Лесли Элвин Уайт - файл n1.doc

Лесли Элвин Уайт
скачать (130.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc131kb.07.11.2012 02:21скачать

n1.doc

Л.Уайт

Что такое культурология?

Культурология (culturology) - ветвь антропологии, рассматривающая культуру (институты, технологии, идеологии) как специфический порядок явлений, организованных по своим собственным принципам и развивающихся по своим собственным законам. Культурный процесс рассматривается здесь как самодостаточный и самоопределяющийся.

Люди, жившие в дописьменную эпоху, уже осознавали тот факт, что они отличаются друг от друга своими обычаями, речью и верованиями. Однако даже столь утонченные люди, какими были греки аристотелевского периода, не имели в своем распоряжении термина, эквивалентного нашему слову "культура". Его в научный оборот ввел Э.Тейлор - родоначальник английской антропологии. Он понимал под культурой ""совокупность знаний, верований, искусств, законов, обычаев и других умений, приобретенных человеком как членом общества. Он внес окончательную ясность в понимание того факта, что культура - исключительная собственность людей".

До того как появилась культурология в качестве научной дисциплины, в изучении культуры преобладали чуждые ей подходы, а именно биологические, психологические и социологические. Все явления, в том числе и культурные, сводились к природным, психическим или социальным причинам. Институты, обычаи и верования представали в них как вторичные факторы, или зависимые переменные. Человек выступал причиной, а культура - следствием.

Культурологическая революция перевернула наши воззрения. Культурология утверждает, что люди ведут себя тем или иным образом потому, что родились и воспитаны в определенных культурных традициях. Поведение людей определяется не физической конституцией, генетическим кодом, идеями, желаниями, надеждами или страхом, не процессом социального взаимодействия, а внешней, экстрасоматической культурной традицией. Индивиды, рожденные в тибетской языковой традиции, будут разговаривать по-тибетски, а не по-английски.

Если поведение людей задано культурой, то чем же тогда определяется сама культура? Ответ очевиден. Культуру надо рассматривать как процесс sui generis, т.е. имеющий причиной самого себя. Иначе говоря, культурология, в отличие то других наук, изучает только такие культурные явления, которые порождены опять культурными причинами.

Атом нельзя понять, рассматривая лишь его компоненты. Атом - это система, которую следует понимать в терминах ее самой. Свойства сахара несводимы к свойствам атомов карбона, водорода и кислорода; молекулы функционируют как молекулярные системы. Живую клетку нельзя рассматривать в терминах составляющих ее молекул, а биологический организм - в терминах клеточного вещества. Индивиды или организмы не выявляют свойств общества. Каждый тип системы существует в терминах собственной структуры и функционирования, в терминах собственных принципов и законов. Люди и общества суть социокультурные системы, они, как и прочие системы, должны рассматриваться в собственных терминах.

Сокращено по: White Leslie A. Culturology // International Encyclopedia of the Social Sciences. Vol.3. N.Y.: The Free Press, 1968. Pp.547-550.

Изоляционистский подход грешит тем недостатком, что он сводит культурологию только и только к циклу гуманитарных знаний, напрочь игнорируя другую составную - социальное знание. Чем же они различаются?

К гуманитарным дисциплинам относят историю, философию, литературоведении, искусствознание, культурологию. Гуманитарные науки оперируют нестрогими моделями, оценочными суждениями и качественными методами, социальные науки - формализованными моделями, математическим аппаратом и опираются на количественное, или квантифицированное знание. Другой критерий разграничения двух родов наук учитывает тот факт, что для гуманитарных наук главным является познание мира духа, культуры и ценностей, а для социальных главным выступает как раз элиминирование от ценностей, культурных и духовных артефактов.

Социальное знание построено на эмпирических фактах, которые добываются при помощи опроса, наблюдения, анализа документов и эксперимента, затем обрабатываются статистическими методами, после чего полученные тенденции и закономерности выстраивают в цепочку формально-математических моделей. Так поступают экономисты, социологи, психологи, а в недавнее время и антропологи. Но философы и искусствоведы поступают иначе. То, что они изучают, и то, как они это делают, не поддается математической обработке. Недаром говорят, что предмет исследования у философов индивидуален и не повторим, а у социологов - социален и типичен. В гуманитарном знании на первом месте стоят ценности, а в социальном - факты. Это серьезное расхождение, и культурологии, образовавшейся на их пересечении, приходится с этим считаться.

Заявив о своей обобщающей роли, культурология вынуждена соблюдать правила игры двух столь непохожих миров - социального и гуманитарного знания. Культурология в равной мере принадлежит тому и другому, но платой за промежуточную позицию стала двойственность ее методологического основания. Если хотите, даже противоречивость позиции.

Культурология вынуждена мириться с подобным противоречием, считая его не своим недостатком, а своим достоинством. В нашей литературе сейчас все чаще высказываются в пользу интеграционистского подхода к культурологии. Его сторонники понимают культурологию как синтетическую область знаний, возникшую на стыке философии культуры, культурной антропологии, социологии культуры, теологии культуры, этнологии, психологии культуры, истории культуры. Ее фундамент заложили В.Виндельбанд, Г.Риккерт, Э.Кассирер, М.Вебер, Г.Зиммель, Р.Кронер, Э.Трельч, К.Манхейм, К.Ясперс, Т.Лессинг, Э.Гуссерль и др. Современные последователи интеграционистского взгляда против сведения культурологии исключительно к философии культуры или к истории искусства:

"Существует мнение, что культурология - это только теория культуры, а история культуры соотносится с ней как конкретная историческая наука с теоретическим знанием, и если история культуры исследует преимущественно прошлое, то культурология - знание о текущей современной культурной жизни, структуре культуры, ее функциях, перспективах развития. Но в действительности культурология ориентирована на познание того общего, что связывает различные формы культурного существования людей... Исторический и теоретический способы рассмотрения форм культурного существования человека находятся в культурологии в единстве. Исходя из такого понимания, культурологию можно рассматривать как знание о прошлой и современной культуре, ее структуре и функциях, перспективах развития"1)

"Культурология, скорее, - некоторое суммарное обозначение целого комплекса наук, изучающих культурное поведение человека и человеческих общностей на разных этапах их исторического существования"1)

Интеграционистский подход, на наш взгляд, имеет определенные преимущества перед изоляционистским хотя бы уже потому, что, синтезируя разные науки, он способен дать прирост нового знания. Напротив, изоляционистский подход опасен тем, что под вывеской культурологии будет повторяться то, что давно известно в курсе антропологии, философии культуры или истории мировой художественной культуры. Интеграционистский подход, по всей видимости, заложен и в "Государственном образовательном стандарте", где к циклу общепрофессиональных дисциплин по специализации "Культурология" отнесены: теория культуры, история культуры, философия культуры, социология культуры, эстетика, искусство, литература, религия, наука, материальная культура, этнология, семиотика, риторика, древний язык.

Культурология не является монодисциплиной в том смысле, что ее содержание не покрывается какой-либо одной наукой. Но если культурология несводима к антропологии, философии или искусствоведению, то это вовсе не означает, что проблематика данных наук не входит в предметное поле культурологии. Напротив, все они, и не только они, активно питают ее своими методами, теоретическими и эмпирическими достижениями.

Научное изучение культуры, осуществляемое этнографами, филологами, социологами (именно они могут претендовать сегодня в первую очередь на звание культурологов), позволяет увидеть в культуре не одномерную величину, а сложное многомерное образование. Полное знание о культуре возникает на пересечении антропологического, гуманитарного и социологического знаний 1)

В культурологии выделяют следующие подразделы: теория культуры (философия культуры), история культуры (мировая художественная культура), прикладная и эмпирическая культурология (антропология и социология культуры). Культурология находится еще в стадии становления, поиска своего предмета и методов, ее научный статус до конца не определился1). Она принадлежит одновременно области социального знания (этому способствуют социология культуры и антропология), использующего количественные методы сбора данных, и гуманитарному знанию (благодаря искусствознанию и философии культуры), которое строится на ценностях и качественных методах исследования.

Таким образом, культурологи считают свои исследования комплексными, смело комбинируя методы, применяемые в самых разных науках. Соглашаясь с такой позицией, все же следует помнить, что комплексность никогда не подменяет специфичность.

Культурологию нельзя свести к социальной или культурной антропологии, к искусствознанию или социальной философии. По всей видимости, ее следует причислять к наукам с двойным статусом: она принадлежит к социальным и гуманитарным дисциплинам. Двойной статус отражается в понимании сущности и предмета культурологии. В таком случае исходное противоречие культурологии, о котором шла речь выше, автоматически снимается. Оно превращается во взаимодополнительность разных знаний - социальных и гуманитарных.

Когда хотят указать на принадлежность культурологии к числу социальных наук, то говорят, что она представляется собой науку о поведении людей как представителей определенного народа (а это один из типов больших социальных групп), объективныхзакономерностяхфункционирования социальной структуры общества и входящих в нее культурных институтов и практик. Действительно, объясняя массовую культуру, эта наука не может обойти стороной особенности поведения телеаудитории, спортивных фанатов, национальных меньшинств и т.п. Когда стремятся подчеркнуть принадлежность социологии области гуманитарного знания, то указывают на то, что социология изучает социокультурную сущность человека. Это означает, что для культуролога человеческое поведение обусловлено не генетикой и не физиологией, как для биологии или психологии, а культурным контекстом, т.е. традициями, обычаями, культурными нормами и символами, ценностями и идеалами.

2. Определение культуры

Предметом культурологии выступает область культуры. Предмет науки - та часть этой области, которая к настоящему времени уже выделена наукой, стала в главном, хотя и не в деталях, содержанием научного познания. Объектом культурологии являются живые люди, творцы и носители культуры, а также культурные явления, процессы и учреждения. Объект науки - та или иная область реального мира, изучаемая данной наукой. Культура тесно связана с обществом. Если под обществом понимается совокупность людей, то под культурой ? совокупность результатов их деятельности.

К настоящему времени ученые насчитывают более 500 определений культуры. Они разбили их на несколько групп. В первую вошли описательные определения. Например, культуры - это сумма всех видов деятельности, обычаев, верований. Во вторую - те определения, которые связывают культуру с традициями или социальным наследием общества. Культура - социально унаследованный комплекс практики и верований, определяющий основы нашей жизни. В третьей группе подчеркивалось значение для культуры правил, организующих человеческое поведение. В других случаях ученые понимали культуру как средство приспособления общества к природной среде либо подчеркивали, что она - продукт деятельности людей. Иногда о ней говорят как о совокупности форм приобретенного поведения, характерных для некоторой группы или общества и передающихся из поколения в поколение.

В зарубежной литературе выделяется несколько школ и направлений, в рамках которых выработаны десятки определений, но ни одно из них не признано единственно верным. В зависимости от своих симпатий и теоретических пристрастий культуру определяют, в одном случае, как совокупность материальных артефактов, в другом - как систему идеальных представлений (идей, символов, ценностей и т.п.). Чаще всего ее сводят к совокупности материальных и духовных памятников, символов, обычаев либо представляют как образ жизни людей.

Такова палитра разногласий в определении культуры и понимании ее природы. Можно видеть, что в культуру включают все, что создано человеческим разумом и руками - одежда и книги, сигареты и прокатные станы, симфонии и обычаи, оружие и проездные билеты, - а также все, что делает человек как существо разумное: манеру одеваться, передвигаться, питаться, трудиться, отдыхать, общаться и т.д.

Когда ученые берутся за уточнение какого-либо понятия либо за углубленное изучение явления, то в результате у них рождается еще несколько новых определений, аспектов, уровней. Подобное может свидетельствовать о многогранности самой проблемы либо об особенностях научного познания, которое, кажется, так никогда и не закончится.

В повседневной жизни понятие культуры употребляется как минимум в трех значения.

Во-первых, под культуройподразумевают определенную сферу общества, получившую институциональное закрепление. Не только в нашей стране, но и в других странах существуют министерство культуры с разветвленным аппаратом чиновников, средние специальные и высшие учебные заведения, готовящие специалистов по культуре, журналы, общества, клубы, театры, музеи и т.д., занимающие производством и распространением духовных ценностей.

Во-вторых, под культуройпонимается совокупность духовных ценностей и норм, присущих большой социальной группе, общности, народу или нации.

Мы говорим об элитарной культуре, русской культуре, русской зарубежной культуре, культуре молодежи, культуре рабочего класса и др.

В-третьих, культура выражает высокий уровень качественного развития духовных достижений.

Мы употребляем выражения "культурный человек" в значении воспитанный, "культура рабочего места" в значении опрятно прибранное, чистое функциональное пространство. "Уровневый" смысл мы вносим в понятие "культура", когда культурупротивопоставляем бескультурью - отсутствию культуры. Понятие "культура" мы прилагаем к самым разным явлениям: "культурный человек", "культура общения", "культура труда", "художественная культура", "физическая культура", "культура поведения", "политическая культура", "министерство культуры", "культура быта" и т.п. Для многих из нас культурным является человек, который может поговорить о Бетховене, Достоевском и Пикассо. Подобное толкование, пришедшее к нам из XVIII века, по существу уравнивает "культурность" с "воспитанностью" и "цивилизованностью". Нет общества, народа, группы или человека, лишенных культуры.

В древнем Риме, откуда пришло это слово, под культурой (cultura) понимали прежде всего возделывание земли. Окультуривание почвы, сельскохозяйственные культуры ? понятия, связанные с трудом крестьянина. Только в XVIII-Х1Х веках для европейцев культура приобрела духовный оттенок. Она стала обозначать совершенствование человеческих качеств. Культурным называли человека начитанного и утонченного в манерах поведения. До сих пор слово "культура" связывается у нас с изящной словесностью, картинной галереей, оперным театром и хорошим воспитанием.

Хотя слово культура впервые зафиксировано в "Карманном словаре иностранных слов" Н.Кириллова (1845), но широкого распространения в России в середине Х1Х века оно не получило. Вместо него употреблялись близкие по смыслу выражения "образованность", "просвещение", "разум", "воспитанность". К примеру, не пользовались им А.С.Пушкин, Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов, Д.И.Писарев, а И.В.Киреевский в "просвещение" включал все то, что сегодня мы подразумеваем под словом "культура": вопросы религии, науки, языка, государственности, образования. Только в 60-е годы новый термин входит в русские словари, а в 80-е годы Х1Х века утверждается в научной и художественной литературе.

Интересно, что в европейских языках - немецком, английском и французском - культура поначалу служила сельскохозяйственным термином (обработка, культивирование земли), а в философской, научной и художественной литературе употреблялось скорее как метафора. Многие десятилетия потребовались для того, чтобы из метафоры сделать строгое научное понятие и философскую категорию. И в России, куда слово "культура" проникла вместе с переводными книгами, поначалу относилось к сельскому хозяйству.

В Европу слово "культура" пришло чуть ли не на столетие раньше, чем в Россию. В философский, а затем научный и повседневный обиход первым его запустил немецкий просветитель И.К.Аделунга, выпустивший в 1782 г. книгу "Опыт истории культуры человеческого рода". А спустя два года вышел в свет первый том книги его выдающегося соотечественника И.Г.Гердера (1744-1803) "Идеи к философии и истории человечества", где слово "Kulture" уже перестает служить метафорой, но наполняется теоретическим и философским содержанием. Гердер проповедовал национальную самобытность искусства, утверждал историческое своеобразие и равноценность различных эпох культуры и поэзии. Он первым предложил наряду с культурой в единственном числе употреблять культуры во множественном, подчеркивая тем самым несводимость, уникальность различных национальных культур.

В европейский научный оборот понятие культуры входило очень медленно. В конце ХУ111 века оно имело два оттенка: первый - господство над природой с помощью знания и ремесел, второй - духовное богатство личности. О том, что новый термин еще не успел прижиться, свидетельствует хотя бы тот факт, что два великих немецких философа Кант (1724-1804) и Гегель (1770-1831) почти не употребляли слово "культура". Гегель заменял его термином Bildung (образование), а Кант, хотя изредка и пользовался словом, сводил культуру к дисциплине ума. По Канту, суть культуры заключается в господстве морального долга над проявлениями чувств.

В XX веке антропологи, изучающие примитивные народы, придали слову новое значение. У австралийских аборигенов или африканских бушменов, живущих по первобытным законам, нет ни оперного театра, ни картинной галереи. Но у них есть то, что объединяет их с самыми цивилизованными народами мира ? система норм и ценностей, выраженная через соответствующий язык, песни, танцы, обычаи, традиции и манеры поведения, с помощью которых упорядочивается жизненный опыт, регулируется взаимодействие людей. В своей совокупности они характеризуют образ жизни либо всего общества, либо какой-то его части. А материальные памятники, окружающие людей в повседневней жизни, составляют прошлую культуру, или культурное наследие. И обычаи, и памятники свято оберегаются, передаются из поколения в поколение.

"В современном языке термин культура употребляется очень часто, преимущественно в двух значениях - "широком" и "узком". В широком смысле к культуре относят все общепринятые, утвердившиеся в обществе формы жизни - обычаи, нормы, институты, включая государство и экономику. В "узком смысле" границы культуры совпадают с границами сферы духовного творчества, с искусством, нравственностью, интеллектуальной деятельностью"1)

Приверженцы более узкого подхода к пониманию культуры считают неправильным распространять ее на всю совокупность общественных явлений. В обществе много безобразного, отвратительного, которое никак не назовешь культурой. Наркомания, преступность, фашизм, проституция, войны, алкоголизм - все это искусственно созданное человеком, все они принадлежать к сфере общественных явлений. Но вправе ли мы относить их к сфере культуры?

Если культура по определению состоит из ценностей, а не только из норм и обычаев (они могут быть любыми), то фашизм или преступность никак нельзя включить в состав культуры, поскольку они не обладают позитивной для общества ценностью. Они направлены на уничтожение человека, следовательно, не выступают гуманистическими ценностями. Но если нечто направлено на уничтожение создаваемых человеком позитивных ценностей, то это нечто необходимо называть не культурой, а антикультурой. Критерием здесь выступает человек, мера его развития. И тогда культура - только то, что содействует развитию, а не деградации человека.

Думается, что оба значения, широкое и узкое, имеют равные права, а употреблять их следует в зависимости от ситуации и контекста. Разница между ними состоит вот в чем. В первом случае культура включает в себя социальные проблемы, в частности, социальные институты (религию, науку, семью, экономику, право). Во втором она ограничивается историей и теорией художественной культуры, искусства. В первом случае больший акцент поставлен на социологических, антропологических, этнографических методах и данных, во втором - на искусствоведческих, философских и литературоведческих приемах и данных.

Оба подхода - широкий и узкий - по своему плодотворны. Первый подход принят на вооружение большинством антропологов и социологов, а также частью культурологов. Второй - частью культурологов и специалистами-практиками, работающими в области культуры: искусствоведами, архитекторами, филологами, планировщиками городской среды, работниками министерства культуры и т.д.

Второй, узкий подход предполагает, что культура - это а) сфера общества, б) аспект общества или видов общественной деятельности. Это разные вещи. При "сферной" трактовке все общество разделяют на несколько сфер - социальную, экономическую, политическую и культурную. Культурная сфера представляет один из сегментов общества. При "аспектном" подходе общество также разделяют на сферы. Например, нижегородские культурологи выделяют 8 сфер: экономическая, экологическая, педагогическая, управленческая, научная, художественная, медицинская, физкультурная. Но могут быть те же четыре главных сферы, указанных выше. Их количество здесь не так важно, как качество. "В обществе существует столько культур, сколько существует сфер общественной жизни" 1)

УАЙТ (White) Лесли Элвин (1900-1975) - амер. антрополог, культуролог. Первые годы студенч. жизни У. прошли в Луизиан. и Колумбийском ун-тах, где он специализировался в психологии и философии. Написал магистерскую дис. по психологии под руководством проф. Р. Вудворта. Первый курс по антропологии слушал в 1922-24 гг. у А. Голденвейзера, в Новой школе социальных исследований (Нью Йорк Сити). Там же прослушал курсы по истории, экономике, бихевиористской психологии и психиатрии. Прошел два курса клинич. психологии в Манхеттенском госпитале, долгое время колебался в выборе проф. сферы, пытался круто изменить свою жизнь и заняться клинич. психологией (в рамках психиатрии). Однако, и 1924 он принимает решение поступить в Чикагский ун-т для изучения социологии, с тем, чтобы найти ответы на давно мучивший его вопрос: чем определяется поведение людей? Вскоре У. понял, что сфере его интересов в большей степени соответствует антропология. По словам самого У., прийдя в социологию он обнаружил, что в ней преобладает теория и отсутствуют факты, а в антропологии, наоборот, его поразило наличие огромного фактического материала и полное отсутствие теории. Тем не менее, он продолжил изучение антропологии, работая, соответственно духу времени, в традиции школы Боаса. В 1927 У. получил докт. степень за дисс. “Мед. сооб-ва Юго-запада”.

Полученные знания и опыт работы в области философии, психологии и социологии подготовили и во многом предопределили его теор. деятельность в антропологии.

С 1927 он поступает преподавателем социологии и антропологии в ун-т г. Буффало, затем, в 1930 переходит на отделении антропологии в Мичиганский ун-т, где остается до выхода на пенсию. С 1944 возглавляет это отделение. За время работы У. кафедра антропологии Мичиган, ун-та стала одной из наиболее сильных в США, ее преподават. состав вырос от одного до семнадцати человек, лекционные курсы У. “Эволюция культуры” и “Ум примитивного человека” посещало по 250 студентов. Однако, его продвижение по службе шло очень медленно, особенно первые десять лет, несмотря на то, что это были годы интенсивных полевых исследований, теор. работы, регулярных публикаций. Дело было не столько в критич. отношении коллег к попыткам У. возродить концепцию эволюции культуры, сколько в откровенном преследовании со стороны консервативно настроенных религ. групп штата за его приверженность эволюционизму. Признание коллегами научных достижений и деятельности У. как организатора учебной работы приходится на конец 50-х гг. Высокая оценка ученого подтверждалась тем, что его постоянно приглашали в ведущие ун-ты США (Чикаго, Йельский, Колумбийский, Гарвардский и Калифорнийский) для чтения курсов по антропологии, а в 1962 предложили возглавить Амер. антропол. ассоциацию.

Осн. вкладом У. в развитие обществ, наук стало обоснование трех следующих положений: создание новой концепции понятия культуры; переосмысление концепции эволюции культуры и применение его для анализа культуры человечества; обоснование науки о культуре — культурологии.

Предлагая свое понимание того, что такое культура, У. возрождал традицию, основанную Гайдаром и продолженную многими др. антропологами.

Определение У. опирается на способность, присущую только человеку, придавать символич. значение мыслям, действиям и предметам и воспринимать символы.

К классу явлений, названному символатами, У. относил идеи, верования, отношения, чувства, действия, модели поведения, обычаи, законы, институты, произведения и формы искусства, язык, инструменты, орудия труда, механизмы, утварь, орнаменты, фетиши, заговоры и т.д., и предложил определить контекст их изучения — соматич. или экстрасоматический. В том случае, когда символизированные предметы и явления рассматриваются во взаимосвязи с организмом человека, т.е. в соматич. контексте, их взаимодействие следует называть поведением человека, а науку, изучающую их, — психологией. В экстрасоматич. контексте взаимосвязь этих (символич.) предметов и явлений может быть названа культурой, а изучающая их наука — культурологией.

У. видел преимущество этого подхода в том, что он давал возможность четко и по существу провести различие между культурой и поведением человека. Культура, в данном случае, определяется таким же образом, как и

272

объекты исследования других наук, т.е. в терминах реальных предметов и явлении, существующих в объективном мире.

Между поведением и культурой, психологией и культурологией У. проводил точно такое же различие, какое существует между речью и языком, психологией речи и лингвистикой.

Антропологи, определявшие культуру как идеи, абстракции или как поведение (Гёбель, У. Тейлор, Билз, Хойджер и др.) утверждали, что материальные предметы не могут являться культурой, тогда как с т.зр. традиций этнографии и археологии отрицание материальной культуры выглядит абсурдно.

Подход У. уводит от этой дилеммы, поскольку символизирование является общим фактором идей, отношений, действий и предметов. Существует три рода символатов: 1) идеи и отношения; 2) внешние действия; 3) материальные объекты; все их можно рассмотреть в экстрасоматич. контексте; все они могут считаться культурой. И это, по мнению У., есть возвращение к традиции культурной антропологии: о том же говорили Тайлор, Лоуи, Уисслер.

Т.о., по определению У., культура представляет собой класс предметов и явлений, зависящих от способности человека к символизации, и рассматриваемых в экстрасоматич. контексте. Это определение вооружило антропологов действительным, материальным, познаваемым предметом исследования.

Позиция крайнего антиэволюционизма, воспринятая у Голденвейзера в самом начале антропол. карьеры У., поколебалась с его приходом в студенч. аудиторию в качестве преподавателя. Необходимость отстаивать концепции школы Боаса в лекционном курсе по антропологии, юношеский интерес к естеств. наукам заставили его задуматься над тем, почему методология, широко применяемая в естествознании, подвергается гонениям в обществ, науках.

Полевые исследования культуры индейцев сенека и последующее обращение к работам Моргана “Древнее об-во” и “Лига ирокезов” подготовили поворот в сознании ученого. Познакомившись с опубл. работами, а затем и с архивами Моргана, У. был всерьез озадачен тем, что критики эволюционизма, как правило, не давали себе труда объективно оценивать достижения и ошибки Моргана и других эволюционистов — их третировали как кабинетных ученых, не имевших дела с этногр. реальностью и занимавшихся “кабинетными спекуляциями”.

Изменение методол. позиции У. происходит постепенно, осознание необходимости использования эволюц. теории для исследования культуры окончательно складывается к нач. 30-х гг.

Анализируя историю эволюционизма в культурной антропологии, У. отмечал, что Боас и его последователи выступали против теории культурной эволюции, объясняя это тем, что сама теория эволюции была заимствована из биологии, где она была уместной, но применение ее к анализу культурных феноменов некорректно и абсурдно. В лекции, прочитанной в Колумбийском ун-те в 1907, Боас заявил, что фундаментальные идеи эволюционистов (таких как Тайлор, Морган) следует понимать как приложение теории биологической эволюции к ментальным феноменам. Подобным образом высказывались также Лоуи, Голденвейзер, Сепир, Радин, Бенедикт, Херсковиц и другие.

В нескольких опубл. работах (в т.ч. в ст. “Концепция эволюции в культурной антропологии”) У. доказывает, что теория культурной эволюции не связана с учением Дарвина и не заимствована из биологии. Эти идеи восходят к античности. Так, в предисловии к “Древнему об-ву” Морган цитирует Горация, а не Дарвина. Истоки этой теории можно найти в работах Ибн Халдуна, Юма, Кондорсе, Канта, фон Гердера, Бахофена, Конта, и мн. др. ученых, не имевших отношения к биологии.

Тайлор и Спенсер также не заимствовали концепцию эволюции ни у Дарвина, ни из биологии. Философия эволюции Спенсера {“Гипотеза о развитии” (1852)} появилась на свет на семь лет раньше “Происхождения видов” и т.д.

Теория эволюции в приложении к культуре, с т.зр. У. так же проста, как и в приложении к биол. организмам: одна форма вырастает из другой. Ни одна стадия развития цивилизации не возникает сама по себе, но вырастает или развивается из предыдущей стадии. Это — осн. принцип, к-рый должен твердо уяснить себе каждый ученый, желающий познать мир, в к-ром он живет, или историю прошлого.

Еще одной причиной недооценки или сознат. искажения теории культурной эволюции стала, по мнению У., путаница, возникшая в оценке культурных процессов и способов их интерпретации. Он выделял в культуре три четко разграниченных процесса и, соответственно им, три способа ее интерпретации. Это: 1) временной процесс, к-рый является хронологич. последовательностью единичных событий; его изучает история; 2) формальный процесс, к-рый представляет явления во вневременном, структурном и функциональном аспектах; 3) формально-временной, представляющий явления в виде временной последовательности форм; его интерпретацией занимается эволюционизм. Т.о. следует различать истор., формальный (функциональный) и эволюц. процессы. Однако в антропологии пер. пол. 20 в. была широко распространена т.зр., согласно к-рой существуют всего два способа интерпретации культуры: “исторический” и “научный”. Согласно ей, история занимается описанием хронологич. ряда отд., имевших место событий. Истор. объяснение должно состоять в воспроизведении предшествующих событий, т.е. объяснение культурного феномена будет заключаться в соотнесении его с тем, что произошло ранее.

“Научная” интерпретация, согласно этим взглядам, не связана ни с временной последовательностью событий, ни с их уникальностью, но только с их общим сходством. Эти аналогии описываются посредством обобщения.

В культуре существуют два отдельных, четко отгра-

273

ничейных процесса, каждый из к-рых носит временной характер: истор. и эволюционный процесс. Антропологи, к-рые различают лишь “историю” и “науку”, не смогли различить эти два временных процесса. Так, Боас называет эволюционистский подход Дарвина “историческим”, Радклифф-Браун предложил назвать истор. методом анализ стадий становления культурных явлений и т.д Два разл. типа интерпретации называются “историческими” в силу того, что они оба изучают временной ряд событий. У. справедливо замечает, что точно также можно назвать черепах “птицами”, поскольку и те и другие откладывают яйца. “Принципы социологии” Спенсера и “Древнее об-во” Моргана не более являются “историей цивилизации”, чем трактат по эволюции человека — историей рас, или трактат по эволюции денежных единиц — историей коммерции и банковского дела, или монография о росте — биографией человека.

Эволюц. подход не связан с уникальностью событий, его специфика — выявлять общие свойства. Так, изучение мятежей с т.зр. формально-временного подхода выглядит след. образом: мятеж А интересует нас не тем, чем он отличается от других, но тем, чем он сходен с другими мятежами. Время и место не имеют значения, для нас важен мятеж как таковой, нам необходимо сформулировать некие общие постулаты, к-рые можно применить к любому мятежу. Нас интересует универсалия, к-рая может объяснить все частности.

Эволюц. процесс в нек-рых аспектах напоминает истор. и формально-функциональный. Он связан с хронологич. последовательностью, как и исторический: Б следует за А, но предшествует В. Эволюц. процесс связан с формой и функцией : одна форма вырастает из другой и перерастает в третью, он связан с прогрессией форм во времени. В этом процессе временная последовательность и форма равно значимы, обе сливаются в интегрированный процесс изменения.

Важное место во взглядах У. на развитие культуры занимала энергетич. концепция эволюции культуры. Он исходил из того, что культура представляет собой опр. порядок феноменов и может быть описана, исходя из своих собственных принципов и законов. Выделяя принципы взаимодействия культурных элементов или культурных систем в целом, он считал возможным сформулировать законы культурных феноменов и систем. Рассматривая человеч. род как единое целое, множество разл. культур и культурных традиций также следует интерпретировать как единство, т.е. культуру человека. Т.о., становится возможным проследить в общих чертах развитие культуры человека вплоть до наших дней.

Анализируя культуру как организованную, интегрированную систему, У. выделяет внутри этой системы три подсистемы культуры: технол., социальную и идеологическую. Эти три категории составляют культурную систему как целое, они взаимосвязаны; каждая влияет на другие и, в свою очередь, испытывает на себе их влияние. Но сила воздействия в разных направлениях неодинакова. Гл. роль во взаимодействии подсистем играет технологическая. Человек — биол. вид и, следовательно, культура в целом зависит от способов приспособления к естественной среде. Так, человеку нужна пища, укрытие, защита от врагов и т.д.. Он должен себя этим обеспечить, чтобы выжить, и сделать это он может только при помощи технол. средств. У. приходит к выводу, что технол. система первична и наиболее важна по значению; от нее зависят жизнь человека и его культура. Социальные системы носят вторичный и вспомогат. характер по отношению к технологическим, фактически, любая социальная система есть функция технологической. Не отрицая значимость социальной и идеол. (филос.) подсистем, У. выделяет технологическую как детерминанту любой культуры.

Найдя ключ к пониманию роста и развития культуры в технол. подсистеме, функционирование к-рой является динамическим и связано с затратами энергии, он приходит к выводу, что всё — космос, человека, культуру — можно описать, исходя из понятий материи и энергии.

Первоочередной функцией культуры для удовлетворения потребности человека в пище, жилье, средствах защиты и нападения, приспособлении к космич. среде и воспроизводству становится извлечение энергии и употребление ее на пользу человека. Поэтому культура предстает нам как сложная термодинамич. система. При помощи технол. средств энергию извлекают и используют. Функционирование культуры как целого определяется необходимым для этого количеством энергии.

Проследив историю культурного развития до эпохи атомной энергетики, У. выявляет нек-рые закономерности этого развития: при прочих равных условиях, культура развивается по мере того, как увеличивается количество энергии, потребляемое в год на душу населения, либо по мере роста эффективности орудий труда, при помощи к-рых используется энергия.

В итоге, выделяя в любой культурной системе три осн. фактора — количество энергии, используемое в год на душу населения; эффективность технол. средств, при помощи к-рых энергия извлекается и ставится на службу человеку; объем произведенных предметов и услуг для удовлетворения потребностей человека — У. приходит к выводу, что уровень развития культуры, измеренный исходя из количества произведенных на душу населения предметов и услуг для удовлетворения потребностей человека, определяется количеством произведенной на душу населения энергии и эффективностью технологических средств, при помощи к-рых эта энергия используется, и т.о. формулирует закон эволюции культуры или “закон Уайта”.

Ответ на вопрос, поставленный в молодости, что же определяет поведение людей, У. находит, анализируя культуру как объект исследования новой для 20 в. науки — культурологии. Можно с уверенностью говорить о том, что его книга “Наука о культуре” стала поворотным пунктом в становлении новой традиции гуманитарного знания. Она не была первой в ряду изданий,

274

возникших в ходе дискуссии, посвященной необходимости и возможности выделения самостоят, науки о культуре, но У. именно в ней удалось впервые определить предметное поле культурологии, обосновать использование термина “культурология” для науки о культуре и предложить осн. подход, позволяющий исследовать культуру человечества как целое — системный.

Выделение культурологии из культурной антропологии было естеств. продолжением традиции амер. антропол. школы. Фактически У. начал с синтеза теоретического пласта этнологии, идея культурологии представляла собой качественно новый уровень развития науки — от тщат. этногр. описания, этнол. сравнит, изучения локальных культур, к выявлению закономерностей человеч. культуры в целом.

Поиски детерминант человеч. индивидуального и коллективного поведения привели к возникновению социологии и социальной психологии. Однако, с т.зр. У. остановиться на этом, не пойти дальше означало бы упустить фундаментальное различие между человеком и всеми прочими животными видами. Отличая друг от друга индивидуальную и социальную системы, исследователь подходит к фундаментальному различию между человеком и прочими биол. видами: если мы рассматриваем поведение собаки или обезьяны в индивидуальном или в социальном аспектах, детерминантой выступает биол. организм, у человека как вида на символич. уровне поведение варьируется вместе с изменениями экстрасоматич. фактора культуры. Человеч. поведение — это функция культуры: В = f(C). Изменяется культура, изменяется и поведение. У. соответственно приходит к выводу, что не об-во или группа замыкают ряд детерминант человеч. поведения. Для человека как вида сама группа определена культурной традицией : будет ли это ремесленная гильдия, клан, полиандрич. семейство или рыцарский орден, зависит от его культуры. Открытие этого класса детерминант и отделение с помощью логич. анализа этих экстрасоматич. культурных детерминант от биологических — стало одним из значительных шагов в науке. Самым значительным было именно открытие нового мира — культуры. У. был убежден, что “открытие” культуры когда-нибудь встанет в истории науки в один ряд с гелиоцентрич. теорией Коперника или открытием клеточной основы всех форм жизни.

Понимая, что глубокие изменения в науке пролагают себе путь медленно, У. отмечает, что человечеству, даже если говорить об образованных слоях об-ва, потребовалось много лет, чтобы признать гелиоцентрич. теорию строения Солнечной системы и разработать возможности, заложенные в ней. Враждебность и сопротивление встретило открытие и исследование психоаналитиками бессознательного. Следовательно, нет ничего особенно удивительного в том, что и нынешнее продвижение науки в новую область — область культуры — встречает известное сопротивление и противодействие.

Объясняя человеч. поведение, мы поступаем так, как если бы культура имела собственную жизнь, даже как если бы она имела собственное существование независимо от рода человеческого. Подобный метод используется во многих развитых отраслях науки, таких как физика. Культуролог движется в том же направлении и исходит из того же взгляда и той же техники истолкования.

Используя методы моделирования, можно рассматривать культуру так, как если бы она была независима от человека. Это — эффективные техники истолкования, солидный научный метод.

Следующая задача, к-рая возникла перед У. при описании новой науки, — задача терминологич. характера, а именно, задача определения наименования.

Предложенное им слово “культурология” вызвала бурную реакцию коллег как “варваризм” (сочетающий лат. и греч. корни), опасное слово, не дающее ничего нового и т.д. У. настаивал на том, что слово “культурология” выделяет нек-рую область реальности и определяет некую науку. Делая это, “она покушается на первейшие права социологии и психологии. Конечно, она делает даже нечто большее, чем покушение на них; она их присваивает. Т.о. она проясняет, что разрешение опр. научных проблем не лежит, как предполагалось прежде, в области психологии и социологии, но принадлежит к науке о культуре, т. е. может быть осуществлено только ею. Как социологи, так и психологи не желают признавать, что есть такие проблемы, относящиеся к поведению человека, к-рые находятся за пределами их областей; и они склонны выказывать обиду и сопротивляться науке-выскочке, заявляющей на них свои права.”( The Science of Culture. N.Y., 1949). И все-таки, настаивает У., что же такое наука о культуре, как не культурология? Если изобретение нового слова необходимо для выявления нового качества, то это слово будет творческим: слово “культурология” носит творч. характер; оно утверждает и определяет новую науку, логику и историю. Наиболее крупными на этом пути были следующие явления: исследование человека и мира человека, т.е. развитие антропологии, затем, в к. 19 — нач. 20 в. выделение нового объекта изучения — социума и становление социологии, а к сер. 20 в., когда сложились представления о культуре человечества, как целостной единице, обладающей собственными закономерностями существования и развития и подлежащей самостоят. исследованию, началось формирование культурологии. Культурология (подводит итог своим рассуждениям У.) — совсем молодая отрасль науки. После нескольких веков развития астрономии, физики и химии, неск. десятилетий развития физиологии и психологии наука наконец обратила свое внимание на то, что в наибольшей степени определяет человеч. поведение человека — на его культуру.

Убеждение У. в том, что культурология — перспективная наука, необходимая для познания всего, что определяло человеческое в человеке, в полной мере отразилось и в его последней работе “Концепция культур-

275

ных систем”, где он рассматривает процессы становления глобальной культурной системы и дает прогноз развития культуры человечества к кон. 20 в.

Соч.: The Acoma Indians, 47th Annual Report of the Bureau of American Ethnology for 1929-1930. 1932; The Pueblo of San Felipe. The Memoirs of the American Anthropological Association. 1932; The Pueblo of Santo Domingo. New Mexico. Memoirs of the American Anthropological Association. 1935; The Pueblo of Santa Ana. New Mexico, 1942; The Science of Culture. N.Y., 1949; Wilhelm Ostwald (1853-1932): A Note on the History of Culturology // Antiquity. 1951. V. 25, № 97; Culturology // Science. 1958. № 128; The Evolution of Culture: The Development of Civilization to the Fall of Rome. N.Y., 1959; The Concept of Cultural Systems. N.Y., 1975; Эволюция культуры и амер. школа истор. этнологии // СЭ. 1932. № 3; Этнологические эссе. [Реф. Е.М. Лазаревой]. М., 1991; Работы Лесли Уайта по культурологии: (Сб. переводов). М., 1996.

Лит.: Аверкиева Ю.П. Историко-философские взгляды Лесли А. Уайта (1900-1975) // Этнография за рубежом. М., 1979.

Л.А. Мостова
Лесли Элвин УАЙТ (White) (1900-1975) – выдающийся американский культуролог и антрополог. Он получил образование в университетах штата Луизиана, Колумбийском и Чикагском. Много времени посвятил полевым исследованиям, изучая индейский народ пуэбло. В 1927г. стал доктором наук. Некоторое время работал в музее науки в Буффало. В 1962г. Уайт становится во главе Американской антропологической ассоциации.

Среди основных сочинений Лесли Уайта могут быть названы: «Наука о культуре» (1949г.), «Культурология» (1958г.), «Эволюция культуры: развитие цивилизации до падения Рима» (1959г.), «Концепция культурных систем» (1975г.).

Уайт подвергал анализу подходы ученых к культуре, намечая те линии, по которым развивается культурология. Также он анализировал понятие культуры и обращает наше внимание на его многозначность. «Для одних культура – научаемое поведение. Для других – не поведение как таковое, а его абстракция. Для одних антропологов каменные топоры и керамические сосуды – культура, для других ни один материальный предмет таковой не является. Одни полагают, что культура существует лишь в сознании людей, другие считают культурой лишь осязаемые предметы и явления внешнего мира. Некоторые антропологи представляют культуру совокупностью идей, но спорят друг с другом по поводу того, где эти идеи обитают»1. Ученый отмечает, что в конце 19 – начале 20 века большинство культурантропологов были согласны с мнением Эдуарда Бернетта Тайлора.

Сам ученый придерживался следующих представлений о культуре. Он полагает, что существует класс феноменов, для которого современная наука еще не придумала названия. Эти феномены связаны «с присущей исключительно человеку способностью придавать символическое значение мыслям, действиям и предметам и воспринимать символы»2. Предметы и явления, которые связаны с символизированием, Уайт называет символатами. «К этому классу относятся идеи, верования, отношения, чувства, действия, модели поведения, обычаи, законы, институты, произведения и формы искусства, язык, инструменты, орудия труда, механизмы, утварь, заговоры и т.д.»3.

Основной своей задачей Уайт считал провести черту между психологией и наукой о культуре, обосновать тот тезис, что наука о культуре имеет свой предмет (то есть культуру), отличный от предмета психологии. Ученый полагает, что психология изучает поведение и рассматривает символизированные предметы и явления в соматическом контексте (в их связи с человеческим организмом). Культура же занимается рассмотрением тех же предметов и явлений, но уже во взаимосвязи друг с другом, а не с человеческим организмом. Это и есть эксрасоматический контекст.

Уайт дает следующее определение культуры: «Культура представляет собой класс предметов и явлений, зависящих от способности человека к символизации, который рассматривается в экстрасоматическом контексте»4. Также он определяет местоположение культуры: «предметы и явления, составляющие культуру, располагаются во времени и пространстве – 1) в организме человека (идеи, верования, эмоции, отношения); 2) в процессах социального взаимодействия людей; 3) в материальных объектах (топоры, фабрики, глиняные сосуды), находящиеся вне организма человека, но в пределах моделей социального взаимодействия между людьми»5. По мнению Уайта нельзя сказать, что «объективными» в перечисленном выше являются, скажем, топоры, тогда как идеи и отношения носят «субъективный» характер. Субъективный компонент присутствует даже в таком предмете, как топор. Если бы здесь не присутствовала определенная идея, отношение, сам топор был бы просто лишен смысла. С другой стороны, сами идеи и отношения должны найти выражение в речи или других формах поведения. Таким образом, Уайт развил понятие «культура», охарактеризовав ее как специфический класс явлений, имеющий символическое значение и присущий только человеческому сообществу. Он отстаивал позиции культурологии как науки, обосновывал ее необходимость в системе наук, разрабатывал ее методологию.

Будучи эволюционистом, Уайт считал необходимым использовать и исторический, и структурно-функциональный, и эволюционный подходы для интерпретации культуры, как соответствующие культурным процессам различного типа: временному, формальному, формально-временному.

  1. Хронологическая последовательность единичных событий. Это временной процесс, его изучает история.

  2. Ученый также может рассматривать явления в других аспектах – функциональном, структурном, вневременном. Это формальный процесс. Благодаря этому можно проанализировать сущность и функции культуры.

  3. Явления можно также рассматривать в виде временной последовательности их форм. Это формально-временной процесс. Для его интерпретации необходим эволюционный подход, который имеет дело с развитием явлений во времени (как исторический) и с их структурой, функциями (как функциональный). Такой подход не связан с уникальностью событий, его специфика – выявлять общие свойства.

Важное место во взглядах Уайта на развитие культуры занимала энергетическая концепция эволюции культуры. По его мнению культура представляет собой определенный порядок феноменов и может быть описана, исходя из собственных принципов и законов. «Культура, представляя собой определенный порядок феноменов, может быть описана исходя из своих собственных принципов и законов. Элементы культуры действуют и взаимодействуют особым образом. Можно выделять принципы поведения некоторых групп культурных элементов или культурных систем в целом и формулировать законы культурных феноменов и систем»6. Выделив принципы взаимодействия культурных элементов или культурных систем в целом, он сформулировал законы культурных феноменов и систем. Рассматривая человеческий род как единое целое, множество различных культур и традиций необходимо понимать как единое целое, т.е. культуру человека. Благодаря такому подходу становится возможным проследить развитие культуры человека вплоть до наших дней.

Также Уайт выделил внутри культуры как организованной системы три подсистемы: технологическую, социальную и идеологическую, которые взаимосвязаны и влияют друг на друга. Но сила воздействия в разных направлениях различна. Важнейшую роль во взаимодействии играет технологическая подсистема.

Уайт первый применил системный подход для описания и интерпретации культуры как самоорганизующейся термодинамической системы, функционирующей по естественным законам.

1 Хрестоматия по культурологии: уч. пособие под ред. Драча, М: 1998г.

2 Там же.

3 Там же.

4 Там же.

5 Там же.

6 Там же.


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации