Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность - файл n1.doc

Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность
скачать (6100.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc6101kb.06.11.2012 20:58скачать

n1.doc

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36
Раздел IV. Развитие социологии в Германии

Великий курфюст Фридрих Вильгельм путем введения налогов и учреждения постоянной армии создал в Пруссии централизованное милитаристское государство. Авторитет центральной власти еще больше подчеркивался протестант­ским благочестием и принципом «кто правит, того и вера». В1701 году Пруссия стала королевством. Однако вплоть до XVIII века в этом государстве существовала известная неза­висимость юнкеров, рыцарей-землевладельцев, с которой Фридрих II решительно покончил путем привлечения дво­рянства к офицерской службе и с помощью льгот, предо­ставлявшихся за счет городов и крестьянства, так что дво­рянство в Пруссии перестало быть серьезным фактором, угрожающим прерогативам короля.

Фридрих II считал себя просвещенным монархом; при его дворе гостил Вольтер, а «Всеобщее земельное уложение» 1794 года отвечало идеалам Просвещения. В нем король рас­сматривался не как суверен, а как глава государства; осно­вой государства считался общественный договор, а само го­сударство — стражем и служителем гражданского общества.

Революционные идеалы в Пруссии декретировались сверху, поэтому их результатом было лишь укрепление влас­ти государства и легитимности династического государства. В1806—1807 годах Штайн, Гарденберг и Гумбольт разрабо­тали реформаторское законодательство, часто именуемое «ре­волюцией сверху», в котором они пытались преобразовать феодально-сословный строй в свободное гражданское обще­ство, структурированное по имущественному и образователь­ному критерию, но их попытка потерпела провал, хотя унич­тожение личной зависимости, правовая защита религиозных меньшинств, ликвидация цехов путем введения промысло­вого законодательства и городского самоуправления, введе­ние поземельного и промыслового налогов и т.п. выглядели в то время весьма либеральными и прогрессивными. Из-за наступления реакции после 1815 года они так и не вступили

147

Социология: история и современность

в силу и начали действовать только много лет спустя. Ре­зультатом реформ стало появление сильной бюрократии, пре­вратившейся в самостоятельную власть в государстве.

Лоренц фон Штайн комментировал создавшуюся ситуа­цию так: прусское государство не имеет свойственного ему гражданского общественного устройства, оно состоит лишь из правительства и бюрократии. Штайн подчеркивал также, что национальный вопрос перечеркивает либеральные и со­циальные движения в стране, блокирует их и, как следствие этого, преобладают консервативно-национальные течения.

Правда, экономическая политика в Пруссии и других гер­манских государствах в 30—40 годы XIX века была либе­ральной, от покровительственных пошлин отказались, а раз­витие промышленности поощрялось с помощью ввоза машин и сооружения образцовых предприятий. Однако число само­стоятельных предпринимателей и фабрикантов было еще не­велико. Но в то же время сложились такие условия, которые способствовали распространению революции 1848 года из Франции на Германию: появился сельский пролетариат и обедневшие ремесленники в городах и сельской местности.

Города требовали расширения либеральных и демократи­ческих прав, в первую очередь за это выступала буржуазия, исключенная из политического самоуправления вследствие отсутствия собственности. Этот слой представляет для Гер­мании особый интерес, поскольку он был здесь довольно зна­чительным и стал важной потенциальной силой революции. Он получил также собственное наименование: образованная буржуазия в отличие от имущей буржуазии. Вильгельм Риль говорил о «пролетариях умственного труда», которые могли бы стать в Германии ведущей силой движения, по-настоя­щему опасной «закваской» революции, как фабричные ра­бочие в Англии или безработные ремесленники во Франции. Риль причислял к этим образованным «пролетариям» низ­ших служащих, учителей, приват-доцентов, литераторов,

148

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

журналистов, деятелей искусства и кандидатов на должность проповедников. Состав революционного Национального со­брания в Паульскирхе во Франкфурте в 1848 году подтверж­дает это: 58% делегатов были чиновниками, учителями и ду­ховными лицами, 24% были адвокатами, писателями и пр. и лишь 9%—коммерсантами, фабрикантами, ремесленника­ми. Их целью являлась не столько демократизация, сколько национальное объединение под предводительством Пруссии. Национальное собрание предложило прусскому королю Фридриху Вильгельму IV сан императора, который он, одна­ко, отклонил, потому что не хотел принимать его из рук на­рода. Эта национально-либеральная «революция» была на­правлена не против административного государства, а против гегемонии Австрии в Германском союзе и власти и привиле­гий правящего дворянства в мелких государствах. Новая прус­ская конституция, изданная королем в 1850 году, соединяла прерогативы королевской власти с признанием прав челове­ка и иерархическим строем.

Это была та Германия, с которой порвал Карл Маркс; издалека, в свои парижские годы он выступал за революцию и отклонял социальные реформы. Его современником в Гер­мании был Лоренц фон Штайн. Однако говорить о каком-либо разделении социальной теории в Германии XIX века нельзя, ибо влияние Маркса в Германии было вначале весь­ма незначительным по сравнению с социал-реформистски­ми взглядами на государство Лоренца фон Штайна, которые оказали сильное влияние на социальную мысль.

Гегемонистские устремления Пруссии привели к созда­нию Северо-германского союза под руководством Пруссии и без Австрии. После побед над Австрией в 1866 и Францией в 1870/71 годах была образована Германская империя. Гер­манская империя стала государственным образованием, уч­режденным сверху, без собственной государственной идеи; ее основой было слияние династий, но фактически она нача-

149

Социология: история и современность

ла распространение прусского государства и его государствен­ной идеологии на более мелкие государства. В качестве при­знака национальной идентификации выступала народная мысль о германской нации, которая все больше и больше склонялась к национализму с милитаристской окраской. В буржуазной среде все больше ослабевало влияние либе­ральных течений и все больше доминировала политика Бис­марка —политика великопрусской мировой державы.

Политическая система во времена Бисмарка основыва­лась на высшем авторитете короны и однозначной концент­рации власти в руках рейхсканцлера. В этом ничего не изме­нило всеобщее избирательное право (для всех мужчин старше 24 лет), которое ввел Бисмарк, а также возникновение поли­тических партий. Как и прежде, и даже сильнее, чем в нача­ле века, бьшо распространено мнение, что господствующие силы готовы к мерам, кажущимся очень прогрессивными, если они будут инициированы и проведены сверху.

Согласно конституции, рейхканцлер председательствовал в рейхстаге, в котором он одновременно бьш руководителем прусских депутатов. Собственно, в бундестаге как предста­вительстве земель и принимались решения, а не в рейхстаге как представительстве партий, которому рейхсканцлер лишь формально бьш обязан отчетом. Ни одна из представленных в рейхстаге партий не может считаться полностью отвечаю­щей демократическим идеалам. Лишь основанная в 1869 году в Эйзенахе социал-демократическая партия определенно вы­сказалась за принципы западной демократии. В1876 году эйзенахцы, обязанные своей программой Интернационалу ра­бочих, окончательно одержалипобедунадлассальянцами, чем, однако, партия еще больше увеличила господствовавшее в Германии недоверие к западноевропейским идеям. С 1878 по 1890 годы партия была запрещена законом Бисмарка, на­правленным против социалистов, и могла продолжать суще­ствовать лишь в подполье. Социальное законодательство Бис-

150

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

марка в 80-е годы также преследовало социалистов, что долж­но было выбить у них почву из-под ног.

Индустриализация началась в Германии в середине века, и первая экспансионистская фаза, отмеченная либералистской экономической политикой, длилась до 1873 года. В это время Германия стала второй индустриальной державой после Анг­лии, но все еще оставалась преимущественно аграрной стра­ной. После 1873 года началась фаза высокоиндустриального развития, которая характеризовалась возникновением значи­тельного количества промышленных предприятий и протек­ционистской политикой государства, принявшей характер «экономического национализма». Эта фаза продолжалась при­мерно до 1895 года и имела следствием решающие изменения в структуре немецкого общества. В ее ходе германская буржу­азия перестала быть в какой-то мере единым сословием или слоем и распалась на крупную буржуазию, состоящую из фаб­рикантов, предпринимателей, ведущих руководителей круп­ных предприятий и банков и пр., и мелкую буржуазию, кото­рая включала массу ремесленников, служащих, чиновников, которые больше склонялись в политическом спектре влево. Партия центра сплотила вокруг себя среднюю и мелкую бур­жуазию. При поддержке Бисмарка в последние десятилетия XIX века произошло сближение между крупной индустрией и крупными аграриями и феодализация крупной буржуазии. Их объединяла враждебность к рабочему движению.

Социалистическая рабочая партия, которая вновь легали­зовалась после отставки Бисмарка в 1890 году, до 1918 года превратилась в самую организованную рабочую партию Ев­ропы. Правда, революционная воинственность классовых боев была сильно приглушена профсоюзами и оглядкой на реаль­но-политическую тактику; на практике преследовались праг­матические цели — реформа и интеграция в общество.

При Вильгельме отставка Бисмарка вызвала возникнове­ние вакуума власти, и Вильгельм II, несмотря на свою пре-

151

Социология: история и современность

тенциозную риторику, утратил многое в реальной власти ко­роны. Возникла авторитарная поликратия без координации. Власть держали в руках дворянство, высшая бюрократия и крупная буржуазия; буржуазия как таковая не могла себя со­ответственно проявить вследствие отсутствия подлинных парламентско-демократичсских институтов.

Во время первой мировой войны разделение германско­го общества продолжалось, дистанция между властями и на­родом стала еще больше. Вакуум власти короны привел в 1916 году в правительство военных, которые, после того как стало ясным неизбежное поражение в войне, способство­вали парламентаризации, чтобы иметь возможность перело­жить ответственность на партии и политиков. Это должно было стать последней «революцией сверху», следующая на­чалась снизу: восстание матросов в Киле в ноябре-декабре 1918 года перекинулось на всю Германию. Кайзер отрекся, была провозглашена республика, дела правительства были переданы «совету народных депутатов», представитель социалистического большинства Фридрих Эберт стал канц­лером. Советы рабочих и солдат брали в свои руки управле­ние в общинах и организациях. Хотя они были организованы по большевистскому образцу, но большинство «социалисти­ческих масс» не было настроено по-большевистски; осно­ванная в этот период коммунистическая партия была мало­численной.

Однако под руководством социалистического большин­ства не произошло глубоких изменений в обществе. Рево­люционные изменения в армии, юстиции, управлении и эко­номике не проводились, вместо этого Эберту пришлось пойти на союз со старыми правящими кликами. Радикализация ра­бочих и солдатских советов привела в 1919 году к новым выборам и «Веймарской республике» — как коалиции соци­алистической партии Германии, партии центра и либераль­ной Германской демократической партии. Творцом Всймар-

152

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

ской конституции был Гуго Пройс, однако определенное вли­яние оказал и Макс Вебер.

О сопротивлении германского мышления социологии

Стало общим местом говорить об «особом немецком пути» развития в экономическом и социально-политическом отно­шении в конце XVIII и XIX веке.

Как считает Клаус Эдер, существует два убедительных предположения о причинах этого особого пути:

  1. Старая профессионально-сословная дифференциация
    не была полностью заменена профессиональной дифферен­
    циацией; не произошел переход от стратификаторской к
    функциональной дифференциации.

  2. Модернизация государства произошла лишь в незна­
    чительной степени, поскольку сохранялись культурные пред­
    посылки существования старых иерархических структур.1

Между 1770 и 1840 годами произошло также духовно-ин­теллектуальное обособление Германии, особенно Пруссии, от западноевропейской культуры. Просвещение приобрело здесь совершенно специфическую интеллектуальную окраску, от французского Просвещения оно отличалось прежде всего от­сутствием противоречий между разумом и религией.

Большую роль сыграл в этом пиетизм, который имел неко­торое сходство с идеалами Просвещения, но соединил их с прочувствованной проникновенностью религиозного пере­живания. Литературная революция «бури и натиска» отверг­ла основную установку на рационализм, объективность и ма­териализм. Трансцендентальная философия Канта в теории познания и философия морали искали путь между метафизи­кой и материалистически-объективистским мышлением.

Политические идеи французского Просвещения нашли мало приверженцев в Германии, большое влияние оказал

'EderK. GeschichtealsLemprozep?ZurPathogenesepolitischerModernitat inDeutschland. Frankfurt, 1985. S. 484.

153

Социология: история и современность

лишь Руссо, и то не как политический мыслитель, а как ос­новоположник идеалов воспитания. Мало поддержана в Гер­мании была прежде всего антирелигиозная направленность Руссо. Просвещение и религия в значительной степени шли здесь рука об руку, это относится и к мышлению молодого Гегеля, стремившегося к религиозному обновлению, которое, однако, должно было не противостоять разуму, а учитывать сферу чувств и распространиться на все аспекты жизни инди­видуума и государства. Немецкое Просвещение было своего рода внутрисветским религиозным обновлением, которое, од­нако, не имело ничего общего с политикой в западноевропей­ском смысле. Гельмут Плеснер говорил в этой связи о разрыве между лютеровской внутренней жизнью и сферой обществен­ного, который имеет своим источником противоречие между расколом веры и навязанной государством евангелической церковью. Это привело к секуляризованной религиозности, своего рода светской набожности, которая определяла все сфе­ры мышления и поведения индивидов. Сюда уходит своими корнями немецкий идеализм, равно как и большое значение философии как мировоззрения и суррогата религии, даже как выражение немецкого мироощущения. Эта культура само­углубления, секуляризованной, внутрисветской религиознос­ти, которая, однако, ограничивается частной сферой жизни индивида, выражается также в идеале воспитания и идеализа­ции профессионального труда.

После 1848 года идеи Просвещения и либеральное мыш­ление в значительной степени утратили свое значение, по­беду одержали антипросветительские идеи и консерватив­ное мышление. Уход гражданина в частную жизнь, который явился следствием индивидуалистической культуры внутрен­ней жизни, стал фоном для прусского административного государства, империи Бисмарка и вильгельминизма.

Романтизм и историзм определяли духовную атмосферу XIX века и в вильгельмовской империи породили «филосо-

154

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

фию жизни». На этой духовной почве возникла также анти-позитивист^кач концепция науки, концепция «наук о духе» (Вильгельм Дильтей), которая выдвинула требование, чтобы все дисциплины, опирающиеся на историю, имели свой соб­ственный, отличный от естественнонаучного, метод позна­ния, «понимание» на основе общности жизни и духа.

В своей работе о консерватизме, вышедшей в 1925 году, Карл Маннгейм очень подробно описывает интеллектуальную ситуацию того времени. Германия уже восприняла Француз­скую революцию, скорее на уровне философии, чем практи­ки, и реакция тоже была преимущественно философской. Ина­че, чем во Франции, романтизм нашел отражение в большей мере в области философии, чем литературы и искусства.1

Вместе с консервативно-романтическим духом появилось также возвышение «истории» в противовес «природе». Од­нако «история» превратилась в миф, связанный с другими господствующими понятиями той эпохи: «жизнью» и «наро­дом». Маннгейм констатировал, что легитимизация господ­ства консерватизма происходила преимущественно мистиче­ски-трансцендентально, в то время как либерализма — юридически с позиций естественного права, а социализма— экономически. Выдвижение «истории» как ведущего поня­тия обусловило сильно индивидуалистическую ориентацию на целостность, сообщество и т.п.

Социальная общественно-теоретическая мысль продолжа­ла развиваться традиционно в рамках философии истории и общественно-политических наук. Доминирующим в первой половине XIX века было гегелевское понимание государства и истории. Оно еще имело своим истоком идеи Просвещения, хотя и подверглось идеалистическому переосмыслению. Под его влиянием возникли определенные начатки социологии как самостоятельной науки, прежде всего в трудах Роберта фон

1 Манхейм К. Консервативная мысль. //Диагноз нашего времени. М., 1994.С.578

155

Социология: история и современность

Моля и Вильгельма Х.Риля. Консервативный поворот после 1848 года положил конец этим начинаниям.

Генрих фон Трейч в 1859 году выступил против науки об обществе, считая ее излишней и даже вредной, поскольку она могла лишь способствовать разделению государства и общества, что было основной проблемой того времени. На­строения в Германии были крайне неблагоприятны для раз­вития позитивистской социологии в духе Конта и Спенсера. Гельмут Плеснер говорил даже об «антисоциологическом аф­фекте». Фердинанд Теннис писал после 1912 года в предисло­вии ко второму изданию своей работы «Община и общество»: «И все же каждому известно, и известно как характерный факт, что социологии нет места в германских университетах, даже на обочине философии, что ей намеренно перекрыт доступ к ее благам».1 Причины этого он видел, с одной стороны, в рес­таврации общественно-политических наук, основанных на возрождении прусской государственной идеи на платформе национального объединения в Германской империи, и, с дру­гой стороны, в расцвете исторической политэкономии, ря­дом с которой социология в лучшем случае считалась бы вспомогательной наукой.

Общество, народ и культура

Когда Гегель говорил об истории, он имел в виду опреде­ленный метод рассмотрения совместной жизни людей, которая обусловлена их взаимоотношениями как самостоятельных ин­дивидов, преследующих индивидуальные цели, но для удов­летворения своих потребностей зависящих друг от друга. На гегелевское понимание общества сильное влияние, безуслов­но, оказало изучение трудов Адама Смита и других британских мыслителей. Общество, а особенно «гражданское общество», представлялось ему как система потребностей. Однако именно они обусловливают неоднородность и дифференциацию обще-

1 Tonnies F. Gemeinschaft und Gesellschaft. Darmstadt. 1979. S. XXV.

156

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

ства. При этом Гегель выступил против идеи абсолютной сво­боды отдельного индивида, которая предполагает однородность общества. Напротив, он считал, что в современном государ­стве неизбежна социальная дифференциация, более того, что она является основой рационального государства.

Гегель различал три сословия: субстанциональное, или земледелельчсское, сословие; рефлектирующее, или промыш­ленное, сословие и всеобщее сословие, или сословие госу­дарственных чиновников.1 Гегель уже видел на горизонте по­явление пролетариата, но его конституирование в качестве сословия еще представлялось ему необязательным. Каждое из трех сословий участвовало в общественных делах в раз­ной степени: в большей степени класс, который Гегель вна­чале именовал «аристократией», а позднее «бюрократией», то есть всеобщее сословие; меньше всех—буржуазия, кото­рая занималась преимущественно частными делами (хозяй­ством). Поскольку Гегель занимался не описанием общества, а проблемой столкновения свободы отдельно взятого инди­вида и общей воли или разума, он определил для всех трех сословий также уровни нравственности. Нравственность оз­начает для Гегеля осуществление добра в совместной и обще­ственной жизни. Субстанциональному сословию соответствует нравственность семьи, промышленному сословию — нрав­ственность буржуазного общества, а всеобщему сословию — государства.

Хотя все три сословия олицетворяют разные уровни нрав­ственности, происходит синтез через общность, через крис­таллизацию общей воли из взаимодействия частных воль, и этим синтезом является государство, которое Гегель считает воплощением нравственности. Понятно, что государство Ге­геля — это не националистическое государство, достигшее позже сомнительного значения. Имелось в виду также и не административное государство; государство для Гегеля есть

1 Гегель Г. В. Ф. Философия права, с. 241—244.

157

Социология: история и современность

идея и осуществление нравственности и разума, а также суб­станциальной свободы индивида. «Государство есть действи­тельность нравственный идеи—нравственный дух как оче­видная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и посколь­ку она это знает. В нравах она имеет свое непосредственное существование, а в самосознании единичного человека, его знании и деятельности—свое опосредованное существова­ние, равно как самосознание единичного человека посредством умонастроения имеет в нем как в своей сущности, цели и про­дукте своей деятельности свою субстанциальную свободу».'

Лоренц фон Штайн считал, что понятие общества опре­деляется собственностью, имуществом и, в связи с этим, тру­дом как долей неимущих в обществе; и то, и другое поколе­ниями закрепляется через семью. Иначе, чем Гегель, Штайн рассматривал, однако, постоянную борьбу государства с об­ществом и наоборот как содержание жизни человеческого сообщества, но при этом он оценивал данный конфликт впол­не положительно, как сохраняющий сообществу жизнь.

После ослабления либеральных течений как результата событий 1848 года в реальной политике доминировало ад­министративное государство. Вильгельм Х.Риль по праву мог говорить о господстве государства над обществом в Пруссии и требовать «эмансипации идеи общества от деспотизма идеи государства». Впрочем, вскоре выясняется, что то, что Риль понимает под «обществом», имеет мало общего с западноев­ропейским понятием общества, а соответствует скорее поня­тию «народ». Риль призывал также к развитию науки об об­ществе, но имел при этом в виду «науку о народе»; изучение народа должно быть началом всякой государственной мудро­сти, а не изучение государственно-правовых систем. Народ-рассматривается как нечто «естественное», обладающее соб­ственными свойствами и развитием. Потому и основной труд

1 Гегель Г. В. Ф. Философия права. С. 279.

158

Раздел IV. Развитие социологии в Германии

Риля называется «Естественная история народа как основа германской социальной политики», а «Гражданское обще­ство» — лишь название второго тома этого труда, который Риль считает подготовительным этапом науки об обществе. Социальное рассматривается им только в отношении госу­дарства; только оно должно выводиться не из идеи государ­ства, а возникать из эмпирического изучения народа. Поня­тие «общество» становится излишним и может быть вновь отодвинуто в сторону. Обоснованием этого он считал тот факт, что общественные условия в Германии совершенно иные, чем во Франции, Англии; немецкий народ, по его мне­нию, во всех отношениях совершенно особый. Поэтому на­ука должна учитывать индивидуальность и многосторонность общества «как оно есть», особенности народной жизни.

Народ рассматривался как нечто «естественное», сверх­историческое; «гражданское общество», напротив, — как только историческое, ограниченное временными рамками яв­ление. Это убеждение господствовало как среди сторонни­ков, так и среди противников самостоятельной науки об об­ществе.

Понятие народа приобрело в романтизме совершенно осо­бую роль, стало осознанным контр-понятием, противопо­ставляемым общественной мысли Просвещения. Оно все больше приобретало характер мистифицированной целост­ности «жизненной связи». Альберт Шеффле и Лилиенфельд придерживались органицистической интерпретации: Шеффле говорил о «теле народа» и «теле государства», в которое сле­довало также интегрировать рабочих.

Под влиянием роста национальных чувств после основа­ния империи понятие «народ» приобрело также воинствую­ще-националистическое значение, особенно потому, что Гер­манская империя не имела никакой собственной государ­ственной идеи. Поэтому, в отличие от Франции, национа­лизм оказался направленным не на государство, а на народ.

159

Социология: история и современность

Уже Фихте заявлял, что «германский народ»—это «прана-род», чуждый всему искусственному, цивилизованному, свя­занный с землей, родиной и древними патриархальными обы­чаями, в любом случае, это не латинизированный Римом народ.

Отказ от понятия «общество» в пользу понятий «госу­дарство» и «народ» обусловил также антидемократическую направленность, по крайней мере, в отношении понятия демо­кратии в Западной Европе. Либерализм в Германии был ближе националистическим целям, чем демократическим идеям.

Большое значение, с точки зрения отграничения всего не­мецкого от Франции и Англии, имело также понятие культу­ры, которому придавалось определенное значение, противо­положное французскому и английскому понятию цивилиза­ции. Плеснер говорит о культуре как «немецкой совокупно­сти духовной деятельности и ее урожае на светской ниве» и подчеркивает религиозную функцию немецкой культуры.

Норберт Элиас также занимался социогенезом понятий «цивилизация» и «культура» и считал последнюю типично немецким понятием, которое имело значение в германской общественной реальности и с трудом переводилось или пе­реносилось на другую почву.

В то время как понятие цивилизации в своем употребле­нии охватывает политические, экономические, религиозные, технические и общественные явления, понятие культуры в своей сущности направлено на духовные, художественные, религиозные аспекты. Цивилизация относится к материаль­ному, но также политическому и социальному прогрессу об­щества, к процессу и к будущему, в то время как «культура» связана с духовной и художественной традицией народа и тем самым направлена на прошлое, на сохранение и посто­янство традиционного.

Особенно после 1918—1919 годов понятие «культура» ста­ло включать враждебностькЗападнойЕвропе, которая, со своей
Раздел IV. Развитие социологии в Германии

стороны, во имя цивилизации вела войну против Германии. А в социологии того времени это понятие стало повсеместно распространенным: Зиммель и Вебер еще употребляли его в более общем значении, а у Зомбарта и Альфреда Вебера, обос­новывавшего социологию как социологию культуры, она по­лучает совершенно специфическое звучание.

Идея «наук о духе»

Возникла специфически германская культура духа, уди­вительная смесь эстетизма, интеллектуализма и антициви­лизаторского пранародного духа. Такие «западные», или «римские», идеи, как естественное право и позитивизм, были в значительной степени отвергнуты; настойчивое выделение истории романтизмом и историзмом в Германии нужно по­нимать не в последнюю очередь как антитезу «природе». «Опоздавшая нация» нуждалась в истории, чтобы обрести себя и ограничить себя от противника, а именно—от анти­исторического духа французского Просвещения и эволюци­онной всеобщей истории.

В Германии не могли прижиться ни идея эволюции в при­менении к обществу, ни идеал единой позитивистской науки об обществе, исходящей из того, что социальные факты обус­ловлены естественными закономерностями. Как следствие, в Германии получил особое развитие антипозитивистский взгляд на науку, направленный против притязаний естествен­ных наук на универсальность и против их метода объяснения.

Предпосылкой этому послужила новая интерпретация гер­меневтики Шлейермахером. Если теологическая и филоло­гическая интерпретация герменевтики долгое время бьша составной частью учения об искусстве, то теперь само пони­мание герменевтики требовало теоретического обоснования. «Понимание» было избрано как своеобразная методика, которая наряду с грамматическим истолкованием содержит психологическое объяснение. Понимание стало подражани­ем «внутреннему ходу создания произведения», что возмож-

6 Социология lol

Социология: история и современность

но при предположении, что каждая индивидуальность уча­ствует во всем живом и находит в нем свою общность, свою интерсубъективность. Проблема понимания как метода гу­манитарных наук (в Германии их называли «науками о духе») в ту эпоху стояла остро. Речь шла о том, чтобы постигнуть в науке, с ее общезначимыми и необходимыми выводами, уни­кальное, сугубо индивидуальное, имеющее особый интерес для историка и не выводимое ни из каких общих законов.

Вильгельм Дильтей продолжил романтическую герменев­тику Шлейермахера и превратил ее в историческую методи­ку, которая должна была создать основу «наук о духе». Гума­нитарные науки занимаются реальностью истории и общест­ва, помогая человеку ее осознать. История как осознанная и пережитая история народа является предметом и парадигмой «наук о духе», которые тем самым указывают естественным наукам их рамки; они не должны претендовать на то, чтобы предлагать свои способы познания общества, которое явля­ется дня Дильтея историческим феноменом. Рационализму естественнонаучного познания Дильтей противопоставляет «жизнь» как реальность истории. Мышление становится функцией жизни, а не ее доминирующим принципом.

В концепции гуманитарных наук для Дильтея речь шла о критике исторического разума, то есть об обосновании исто­рического опыта как науки, но в то же время он подчеркивал принципиальное отличие исторического познания от позна­ния природы. Основой является историчность самого опыта, то есть тот факт, что опыт всегда представляет собой жиз­ненно-исторический процесс. Он опирается на воспомина­ние и ожидание, на жизненный опыт, и история является жизненным опытом в том смысле, что она формируется на основе человеческого духа. Между познающим субъектом и объектом познания нет существенной разницы; соответствие наших понятий реальности внешнего мира не является про­блемой. В гуманитарных науках можно отказаться от разде-

162

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации