Медведев Н.П., Акинин П.В. (редакторы) Угрозы безопасности России на Северном Кавказе - файл n1.doc

Медведев Н.П., Акинин П.В. (редакторы) Угрозы безопасности России на Северном Кавказе
скачать (259.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1523kb.17.08.2010 13:24скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
УДК 327.5

ББК 66.4 (0)

П 78
Издание осуществлено при поддержке фонда Д.С. Кузьмина.
Угрозы безопасности России на Северном Кавказе / Под ред. Н.П. Медведева и П.В. Акинина. – Ставрополь: Ставропольское книжное издательство, 2004. – 336с.

ISBN 5-7644-0982-9
В монографии излагаются концептуальные походу к оценке угроз безопасности, анализируется состояние и уровень угроз безопасности в экономической, внешне и внутриполитической, военно-политической, экологической, культурно-духовной сфере, а также в сфере здравоохранения, образования и благосостояния граждан.

Книга предназначена для научно-педагогических работников, для органов государственного и муниципального управления, для общественных организаций, работников СМИ, аспирантов и студентов для всех интересующихся проблемами геополитики и безопасности.
ББК 66.4(0)
Авторский коллектив:

доктор экономических наук, профессор Акинин П.В.

доктор юридических наук, профессор Блинников В.А.

доктор географических наук, профессор Братков В.В.

доктор философских наук, профессор Гундарь О.Н.

доктор философских наук, профессор Медведев Н.П.

доктор философских наук, профессор Сергодеева Е.А.

доктор экономических наук, профессор Снимщикова И.В.

кандидат экономических наук, доцент Арискина А.В.

кандидат политических наук Бабин И.А.

кандидат технических наук, доцент Копытов В.В.

кандидат исторических наук, доцент Косов Г.В.

кандидат экономических наук, доцент Кузьмин Д.С.

кандидат технических наук, доцент Росенко А.П.

кандидат социологических наук, доцент Шульга М.М.

 Коллектив авторов, 2004


ISBN

Предисловие

Уровень безопасности любой страны обратно про­порционален уровню опасностей и угроз, испы­тываемых государством и обществом во всех жиз­ненно важных сферах жизни: в области националь­ной экономики, политической стабильности, ду­ховной культуры, включая науку образование, искусство, религию, а также в информационной, экологической, демографической сферах, в области этно-конфессиональных, социально-правовых, во­енно-политических отношений. Проще сказать, сегодня практически нет такой сферы обществен­ных отношений, в которой бы отсутствовали внеш­ние и внутренние воздействия, направленные на дезорганизацию, деструкцию, дестабилизацию об­щества, вызывающие рост социальной напряжен­ности, возникновение ситуаций, связанных с возрастанием рисков, неуверенности, страха.

По мере усиления социальных настроений негативного характера снижается степень сопро­тивляемости общества внешнему давлению, про­никновению чуждых жизненных стандартов, об­разцов поведения, ценностей. Постепенное привы­кание, адаптирование общества к ощущениям опас­ности и угроз ведет к атрофированию чувств граж­данственности, патриотизма, человеческого досто­инства, национальной гордости.

Безопасность предполагает определенную степень гарантированности от разного рода угроз. Традиционно в роли гарантий безопасности высту­пали признаваемые большинством населения представления о правах и обязанностях граждан, о справедли­вости, равенстве и законности. Нарушение об­щепринятых норм или установлений осужда­лось как произвол, преступление перед человече­ством, как грех перед богом и людьми, как амораль­ное явление. Сама возможность такого осуждения останавливала потенциального агрессора, преступ­ника. И хотя всегда находились люди, социальные группы, слои и даже целые народы, которые престу­пали нормы гуманности и справедливости, однако все же, по преимуществу, сохранялось отрицательное отношение к подобному поведению.

Так продолжалось до тех пор, пока агрес­сии, цинизму, произволу одних могла быть проти­вопоставлена добрая воля, физическая, моральная (духовная) сила других, пока общество еще вы­ступало носителем и выразителем коллективных интересов, было способно развенчать, ра­зоблачить, укротить, усмирить всех несогласных. Это было возможно до тех пор, пока ис­тина была общей для большинства, когда ложь, лже­свидетельство оценивались как смертный грех, осуждались наравне с преступлением.

Все поменялось тогда, когда все ценности стали предметом торга, когда доблестью стала считаться способность продать "гнилой товар", когда люди ради призрач­ного благополучия стали насиловать свою совесть, поступаться честью и достоинством. Мир раско­лолся на тех, кто принимал этот новый порядок вещей, и тех, кто вынужден был от него защищаться.

Единая система ценностей оказалась разру­шенной. Меркантильный интерес подчинил себе все остальные. Пространство солидарности, взаи­мопомощи, сузилось до семьи, в лучшем слу­чае - до рамок корпоративных групп. В мире стала господствовать жестокость, разного рода экспансия перестала вызывать осуждение, агрессия стала оце­ниваться как нормальная форма человеческих от­ношений, стремление к господству как достойное дело, ложь и лицемерие стали рассматриваться как право сильного. Этому способствовал научно-техниче­ский прогресс, вооруживший класс собственников всеми рычагами влияния на общественное мнение, такими как печатные, а затем и электронные средства массовой информа­ции.

Неожиданным серьезным ударом по такому положению вещей стало возникновение на терри­тории царской России Советского Союза, спло­тившего вокруг себя ряд стран Восточной Европы и Юго-Восточной Азии. Это была историческая попытка прорвать заколдованный круг, в котором вынуждены были существовать народы. Возникла новая социалистическая цивилизация с собственной системой ценностей, в центр которой был постав­лен трудящийся человек. Нормами жизни были провозглашены коллективизм, солидарность и со­циальное равенство.

В то же время, ранее обозначившийся раскол в обществе трансформи­ровался в противостояние двух миров, двух гло­бальных центров силы, мощь которых была как-то уравновешена в ходе заключения послевоенных до­говоров. Во всяком случае, такой двухполюсный мир гарантировал более или ме­нее мирное сосуществование стран с разными по­литическими системами. Не могло быть и речи об открытой агрессии, политической или экономиче­ской экспансии каких-либо стран из этих двух ла­герей. Противоборство сводилось преимущест­венно к гонке вооружений и демонстрации своего военного потенциала в ряде региональных столкновений, таких как война в Индокитае, арабо-израильский конфликт и другие. Мир ощущал себя в относи­тельной, сбалансированной безопасности. Никто из политиков не мыслил геополитическими кате­гориями.

Положение коренным образом изменилось вместе с распадом СССР как великой державы. Самым важ­ным и самым опасным для человечества следст­вием этого стало разрушение поддерживаемого до этого равновесия в мире. Исчезли препятствия для попыток добиться абсолютного доминирования, открылись шлюзы для агрессии и экспансии. Уси­лилось и приобрело открытые формы

экономическое, военное, идеологическое проти­востояние различных государств, их союзов и альянсов, претендующих на роль планетарных центров силы. В свою очередь попытки демонст­рации силы развитыми странами вызвали совер­шенно невозможное раньше явление – междуна­родный терроризм, ставший главной и наиболее явной формой глобальных угроз.

Все более противостояние между странами приобретает геополитический характер: демарка­ционная линия этого противостояния проходит по границам, разделяющим континенты, расы, миро­вые религии. Политику и идеологию государств планеты сегодня определяют геополитические ин­тересы. Этим интересам подчинены процессы, происходящие в информационном пространстве, ими пронизаны все международные политические, духовно-культурные отношения. Они дают себя знать в сфере экономики, экологии, демографии. Явный отпечаток геополитики несут процессы глобализации и модернизации. Геополитика сего­дня оказывается в центре внимания науки и обра­зования, определяет появление новых направле­ний исследований и даже новых наук.

В этих условиях проблемы национальной безопасности, ее обеспечения приобретают геопо­литическое звучание, затрагивают сферу интере­сов, разделяющих крупные планетарные про­странства, территории, тяготеющие к конкретным географическим центрам, выступающим точками схождения силовых линий, охватывающих земной шар. Как правило, эти точки одновременно явля­ются центрами сосредоточения определенных по­литических и ментальных черт, вызывающих или способных вызывать различного рода противо­стояние – от локальных до глобальных.

Эти противостояния выражают многопо­люсную структуру жизненного пространства, оп­ределяют многообразие геополитических ролей, играемых разными странами и государствами. От­влекаясь от нюансов и частностей это многообра­зие может быть в определенном смысле сведено к трем позициям:

- позиция агрессора, угрожающего безопасности других стран;

- позиция стороннего наблюдателя, либо удов­летворенного сложившейся ситуацией, либо вы­жидающего удобного момента для вмешательства;

- позиция страны, вынужденной отражать агрессию, противостоять экспансии, заботиться о собственной безопасности.

Конечно эти позиции - роли не являются чем-то неизменным, раз и навсегда усвоенным той или иной страной. Любая страна может оказаться в каждой из названных трех позиций. Здесь все дело - в отношении конкретной страны, занявшей ту или иную геополитическую позицию, к реак­ции международного общественного мнения, в способности принять на себя ярлык агрессора, нейтрала, или, наоборот борца против агрессоров.

Кроме того, сама позиция может меняться в зави­симости от конкретных условий и возникшей си­туации. Так, Советский Союз в пору своего могу­щества даже избегал употребления термина "гео­политика".

Нынешняя Россия, ощутившая угрозы соб­ственной безопасности, вынуждена апеллировать к той справедливости, которая составляет вопрос геополитики. Другими словами, в международных вопросах геополитика выступает не столько как наука, сколько как идеология определенных поли­тических сил. И это вполне объяснимо, поскольку одним она обеспечивает оправдание их территори­ально-пространственных притязаний, другим дает основание для принятия мер, необходимых для защиты собственных интересов.

Все сказанное имеет непосредственное от­ношение к современной России, которая волею судеб оказалась тем местом на планете, к которому обращены устремления ее ближних и дальних соседей, стремящихся урвать свою долю от оконча­тельно поверженного, как им кажется, «Колоса», довершить разрушение великой державы, устано­вить на ее обширной территории некий "новый по­рядок".

В этих целях широко используются ло­зунги глобализации и модернизации, каждый из которых подгоняется под конкрет­ные цели подавления сопротивления, искоренения са­мого духа несогласия. При этом используются ре­цидивы межэтнической, межконфессиональной вражды, разжигаются разного рода конфликты, вооруженные столкновения, провоцируется соци­альная напряженность, проявление экстремизма, гальванизируются очаги сепаратизма, поддержи­вается международный терроризм.

Особое значение в связи с этим имеет си­туация на Северном Кавказе, в этом "солнечном сплетении" России, в том месте, куда сегодня и на­правляются главные усилия с целью парализовать эконо­мику, нанести невосполнимый морально-полити­ческий ущерб России.

Сегодня необходимо принять все необходи­мые меры для обеспечения безопасности России в Северокавказском регионе. Важная роль в этом деле принадлежит науке, без которой невозможно успешное достижение тактических и стратегиче­ских целей. Ученые могут многое сказать и сделать для того, чтобы государственные струк­туры, от которых во многом зависит состояние дел на общероссийском и региональном уровнях, могли объективно оценивать ситуацию, прини­мать правильные решения, мобилизовать все воз­можности и ресурсы для устойчивого развития ре­гиона, формировать у населения веру в собствен­ные силы и в будущее страны. Сегодня именно это и главным образом это имеет решающее значение для того, чтобы отбить охоту у некоторых кругов испытывать Россию на прочность.

Настоящая монография по своему замыслу и содержанию направ­лена на раскрытие реальных и потенциальных угроз безопасности России, угроз, обозначившихся на территории северо-кавказского региона во всех ос­новных сферах жизни - экономической, внешне и внутриполитической, во­енно-политиче­ской, информационной, экологической, социальнодемографической, культурно-духовной. Книга предназначена* для всех тех, кто интересуется вопросами безопасности страны ее суверенитета, территориальной целостности, кто озабоченнее судьбами, кого волнует ее настоящее и будущее.

Мы выражаем надежду, что положения, и выводы нашего кол­лективного труда будут полезны для тех государственных органов, кото­рые профессионально занимаются обеспечением безопасности страны, во­просами ее устойчивого развития

Медведев Н.П.

Концептуальные основы анализа и оценки угроз безопасности России.
Обеспечение национальной безопасности связано с выявлением факторов, представляющих собой угрозы интересам устойчивого развития общества. Основным отношением, в котором получает выражение уровень угроз, является отношение «опасность - безопасность». Именно в этом отношении обнаруживаются многообразные вызовы, опасности и угрозы, именно здесь находится предмет этого отношения, в качестве которого выступает степень защищенности интересов субъектов от экспансии, агрессии, от других действий, связанных с реализацией целей доминирования и господства.

Первое, что следует сделать в плане рассмотрения концептуальных основ анализа и оценки угроз безопасности, это провести категориальный анализ понятия «безопасность». Такой анализ предполагает выяснение соотношения ряда лингвистических конструкций, в которых присутствует слово «безопасность». Это такие понятия как «социальная безопасность», «национальная безопасность», «международная безопасность», «коллективная безопасность», «региональная безопасность».

Наиболее значимым в эвристическом отношении является сопоставление социальной безопасности с другими ее проявлениями. Попытаемся выяснить специфическое содержание термина «социальная безопасность» в его широком значении, а именно, как общественной безопасности, безопасности общества, взятого в единстве всех сфер общественной жизни. В этом случае мы отвлекаемся от того смысла понятия социального, который употребляется для обозначения особой сферы жизни общества, именно социальной сферы, существующей наряду с экономической, политической и культурно-духовной сферами. Социальная безопасность в этом смысле есть, защищенность конкретного общества от разного рода угроз, определенная степень гарантированности этой защищенности.

Данное определение социальной безопасности сближает это понятие с понятием «национальная безопасность». Однако их сходство не абсолютно. Слово «национальное» обладает большей конкретностью по сравнению со словом «социальное», поскольку в отличие от него связывается в наших представлениях с определенным государственным образованием как носителем национальных интересов национальное мы понимаем в данном случае не в этническом, а в этатистском смысле. Понятие социальной безопасности является более широким по объему, чем понятие национальной безопасности, они могут использоваться как синонимы лишь с определенными оговорками.

Следующий аспект рассмотрения - это соотношение социальной безопас­ности и международной безопасности. В отличие от социальной безопасности в содержание термина «международная безопасность» включается тот специфический смысл, который связан с реализацией безопасности международного сообщества. В силу того, что интересы разных стран могут достаточно сильно различаться, неодинаково пониматься и оцениваться, достижение состояния международной безопасности - дело достаточно сложное и трудное. Дело в том, что в сознании многих народов сохраняются стереотипы противостояния, которые выступают препятствием для достижения согласия и мира между народами. Поэтому зачастую международная безопасность используется в дипломатической практике как политический лозунг, некий идеал, который на словах признается всеми, а на деле зачастую рассматривается как средство достижения собственных целей. Именно это обстоятельство выступает причиной трансформации международной безопасности в корпоративную. Именно по этой причине возникают блоки, заключаются союзы государств, чьи интересы либо совпадают, либо оказываются близкими по некоторым важным позициям.

Как правило, международная безопасность как лозунг и идеал касается преимущественно военно-политических и экономических аспектов безопасности. Ограничение аспектов безопасности, а основном, этими сферами также отличает понятие международной безопасности от социальной.

Еще один аспект анализа - это рассмотрение соотношения социальной безопасности и коллективной безопасности. Коллективная безопасность - это термин, отражающий стремление определенной группы стран (государств) совместно добиваться реализации каких-то интересов, присущих именно этим субъектам международных отношений.

Важное место в системе коллективной безопасности занимает коллективная ответственность. Как правило, коллективная безопасность обеспечивается путем создания союзов, альянсов, блоков государств, получающих более широкие возможности для реализации собственных интересов, чем если бы страны отстаивали свои интересы в одиночку. Корпоративный дух коллективной безопасности связан с коллективной ответственностью за действия, осуществляемые в рамках и под эгидой этих объединений.

Апелляция к коллективной безопасности и ответственности является существенной стороной международной политики, но в отличие от понятия международной безопасности не претендует на всеобщее принятие и глобальные масштабы. Именно идея коллективной безопасности закладывалась в основу всех военных блоков типа НАТО, СЕАТО, СЕНТО, Союза стран - участниц Варшавского договора. Такие союзы, как правило, предполагают координацию в сфере оборонного потенциала и военной политики, выступают инструментом достижения геополитических интересов и целей.

Коллективная безопасность - это международная безопасность, транс­формированная в соответствии с политическими интересами отдельных групп стран. Это военно-политическая, по- преимуществу, корпоративная форма социальной безопасности, поддержание которой происходит с использованием военной силы, либо под угрозой такого использования.

Близким по содержанию с коллективной безопасностью является понятие региональной безопасности. Однако, если коллективная безопасность - это цель группы стран, не обязательно расположенных в одном регионе, то понятие «региональной безопасности» применяется к ситуации, складывающейся как раз в том или другом регионе планеты.

Понятие региональной безопасности используется в двух смыслах:

1. как безопасность, какой-либо административно-территориальной единицы внутри отдельной страны. В этом случае речь идет о национальной безопасности и ее обеспечении в том или ином регионе.

2. как безопасность отдельного района мира, однотипного по экономическим, географическим, или культурно-национальным условиям, общественно-политическому строю и т.п. В подобных случаях речь идет о международной безопасности в ее преломлении к интересам региона.

Как правило, безопасность региона подвергается испытаниям в момент острых конфликтов, приобретающих форму военных столкновений. Нередко это ситуации, связанные с геноцидом одних этнических групп со стороны других, с использованием терроризма в его различных формах, с попытками сепаратизма и сецессии.

Как видим проблема безопасности является весьма сложной, многоплановой, требующей для своего решения серьезной методологической проработки.

Состояние безопасности любого субъекта общественных отношений как и общества в целом детерминируется рядом факторов, среди которых особое место занимают интересы и угрозы безопасности. Что касается интересов, то они представляют двухуровневую динамическую систему, включающую группу фундаментальных, долговременных, стратегических интересов и группу интересов ситуативного характера, возникающих по поводу конкретных проблем, решаемых в текущий момент времени, так сказать, тактических интересов. Следует сказать, что интересы различных субъектов могут как сталкиваться, так и совпадать, могут также пересекаться. Это обусловливает вектор действий субъектов - в направлении противостояния или направлении сотрудничества, определяет характер отношения опасности - безопасности.

Наиболее значимыми интересами, по поводу которых возникают отношения «опасность - безопасность», являются политические интересы.

Именно в политических интересах концентрируется большинство забот крупных политических субъектов. Политический характер обретают интересы экономические, оборонные, интересы, связанные с развитием образования, науки, культуры, спорта, охраной окружающей среды, даже с использованием космического пространства. Именно политический интерес имеют в виду, когда говорят о сфере жизненных интересов страны, государства. Именно политическими мотивами продиктованы попытки представить свои интересы как интересы общечеловеческие, или же объявить тот или иной регион планеты сферой своих жизненных интересов.

По существу любые международные отношения складываются из действий, направленных на защиту собственных интересов. Именно интересы являются объектом экспансии, агрессивных устремлений. Именно интересы могут подвергаться различным опасностям и угрозам, именно в степени защищенности интересов состоит уровень безопасности, как, впрочем, и уровень опасности для той или иной страны. Угрожают, как правило, интересам страны, государства. Когда говорят о безопасности, имеют в виду отсутствие угроз для какого-либо субъекта, его интересов или существования.

Обозначение собственных интересов, демонстрация своих намерений по достижению или отстаиванию своих интересов составляет важнейшую часть практической политики любого государства. Это обозначение, эта демонстрация могут выступать в разных формах: от устных и письменных деклараций до использования силы путем акций военного характера.

Политические интересы так или иначе всегда связанны с геополитикой. Однако, было бы неправильным считать геополитическими абсолютно все интересы, осознаваемые как интересы государства, национальные интересы. К геополитическим интересам относятся только те, которые связаны с целями доминирования, господства, а также с целями противодействия попыткам той или иной страны утвердить собственное доминирование за счет других стран. Поскольку же доминирование имеет всегда в качестве объекта некоторую территорию (пространство), то правомерно использование термина «геополитические интересы» для обозначения группы интересов, относящихся к сфере безопасности, суверенитета, территориальной целостности.

Важнейшей функцией организаций всемирного характера типа ООН является как раз согласование интересов, недопущение того, чтобы интересы отдельных государств порождали опасности и угрозы для других государств или всего международного сообщества.

В принципе ООН и другие формы мирового сотрудничества предназначены для сохранения зыбкого баланса интересов, для предотвращения открытой агрессии или экспансии со стороны сильных государств и для защиты интересов менее сильных. Данная ситуация хорошо выражена в приводимом У. Теккереем анекдоте о петухе, попавшем в стойло с лошадьми. «Джентльмены! Давайте стоять смирно, а то мы подавим друг друга». Не составляет ли этот призыв главный смысл политики мирного сосуществования?

Все сказанное выше доказывает тесную связь проблем безопасности и проблемы интересов. Интересы, таким образом, это тот элемент человеческого взаимодействия, который выступает важнейшим фактором, обуславливающим (детерминирующим) появление, обострение, или, наоборот, уменьшение, исчезновение вызовов, опасностей и угроз для безопасности.

Другим фактором, детерминирующим состояние безопасности, выступают многочисленные угрозы - угрозы действительные, реальные, потенциальные и даже мнимые, угрозы внутренние и внешние, тактические и стратегические и т.д. К рассмотрению угроз безопасности, их конкретизации мы и переходим.

***

Концептуализация любой проблемы предполагает рассмотрение основных понятий исследования, прояснение их специфического смысла и содержания. Особое значение имеет всесторонний категориальный анализ основного понятия исследования, анализ, предполагающий сопоставление данного понятия с другими, близкими по смыслу, или тесно связанными с ним. Для нас это понятие «угроза» и близкие по смыслу понятия «опасность», «вызов», «демонстрация».

Рассмотрим попарно эти понятия. Первая пара - это угроза и опасность. В словаре С.И. Ожегова эти понятия определяются друг через друга. Угроза это возможная опасность, а опасность - возможность, угроза чего-нибудь опасного.

Подобное определение вполне приемлемо для синонимов - слов тождественных или близких по значению, различающихся лишь оттенками значений или стилистической окраской, но недостаточно для наших целей, поскольку в таких определениях фиксируется близость, сходство, но не различия между словами, которые (различия) могут иметь важное политическое значение. Попытаемся охарактеризовать черты сходства и различия понятий «угроза» и «опасность».

Во-первых, как можно видеть из данных в словаре определений, оба эти понятия соотносятся со словом «возможность». И то, и другое есть неприятная для кого-то возможность. Что же их различает? Одно из различий можно обнаружить в том, что в слове «опасность» фиксируется неприятная возможность больше как абстрактная возможность, нежели как реальная. В слове «угроза» отражается большая степень реальности наступления этой неприятной возможности. По-существу опасность переходит в угрозу, подобно тому как абстрактная возможность переходит в реальную. Угроза есть возрастание вероятности для реализации неприятной возможности, обозначает и выражает эту возросшую степень вероятности. Например, для меня весь мир наполнен опасностями, которые как бы ждут своего часа. Я могу в любой момент зазеваться и попасть в ДТП. Эта опасность всегда сохраняется (существует), но не реализуется, пока я не утратил бдительности и осторожности, и пока ситуация на улице остается в пределах нормы. Последнее выступает решающим условием того, чтобы опасность оставалась абстрактной. То есть речь идет об уровне абстрактности-реальности неприятной возможности.

Данный подход применим и к понятию «угроза». Если вновь обратиться к нашему примеру, можно сказать, что вероятность попадания в ДТП возрастает там и тогда, где и когда ослаблена дорожно-транспортная дисциплина, где возрастает число нарушений правил дорожного движения. Когда по улицам города проносятся иномарки со скоростью 180-200 км в час, неприятная для меня возможность попадания в ДТП возрастает, становится все более реальной, опасность переходит в угрозу. Мне приходится концентрировать внимание на этой угрозе, искать способ защититься от этой угрозы. Итак, различие между опасностью и угрозой в данном случае связано со степенью реальности и уровнем вероятности неприятной для меня возможности.

Рассмотрим соотношение понятий «угроза» и «вызов». Одно из значений слова «вызов» - это выраженное желание, намерение, готовность вступить в борьбу, в противостояние, в конфликт. В последние годы в литературе (научно-публицистической) широко используется понятие «вызов времени». Через данное понятие подчеркивается тот факт, что современность преподносит нам новые требования, императивы, такие требования и императивы, невыполнение которых чревато отставанием, деструкцией, деградацией, то есть представляет определенные угрозы для тех, кто не хочет видеть, замечать происходящих изменений. Термин «вызов времени» используется тогда, когда желают подчеркнуть необходимость такого поведения, которое бы позволило адекватно оценивать новые тенденции, учитывать изменившуюся ситуацию.

Своеобразным вызовом времени является, например, тенденция глобализации. Нежелание замечать фактов и проявлений глобализации в современном мире оборачивается угрозой для устойчивого развития тех стран, политика которых строится на принципах традиционализма, изоляционизма. Это, конечно, не означает, что глобализация должна восприниматься как панацея от всех бед. Однако следует отметить важную роль этой тенденции, например, в деле выравнивания социально-экономического уровня развития, что необходимо для достижения социального мира и, следовательно, поддержания международной безопасности.

С другой стороны, глобализация содержит определенные угрозы для сохранения культурного своеобразия многих стран и народов, возможность стандартизации политических форм жизни, что само по себе может восприниматься как посягательство одних стран на культурное своеобразие, свободу и самостоятельность других стран, как стремление обеспечить господство, доминирование культуры, образцов поведения, ценностей стран-лидеров, то есть отождествляется с определенными угрозами.

Примерно так же обстоит дело с другим «вызовом времени» - тенденцией модернизации.

В обоих случаях имеют место как позитивные с точки зрения устойчивого развития современного мира последствия, так и негативные. Можно сказать, что именно негативные стороны «вызовов времени» выступают факторами, порождающими опасности и угрозы для мирного сосуществования стран с различным уровнем развития. И именно на недопущение (или ограничение) этих негативных следствий глобализации и модернизации должны быть направлены усилия как международных организаций, так и руководителей конкретных стран.

Таким образом, в понятии «вызов» фиксируется еще не угроза, но объективно сформировавшаяся возможность превращения потенциальных опасностей в реальные, то есть в угрозы.

Еще одно сопоставление, это соотношение между угрозой и демонстрацией. В международных отношениях и внешней политике слово «демонстрация» сегодня используется в виде сочетаний: демонстрация силы, демонстрация мирных намерений. Для наших целей особое значение имеет тот аспект демонстрации, который связан с демонстрацией силы, другими словами, с устрашением реального или возможного противника. Демонстрация силы - это действие, связанное с предупреждением противника о возможности (и готовности) применения силы, это действие угрожающего характера, цель которого продемонстрировать противнику и мировой общественности свою решимость в отстаивании своих интересов, готовность пойти на крайние меры, связанные с силовым воздействием, в целях принуждения противника к определенным уступкам, касающимся каких-то экономических и политических выгод.

Как известно, применение силы в международных отношениях ограничивается существующими договорами, допускается в конкретно определенных случаях, предполагает получение санкции Совета Безопасности ООН. Фактором, сдерживающим агрессивные устремления, выступает мировое общественное мнение. Однако, на деле, страны, имеющие необходимых силовые ресурсы, далеко не всегда считаются с международными договорами, законодательством и мировым общественным мнением. Более того, силовой потенциал стран-лидеров, как правило, включает в себя огромные возможности для использования таких рычагов для формирования общественного мнения как современные средства массовой информации, с помощью которых происходит обработка общественного мнения в нужном направлении. В этих условиях любая демонстрация силы превращается в демонстрацию политической воли добиваться нужных целей любыми средствами, не останавливаясь перед возможным осуждением со стороны общественности.

Таким образом, демонстрация силы и демонстрация вообще, это способ достижения целей, состоящий в воздействии на общественное мнение путем действий, содержащих угрозу применения силы в случае несогласия противника пойти на уступки. Демонстрация силы в чем-то напоминает шантаж - принуждение выполнять волю шантажиста путем запугивания угрозой разглашения компрометирующих сведений.

Проведенное сопоставление понятий позволило высветить ряд важных граней понятия «угроза» и перейти к его конкретизации, имеющее непосредственное отношение к теме нашего исследования. Это понятие «угроза безопасности».

Как нам представляется, всякая угроза - это угроза безопасности. Может меняться субъект, по отношению к безопасности которого возникают угрозы. Может меняться та сфера, в которой проявляются угрозы для безопасности субъекта. Может, наконец, меняться (быть различным) характер и уровень этих угроз. Но главное (основное) сохраняется всегда: угроза - это угроза безопасности. Поэтому к «угрозам безопасности» можно отнести все то, что говорилось об угрозах вообще. Попытаемся рассмотреть алгоритм анализа и оценки угроз безопасности на примере современной России.

В целом можно выделить три уровня проявления угроз безопасности: национальный, региональный и глобальный. Угрозы в сфере национальной безопасности – дело народов конкретных стран имеют преимущественно внутриполитический характер, хотя, конечно, все три уровня угроз неизолированные друг от друга, поскольку внешнеполитическая составляющая является неотъемлемой стороной национальной безопасности. Однако, надо иметь в виду, что на международном уровне каждая страна практически в одиночку отстаивает собственные интересы, которые могут совпадать, а могут и не совпадать с интересами той или иной конкретной страны, самостоятельно заботится о предотвращении угроз безопасности. Региональные угрозы безопасности отличаются от национальных значительно более низким уровнем осознания разными странами своей причастности к тому или иному региону планеты, понимания определенного единства интересов всех стран региона, интересов, состоящих в защите от угроз со стороны мировых центров силы, стремящихся к доминированию на планете или хотя бы к осуществлению своего влияния в регионе.

Внешнеполитические угрозы безопасности региона возрастают прямо пропорционально степени эскалации напряженности в отношениях между странами самого региона. Раздираемые внутренними противоречиями регионы оказываются легкой добычей для агрессивных устремлений и внешней экспансии. Именно так обстоит дело в Ближневосточном регионе, на Балканах. Сегодня - это также черноморско-Каспийский регион, включающий страны Закавказья – непосредственных соседей России.

Глобальные угрозы безопасности связанны с обострением глобальных проблем современности, разрешение которых возможно лишь усилиями всего международного сообщества, включающего страны «центра», «периферии» и «полупериферии». Этот вид угроз касается сохранения человеческой цивилизации на планете в целом и связан с опасностью самоуничтожения человечества в мировой термоядерной войне, с утратой контроля за последствиями научно-технического прогресса и за регенеративной способностью окружающей среды. Сегодня обозначилась еще одна глобальная угроза – международный терроризм, все более приобретающий поистине дьявольские формы, преступающие все, сложившиеся веками нормы человеческого общения.

Предотвращение глобальных угроз, таким образом, эта планетарная задача, решение которой находится в руках каждой страны, путем участия в обеспечении глобальной безопасности.

Угроза безопасности любой страны, в свою очередь, складывается из угроз безопасности государства, угроз безопасности общественных институтов (общества), угроз безопасности личности (личной безопасности).

Характер и уровень этих угроз определяется местом и ролью страны в мировом сообществе, ее геополитическим положением, экономической и военной мощью государства. Поэтому представляется чрезвычайно плодотворным подход к анализу и оценке угроз безопасности России через призму геополитики.

В этом отношении весьма ценной является попытка известного ученого К.Э. Сорокина выстроить таблицу сильных и слабых сторон геополитического положения России и обозначить направления их эволюции1. В названной таблице обращает на себя внимание попытка дать оценку достаточно большого числа факторов, имеющих определенное значение с точки зрения их воздействия на геополитическое положение России. Проводится различение между факторами, оказывающими позитивное воздействие, негативное воздействие и смешанное (т.е. как позитивное так и негативное).

Из 20 приведенных факторов только 4 оцениваются автором как оказывающие позитивное воздействие на геополитическое положение России, 9 - негативное воздействие и 7 как оказывающие смешанное воздействие.

Поскольку мы говорим об угрозах безопасности России, то должны обращать внимание прежде всего на факторы негативного характера. К таким факторам автор относит климат, электронные коммуникации, гражданский сектор экономики, сельское хозяйство, количество, качество, национальный состав населения, фактическое отсутствие военной реформы, количество и качество личного состава вооруженных сил, роль «титульной» (православие) и «внешней» (ислам) религии, низкая эффективность политического режима (демократии), государственного устройства, сомнительная легитимность руководства, низкое качество национальной элиты. Названные факторы значительно ослабляют геополитическую мощь страны, уменьшают возможности для обеспечения ее безопасности, объективно служат провоцированию разного рода угроз.

Особенно опасными являются те факторы, которые имеют тенденцию к негативной эволюции, усилению своего негативного состояния. Кстати, отрицательный характер могут иметь тенденции эволюции не только факторов, оказывающих негативное воздействие на геополитическое положение России, но и смешанное и даже позитивное воздействие. Отрицательный характер имеет эволюция в военном секторе экономики, в оснащении войск, в количестве и качестве личного состава, в уровне развития науки, образования, культуры. Намечается отрицательная эволюция такого фундаментального геополитического фактора как территория, среда обитания. Низкая заселенность громадных территорий Сибири, Дальнего Востока служит причиной притязаний на эти территории со стороны соседних перенаселенных стран, увеличивает вероятность угроз территориальной целостности России. Проблема сохранения территории неразрывно связана с протяженностью границ, а угрозы целостности и защищенности территории - с уровнем стабильности на границе. Тенденция нарастания напряженности на всем протяжении государственной границы от Курильских островов до Финского залива - будет сохраняться, поскольку остаются нерешенными многие территориальные споры.

Значительное отрицательное содержание, чреватое серьезными угрозами для безопасности России, имеет фактор географического положения России, ее расположенность между мощными группировками на Западе и Востоке, а также наличие на южных границах «внешнего» пояса периодически обостряющихся региональных конфликтов таких как межэтнический конфликт в бывшей Югославии, Ближневосточный палестино-израильский конфликт, весьма неустойчивая ситуация в Иране и послесаддамовском Ираке, ситуация в Афганистане, пакистано-индийский конфликт.

Серьезные угрозы безопасности России содержит такой вариант развития событий, который связан с опасностью утраты Россией выходов в мировую акваторию через черноморские проливы и Балтийское море. Тихоокеанское побережье и Северный ледовитый океан могут в какой-то степени компенсировать утрату выхода в южные моря для военно-морского флота, но не могут компенсировать ущерб для торгового флота и морского туризма.
***

Многообразие факторов, порождающих угрозы безопасности России, возрастание числа, вероятности и степени реализации самих угроз требуют от современного российского руководства на всех уровнях управления высокой бдительности, постоянного внимания к вопросам обеспечения безопасности, большей решительности в отстаивании государственных интересов, проведения самостоятельной политики на международной арене и внутри страны. Конечно, в современных условиях для России проводить самостоятельную политику весьма затруднительно, однако даже в этих условиях такая страна как Россия может отстаивать свои национальные интересы, прибегая к уступкам только в крайних случаях. Вспоминается в этой связи дипломатическая практика Китайской народной республики, когда еще в 60-70 годы ее руководство в своем противостоянии многочисленным провокациям со стороны США было вынуждено ограничиваться предупреждениями, число которых превысило тысячу. И все же, несмотря на кажущуюся бессмысленность и безрассудность таких словесных предупреждений, они создавали впечатление самостоятельной независимой политики, демонстрировали политическую волю китайского правительства, как-то помогали сохранять национальное достоинство.

Конечно, обеспечение национальной безопасности для современной России - дело непростое. По существу, нет сферы жизни, о которой можно было бы сказать, что в ней отсутствуют угрозы для безопасности, что безопасность в ней гарантирована на все 100%. В этих условиях остро встает вопрос о приоритетах. Какая из сфер общественной жизни подвергается угрозам в наибольшей степени, какое значение имеет состояние безопасности в той или иной сфере для суверенитета страны, что надо сделать в первую очередь для улучшения безопасности и что может подождать. Все эти вопросы нуждаются в постоянном отслеживании ситуации в отношении безопасности, в измерении угроз. Возникает вопрос, - каким образом может быть измерен уровень угроз безопасности, если, конечно, не ограничиваться очевидными фактами проявления этих угроз (их демонстрации, реализации).

Как представляется, вопрос об измерении угроз правомерен в тех случаях, когда эти угрозы находятся в потенциальном состоянии, выступают как определенная степень возможности. Только в этом случае есть смысл применять измерения, поскольку речь идет о прогнозировании ситуации, о принятии превентивных мер, направленных на укрепление национальной безопасности.

Как же выявить степень возможности, реальности угроз для безопасности? Вполне очевидно, что сама безопасность, ее уровень обратно пропорциональны уровню опасностей и угроз. Поэтому измерение безопасности есть одновременно измерение угроз. Сама же безопасность, ее уровень определяются наличием - отсутствием потенциальных опасностей как извне, так и изнутри, наличием-отсутствием материально-технических возможностей обеспечения требуемого уровня безопасности, наличием-отсутствием политической воли, направленной на защиту (обеспечение) национальной безопасности.

Эти три условия и должны выступать основаниями для измерения угроз. Например, уровень угроз для целостности территории страны в современных условиях определяется, во-первых, ситуацией на границах, которая характеризуется опасностями, связанными с усиливающейся миграцией населения ряда сопредельных стран на малонаселенные территории Сибири и Дальнего Востока. С другой стороны, указанная угроза усиливается проявлениями сепаратизма в некоторых республиках Российской Федерации, неурегулированностью отношений федерального центра и регионов, ослаблением вертикали власти.

Во-вторых, падение экономического и военного потенциала страны, разрушение сложившихся экономических связей лишает российское государство необходимых материально-технических ресурсов, требующихся для устойчивого развития его регионов. Выход финансовой сферы из-под контроля государства обескровливает экономику и заставляет регионы искать любые источники инвестиций, нередко на условиях, невыгодных для развития территории. Состояние экономического хаоса усиливает угрозы для сохранения власти федерального центра, ослабляет центростремительные импульсы.

В-третьих, неопределенность и невнятность государственной политики в отношении социально-экономического устройства, межэтнических отношений, упование на стихию рынка, ослабляет социально-культурные основания национального единства. Отсутствие ясной линии, направленной на усиление российской государственности, стремление компенсировать безволие правительства провозглашением многочисленных, непросчитанных и необеспеченных реформ, принимающих, как правило, деструктивный характер, не способны обеспечить территориальную целостность страны.

Исследование содержания и характера угроз России предполагает создание когнитивной модели выявления и отслеживания этих угроз. Такая модель должна содержать элементы общенаучной и конкретнонаучной методологии, а также отражать важнейшие аспекты (стороны) жизни региона.

Что касается конкретнонаучной методологии, то ее составляющими должны стать основные принципы политологического исследования в части международных отношений, внешнеполитической деятельности. Это такие проблемы как проблема субъекта и объекта отношений, характеризующихся наличием и определенным уровнем угроз для безопасности различных социальных субъектов: в сфере международной безопасности (угроз миру на Земле), региональной безопасности (угроз миру в конкретном регионе планеты), локальной безопасности (угроз для мира в рамках отдельных стран). Это также важнейшие положения геополитической науки, правильнее сказать, геометодологии, включающей геополитическую терминологию, применяемую при анализе международных, внутриполитических аспектов геополитики, принципы анализа геополитической ситуации, все то, что входит в содержание геополитического подхода. Основными понятиями данного уровня методологии являются: безопасность, опасность, угроза безопасности, конфронтация, агрессия, консолидация, согласие, равновесие, баланс сил и другие. Речь идет о многообразии проявлений фундаментального отношения между субъектами по поводу их геополитических интересов - отношения, выражаемого в формуле «опасность - безопасность».

Что касается методологии исследования угроз для конкретной страны, региона, то здесь следует видеть три аспекта анализа и соответствующих им понятий.

Во-первых, это различение угроз безопасности государству как политической целостности; обществу в лице его важнейших институтов, таких как семья, образование, здравоохранение, экономика; личности - всей совокупности прав человека, его социальных гарантий, духовно-культурных интересов.

Во-вторых, все названные аспекты возможных угроз проявляются в таких важнейших сферах организации жизни современного общества как производст­венно-экономическая, финансово-экономическая, внутриполитическая, внеш­неполитическая, социально-демографическая, этнонацианальная, этнокофес­сиональная, духовно-культурная, военно-политическая, информационная, со­циально-экологическая, идейно-политическая и т.д.

В-третьих, необходимо учитывать существование по крайней мере двух уровней исследования угроз безопасности: тактического и стратегического. Данное различение имеет своим источником два уровня геополитической практики - геополитической тактики и геополитической стратегии (геостратегии). На уровне геополитической тактики главное значение приобретает определение угроз для безопасности в конкретной политической ситуации с целью выработки политических решений, имеющих значение в данный конкретный момент времени и в данной конкретной ситуацию Здесь следует заметить, что ошибочно относить к разряду геополитических абсолютно все угрозы, проявляющиеся в отношениях между геополитическими противниками. К собственно геополитическим угрозам относятся только те, которые связаны с целями доминирования, господства либо в мире в целом, либо в крупных регионах мира, в то время как угрозы вообще могут касаться и менее глобальных целей. Например, всегда существует угроза раскрытия разведывательной сети, действующей на территории других государств. Но поскольку разведка может вестись не обязательно с целями экспансии, но и главным образом для упреждения нарушения сложившегося баланса сил, ее не всегда можно оценивать как объект геополитики. Собственно же геополитические угрозы составляют предмет геополитической стратегии и связаны с выработкой долговременных планов, предполагают всестороннее многовариантное прогнозирование, требуют постоянного отслеживания расстановки сил на мировой арене, предполагают широкое использование дипломатических усилий, а также наращивания военной мощи.

Примером может быть сложившаяся ситуация в отношениях между США и СССР, позднее Россией, по поводу сохранения стратегического равновесия в мире. Стратегическая оборонная инициатива (СОИ) США была оценена руководством Горбачева как стратегическая угроза для сложившегося в мире баланса сил и Россия была вынуждена ответить на эту инициативу США заявлением о выработке «несимметричных» мер, способных сохранить сложившийся паритет сил. В то время у СССР еще были возможности найти адекватный ответ на одностороннюю меру США. Продолжением линии США на поиск схемы обороны, свободной от обязательств перед СССР - Россией, стал выход США из Договора о противоракетной обороне (ПРО) и теперь, в условиях беспрецедентного экономического спада России ничего не оставалось делать, кроме как заявить об ошибочности новых шагов США, что само по себе не способно предотвратить угрозу от возможных последствий этой односторонней меры главного стратегического противника России, от превращения двухполярного мира в однополярный.

Измерение угроз безопасности нуждается в разнообразных количественных и качественных показателях, фиксирующих наиболее важные для обеспечения безопасного функционирования социальных систем аспекты.

Свои особые показатели безопасности (преимущественно количественные) имеются в сфере экономики, финансов, военно-политической, информационной, экологической, социально-демографической сферах. Для таких же сфер как внутри и внешнеполитическая, духовно-культурная, этнокофессиональная в качестве таких измерителей используются, в основном, качественные показатели, требующие глубокой содержательной проработки каждого случая или события, несущих угрозу безопасности.

Использование разнообразных показателей угроз безопасности предполагает определение критериев оценки конкретных явлений, событий и факторов, представляющих опасность, вызов или угрозу безопасности. В каждой из сфер общественной жизни действуют свои критерии оценки симптомов и показателей угроз для безопасности. То, как действуют механизмы выявления и оценки угроз безопасности можно показать на примере, взятом из сферы экономики (на основе концепции национальной безопасности Российской Федерации).

Факторами-причинами угроз в сфере экономики выступают существенные сокращения ВВП, снижение инвестиционной, инновационной активности и научно-технического потенциала, стагнация аграрного сектора, разбалансированность банковской системы, рост внешнего и внутреннего государственного долга, тенденция к преобладанию в экспортных поставках топливно-сырьевой и энергетической составляющей, а в импорте - продовольствия и предметов потребления, включая предметы первой необходимости.

Последствиями действия этих экономических факторов является усиление внешней технологической зависимости, подрыв обороноспособности страны, усиление сепаратистских настроений, политической нестабильности, разрушение хозяйственных связей; распад единого экономического пространства, резкая социально-классовая дифференциация, ценностная аномия усиливают социальную напряженность в обществе, ослабляют его «иммунитет» к факторам внешнего порядка.

Ситуация в области экономики является базисом для возникновения разного рода угроз в других сферах социальной жизни: в правовой сфере, в сфере здравоохранения, сферах внутри и внешнеполитических отношений, в военно-политической сфере, в информационной сфере, в сфере экологии.

Уровень угроз в каждой из названных сфер может быть определен с помощью специальных средств: показателей, индикаторов, критериев оценки, разрабатываемых и используемых в государственной статистике и в различных областях науки.

Так в области экономики показателями для измерения угроз безопасности могут выступать:

1. Характер тенденций развития экономики страны - определяется с помощью индикаторов, используемых при анализе параметров экономического развития. Если среди этих тенденций преобладает стагнация, спад или деградация, то можно говорить о возрастании угроз в экономической сфере. Уровень же угроз и темпы их возрастания определяются с помощью конкретных индикаторов и критериев оценки, используемых в различных областях экономики.

2. Внешние угрозы экономической безопасности определяются тем местом, которое вынуждена занимать Россия в условиях экономической глобализации. Это место связано с превращением России в сырьевой придаток для глобальной экономической системы и исполнением роли могильника для отходов вредных производств. Параметрами угроз при этом становятся мера падения собственного производства продовольствия и других предметов потребления, деградация военного сектора экономики.

3. Степень криминализации экономики - определяется долей криминальной экономики в экономической системе общества. Применение специфических методик позволяет выделить в рамках криминальной экономики такие ее формы как «неофициальная экономика», «подпольная экономика», «фиктивная экономика», осуществить правовую и социальную оценку роли криминальной экономики в производстве ВВП и в противодействии тенденции распада производительного сектора отечественной экономики.

4. Состояние экономики способно породить угрозы безопасности в социальной сфере. Рост бедности, безработицы, моральной, физической, духовной деградации ведут к росту социальной напряженности, к распаду общества, что значительно снижает уровень жизненных сил, вообще жизнеспособность общества, его внутреннее единство, порождает апатию, раздражение и равнодушие значительной части населения к судьбам страны.

5. С этим фактором связана физическая деградация населения, снижение рождаемости, ухудшение состояния здоровья и рост смертности. Снижение численности населения в сочетании с другими тенденциями духовной и моральной деградации лишает страну надежной перспективы развития как в смысле воспроизводства кадров для экономики, культуры, образования, науки, так и в смысле обеспечения надежной защиты от посягательств на суверенитет и независимость России.

Все перечисленные аспекты угроз безопасности в экономической сфере вполне могут быть измерены в каждый данный момент, с тем, чтобы выяснить тенденции динамики отрицательной эволюции и принять необходимые меры к их снижению.

Другого пути просто не может быть. Российское руководство должно обратить самое пристальное внимание на вопросы обеспечения безопасности страны. А это значит, что требуется принять все необходимые меры для нормального функционирования всего социального организма. Среди этих мер приоритетное значение имеет восстановление статистической службы, создание федерального научного центра по отслеживанию и прогнозированию ситуации в области национальной безопасности, организация постоянно действующего мониторинга вызовов, опасностей и угроз, установление тесного взаимодействия науки и государственного управления.

КУЗЬМИН Дмитрий Сергеевич – кандидат экономических наук, докторант РАГС при Президенте РФ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: КАК СФЕРА УГРОЗ СОЦИАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Анализ основных положений и научных достижений социальной синергетики и попытка их применения к функционированию и развитию различных социальных общностей, включая систему международных отношений, позволяет с достаточной степенью уверенности утверждать, что ее теоретико-методологический инструментарий приемлем и применим для анализа всего спектра социальных взаимодействий, проявляющихся в процессе взаимоотношения стран и народов на международной арене. Исходя из этого, имея ввиду некоторую схематичность и ограниченность выбранной методологии, постараемся в более полном объеме использовать ее категориальный аппарат и выявленные в ходе естественно-научных исследований закономерности для уяснения сущности функционирования и развития системы международных отношений на современном этапе мирового развития.

Предварительно попробуем сгруппировать некоторые выводы социальной синергетики, которые, на наш взгляд, с наибольшей степенью вероятности могут быть применимы и интерпретированы применительно к международным отношения.

Пожалуй, основное, что в принципе не может вызывать сомнений – это системные свойства международных отношений, вследствие чего их можно рассматривать в качестве относительно самостоятельной, открытой нелинейной системы, вследствие чего к ней применимы наиболее общие и целый ряд частных законов функционирования и развития систем. Хотя здесь мы должны изначально исходить из ограничения связанного с тем, что система международных отношений не выступает в роли системы самого общего порядка, а, скорее наоборот, является промежуточной в цепи: природа, человек, общества. Отсюда следует, что процесс ее функционирования и развития подвержен нелинейному и разнонаправленному воздействию целого ряда факторов, берущих свое происхождение в глубине указанных фундаментальных систем, обладающих чрезвычайно высокой степенью нелинейности. Причем, наибольшая степень неопределенности связана с ролью субъективного фактора – человека, действия которого во всех сферах жизнедеятельность далеко не всегда могут быть проанализированы в категориях логики. Очень часто в деятельности людей вера, несбыточная идея или просто психоз кардинальным образом изменял всю систему целеполагания, бросая массы на достижение эфемерных целей. «По отношению к идеям, - писал Гюстав Лебон, - мы только бараны, покорно идущие за вожатым, ведущим нас на бойню. Преклонимся перед силой идеи. Когда она уже достигла известного периода своего развития, то нет уже ни рассуждений, ни доказательств, которые могли бы ее победить. Чтобы народы могли освободиться из-под ига какой-нибудь идеи, нужны века или насильственные революции, а иногда и то, и другое. Человечеству остается только считать химеры, которые оно себе вымышляло и жертвой которых последовательно становилось»2.

Применительно к системе международных отношений весьма оригинальную идею высказал профессор кафедры политологии в Университете Бристоля Ричард Литл. Он, в частности, отметил, что «… создается самосбывающееся пророчество: лица, формирующие внешнюю политику, предполагают, что мир является враждебным, и затем действуют способами, которые оправдывают и укрепляют это предположение. …Теоретизирование – не нейтральная деятельность, а может иметь очень существенные социальные последствия»3.

Одной из идей, вброшенной эпохой модерна была убежденность в том, что человек не только венец, но властелин природы. Действия этого властелина очень скоро привели к тому, что природа напомнила о своей роли в жизни человечества, поэтому не учитывать характер влияния экосистемы на процесс функционирования и развития также нельзя. Остроты данной проблеме добавляет и факт осознания большинством населения Земли конечности ее ресурсов, вследствие чего борьба за ресурсы в ушедшем и наступившем столетиях плавно перетекла из сферы взаимодействия человека и природы в чисто политическую область международных отношений.

Нельзя считать слишком абстрактными рассуждения некоторых футурологов и фантастов относительно того, что в XXI веке возможны столкновения, конфликты и даже войны за доступ к источникам питьевой воды, свежего воздуха, уголкам не разрушенных в результате действий человека пространств планеты. Так по мнению отечественного исследователя Ю.Н. Голубчикова «с позиции национального богатства завтрашнего дня сохранившаяся природная среда и красота территории станут главной ценностью любой страны. Уже сейчас для многих стран нетронутые ландшафты представляют не меньшие богатства, чем их недра. За их чистую воду и чистый воздух ожидаются главные войны XXI века»4. Таким образом, планетарная экосистема также является средой, в которой приходится функционировать и развиваться всей системе международных отношений. Поэтому характер ее воздействия в немалой степени будет определять и характер международных отношений. Кстати, одно ограничение природой уже не только наложено, но и произошел факт его субъективного осмысления на уровне внешней политики большинства современных государств. Речь идет о добровольном самоограничении в выборе средств во взаимодействии государств на международной арене. Мировое сообщество, осознав воздействие экосистемы, отказалось от применения оружия массового уничтожения, а также оружия, способного влиять на характер протекания природных процессов, таких как землетрясения, наводнения, погода и т.п. Очевидно, что по мере распространения достижений научно-технического прогресса по планете список подобных самоограничений будет продолжен.

Поскольку система международных отношений относится к числу социальных систем, то наибольшее воздействие на характер протекания в ней процессов будет поступать, вне сомнений, из сферы функционирования и развития социумов. С одной стороны, социумы сами нелинейно взаимосвязаны с природой и человеком, и уже поэтому их развитие имеет нелинейный характер, а, с другой, международные отношения охватывают лишь часть социальных, поэтому они, следуя логике развития общества и собственным законам, так же нелинейно будут реагировать на характер и тенденции социального развития. Вследствие этого нельзя рассчитывать на то, что система международных отношений будет адекватно реагировать на соответствующие изменения в сфере, например, производства, распределения и обмена. Обладая определенной реактивностью, она может достаточно долго не замечать произошедших изменений, либо компенсировать их имеющимся в ее арсенале разнообразием методов и форм. Тем не менее, необходимо достаточно четко представлять, что в конечном итоге корни любых заметных трансформаций лежат в социальной сфере, поэтому анализ системы международных отношений необходимо начинать именно здесь.

Наиболее заметными тенденциями современного мирового развития является постиндустриализация и глобализация. Обе они берут свое начало в сфере производства и, очевидно, что их воздействие тем или иным образом скажется на характере международных процессов, причем, вероятно, на самом глубинном уровне.

Существенные изменения в сфере производства, потребления и обмена в условиях постиндустриального общества кроются в акцентировании внимания на нематериальных результатах труда. Из этого логично вытекает вывод, что и в сфере международных отношений, где традиционно разворачивалась борьба за ресурсы – за богатство и власть – знания станут основным источником противоборства.

Однако, вряд ли правомерен вывод относительно того, что в погоне за чертежами или патентами деятельность государств сведется к вульгарному промышленному шпионажу. Как отмечают отечественные исследователи «в новом, информационном, постиндустриальном мире важнейшим ресурсом общественного развития является уже не пространство с относительно жестко закрепленными на нем людьми и производством, а, в первую очередь, относительно мобильные, благодаря господству информационных технологий и демократических стандартов, финансы и интеллект, легко перетекающие с территории на территорию»5. Поэтому значительно проще решить проблему получения ресурсов не насилием или через деятельность специальных служб, а посредством их элементарного переманивания. Для этого развитые страны обладают всеми необходимыми предпосылками: финансами, развитой информационной инфраструктурой, привлекательным образом и стилем жизни и т.п.

Покушение на государственный суверенитет – это одно из принципиальных положений современной теории международных отношений на Западе. Однако, это покушение носит весьма избирательный характер, поскольку, ратуя за полномасштабный доступ к ресурсам всего мира, западная элита делает все для укрепления политических возможностей собственных государств как полномасштабных игроков на глобальном пространстве. Вместе с тем на Западе прекрасно понимают, что «эррозия государственной власти не укрепляет мировой порядок, а, скорее, ослабляет его, если государства теряют способность выполнять свои международные обязательства, на которых зиждется этот порядок. А наднациональные власти могут быть эффективными только в том случае, если в качестве наследства они получают лояльность граждан, что, в свою очередь, может быть обусловлено лишь однородностью культуры и ценностей, создаваемых трудами многих поколений»6.

Однако, осваивать и благоустраивать территорию, нести ответственность за проживающих на ней людей, заниматься проблемами воспитания и культурного развития – это лишняя обуза для транснационального капитала, поскольку «в категориях мировой экономики охрана труда и окружающей среды, демократия и права человека имеют второстепенное значение»7. Исходя из этого, государства интересуют их лишь с той точки зрения, с которой они должны рассматриваться как гарант обеспечения порядка на той или иной подведомственной территории. С позиций же собственника этой территории либо субъекта, пекущегося о каких-то там национальных интересах, государство для современного капитала и глобальной элиты интереса не представляет. Таким образом, начинает формироваться подход к международным отношениям, который предполагает отказ от субъект-субъектного их восприятия, осуществляя постепенную трансформацию их на уровень субъект-объектных, в которых весь мир рассматривается с позиций окружающей среды, объекта регулирования, управления и бесконтрольного освоения8. И в этом плане понятна тревога многих исследователей, которые сомневаются, что глобальный капитал сможет рационально распорядиться мировыми ресурсами.

Кроме этого, многие оптимистические надежды мировой элиты, связанные с ущемлением суверенитета государств, вполне очевидно встретят не только сопротивление в самих странах, чьи права на распоряжение собственными ресурсами она планирует экспроприировать. Здесь вероятно и сопротивление среды – всей системы международных отношений, для которой столь масштабное изменение в функциях равнозначно переходу к обострению рисков и бифуркации. Чтобы оценить, действительно ли система международных отношений подошла к подобному этапу, и не являются все прогнозы относительно перестройки ее функций фантазиями чрезмерно увлекшихся футурологов, необходимо более внимательно рассмотреть и другие следствия постиндустриальной модернизации и глобализации в современном обществе.

Не секрет, что в современном мире развитые страны получили мощный источник власти, обеспечивающий им практически неограниченный доступ к ресурсам – финансы. Мировая финансовая система, созданная развитыми странами и находящаяся под непосредственным их контролем, может оказывать воздействие не только на экономические процессы в тех или иных странах, но и обеспечивать основы функционирования всего мирового рынка. Финансы – это не только инструмент доступа к любым материальным ресурсам планеты, но и инструмент политического давления, способный оказать определяющее воздействие на характер протекания политических процессов не только в отдельных странах, но и в значительных регионах мира. Результатом подобной деятельности современных буржуа является то, что целые регионы мира после их опустошительных набегов скатываются в нищету и варварство.

Кроме этого, финансы – это и инструмент покупки местной элиты, позиции государств по тем или иным международным вопросам, с их помощью формируются международные коалиции и мировое общественное мнение. Купленные на эти деньги средства массовой информации денно и нощно превозносят преимущества западной демократии, западный стиль жизни, разлагают элиты слаборазвитых стран, переманивая к себе носителей дополнительных ресурсов. Глобальный капитал, монополизировав мировые финансы и получив доступ к материальным ресурсам всего мира, стремится и к тому, чтобы получить власть и над теми ресурсами, которые лежат вне сферы материального, в области духовного. «Капитал рассматривает наличие границ купли-продажи (это может касаться и материальных ценностей, - например, земли, и духовных, - например, ценностей патриотизма) как направленный против него «ценз оседлости». Его власть должна быть глобальной – не только по пространственной земной горизонтали, но и по ценностной вертикали: вершин духа, которые бы не капитулировали перед денежным мешком, быть не должно»9. Тем самым достигаются цели легитимации его мирового господства, вот почему столь огромная роль отводится средствам массовой информации.

Результаты подобного финансово-информационного прессинга предсказать очень сложно. Очевидно, что, учитывая нелинейность всех подверженных этому воздействию систем – человека, общества, международных отношений – результат может оказаться прямо противоположным ожидаемому. Во всяком случае, рост национализма и религиозного фундаментализма в современном мире – это естественная реакция социальных систем на финансово-информационное насилие, о чем весьма подробно писал известный американский ученый Самюэль Хантингтон10.

Таким образом, становится вполне очевидным, что главной целью глобальной элиты относительно международных отношений является задача их перестройки применительно к потребностям современного этапа экономического развития с тем, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ развитых стран к материальным и духовным ресурсам мира. В этом плане не удивительно, что многие, формирующиеся на Западе концепции международных отношений, нацелены на обоснование и, следовательно, лигитимацию складывающегося миропорядка. В этом плане наибольший интерес представляет разработанная сотрудником Государственного департамента США А.Л.Страусом концепция «униполярности»11. В ней автор доказывает, что «униполярность» представляет собой конечную точку определенной эволюции, начавшейся в ранние времена модерна с образованием многополярного баланса могущества, который в XX в. стал биполярным. Этапы как бы обречены печатью неизбежности: многополярность, биполярность, «униполярность»12. Последующие рассуждения автора относительно того, что «всеобщий униполяризм – или отсутствие внешнего баланса могущества – в сочетании с элементом многополярности во внутреннем балансе влияния» обеспечивает лидерство Америки внутри униполя, которое «носит характер первенства среди равных»13 отнюдь не отменяют главного вывода, ради которого, по большому счету и строилась вся эта теория. Суть его в следующем: «на смену существовавшим в рамках многостороннего баланса параллельным империям соперничающих держав пришла возникшая в большей части мира система гегемонии, действующая при посредстве концентрических кругов: в самом ее ядре – Америка»14. Но этот вывод, по сути своей ничем не отличается от тех претензий на гегемонию в глобальном управлении, о котором уже не одно десятилетие твердит, пожалуй, самый известный американский политолог Зб.Бжезинский. Он, в частности, заявил следующее: «Америка стоит в центре взаимозависимой вселенной, такой, в которой власть осуществляется через постоянное маневрирование, диалог, диффузию и стремление к формальному консенсусу, хотя эта власть происходит, в конце концов, из единого источника, а именно: Вашингтон, округ Колумбия»15.

Следовательно, суть претензий современных западных и, прежде всего, американских теоретиков международных отношений сводится к тому, что возникла настоятельная необходимость подстроить всю систему отношений между странами и народами к потребностям современного экономического, то есть, постиндустриального развития. Суть подстройки сведена к гегемонии или праву на глобальное политическое управление, обеспечивающее безусловное доминирование развитых стран в плане доступа к материальным и духовным ресурсам мира. В этом смысле понятны все рассуждения относительно ограниченности суверенитета в условиях глобализации, по поводу более рационального использования ресурсов планеты, а также в связи с обеспокоенностью правами человека во всех уголках мира. Глобальное доминирование, или проще, гегемония должна упростить структуру системы международных отношений, убрать лишние звенья, обеспечив четкое копирование наиболее ярких образцов социально-экономического, политического и культурного развития стран Запада во всем мире.

Однако здесь мы наблюдаем, определенное противоречие между потребностями саморазвития системы, которое обеспечивается наличием разнообразия, и результатами глобального управления, сводящими данное разнообразие к минимуму. Результатом этого противоречия является обособление центра от периферии, приводящее к распаду системы международных отношений как единого целого. Известно, что требованием системы является приведение всех ее элементов в рамки близкого по параметрам развития социального времени – требование сведения элементов в пределы одного темпомира. В этом случае элементы системы успешно развиваются, дополняя друг друга, что, в общем-то, не удивительно, поскольку формирование определенных нормативных и институциональных ограничений предполагает функционирование системы в условиях гомеостазиса. При этом гомеостазис не предполагает минимума производства энтропии. Как отмечал академик Н.Моисеев «когда мы говорим о тенденции к сохранению гомеостазиса, то имеем ввиду стремление живого организма или системы организмов расширить границы возможностей своего существования. Это может быть достигнуто двумя путями. Во-первых, организм может так изменить свои собственные характеристики, что становится способным существовать в более сложных условиях, то есть расширить зону гомеостазиса за счет своих внутренних возможностей. Во-вторых, он, чтобы отодвинуть опасную границу, может изменить саму внешнюю среду, ее параметры»16. При всей условности сравнения, социальные и живые системы близки друг другу своими основными свойствами, поэтому гомеостатичные процессы в обоих типах систем протекают по схожим направлениям. Исходя из этого, система международных отношений в условиях гомеостазиса будет реагировать примерно аналогичным образом, заставляя ее элементы – государства – изменять свои параметры, адаптируясь к среде, либо, стремиться изменить параметры среды. В этом проявляются реактивные свойства системы международных отношений.

Если внимательно проанализировать историю становления и развития современной системы международных отношений, то мы многократно убедимся в верности подобного подхода к оценке ее деятельности. Система «баланса сил», лежащая в основе устойчивости всей системы международных отношений, сначала на региональных, а затем и на глобальном ее уровне, наглядно демонстрировала механизм гомеостатичности, причем гомеостазис не только сохранял систему как единое целое, но и обеспечивал ее развитие в соответствии с потребностями развития мирового сообщества.

В случае же глобального управления, основанного на доминировании одной или нескольких держав, пытающихся выстроить весь мир по своему единому проекту, гомеостатичные параметры подменяются статичными – минимумом энтропии – в результате чего система лишается источников саморазвития. Но это, так сказать, на глобальном уровне. На уровне же отдельных государств, которые пока что продолжают оставаться, несмотря на пожелания глобальной элиты, субъектами международных отношений, подобные действия вызывают реакцию, направленную на изменение, с одной стороны, своих свойств, а, с другой, на изменение возникающих параметров всей системы. Как результат – разнонаправленные вектора воздействия на систему из центра и периферии, которые неизбежно приводят к ее разрыву17.

Если же мы вспомним предположение О.Н.Козловой, что глобализация характеризует процесс развития всей социосистемы как близкий к точке бифуркации18, в которой поведение любого ее элемента может привести к лавинообразному скачку, то не трудно сделать вывод относительно того, что в этих условиях, условиях развития с обострением, вероятность достижения заданного результата посредством глобального управления становится минимальной. Следовательно, можно предположить, что результаты попыток современных развитых государств построить управляемую систему международных отношений на основе гегемонии и глобального доминирования далеко не очевидны. По всей вероятности у системы есть в запасе достаточное количество структур-аттракторов, определяющих цели развития, поэтому, на наш взгляд, правы те ученые, которые оценивают вероятность развития системы международных отношений в XXI веке через паллиативы.

Таким образом, сделать однозначный вывод, определяющий тренды мирового развития в XXI веке, весьма проблематично, однако, очевидно, что глобализация и постиндустриальная модернизация подталкивают мировое сообщество к формированию упорядоченной, более организованной вокруг развитых стран системы международных отношений. И в этом плане тенденция к глобальной унификации и управлению на планетарном масштабе является вполне естественным направлением внешней политики государств, вступивших за пределы индустриального общества и, благодаря наличию превосходства в силе, стремящихся получить право на легитимный доступ к глобальным ресурсам. Вместе с тем, следуя методологии, выработанной на основе социальной синергетики, мера между порядком и хаосом в такой системе вызывает противодействие со стороны остального мира. Как отмечает профессор кафедры международной политики в Лондонской экономической школе Фред, «стремление к полупериферийному уходу и отклонению крайне сильно, … механизмы реобъединения в течение более длительного периода становятся все сильнее. Если невозможно победить эти тенденции, необходимо постараться следовать в их русле»19.

В этой связи становится очевидным, что до тех пор, пока процессы постиндустриальной модернизации и глобализации не охватили весь или хотя бы большую часть мира, не стали действительно всеобъемлющими и необратимыми, вести речь о их трансформации в систему международных отношений в плане ее кардинальной перестройки преждевременно. По всей вероятности, до тех пор, пока не преодолено противоречие между глобализацией и национально-государственной принадлежностью мировых ресурсов, государства по-прежнему будут оставаться в роли основных игроков на международной арене и, уже только поэтому, принципиальных изменений на сущностном уровне система международных отношений не может претерпеть.

Бесспорно, что развитие экономики и диалог культур, модернизационные процессы в различных странах будут способствовать повышению уровня нормативного и институционального контроля за международными процессами. Вместе с тем, как отмечает профессор Университета Британской Колумбии Роберт Эйч Джексон «мир становится таким, что государственный деятель имеет дело не только с государственной, но и с международной и гуманитарной ответственностью. Политическая добродетель в таких условиях включает в себя как признание того, что эти взаимопроникающие виды ответственности существуют, так и волю к принятию решений, учитывающих каждый из этих видов ответственности. Но любое решение, в конце концов, должно отдавать предпочтение национальной ответственности. В этом состоит операционная дилемма, встающая перед государственными деятелями в международном сообществ»20. Поэтому противоречие между национальными и, так сказать, общечеловеческими интересами будет по-прежнему довлеть над любыми механизмами контроля и регулирования в международной сфере. Отсюда и ограниченность в эффективности принятия и реализации любых международных решений, причем, на любом уровне. Поэтому, во многом можно согласиться с мнением профессора кафедры международной политики Уэльского университета Кен Бус, что «взаимодействие между глобализацией и фрагментацией указывает на новый век, который, возможно, будет больше похож на пестрое и беспокойное Средневековье, чем на статичный XX в., но воспользуется уроками, извлеченными из обеих эпох»21.

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: внутренние и внешние угрозы
Доктор экономических наук, профессор

Акинин П.В.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации