Кортунов С.В. Современная внешняя политика России. Стратегия избирательной вовлеченности - файл n1.doc

Кортунов С.В. Современная внешняя политика России. Стратегия избирательной вовлеченности
скачать (3064 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3064kb.06.11.2012 23:54скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

2.Упадок международной системы и глобального управления



2.1.Основы Вестфальского мира
Свою внешнюю политику Россия вынуждена проводить в условиях серьезного глобального кризиса международных отношений, который во многом ее и определяет. Налицо упадок международной системы и глобального управления.

Современная международная система по-прежнему опирается на Вестфальский мир 1648 г., который представляет собой мир национальных государств. Процесс формирования в мировой политике этого нового государственного и общественного устройства, связанный как с распадом старых империй, так и с появлением и становлением основного субъекта национальных государств – национальной буржуазии начинается в ХIV-XV веках. Внутри прежних империй, которые сохраняют (а в ряде случаев и преумножают) внешние имперские атрибуты, вызревают такие национальные государства, как Франция, Англия, Португалия, Нидерланды, Испания. Все эти страны на протяжении еще нескольких столетий останутся колониальными империями – кто дольше, кто короче. Однако империи этого типа классическими империями уже не являлись: колонии захватывались и удерживались этими странами не для того, чтобы создать «мир миров», как это было прежде, а исключительно в целях развития национальных метрополий за счет хищнической эксплуатации заокеанских территорий. Хотя такого рода политика могла весьма искусно прикрываться имперской идеологией: мол, несли в Азию и Африку «цивилизацию», «культуру», «христианскую миссию» и проч. Собственно, именно тогда весьма рельефно проявилась разница между имперской и империалистической политикой, между имперским и империалистическим государствами. С начала ХVIII века из всех европейских государств лишь Россия продолжает оставаться подлинной империей, т.е. страной, объединенной общим имперским замыслом. К тому же она и не пытается создать национальное государство. Даже при Петре Великом, осуществлявшим первую национальную модернизацию, она остается империей.

В идейном плане становление национальных государств было обосновано в трудах Ж.Бодена («Книга шести государств»), сформулировавшего понятие «суверенитет», Н.Макиавелли («Государь»), разработавшего категорию «государственный интерес» и Г.Гроция («О праве войны и мира»), создавшего основы корпуса международного права. Большую лепту в идейное обоснование национального государства внесли Т.Гоббс и Б.Спиноза.

Рубиконом между эпохой империй и эпохой национальных государств стал Вестфальский мир, заключенный европейскими державами в 1648 году после кровавой Тридцатилетней войны в Европе. Она началась в 1618 году с чешского восстания против гнета австрийских Габсбургов, которые в это время господствовали в Священной римской империи германской нации. Правда, к тому времени Империя уже находилась в состоянии упадка: это был конгломерат враждующих полусамостоятельных государств, весьма рыхлый в административном смысле слова. От изначального имперского замысла Карла Великого, создавшего Империю в 800 г., в ней не осталось и следа.

Тридцатилетняя война была воистину мировой войной своего времени: она вовлекла в свой огненный водоворот все крупные европейские государства: Швецию, Францию, Данию, Англию, Испанию, германские, чешские и итальянские княжества, отчасти даже Речь Посполитую и Московское царство. Попытка Императора (Фердинанда II) спасти Империю, подчинив себе хотя бы ее ядро, потерпела полное поражение. Главную роль в этом сыграла Франция, в частности, дипломатия Ришелье, который сделал все, чтобы этого не допустить. Вестфальский мир 1948 года подвел следующие итоги Тридцатилетней войны:

Последнее было, пожалуй, главным политическим итогом Тридцатилетней войны, поскольку это стало началом формирования мира национальных государств, который и составил Вестфальский мировой порядок (или Вестфальскую систему международных отношений), основные элементы которого действуют и в наши дни. Расцветом Вестфальской системы был ХХ век, который одновременно стал началом ее упадка. Тем не менее Вестфальская система закрепила в мировом порядке определенные «правила игры», которые, с известными поправками и модификациями, работают до сих пор:

Именно поэтому ни в XVII, ни в XVIII, ни в XIX вв. никто не считал себя вправе вмешиваться во внутренние дела европейских тираний, в которых откровенно и в массовом порядке нарушались права человека и гражданина. И даже в первой половине ХХ столетия западные демократии не вмешивались во внутренние дела фашистской Германии и коммунистического Советского Союза. Мировое сообщество молчало, глядя на развертывающийся в Германии геноцид евреев или массовые репрессии в сталинском СССР. Впрочем, оно и не имело никаких рычагов воздействия на такие режимы.

Положение несколько изменилось лишь в последней трети прошлого столетия и то лишь потому, что права человека стали у Запада инструментом борьбы с СССР. Но именно тогда и начался закат Вестфальской системы международных отношений.

2.2.От Вестфалии до Ялты:

эволюция, расцвет и упадок Вестфальской системы

Начиная с 1648 года Вестфальская система международных отношений претерпела 6 модификаций, каждая из которых была результатом крупных военных потрясений. После Тридцатилетней войны таким потрясением, гораздо более масштабным и кровопролитным, стали наполеоновские войны. Они завершились разгромом Наполеона коалицией европейских держав при доминирующей роли Российской империи, которая внесла основной вклад в победу коалиции. Венский конгресс, собравшийся в 1815 году, закрепил очередной передел мира и образовал Священный Союз при фактическом лидерстве России (вторая модификация). В 1830 году Союз развалился - не в последнюю очередь в результате антироссийских интриг Австрии и Англии.

Следующим потрясением Вестфальского мирового порядка явилась Крымская война 1854-1856 гг., закончившаяся поражением России и Парижским конгрессом 1856 года (третья модификация). Конгресс закрепил новый передел мира на Балканах и в акватории Черного моря не в пользу России: она была вынуждена оставить Карс, согласиться с нейтрализацией Черного моря и уступить Бессарабию. Впрочем, Россия довольно быстро – в течение 13-15 лет – восстановила геополитический статус-кво.

Франко-прусская война 1870-1871 гг., закончившаяся поражением Франции и триумфальной победой бисмарковской Германии, привела к установлению недолгого Франкфуртского мира, ставшего четвертой модификацией Вестфальской системы международных отношений.

Эта модификация была разрушена Первой мировой войной 1914-1918 гг., в которой поражение потерпели Турция, Германия, Австрия и Россия. В результате сложился хрупкий Версальский мир, в котором впервые в истории была предпринята серьезная попытка создать универсальную международную организацию – хотя бы и в масштабе европейского континента, - несущую ответственность за мир и безопасность в Европе: Лигу Наций (пятая модификация). Версальский мир был основан на широкой и разветвленной договорно-правовой базе и включал в себя хорошо отлаженный механизм принятия и исполнения коллективных решений. Это, однако, не спасло его от полного крушения уже в преддверии Второй мировой войны. Кроме того, Версальский мир был недостаточно универсален: он не включал в себя не только такие крупные азиатские страны, как Китай и Япония, но в полной мере и США, которые, как известно, не ратифицировали Версальский Договор и не вступили в Лигу Наций. СССР был исключен из Лиги Наций после вторжения в Финляндию.

Вторая мировая война вовлекла в военные действия и те страны, которые не были частью Версальского мира. Эта самая страшная война во Всемирной истории, закончившаяся тотальным поражением Германии, Японии и их союзников, создала шестую и до сего времени последнюю модификацию Вестфальской системы международных отношений – Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, который, как уже говорилось выше, был одновременно ее расцветом и началом ее заката как международной системы объединенных национальных суверенитетов.

Главным отличием Ялтинско-Потсдамского мирового порядка от Версальского было формирование, взамен рухнувшего многополярного, биполярного мироустройства, в котором доминировали и соперничали друг с другом две сверхдержавы – СССР и США. А поскольку они были носителями двух разных проектов мирового развития (и даже двух разных исторических проектов) – коммунистического и либерального, - то их соперничество с самого начала приобрело острый идеологический характер противостояния и борьбы между «миром победившего социализма» и «свободным миром». Сразу после Второй мировой войны эта конфронтация получила название «холодной войны», которая продолжалась, по крайней мере, до 1985 года. В это же время у США и СССР появилось ядерное оружие, и такая конфронтация сложилась в весьма специфический и неведомый доселе в мировой политике режим взаимодействия двух субъектов конфронтации – режим «взаимного ядерного сдерживания» или «взаимного гарантированного уничтожения». Этот режим, с одной стороны, удерживал СССР и США от Третьей мировой войны, а с другой стороны, - воспроизводил всю совокупность конфронтационных отношений. Пиком холодной войны стал Карибский кризис 1962 года, когда СССР и США оказались на грани всеобщей ядерной катастрофы. Этот кризис, однако, и положил начало разрядке международной напряженности и ядерному разоружению.

Таким образом, Ялтинско-Потсдамская система международных отношений носила ярко выраженный конфронтационный характер, хотя успешное сотрудничество антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны давало основания полагать, что и послевоенный мировой порядок станет кооперационным.

Доминирование и значительный военно-силовой отрыв двух сверхдержав от всех остальных стран мира, идеологический характер противостояния, его тотальность (во всех точках земного шара), конфронтационный тип взаимодействия, соревнование двух проектов мироустройства и исторического развития заставляло многие страны делать жесткий выбор между двумя мировыми полюсами. В условиях конфронтации СССР и США у этих стран просто не было другой возможности кроме как стать союзниками той или иной стороны, т.е. передать часть своего суверенитета в Москву или в Вашингтон. Правда, в 50-е-60-е гг. в третьем мире сложилось Движение неприсоединения, но оно играло в мировой политике маргинальную роль.

Это предопределило еще одну особенность Ялтинско-Потсдамской системы – это был мир ограниченного суверенитета. Причем впервые после 1648 года. После Второй мировой войны США по существу распространили свой подход к странам Латинской Америки (как к зоне их жизненно важных интересов, а следовательно, не признающий за этими странами внешнеполитического суверенитета – так американские консерваторы интерпретировали знаменитую доктрину Монро) на все страны Западной Европы, ФРГ, Японию и ряд других стран. Де-факто во внешней политике СССР сформировалась (хотя никогда публично не провозглашалась) аналогичная доктрина: она была названа на Западе по факту внешнеполитического поведения СССР «доктриной Брежнева», или «доктриной ограниченного суверенитета» в отношении стран Восточной и Центральной Европы, а также Югославии (на определенном этапе), Монголии и Кубы. До идеологического разрыва СССР с Китаем последний также не обладал полным суверенитетом, числившись в союзе с СССР лишь «младшим братом».

Хотя Ялтинско-Потсдамский мировой порядок не имел прочной договорно-правовой базы (в отличие от Лиги Наций, ООН не имела и не имеет ни разветвленной системы международных договоров, ни эффективного механизма подготовки, принятия и реализации коллективных решений), уровень стабильности и управляемости международной системы был весьма высоким. Стабильность обеспечивалась режимом «взаимного ядерного сдерживания», который, помимо всего прочего, делал жизненно важным для двух сверхдержав стратегический диалог по ограничению гонки вооружений и разоружению и некоторым другим глобальным проблемам безопасности. А управляемость достигалась тем, что для решения сложных международных вопросов было достаточно согласования позиций лишь двух главных акторов – СССР и США.

Биполярный мир рухнул в 1991 году, сразу же после распада СССР. Одновременно началась эрозия Ялтинско-Потсдамского мирового порядка как шестой модификации Вестфальской системы международных отношений. Именно с этого времени становится особенно заметен упадок и самой Вестфальской системы, размываемой процессами глобализации. Именно эти процессы наносят все более сокрушительные удары по основе основ Вестфальской системы – национальному государственному суверенитету.
2.3.Блеск и нищета однополярного мира
Уже биполярный мир, сложившийся после Второй мировой войны, представлял собой мир ограниченных суверенитетов (кроме суверенитетов двух противостоящих сверхдержав) и в этом своем качестве коренным образом противоречил Вестфальской системе. В еще большем противоречии с ней оказался мир однополярный, сложившийся после распада СССР, поскольку полным суверенитетом располагала отныне только одна страна – США.

Конечно, этот мир представлял собою не Pax Americana (вожделенную мечту американских правых консерваторов) и даже, вероятно, не мировую гегемонию США. Скорее, это была попытка осуществить мировое лидерство при помощи «мягкой силы».

В результате в мировой политике с 1991 года начала складываться своеобразная иерархия, руководящим звеном которой де-факто стали США. К ним при этом достаточно жестко были привязаны 7 ключевых партнеров, формирующих вместе с США «большую восьмерку»: 5 из них – союзники США по НАТО – Великобритания, Франция, Германия, Канада, Италия; одна – находящаяся с США в отношениях военного союза по Договору 1961 г. – Япония, и Россия, находящаяся с США в отношениях стратегического партнерства. Из всей «семерки» партнеров США лишь Россия даже в 90-е годы прошлого века оспаривала главенствующую роль США и выступала в роли партнера США избирательно. По ряду вопросов – поддерживала Вашингтон, а по некоторым другим – югославский кризис, расширение НАТО – дистанцировалась от него и даже подвергала его действия жесткой критике.

Однако слабость экономики России, болезненные последствия плохо продуманных реформ 90-х годов ХХ века не позволяли считать ее в полной мере суверенным государством. Россия и сегодня полностью зависит от мировой экономики, которую контролируют США. А в те же 90-е годы ее национальная валюта была намертво «завязана» на американский доллар. Другие вышеперечисленные государства в значительной степени зависели и зависят сегодня от США в вопросах безопасности.

Однако и внутри группы этих стран отношения с глобальным лидером имели и имеют свои нюансы. Отношения США с Великобританией и Японией гораздо теснее, чем с Францией и Германией. Т.е. степень ограниченности суверенитетов здесь всегда была и является сегодня разной.

К мировой иерархии при лидерстве США не были подключены с 1991 года Китай и Индия. Они оказывали и оказывают влияние на мировой порядок благодаря наличию у них динамично растущего экономического потенциала, статуса мощных военных держав регионального уровня, а также колоссальных ресурсов народонаселения, способных в перспективе обеспечить Китаю и Индии решающее воздействие на глобальные демографо-миграционные процессы, а в более далекой перспективе – и на мировую торговлю. Однако спектр политического сотрудничества КНР и Индии со странами «большой восьмерки» (Россия – исключение из этого списка) всегда был ограничен. Очевидно, что ни Индия, ни Китай – ни в 90-е годы прошлого века, ни в начале нынешнего - не являлись и не являются пока соперниками США в глобальной политике.

Рост экономических потенциалов КНР, Индии, России, ЮАР, ЕС, Бразилии, Мексики и других стран в конце ХХ-начале ХХI вв. не создавал предпосылок для формирования многополярного мира, поскольку экономическим, политическим и военным лидером оставались США. Они доминировали в четырех важнейших сферах: экономике, политике, военной сфере и даже в известной степени культуре (через СМИ, Голливуд, Интернет и т.д.).

Складывающуюся в 1991-2001 гг. систему мироустройства можно было назвать полицентричной однополярностью. Суть этого миропорядка состояла в реализации исторического проекта на базе экономической, военно-политической и этико-правовой общности стран Запада и распространения этих стандартов на весь мир.3 Естественно, это вызвало достаточно ожесточенное сопротивление во всем мире, в том числе и активизацию «асимметричного ответа» в форме транснационального терроризма. Другой особенностью данного проекта было то, что новый миропорядок был основан на процессах глобализации. Это была попытка создать глобальный мир по единым стандартам. Наконец, данный проект не имел договорной базы вообще. В его основе лежала цепь прецедентов, а по существу следующих односторонних решений и концепций США:

Однополярный мир просуществовал всего 10 лет – с 1991 по 2001 гг. Началом его крушения стали террористические акты в США 11 сентября 2001 года. С 2001 года по настоящее время мы наблюдаем его крушение. И это очередной водораздел в мировой политике.
2.4.Крушение «однополярной полицентричности»

По общему признанию большинства отечественных и зарубежных экспертов-международников, именно теракты 11 сентября 2001 года в США и последующия военные операции США и их союзников в Афганистане и Ираке явились водоразделом в мировой политике и мощнейшим катализатором крушения Вестфальской системы и формирования контуров нового мирового порядка.

Конечно, прямые последствия терактов 11 сентября 2001 г. для формирования нового мирового порядка не следует преувеличивать. Это всего лишь символический водораздел, подготовленный развитием событий в последние десятилетия. Тем не менее, очевидно, что речь идет о долгосрочных изменениях, заметно влияющих на структуру международных отношений.

Сегодня, когда после сентябрьской трагедии 2001 г. прошло около десяти лет, и первые эмоционально окрашенные оценки сменились более трезвыми и взвешенными, отчетливо видны два обстоятельства. Во-первых, серьезнейший кризис существующих – уже постконфронтационных – механизмов и концепций международной безопасности, которые больше просто не работают. Во-вторых, полная непредсказуемость принципов, параметров и содержания формирующейся новой системы международных отношений. Всемирная история воистину еще раз посрамила лжепророков, не так давно предрекавших ее конец.

В то же время в настоящий момент достаточно определенно мы можем констатировать только крушение однополярного мира, т.е. той системы международных отношений, которая, казалось бы, начала уже складываться после окончания холодной войны. В конкретном плане речь идет о следующих факторах, подтверждающих, крушение старого миропорядка.

Кроме того, сегодня можно также зафиксировать важнейшие факторы неопределенности обстановки.


2.5.Кратковременная коалиция
После 11 сентября 2001 г. положительным моментом для становления нового мирового порядка многие эксперты посчитали возникновение долгосрочной общей угрозы для США, России и других стран, что, по их мнению, явилось объективной предпосылкой для пересмотра отношений России и Запада в сторону формирования подлинно партнерских отношений, шансом на выработку новой повестки дня. На этом основании был сделан вывод о том, что совместное противодействие транснациональному терроризму – это, своего рода, системообразущий фактор формирования нового мирового порядка, отодвигающий на второй план другие вопросы как двусторонних, так и международных отношений.

Развитие событий показало, однако, преждевременность подобных оценок. Демонстративный выход США из Договора по ПРО, подтверждение твердых намерений в отношении развертывания стратегической ПРО и расширения НАТО, ужесточение военной доктрины США, агрессивные риторические выпады в адрес российских партнеров в некоторых официальных заявлениях американского руководства – все это говорило о том, что надежную и прочную основу для кардинального и необратимого улучшения отношений России и США создать пока не удалось.

В этом плане не следовало преувеличивать и потенциал созданной США сразу после событий 11 сентября 2001 года антитеррористической коалиции. Как показало развитие событий, это был всего лишь рабочий орган (действующий в режиме ad hoc), созданный для решения конкретной задачи по противодействию общему противнику в Афганистане. Он не смог стать основой для глобального союза безопасности между Россией и Западом. Для этого не было объективных предпосылок.

Кроме того, США четко просигнализировали, что ни СБ ООН, ни ОБСЕ, ни другие международные организации, способные обеспечить правовую основу для совершаемых ими - пусть справедливых – действий, им не нужны. Еще более прискорбно, что с этим по существу согласились и все прочие государства-члены международного сообщества, включая Россию. В результате сегодня весь мир, включая арабский Восток, лишний раз убедился в том, что человечество вступило в новый век, в котором, как и раньше, главенствующими являются не принципы разума и гуманизма, и даже не нормы международного права, а фактор силы, который делает мир еще более хрупким и беззащитным.

США не провели расследование и не осуществили должные судебные процедуры даже на внутригосударственном уровне. С правовой точки зрения, вина Бен Ладена не доказана и по сей день. На каком основании США объявили войну именно Афганистану не ясно и сегодня. Все это представляет собой правовой абсурд. Вместо проведения сначала национального, а затем и международного судебного расследования США предпочли огульно обвинить в терактах целые страны и безосновательно объявить об «исламском следе», а по существу – обвинить в терроризме весь мировой ислам, начав против него «крестовый поход» (президент США, как известно, в сентябре 2001 года так и заявил). Пригрозив, что любой режим, укрывающий терроризм, заплатит за это высокую цену, США присвоили себе право наказывать все подозреваемые страны без всяких санкций ООН. Положение о законности упреждающих ударов по террористам появилось затем и в военной доктрине Российской Федерации. Такая тенденция находится в вопиющем противоречии с нормами международного права и самими основами Вестфальской системы международных отношений.

Конечно, абсурдно предположение, что теракты 11 сентября 2001 года организовала сама администрация США. Однако ее попытка эксплуатировать эту провокацию в американских интересах налицо. Просматриваются, в частности, следующие цели:

Эти цели – во всяком случае, в полном объеме – не были достигнуты. Однако они – в повестке дня политики США.
2.6. Почему Америка – не империя

После распада СССР и в период своего почти безраздельного господства в мировой политике в последнее десятилетие ХХ века США решили, что они «схватили самого Бога за бороду» и возомнили себя «новой империей».5 И хотя Вашингтон официально об этом никогда не объявлял, эта идеологема прочно вошла в сознание как политического класса США, так и рядовых американцев. Вместе с тем, как убедительно показали события начала ХХI века, вывод о рождении «новой империи» - оказался не более, чем безосновательным мифом. И в пользу этого мифа сегодня уже нет решительно никаких серьезных аргументов, хотя в плену у него по-прежнему находится немало не только американских и европейских историков и политологов, но российских ученых.6

Исходя из исторического опыта возникновения, существования и заката полноценных империй, можно сформулировать следующие их признаки или, если угодно, «родовые отличия».

Первое. Сверхнациональное идеократическое государство, объединенное идеей общего блага.

Второе. Наличие универсального, единого исторического проекта, базирующегося на религиозных ценностях, включающих в себя, помимо всего прочего, универсальный тип спасения и благодати для всех – «и эллинов, и иудеев». При этом общепланетарный, даже вселенский, космический идеал империи неизбежно порождал идею служения империи в качестве абсолютного морально-нравственного императива не только в политической, но и в личной жизни. (По этой причине не может быть, например, «либеральной империи», ибо либерализм – это антиимперский вектор развития в указанном смысле.)

Третье. Терпимость (если угодно, «толерантность») к другим культурам и цивилизациям, жизненным укладам, этносам, в особенности входящим в ареал империи. Такую «имперскую» терпимость блестяще демонстрировала, в частности, Римская империя, а еще нагляднее – Российская империя, которой была полностью чужда идея превращения всех подданных в русских. И даже кочевников, как показала история, она умудрилась включить в свой ареал.

Четвертое. Ответственность имперского государства за всех, живущих в империи, из которой вытекали такие чисто имперские проекты, как строительство дорог, почты, водопровода, мостов и т.д. При этом у такого государства не могло быть ни малейшего оттенка самодовольства (а тем более «самонадеянности силы»). Это государство всегда сознавало всю огромную тяжесть «имперского бремени». В Российской империи такое осознание воплотилось в идее «Москва – Третий Рим», которая означала всего лишь понимание московскими государями того обстоятельства, что после падения Константинополя другого, кроме Москвы, защитника восточнохристианской цивилизации и культуры в мире отныне нет.

Пятое. Опора на стержневой, т.е. имперский, этнос. И здесь важно понять, что есть имперские и неимперские народы. Например, славяноруссы Киевской Руси не были имперским народом, а великороссы стали таковым.

Как же с точки зрения этих имперских критериев смотрятся США?

Вряд ли общим благом можно считать провозглашаемые Вашингтоном идеалы демократии, права человека, свободу и проч. Во-первых, эти ценности относятся к разряду универсальных и американским изобретением уж никак не являются. Во-вторых, они являются либеральными: во главу угла здесь положен индивидуализм, что никак не резонирует с имперскими идеалами общего блага. Индивидуальные ценности – это, вне всякого сомнения, хорошо, но империя – это все-таки «немного» больше. Что же еще остается у Америки в качестве общепризнанных ценностей? Ах да! Ценности потребительского общества! Но ведь эти ценности для любой империи – смерти подобны. Именно они, как ржавчина, разъедали имперские конструкции, созданные, казалось бы, на века.

Имеют ли США универсальный исторический проект? Некоторые американцы (и не только они) говорят, что имеют. Да только почти никто в мире так не считает. Напротив попытки Вашингтона силой навязать американские представления о добре и зле повсеместно вызывают все большее отторжение не только у представителей других цивилизаций, но теперь уже и у союзников США, находящихся с ними внутри одной (назовем ее евроатлатической) цивилизации.

Про американскую «толерантность» сегодня долго говорить не приходится. Примеры такой толерантности мы ежедневно наблюдаем в Ираке, реже – в репортажах об американских тюрьмах (например, в Гуантанамо и Абу-Грэйб), организованных ЦРУ повсюду в мире, в том числе и в странах Центральной и Восточной Европы, весьма часто – в воинственной риторике высшего руководства США, включая президента. Известный американский исследователь А.Ливен по этому поводу обращает внимание на усилия администрации Дж.Буша, успешно сочетающей проповеди о правах человека с применением пыток и активное вдалбливание основ демократии в головы мусульман с крайним презрением к собственным взглядам тех же мусульман.7 Понятно, что здесь нет ничего похожего на толерантность. Такое поведение больше подходит под определение идейной и политической непримиримости и «двойных стандартов».

Об американской «самонадеянности силы» сказано очень много, прежде всего самими американцами. Какая уж тут ответственность за мировое сообщество!

И, наконец, можно ли говорить о существовании американского имперского этноса? При всем уважении к американцам, конечно же, нет! Их бесспорным достижением является другое – создание уникальной в истории человечества политической нации. В реализации этого проекта, кстати говоря, принимали участие чуть ли не все народы мира, но прежде всего англичане, ирландцы, французы, немцы, итальянцы, евреи и, не в последнюю очередь, русские. Но политическая нация – это далеко не имперский стержень. Это нечто непрочное и недолговечное. Сегодня она есть, а завтра – она может просто рассыпаться. И признаки размывания американской политической нации – налицо, о чем уже давно с сожалением пишут такие рьяные адепты американской цивилизации, как, например, С.Хантингтон.8

Таким образом, ни по одному из вышеперечисленных критериев до высокой планки империи США явно не дотягивают. Америка – это в лучшем случае некий имперский фантом, а точнее – «симулякр» империи (наподобие орденской ленте Портоса, роскошной в видимой ее части и скроенной из лохмотьев с тыльной стороны, закрытой мушкетерским мундиром). Вне всякого сомнения, это мощная держава (как любят говорить американцы, «единственная оставшаяся в мире сверхдержава»), но держава, склонная к самодовольству, «самонадеянности силы» и односторонним действиям, продиктованным не сознанием своей планетарной ответственности, а своими чисто эгоистическими, корыстными интересами.

Суть стратегии США состоит не в том, чтобы взять на себя ответственность за глобальное управление, а в том, чтобы обеспечить себе свободу рук, т.е. по существу свободу от такой ответственности, избавиться от необходимости отвечать за те процессы и события в мире, которые не представляют интерес для собственной безопасности и развития. Соответственно, и военные интервенции США осуществляют не там, где, действительно, имеются проблемы у мирового сообщества – будь то проблемы безопасности или развития, - а там, где у США есть корыстные военные, политические и экономические интересы. Об этом, в частности, говорит последняя Стратегия национальной безопасности 2006 г., в которой США обосновывают свое право наносить превентивные удары по любым странам, заподозренным ими в поддержке терроризма. Это значит, что все разговоры Вашингтона о «глобальном лидерстве» - не более чем риторика. На деле же никакого «глобального лидерства» нет, поскольку США, конечно же, в действительности далеко не отождествляют свои интересы с интересами мирового сообщества.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации