Кортунов С.В. Современная внешняя политика России. Стратегия избирательной вовлеченности - файл n1.doc

Кортунов С.В. Современная внешняя политика России. Стратегия избирательной вовлеченности
скачать (3064 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3064kb.06.11.2012 23:54скачать

n1.doc

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   29
Раздел III.

Основные проблемы внешней политики России
15. Противодействие транснациональному терроризму
На рубеже ХХ и ХХI веков многие люди надеялись, что самые ужасные войны, самые кровопролитные конфликты и связанные с ними фобии человечество оставило в прошлом.

ХХ век начался, однако, еще страшнее. Катастрофические события 11 сентября 2001 года в Вашингтоне и Нью-Йорке, а ранее в Москве и в других городах России, массовые жертвы террористических акций в других точках земного шара положили конец всяким прекраснодушным мечтам о «толерантном» сознании и «ненасильственном» мире. Мировое сообщество вступило в противоборство с новым – в буквальном смысле слова – многоголовым монстром – международным терроризмом. И если мировые войны, имевшие место в ХХ веке, при всей своей чудовищности имели не только начало, но и конец, то такому явлению как международный терроризм конца не просматривается.

Время неумолимо. Мы живем уже в наступившем третьем тысячелетии. И человечество, столкнувшись с беспрецедентными терактами на территории США, России и других стран, уже не первый год борется с новой глобальной угрозой. Пора подводить первые, по крайней мере, предварительные итоги. Успешными их, к сожалению, никак не назовешь.
15.1. Каковы достижения?
То, что мир мало изменится в лучшую сторону после сентябрьской трагедии 2001 года – вопреки эйфории большинства людей и политических деятелей – предрекали серьезные политологи. Они оказались правы. К сожалению, оказались правы и те немногие эксперты, которые высказывали предположение, что предстоящее десятилетие не станет «прорывным» в деле борьбы с международным терроризмом.

Усилия, предпринимаемые в этой области основными странами мира, пока явно недостаточны. Уровень их взаимодействия, от которого в первую очередь зависит успех этих усилий, не соответствует ни масштабу, ни характеру данной угрозы. Что же касается практических результатов деятельности мирового сообщества по противодействию международному терроризму, которая была активизирована после терактов 11 сентября 2001 года, то их уж никак нельзя признать удовлетворительными.

В настоящий момент террористическая обстановка в мире продолжает оставаться напряженной. Несмотря на все меры, предпринятые в последнее время по борьбе с международным терроризмом, угроза новых террористических актов не только не снята, но и все более возрастает. Повсеместно наблюдается активизация международных террористических организаций и подпитывающих их финансовых центров. Никаких признаков локализации вооруженных конфликтов, инициируемых этими организациями, не просматривается.133.

Правда, как считает большинство экспертов, США, опираясь на международную антитеррористическую коалицию, разгромили Талибан. Но такое утверждение не вполне корректно. Разгромлено не движение Талибан как таковое, а лишь режим талибов в Афганистане. Талибы же не разгромлены, они лишь отстранены от власти. При этом новое правительство во главе с Карзаем, находящимся под защитой американских войск, по-прежнему не контролирует даже половину территории страны.

Более того. Даже если допустить, что талибы разгромлены как единая военизированная структура в Афганистане, значительная их часть вместе с духовными лидерами и боевыми командирами стались невредимым, переместились в другие исламские государства, где они продолжают заниматься активными террористическими действиями (в частности, постоянно провоцируют конфликт между Индией и Пакистаном в Кашмире). Теперь уже ясно, кажется, всем, что полное уничтожение талибов в Афганистане означало ни что иное, как лишь «выдавливание» их оттуда в первую очередь в соседний Пакистан, где центральные власти также не в состоянии полностью контролировать обстановку на всей его территории, особенно в горных районах и в приграничной с Афганистаном зоне. Ведь составляющие этническую основу движения Талибан пуштуны проживают как в Афганистане, так и в Пакистане. Несколько миллионов афганских беженцев легально, полулегально и что чаще – нелегально уже перебрались в Пакистан, и среди них, как известно, большое число вооруженных боевиков движения Талибан.

Военное вторжение США в Ирак весной 2003 г. без санкции ООН лишь усугубило эту ситуацию. Антитеррористическая коалиция по существу рассыпалась. Багдад, не имеющий к транснациональному терроризму никакого отношения, в одночасье превратился в его столицу. В Ирак хлынули террористы всех мастей из Пакистана, Сирии, Ливии, Египта, Саудовской Аравии, Кавказа. Крупные бандформирования находятся в иракском Курдистане. Террористы и раньше имели там надежные опорные пункты, трудно доступные для вооруженных сил коалиции из-за горного рельефа. Используя их для перегруппировки и накопления сил, они вновь способны активизировать свою подрывную деятельность и в Чечне, и в Центральной Азии, и в Афганистане, и по всему миру. Серия масштабных терактов в 2003-2008 гг. прокатилась по всему земному шару, включая Россию.

«Аль-Каида» сегодня, конечно, политически ослаблена, но не уничтожена и также перегруппировывает силы. Ей нанесен определенный ущерб, но в целом она сохранилась и в военном отношении даже окрепла. В ходе операции «Несокрушимая свобода» бомбардировки, значительная часть которых была направлена против предполагаемых убежищ лидеров террористов, нанесли ущерб в основном рядовым боевикам. Основные фигуры «Аль-Каиды» уцелели вместе со своими ударными группами. Бен Ладен не пойман. Таким образом, ни одна из продекларированных США целей не достигнута. До полной победы над террористами даже в Афганистане еще далеко. А уж о ликвидации транснациональной террористической сети и говорить не приходится.

Еще более четкие очертания приобрел так называемый «террористический интернационал», куда входят и «Аль-Каида», и остатки талибов, и «Хезболла», и террористические группы косовских албанцев, и чеченские бандформирования, и экстремисты в Кашмире. И многочисленные исламские радикальные группы в Юго-Восточной Азии.

Агрессивность транснациональных террористов не только не уменьшилась, но и усилилась. Расширилась география жестоких террористических акций. Об этом свидетельствуют теракты в Бали, на Филиппинах, в Москве, у берегов Йемена. Захват заложников в Москве в Театральном центре на Дубровке в октябре 2002 г. показал, что террористы не остановятся ни перед какими преступлениями для достижения своих целей. Укрепляются связи террористически организаций радикальных исламистов с наркокартелями и другими мафиозными структурами в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии и так называемыми освободительными армиями, действующими в этих и других регионах. Наркоситуация в Афганистане, где проводилась контртеррористическая операция коалиции, ухудшилась. Со времени падения талибского режима в Афганистане объемы производства опиума в этой стране выросли в 14 раз. Катастрофически увеличивается поток героина в Европу и США.

Крайне опасным является продолжающееся увеличение объемов финансирования терроризма. Эксперты установили следующую закономерность: чем больше усилий прилагают государственные органы в борьбе с терроризмом, тем более сильна финансовая помощь этим террористам со стороны «террористического интернационала», мафиозных сообществ, экстремистских исламских организаций и созданных ими всевозможных «благотворительных фондов» и других финансовых структур.

Ограниченные успехи в борьбе с троанснациональным терроризмом является следствием того, что до самих пор эта борьба ведется лишь отдельными странами, зачастую обособленно. Она не стала проблемой первоочередной важности для всего международного сообщества. В то же время теракты на острове Бали, в Йемене, Кувейте, Москве, Морокко, Алжире, Саудовской Аравии, Дагестане, Чечне – звенья одной цепи реализации замыслов одного и того же мозгового «центра».

Таким образом, достижения антитеррористической коалиции весьма и весьма сомнительны. В условиях же напряженной международной террористической ситуации запланированные США военные операции против так называемых государств «оси зла», начавшиеся с Ирака, способны лишь усугубить положение дел, спровоцировать новые масштабные террористические акции против США и их союзников. К тому же эти операции, которые уже в 2003 г. привели к распаду антитеррористической коалиции, могут еще больше подорвать солидарность мирового сообщества в противодействии этой чудовищной угрозе.

Важно отметить и следующий неприятный факт. За прошедшее после 11 сентября 2001 года время на поприще борьбы с терроризмом выявился целый ряд весьма опасных тенденций. Во-первых, подмена реальной борьбы имитацией (Панкисское ущелье), за которой стоят цели, далекие от этой борьбы. Во-вторых, попытки определенных стран – членов антитеррористической коалиции – под видом такой борьбы решать свои геополитические и геоэкономические задачи, не всегда совпадающие с интересами международного сообщества. Помимо оккупации Ирака, планируемые США военные операции против других государств «оси зла» уже никак не вписываются в рамки антитеррористической деятельности и могут принять характер полномасштабных войн со всеми вытекающими из этого катастрофическими последствиями.

В-третьих, на уровне международных структур (ООН, ОБСЕ, НАТО и др.) обнаружилась тенденция сводить международные усилия по борьбе с терроризмом к чисто «бюрократическому ответу» вместо реакции по существу.

В-четвертых, по-прежнему сильна линия тех политических кругов США, которые стремятся (даже не скрывая своих намерений) проводить военно-силовые акции вне международно-правового поля, в частности без санкции СБ ООН.

Наконец, в-пятых, – и это, пожалуй, самое главное – за истекшее время международное сообщество так и не сделало серьезных шагов в сторону разработки масштабной позитивной программы, призванной не только «наказывать» международный терроризм, но и устранять коренные причины возникновения этого явления.
15.2. Современный терроризм и его истоки
Самым положительным итогом времени, прошедшего после катастрофы 11 сентября 2001 года является, пожалуй, то, что аналитики ведущих стран мира (за ними пока, к сожалению, не последовали политические деятели) были вынуждены проделать плодотворную интеллектуальную работу по переосмыслению истоков и фундаментальных причин терроризма вообще и современного терроризма, в частности.

И первый главный вывод, который следует из серьезного анализа данного явления, состоит в том, что терроризм – это не простая уголовщина, это политика. Это, если угодно, «продолжение войны иными средствами»134.

Мы никогда не разберемся в причинах и истоках терактов если не поймем психологические мотивы деятельности людей, которые их исполняют и заказывают. Терроризм – это насилие. Но не бессмысленное, а политически мотивированное, в основе которого лежат противоречия и столкновение интересов в социальной, экономической и политической областях. А еще это крайний шаг отчаяния людей (иногда партий или даже государств), которые пришли к выводу о невозможности достичь своих целей правовым, демократическим, мирным путем. Наконец, это акция, как правило, связанная с протестом против социальной несправедливости (или прикрывающаяся им).

Кроме того, терроризм во все времена в большей или меньшей степени стоял на службе не только определенных групп и организаций, но и государств. И сегодня ряд государств использует ресурс терроризма в интересах своих геополитически и экономически задач. «Убийства и другие акты насилия с политической целью, – отмечает Г. Шмидт, – не редкость в тысячелетней истории человечества. К террористическим методам прибегали законные правительства и их противники, тираны и диктаторы, партизаны, командиры регулярных подразделений, оккупационные войска и бойцы сопротивления, революционеры и угнетаемые меньшинства. За последние десятилетия мы явились свидетелями проникновения терроризма в самые благополучные региона. Он оставил кровавый след практически во всем мире – от Нью-Йорка до Ближнего Востока, от страны Басков в Испании до Ирландии, от Индии до Африки, от Чечни до Балканского полуострова»135.

Вопреки широко распространенному заблуждению, не Россия является родиной терроризма. Политический терроризм, как известно, возник в начале ХVIII века во Франции после наполеоновских войн. В Россию это явление было импортировано лишь в 70-е годы ХIХ века, после реформ Александра II. Именно тогда была создана знаменитая «Народная воля», насчитывающая до 500 человек. Эта террористическая организация совершила 8 покушений на «Царя-освободителя», последнее из которых (1 марта 1881 г.) было успешным.

Этот вид политического терроризма, который господствовал в мире в ХIХ и ХХ веках, следует квалифицировать как индивидуальный, т. е. нацеленный на физическое устранение политических деятелей или даже высших руководителей государства.

Современный терроризм, который стал уже массовым, связанным с убийством (или захватом) десятков и сотен людей, родился лишь в конце ХХ века. Практически все акции массового терроризма (а за последние 30 лет их насчитывается более 8 тыс.) сопровождались заявлениями террористических организаций, берущих ответственность за теракты, и выдвижением с их стороны определенных политических требований. Однако уже на этом этапе политический терроризм начал приобретать международное измерение. Возникли транснациональные террористические организации.

С терроризмом нового типа, транснациональным, массовым терроризмом столкнулась Россия как в ходе чеченской кампании 1994–1996 гг. (Буденовск, Первомайск, Кизляр), так и в ходе антитеррористической операции 1999–2002 гг. (взрывы домов в Москве и в других городах РФ). В ходе всех совершенных тогда терактов были предельно ясны их заказчики и выдвигаемые ими политические требования.

11 сентября 2001 г. мир столкнулся с новым видом терроризма, который, вероятно, можно назвать гипертерроризмом или мегатерроризмом (квалификация профессора Гарвардского университета Г. Эллисона). Этот терроризм также является транснациональным и крупномасштабным, т. е. с массовыми человеческими жертвами. Но помимо этого он характеризуется и принципиально новыми чертами.

Во-первых, это отсутствие конкретных требований террористов, выдвинутых в отношении, например, правительства США. Классический терроризм предполагает двухэтапную акцию: сначала устрашить, запугать применением насилия, а затем заставить выполнить свои требования. 11 сентября было совершенно «одноходовое» насильственное действие136.

Во-вторых, мы наблюдали своего рода «шоу-террор», рассчитанный на максимальный информационный шок, а не только на нанесение максимального ущерба или вреда. В последнем случае террористы били бы по наиболее болевым и уязвимым точкам современной базовой инфраструктуры крупных городов, не прибегая к помощи камикадзе. Однако здания, символизирующие финансовую, политическую, а также военную мощь Америки, показались террористам важнее, чем, например, АЭС или химические заводы.

В-третьих, 11 сентября впервые в истории реальные исполнители терактов и их подлинные заказчики оказались в тени. До сих пор нет однозначных свидетельств того, что за атакой на США стоит исключительно организация Бен Ладена или какие-либо другие известные террористические организации. Есть основания полагать, что в событиях участвовали некие спецслужбы, однако их государственная принадлежность и степень вовлеченности в операцию не известны137. Некоторые эксперты полагают, что главным и единственным заказчиком терактов является финансовая элита США, которая таким путем стремится предотвратить катастрофический обвал доллара, а, следовательно, и всей экономики США, что якобы было основной мотивацией агрессии США в Югославии в 1999 году (суть этой политики – максимально «связать» долларовую массу за пределами американской территории). Однако убедительных доказательств такой версии нет.

Вместе с тем, очевидно следующее:

Последнее во многом удалось. Роль, на которую претендовали США, и, как казалось, довольно обоснованно, была поставлена под сомнение. Сокрушительный сбой произошел во всех системах национальной безопасности США: внешней разведке, внутренней безопасности, защите авиалиний. А колоссальная военная и экономическая мощь сверхдержавы (на долю США сегодня приходится 40% всех мировых военных расходов и 20% мирового ВВП), как оказалось, мало чего стоит, поскольку она не смогла защитить простых граждан в центре своих главных мегаполисов от небольшой группы террористов138.

По психологическим последствиям данная трагедия оказалась для США не меньшей, если не большей национальной катастрофой, чем поражение в Перл-Харборе, став потрясением для самосознания всего американского народа. И хотя в дальнейшем это потрясение превратилось в мощный фактор консолидации нации, представление об американской неуязвимости и всемогуществе рухнуло как в мире в целом, так и в самих США. Душа Америки травмирована на долгие годы вперед. Спонсоры террора, по меткому определению Г. Павловского, сумели «спроектировать, профинансировать и построить конвейер террористов-смертников, «живых бомб», которых надо рассматривать как абсолютное средство доставки (по мнению многих военных экспертов, как «средство стратегической бомбардировки»). Именно последнее свойство было продемонстрировано всему миру 11 сентября 2001 г. на Манхэттене. В таком варианте речь идет об экспериментах с новым, дешевым видом оружия массового поражения – мегатеррором». И далее: «Шахид – это хорошо управляемое, серийно производимое комбинационное оружие. Максимальная боевая применимость – мегатеракт, подобный манхэттенскому. Эффект мегатеракта типа 11 сентября – военно-экономический морально-политический шок, соединенный с обширными потерями на фоне экономической рецессии. Мегаатаки террористов меняют массовое сознание и государственную политику почти так же, как мировая война. Такой удар переносится страной как национальная катастрофа»139.

Очевидно, что современный терроризм, т. е. гипертерроризм, стал возможен в контексте процессов глобализации, хотя он и не является ее порождением. Основными объективными факторами, неразрывно связанными с этими процессами и влияющими на облик и характер действий современного международного терроризма, являются следующие:

Нельзя не согласиться и с теми экспертами, которые считают, что всплеску терроризма в мире, особенно в его нестабильных регионах, способствует складывающийся миропорядок переходного периода, представляющий дополнительные возможности самореализации для международного терроризма и стоящих за ним сил. Разрушение старых глобальных и региональных структур международной безопасности, присущих прежней схеме биполярного мира, во многих случаях сопровождается расшатыванием и развалом государственных образований. Мир вошел в этап крайней нестабильности, неопределенности и пониженной безопасности. Механизмы государственного, регионального и международного контроля за происходящими в мире процессами все чаще дают сбои. Их место пытаются занять силы, которые хотели бы использовать фактор нестабильности и частичной утраты контроля для ускоренного решения собственных задач, как правило – деструктивных. Подобных геополитических пустот и зазоров, особенно в силовой сфере, в мире появляется все больше. Зоны, где они появляются, и темные социальные закоулки в них становятся объектом пристального внимания международного терроризма.

Основными субъективными факторами, влияющими на характер и облик современного терроризма, являются следующие:

С другой стороны, должно быть ясно: массовые теракты – это не «конфликт цивилизаций» и не столкновение на межконфессиональной основе. Цивилизации вообще никогда не воевали между собой. Самые страшные и кровавые драмы ушедшего столетия происходили в рамках одной и той же цивилизации. Со времен крестовых походов не было прямых столкновений между христианством и исламом.
15.3. Возможные сценарии и их последствия
Некоторые эксперты считают, что в Афганистане и в Ираке США провели блестящие военные операции, продемонстрировав высочайшую мобилизационную готовность и то, как надо воевать в ХХI веке. Сценарий продемонстрированной США «войны ХХI века» примерно следующий. Поставленные цели достигаются, в первую очередь, политическими способами, подкрепленными мощными финансовыми ресурсами и угрозой применения силы. Максимально мобилизуются все местные людские ресурсы (Северный альянс). В крайнем случае применяется прямая военная сила, однако, в виде авиации, высокоточного ракетно-бомбового оружия и дальнобойной артиллерии. Участие наземных войск планируется с минимально возможными потерями и сводится к серии отдельных операций, выполняемых спецподразделениями. Решив локальные военные задачи, армия вновь уступает место дипломатам и деньгам, которые обеспечивают закрепление достигнутого результата и влияние на ситуацию.

Другие специалисты полагают, что США не достигли своих целей и война с терроризмом в 2001 г. только началась. Последующие события показали, что они были правы. Это, кстати говоря, подтвердили затем и представители США в своих выступлениях, включая Дж. Буша. Однако, похоже, уже тогда поняли все: одни лишь военные удары, не подкрепленные другими действиями, ничего не решают и, более того, могут привести к опасным последствиям. Уничтожать следует не только и не столько конкретных террористов, сколько питательную среду для их возникновения путем активной организации совместного политического, экономического и военного противодействия терроризму со стороны ведущих стран международного сообщества. Ничего подобного в действиях антитеррористической коалиции не наблюдалось и не наблюдается до сих пор.

Что касается США, то сразу после 11 сентября 2001 г. они решали другие задачи: во внутренней политике – ответить на призыв «американской улицы» и покарать организаторов терактов, а в политике внешней – продемонстрировать силовое решение проблемы транснационального терроризма, что должно было подтвердить претензии на «глобальное лидерство» и насаждение нового мирового порядка «по-американски». При решении этих задач не обязательно было выявлять подлинных виновников трагедии, главное – сделать внешние решительные шаги и показать свою готовность и способность «защитить демократию», пусть и с нарушением основополагающих норм и принципов международного права.

Философию современной американской политики тонко уловил английский журналист М.Херш: «Некоторых из европейских комментаторов утешает мысль, что Америка отказалась от политики изоляционизма. Это правда. Но политика односторонних действий и изоляционизм – идеологические близнецы. Она черпает силу из одного и того же источника исключительности бьющего из самой глубины американского недоверия к остальной части мира, особенно к Европе. Политически склонность к односторонним действиям в наши дни более приемлема, но международная система для нее также, как и для изоляционизма, - не более, чем помеха, которую можно устранить».142

Новая американская доктрина превентивных действий, утвержденная сразу после событий 11 сентября 2001 г., вообще отрицает национальный суверенитет и исходит из неоспоримого права США наносить упреждающие удары в случае, если, по их оценке, возникает угроза для их безопасности в самом широком смысле этого слова. Комментируя «доктрину Буша», «Монд дипломатик» отмечает, что она «восстанавливает право на превентивную войну, которое использовал Гитлер в 1941 г. против СССР и которое использовала Япония в том же году против США в Перл-Харборе. Она также полностью отменяет один из базовых принципов международного права, установленных «Вестфальским договором 1648 г., согласно которому суверенное государство не вмешивается, особенно вооруженной силой, во внутренние дела другого государства»143. Такой подход уже беспокоит многих трезвомыслящих американцев, в частности, С.Нанна, который заявил в 2002 г.: «Вашингтону еще предстоит понять, что для сверхдержавы нет ничего опаснее искушения политикой односторонних действий».144 Избранный США силовой путь приведет к полной дестабилизации системы международных отношений, активизирует стремление многих государств к обладанию ядерным оружием. Коль скоро американская доктрина превентивных действий отрицает национальный суверенитет и исходит из неоспоримого права США наносить упреждающие удары в том случае, если, по оценке самих американцев, возникает угроза для их безопасности, то едва ли не единственной гарантией суверенитета и безопасности для многих стран становится наличие собственного ядерного оружия.

Помимо Ирака, как считает заместитель Председателя Комитета начальников штабов США П. Пейс, США должны еще разобраться по крайней мере с Ираном, Сомали, Суданом, Ливаном, Сирией, Ливией, Колумбией, Малайзией, Индонезией, Филиппинами, Северной Кореей и Саудовской Аравией как с государствами, якобы, практикующими терроризм. Все это представляет собой правовой абсурд. Президент США, выступая в конгрессе в октябре 2001 года сказал: «Мы достанем государства, которые предоставляют помощь или убежище терроризму. Сейчас каждая страна должна принять решение. Либо вы с нами, либо – с террористами. Начиная с этого дня, любое государство, которое будет продолжать предоставлять убежище или поддерживать терроризм, будет рассматриваться Соединенными Штатами в качестве враждебного режима»145.

Пригрозив, что любой режим, укрывающий терроризм, заплатит за это высокую цену146, США присвоили себе право наказывать все подозреваемые страны без всяких санкций ООН147. Такая постановка вопроса находится в вопиющем противоречии с нормами международного права. При этом получается, что те страны, которые не одобряют действий США, автоматически заносятся в разряд «пособников терроризма» с соответствующими для себя последствиями. Министр торговли США осенью 2001 года прямо пригрозил торговыми санкциями тем странам, которые не поддержат Вашингтон в антитеррористической операции. По меткому выражению М. Ховарда, США «напоминают пьяного, который, потеряв часы в темной аллее, ищет их под фонарем, потому что там светлее»148.

В то же время в своей внутренней политике США начали наступление на казавшиеся ранее незыблемыми либерально-демократические институты. Права человека, многие свободы начали ущемляться; возникли другие «свободы», полицейские: прослушивание телефонов, вскрытие почты, банковских счетов и т. д. Причем рядовые американцы добровольно и легко пошли на все эти меры. Они согласились с тем, что полиция без видимых причин может остановить и обыскать любого человека на улице. Министерство юстиции добилось права на прослушивание телефонных разговоров и проверку электронной почты без судебного решения. Правительство США приняло закон, который позволяет любого иностранца либо задержать на неопределенное время, либо выслать из страны – тоже без суда и следствия.

Спецслужбы США, которые, казалось бы, надо разгонять за полный провал в работе, получили новые беспрецедентные права, финансовые вливания и почти неограниченную свободу действий. В США ограничили свободу СМИ, по существу пытаясь ввести политическую цензуру в эпоху Интернета. В США был поднят вопрос о возвращении к былой практике тайного уничтожения ЦРУ террористов типа Бен Ладена. Американцы ввели жесткий контроль за транзакциями всех банков на территории США. Американские банкиры заявили, что они не будут соблюдать банковскую тайну в тех случаях, когда появляются подозрения в том, что переводы капиталов могут быть связаны с угрозой терроризма, и в этих случаях будут предоставлять соответствующие материалы спецслужбам. Это – фундаментально новое антилиберальное явление мировой экономической жизни. Как далеко зайдет этот процесс, неясно. Однако граждане США впервые за всю историю этой страны поступились частью прав и свобод в обмен на личную безопасность.

Некоторые эксперты полагают, что перед угрозой нового возможного экономического спада определенным силам в Соединенных Штатах была нужна раскрутка «образа врага» для мобилизации ресурсов и перехода на новую модель хозяйственного развития, в которой большую роль будет играть ВПК. Череда войн – лучший подарок гигантской машине ВПК США.

Другие эксперты считают, что США в первую очередь заботятся о своих геоэкономических интересах, а точнее – об интересах своих крупнейших корпораций, которым требуются мировые энергетические и сырьевые ресурсы. Так, на Балканах Вашингтон, раздувая албанский национализм и создавая сеть протекторатов и карликовых государств, решает судьбу болгаро-македоно-албанского нефтяного транспортного коридора. Эта же ситуация воспроизводится на Ближнем Востоке, где поддерживается ситуация управляемой напряженности, сопровождаемая постоянным американским военным присутствием и давлением. Подобные планы строятся в отношении Центральной Азии и Каспийского нефтяного бассейна. Нельзя исключать, что действия Вашингтона после терактов 11 сентября преследуют те же цели – установление военного контроля США за нефтеносными маршрутами центрально-азиатского и ближневосточного регионов, наращивание военного давления на нефтеперерабатывающие государства в целях снижения цен на нефть. Иными словами, на старте третьего тысячелетия США намерены взять под свой прямой контроль крупнейшие запасы нефти, чтобы получить возможность самостоятельно определять мировые цены на энергоносители.

Наконец, по мнению многих обозревателей, в политической сфере Вашингтон попытается улучшить свой внешний имидж, ухудшение которого в последние годы связано с агрессивными действиями на Балканах, на Ближнем Востоке и в других регионах при игнорировании ООН и других международных организаций, а также норм международного права. Сейчас, когда США еще пока в положении «жертвы», которой сострадает весь мир, выдвинутый ими девиз «кто не с нами, тот с террористами» искусственно выстраивает все страны в одну шеренгу под командованием США. Заодно США постараются дискредитировать в глазах мировой общественности ислам как систему ценностей, пытающуюся противостоять натиску американского либерализма.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   29


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации