заезжих футболистов.

Особо ревниво относились к столичным командам. Один провинциальный журналист, на чьих глазах его любимцы попали под колеса московского "Локомотива", забросал железнодорожников в своей газете камнями: дескать, играли они не технично, грубо, старались выиграть матч силой. "Показательная команда была далеко не показательной", - кинул он в гостей последний булыжник.

Исключения случались. Не без удовольствия процитирую впечатления харьковского журналиста об игре ленинградского "Динамо" и лучшего его форварда после упомянутого нами марафонского триллера в Харькове. О последней, победной игре ленинградцев "Социалистiчна Харькiвщина" писала: "Видно значительное техническое превосходство гостей. Продуманные комбинации дают им преимущество. Не раз зрители аплодировали игре Дементьева. Его виртуозная игра, которая не знает никаких препятствий, заслуживает того, чтобы ее переняла наша футбольная молодежь. Он сделал то, на что вряд ли решился бы кто-то другой. Он чуть не с центра поля обвел всех попавшихся на его пути, вышел один на один с Бабкиным и забил гол".

В таких тонах об уникальном, выдающемся мастере современники писали редко. При культивируемом в стране коллективизме Дементьев слыл махровым индивидуалистом. Пишущие о футболе восторгов харьковского журналиста не разделяли. Игру Дементьева оценивали в прямой зависимости от показанного командой результата. Поругивали, даже если Пека забивал, и при ничейном исходе. После игры с ЦДКА (1:1 в весеннем первенстве) "Ленинградская правда" писала: "Игре нападения мешает циркачество Дементьева". Приведу еще несколько подобных высказываний только за 1936 год: "Дементьев проделывает трюки и этим срывает темп"; "Во втором тайме динамовцы предлагают быстрый темп, но Дементьев явно срывает результативность атак, нанося своей игрой существенный вред команде"; "Команда "Динамо" последние свои матчи играла без участия Дементьева, что совершенно очевидно улучшило ее игру", и далее в том же духе. И это писали об одном из блистательных, ярчайших, ни на кого не похожих футболистов!

Талант Дементьева был оценен много позже. Николай Старостин в книге "Звезды большого футбола" посвятил Петру Дементьеву такие строки:

"Матчи с его участием проходили при "битковых" сборах. Каждому не терпелось осмотреть, как этот маленький (163 см) чародей будет обыгрывать высоких и складных парней с громкими именами. И Петр Дементьев всегда оправдывал надежды своих почитателей.

Быстрота, мягкий пластичный бег, отточенная техника невольно бросались в глаза даже малоискушенному в футболе зрителю...

В Петре жажда забить гол гармонично уживалась с желанием сыграть в последний момент на соседа. Мяч казался частью его ноги. Как юла проскакивал он с ним через строй противников и мягко выкладывал на завершающий удар кому-нибудь из партнеров.

Правда, его иногда нужно было удерживать от озорства", - упрекнул Пеку напоследок Николай Петрович.

Большому мастеру, артисту, озорство простительно. Люди души не чаяли в Пеке, ходили на него, и естественно желание мастера отблагодарить их каким-нибудь подвластным только ему сверхсложным трюком или умопомрачительным слаломом через все поле вокруг остолбеневших, не способных совладать с ним "манекенов".

И еще: "Пека Дементьев - явление в нашем футболе. Ему должно быть отведено особое место в истории советского футбола. Почти все, что делал Пека на поле, было ново, интересно, неожиданно и, естественно, привлекало внимание. Никакого футбольного образования он не получал, и не тренеры учили его виртуозности, финтам, обводке... Я считаю, что именно от него идет в нашем футболе зарождение виртуозной, техничной игры, той, за которую и самого Дементьева, и его последователей окрестили индивидуалистами. А этот ярлык, было время, считали у нас не очень лестным".

Так охарактеризовал Дементьева его современник, равный ему по масштабам дарования, выдающийся мастер Борис Пайчадзе. Высовываться, выбиваться из общей, преимущественно серой массы коллективистов в те годы не рекомендовалось. Игроки уровня Дементьева и Пайчадзе находились под постоянным перекрестным огнем горе-критиков, не устававших повторять населению как-то брошенную вождем фразу: "У нас нет людей незаменимых".

СМЫЧКА ГОРОДА С ДЕРЕВНЕЙ

Классовый состав Кубка-36 не соответствовал реальному раскладу. В стране с преобладающим крестьянским населением позволили делегировать на турнир одну-единственную колхозную команду. Объясняется вопиющая диспропорция не предвзятостью физкультурного руководства по отношению к крестьянам и не уровнем футбола на селе (записывали всех желающих), а исключительно неспособностью обнищавших в результате "мудрой" сталинской аграрной политики колхозников оплатить проезд в указанные жребием населенные пункты и даже потратиться на прием гостей.

Исключение сделали одному из немногих созданных в пропагандистских целях показательному колхозу-миллионеру им. Чапаева Золотоношского района Киевской области. Вниманием пресса чапаевцев не обделила, рассказала о жизни и быте сельских миллионеров много интересного. "Бюджет колхоза - 1 миллион 300 тысяч рублей, жители Чапаевки - более 800 дворов - живут в достатке и пользуются всем изобилием зажиточной жизни", - захлебываясь от восторга, писали журналисты.

Спортивная жизнь чапаевцев била ключом на построенном при посредстве киевских архитекторов и колхозного самоучки Пономаренко стадионе вместимостью 5 тысяч человек со стандартных размеров футбольным полем, 400-метровой беговой дорожкой и множеством спортивных площадок.

На центральной трибуне красовался барельеф с изображением лихо катившего на тачанке Василия Ивановича Чапаева. Здесь же соорудили "правительственную ложу" для колхозной партийной знати, украшенную популярнейшим в середине 30-х лозунгом: "Жити стало краще, товариши. Жити стало веселiше!" На противоположной трибуне - эстрада, откуда во время соревнований доносились звуки маршей, вальсов, а в особо торжественных случаях гремел туш. Обошелся стадион в 112 тысяч колхозных рублей - в общем, мелочь для миллионеров. Прибывший из Киева инструктор физкультуры Костя Будинов, помножив бьющий через край энтузиазм на энтузиазм колхозников, за короткий срок подготовил 263 значкиста ГТО...

Футбольная команда чапаевцев была молода-зелена - двухлетней выдержки. Состояла из девяти комсомольцев и одного сочувствующего ВКП(б). О политической ориентации одиннадцатого игрока узнать не довелось. Ребята небесталанные. Двадцатилетний Иванченко, ездовой второй бригады, состоял в колхозном музыкальном оркестре, его ровесник Данило Ткаченко - автор стихов и популярной среди сельчан песни "Квитняна Чапаевка"...

Весьма символично, что жребий отправил в Чапаевку команду металлургического завода "Серп и молот", олицетворявшего в своем названии тесный союз пролетариата (молот) с трудовым крестьянством (серп). Предстоящей встречей с московскими рабочими жило все село.

Встречали гостей радушно - с цветами и музыкой. Среди ступивших на колхозную землю - еще мало кому знакомые (в скором будущем легенды советского футбола) Борис Аркадьев, Григорий Федотов и очень в то время популярный 37-летний "Король воздуха", огненно-рыжий Федор Селин. Наблюдая за его дальними ударами и высоченными "свечами", колхозники визжали от восторга: "Смотри, как рыжий бьет!"

В центральной прессе этой игре уделяли большое внимание. 23 июля, в день отъезда заводских футболистов в Чапаевку, "Красный спорт" взял интервью у капитана команды Селина. Он коротко изложил главную цель визита к колхозникам: "Мы посылаем в Чапаевку свой лучший состав, чтобы показать молодым футболистам колхоза образцы технически слаженной игры. По окончании матча мы хотим провести с командой Чапаевки беседу о футболе с разбором нашей игры". Спортивный итог подразумевался.

Догадывались о нем и чапаевцы. Председатель колхоза Клименко, обсуждая состав москвичей, пошутил:

- Поставлю на защиту ворот тысячу колхозников, если понадобится.

- Не понадобится, - успокоили его чапаевские футболисты, - сами защитим.

Шутка игроков понравилась мне больше.

В тот день ничто не могло спасти колхозную команду, даже если бы председателю удалось реализовать свой замысел. Рабочий класс, главенствующую роль которого в союзе с крестьянством предопределил сам ход исторического развития, оказался гегемоном и на футбольном поле. Выражаясь фигурально, рабочий молот расплющил на наковальне крестьянский серп - 15:0. Это был самый крупный счет и самый результативный матч первого кубкового турнира.

Многие центральные газеты, посвятившие немало места предстоявшей игре, постеснялись сообщить об ее исходе. Это не относится к корреспонденту "Вечерней Москвы" Владимиру Рудному. Он вместе с металлургами посетил Чапаевку и оттуда после матча передал по телефону в редакцию необычайно колоритный репортаж. Проглотил его с огромным наслаждением. Охотно поделюсь с вами самыми вкусными кусками из приготовленного журналистом огромного пирога.

"ПАСУЙ, СЫНКУ, ГРИЦЮ!"

"Термометр на окне новой колхозной аптеки уже много дней подряд показывает 40 граду сов жары...

Сегодня день отдыха. Из степей вернулись все жители и стали стягиваться к стадиону: молодежь, дети, старики, празднично одетые женщины...

Четыре часа дня. Начинают съезжаться соседи. Приехали поездом из дальнего Гребеньковского района, из Черкасс, из Золотоноши.

В половине седьмого становится уже тесно. Трибуны расцвели нарядами девушек-колхозниц - вышитыми белыми кофтами. На "правительственном балконе" - председатели колхозов, секретари райкомов гюртии и комсомола...

Жара не спадает Без пяти семь решили начинать. Футболистыподзвуки оркестра строятся в центре поля. Судья Швецов дает свисток. Начинается матч молодых футболистов украинского колхоза со старыми футболистами крупнейшего московского завода "Серп и молот". Первый в истории подобный матч! Москвичи в оранжево-синих майках,чапаевцы - в белых майках с вышитой на груди красной буквой "Ч"...

Рядом с нами сидит мать левого края Федора Билека (правильно - Билык. - Прим. А.В.) - Евдокия Билек. Ее лицо раскраснелось от волнения... Платок сбился назад... Она забыла все кругом. Глаза и сердце устремлены на тюле, где в белой майке играет, мечется, водит мяч, посылает его к воротам противника родной ее сын, белокурый комсомолец, способный футболист

- Пасуй, сынку, Грицю,передай мяча, Грицю! Пасуй, пасуй, чого же ти так мляво повертаешься! - кричит мать.

На другой трибуне сидит колхозница с грудным ребенком на руках. Она качает его, а глаза ее не отрываются от футбольного тюля. Ткнув в рот ребенка соску, она взволнованно кричит промазавшему футболисту:

- Та куди ж ты бьешь, у ворота бий, у ворота!...

Матч окончился счетом 15:0 в пользу "Серпа и молота". Крупное поражение колхозная команда встретила бодро. Ласково взяли под руки бывших противников, своих гостей, и повели на совместный торжественный ужин...

После ужина председатель колхоза торжественно преподнес каждому футболисту маленький подарок - банку свежего душистого меда с колхозной пасеки. "Хай живе Сталин! Физкульт-ура!" - эти возгласы долго не смолкали сегодня в Чапаевке".

Гуляли до утра под гармонь и народные песни колхозной самодеятельности. Льющуюся рекой горилку заедали взращенными колхозом-миллионером дарами природы и аппетитным душистым салом.

Вволю нарушив режим, металлурги, довольные не столько легко предсказуемым результатом, сколько послематчевым банкетом, возвратились в Москву.

Почему уделил игре, не достойной внимания с точки зрения спортивной, так много места? Во-первых, соответственно подогреваемому СМИ общественному интересу; во-вторых, учитывая историческую значимость матча: как-никак это была первая смычка рабочего класса с трудовым крестьянством на футбольном поле на высоком турнирном уровне; наконец, из-за необычайно сочного колорита, который вы имели возможность оценить.

Уже на второй день по прибытии, утомленные необычайно горячительным приемом чапаевцев и многочасовой железнодорожной тряской, металлурги вышли на игру 1/16 финала со второй командой московского "Динамо". Последствия не могли не сказаться. За 17 минут до конца пролетарии проигрывали - 0:2. Четверть часа в футболе, особенно в довоенные годы, - время немалое. О драматических событиях в том матче и турнире в целом - в следующем выпуске.
ГОД 1936. ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ - БУХГАЛТЕР ЛАПШИН, ТЕХНИК СЕМИЧАСТНЫЙ, ГЕОДЕЗИСТ ЯКУШИН...

ТУРКИ. Пауза между двумя чемпионатами страны 1936 года была заполнена розыгрышем первого Кубка СССР. А вскоре после того, как стартовало осеннее первенство, его прервали ради важнейшего события: на игры в Советский Союз прибыли наши постоянные тогда соперники - турки.

КОМИТЕТ ОТДАЕТ ДОЛГИ

Осеннее первенство началось с раздачи долгов. Комитет физкультуры в течение недели вернул задолженность весеннему чемпиону и обладателю Кубка Советского Союза. Сначала, 5 сентября, в день открытия второго союзного чемпионата, "Локомотиву" с недельным опозданием вручили кубок, выигранный им 28 августа. Неопределенность ситуации после финального матча железнодорожников с тбилисцами не могла не отразиться на моральном состоянии московских футболистов, и на матч открытия со "Спартаком" они вышли в полуразобранном состоянии. Нервозность игроков выплеснулась на соперника. "Спартак" огрызнулся, и началась рубка. Ленинградский рефери Гофман предотвратить ее не смог. Трудился он в поте лица, не меньше футболистов, свистел, надо отдать ему должное, без устали, но часто, по мнению обозревателей, невпопад. Успел зафиксировать четыре гола, назначить пенальти, множество штрафных и удалить трех футболистов. По забитым мячам преуспел "Спартак" - 3:1, по удаленным - "Локомотив" - 2:1. Еще в первом тайме за обоюдную грубость покинули поле Ильин с Андреем Старостиным, во втором к ним присоединился капитан "Локомотива" Столяров. В общем, матч получился скандальным.

"Красный спорт" отреагировал мгновенно. Заклеймив грубиянов и судью, газета писала: "Нам думается, что Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта должен сурово наказать игроков, виновных в грубой игре, и предупредить команды, что они также отвечают за своих игроков и могут подвергнуться дисквалификации. Должен быть тщательно проверен еще раз и состав судей".

Комитет физкультуры с подачи спортивного органа ударил по нарушителям без промедления. Ильина отлучили на две игры, Старостина - на три, Столярова - до конца сезона. Круто, ничего не скажешь. Только приговор приводили в исполнение выборочно: железнодорожники отсидели от звонка до звонка, а ушлые адвокаты Старостина добились для своего подзащитного "освобождения из-под стражи". Ни одной встречи в первенстве Андрей Петрович не пропустил.

"Тщательно проверили" и состав судей. Гофману в нем места не нашлось. Следующий матч в сильнейшей группе ему позволили отсудить лишь через два года - в 38-м. Игра оказалась последней в судейской карьере ленинградца.

В тот же день в Ленинграде московское "Динамо", обыграв "Красную зарю" (3:1), продолжило начатую еще весной победную серию, доведя ее до семи матчей. Восьмая кряду победа в чемпионатах была одержана 14 сентября над киевлянами - 6:4. Впервые в советских чемпионатах за полтора часа соперники забили десять мячей.

Москвичи пребывали в прекрасном расположении духа. Еще бы: накануне, 13 сентября, Комитет физкультуры, пусть и с двухмесячным опозданием, все же ликвидировал задолженность, наградив чемпиона обещанным еще до начала весеннего турнира призом. Ни в день оформления чемпионства (11 июля), ни после завершения первенства (17 июля) приз динамовцам не вручили по той простой причине, что его еще не было в природе. Только 25 августа поступило официальное сообщение: "Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта при СНК Союза ССР учредил переходящий приз - знамя Всесоюзного комитета за первенство СССР по футболу... Команда, выигравшая первенство шесть раз, получит приз в собственность.

Сейчас знамя Всесоюзного комитета передается команде московского "Динамо" как победительнице весеннего первенства СССР по футболу. Игроки этой команды награждаются Всесоюзным комитетом ценными подарками".

Насчет "сейчас" Комитет погорячился. Чемпионам пришлось ждать без малого три недели. Наконец, 13 сентября, два месяца спустя после победы, они получили огромное шелковое полотнище и на следующий день перед началом игры с киевлянами показали его зрителям. О цвете знамени сообщила только "Комсомолка": "Огромное зеленое шелковое знамя, полученное командой - победительницей весеннего футбольного первенства от Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта при Совнаркоме Союза ССР, пронесли московские динамовцы через все поле... Это произвело огромное впечатление на зрителей".

Почему зеленое? Что вынудило комитет нарушить давнюю революционную традицию? Ей-богу, не знаю. Религиозные мотивы, несмотря на евразийское местоположение страны, исключаю. Неужели виной тому банальный дефицит? Нет надобности объяснять, почему с красной материей в ту пору могли время от времени возникать перебои. А тут под рукой зеленая оказалось. Почему бы и нет - как-никак цвет футбольного поля. Подходит. Не уверен, что так и было. Знаю только, что история загадочная - и с появлением зеленого знамени, и с внезапным его исчезновением. Поздней осенью чемпиону выдали уже другое полотнище - алое.

Игра получилась развеселой - для зрителей. Специалисты восторга дилетантов не разделяли. Чемпион больше двух мячей за игру (да и то один раз) еще не пропускал, а тут сразу четыре! В мирное время на это не обратили бы внимания. Увеличение пропускной способности в образцовом погранотряде, да еще перед готовящейся интервенцией с юга, не могло не вызвать серьезных опасений за надежность наших границ. Не скрыл обеспокоенности и спецкор "Комсомольской правды": "Накануне встреч с турецкими футболистами нужно было бы лучше подготовить линию защиты. Принять в свои ворота четыре мяча - это значит слабо подготовиться к предстоящим футбольным "боям". Пока время не упущено, нужно восполнить пробел".

Вот как. Снова едут турки. Ждали давно, ждали вовсе не их, но что поделаешь - на безрыбье и рак рыба.

ПРОРЫВ БЛОКАДЫ?

Качественный рост советского футбола был немыслим без постоянных контактов с сильнейшими футбольными державами. Настойчивые поиски солидных по европейским меркам партнеров предпринимались с середины 20-х годов. В физкультверхах не скрывали желания на мир посмотреть и себя показать, проверить свои возможности в серьезном деле. Однако камеру, куда заключили советский футбол, неусыпно охраняли три стража:

1. Красный спортинтерн, возбранявший контакты с буржуазными спортсменами.

2. ЦК ВКП(б). Ни одна поездка за рубеж или приглашение иностранного клуба не могли состояться без разрешения правящих страной людей.

3. Международная федерация футбола. Только вступление в ФИФА позволяло расширить круг общения советских футболистов.

Попытки прорвать блокаду физкультурным руководством предпринимались. Время от времени общались с ФИФА письменно, реже - непосредственно. В начале января 1936 года, через несколько дней после игры с "Рэсингом", Жюль Римэ принял в Париже Ивана Харченко, в то время заместителя председателя ВСФК. Беседа велась за закрытыми дверями. Подробности ни во французскую, ни тем более в советскую прессу не просочились. Ограничились коммюнике:

"Г-н Харченко, зам. пред. ВСФК СССР, был принят г-н Жюлем Римэ, который дружески приветствовал его в помещении Французского футбольного союза. Во время переговоров г-н Харченко заявил, что советские спортсмены рады вступить в сношение с французскими футболистами: он выразил надежду увидеть французскую команду в СССР и уверил руководителей французского футбола, что она встретит там наилучший прием.

После обмена мнений, во время довольно продолжительной беседы, выяснилось, что январский матч может послужить началом тесных спортивных сношений".

Выходит, Римэ не возражал против регулярных встреч соотечественников с советскими коллегами, хотя как руководитель Международной футбольной федерации обязан был препятствовать контактам с "иноверцами". С чего бы?

Содержание закулисных переговоров Жюля Римэ с зампредседателя ВСФК Иваном Харченко, надо полагать, было известно непосредственному шефу Ивана Ивановича - Василию Манцеву, главе спортведомства СССР. 12 января он произнес многозначительную фразу: "Наш успешный выход на международную арену (подразумевалась новогодняя игра сборной Москвы в Париже. - Прим. А.В.) не должен кружить голову. Успех призывает нас к дальнейшей планомерной работе, чтобы у нас был ряд команд, которые могли бы встречаться с лучшими зарубежными футболистами".

При небольшом напряжении ума вывод напрашивался однозначный: Римэ под гарантии вступления союзной Секции футбола в ФИФА позволил советским командам встречаться со своими "подданными". Следовательно, наших футболистов и их поклонников ждал очень интересный международный календарь. 27 марта обоснованность радужных ожиданий подтвердила киевская спортивная газета "ГПО": "Среди иностранных гостей увидим на Украине "Спарту" или "Славию", Турцию и команду из Франции и Англии. В этих матчах от Украины выступит сборная".

Приезд представителей Чехословакии, второй в мире футбольной державы и некоронованного чемпиона планеты, казался невероятным. Через неделю, 4 апреля, эту неправдоподобную информацию озвучила с вариациями "Вечерняя Москва": "В отличие от прошлых лет против иностранных профессиональных клубов будут выступать не сборные команды наших городов, а отдельные команды... Сборная Москвы или сборная СССР по футболу будут выступать против сборных команд других стран".

19 апреля окончательно развеял сомнения "Красный спорт". Под крупным заголовком на первой полосе "Ожидается приезд английских футболистов" газета писала:

"Всесоюзный совет физической культуры в последнее время получил много предложений из США, Англии, Чехословакии, Франции, Болгарии, Румынии и Аргентины о спортивных встречах с советскими командами.

Интересны предложения профессиональных клубов Англии: известного клуба "Манчестер-Сити", команда которого - многократный победитель сильнейших европейских футбольных команд (например, чехословацкой "Спарты" и "Славии" в 1935 г.); клуба "Челси", также одного из лучших профессиональных клубов Англии, играющих в первой группе; команды клуба "Глазго Рейнджерс" - чемпиона Шотландии, пользующегося мировой известностью...

Не подлежит сомнению, что в этом году в СССР будет играть одна из сильнейших английских профессиональных футбольных команд".

Затем наступила трехнедельная пауза. Разгоряченных сенсационными сообщениями советских граждан охватило тревожное волнение. Когда стало невмоготу, наиболее ретивые забросали нарушивших их сон и покой письмами. 7 мая успокоить перевозбужденную общественность попытался "Красный спорт". На вопрос Городницкого из Николаева ("Когда состоится в этом сезоне первая международная встреча по футболу?") он ответил: "Первые интернациональные игры по футболу должны состояться в июне... Предполагается, что на наших стадионах в разных городах пройдут 5 - 6 матчей". Сотрудник отдела писем, успокаивая в лице товарища Городницкого жаждущих зрелищ советских граждан, еще не знал, что в тот самый день, 7 мая, Оргбюро ЦК предало земле, соорудив огромную братскую могилу, многочисленные просьбы ЦК ВЛКСМ вкупе с ВСФК о разрешении футбольных встреч советских команд с европейскими профессионалами. Чтобы не быть голословным, представлю хранящиеся в одном из бывших партархивов (РГАСПИ) вещественные доказательства.

"НАШ БРОНЕПОЕЗД СТОИТ НА ЗАПАСНОМ ПУТИ"

Процедура напоминала финальный аккорд битвы гладиаторов, когда победитель, наступив на поверженного противника и уткнув ему в грудь острие меча, просил аудиторию решить участь побежденного. Вердикт, как правило, был однозначен: смерть! То же происходило и 7 мая 1936 года на очередном заседании партийного Оргбюро. В роли гладиатора выступал заведующий Отделом ЦК ВКП(б) Александр Щербаков, а полсотни рядовых членов выносили смертный приговор, но не опущенным вниз большим пальцем, как в Древнем Риме, а поднятием вверх пятерни. Суд вершился по такой схеме (выписка из протокола):

"Просьба ЦК ВЛКСМ и ВСФК о разрешении принять в СССР на спортивные соревнования летом 1936 года французскую профессиональную футбольную команду клуба "Ресинг".

(т. Щербаков).

Отклонить".

Мгновенно, одним выстрелом, истребили прошения и о встречах с чехословацкими профессионалами, турками и даже рабочей командой Норвегии. Исключение сделали англичанам: "Просьба ЦК ВЛКСМ и ВСФК разрешить приглашение в СССР на спортивные соревнования в 1936 г. одной английской профессиональной команды (т. Щербаков) - зав.отделом ЦК.

1. Удовлетворить.

2. Расходы отнести за счет ассигнованных ВСФК средств на 1936 г.

3. Внести на утверждение Политбюро".

Рано радоваться - последнее слово за "советом мудрейших". Но и в случае положительного решения для свидания с англичанами предстояло отомкнуть еще два замка. Спортинтерновский вскрыли без особого напряжения - легким движением ногтя левого мизинца. Ключи от третьего находились в Цюрихе - в штаб-квартире ФИФА. Его владельцы не прочь были выпустить на волю бьющуюся в тесной клетке советскую птичку. Но только при одном непременном условии: чтобы она примкнула к единой международной футбольной стае...

Переговоры с шотландским клубом "Ланарк" и одним из сильнейших в то время в Англии "Манчестер Сити" начались еще в ноябре 35-го (за полтора года до приглашения "Манчестер Сити" получил Кубок Англии, еще через полтора - выиграет и чемпионат). 10 ноября начальник международного отдела Всесоюзного совета физической культуры (ВСФК) Распевин через посредника - Б.Лайтбоуна - пригласил в Москву манчестерский клуб и обещал английской делегации возместить все расходы на 25 человек. В ответном послании от 27 ноября 1935 года Лайтбоун, в частности, писал: "Относительно приезда в СССР манчестерского городского футбольного клуба (Сити), вчера я видел директоров на заседании правления и узнал, что, хотя они интересуются предложением, однако предстоит много трудностей.

Во-первых, меня спросили, связана ли Ваша футбольная организация с Международной ассоциацией? Если нет, боюсь, что английским клубам не будет разрешено приехать к Вам, т.к. английская футбольная Ассоциация не дала бы разрешения".

"Во-вторых" касалось вопросов финансовых: англичане, сверх предложенного Распевиным, затребовали баснословную по тем временам сумму - 2 тысячи фунтов стерлингов "для покрытия расходов на страховку спортсменов и их личные расходы". Аналогичная переписка (хранится она в ГАРФ) велась и с шотландцами, коих заверили о начавшихся переговорах советской стороны с ФИФА о вступлении в эту организацию.

Увы, попытке физкультверхов прорваться в Цюрих для получения подданства ФИФА воспрепятствовала, бросившись на рельсы, матерь-партия. Наш футбольный бронепоезд вновь отправили на запасной путь.

ВСЕ НА БОРЬБУ С ТУРКАМИ!

В качестве компенсации за нанесенный моральный ущерб правящие верхи, пересмотрев майское решение, зажгли зеленый свет полусотне турецких спортсменов - борцам, фехтовальщикам, велосипедистам и футболистам. 15 сентября вся компания, возглавляемая Джевдетом Керимом, пересекла морскую границу СССР. Футбольная сборная нашего южного соседа, несмотря на запрет ФИФА, научилась на протяжении 12-летнего романа с советской сборной беспрепятственно проникать в наши покои в нехитрых маскарадных костюмах под вывеской "Народные дома Турции". Близорукая фифовская таможня дешевого грима не обнаружила и на сей раз.

Наивный, доверчивый советский любитель, которому, пообещав соблазнительную импортную конфетку в красивой обертке, бросили пустышку, испытывал горькое разочарование. Но когда ему протянули горсточку знакомых на вкус обыкновенных леденцов, он готов был слопать их с неменьшим удовольствием, чем обещанные ранее шоколадные с изумительной вкусноты начинкой.

Весть о нашествии турок прервала нашу внутреннюю футбольную жизнь. Чемпионат страны по прошествии неполных двух туров приостановили. Была объявлена всеобщая мобилизация. Под ружье поставили семь команд группы "А" из восьми: три московские ("Динамо", "Спартак", "Локомотив") и обе ленинградские. В полную боеготовность привели "войска" южных округов - Киева, Тбилиси, а также Одессы. (Личный состав ЦДКА нес службу постоянно, независимо от внешнеполитической ситуации.)

Вся Москва с прилегающими окрестностями стояла на ушах. Бешеного ажиотажа добавляло и то обстоятельство, что впервые турецкой сборной противостояла не сборная страны, а клубы. В предвкушении острых яств трудящиеся штурмовали билетные кассы. К разнообразнейшему в стране дефициту прибавился в середине сентября билетный.

Конкурс небывалый - 22 человека на место. Судя по информации СМИ, 18 сентября на первой игре московского "Динамо" с турками присутствовали 90 тысяч зрителей. Цифра, учитывая резиновые способности динамовского стадиона (почти половина билетов - входные, без нумерации), близка к реальной. Число заявок, поступивших в адрес дирекции, - два миллиона!

"Где достать билеты на матч с футболистами Турции?" - задалась вопросом "Комсомольская правда" за несколько дней до приезда турок в СССР. Сама же и ответила: "Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта при СНК Союза ССР установил порядок продажи билетов на футбольные матчи с турецкой командой. Для школьников и красноармейцев будут выпущены льготные билеты по два рубля. Они будут продаваться в специальных кассах на Восточную и Западную трибуны. Стоимость входных билетов - 3 рубля. Билеты для сидения на Восточную и Западную трибуны - 5 рублей, на Северную и Южную - 8 рублей... Десять тысяч билетов поступят в свободную продажу. Все остальные билеты будут распределены по предприятиям. Продажа билетов начнется 14 сентября. Попутно будут продаваться билеты по телеграфным заявкам..."

Наш современник, пресыщенный футбольными яствами континентального и планетарного уровня с участием сильнейших клубов и сборных, не поймет причину всеобщего сумасшествия любителей 30-х годов перед рядовыми, как бы сейчас выразились, "немотивированными", товарищескими играми весьма посредственной турецкой команды с советскими клубами. Объяснять бесполезно. Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Посему предлагаю с дружеской помощью очевидцев окунуться в атмосферу 30-х, с риском для здоровья штурмовать билетные кассы и наземный транспорт (подземный к стадиону "Динамо" провести не успели), и если повезет (добудем билеты и останемся невредимы), совершить марш-бросок по Ленинградскому шоссе до конечной цели. На худой конец попытаемся прорвать многочисленные погранукрепления. Чертовски трудно, но возможно. Есть среди вас экстремалы? Готовы рискнуть? Тогда - вперед!

"ГВОЗДИ БЫ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТИХ ЛЮДЕЙ..."

За день до пересечения турками государственной границы СССР поступившие в кассы билеты распродали в течение нескольких часов, о чем радостно сообщил "Красный спорт", коснувшись и самого процесса: "Даже видавшие виды регулировщики движения на Ленинградском шоссе были удивлены: в необычно ранний час из трамваев, троллейбусов и автобусов начали высаживаться десятки беспокойных людей. Попав на твердую землю, они бегом устремлялись к кассам стадиона "Динамо".... Люди стояли с семи часов утра не зря - в 10 часов кассы начали продавать входные билеты.

Попутно выяснилось, что истинный любитель футбола должен обладать не только резвыми ногами, но и крепкими боками. Кто не видел игры регби, тот мог вчера наблюдать моменты этой игры у кассы стадиона... Очередь к окну "Продажа билетов школьникам" была мгновенно смята взрослыми "дядями".

Раскрасневшиеся, взъерошенные, но счастливые, выскакивали из живого кольца, окружавшего кассы, обладатели билетов на футбольный матч Турция - "Динамо".

Относительно продажи билетов по телеграфным заявкам - большое преувеличение. Сильно сомневаюсь, чтобы достались билеты тысячам и тысячам пославших телеграммы из разных регионов страны, в частности, двум среднеазиатам, отцу и сыну, осчастливившим дирекцию стадиона депешей: "Вылетаю рейсом Ташкент - Москва. Буду Москве 17 сентября. Бронируйте два билета".

Основная масса билетов распространялась по предприятиям и организациям. Распределяла, естественно, правящая верхушка: дирекция, парткомы, профкомы. Им, их родственникам, друзьям и знакомым, среди которых, несомненно, находились и "чайники", не способные отличить офсайд от инсайда, перепадала какая-то часть ходового товара. По расчетам Льва Кассиля, среди 90 тысяч болельщиков "обязательно присутствует пять тысяч ротозеев, которые в футболе разбираются не больше, чем слепой в солнечном затмении. Тем не менее, следуя моде, они дрались за билеты, узурпировали места у прирожденных, но безбилетных любителей".

Один из этих "пятитысячников" оказался соседом писателя на трибуне и все время донимал его глупыми вопросами:

"Извиняюсь, - сказал общительный сосед, - кто это играет: СССР и турки? Ах, "Динамо"... Завод? Ага, общество... А кто из них турки? Те? А откуда вы знаете? Я по радио не разобрал. Кто в синих майках? По радио вообще трудно различить цвета. Виноват, а зачем он руками хватает? Разве можно руками? Ах, вратарю можно. А почему ему можно, а другим нельзя, что он за персона?" И далее в том же духе.

Заполучить билет проблема огромная. Не меньшая - живым и невредимым до законного места добраться. Из подслушанного журналистом Евгением Бермонтом ("Красный спорт") разговора: "На стадион я трамваем ехал. На хлястике. Какой-то военный на подножке висел, а я у него на хлястике шинели".

Из безбилетных каждый шел своим путем. Обозреватель журнала "Физкультура и спорт" Борис Чесноков оказывал им посильную помощь: "Очень жаль ребят. Для них были выделены в продажу билеты, но то была песчинка в море. Несметное количество детворы густым кольцом окружило стадион...

- Дядя, проведите!

- Ну как же, милый, у меня один билет.

- Ничего, с вами пропустят. Возьмите, дядя!

Отказать невозможно, обсуждать способ прохода поздно да и излишне, ясно: он - мой "сын".

Удача! Билет оторван, мы уже миновали один контроль, но внезапно другой с буквой "Д" на рукаве:

- Эй, мальчик, назад!

- Это мой сын, товарищ.

- Полноте, гражданин, - улыбается контролер. - Я его уже от двух "отцов" до вас отобрал и заметил его...

Буквально за три шага перед вторым контролем, уже у ворот чья-то рука судорожно сжимает мою... Молящий взгляд нового "сына" красноречивее всяких слов. Мы проходим, вернее, нас проносят в толпе. Третий контроль, у прохода на трибуны, не страшен уже, но "сын" не разжимает дрожащей своей руки. И лишь когда сели, тесно прижавшись ко мне, тихо благодарит:

- Спасибо вам, дядя". Определенный слой безбилетников - "профессионалы", способные на зависть маэстро Гудини или нынешнему Дэвиду Копперфилду просочиться незамеченными сквозь плотные ряды милицейских кордонов, высокие железные решетки с острыми наконечниками и тройной контроль, закрывающий своими телами узкое пространство между массивными металлическими турникетами...

"ЛУЧШАЯ В МИРЕ МИЛИЦИЯ"

Маршрут гостей наметили заранее: две игры в Москве, далее Ленинград, Киев, а "на посошок" - Тбилиси или Одесса. Проверить боеспособность жителей народных домов турецкой республики поручили лучшей советской команде - весеннему чемпиону, московскому "Динамо". А что дальше - владелец Кубка "Локомотив" или третий по ранжиру "Спартак"? Решили провести между претендентами товарищеский матч за право сыграть 21 сентября с гостями. "Спартак" обыграл конкурента - 4:2, но уверенности в успешном исходе ответственной международной акции начальству не добавил. Вопрос оставался открытым до последних дней. 18 сентября, всего за три дня до назначенной встречи, "Вечерка" писала:

"21 сентября в 5 час. вечера на стадионе "Динамо" состоится второй матч с участием турецких футболистов. Состав команды, которая выступит против гостей, будет утвержден на днях".

Динамовцы же спокойно готовились к матчу. Об этом подробно писали центральные и московские издания. Ал. Лазебников со страниц "Комсомолки" упорно пытался убедить общественность (несмотря на весеннее постановление спортивного ведомства об освобождении футболистов "показательных команд" от всякой посторонней работы) в любительском статусе динамовских игроков: "Вчера у них был день отдыха. Квасникова на этот день отпустили из полка. Электрик Елисеев забыл на 24 часа о токе постоянном и переменном, Ремин пропустил лекции в вузе, техник Семичастный не пошел на стройку, Павлов не сел за руль автомобиля, а Ильин не встал у тисков. Был день отдыха.

А сегодня одиннадцать динамовцев выйдут на поле. В воротах будет стоять рядовой боец РККА Квасников, в защите - слесарь Тетерин и служащий Корчебоков, в полузащите - электрик Елисеев, бухгалтер Лапшин и студент Ремин, а в пятерке динамовского нападения - техник Семичастный, геодезист Якушин, шофер Павлов, слесарь Ильин и служащий Смирнов.

Сегодня они не отдыхают. Сегодня - напряженный рабочий день".

В таком составе динамовцы и сражались с турками. Только вместо приболевшего Павлова на поле вышел Пономарев. Во всем остальном - полнейшая "деза". Чемпионы проживали и готовились к матчу на динамовском стадионе не один день, а целых десять. Об этом сообщил собрат Лазебникова по перу, корреспондент "Вечерней Москвы" Н. Лабковский, со слов тренера динамовцев Константина Квашнина. И о режиме дня вызванных на сбор 16 футболистов подробно рассказал: "В 8.00 подъем, душ, пробежка, зарядка, завтрак, отдых, тренировка и т.д. И так каждый день". Так что отсутствовали динамовцы, с учетом игрового дня не один, а целых одиннадцать дней. Сомневаюсь, чтобы на следующий день, как и во все последующие, вернулись на свои рабочие места слесарь Тетерин, электрик Елисеев, бухгалтер Лапшин или геодезист Якушин. Подобными байками советская пропаганда кормила население и в последующие полвека, хотя никто этому давно уже не верил...

Задолго до начала игры движение транспорта по Ленинградскому шоссе прекратилось, и огромные людские потоки направились к динамовскому стадиону. 90 тысяч счастливчиков - чтобы занять места согласно купленным билетам, и энное количество оптимистов в надежде проникнуть с божьей помощью на трибуны сквозь множество оборонительных заслонов. Только благодаря безупречной работе милиции бурный многотысячный поток не вышел из берегов. Работа блюстителей порядка вызвала единодушный восторг в СМИ. "Самая лучшая в мире милиция - это, бесспорно, московская. Мы ею смело можем гордиться. Трудно представить, что творилось бы вокруг стадиона и на стадионе без нее. Она главный организатор порядка и порядка образцового... Замечательная милиция!" - писал Борис Чесноков. Он был не одинок в оценке безупречной, слаженной работы московской милиции. Если честно, положа руку на сердце, когда вы слышали или читали в последний раз (если вообще слышали или читали) столь лестные отзывы о работе наших внутренних органов на футбольных объектах?

О, ДЖИХАТ, ДЖИХАТ!

16.00. Сто восемьдесят тысяч пар глаз устремлены к центру поля, где происходит обязательный в подобных случаях ритуал: краткие приветственные речи, цветы, рукопожатия. И вот ленинградский судья Николай Усов своей волшебной флейтой привел в движение двадцать две застывшие фигурки.

Опасения относительно способности нашего клуба, пусть и лучшего, противостоять турецкой сборной продолжались недолго. Очень скоро динамовцы по-хозяйски прибрали игру к своим ногам, вели ее уверенно, красиво, приводя в восторг многочисленную аудиторию и пишущую братию. Около часа над полем динамовского стадиона парил самолет с двумя кинооператорами на борту. "Немножко жаль летчика, который не может наблюдать так близко, как мы, талантливые, хитроумные комбинации динамовских форвардов, - сокрушался Юрий Олеша. - Желтый мяч, казалось, прилипал к ногам их тяжелых бутс. Это был какой-то завороженный мяч: он слушался игроков в белых майках. И часто приходилось нашим гостям тщетно бегать по полю вокруг динамовцев, пытаясь "отклеить" мяч".

Лев Кассиль в "Известиях" отметил нападающих "Динамо" (защита и вратарь работали в щадящем режиме): "Семичастный, Якушин, Смирнов, Ильин и Пономарев проводили одну атаку стремительней другой. Казалось, нападение произвело мячом триангуляцию поля. То и дело острые вершины воображаемых треугольников вонзались в ворота Турции".

Динамовцы победили красиво, убедительно - 4:0. По два мяча забили Семичастный и Якушин. Но не форвардов хозяев признали героями матча, а... вратаря гостей Джихата, несмотря на четыре пробоины в охраняемом им объекте. Журналисты восхищались турецким стражем, изощряясь в подборе эпитетов. Юрий Олеша ("Вечерняя Москва"): "Великолепным мастером оказался турецкий вратарь. Он берет труднейшие мячи. После первого такого мяча уже видно было, что стадион готов проявлять самые горячие симпатии к этому игроку... Вся игра на мгновение оказалась в его руках".

Лев Кассиль ("Известия"): "Уверенность его хватки, изящество броска разом завоевывают зрителей. Он становится фаворитом. Легкие и точные движения его производят страшный шум на стадионе... Игра вратаря - последняя надежда команды. Джихат оправдывает эту надежду. Две стойки с перекладиной и сетка - ворота Турции - заслонены летучим, увертливым вратарем, его руками, коленями, самоотверженной грудью... Джихат в белом жокейском картузике взлетает над гурьбой игроков, словно берет барьер на скачке..."

Михаил Левидов ("Красный спорт"): "На шахматной доске ферзь значительно выше всех остальных фигур. И на зеленом футбольном поле вратарь турецкой команды Джихат высился ферзем...

Этот большой человек в течение коротких 90 минут был главным и могучим щитом, которым словно управляла чья-то очень искусная рука. Щит - вратарь Джихат - он буквально преграждал доступ в ворота вражескому мячу. Он словно восклицал каждым своим движением, четким, рассчитанным, спокойным, не запаздывающим ни на секунду, но и не предварявшим ход событий:

- Вход сюда воспрещается!..

Джихат брал мячи... Один - чуть заметным движением плеча, другой - могучим рывком всего корпуса, третий - подминая под себя, четвертый - с изящной легкостью отводя...

Джихат не дает себе труда бороться с иллюзорной опасностью. Но тем острее его взгляд и точнее движения, когда на самом деле налицо опасность. И мы видим и понимаем, что управляет Джихатом не чья-то искусная рука, а его собственный чудесный, великолепно натренированный спортивный мозг, расчет которого безукоризненно точен, реакция которого максимально быстра.

Джихат - вратарь-ферзь, - он был великолепен!"

Какое место на "шахматной доске" занимал визави турецкого вратаря, узнать не довелось. Он выпал из поля зрения журналистов из-за отсутствия серьезной работы. Тот же Левидов уделил Квасникову всего четыре строки в узкой газетной колонке: "Динамовскому вратарю оставалось лишь энергично скучать, что он, впрочем, и выполнял безупречно, лишь моментами устремляясь за мячом, который этого и не требовал".

Даже не читая отчета, только по степени занятости вратарей, можно было судить о характере встречи. Визуальные впечатления спецкора спортивной газеты подтвердили цифры. На соседней странице, рядом с лирическим пассажем Левидова, - богатейшая статистика матча, из коей следовало, что динамовцы 38 раз пробили по воротам - 30 раз мяч устремлялся в створ, 25 Джихат отразил, из них 11 - повышенной сложности, и только в четырех случаях с мячом разминулся. Не успел он среагировать и на мяч, пущенный с 11 метров: выручила перекладина (пенальти не реализовал Якушин).

Турки обстреливали хозяйскую крепость в два раза реже. Из 20 ударов 12 ворота миновали, 5 - приняла на себя оборона, и только три мяча оказались в руках находившегося в вертикальном положении Квасникова.

Для игры, названной журналистами исключительно корректной, штрафных многовато - 43. Как ни странно, чаще (чуть не в два раза) нарушали правила победители - 28 раз, гости - всего 15. Пауз было немного, мяч находился в игре 83 минуты! Сейчас этот показатель обычно составляет где-то в районе 65 минут.

Матч обслуживали 12 фоторепортеров, 4 кинооператора, 8 мальчиков, подающих мячи, 2 дежурных у щита с цифрами (один остался без работы), 3 врача...

ОДА АРБИТРУ

Обязан назвать еще одного героя встречи - ленинградского арбитра Николая Усова. Его работа получила высокую оценку вечно брюзжащего, подозревающего, уличающего человека в черном в черных мыслях и деяниях журналистского цеха. Г. Колодный рассыпался на страницах "Комсомолки" в комплиментах: "Очень хочется отметить т. Усова, судившего матч прекрасно, безупречно и культурно".

В том же номере газеты редакция посвятила товарищу Усову панегирик. На моей памяти это единственный случай в отечественной истории, столь восторженных комплиментарных высказываний в адрес арбитра сразу после проведенного им матча.

В хронике футбольных событий стараюсь не упустить самые значимые, заслуживающие внимания в силу своей оригинальности, экзотичности, уникальности факты и события. Не без удовольствия показываю один из ярчайших экспонатов из собранной мною коллекции:

"Обычно если они и попадают в газетные отчеты, то больше строчки места не занимают. Судил такой-то. Правда, иногда добавляют: судилплохоили хорошо. 18 сентября зрители видели человека небольшого роста. В руках у него секундомер, во рту - свисток. По полю он бегал больше, чем кто-либо из игроков. Среди 90 тысяч, не принимавших участия в игре, Усов был единственным, который не имел права быть болельщиком, не смел пожелать не только вслух, но даже мысленно победы какой-нибудь из сторон, но зато это был самый внимательный зритель. Какие-то полшага отделяли нашего игрока от мяча. Зритель ждал, что этот удар принесетпятыйгол команде "Динамо", но Усов взглянул на секундомер, который его никогда не подводит, и просвистел долго и протяжно. Матч был закончен.

Если бы кто-нибудь стоял рядом с судьей, он мог бы прочитать на серебряной крышке его секундомера - этого верного счетчика и свидетеля многих замечательных встреч - надпись, которая ничего общего ни с футболом, ни с судейской карьерой лучшего, беспристрастного и строгого судьи нашей страны не имеет: "Николаю Харитоновичу Усову за точную и своевременную сдачу объектов оборонительного значения".

Да, судья Усов не только член Всесоюзной судейской коллегии, не только левый край сборной Ленинграда 1927 г., не только старый комсомолец и член бюро Василеостровского райкома, но он и инженер-электрик, строитель объектов оборонного значения.

Судья только на один день оторвался от своей основной работы. Ему, конечно, очень хотелось вынуть изо рта свисток, спрятать секундомер в карман ипоаплодироватьвратарю Джихату, своему другу Елисееву, с которым он вместе когда-то работал, но из 90 тысяч только ему одному, маленькому, всюду успевающему Коле Усову, нельзя быть болельщиком. И он неумолимо свистит и ничего никому не прощает".

Все верно. Ни грамма преувеличения в оценке судейской и профессиональной деятельности Усова. Советские судьи в отличие от футболистов были истинными любителями. Именно так - без кавычек.

Через год Николай Харитонович, человек с безупречной репутацией, попадет - не по своей воле - в скверную историю. Надеюсь, как-нибудь о ней расскажу.

Зрители были в восторге, специалисты - в недоумении. Они не скрывали разочарования. Тренер "Динамо" Квашнин сказал после игры: " Мыготовились к большой борьбе, и столь легкая победа для нас явилась неожиданной. Наш противник оказался много слабее того, что мы видели осенью 1935 года в Турции". Согласился с ним и Николай Старостин: "Первое впечатление о турецкой команде: она слабее команд, посещавших нас за последние годы; хотя, мне кажется, что турецкие футболисты играли ниже своих возможностей. Они обычно первые встречи проигрывали, а в последующие встречи играли лучше и даже били нас. Возможно, и теперь так будет".

Причину провала гостей объясняли длительным утомительным путешествием, морским и железнодорожным, обновлением состава, отсутствием сильнейшего в довоенные годы игрока турецкой сборной, футболиста высокого европейского класса Вахаба, непривычной обстановкой...

ТО ЛИ ЕЩЕ БУДЕТ

Крупный проигрыш гостей не снизил к ним интереса, и перед вторым московским матчем (на второй раунд пятираундового поединка турок на советском "ринге" в последний момент решили выпустить "Спартак") острота проблем билетных и транспортных ничуть не снизилась. Спецкор спортивной газеты Кравченко, еле выживший в трамвайной давке, делился впечатлениями:

"Народу в вагоне набилось так много, что нельзя было отличить имеющего билет от "зайца". А таких немало было. И совсем не потому, что они хотели быть "зайцами": поднять руку, чтобы слазить в собственный карман, не представлялось никакой возможности.

- Вот войдет контролер, хуже будет, - грозила кондуктор.

- Да как он сюда пролезет?..

- Тетя, - кричал кондуктору из угла площадки молодой парень, - может быть, ты сама возьмешь у меня гривенник? Вот здесь, в правом кармане...

- Безбилетные, а орут, как и с билетами, - огрызнулась молодая девушка.

- Нельзя ли повежливее, гражданка!

- Будешь злая, - проговорила смягченно кондукторша. - Вот уже второй раз турки играют, а моя смена все выпадает на вторую половину дня. Просила я подругу заменить меня, а она сама умчалась на футбол. Так я и не увижу турок...

Вагоны медленно ползли, кое-как добравшись до Белорусского вокзала".

Отсюда основательно помятым любителям предстоял бег с препятствиями по перенасыщенному им подобными Ленинградскому шоссе. В первой игре Лев Кассиль попытался определить число не имеющих представления о футболе зрителей - примерно пять тысяч. Судя по бурным аплодисментам, которые раздались перед игрой турок со "Спартаком" еще до выхода на сцену главных действующих лиц, писатель их численность занизил. "Аплодировали новички, очевидно, впервые попавшие на футбольный матч. Появившихся в динамовской форме мальчиков, подающих мячи из аута, они приняли за игроков", - писал в "Красном спорте" Ефимов. О том же рассказал журналистам один из восьми мальчуганов (все они игроки юношеских динамовских команд) Володя Виноградов: "Мы первые выбегаем на поле, и на больших матчах, когда бывает много такого народа, который ничего не понимает в футболе, нам вдруг начинают по ошибке аплодировать. Как настоящим футболистам. Это очень смешно".

Четырнадцатилетний Володя, успевший на своем коротком веку посмотреть немало матчей, не зная еще мнения журналистов, выделил у гостей Хюсню и Фикрета. Оценки совпали. Сравнивая игру нападения "Спартака" и "Динамо", Володя отдал предпочтение динамовцам. Вовсе не из клубных симпатий: "Мне ясно был виден главный недостаток "Спартака" (пусть он выиграл, это не важно): нападение неплохо разыгрывает комбинации, но не умеет доводить их до конца, то есть ударить по воротам. Они все ждут чего-то. Или увлекаются индивидуальной игрой. А если и ударят по воротам, то часто неточно... Вот удары мастеров "Динамо" - это да!"

Статистика матча слова юного динамовца подтвердила. "Спартак" пробил мимо в два раза чаще, чем динамовцы, - 15 раз. Примерно столько же и турки - 16. Судя по отчетам и загруженности вратарей, преимущество хозяев было небольшим: турецкие стражи (травмированного Джихата во втором тайме сменил Недждет) были в деле 23 раза, Акимов - 17.

Принимая во внимание неуверенные, нервные на этот раз действия Джихата, забили ему мало - всего три мяча. В свои ворота пропустили один. На фоне блестящей динамовской игры "Спартак" выглядел посредственно. Лев Кассиль сравнивал в "Известиях" игру "Динамо" и "Спартака": "У московских спартаковцев... свой стиль, несколько отличный от манеры, которую так блестяще продемонстрировали три дня назад динамовцы. Спартаковцы играют менее рассудительно, но с большим темпераментом. У них нет систематического, планомерного ведения боя. Но они играют с превосходным напором, игра идет неожиданными и опасными рывками. Если динамовцы, играя с турками, блеснули тригонометрической игрой, то спартаковцы как бы решали задачу из области механики и энергетики".

Если бы первый матч с турками провел "Спартак", наверняка его победную игру сопроводили бы множеством цветистых эпитетов. Но на фоне блестящей игры "Динамо" успех спартаковцев восприняли как-то буднично спокойно, с легким налетом критических замечаний.

О судействе. Борис Чесноков ("ФиС") емко, тактично, стараясь не обидеть гостя, сказал то, что хотел сказать: "Реферировал матч турецкий судья Субхи Батур. С точки зрения обмена спортивным опытом это судейство не было для нас ценным".

Из Москвы огромный турецкий табор (футболисты, фехтовальщики, борцы, велосипедисты) отправились в Северную столицу. Против сборной турецких домов ленинградцы тоже выставили сборную, составленную преимущественно из игроков "Динамо" и "Красной зари". В весеннем турнире обе команды замкнули шеренгу, и начальство, чтобы не рисковать, решило объединить их усилия. Ленинградское ополчение не без труда, но все же одолело "басурман" - 1:0. Смертельный удар нанес единственный представитель "Сталинца" Борис Ивин со второй попытки: пенальти смазал, с игры попал. Московский арбитр Рябоконь, по словам автора отчета Г. Гильфа (он же Фепонов), "заслужил благодарности обеих команд и зрителей за свое объективное и четкое судейство".

ЮЖНЫЙ ФРОНТ

После трех проигранных сражений турки отступили на юг страны, где им устроила засаду киевская дружина. Ее атаки, неожиданные, стремительные, вынудили турок прижаться к своим воротам и хаотично отстреливаться. К девятой минуте второго тайма динамовцы Киева выполнили план, установленный их московскими одноклубниками в две смены - 4:0. Каждый удачный выстрел вздымал над специально установленным шестом красный воздушный шарик.

- Если так дальше пойдет, шаров на мачте не хватит, - сказал озабоченный зритель.

После пятого - не выдержал вратарь Недждет. Остаток матча со "Спартаком" и полный - в Ленинграде он оставался "сухим". А тут рухнул. Не потрудившись извлечь из ворот очередной шар, уже кожаный, турецкий страж покинул свой пост. После долгих уговоров соплеменников его вернули в ворота. Ненадолго. Пропустив девятый мяч, он покинул их окончательно. Пришлось облачаться во вратарские доспехи защитнику Лютфи. Но он не стал переодеваться, а чтобы не спутали с полевыми игроками, обмотал шею ярким полотенцем. Так и доиграл, оставшись "сухим": объевшимся киевлянам уже противно было смотреть на турецкие ворота. А может, действительно шаров не хватило! Не уверен, что зрители сумели точно сосчитать сбившиеся в огромную кучу киевские баллоны. Газетчикам, видимо, удалось. Не сговариваясь, они объявили о девяти. Остается верить им на слово. На турецкой мачте сиротливо колыхался из стороны в сторону один-единственный: при счете 4:0 отраженный вратарем Идзковским мяч (с пенальти) добил Шереф.

"Стахановцы" из древней русской столицы за один рабочий день произвели продукции больше (9:1), чем трудяги двух советских столичных центров за три дня (8:1). Основательно потрепанное турецкое войско отступило в Одессу, к Черному морю, чтобы побыстрее добраться домой. Руководство не стало отдавать его на растерзание грузинам, дав возможность полакомиться восточным блюдом ходившим в третий класс (группа "В") одесским "троечникам". На всякий случай им прислали подкрепление из Киева: вратаря Трусевича, нападающих Щегоцкого и Махиню. Замена своего Михальченко на Трусевича была вынужденной: одессит "мотал срок". В июле в матче волейбольных команд мединститутов Одессы и Днепропетровска Михальченко, по сообщению газет, "совершил хулиганский поступок по отношению к сопернику и стал инициатором драки волейболистов обеих команд". Итог - дисквалификация до 1 января 1937 года. Как такое могло случиться в виде спорта, исключающем непосредственный контакт спортсменов, остается загадкой. Но, как говорится, нет худа без добра. Трусевич сделал в игре с турками то, что Джихат в матче с "Динамо", только с большим эффектом - помог команде выиграть.

Хозяева начали резво. Забив к середине первого тайма два гола, они опережали рекордный график киевлян, ограничившихся на этом отрезке всего одним мячом. Но тут агонизирующий раненый зверь бросился на хозяев. Реализованный пенальти умножил их силы. Одесситам стало худо. И если бы не Трусевич... Все хорошо, что хорошо кончается. Одесса торжествовала - 2:1.

Итог визита турок в СССР оказался для них катастрофическим: пять поражений в пяти встречах при разности мячей 3 - 19. А три наши лучшие весенние команды обыграли их сборную с общим счетом 16:2.

Продолжавшийся двенадцать лет "восточный роман" завершился мордобоем. Четверть века после этого турки обходили нас стороной. Следующую встречу, в мае 61-го в Москве, навяжет жребий, поместивший сборные Турции и Советского Союза в одну группу отборочного турнира чемпионата мира. А пока, решив главную внешнеполитическую задачу, советские футболисты, перековав мечи на орала, вернулись к мирному труду.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   132


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации