Дымов К. Капитализм - система без будущего - файл n10.doc

Дымов К. Капитализм - система без будущего
скачать (1367.5 kb.)
Доступные файлы (12):
n1.doc93kb.27.01.2009 13:58скачать
n2.doc259kb.15.01.2009 12:35скачать
n3.doc791kb.27.01.2009 11:43скачать
n4.doc727kb.06.02.2009 13:04скачать
n5.doc527kb.27.01.2009 12:20скачать
n6.doc337kb.27.01.2009 12:45скачать
n7.doc743kb.27.01.2009 13:28скачать
n8.doc396kb.27.01.2009 13:54скачать
n9.doc454kb.28.01.2009 12:23скачать
n10.doc286kb.28.01.2009 13:35скачать
n11.doc527kb.01.02.2009 23:52скачать
n12.doc369kb.06.02.2009 13:58скачать

n10.doc

1   2   3   4   5

III.



Наёмный работник – это тот же раб: наёмный раб. Даже если он и не осознаёт своё рабское положение, он всё равно ощущает его подсознательно. Он чувствует свою холопскую зависимость от класса капиталистов, которым наличие у них в собственности средств производства даёт право диктовать пролетариям свои условия, повелевать рабочими и заставлять их выполнять буржуйскую волю. Рабство, пусть даже наёмное, т.е. «добровольное», пусть даже высокооплачиваемое и сытое, всегда унизительно, а для человека образованного, обладающего уровнем интеллектуального развития и знаний не ниже, а то и выше, чем у его работодателя-капиталиста, оно, наверное, унизительно вдвойне. Про какого-нибудь забитого пролетария XIX века, с трудом окончившего два класса церковно-приходской школы или вообще никогда не сидевшего за партой, ещё можно было сказать, что, мол, он должен подчиняться воле капиталиста, ибо не может самостоятельно распоряжаться собой. Но можно ли так сказать про современного квалифицированного, образованного рабочего?

Пролетарий вынужден на каждом шагу унижаться перед хозяевами-капиталистами. Он делает это уже при поступлении на работу – при прохождении всевозможных собеседований, тестов и испытательных сроков, во время которых он должен выворачиваться наизнанку, дабы доказать работодателю, что не зря будет кушать свой хлеб. А буржуй будет потум попрекать его этим самым куском хлебушка: вот, дескать, проявил я милость, взял тебя на работу, а ты теперь отрабатывай…

Наёмный работник вынужден, чтобы удержаться на работе и «сделать карьеру», всё время демонстрировать безусловную лояльность хозяину и выполнять все его распоряжения, в т.ч. и не всегда законные. Ведь все эти трудовые кодексы и прочие законы о труде при капитализме являются пустыми бумажками, на которые буржуи самым наглым образом плюют. Никакие профсоюзы и «демократические» суды не способны защитить законные права пролетария. Если даже рабочий и выиграет процесс против своего босса, и его восстановят решением суда на работе, то как он потом будет работать? Да ему создадут такие условия, что он сам напишет заявление «по собственному желанию»! Поэтому у наёмного работника остаётся один выбор: или выполнять, всё, что ему прикажут, например, работать сверхурочно и без выходных, или …искать другую работу. Вот она – свобода!

Ведь для буржуев наёмные работники – это именно рабы. Буржуй покупает человека на определённое время – рабочее время – и требует, чтобы в это принадлежащее капиталисту время работник полностью ему повиновался, повиновался как настоящий раб. При капитализме это совершенно нормально, и нечего издавать возмущённые охи и ахи по поводу самодурства отдельных хозяев! Дело ведь не в отдельных хозяевах, не в особенностях их испорченного характера, а в строе, дающем капиталистам право повелевать людьми и унижать их только на том основании, что капиталисты владеют средствами производства, а пролетарии их лишены.

Пролетарий экономически зависим от всего класса капиталистов, он, перефразируя Маркса, прикован к рабочему месту более крепкими цепями, чем те, коими был прикован римский раб 18. Он прикован цепями Голода и Нищеты. Либо ты гордый, но нищий, – либо твоё брюхо набито, но изволь уж на своём брюхе немного поползать. Или заняться популизмом (в смысле лизания ягодиц). А иначе как «сделать карьеру» и «выбиться в люди»? Мы постоянно сталкиваемся с примерами, когда по карьерной лестнице продвигаются не самые умные и талантливые, а самые угодливые, самые преданные хозяину, готовые ради него на любое злодеяние пойти. Личная преданность ценится, увы, куда больше, чем даже гениальность.

Однако всё это никак не способствует добросовестному выполнению трудовых обязанностей. Наёмный раб всегда воспринимает свой труд – сознательно или подсознательно, неважно, – как рабский труд. Он работает только под экономическим принуждением, под страхом увольнения или снижения зарплаты. А капиталисты, со своей стороны, вынуждены устанавливать самую строгую капиталистическую дисциплину труда, вынуждены вводить самый жёсткий и мелочный контроль над рабочими, чтобы те не отлынивали, не устраивали лишних перекуров и вообще ни на секунду не отвлекались от работы. Чтоб они не использовали рабочие компьютеры для игр и странствий по Internet'у и чтобы даже в туалете они не задерживались дольше, чем того требуется для удовлетворения большой или малой нужды!

Наёмный труд – рабский труд, и поэтому подавляющее большинство людей ненавидит свою работу. Самым счастливым мгновением для них является конец рабочего дня, когда, наконец, заканчивается галерная неволя и начинается Свобода. Я вообще убеждён, что при капитализме нельзя искренне любить свою работу, если ты – наёмный рабочий. Люди, уверяющие, будто они любят свою работу, как правило, говорят так либо потому, что боятся прослыть неудачниками, либо потому, что внушают себе эту мысль. Так оно, знаете ли, легче и приятнее жить… 19

Трудоголики? Возможно, такие люди и существуют, – в основном, однако, среди тех, кто на себя работает. Большинство же сегодняшних «трудоголиков» – это «трудоголики поневоле», которые вынуждены «пахать» до изнеможения, чтобы прокормить семью, или же их элементарно заставляют это делать их боссы. Сейчас, кстати, участились случаи, когда такие вот «ударники капиталистического производства» боятся даже в отпуск уйти – вернулся с курорта, а твоё место уже кем-то занято! А потом мы поражаемся, как это в сорок лет люди от инфарктов и инсультов умирают! Пресловутая «карьера» изнашивает и сжигает «трудоголиков» заживо!

Итак, труд при капитализме не может быть свободным трудом, который приносит индивидууму радость и удовлетворение. Заставить рабочих трудиться «на всю катушку» капиталисты могут лишь при помощи самой жесточайшей капиталистической дисциплины труда, применяя утончённые «научные системы выжимания пота», а также ультрасовременную компьютерную и видеотехнику – этих автоматических неусыпных железных надсмотрщиков. На что пролетарии естественно отвечают самыми хитроумными методами отлынивания от работы!

Но все эти грубые и беспардонные методы принуждения и контроля были эффективны при машинном способе производства, при низком уровне личностного развития рабочей силы, при господстве грубо-механистических, «конвейерных» форм труда. Машинный технологический способ производства требовал полнейшего, безоговорочного, «армейского» подчинения коллектива воле руководителя; такое положение не было полностью устранимым, пожалуй, и при социализме. Информационный же способ производства, при котором преобладает творческий высокоинтеллектуальный труд, требует совершенно иной дисциплины труда, делает возможным самое широкое применение самоконтроля и самодисциплины. Однако такая дисциплина невозможна при капитализме, в системе наёмного труда.

Когда человек необразован и интеллектуально неразвит, когда он обречён на то, чтоб изо дня в день совершать одни и те же отупляющие монотонно-автоматические движения, его легко принудить к труду. Собственно, к такому труду, действительно, можно только принудить, и принуждать, так или иначе, приходится. Но когда человек умён и образован, принудить его к труду не так легко, и чем умнее и образованнее он, тем тяжелее это сделать 20. Если же его труд носит творческий характер, то такой труд сам по себе является интересным и увлекательным, и при других обстоятельствах он стал бы вправду трудом в радость себе и не требовал бы вообще присмотра. Работнику необходимо творческое вдохновение, которому присмотр явно вредит, и ему нужна скорее самодисциплина. Но эта последняя возможна лишь тогда, когда рабочий – Хозяин Самому Себе, и он не скован присмотром извне.

Современный рабочий, управляющий сложнейшими комплексами машин, руководящий «виртуальными рабочими», познающий и ставящий себе на службу могучие силы природы, уже ощущает себя «властелином природы» и «главнокомандующим техникой». Технологический строй современного производства объективно возвышает работника, а не подавляет его личность, как это было при «классическом» машинном производстве. И тем унизительней становится его положение наёмного раба, подчинённого работодателю. Воистину, человек, ставший господином природы, не может далее оставаться рабом другого человека – он может и непременно должен стать Хозяином Самому Себе!

Теперь проблема подчинённого, униженного положения пролетария перестала быть просто моральной проблемой – она стала проблемой, имеющей самое прямое отношение к развитию производительных сил! Устранение этого положения – отныне не абстрактно-гуманистическое пожелание, но именно требование, вытекающее из необходимости прогрессивного развития производительных сил. Это прекрасно понимают и сами буржуа. Лучшие умы буржуазной социологии и психологии ломают голову над тем, как сделать так, чтобы рабочий не чувствовал себя рабом. Они целую теорию изобрели: теорию «человеческих отношений». Целую науку сочинили, как должен вести себя с подчинёнными капиталист, дабы не слишком унизить их достоинство, дабы рабочие и капиталист чувствовали себя одной семьёй!

Но всё равно ничего у них толком не получается! Сытый голодному не товарищ, буржуй рабочему не родственник! Потому что при капитализме человек не может быть целью (помните «категорический императив» Канта: «…поступай так, чтобы использовать человека для себя …всегда как цель и никогда лишь как средство»?), к чему, собственно, стремится коммунизм. При капитализме человек всегда – средство, точнее: средство для производства прибавочной стоимости и извлечения прибыли. И пусть даже капиталист пытается обращаться с рабочими «по науке», а не искренне всё это; всё равно они для него – «одушевлённые средства производства», и всё равно подлинная буржуйская натура, нет-нет, да и прорвётся!

При информационном способе производства негативное влияние на производительность труда оказывает также конкуренция между самими работниками. Вы можете, конечно, удивиться, как же так: ведь конкуренция, напротив, вроде бы стимулирует труд, заставляет трудиться больше и лучше! Это – верно. Но помимо этой положительной стороны у конкуренции есть и отрицательная сторона: конкуренция неизбежно разобщает трудовой коллектив. Конкуренция превращает людей во врагов, противопоставляет их друг другу. Предположим, вы устраиваетесь на «хорошую» высокооплачиваемую работу, и вдруг узнаёте, что на ту же вакансию претендует ещё один человек. Как вы будете к нему относиться? Как к врагу! Вы будете желать ему провала, вы будете желать ему, чтоб он накануне решающего собеседования сломал ногу или слёг в больницу с прободением язвы! А ведь, если бы вы познакомились с ним в другой ситуации, возможно, вы бы стали друзьями! Но таков уж капитализм, превращающий даже самых добрых от природы людей в лютых волков, когда дело касается выживания в его джунглях!

При капитализме, для того чтоб «выбиться в люди», «сделать карьеру», добиться материального процветания и высокого положения в обществе, непременно надо кого-то разорять, пускать по миру, втаптывать в грязь. Добрые и порядочные люди, живущие честно, «по совести», к сожалению, слишком часто влачат жалкое материальное существование. При капитализме человеку приходится вести беспощадную борьбу за выживание, и в этой борьбе успех одних непременно сопутствует гибели других. В любом коллективе ведётся такая борьба, борьба любыми средствами: кто-то кому-то вредит, кого-то «подсиживает», «стучит» начальству и т.д. При капитализме любой трудовой коллектив – это не столько коллектив друзей и единомышленников, сколько коллектив конкурентов и врагов, что, безусловно, разлагает его и никак не способствует организации дружной, слаженной работы.

При «классическом» машинном производстве конкуренция между рабочими не слишком вредит кооперации их труда, зато действительно побуждает их работать быстрее, порождает соревнование, и потому приносит больше пользы, чем вреда. Допустим, сидят рядом на конвейере две работницы. Они могут сколько угодно пакостить друг дружке, но конвейер от этого медленнее двигаться не станет! Точно так же вражда двух токарей с одного участка вряд ли будет мешать их работе. Скорее наоборот, они будут стараться работать ещё быстрее, чтобы доказать, кто лучше.

Дело в том, что в системе машинного производства кооперация труда носит механический и «извне-обусловленный», «внешне-принудительный» характер. Кооперационные связи и отношения рабочих просто повторяют связи и пространственные отношения машин; первые обусловливаются вторыми. «…движение и производственная деятельность приобретают в машине самостоятельный характер по отношению к рабочему. Средство труда становится само по себе промышленным perpetuum mobile…» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13]. Рабочие вступают в эти связи и отношения помимо воли и желания, вступают в них только потому, что являются придатками машин, связанных между собой технологически. В системе машин, например в поточной линии, рабочие механически соединены связями между машинами. Хотят они того или нет, но рабочие вынуждены передавать друг другу по конвейеру или иным путём полуфабрикаты своего труда 21. В рамках кооперации одинаковых машин рабочие трудятся в одних пространственных пределах, вынуждены уживаться друг с другом, но при этом никакого обмена полуфабрикатами труда между ними вовсе не происходит. Значит, в этом случае межличностные отношения тем более не могут негативно повлиять на конечный результат работы.

Межличностные отношения между «классическими» рабочими не могут нарушить их кооперационные связи, ибо, подчеркну вновь, эти связи обусловлены извне и от воли и желания самих рабочих не зависят. Вообще, поскольку в рамках машинного производства рабочий – это просто придаток машины, это – человек, подавленный машиной, то все личностные моменты подавляются и уводятся на второй план. «Классическое» машинное производство – это производство, где царит бездушная Машина и не видно Личности, и где всё определяется Машиной, но не Личностью.

Совершенно иной характер имеет кооперация труда в рамках информационного производства. Здесь кооперация часто носит действительно межличностный характер, представляет собою именно кооперацию людей. В рамках информационного производства, в отличие от «классического» машинного производства, кооперационные связи машин (прежде всего компьютеров) обычно повторяют связи людей, которые ими пользуются. Кооперационные связи работников здесь, конечно, тоже в немалой мере внешне обусловлены, так как работники собраны капиталистом в коллектив и вынуждены друг с другом сотрудничать. Но здесь кооперационные связи не обусловлены столь жёстко; они зависят в большей или меньшей мере от воли и желания самих работников. Ни один хозяин в мире не способен абсолютно обязать работника информационного производства передавать неотчуждаемый продукт его труда другому сотруднику. Если продукт труда в непосредственном вещном производстве – это вещь, внешняя по отношению к её создателю, вещь, которая сразу отчуждается от наёмного рабочего, то продуктом труда работника информационного производства часто выступает идея, находящаяся в его голове. Идея, отчуждаемая – и при этом неотчуждаемая – от работника. Продукт труда «классического» рабочего – вот он, всегда на виду; хозяин легко может узнать, что и в каком количестве произведено рабочим. А вот идея в голове, пока её автор не поделился ею ни с кем, существует только для её автора. Работодатель ещё и не знает, что его работник произвёл некий продукт! Для капиталиста этот продукт даже и не существует пока!

Короче, «классический» рабочий всегда вынужден, хочет он того или нет, передавать полуфабрикат своего труда рабочему, следующему за ним в технологической цепочке. Рабочий же информационного производства зачастую может этого не делать, если он этого не хочет. Он вполне может самостоятельно создавать фактические кооперационные связи, не совпадающие с кооперационными связями, установленными работодателем, и обмениваться полуфабрикатами труда лишь с теми коллегами, кто ему симпатичен и кому он доверяет, – отчего кооперация труда здесь во многом обусловлена межличностными отношениями между работниками.

К этому надо добавить, что в рамках информационного производства число кооперационных связей внутри трудового коллектива (который следует понимать как коллектив людей, работающих в общем информационном пространстве) и их «насыщенность» намного превышают число и «насыщенность» связей внутри коллектива традиционных индустриальных рабочих. Судите сами. На фабрике непосредственно связаны лишь те рабочие, что трудятся на соседних звеньях технологической цепочки; лишь между ними имеет место передача предмета труда, лишь между ними движется вещественный поток. При кооперации же одинаковых машин никакого взаимообмена полуфабрикатами труда между рабочими вообще не происходит. А вот в коллективе учёных или конструкторов обмен полуфабрикатами труда – информационный обмен – должен в принципе происходить между всеми. Между всеми членами коллектива должна установиться всеобщая информационная связь. Такой коллектив должен работать единой слаженной КОМАНДОЙ, где каждый эффективно взаимодействует с каждым. Разрыв же значительного количества фактических кооперационных связей из-за межличностных трений и конфликтов означает снижение эффективности работы коллектива, снижение продуктивности труда 22.

Слаженная, командная работа как раз и разрушается конкуренцией. Ведь конкуренция – это не просто соревнование между людьми, это – борьба за существование, в которой проигравший гибнет, превращается в ничто, «умножается на ноль». Слишком велики ставки в этой борьбе, и для того, чтобы в ней не погибнуть, индивидууму приходится уничтожать (топить, душить, давить, гноить!..) других, в том числе и своих коллег-товарищей, с которыми он занят, казалось бы, одним общим делом и которые должны быть его друзьями-единомышленниками. Великое преимущество коммунизма над капитализмом, преимущество, которое должно с особой силой раскрыться именно с утверждением информационного способа производства, состоит в том, что коммунизм на место животной конкуренции ставит подлинно человеческое соревнование. Да, соревнование между людьми должно иметь место и в коммунистическом обществе; оно вообще необходимо для развития общества и коренится в природе человека как социального существа, но при коммунизме в этом соревновании – соревновании друзей – есть только победители, и нет побеждённых.

Победители коммунистического соревнования пользуются известностью и особым почётом в обществе, их украшают заслуженные лавры. Но при этом те, кто не победил, не скатываются на обочину жизни и не гибнут, они живут нормальной полнокровной жизнью. Они – не проигравшие, они – тоже победители, ибо от такого коммунистического соревнования выигрывает всё общество.

Итак, при коммунизме наёмное рабство – капиталистическая каторга – сменяется свободным трудом на благо себя и всего общества. Однако совершенно очевидно, что для этого необходимы не одни только социальные предпосылки – ниспровержение господства эксплуататоров, – но и предпосылки чисто технологические. Без них труд не может стать свободным, доставляющим радость и наслаждение индивидууму, не может стать «естественной потребностью здорового организма». А, следовательно, без таких предпосылок невозможно и достижение полного коммунизма, основанного на добровольном свободном труде и сознательной самодисциплине.

Мы любим повторять: «Все работы хороши, выбирай любую!». Мол, все конкретные виды труда не только одинаково полезны для общества (с чем я нисколько не спорю), но и одинаково интересны, способны в равной мере приносить человеку радость. Но, лукавим, товарищи, лукавим! Согласитесь, вряд ли может быть интересен, вряд ли может приносить наслаждение труд дворника, ассенизатора или сборщика на конвейере! И вряд ли когда-нибудь люди будут «добровольно», с радостью и вдохновением, выполнять эти почётные работы. Не будет такого, и пока существуют такого рода работы, полный коммунизм в принципе недостижим! 23

Я глубоко убеждён в том, что свободным трудом может быть единственно такой труд, который мы привыкли называть «творческим». Переход к полному коммунизму станет возможным лишь тогда, когда все физически тяжёлые, грязные, монотонные, изо дня в день повторяющиеся работы будут полностью переложены на плечи машин. На железные плечи автоматов и роботов, и на кремниевые мозги компьютеров. За человеком должны остаться лишь работы, связанные с познанием мира, с разработкой технологий, с созданием программ для управления машинами и собственно с управлением «виртуальными рабочими» – огромными комплексами машин; а также: творение культурных, духовных информационных благ. Причём и в этих сферах люди должны выполнять единственно «чисто творческую» составляющую труда, а вся монотонная рутина отойдёт к машине. В идеале, при наделении машин искусственным интеллектом, за человеком останутся лишь функции назначения машинам задач и проверки их исполнения. Ну, и, конечно же, «свободное творчество» – научное и художественное – ведь даже если и с этим делом станут справляться ЭВМ, человек будет «творить» ради самореализации и духовного наслаждения.

Ликвидация системы капиталистической дисциплины труда, подавляющей творческое естество человека; постепенное воспитание при социализме нового человека; изжитие из психологии трудящихся холопского отношения к труду – и всё это на технической базе информатизации производства – приведут к тому, что труд станет свободным. Сейчас это очень трудно понять – трудно понять человеку, с нетерпением ждущему конца рабочего дня и прихода выходных, и находящему такое отношение к труду естественным, – но при коммунизме люди будут трудиться не из страха и не для «заработка», но …ради удовольствия! Потребность в труде станет внутренней потребностью человека. Подобно тому, как потребность есть, спать и т.д. является физиологической потребностью человека, потребность трудиться станет потребностью социальной – причём именно внутренней, а не навязанной извне.

Никто не будет заставлять человека работать и не будет контролировать его. Работник будет осуществлять самоконтроль, руководясь чувством долга перед обществом. Каждый будет сам устанавливать продолжительность рабочего дня, исходя из осознания потребностей общества, из собственной надобности в «свободном времени» для гармоничного саморазвития и степени удовольствия от труда. Кто-то сочтёт достаточным работать 2 часа в день, кто-то – 4, а кто-то и 6. Подлинные трудоголики, возможно, будут работать и по 10, и по 12 часов в день – а почему бы и нет, если работа интересна и доставляет наслаждение, позволяет сполна реализовать себя как личность!? Хотя, думается, большинство людей всё же не станет слишком уж утруждать себя. В жизни ведь столько всего интересного, и вряд ли стоит замыкать себя всецело на «работе», какой бы увлекательной она ни была! Впрочем, при полном коммунизме сотрётся сама черта между «рабочим» и «свободным» временем.

Наивная утопия, скажете Вы!? Да, всё это выглядит утопией сейчас, при нынешнем состоянии производительных сил и общественного сознания, но всё это обязательно станет реальностью завтра. И не надо отсылать нас к «здравому смыслу» – уж больно это слабый аргумент! Если б вы создали машину времени, отправились в Древнюю Элладу, разыскали там великого Аристотеля и рассказали ему про наше сегодняшнее общество, основанное на наёмном, а не рабском труде, он бы тоже сказал вам, что это невозможно, ибо противоречит «здравому смыслу»! Кому ж ещё работать, как не рабам, – ведь труд недостоин свободного человека! Так что, если капитализм, бывший совершенно немыслимым в античные времена, стал явью, то почему ею не может стать коммунизм, кажущийся невозможным сейчас?

При коммунистической формации – только при ней! – становится возможным преодолеть противоположность между физическим и умственным трудом и то уродующее личность разделение труда, ту узкую специализацию, что стала проклятием человека. Но и для этого необходимы технологические, не одни лишь социальные, предпосылки. Они, опять же, возникают при переходе к информационному способу производства. Именно информатизация и компьютеризация создают реальную возможность преодоления разделения труда. Становится действительно возможной периодическая перемена труда, смена профессии, ибо труд по управлению производственными процессами с помощью компьютера – труд по управлению «виртуальными рабочими» – принципиально одинаков для всех отраслей. Здесь главное: знание технической кибернетики – общих законов управления во всех технических системах, – наряду со знанием общих законов управления в системах социальных, а также совершенное владение компьютерной техникой как основой автоматизированных систем управления. Практика показывает, что человек, владеющий ПК, хорошо знающий операционную систему и основные программы, может быстро и без проблем освоить любые другие программы. Поэтому в коммунистическом обществе будущего, в условиях высочайшей компьютерной грамотности населения, любой человек сможет легко «переключаться» от управления, скажем, автосборочной поточной линией к управлению сталеплавильным конвертером, химическим реактором или цехом по производству простокваши.

Перемена деятельности будет, по сути, состоять даже не в поочерёдном выполнении разных работ, но в выполнении принципиально одинаковой работы – работы по управлению большими комплексами машин-автоматов, по управлению технологическими процессами – на разных предприятиях и рабочих местах, в разных отраслях производства. Нужные для этого знания в области технологии будут закладываться в юности самым широким политехническим образованием. При наличии достаточного свободного времени человек, пожелавший сменить надоевший род деятельности, сможет быстро преодолеть «белые пятна» в новой для себя отрасли. А, кроме того, ему всегда придут на помощь более опытные коллеги и мощные экспертные системы, совет у которых можно будет испросить через Internet.

Важно понять: компьютеризация позволяет заменить многообразные узкоспециальные навыки общими для всех навыками работы с компьютером; умение управлять конкретными машинами – знанием общих законов управления; узкоспециализированные знания – широкими общими знаниями в сочетании с умением найти нужную информацию в компьютерных сетях. Человек благодаря этому не будет, как сейчас, зацикливаться на чём-то одном. Он сможет менять род деятельности, менять опостылевшую работу на другую, каждый раз получая вдохновение, творческий импульс от освоения чего-то нового и для него необычного. А значит, труд станет ещё интереснее, ещё более увлекательным и привлекательным.

К тому же информационный способ производства создаёт предпосылки для повышения самостоятельности работника, для установления гибкого графика работы посредством telecommuting’а и проч. – в противоположность жёсткому графику работы и полному подчинению работника воле руководителя на «классической» фабрике. И это тоже будет способствовать повышению привлекательности труда.

Преодоление же противоположности между физическим и умственным трудом состоит не в соединении обоих видов труда в трудовой деятельности каждого человека – такое решение проблемы казалось возможным лишь в «доинформационную» эру, – но в практически полном освобождении каждого работника от необходимости выполнять тяжёлую физическую работу. Работник коммунистического будущего – работник почти исключительно творческого умственного труда, соединяющий в одном лице рабочего-оператора, инженера, технолога, программиста и учёного.

Революционные изменения в технике и технологии открывают также широкие перспективы для преодоления противоположности между городом и деревней. Во-первых, преодоление технического отставания деревни (а оно при капитализме неизбежно) будет основываться на широком внедрении там автоматических машин, роботов и ЭВМ (для агротехнических расчётов, например). Во-вторых, развитие средств коммуникации, в т.ч. Internet'а, позволяет «приблизить» город к деревне и малые городки к мегаполисам и выровнять в них культурный уровень жителей. Internet, на мой взгляд, есть то действенное средство, которое позволит окончательно покончить с «идиотизмом сельской жизни», с оторванностью селян от цивилизации. С его массовым внедрением на селе жизнь там станет при коммунизме столь же духовно комфортной и привлекательной, как и в крупном городе.

Устранение противоположности между городом и деревней тоже всё больше делается насущной общественной необходимостью, важнейшей задачей, разрешимой, однако, только лишь в рамках коммунистической формации, но никак не при капитализме. Ведь «только общество, способное установить гармоническое сочетание производительных сил по единому общему плану, может позволить промышленности разместиться по всей стране так, как это наиболее удобно для её развития и сохранения, а также и для развития прочих элементов производства.

Таким образом, уничтожение противоположности между городом и деревней не только возможно, – оно стало прямой необходимостью для самого промышленного производства, как и для производства сельскохозяйственного, и, сверх того, оно необходимо в интересах общественной гигиены. Только путём слияния города и деревни можно устранить нынешнее отравление воздуха, воды и почвы…» [Ф. Энгельс. «Анти-Дюринг», отдел третий, глава 3] 24.

В общем, легко можно увидеть, какие перспективы открывает коммунизм, основанный на информационном способе производства, для освобождения труда и увеличения его эффективности, для роста производительных сил в интересах всего общества, для гармонического развития личности. И снова становится очевидным, что построение полного коммунизма возможно исключительно на материально-технической базе информационного способа производства, на базе высокоразвитых информационных технологий. При «классическом» машинном производстве полный коммунизм был всего лишь мечтой – прекрасной, привлекательной, волнующей умы и души …но, увы, неосуществимой. Теперь же на наших глазах супермощные ЭВМ и компьютерные сети, другие чудеса современной техники делают эту мечту вполне осуществимой возможностью. Однако светлое будущее (не побоюсь этого штампа – и пусть надо мной издеваются всякие недоумки!) никогда не наступит, если не будет низвержен растреклятый капитализм – строй, ставший кандалами для творческого труда, силящегося вырваться на свободу!
1   2   3   4   5


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации