Стрельцова Я.Р. О проблеме национальной идентичности во Франции - файл n1.doc

Стрельцова Я.Р. О проблеме национальной идентичности во Франции
скачать (160.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc161kb.22.10.2012 01:21скачать

n1.doc



Стрельцова Я.Р. О проблеме «национальной идентичности» во Франции // Мировая экономика и международные отношения 2006, № 7, с. 23-32
Долгое время назревавший во французском обществе конфликт1 сегодня перешел в новую фазу. Столкновения в пригородах крупных горо­дов, на Корсике, скандалы вокруг экстремистской деятельности исламских проповедников вылились в массовые беспорядки и открытое противостоя­ние государства и маргинального, в основном ара-бо-мусульманского населения из "этнических гет­то". Даже самые "политкорректные" политики -такие как премьер-министр Доминик де Вильпен -признают, что наблюдаемая "война предместьев" имеет "не только социальные корни". Проблема национального самосохранения и французской идентичности выходит сегодня на первый план и, по мнению Валери Жискар д'Эстена, будет наби­рать мощь на протяжении всего XXI в. Она стави­лась и раньше, в конце Х1Х~начале XX вв. также в контексте проблемы интеграции иммигрантов, в связи с массовым наплывом иностранцев во Францию. С 1936 по 1983 г. население Франции выросло с 41.9 млн. (в 1946 г. - 40.5 млн.) человек до 54.6 млн. человек, и не в последнюю очередь за счет иммигрантов. К концу 70-х годов доля ино­странцев возросла с 4.4% (в 1946 г.) до 7% всего населения (причем уровень смертности среди них заметно ниже, чем среди коренных французов, а рождаемости - выше) . Иммиграция, по словам известного историка Фернана Броделя, постави­ла перед Францией колониальную проблему, ко­торую на сей раз приходится решать в пределах самой страны. Она повлекла за собой политиче­ские последствия, "феномен взаимоотталкива­ния, который невозможно отрицать, как и не скорбеть о нем".

Особая актуальность этой проблемы объясня­ется серьезными издержками интеграционной по­литики во Франции, обострившимися культурно-религиозными противоречиями, социальным кон­фликтом между "коренным" населением Франции и потомками трудовых "послевоенных" мигран­тов, нелегальными иммигрантами, которыми
'См.: Стрельцова Я. Франция и проблема интеграции мигрантов // МЭ и МО 2005. № 9.

2 См.: Бродель Ф. Что такое Франция? Люди и вещи. М., 1995. С 153.

3 Там же. С. 185.
движет не желание влиться во французское об­щество, а страх перед нищетой и безработицей на своей родине, стремление осесть в любом месте, где условия были бы лучше,.. при этом сохраняя свою собственную идентичность . Сегодня воз­никают серьезные сомнения в том, что Франция и дальше сможет ассимилировать новых иммигран­тов из стран Третьего мира. Если в 1985 г. 50% французов верили в возможность интеграции большинства иммигрантов, то в 1990 г. их доля со­ставила 43% . Именно по отношению к предста­вителям последней волны иммиграции французы испытывают стойкую антипатию: 18% - к азиа­там, 21% - к выходцам из Черной Африки, 36% -к берам (потомкам иммигрантов из Магриба), 41% - к магрибинцам.

Проблема идентичности сегодня, по мнению французских социологов, одна из главных в об­щественных науках. В ней можно выделить исто­рическое, социологическое, юридическое и поли­тическое содержание.
ЧТО ТАКОЕ "ФРАНЦУЗСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ"?

Основоположниками исторического подхода к проблеме французской идентичности можно на­звать Элизе Реклю, Поля Видаль де ла Бланша и Жюля Мишле. В XIX в., когда структурировался французский национализм, они впервые постави­ли вопрос о том, что такое французская нация, определив ее как "образ жизни", как комплекс си­стематических привычек, передаваемых из поко­ления в поколение, влияющих на формирование мировоззрения в направлении дальнейшего про­гресса. Согласно точке зрения, высказанной Эр­нестом Ренаном в 1882 г. на конференции в Сор­бонне, французская нация основана на двух фун­даментальных характеристиках, одна из которых обращена к прошлому, другая - к будущему. Одна подразумевает совместное владение материальным богатством и исторической памятью, другая — со­гласие в настоящем, желание жить вместе, стрем­ление приумножать наследство, доставшееся от
4Д'Эстен ВЖ. Французы. М., 2000. С. 174.

5 См.: Todd E. Le Destin des immigres (Assimilation et segrega­tion dans les democraties occidentals). Seuil, 1994. P. 446.

6 См.: Op. cit. P. 370.
предков . Понятие нации, которое в XVIII в. во времена Великой французской революции обре­ло политическое звучание и было определено Жан Жаком Руссо как некий социальный кон­тракт между равными и свободными гражданами, в XIX в. дополнилось историческим содержанием. "Если поколения уходят, - отмечает Бродель, - то формы их материального существования остают­ся: язык, государственные институты, здания, нормы поведения, нравственные ценности, то есть та культура, которая существует до рожде­ния человека и становится осознанно или нет не­отъемлемой его частью".

Как и Ренан, Видаль де ла Бланш, основатель французской географии, полагал, что идентич­ность Франции определена не только ее природой, географическим положением, характеризую­щимися одним словом "разнообразие", но и исто­рией. Но в отличие от своих предшественников, ставящих акцент на крупных политических собы­тиях, формировавших нацию, Видаль де ла Бланш настаивает на социальном подходе к иден­тичности, подчеркивая, что именно обыденная жизнь и деятельность людей, в том числе и преоб­ражающая природу, следы, оставленные предыду­щими поколениями, определяют национальную память и национальную идентичность, связанную прежде всего с происхождением, "укорененно­стью*', историей. Особенность Франции, по его мнению, в том, что она противопоставляет мно­гообразию свою способность ассимилировать, трансформируя то, что получает.

С 1789 г. были разграничены понятия "нацио­нальность" и "гражданство", и начались первые дискуссии по проблеме интеграции иностранцев. Сторонники левых убеждений отводили главную роль в этом процессе республиканским институ­там, в первую очередь - школе, правые отрицали возможность ассимиляции, настаивая на том, что только происхождение и национальные корни могут сохранить национальную культуру и иден­тичность.

До последнего времени Франции легко удава­лось интегрировать и народы, живущие на ее тер­ритории, постоянно мигрирующие внутри стра­ны, и иностранцев. В результате две трети пари­жан не являются уроженцами столицы. Третья часть французского населения — не французского происхождения: это потомки иммигрантов в пер­вом - третьем поколении. Сама Франция, по сло­вам Ф. Броделя, это разнообразие: "Цельной Франции противостоит Франция многоликая... Не признавая ее многоликости, мы никогда не
7 См.: Kenan E.Qu'est-ce qu'une nation? Presses, 1992. (1-ое из­дание 1882 г.); Braudel F. L'identite de la France. Arthaud, 1986.

8 Бродель Ф. Указ соч. 1995. С. 57.
сможем разобраться в нашем национальном про­шлом, сущность которого — подспудное отторже­ние одной области от другой, противоречия, не­понимание или взаимопомощь, но также ссоры,

ненависть, насмешки". Вплоть до революции 1789 г., с которой ведет отсчет "французская на­ция", были сильны местный национализм, авто­номистские настроения в провинции.

По мнению Эммануэля Тодда, существуют две Франции, с одной стороны, центральная - с эгали­тарными взглядами, атеистическая, республикан­ская, бонапартистская, радикальная, анархистская, коммунистическая или голлистская, с другой - пе­риферийная, провинциальная, приверженная со­циальной иерархии, католическая, монархиче­ская, с "крайне правыми", умеренными и демо-христианскими убеждениями. Со времен Великой французской революции столичный универса­лизм уживается с этноцентризмом французских провинций. Специфика французской идентично­сти, считает Тодд, в сосуществовании на одном и том же пространстве двух противоположных си­стем ценностей: "Быть французом означает при­надлежать к нации, где часть людей верят в сво­боду и равенство, а другая - в авторитарность и неравенство. Такое столкновение анархии и иерархии привело к тому, что для французского менталитета стала характерна большая доля скептицизма, прагматизма, а зачастую и цинизма. Французскую цивилизацию характеризует отсут­ствие единства взглядов на фундаментальные проблемы человечества, в том числе и на пробле­му свободы, равенства и т.п. ... Быть французом -означает жить в такой системе культурных цен­ностей, где нет твердого согласия, где постоянно оспариваются фундаментальные понятия - в от­личие, к примеру, от США, Англии, Германии, где живут в согласии с простыми человеческими ценностями"10.

В книге "Что такое Франция?" Ф. Бродель так отвечает на поставленный им в заглавии вопрос: "Франция - это и множественное число, и един­ственное; ей присуща и тяга к разнообразию, и .. .к единству... Больше, чем любая другая страна, Франция разрывается между этими двумя полюса­ми, и большинство ее пружин натянуты до отказа именно из-за этого внутреннего противоречия... Во многом эта особенность Франции объясняется ее географическим положением, в котором зало­жена идея слияния, встречи, перекрестка. Фран­ция — это ловушка, где разным народам волей-не­волей приходится смешиваться друг с другом". История Франции, ее идентичность формирова­лась в условиях взаимообогащения культур раз­ных народов, однако главной предпосылкой без-
9 Там же. С. 58.

l0ToddE. Op. cit. P. 262-265.
болезненной интеграции, по мнению Броделя, была и остается возможность ассимиляции, го­товность к ней со стороны иммигрантов.

Помимо так называемой коллективной иден­тичности, отражающей историческую преем­ственность французского народа, существует и субъективная (сознательная и бессознательная) идентичность, включающая то, что для индивида означает быть французом. Среди разных аспек­тов французской идентичности социолог Пьер Мессинжер выделяет отношение к языку, манеру поведения в обществе, которая в зависимости от обстоятельств меняется от церемонной до фами­льярной, отношение к власти, удовольствие от возможности ее обмануть, нарушить закон, об­щественные устои. Существует большой интерес к кулинарии, историческому наследию, интеллек­туальной элите. Для многих быть французом означает родиться в стране, работать там, иметь родителей-французов; это - прежде всего культу­ра, архитектура, романский стиль, католические храмы. Как считает В.Ж. д'Эстен, национальную идентичность Франции нельзя сводить к возмож­ности жить на этой земле. Она предполагает же­лание принять ее образ жизни, манеру жить, от­личающуюся уважением к личности, терпимость, радушие и учтивость.

Французская модель интеграции - это республи­канская модель, которая основывается на якобин­ской идеологии, отвергающей понятия этничности, генеалогию, происхождение и отстаивающая свет­ский характер государства. Она предусматривает подчинение всех иных идентичностей граждан­ской принадлежности. По мнению известного со­циолога Жерара Нуарьеля, французы - в отли­чие, например, от немцев, которые в определении нации делают акцент на идентичности - более де­мократичны, ставя во главу угла гражданство, гражданские права. Таким образом, республи­канская модель интеграции предполагает асси­миляцию как единственный способ сохранения национальной идентичности, устанавливая определенные правила для интеграции имми­грантов (признание французского языка, фунда­ментальных ценностей французского общества, экзогамии, равенства полов и т.д.), наделяя их правами и обязанностями, исходя из эгалитарной сущности данной модели. Сторонники республи­канской модели интеграции полагают, что право на отличие, передаваемое из поколения в поколе­ние в рамках закрытой культуры, приводит к еще большей изоляции этнических меньшинств, к ра­совой сегрегации.
"См.: Д'Эстен В.Ж. Указ. соч. С. 183-184. 12См.: Todd E. Op. cit. P. 455.
ПРОБЛЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ ПОСЛЕДНЕЙ ВОЛНЫ ИММИГРАЦИИ

По мнению Броделя, одной из них стало столк­новение культур, неспособных в силу серьезных различий верований и нравов "слиться воедино". Дети иммигрантов во втором поколении оказа­лись отверженными и сами отвергают ассимиля­цию. Если и возможна интеграция афро-азиат­ского населения, считает Бродель, то только при условии сохранения подчеркнуто светского ха­рактера государства, где религия обязана оста­ваться личной верой, индивидуальной моралью.

Другим препятствием на пути интеграции им­мигрантов во французское общество, идентифи­кации себя с французами является несовмести­мость семейных укладов арабо-мусульманского и "коренного" населения. Такую точку зрения раз­вивает в своих работах историк и социолог Эмма­нуэль Тодд, представитель относительно нового направления исследований - культурной антро­пологии . Его сторонники объясняют возмож­ность гармоничного существования, ассимиляции или, наоборот, отторжения разных культур се­мейными традициями, культурными корнями раз­ных народов, в основе которых лежат отличные друг от друга типы устройства семьи. Чем более схожи системы семьи, тем успешнее адаптация, а следовательно, и постепенная идентификация им­мигрантов с принимающим обществом. Из трех типов семьи: ядерной (Англия), семьи-ствола/ро­довой (Германия) и патриархальной, общинной семьи (Италия) - во Франции, считает Тодд, при­сутствуют все три. Расширенные, общинные се­мьи распространены на юге, ядерные - на севере, в том числе в Парижском бассейне, и авторитар­ные/родовые - в Бретани, Эльзасе и Фландрии. Тип семьи влияет на систему социальной иерар­хии, на политические пристрастия населения. Ле­вые взгляды преобладают в общинных семьях, правые, монархические - в семьях-родах.

По мнению ученого, именно структура семьи в значительно большей степени, чем религиозные различия, создает напряжение между культурами принимающей страны и иммигрантов. Социали­зация мигрантов происходит прежде всего в рам­ках семьи, школы и улицы, которые и предопре-
13В работах Э. Тодда исследуются три типа семьи. Родовая (tafamille souche) - патриархальная, авторитарная, с высо­кой степенью солидарности между родными, строгой иерархической структурой подчинения. Во главе семьи -отец, затем старший брат и т.д. По такой схеме распреде­ляется и имущество. Ядерная (nucleaire) - отношения в се­мье характеризуются ранней самостоятельностью детей, независимостью от родителей, высокой степенью индиви­дуализма. Общинная (communautaire) - семьи с высокой степенью солидарности, где главная роль отводится муж­чинам - отцу, братьям, подчиненная - дочерям, сестрам. Однако братья равны между собой и имущество делится между ними поровну.26
деляют три разных варианта поведения. Семья способствует консервации традиционного поведе­ния - как социального, так и антропологического; школа приводит к ассимиляции, восприятию глав­ных французских национальных ценностей, к сни­жению уровня религиозности и к социальному про­движению; улица толкает в преступную среду и ве­дет к потенциальной безработице, маргинализации. Проблема интеграции мусульманского населения во Франции состоит также и в том, что воспитанием в семье занимаются женщины-мусульманки, кото­рые сами изолированы от общества и трудовой жизни и воспроизводят гипертрофированный культ арабо-мусульманских ценностей, особенно среди подрастающего поколения мужчин.

Наблюдаемая сегодня реисламизация мусуль­манского населения во Франции происходит, счи­тает Тодд, именно в тех регионах (Лион, соседние провинции), где преобладает периферийная, ро­довая система семьи, где сильны католическая ве­ра и социальные предубеждения, которые оттор­гают исламскую культуру и усиливают маргина­лизацию иммигрантов, способствуя тем самым их обособлению и укреплению своей идентичности. Магрибинская структура семьи (общинная, эндо­гамная с завышенным статусом мужчины и зани­женным женщины) оказывается несовместимой с французской (где преобладают ядерные и авто­ритарные, экзогамные семьи с равноправием по­лов). Хотя традиционная арабо-мусульманская семья во Франции так или иначе разрушается, остаются психологические и социальные трудно разрешимые проблемы. Выход, по мнению уче­ного, в "открытом ассимиляционизме", который наиболее эффективно мог бы ориентировать им­мигрантов в процессе их адаптации во француз­ское общество, гарантируя им и их детям право стать полноценными французами14.

Наконец существует мнение, распространен­ное среди сторонников левых взглядов, а также в среде самих иммигрантов, согласно которому главным в проблеме интеграции является ее со­циальная составляющая, углубляющийся разрыв между богатыми и бедными в западных обще­ствах, социальная изолированность и отсутствие перспектив у иммигрантов.

Современное либеральное общество, по мне­нию Ханифы Шерифи, члена высшего совета по интеграции Французской республики, с презрени­ем относится к тем, кто не преуспел и не обладает знаками отличия "успешного человека". В этом смысле французское общество также селектив­но, а в отношении иностранцев - сверхселектив­но. Часто молодежь из среды иммигрантов пополняет протестные, этнические движения, отка­зываясь от идентификации себя с большинством населения из-за несогласия, что в ней видят анти­социальное явление, преступных маргиналов. Воз­никают параллельные, "протестные" идентично­сти. Они развиваются в пригородах, в замкнутых пространствах, где молодое поколение иммигран­тов практически изолировано, ограничено своим кругом и не сталкивается с французским обще­ством, что препятствует их интеграции. Это опреде­ленный городской маргинальный мир - субкульту­ра, которая характеризуется слабой экономической активностью, социально-культурной интеграцией и сильным внутренним дискомфортом. Молодежь обращается к исламу, который позволяет ей идентифицировать себя не как жертву, а в каче­стве достойных, активных членов общества. Если раньше во Франции в социальном отношении можно было интегрировать, а в культурном асси­милировать иммигрантов через работу, школу, то сегодня ситуация изменилась. Работа, хорошее образование практически недоступны для моло­дых иммигрантов, и этнические группы остаются изолированными от общества.

Сами по себе культурная идентичность, эт-ничность, по мнению Дидиера Лапейронни, не

являются препятствием для ассимиляции16. Столкновение происходит тогда, когда отчужде­ние иммигрантов от господствующей культуры приобретает символический и политический от­тенок. Интеграция наталкивается на общинную самоизоляцию, на призывы вернуться к традици­онным ценностям, которые, по сути, являются формой неприятия современности, ассоциируе­мой с культурой преуспевающего большинства, поощряющего, зачастую, расистские взгляды.

Большинство французских социологов сходят­ся во мнении, что проблема национальной иден­тичности обостряется тогда, когда возникает угро­за со стороны других национальных групп (война, конкуренция на рынке труда) или при столкнове­нии с иной средой, идентичностью, культурой, а также с космополитизмом. К этой проблеме аппелируют как иммигранты, так и "коренные" французы, когда чувствуют, что исключены из активной жизни, теряют свою социальную опору, среду с ее локальной солидарностью и пытаются найти другую, в том числе связанную с принад­лежностью к французской нации .

Учитывая современную ситуацию в стране, актуальным становится мнение Жерара Нуарье-ля, полагающего, что решению проблемы инте­грации в значительной степени мешает политиче-
14См.: Todd E. Op. cit. P. 447^70.

См.: Fauraux R., Cherifi H. Nous sommes tous des immigres. P., 2003. P. 84.

См.: Lapeyronnie D. L'individu et les minorites. La France et la Grande Bretagne face a leurs' immigres. Sociologie d'au-jourd'hui. P., 1993. P. 316.

См.: Wieviorka M. La democratic a l'epreuve. Nationalisme, populisme, ethnicite". P., 1993. P. 58-59,120.
ский заказ, политизированность этой темы: "Со­циологи во многом сами способствовали тому, чтобы вначале иммигрантов воспринимали в ка­честве временных рабочих, которые должны вер­нуться к себе на родину, а затем в период расцвета мультикультурализма, защищая право иммигран­тов на идентичность и отличие, выступали против интегрирующей роли государства". По мнению Нуарьеля, нет "проблемы иммигрантов", а есть проблема иммиграции и нужно подходить к ней как к социальному процессу, отношениям, кото­рые затрагивают как "коренных" французов, так и иммигрантов, привлекая те государственные службы, которые соприкасаются с ней: науку, со­циальные службы, полицию и т.д. Ошибочно, на его взгляд, вообще выделять социальную группу, которую необходимо интегрировать. Сам факт обособления данной группы уже осложняет инте­грацию: "Как только в отношении иммигрантов будет введен критерий их происхождения, он рас­пространится на юридические, административные, статистические рекомендации и т.п. .
"ЛЕВЫЕ" У ВЛАСТИ: ВЛИЯНИЕ ИДЕЙ МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА

В 70-80-е годы XX в. большое распростране­ние получили связанные с англо-саксонской тра­дицией идеи мультикультурализма и дифферен-циализма (в 80-е годы американские источники по проблемам ассимиляции и сегрегации состав­ляли 90% всей библиографии на эту тему). Они стали популярными среди и "левых", и "правых". Отступление католицизма сопровождалось внед­рением "права на отличие".

В 1982 г. с приходом левых к власти во Фран­ции мультикультурный подход получил свое вы­ражение и в политике. Отношение к иммигран­там изменилось. Больше не рассматривался вари­ант их массового возвращения на родину: 130 тыс. нелегалов были легализованы и приняты меры для их адаптации во Франции. Среди них - разре­шение на создание иммигрантами ассоциаций для выражения своих интересов и сотрудничества с государственными властями. В рамках процесса децентрализации, укрепления регионов проводи­лась более активная социальная политика в отно­шении иммигрантов на местах. Социалистами бы­ли опубликованы манифест об избирательном праве для иностранцев и разрешение на предо­ставление "в порядке исключения" документов на жительство находящимся во Франции иностран­цам, обеспечившие им право на получение соци­альных пособий и помощи во всем объеме, что в результате привело к значительному росту неле­гальной иммиграции.

Более того, помимо общих государственных мер по поддержке иммигрантов наметилась тен­денция к так называемой позитивной дискрими­нации, созданию для них привилегированных условий. Во внешней политике социалисты под­держивали алжирских фундаменталистов, наде­ясь в будущем превратить их в экономических и политических партнеров. Эти меры позволяют говорить о преобладании и реализации в тот пери­од в политической практике идей мультикультура­лизма в подходе к проблеме иммигрантов. По мне­нию В. Ж. д'Эстена, все это привело к тому, что Франция стала уязвимой перед иммиграцией стра­ной: "Французскому обществу при мультикультурном подходе предлагалось отказаться от од­ной общей культуры в пользу общества с множе­ством равноправных культур и в результате разделиться на части, сильно отличающиеся друг от друга, .. пренебречь внушавшимися француз­ским воспитанием убеждениями, что у французов общая история (предки галлы) и их объединяет одно национальное чувство... Под влиянием гло­бализации разрушались последние хрупкие струк­туры идентичности"19.

Каковы взгляды приверженцев "французско­го мультикультурализма"? Наиболее ярко они представлены в работах историка, социолога Ми­шеля Вьевьорка, который считает, что к идеалам национальной идентичности прибегают как к средству для мобилизации экономической и поли­тической жизни. С другой стороны, в ней ищут укрытие из-за страха перед глобализацией миро­вой экономики, и тогда идея нации и националь­ной идентичности приобретает консервативный и часто реакционный характер. При этом другие идентичности рассматриваются как угроза нацио­нальному единству, как потенциальный источник требований юридического и политического при­знания: квот, специфических прав меньшинств и т.д. Отличие минимизируется, презирается, вме­сто того, чтобы быть признанным и открытым для разрешения конфликтности в обществе, -считают сторонники идей мультиэтнического об­щества. Поэтому, полагает ученый, если опи­раться на национальную идентичность как на фактор, не связанный с этническими чистками, необходимо вновь вернуться к концепции откры­тости нации, которая бы учитывала глобализацию экономики без протекционизма, а также расцвет новых идентичностей, культурную плюралистичность общества и очевидное проникновение массо­вой культуры.

nNoirielG. Op. cit. P. 225.

19 Д'Эстен В.Ж. Указ. соч. С. 176-177."
По мнению Вьевьорки, бесперспективны как устаревший республиканизм, так и политика комунитаризма (возобладавшего во Франции в на­чале 2000 г.), навязывающая право на отличие, способная вызвать культурный шок и насилие между различными общинами". Исследователь предлагает такую модель, благодаря которой де­мократия смогла бы ответить на запросы куль­турных и этнических меньшинств, одновременно требуя от них уважения права и закона: "Нельзя ставить вопрос: дифференциализм или универса­лизм...лучше поискать конкретные, прагматич­ные, в том числе и теоретические ответы с услови­ем соблюдения как универсальных демократиче­ских принципов, так и права на отличие", своего рода "интегрированный мультикультурализм.

Идеи мультикультурализма близки известно­му социологу Алену Турену, полагающему, что политика сохранения культурной идентичности служит легитимации авторитарной власти. По Турену, "стремление заставить всех следовать универсальным законам содержит в себе элемент подавления, вместе с тем и отказ от принципа единства, принятие различий без ограничений - приводит к сегрегации и гражданской воине. К идентификации себя с этносом, религией, куль­турным сообществом, по мнению ученого, прибе­гают те, кому в эпоху глобализации сложнее ста­новится реализовать себя как гражданина или специалиста. Он считает, что как правые, так и левые во Франции долгое время пытались подчи­нить жизнь французов идее величия, единства го­сударства, чтобы решить проблемы, связанные с глобализацией экономики и культурной фраг­ментацией общества. Отсюда призывы к сохране­нию культуры, языка, возврату к традициям. Культурный национализм - это своего рода ответ глобализации. Мультикультурализм - не безгра­ничная фрагментация культурного пространства и не культурный плавильный котел, а скорее по­пытка комбинировать культурное многообразие с производством и распространением достижений культуры. Он не сводится к неограниченному плюрализму, а наоборот становится поиском коммуникации, частичной интеграции между раз­личными культурами: "Если европейцы откажут­ся от обсуждения мультикультурного подхода, они столкнутся с неуправляемым процессом коммуни-таризации, росту которого способствует ослабле­ние национальных либеральных государств, эко­номический и культурный кризис"23.

Идея мультикультурализма, пишет Турен, не­совместима с политикой поиска идентичности, так как она основывается на поиске коммуника­ции между культурами и подразумевает плюра­лизм интересов, ценностей: "Чтобы быть вместе
20Wieviorka M. Commenter la France. P., 1997. P. 175.

21Wieviorka M. La difference. P., 2001. P. 78-83.

22Touraine A. Pourrons-nous vivre ensemble? Egaux et differents?

P., 1997. P. 33-34, 305. 23Ibid. P. 328.
и сохранить различия, необходимо обновить де­мократию, признать плюрализм и поддержать права меньшинств, что и является одним из усло­вий демократии.... Нельзя в нашем обществе счи­тать себя демократом, не принимая идею мульти­культурного общества" . Если коммунитаризм приводит к социальной дезорганизации обще­ства, то республиканский унитаризм, рациональ­но построенное государство превращает интегра­цию в политику защиты большинства в ущерб меньшинству, что ведет к разрушению инициати­вы, к росту репрессивных общественных и поли­тических институтов, которые должны отражать угрозу, нависшую над унитарной моделью. Вы­ход, по его мнению, - в межкультурном диалоге.

По мнению известного социолога Дидье Лапейронни, мультикультурализм - идеология элиты иммигрантов, проповедующих идеи политкор­ректное™ для решения своих социальных и поли­тических задач и политического представитель­ства. В этом смысле она малоперспективна для Франции, так как здесь (в отличие от Англии, где этнические общности выражают свои интересы через местные органы власти, наделенные боль­шими правами и являющиеся частью политиче­ской системы мультикультурного общества) местная власть более слабая и служит в основном проведению государственной социальной поли­тики. Например, Франция отказывается принять саму идею этнической общины, исходя из того, что признание таковой может поставить под со­мнение республиканскую модель интеграции.

Распространено мнение, справедливость кото­рого подтверждают ноябрьские события 2005 г., что расцвет мультикультурализма и права на от­личие не приостановил ассимиляции, а только осложнил этот процесс как для французов, так и для иммигрантов, поставив под сомнение необхо­димость приобщения к французской культуре и не обеспечив защиту иммигрантов и их культур­ной идентичности, что привело, в частности, к психологической и социальной дезориентации, разочарованию второго поколения иммигрантов.

С конца 80-х годов дискуссии о моделях инте­грации иммигрантов переместились из плоскости культуры и социологии в сферу политических и гражданских прав.
"ПРАВОВЫЕ РАМКИ" НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Речь идет о политике в области гражданства, где также присутствует и тема мультикультура­лизма. Особенность французской модели граж­данства - в сравнении, например, с английской,

24Ibidem.где плюрализм является естественным выраже­нием гражданских свобод и человек становится гражданином общества через принадлежность к определенной общности, - заключается в том, что она более унитарна. Во Франции (модель Ж.Ж. Руссо) гражданин не зависит от каких-либо посредников, политических и иных организаций, он вступает в прямые отношения с государством. Гражданство здесь, как и нация - нечто, организо­ванное и гарантированное централизованным го­сударством, выражающим волю общества. Лю­бое общество включает множество культур, по­скольку образовано населением, принадлежащим к разным социальным слоям, религиям и т.п. Гражданство, таким образом, может стать сред­ством управления культурным многообразием общества.

Известный правовед и социолог Доминик Шнаппер полагает, что принцип гражданства под­разумевает право на мультикультурализм, кото­рый в социальной и религиозной жизни западных демократий связан не с наплывом иммигрантов и признанием прав меньшинств, а является принципи­альной характеристикой гражданского общества. Вопрос в том, до какого предела может распро­страняться плюрализм. Если культурная специфи­ка отдельных групп не противоречит требованиям совместного проживания и общепринятым ценно­стям (свободе, равенству), граждане и иностранцы, постоянно проживающие в данном государстве, имеют право воспроизводить свою особость в частной и общественной жизни при условии со­блюдения правил социального порядка. В то же время специфичность не должна служить осно­вой для формирования внутреннего обществен­ного, национального пространства со своим язы­ком, гражданством, отдельной политической идентичностью. Проблема в том, как сочетать индивидуальную свободу и равенство всех граж­дан (основополагающий принцип современных демократий) с общественным признанием их культурных отличий как членов определенных общностей - этнических, религиозных и др. С од­ной стороны, "коммунитаризм" и "общинность" могут войти в противоречие со свободой индиви­да, обрекая принадлежащих к общине людей на изоляционизм. С другой - возникает угроза обще­ственной интеграции. Признание в определенный момент той или иной культурной общины, наде­ление ее особыми правами грозит переходом обособленного состояния общности из временно­го в постоянное, что приведет к фрагментации общества, противоборству с другими общинами. (Так, согласно Европейской хартии о защите язы­ков, регионов и меньшинств, во Франции на за­конном основании можно требовать, чтобы все официальные тексты переводились на 27 суще­ствующих в стране языков.)

Между тем любое юридическое признание особости чревато логикой выдвижения все новых и новых требований. На сегодняшний день инсти­туциональное признание культурного плюрализ­ма влечет за собой социальный и политический плюрализм . В этом, смысле большая опасность таится в усилении нежели в ослаблении фрагмен­тарности общества. По мнению Шнаппер, "нель­зя пренебрегать историей формирования нации и легитимности ее политического строя, коллек­тивной памятью и исторической идентичностью для того, чтобы проводить политику признания особых культурных прав... Тем и отличается де­мократия гражданского общества, что она долж­на стоять над различными стремлениями к исто­рической, клановой или религиозной обособлен­ности, не отрицая их, однако и не игнорируя того, что демократическое общество может функцио­нировать только при определенных социальных условиях . На сегодняшний день нет европей­ского гражданства, независимого от националь­ного: только национальное французское (или иное) гражданство дает право на европейское. Шнапер предлагает модель так называемого то­лерантного республиканизма, более адаптирован­ную к культурным и социальным особенностям политической жизни современных демократий, к требованиям различных меньшинств, нежели тра­диционные республиканская и либеральная моде­ли. Таким образом, вслед за Туреном с его идеей межкультурного диалога, она также видит реше­ние проблемы сохранения национальной идентич­ности в синтезе республиканского подхода и идей мультикультурализма.

Юридический подход к проблеме националь­ной идентичности основывается на республикан­ском праве, которое увязывает национальность с социализацией личности (школа, военная служба и т.п.) в значительно большей степени, чем с доб­ровольным желанием, с происхождением или ме­стом рождения. В то же время, по мнению извест­ного правоведа, специалиста по вопросам граж­данства, Патрика Вейля, необходимо отличать право на получение гражданства и самоощуще­ние человека, то есть его идентификацию с тем или иным этносом. Право на гражданство во Франции, по его мнению, автономно по отноше­нию к национальной принадлежности, оно в боль­шей степени связано с потребностью государства в решении демографической проблемы, с его стремлением к более или менее однородному по национальному составу населению.
25См.: Schnapper D. (avec la collaboration de Bachelier C). Qu'est-ce que la citoyennete? P., 2000. P. 243-244.

26Ibid. P. 247.

27См.: Вейль П. Вестник Европы. Т. XV. М„ 2005. С. 137-139; Weil P. Qu'est-ce qu'un Francais? Histoire de la nationalite francaise depuis la Revolution. P., 2002. P. 61, 80-81, 373-374.
Вместе с тем для Франции важна связь между принадлеж­ностью к нации-государству и национальной са­моидентификацией. Именно Франция изобрела то, что называется "правом крови" и ввела это право в юридические нормы, в частности, приняв гражданский кодекс Наполеона (1803 г.), впо­следствии послуживший источником для опреде­ления понятия гражданства в Австрии (1811 г.), Пруссии (1842 г.), России (1864 г.). Однако во Франции — в отличие от исключительно этниче­ской немецкой или российской модели, где при­надлежность к нации считается этническим пока­зателем и статус гражданина основан на кровном родстве, - существует стремление к утверждению открытого общества. Открытость французского гражданства особенно сказывается в отношении сохранения французского гражданства за грани­цей. В том, что касается натурализации, суще­ствует различие между законом, формально от­крытым, и практикой, серьезно осложняющей получение соответствующих документов.

Получившая импульс в начале 80-х годов во Франции дискуссия о национальной идентичности привела к изменениям и в законодательстве о гражданстве. Ставился вопрос о способности страны ассимилировать иммигрантов, мусуль­манское население, об отказе от концепции мультирасовой Франции, о возврате к идеям Э. Ренана, полагавшего, что кандидаты на получение французского гражданства должны выразить свое желание стать французом, приобщиться к жизни государства, а не получать его автоматиче­ски. В результате последние изменения во фран­цузском законодательстве о гражданстве (1998 г.) представляют собой попытку синтеза принципа равного доступа к французскому гражданству (установленного в 1889 г.), с требованием выра­жения воли кандидатом (1993 г.). (Это касается детей, достигших 18 лет, родившихся во Франции от родителей-иностранцев, постоянно или в тече­ние последних пяти лет проживающих в стране.) В целом французское законодательство развива­ется в сторону расширения, то есть облегчает предоставление гражданства так называемым по­граничным категориям лиц, либерально, если не сказать индифферентно к двойному гражданству.

Современная политика в области гражданства в европейских государствах сталкивается с двумя противоположными тенденциями. С одной сторо­ны, из-за массового наплыва иммигрантов с иными культурой, укладом жизни существует реальная потребность в защите национальной идентично­сти, с другой - нельзя не признавать за мигрантами их политических и социальных прав. Сегодня, по мнению Д. Шнаппер, когда в мире усиливаются интеграционные процессы, и роль национальных государств (особенно в объединенной Европе) сводится к реализации транснациональных ре­шений, национальная политика направлена не столько на то, чтобы превращать иммигрантов и их детей в своих граждан, сколько на то, чтобы интегрировать их в общественную жизнь госу­дарства. Проводится так называемая политика идентичности, которая в рамках борьбы за общие права человека посредством европейских инсти­тутов, требует от национальных государств, ча­сто за счет их прав и интересов, создания благо­приятных условий для проявления многообразия идентичностей. В связи с этим выдвигаются и тео­ретически обосновываются новые, можно сказать "утилитарные" подходы к предоставлению граж­данства, которые не учитывают историческую и политическую общность граждан, а рассматрива­ют государства как организации для производства и распределения общественных богатств, управля­емые надгосударственными европейскими струк­турами. Соответственно население, согласно этим представлениям, объединено не политическим контрактом и историческим прошлым, а участием в экономической и общественной жизни.

То, что в республиканской либеральной мысли считалось средством — обеспечение оптимальных условий жизни граждан с тем, чтобы они могли эффективно реализовывать свои права, - превра­тилось в цель: легитимность политического об­щества должна быть основана на необходимости обеспечения всем его членам достойных условий существования28. Многие проблемы - такие как бедность, занятость, образование, равенство по­лов и т.д. — из сферы управления национального государства перешли в ведение общеевропейских институтов. Пока политические права, которыми наделяют в некоторых европейских странах вре­менно или постоянно проживающих там ино­странцев (Маастрихтский договор предоставил иностранцам, проживающим в Европе, право го­лоса на местных выборах), распространяются только на политическую жизнь на местах. Разви­ваются национальные, региональные и иные иден­тичности. Формируемое в Европе новое граждан­ство становится постепенно не национальным, не космополитичным, а множественным. Идентич­ность таким образом, как и гражданство, наполня­ется новым содержанием: более социально-эконо­мическим, нежели историко-культурным.

С позиции сторонников мультиэтничного об­щества, Европа 2050 г. должна будет признать различные национальные идентичности, суметь интегрировать культурные, религиозные, этни­ческие меньшинства, а Франция "в большей сте­пени, чем другие европейские государства остает­ся индифферентной к требующим признания идентичностям, искусственно отстаивая республиканскую модель интеграции. Однако сможет ли перспектива объединенной Европы, ослабляя идею нации и национальной системы ценностей, заменить ее чем-то равноценным? Этот вопрос остается открытым.

См.: Schnapper D. La documentation providentielle. Essai sur l'egalite contemporaine. P., 2002. P. 107, 108, 118, 119. 29Wieviorka M. Commenter la France. P. 103.31
ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Наконец существует и политический подход к проблеме национальной идентичности, предпола­гающий ее рациональное решение без "идеологи­ческих и демагогических штампов". "Когда дей­ствия правительства становятся более рациональ­ными, общественное мнение возвращается к достаточно спокойным и объективным суждени­ям, уменьшаются ксенофобские настроения", - считает В,Ж. д'Эстен . Для того чтобы сохра­нить французскую идентичность, государство вместо моноконцептуальной информационной политики (замалчивание этой темы вместо про­дуктивной дискуссии) должно совместно с ЕС проводить "квантифициров энную политику" в области иммиграции (введение в процессе пуб­личного обсуждения квот по странам, професси­ям). По его мнению, "открытость должна быть по-прежнему диверсифицированной, чтобы дать возможность иммигрантам вносить свой вклад во французскую культуру, обогащая ее изнутри, как это было в прошлом, не пробуя образовывать внутри этой культуры нечто такое, что попытается заменить ее собой... . Бывший француз­ский президент последовательно выступает за возвращение нелегальных иммигрантов на роди­ну, за четкую и жесткую (не допускающую неле­гальной реэмиграции) организацию этого про­цесса при соблюдении прав иммигрантов. Одно­временно с этим в качестве национальной задачи ставится интеграция иммигрантов, получивших французское гражданство, посредством террито­риальных коллективов, образовательной систе­мы, культурных и иных организаций, финансиро­вание подобных проектов.

Официально Французская республика посто­янно отказывается устанавливать квоты для им­мигрантов по происхождению, по национально­сти. Однако в 1945 г. (были и другие примеры) Шарль де Голль в конфиденциальном письме мини­стру юстиции указывал на возможность подбора иммигрантов с учетом национальных интересов, ис­ходя из этнических, демографических, профессио­нальных и физических характеристик. Например, в этническом плане он предлагал ограничить при­ток выходцев из Средиземноморья и восточных государств, которые, по его мнению, резко изме­нили национальный состав французского населения, "не прибегая к системе квот, как это делают США, однако отдавая предпочтение натурализа­ции населения из северных стран (Бельгии, Люк­сембурга, Швеции, Голландии, Дании, Англии, Германии и т.д., рассматривая их прием в пропор­ции 5О%"32.

В последние годы даже бывшие сторонники мультикультурализма - во многом из-за роста ра­дикальных исламских настроений в мире и во Франции, в частности, ставящих под угрозу не только самобытность, но и безопасность страны, -становятся более осторожными в оценках ситуа­ции, и некоторые меняют свои убеждения.

В 2003 г. бывший министр культуры и образо­вания, социалист Жак Ланг, один из сторонников "правительственного мультикультурализма" за­метил, что исламизм в последние годы приобрел форму пропаганды, неприемлемую для Франции, и поэтому необходимо защитить школу как свет­ский нейтральный институт, находящийся вне ре­лигиозного влияния. Мишель Трибаля, директор Института Демографических исследований, за­щищавшая в 1997 г. "уравновешанный культур­ный плюрализм", в 2002 г. выступила с критикой мультикультурализма с обвинениями в адрес вла­стей, которые попустительствуют исламистским движениям во Франции, присоединившись к по­литике ассимиляции без уступок.

Набирает силу и так называемая интеллекту­альная исламофобия, предлагающая радикальное решение проблемы сохранения национальной идентичности. Александр Дель Валль, эксперт по проблемам безопасности и геополитики, в книге "Исламизм и США. Союз против Европы" выдви­гает тезис о совпадении интересов США и миро­вых исламских организаций, исповедующих схо­жую антинациональную идеологию и стремящих­ся уничтожить европейские нации. В работе Рене Маршана "Франция. Угроза ислама" (2002 г.) для сохранения страны предлагается вернуть всех му­сульман на родину. Исламофобия, боязнь, что во­инствующий мусульманский мир уничтожит ев­ропейскую цивилизацию, по мнению историка Винсента Гейссера, маскирует и другие фобии, в числе которых неприязненное отношение к США как символу мультикультурного общества33.

В целом можно сделать вывод, что, несмотря на определенную популярность идей мультиэтничности среди научной и политической элиты, "мультикультурная" традиция не стала доминиру­ющей. Страна остается верной республиканским идеалам унитарного государства, основанного на общности истории и традиций. Влияние мульти­культурализма (а позднее - в начале 2000 г. - идей коммунитаризма) сказывается на стремлении
тД'Эстен В.Ж. Указ. соч. С. 179. 31 Там же. С. 183-184.

32Noiriel G. Op. dt. P. 222-223; Weil P. Op. cit. P. 147. 33Cm.: Geisser V. La nouvelle islamophobie. P., 2003. P. 18.
французов учитывать общий европейский кон­текст, растущую арабо-мусульманскую иммигра­цию, влияние ислама и его стремления к полити­ческому и культурному самовыражению. Однако признание иных идентичностей ограничивается условием верности общедемократическим рес­публиканским ценностям и сохранения единства государства, его культуры. Вызывает сомнение выдвигаемый в связи с волнениями в ноябре 2005 г. тезис о том, что республиканская модель исчер­пала себя. Последние события говорят о прямо противоположном. Именно непоследовательность, отход от нее в 80-е годы во многом стали причи­ной сегодняшней ситуации. Только жесткая асси­миляция иммигрантов может решить их пробле­мы, в том числе и социальные. Участниками вол­нений стали не те иммигранты, которые хотели и смогли интегрироваться во французское обще­ство, а те, кто оказался на его обочине.

Иммиграционная политика Франции стано­вится более рациональной и прагматичной. Не прибегая к квотам (хотя не исключено их введе­ние в форме рекомендаций в будущем), страна по­ощряет приток молодых квалифицированных кадров из Европы, ужесточая борьбу с нелегаль­ной иммиграцией и ассимилируя получившее французское гражданство афро-азиатское насе­ление. Речь идет о добровольном приобщении к господствующей культуре, об интеграции во французское общество при уважении культурных и религиозных различий в частной жизни и со­блюдении законов в общественной, поскольку са­ма французская идентичность рассматривается как результат слияния, накопления, но не сосуще­ствования различных культур.




Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации