Дымов К. Капитализм - система без будущего - файл n10.doc

Дымов К. Капитализм - система без будущего
скачать (1367.5 kb.)
Доступные файлы (12):
n1.doc93kb.27.01.2009 13:58скачать
n2.doc259kb.15.01.2009 12:35скачать
n3.doc791kb.27.01.2009 11:43скачать
n4.doc727kb.06.02.2009 13:04скачать
n5.doc527kb.27.01.2009 12:20скачать
n6.doc337kb.27.01.2009 12:45скачать
n7.doc743kb.27.01.2009 13:28скачать
n8.doc396kb.27.01.2009 13:54скачать
n9.doc454kb.28.01.2009 12:23скачать
n10.doc286kb.28.01.2009 13:35скачать
n11.doc527kb.01.02.2009 23:52скачать
n12.doc369kb.06.02.2009 13:58скачать

n10.doc

1   2   3   4   5

II.



Наши знания о мире становятся всё более обширными и сложными, всё чаще обновляются, и поэтому современному человеку требуется всё больше времени для усвоения этих знаний, для поддержания своего «интеллектуального арсенала» на уровне сегодняшнего дня. Соответственно, современному человеку – участнику общественного производства – необходимо всё больше и больше свободного времени, и это не есть требование, скажем так, абстрактного гуманизма, это – самое что ни есть прагматическое требование, напрямую касающееся развития производительных сил. Предоставление работнику большего свободного времени необходимо не только ему самому для удовлетворения его духовных потребностей и составляет не единственно его интерес; оно необходимо всему обществу, составляет общественный интерес.

Всё жизненное время работника распадается на рабочее время, в течение коего он создаёт материальные или духовные блага, и внерабочее время, предназначенное для удовлетворения его биологических и социальных потребностей. При капитализме рабочее время, в свою очередь, подразделяется на необходимое время и прибавочное. Внерабочее же время можно подразделить на физиологическое нерабочее время, необходимое для удовлетворения физиологических (биологических) потребностей (сон, отдых, приём пищи, гигиенические процедуры и т.д. 10), и собственно свободное время. Физиологическое нерабочее время жёстко определяет физиологические границы рабочего дня, границы, предопределяемые физиологией человека. Ясно, что рабочий физически не может работать 24 часа в сутки, как того хотели бы, наверное, капиталисты, ибо он должен поддерживать свой организм и свою физическую работоспособность: спать, отдыхать, принимать пищу и т.д. Нужное человеку для удовлетворения социально-культурных потребностей свободное время – а его величина исторически изменчива – определяет моральные границы рабочего дня.

Физиологическое нерабочее время детерминируется самой биологической природой человека и является, можно сказать, константой. Исторически оно не столь сильно изменяется, хотя благодаря развитию бытовой техники и сферы услуг та часть его, что затрачивается человеком для необходимых работ по дому, несколько сокращается. Тем не менее, эти изменения относительно невелики, хотя бы потому, что основную часть физиологически необходимого времени составляет сон, а его продолжительность нельзя уменьшить ниже физиологически обусловленной нормы.

Физиологическое нерабочее время и при капитализме, и при коммунизме, принадлежит только лишь самому индивиду. При ручном и машинном технологических способах производства собственно свободное время также принадлежит лишь самому индивиду. Это – его свободное время, нужное только ему, для удовлетворения его потребностей. «Классический» рабочий тоже, безусловно, нуждается в чтении книг, прослушивании музыки, посещении театров и музеев, поскольку он, как и всякий нормальный человек, желает жить полнокровной жизнью и развивать свою неповторимую личность. Но это – повторюсь, его личная потребность. Общественное производство такого требования не выдвигает: от того, что «классический» рабочий прочтёт лишнюю книгу или посмотрит лишний спектакль, он вряд ли будет вытачивать в час больше болтов или закручивать больше гаек на конвейере. При машинном способе производства удовлетворение рабочим его культурных потребностей практически не влияет на производительность труда и производство общественного продукта, потому-то «духовное» свободное время рабочего принадлежит только ему.

В его увеличении заинтересован только он, но не общество и, тем более, не капиталист, рабочего нанявший. Для работодателя значение имеет, скорее, выспался ли его работник и поел ли он вдоволь, чтобы иметь силы трудиться, а не то, читает ли он книги, например. При машинном способе производства, если рассматривать дело под углом «чистых» потребностей производства, рабочему – этому «живому роботу» – объективно необходимо лишь физиологическое нерабочее время, не более того. И борьба за сокращение рабочего дня, по сути – за увеличение «духовного» свободного времени в ущерб прибавочному времени и прибылям капиталистов, борьба, которую ведёт пролетариат, отстаивая своё право на личностное развитие, не связана, скажем так, с объективным требованием развития производительных сил общества. Само духовное развитие рабочего нужно только ему, но не производству, в процессе которого духовное, интеллектуальное развитие «классического» рабочего почти никак и не проявляется. Рабочий может быть начитан, может хорошо разбираться в живописи и литературе, – и это, спору нет, прекрасно, – но какое это имеет значение на производстве, если он всего лишь закручивает гайки на конвейере?

Напротив, при информационном способе производства обогащение рабочим своей личности в свободное время прямо влияет на производительность его труда. Если «классический» рабочий повышает своё мастерство только в рабочее время, в процессе «непосредственного» труда, то представитель информариата делает это и в свободное время, например, когда читает книги, журналы или Web-страницы по его специальности. И даже, когда просто любуется живописью или слушает музыку. Он повышает уровень своей общей и личностно-производственной информации, уровень своей культуры, значит, развивает способность мыслить и создавать информацию. Таким образом, процесс общественного производства информации продолжается и в свободное время. «Непосредственный» труд на производстве дополняется «трудом на отдыхе», дополняется особого рода трудом, создающим личностно-производственную информацию и самую способность трудиться. При этом грань между рабочим временем и «духовным» свободным временем стирается – они образуют единое время, в продолжение которого создаётся общественное богатство.

Следовательно, при информационном способе производства свободное время работника принадлежит не только ему, но и обществу. Теперь уже не только сам работник, но и всё общество заинтересовано в том, чтобы работник располагал достаточным свободным временем для своего личностного развития, ибо это способствует росту общественного производства и общественного богатства. Капиталист-работодатель с наступлением информационного способа производства тоже в определённой мере делается заинтересованным в предоставлении своему наёмному работнику дополнительного свободного времени. Если раньше в интересах капиталиста было продлить рабочий день до его физиологических границ и вообще лишить рабочего свободного времени, то отныне капиталисту было бы выгоднее, наверное, установить для работника определённое оптимальное соотношение рабочего и свободного времени. Располагая достаточным свободным временем, тот смог бы дополнительно развить свои трудовые способности, и это могло бы, очевидно, принести капиталисту дополнительную прибыль.

Однако поскольку прибавочная стоимость – то, ради чего создаётся капиталистическое производство, – производится рабочим только лишь в прибавочное рабочее время, ни один капиталист не способен понять необходимость и желательность для него же увеличения свободного времени работника и сокращения, соответственно, рабочего дня. А если и способен понять, то не способен принять. С точки зрения буржуа, создающего производство ради прибавочной стоимости, грань между рабочим и свободным временем стираться не может, и их противоположность незыблема. То, что едино для абстрактного «общества», не едино для капиталиста.

Кроме того, при капитализме труд по выработке личностно-производственной информации является частным трудом работника. В данном случае работник работает сам на себя, и продукт его труда принадлежит ему самому. Капиталист получает знания работника, и может использовать их в своих интересах, лишь купив рабочую силу их владельца. Но этот последний в следующий раз может и не продать рабочую силу его сегодняшнему хозяину; он может продать её другому капиталисту. И тогда те знания, которые работник вырабатывает в свободное от работы на нынешнего работодателя время, достанутся в распоряжение какому-нибудь другому капиталисту, и будут приносить прибыль ему. «Сегодняшний» же работодатель не получит от создаваемой его работником в свободное время информации никакой выгоды.

Предоставляя работнику добавочное свободное время, капиталист может обогатить в будущем себя, но может обогатить и своего конкурента. А прибыль-то надо делать здесь и сейчас! Отсюда низкая заинтересованность работодателя в предоставлении работнику дополнительного свободного времени – частный интерес капиталиста вступает в противоборство с интересами общественного производства. Вообще, всякий нормально мыслящий капиталист воспринимает свободное время рабочего как бесполезное время, в продолжение коего рабочий предаётся безделью и разным непотребностям. Стремление капиталиста присвоить максимальную прибавочную стоимость всегда заставляет его прилагать усилия для удлинения рабочего дня, и никакие рациональные аргументы не смогут его в этом переубедить.

Поэтому ни один капиталист не идёт на добровольное сокращение продолжительности рабочего дня своих рабочих. Добиться законодательного сокращения рабочего дня, добиться увеличения свободного времени пролетариев, при капитализме можно лишь путём упорной борьбы рабочего класса против буржуазии. Всегда, во все времена, буржуазия отчаянно сопротивлялась уменьшению рабочего дня – вспомните, сколько крови было пролито пролетариатом в борьбе за 8-часовой рабочий день! И лишь когда буржуазный закон устанавливает, наконец, сокращённый рабочий день, капиталисты уступают, со стонами и причитаниями насчёт ущемления их священных буржуйских интересов, но при этом всеми правдами и неправдами норовят привлечь рабочих ко всяким сверхурочным работам 11.

Уже сейчас стало совершенно очевидно, что 8-часовой рабочий день, которого с таким боем и с такими жертвами добился рабочий класс, и который на каждом шагу нарушается даже в самых развитых и демократических странах, – это в наше время слишком долгий рабочий день. В наиболее передовых странах, во Франции, например, рабочий класс завоевал 7-часовой рабочий день и уже ведёт борьбу за снижение его до 6-ти часов. Однако и этого недостаточно. Развитие информационного способа производства в самом скором времени поставит общество перед необходимостью ещё снизить продолжительность ежедневной работы, скажем, до 4-х часов. Только тогда работник будет иметь вдоволь свободного времени для развития своей личности и преодоления того самого узкого профессионализма, что грозит человечеству интеллектуальной деградацией. А также для занятий спортом и поддержания своего здоровья – а иначе сидячая работа за компьютером и малоподвижный образ жизни неминуемо приведут вид Homo sapiens ещё и к физической деградации!

У проблемы свободного времени и его соотношения с рабочим временем есть ещё одна сторона, которую почему-то никто пока не замечает. Дело в том, что потребление информационных благ – лично-потребительной информации – есть процесс продолжительный, связанный с затратой специально выделяемого для этого, и немалого, времени; и в силу этого потребление информационных продуктов, в отличие от потребления вещественных продуктов, ограничивается величиной свободного времени потребителей. Вообще, потребление индивидуумом информационных продуктов существенно отличается от потребления вещественных продуктов. Потребление пищи, к примеру, – тоже процесс продолжительный, длящийся во времени. Но, во-первых, процесс поедания пищи относительно недолог – недолог относительно, по крайней мере, продолжительности рабочего дня. Во-вторых, время, необходимое для еды, входит в физиологическое свободное время, являющееся константой. Продолжительность обычного приёма пищи есть величина примерно постоянная и мало зависящая от объёма и стоимости потребляемых продуктов.

Потребление одежды, обуви, жилья, мебели, посуды и других предметов долгосрочного пользования – тоже процесс продолжительный (и очень долгий), но оно не требует специально отведённого для этого времени. Жильё, одежду и прочее мы потребляем круглые сутки – и когда работаем, и когда едим, и когда отдыхаем; и в рабочее время, и в свободное: одним словом, их мы потребляем как бы «между делом». Специально выделенное время уходит лишь на покупку и обслуживание вещей, но величина этого времени мала по сравнению с временем их потребления.

А вот для потребления лично-потребительной информации – книг, фильмов, компьютерных игр и т.д. – нам нужно Время – время, специально выделенное для этой цели; и величина этого времени прямо зависит от объёма потребляемой информации. Фильм мы смотрим, т.е. потребляем, ровно столько, сколько он длится. Книгу мы читаем тем дольше, чем она толще и сложнее для понимания, т.е. чем больший объём информации она содержит. Процесс потребления информации – процесс очень длительный. Любой фильм длится больше времени, чем уходит у нас ежедневно на приём пищи. Чтение же книг требует времени, соизмеримого с продолжительностью рабочего дня.

Лично-потребительная информация потребляется почти исключительно в течение духовного свободного времени (разве что телевизор мы можем смотреть, совмещая это дело с едой). Поэтому потребление индивидуумом информационных продуктов ограничивается не только размером его кошелька, как в случае вещественных предметов потребления, но и величиной свободного времени. Нехватка времени не даёт нам потреблять столько информации, сколько нам хотелось бы.

Современный высокооплачиваемый наёмный работник мог бы купить целую библиотеку, но где он возьмёт время, чтобы прочесть её? Он имеет финансовые возможности, но не располагает ВРЕМЕНЕМ, и из-за этого не может потреблять в достаточном количестве информационные продукты. Зато ничто не мешает ему покупать и потреблять еду, одежду и прочие вещи. Не потому ли в наше время характерным типажом становится пролетарий обеспеченный – сытый и с иголочки одетый, при машине и дорогой «мобилке», – и …дремуче невежественный, духовно нищий, книг вообще не читающий?! Да ему некогда читать!!! 12

Капитализм противопоставляет рабочее и свободное время, а значит, и противополагает заработную плату и свободное время как взаимоисключающие ценности. Либо ты работаешь все дни напролёт, зарабатываешь «приличные деньги», но не имеешь времени, и поэтому не можешь потреблять информационные блага. Либо ты совсем не работаешь, располагаешь кучей времени, но не имеешь денег, и поэтому, снова-таки, не можешь приобретать информационные продукты. Альтернатива проста – результат один и тот же. При капитализме реализация стоимости лично-потребительной информации ограничена, помимо прочего, ещё и ограниченностью свободного времени громадного большинства населения – трудящегося населения 13. При этом строе, как и при любом эксплуататорском строе, масса населения принуждена помногу трудиться, не имея вдоволь времени для личностного развития, и эта масса не может предъявить высокий спрос на лично-потребительную информацию, – даже в том случае, если она может предъявить платёжеспособный спрос вообще!

Поэтому капитализм, в силу его производственных отношений, особенно задерживает рост именно информационного производства. Задерживает рост той сферы общественного производства, которая должна ускоренно – быстрее всего – развиваться и своим быстрым ростом стимулировать развитие вещных средств информационного производства, компьютеров, прежде всего. Необходимость дать больший простор развитию информационного производства – это ещё один резон в пользу увеличения свободного времени трудящихся. Борьба пролетариата за сокращение рабочего дня, вообще – во всех отношениях и под всеми углами зрения, – становится поэтому в наши дни и борьбой за интересы развития общественного производства, а противоборство этому со стороны буржуазии – противоборством прогрессивному развитию производительных сил. Радикально же решить проблему сокращения рабочего дня можно только при социализме, после свержения господства буржуазии и завоевания политической власти рабочим классом. Ждать, что капиталисты добровольно, без сопротивления и без нарушений ими их же буржуйских законов, дадут рабочим больше времени для полноценной жизни и развития личности – бесполезно. Скорее в январе наступит июльский зной, и мы будем загорать под новогодними ёлками, чем капиталисты пойдут на такую милость!

К тому же, буржуазии это ещё и политически невыгодно. Невыгодно буржуям, чтоб рабочие были широко и разносторонне развитыми людьми, чтоб умели они думать и самостоятельно делать правильные выводы. Им лучше, чтобы трудящиеся вовеки оставались тупой массой послушного «электората»! Поэтому буржуазию вполне устраивает такое положение, когда одна часть общества «вкалывает» по 8 – 10 – 12 часов в сутки и деградирует от нехватки свободного времени (порою даже при приличном «достатке»!), а другая часть – безработные – вообще не работает и деградирует от безделья, безденежья и алкоголя. Любо-дорого видеть буржуям, как их работнички «пашут» словно пчёлки, потому и внушают они своим наёмным рабам простую до тупости мысль: «Надо больше работать!» Мол, голубчики, больше работайте, и лучше будете жить! Но зачем «лучше жить», если некогда жить?

Человечество благодаря развитию производительных сил далеко ушло от того состояния, когда людям нужно было трудиться от зари до зари, дабы прокормить себя и выжить в борьбе с природной стихией. От того состояния дикости, когда всё жизненное время человека, за исключением сна, было подчинено заботам желудка. Пора бы, наконец, и о «душе» подумать! Достигнутая ступень развития производительных сил позволяет теперь как раз меньше работать, и при этом богаче жить, позволяет больше отдыхать и находить больше времени для гармонического развития личности, – опять же, в интересах не одной только собственной личности, но и всего общественного производства, всего общества. Одно только мешает этому: существование паразитического класса капиталистов, заставляющих пролетариев больше работать. Поэтому пролетариат, и информариат в первую очередь – как слой рабочего класса, в наибольшей мере нуждающийся в свободном времени, – должен свергнуть иго буржуазии и сам распоряжаться своим временем – и рабочим, и свободным.

При социализме необходимое и прибавочное рабочее время трансформируются во время для работы «на себя» и время для работы «на общество», которые неразрывно связаны между собой и не противопоставлены друг другу. В продолжение первого рабочий создаёт продукт, который потребляют он и его семья. В продолжение второго он создаёт продукт, потребляемый всем обществом, и самим рабочим в том числе, – из общественных фондов потребления. Теперь и «прибавочное рабочее время», и «духовное» свободное время принадлежат одновременно и рабочему, и обществу. Значит, противоположность между ними устраняется.

Это позволяет социалистическому обществу устанавливать – безо всякой борьбы и на строго научной, плановой основе – оптимальное соотношение рабочего и свободного времени. Такое соотношение, которое позволяло бы производить достаточное количество материальных благ для общественного потребления и оставляло бы при этом достаточно времени для личностного развития всех членов общества, что лучше всего способствовало бы развитию производительных сил 14.

Социалистическое государство может и должно проводить политику планомерного сокращения рабочего дня с восьми часов до семи, с семи – до шести, с шести – до четырёх и т.д. За счёт чего? Во-первых, за счёт привлечения всех трудоспособных граждан к общественно полезному труду. Коммунизм устраняет безработицу – вынужденное безделье значительной части рабочего класса – и устраняет те слои общества, занятием которых является праздность, – рантье, землевладельцев, живущих рентой, и т.п. Это возможно только в коммунистическом обществе, и это позволит перераспределить трудовую нагрузку между всеми членами общества, «разгрузив» тех, кто сейчас вынужден тяжко «пахать» за себя и «за того парня» 15.

Допустим, что в некоторой капиталистической стране в настоящее время уровень безработицы составляет 15%, продолжительность рабочего дня – 8 часов, и ещё 5% населения – это праздные капиталисты-рантье. Элементарный расчёт показывает, что привлечение к общественно полезному труду 20% неработающего населения сразу бы позволило снизить продолжительность рабочего дня до 6 2/5 часа без малейшего сокращения производства валового общественного продукта! 16

Во-вторых, сокращение рабочего времени основывается на неуклонном росте производительности труда, на быстром развитии и совершенствовании социалистического производства, по мере чего относительно снижается общественная потребность в труде и, соответственно, высвобождается время. Это высвободившееся время может быть либо использовано для производства дополнительной массы жизненных благ и повышения благосостояния общества, либо может быть присоединено к свободному времени граждан. Либо – что является наиболее мудрой политикой – рост благосостояния и увеличение свободного времени сочетаются.

Но, опять же, проведение такой политики возможно только при коммунизме, в условиях действия его основного экономического закона, при общественной собственности на средства производства. Только при коммунизме действие фундаментального закона экономии времени обусловливает рост материального благосостояния, улучшение условий жизни и одновременно с этим увеличение свободного времени всех членов общества. При капитализме это принципиально невозможно, так как в силу действия его основного экономического закона повышение производительной силы труда используется собственниками средств производства исключительно для извлечения максимальной прибыли как их самоцели. Капиталистам, чтобы решать стоящую перед ними задачу, нужно сокращать не всё рабочее время пролетариев, а только лишь их необходимое время, увеличивая за счёт этого время прибавочное. Этого они и добиваются, используя усовершенствованную технику и новые формы организации труда. Таким образом, закон экономии времени проявляется при капитализме лишь как закон экономии необходимого времени рабочих 17. При капитализме высвобождаемое за счёт применения современных машин и технологий рабочее время тоже, правда, присоединяется к свободному времени, но только лишь к «свободному времени» безработных, вытесненных машинами на обочину жизни. Работающие же люди, как правило, не получают от технического прогресса ни единой лишней минуты для саморазвития и культурного досуга, отдавая свои жизни благородному делу накопления капиталов кучкой господ нашего мира!
1   2   3   4   5


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации