Ананьевские чтения 2000 - файл n1.doc

Ананьевские чтения 2000
скачать (1420 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1420kb.22.10.2012 01:27скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Ковальчук В.И.


ПСИХИЧЕСКОЕ «ВЫГОРАНИЕ» ТРЕНЕРОВ

В последнее время внимание исследователей привлекают такие фиксируемые личностные изменения психики индивида, которые, с одной стороны, не связаны прямо с уже известными стрессорами, а, с другой стороны, несут на себе печать традиционных нарушений. Среди таких изменений особый интерес вызывает синдром «выгорания».


Изучение этого феномена у тренеров указывает на заметные характерологические сдвиги, что может свидетельствовать чаще всего не столько об истинных конституциональных особенностях личности, сколько об уровне превышения саморегуляции поведения тренера.

Воспитать чемпиона, особенно в условиях политического, экономического и социального кризиса, очень сложно. Существует много примеров, когда перспективные спортсмены уходят из спорта, хотя могли бы еще показывать высокие результаты. Как следствие, годы тренировок, денежные средства, работа тренеров расходуются впустую. На протяжении многих лет тренер жертвует временем, личной жизнью, но не всегда это является залогом успеха. Высокие запросы и невозможность их реализовать, частое пребывание в состоянии физической и психической напряженности приводят к тому, что у тренера проявляется неудовлетворенность работой, снижение жизненной активности, прекращение личностного роста – синдром выгорания.

Однако прежде чем станет возможным эффективное решение проблемы «выгорания», должно быть известно полное понимание синдрома. Необходимо исследовать причины, оказывающие влияние на появление и развитие синдрома психического выгорания тренеров.

Профессионально «выгоревшие» лица указывают на следующие причины: чрезмерный уровень стресса и давления; чрезмерный объем работы, особенно при нереальных сроках ее исполнения; монотонность работы и однообразие вследствие слишком большого количества повторений; вкладывание в работу больших личностных ресурсов при недостаточности признания и положительной оценки; физическое изнеможение, недостаточный отдых или отсутствие нормального сна; работа без возможности дальнейшего профессионального совершенствования; напряженность и конфликты межличностных отношений, недостаточная поддержка со стороны коллег; эмоциональная насыщенность или когнитивная сложность коммуникации и др.

Хотя в широком смысле термин «выгорание» представляет собой ответ на хроническое эмоциональное напряжение при взаимодействии с другими, но до настоящего времени не имеется универсально принятого определения выгорания.

Выгорание было определено как трехфакторная структура, включающая эмоциональное истощение, деперсонализацию и редуцирование личностных достижений. Исследованиями установлено, что выгорание порождается стрессорами на организационном и личностном уровнях.

К организационным факторам, детерминирующим выгорание тренеров, относятся: ролевой конфликт, ролевая неопределенность, рабочая перегрузка, плохая психологическая атмосфера в коллективе, недостаток причастности к принятию решений, незначительная или отсутствие социальной поддержки.

Возрастает очевидность того, что личностные факторы могут объяснить, почему люди в одинаковой окружающей рабочей среде, обладая одинаковым образованием и подготовкой, по-разному реагируют на те же самые стрессоры. Два из них рассматриваются нами как важные в способности личности противостоять рабочему напряжению – локус контроля и самооценка. Людям с низким уровнем самооценки и экстернальным локусом контроля больше угрожает напряжение, поэтому они более уязвимы и подвержены выгоранию.

Существует ряд факторов, снижающих вероятность развития выгорания. Также на сегодняшний день разработаны примерные рекомендации по профилактике данного синдрома.

Для предупреждения профессионального выгорания необходимо определение краткосрочных целей; общение; использование «тайм-аутов»; сохранение положительной точки зрения; контроль эмоций; поддержание своей формы; овладение умениями и навыками саморегуляции; культивирование других интересов, кроме работы; способность к адекватной самооценке; открытость новому опыту; внесение разнообразия в свою работу и др.

Учитывая изложенное, необходимо отметить, что полноценное преодоление состояния выгорания возможно при оказании профессиональной психологической помощи.

Маришук В.Л.
О НЕКОТОРЫХ СПЕЦИАЛИЗОРОВАННЫХ ВОСПРИЯТИЯХ

У ВЫСОКОКЛАССНЫХ СПОРТСМЕНОВ
Известно, что достижение спортивных успехов в определенной мере связано с точностью и быстротой восприятия ряда параметров выполняемых физических упражнений, в частности восприятия точности и темпа движений, ритма, временных показателей.

Выделяется ряд специализированных восприятий, формируемых в процессе занятий конкретными видами спорта. Среди таких восприятий «чувство дистанции» (особенно важное для боксеров и ряда других единоборцев), «чувство мяча» (первостепенное для волейболистов, баскетболистов и др.), выраженное также при выполнении сложных двигательных актов ногами у футболистов; «чувство снега» у лыжников, способных быстро скользить по лыжне, когда малоопытные спортсмены бегут по лыжне; «чувство планки», позволяющее прыгуну с максимальной экономичностью преодолевать предельную высоту; «чувство штанги» и «чувство баланса со штангой», способствующие покорению максимальных весов; «чувство воды», «чувство весла» и др.

В исследованиях «чувства воды», проведенных нами совместно с В.В.Соболевым рапидной киносъемкой на фоне мерной ленты, оценивалось относительное передвижение по горизонтали ладони руки и тела. У высококлассных пловцов, хорошо ощущавших движение в воде, ладонь как бы удерживалась возле отметки на ленте, а тело быстро продвигалось вперед. У слабых – ладонь быстро двигалась в воде, оставляя турбулентный след, а тело уходило вперед относительно медленно. Подобное происходит и по мере формирования «чувства весла». Лодка начинает продвигаться быстрее, а лопасть как бы отталкивается от водной среды лишь с небольшим продвижением в обратном направлении.

Важным специализированным восприятием является «чувство нагрузки». Талантливые спортсмены ощущают, когда объем и величина тренировочных напряжений становятся избыточными. Олимпийский чемпион Л.П.Жаботинский корректировал рекомендации своих тренеров, снижая или увеличивая тренировочные подходы к штанге, ориентируясь на внутреннее чувство нагрузки.

В наших исследованиях, совместно с А.Н.Алябьевым, выявлено, что почти все выдающиеся лыжники обладают таким чувством. Сам А.Н.Алябьев – дважды Олимпийский чемпион – нередко на него опирался при дозировании нагрузок и пришел к выводу, что развитие этого чувства – одно из важных условий достижений результатов в большом спорте.

У перспективных спортсменов нередко развивается особое «чувство готовности» – уверенность в успешном выступлении. Известный тяжелоатлет Е.А.Пеньковский даже с абсолютной уверенностью объявил на одном соревновании, что в этот день установит мировой рекорд. И установил! Готовясь к нему, он, кроме обычных приемов тренировки, широко использовал идеомоторное восприятие своего будущего рекордного движения со штангой и настолько глубоко его прочувствовал, что с нетерпением ожидал начала соревнования и своего выхода на помост.

Специализированные восприятия, многократно прочувствованные на практике и не раз хорошо осмысленные, переходят затем в подсознание, чтобы реализоваться, в случае потребности, на интуитивном уровне. Опытные тренеры нередко советуются со своими подопечными спортсменами о дозировании нагрузки, степени сформированности чувства дистанции, чувства воды и др., внося затем потребные коррективы в методику тренировки.
Марищук Л.В.
ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ СПОРТСМЕНА

ВЫСОКОЙ КВАЛИФИКАЦИИ
Краткое определение К.К.Платонова: «личность – это человек как носитель сознания» – должно быть дополнено тем, что личность – это субъект деятельности и человек, включенный в систему социальных отношений. Личность имеет определенный социальный статус. Она формируется и функционирует во взаимоотношении с другими людьми. Ряд представлений сложился в отношении структуры личности. Нам импонирует несколько уточненное представление о такой структуре, по К.К.Платонову. В структуру личности, по К.К.Платонову, входят следующие компоненты (подструктуры): направленность (включающая в себя мотивы, убеждения, мировоззрение, основы духовности и др.); опыт (как накопленные знания, навыки, умения и сформировавшиеся на их основе психические качества); психические и психомоторные процессы; темперамент и включенные в эту структуру В.Л.Марищуком физические качества, навыки и умения моторных действий.

Со всеми этими компонентами (подструктурами) личности связаны такие сложные психические образования (свойства), как характер и способности (общие и специальные).

Личность спортсмена высокого класса определяется выражением свойств всех упомянутых подструктур с проявлением ряда особенностей, присущих людям, связавшим свою жизнь с большим спортом.

Направленность спортсмена высокого класса отличается, как правило, очень высокой спортивной мотивацией и стремлением к первенству, преобладанию в достижениях, признанию, лидерству.

В «опыте» спортсменов нередко может наблюдаться некоторый дефицит в знаниях, представлениях о социокультурных ценностях и др. Это, естественно, связано с пропусками в школьной (а иногда и вузовской) учебе из-за поездок на различные спортивные сборы и соревнования, а также большими затратами времени на регулярные физические тренировки (учиться некогда). Подсчитано, что на подготовку спортсмена мирового класса потребно до 5 тыс. часов учебного времени. Это соизмеримо с обучением профессионала – математика, кибернетика.

Развитие психических и психомоторных процессов у спортсменов во многом определяется их принадлежностью к определенным видам спорта. Так, у баскетболистов, как правило, очень хорошее распределение внимания (что имеет прямой перенос на различные виды операторской деятельности) и др.

Темперамент у спортсменов может быть самым различным, соответствующим различным видам спорта и зависимым от определившегося у них индивидуального стиля деятельности. Так мы наблюдали чемпионов страны по художественной гимнастике и даже прыгунов в воду с тончайшими порогами ощущений, соответствующими показателям слабости возбудительного процесса.

Спортивный характер определяется, как правило, очень высокими волевыми качествами, трудолюбием больших спортсменов в тренировках (их иногда называют «фанатами»).

Способности у спортсменов, как правило, проявляются в виде специальных способностей, особенно в быстром развитии физических качеств, формировании психомоторных навыков, освоении моторных актов, сложных по координации движений. Однако последние исследования (в том числе и наши) показывают, что на самом высоком уровне спортивных достижений, в частности у мастеров спорта международного класса, можно наблюдать сочетание высокого развития и сенсомоторных, и интеллектуальных процессов. В данном аспекте мы получили подтверждение результатам исследований Л.К.Серовой.

Что касается ученых-теоретиков, успешно оперирующих абстрактной символикой, психомоторно одаренные люди встречаются редко.
Палий В.И., Федорова С.П.
ВЛИЯНИЕ СТАТУСА ТРЕНЕРА

НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВЫСТУПЛЕНИЯ КОМАНДЫ
Отношения спортсмена с тренером играют существенную роль в успешной деятельности не только в индивидуальных видах спорта, но и в игровых. За насыщенностью, многообразием контактов спортсмена с членами команды бывает недосуг в полной мере распознать и подвергнуть какой-то оценке партнерские отношения спортсмена с тренером.

Нами было проведено исследование, направленное на изучение этого феномена – вертикального партнерства в спортивной игровой команде. Работа по сбору экспериментального материала была проведена в баскетбольных командах юношеского возраста на базе СДЮШОР Москва и имела задачу – изучение социально-психологической структуры команды, где тренер включался в общий список группы и оценивался как член группы. Далее, из полученных данных были выделены взаимные оценки тренера с каждым спортсменом команды и на их основе определялась структура взаимодействия пары «тренер – спортсмен».

Для изучения структуры взаимодействия пары «тренер – спортсмен» использовались социометрия, анализ процесса взаимодействия Бейлза Р., исследование отношений тренера и спортсмена Ханина-Стамбулова и метод измерения коммуникативной дистанции Ю.Рыжонкина.

По результатам социометрического обследования определен неформальный статус тренера в команде как эмоционально желаемого делового партнера. В 8 % всей выборки тренер был признан явным лидером спортивной группы, при этом не отмечается ни одного взаимного выбора в парах. 62 % баскетболистов в большей или меньшей степени отдают предпочтение тренеру как ведущему или ведомому члену группы, т.е. тренер признается эмоционально позитивным деловым партнером. Для 23 % спортсменов тренер является изолированным членом группы, т.е. его как партнера не выбирают и не отвергают. Наконец, 7 % тренера спортсменов расценивают как не желательного партнера в спортивно-тренировочной деятельности, т.е. отвергаемого члена команды.

Неформальный статус тренера в командах стабильно успешных и командах не успешных и не стабильных несколько различен. В командах не успешных и не стабильных спортсмены не присваивают тренеру крайних позиций «лидера» и «отвергаемого». Эта ситуация косвенно указывает на более ровные эмоциональные отношения спортсмена с тренером, с одной стороны, и в то же время на более равнодушные отношения, с другой стороны.

Таким образом, исследование показало, что в успешных командах формальный и неформальный статус тренера совпадает, а в командах не успешных и не стабильных такой зависимости мы не обнаружили.
Федотова Е.В.
ИЗМЕНЕНИЯ СТРУКТУРЫ

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВЛЕННОСТИ

СПОРТСМЕНОК-ИГРОВИКОВ
Процесс многолетней спортивной тренировки характеризуется изменениями психофизиологических и личностных характеристик спортсменок. При этом изменения исследуемых показателей с возрастом и ростом спортивной квалификации отличаются разной степенью выраженности, что определяется как спецификой возрастной динамики каждого конкретного показателя, возможностью их совершенствования под влиянием специальных средств спортивной тренировки, так и различиями в их значимости для обеспечения эффективности соревновательной деятельности в избранном виде спортивной специализации. В этой связи представляется важным не только изучение возрастно-квалификационной динамики названных характеристик обследуемых групп спортсменок, но и выявление тех структурных изменений, которые происходят в этой сфере подготовленности и отражают соотношение как отдельных показателей, так и их групп на разных этапах многолетней спортивной подготовки.

Исследование было проведено на модели хоккея на траве. В нем приняли участие 135 спортсменок 10–18 лет. Испытуемые обследованы по широкому комплексу психофизиологических показателей с применением стандартных методик: сенсомоторные реакции – простая реакция, дизъюнктивная (сложная) реакция, реакция на движущийся объект, реакция прогнозирования; свойства внимания – переключение, распределение и устойчивость, объем внимания; оперативное мышление; глубинное зрение (для приближающегося и для отдаляющегося объекта), кинестезическая чувствительность; дифференцировка мышечных усилий [Марищук В.Л. с соавт., 1984; Родионов А.В., 1973; Бриль М.С., 1980].

Для оценки личностных характеристик спортсменок 10–18 лет была проведена педагогическая экспертиза [Годик М.А., 1988]. В качестве экспертов привлекались тренеры ДЮСШ и СДЮШОР, где проходили подготовку обследуемые хоккеистки. Степень согласованности мнений экспертов при проведении экспертизы определялась по величине коэффициента конкордации (0,56–0,73).

Факторный анализ позволил выявить ряд определенных изменений, происходящих с возрастом и повышением квалификации спортсменок в сфере их психофизиологических и личностных характеристик.

Анализ и обобщение выявленных изменений в структуре психофизиологических характеристик позволяют заключить, что с возрастом и повышением квалификации спортсменок

При проведении факторного анализа структуры личностных характеристик юных спортсменок выявлены следующие основные закономерности изменений:


Худадов Н.А.
ТРЕНИРОВОЧНЫЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

СПОРТСМЕНОВ-ЕДИНОБОРЦЕВ

ВЫСОКОЙ КВАЛИФИКАЦИИ
Исследования проводились в течение многих лет (70–90-е годы) на контингентах спортсменов сборных команд Советского Союза и России (боксерах и кикбоксерах, борцах разного стиля и отчасти фехтовальщиках) путем наблюдений, анализа видеозаписей, анкетирования и интервью и ниже представлены обобщенные результаты работы.

Совместная деятельность и взаимодействие единоборцев в тренировке в основном (за исключением незапрограммированных вербальных контактов) осуществляется в форме организованного физического противодействия партнеров, т.е. спортсменов, участвующих в специальных парных упражнениях, в которых моделируются различные ситуации соревновательной деятельности, технико-тактические действия, применяемые в условиях выступления (например, маневрирование, ударно-защитные действия в боксе и фехтовании, приемы нападения и защиты в борьбе и т.д.). Было установлено, что от правильного подбора партнеров и организации тренировочного противодействия в специальных упражнениях (в перчатках, с оружием, на ковре, которые являются основными в подготовке единоборцев, во многом зависит эффективность их соревновательной деятельности. Партнеры выбираются спортсменом вместе с тренером, исходя из задач совершенствования мастерства, по критериям технико-тактического мастерства, физической и волевой подготовленности, особенностей индивидуальной манеры боя (а в боксе и в борьбе – по весовым категориям).

В коллективах единоборцев – членов сборных команд страны – была выявлена значительная деловая структурированность групп тренирующихся по указанным критериям (что, очевидно, связано с четкостью представлений спортсменов о степени необходимости предпочитаемых партнеров для подготовки к соревнованиям).

Исследования в ударных видах единоборств позволяют считать, что условиями успешной организации ударно-защитного противодействия спортсменов в тренировочных (условных и вольных) боях, являются рациональная постановка задач противодействия и их приемлемость партнерами, введение ограничений в действиях и их контроль, формирование соответствующих ситуативных и двигательных установок, сообщение спортсменам по ходу упражнений стимулирующей, оценивающей и корректирующей информации, самооценка партнерами и оценка тренером хода и результатов противодействия. Соблюдение данных условий способствует более эффективному решению задач тренировочного противодействия в условных и вольных боях. Показано, что в условиях непосредственного контакта партнеров существенную роль играет их оценка друг друга. Она происходит на основе предварительных и текущих наблюдений за действиями и поведением партнера, его оценок другими людьми, симпатий и антипатий и др. Взаимная недооценка партнеров в тренировке приводит к уходу от деловых контактов и снижению уровня взаимодействия, недооценка в личностной сфере, нередко к конфликту. Недооценка партнера в специальных упражнениях часто обусловливает снижение внимательности, осторожности, ответственности, преувеличение собственных возможностей, а переоценка – повышение уровня тревожности, психической напряженности и излишней осторожности в процессе тренировочного взаимодействия.

Нами выделены следующие типы партнеров по отношению к предстоящей соревновательной деятельности – скрытые конкуренты, противники и нейтральные; по активности участия в противодействии – ведущие, берущие на себя лидерство в специальных упражнениях, ведомые, уступающие его партнеру, и паритетные, равнозначные по активности и инициативе.
Цыган В.Н., Жоголев К.Д., Никитин В.Ю.,

Иванова А.М., Егоров В.Н.
СИНДРОМ ИММУННОЙ ДИСФУНКЦИИ

У ВЫСОКОКВАЛИФИЦИРОВАННЫХ СПОРТСМЕНОВ
Перегрузки при занятиях большим спортом повышают риск возникновения иммуннозависимых заболеваний. В связи с этим возрастает актуальность изучения состояния иммунной системы у лиц, подвергающихся эмоциональным и физическим перегрузкам, а также возможностей иммуннокоррекции возникающих нарушений.

Обследовали высококвалифицированных спортсменов (мастеров и мастеров спорта международного класса) – 10 велосипедистов, 28 лыжников в возрасте 19–24 лет и 16 практически здоровых молодых мужчин, не занимающихся спортом. У всех обследуемых определяли общее количество лейкоцитов и лимфоцитов, субпопуляции лимфоцитов СD4, CD8, CD57, CD20; оценивали функциональную активность лимфоцитов (РТМЛ с КонА, с ФГА) и состояние гуморального иммунитета (IgM, IgG, IgA, ЦИК), а также функциональную активность нейтрофилов (НСТ– и ЛКТ – тесты, фагоцитарный показатель, фагоцитарное число, показатель завершенности фагоцитоза). Исследование субпопуляций лимфоцитов проводили на проточном цитометре Facscan фирмы «Becton Dickinson» с использованием прямых моноклональных антител фирм «Dako» (CD20), «Becton Dickinson» (CD4, CD8, CD57) и изотипических контролей тех же фирм.

Проведенный анализ показал, что у спортсменов наблюдался умеренный лейкоцитоз, процентное содержание лимфоцитов колебалось в пределах от 15 до 60%. В контрольной группе вышеуказанные показатели оставались в пределах нормы. Изучение субпопуляций лимфоцитов также показало отклонение от среднестатистической нормы. Снижение общего числа Т-лимфоцитов у 80% спортсменов происходило за счет уменьшения содержания Т-хелперов/ индукторов, а у 20% за счет падения уровня цитотоксических лимфоцитов. Количественные изменения со стороны натуральных киллеров (CD57) были разнонаправленными. Снижение функциональной активности лимфоцитов по данным РТМЛ у спортсменов более выраженно, чем в контрольной группе. Уменьшение количества зрелых В-лимфоцитов (CD20) наблюдалось только у одного спортсмена. Обнаружены сдвиги в показателях гуморального иммунитета. Повышение концентрации IgМ у 30% спортсменов, количество иммуноглобулинов G и А у 50% обследуемых на пике тренировки было сниженным. При исследовании функциональной активности макрофагов выявлено уменьшение фагоцитарного индекса, снижение поглотительной и переваривающей способности фагоцитов.

Таким образом, у спортсменов-велосипедистов высокой квалификации наблюдаются значительные количественные и функциональные нарушения со стороны различных звеньев иммунной системы, которые можно рассматривать как синдром иммунной дисфункции. Указанные нарушения способствуют повышению восприимчивости к инфекционным заболеваниям у спортсменов в периоды соревнований и интенсивных тренировок. Иммунологический мониторинг позволяет выявлять нарушения в ИС и точно определять функциональное состояние спортсмена. В зависимости от результатов иммунологического исследования может проводиться коррекция нарушений иммунного статуса.

С целью иммуннокорекции спортсмены-лыжники были разделены на 2 группы. Первой группе спортсменов в рацион питания были включены биологически активные добавки (БАД) на основе морепродуктов (фукус, ламинария и др.), вторая группа, не получавшая добавок, являлась контрольной. Спортсмены опытной группы указанные добавки получали по 1 капсуле 3 раза в день в течение 1 месяца до соревнований, во время соревнований и 10 дней после соревнований. Комплексная оценка изменений со стороны иммунной системы позволила сделать следующие заключения: в группе спортсменов, получавших БАД, отклонения со стороны иммунной системы наблюдались в 9,8% случаев, в контрольной группе эти нарушения регистрировались у 32,1% обследованных.

Таким образом, применение БАД на основе морепродуктов у высококвалифицированных спортсменов в период интенсивных тренировок позволяет осуществлять профилактику нарушений со стороны иммунной системы и, следовательно, профилактику иммуннозависимых заболеваний.
Шпагин Ю.А.
ОСОБЕННОСТИ СОСТОЯНИЯ МОЗГА

ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ТРЕНИРОВОЧНОЙ РАБОТЫ

В ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОМ РЕЖИМЕ
Режим продолжительной тренировочной работы с заниженной по сравнению с соревновательной интенсивностью широко используется в практике спорта, несмотря на мнение о специфичности тренировочного эффекта. Эффективность тренировки в таком режиме связана с переходом мозга в состояние «динамического наркоза», благоприятного для адаптации к физической нагрузке.

Ряд исследователей сталкивались с похожими по некоторым признакам состояниями мозга: у операторов связи, пребывающих в режиме ожидания сообщения, – «переходное состояние»; у гимнастов при сосредоточении перед выполнением упражнения – «состояние концентрации»; у людей под влиянием особого ментального тренинга – «ментальная релаксация», при этом подчеркивается ее подобие медитативному состоянию, наконец, у биатлонистов в процессе прицеливания.

Не исключено, что все перечисленное – это не просто похожие состояния, а проявление одного и того же тривиального стандартного состояния мозга. Другими стандартными состояниями мозга являются, например, сон, бодрствование, ментальная активизация. Мозг имеет программы перехода из одного состояния в другое, регулирующие состояние самого мозга. Подтверждением этому является пять известных стадий сна – пять этапов реализации программы засыпания.

Подобное состояние, когда оно складывается при тренировке в продолжительном режиме, позволяет включить в действие нейробиофизические механизмы, способствующие формированию особого вида адаптации организма к физической нагрузке, обеспечивающей более полную мобилизацию возможностей двигательной сферы. Такой вид адаптации затруднен, когда тренировка в продолжительном режиме не используется. В какой-то мере такая тренировка может быть заменена ментальным тренингом. Такие попытки предпринимались в Швеции и оказались обнадеживающими.


Ястребов Ю.В.
ЭКСПЕРТНАЯ ОЦЕНКА ВЕСОМОСТИ

ПСИХОМОТОРНЫХ ФУНКЦИЙ МАССАЖИСТА
Для повышения эффективности профессиональной подготовки массажистов необходимо знать «ведущие» психомоторные функции, проявляющиеся при выполнении различных видов массажа в качестве регуляторов движения. Анализ научно-методической литературы показал, что до настоящего времени неясно, какие психомоторные функции являются главными для массажиста, а какие – второстепенными.

Целью работы является определение весомости психомоторных функций при выполнении различных видов массажа.

Для достижения поставленной цели был применен метод экспертных оценок, позволивший выяснить точки зрения ведущих специалистов по массажу: преподавателей, научных сотрудников, тренеров и квалифицированных массажистов (массажисток).

Было опрошено свыше 500 человек обоего пола. Средний возраст экспертов – 40 лет, стаж работы более 15 лет. Половина опрошенных экспертов имеет высшее медицинское или физкультурное образование, а 10% – ученые степени и ученые звания. Экспертам предъявлялся список психомоторных функций (управление темпом и ритм движений, реакция на время, реакция на движущийся объект, дозировка оптимальных усилий и точная оценка расстояния) и вид массажа (классический, сегментарный и точечный). Задача эксперта заключалась в том, чтобы пронумеровать в порядке важности перечисленные в анкете психомоторные функции. Та психомоторная функция, которая, по мнению данного эксперта, оказывает наибольшее влияние в достижении положительного эффекта, имеет ранг 1. Функциям, важность которых уменьшалась, присваивали соответственно ранги 2, 3 и т.д. Причем для исключения систематической ошибки, возникающей от позиционного эффекта, было подготовлено 5 вариантов списков психомоторных функций, отличающихся их порядковым номером. Кроме того, для объективности суждений мы использовали коэффициенты корреляции, вычисленные между оценками различных экспертов. Между ними обнаружились высокие корреляционные зависимости (0,78–0,88).

Проверка надежности экспертных оценок осуществлялась методом повторного опроса одних и тех же экспертов в разные сроки. Коэффициенты корреляции (0,82–0,87), рассчитанные между первым и вторым опросами экспертов, характеризуют достаточную их надежность.

Данные анкетного опроса респондентов были подвергнуты статистической обработке и анализу.

Результаты экспертной оценки значимости психомоторных функций в работе массажистов показали, что ведущим признаком психомоторики является управление темпом и ритмом движения, который при всех видах массажа как для мужчин, так и для женщин имеет наибольший вес в ряду оцениваемых признаков (97 и 98%). На втором месте стоит реакция на время, которая выражается в воспроизведении заданного интервала времени при выполнении отдельных приемов массажа и сеанса массажа в целом, что особенно важно при точечном массаже (95 и 96%). На третьем месте стоит дозировка оптимальных усилий (80 и 85%). Два других показателя: РДО и точная оценка расстояния – имеют меньшую оценку значимости в ряду исследуемых признаков. Для точечного массажа важным показателем является и точная оценка расстояния, необходимая для нахождения биологически активных точек (75 и 80%).

Ведущее значение имеют следующие показатели психомоторики: точное управление темпом и ритмом движения, адекватная реакция на время и дозировка оптимальных усилий. При этом значимость исследуемых психомоторных функций, в отличие от физических качеств, практически не зависит от пола массажиста и вида массажа.

Расчеты показали, что с вероятностью более 0,95 можно утверждать неслучайную согласованность мнений опрашиваемых.

Поэтому проведенная оценка весомости психомоторных функций массажиста является вполне достоверной.
Глава 2. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ

Андреева Т.В., Пипченко Т.Ю.
ПОТРЕБНОСТИ ЖЕНЩИН И МУЖЧИН

В БРАЧНО-СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

И ОТНОШЕНИЕ К СУПРУЖЕСКОЙ НЕВЕРНОСТИ
Проблему удачного брака часто связывают с вопросом совместимости супругов, причем сама совместимость понимается обычно как удачное соотношение свойств темперамента, а во временном плане – как нечто раз и навсегда данное. Принципиально иного подхода к пониманию совместимости-несовместимости придерживается американский психотерапевт Уиллард Харли (1992). Несовместимость он понимает как негармоничность, антагонистичность отношений, но считает, что принципиально несовместимых супругов почти не бывает. Харли полагает, что в случае разрыва супружеских отношений один или оба супруга не осознавали, как удовлетворять потребности друг друга. Он выделил по пять основных потребностей для мужей и жен, исполнения которых супруги ожидают друг от друга. Для мужей это: 1) половое удовлетворение; 2) спутник по отдыху; 3) привлекательность жены; 4) «домашняя поддержка» (ведение женой домашнего хозяйства); 5) моральная поддержка женой.

Основные потребности жен в браке: 1) романтическая атмосфера в семье, нежность, проявляемая мужем; 2) потребность в общении (возможность поговорить с мужем обо всем, что случилось за день); 3) честность и открытость в отношениях с мужем; 4) финансовая поддержка отца семейства; 5) посвященность семье (роль отца).

Интересно, что постоянная неудовлетворенность хотя бы одной из потребностей связывается У.Харли с внебрачными связями.

Наше исследование показало, что потребности в браке белорусских женщин и петербургских студентов обоего пола (всего опрошено 115 человек) в целом сходны с теми, о которых писал У.Харли. Обнаружились, однако, значительные возрастные различия (или различия в поколениях). Так, у женщин в возрасте 20–30 лет ведущие потребности–ожидания от мужей такие: 1) проявление нежности и заботы (внимание, проявление любви, «чтобы муж просто был рядом» и т.п.); 2) половое удовлетворение; 3) искренность и открытость в отношениях с мужем; 4) финансовая поддержка; 5) потребность в общении. Часть молодых женщин-студенток подчеркивала важную роль физической защиты со стороны мужа, чувство безопасности.

Для 30–40-летних женщин значимость потребностей несколько меняется: 1) искренность и открытость; 2) посвященность семье (большая значимость этой потребности связана с главными функциями семьи на данном этапе – воспитанием детей); 3) финансовая поддержка (вероятно, это также связано с трудностями, переживаемыми семьей в этот период жизненного цикла семьи, так как это, как правило, семьи с детьми); 4) проявление нежности; 5) потребность в общении.

Женщины 40–50 лет ценят: 1) посвященность семье (совместное воспитание детей становится еще более значимым); 2) помощь по дому . Интересно, что, по мнению Харли, для американских женщин это не очень важно; 3) финансовая поддержка; 4) нежность; 5) искренность в отношениях. Возможно, что данные потребности не перестают быть весьма значимыми, но просто «отодвигаются» более насущными.

Пожилые женщины (50–60 лет) главными считали: 1) финансовую поддержку со стороны мужа; 2) помощь мужа по дому; 3) посвященность семье; 4) искренность и открытость; 5) нежность.

Попытка исследования потребностей мужчин показала, что они склонны меньше анализировать и не осознают все свои потребности, связанные с браком. Молодыми мужчинами (студентами) постоянно отмечались такие потребности, как сексуальная и чрезвычайно сильно выраженная потребность в моральной поддержке («наличие тыла»). Потребностей в совместном проведении отдыха с женой и в привлекательной внешности супруги не отмечалось.

Результаты исследования отношения женщин к возможной неверности партнера показали значимую положительную связь возраста и стажа семейной жизни с категоричным неприятием возможной измены супруга. Выявлены также значимые корреляции (на 1% уровне) потребностей в браке с отношением к измене: чем более терпимо относятся женщины к неверности, тем более у них выражена сексуальная потребность и потребность в совместном отдыхе, но менее выражена потребность в посвященности мужа семье. Оказалось также, что терпимость к измене положительно связана с потребностью в привлекательности супруга и отрицательно – с потребностью в искренности и открытости отношений с ним.

Обнаружены некоторые взаимосвязи личностных свойств (по методике Кеттелла) с отношением к неверности: более тревожные (О) и ответственные (G) женщины негативно относятся к возможности измены мужей, зато конформные (низкие значения по фактору «Q2») и доминантные жены более спокойно воспринимают такую возможность.

Таким образом, во многом потребности российских и белорусских женщин сходны с теми, которые выявил У.Харли у своих клиенток, хотя часть из них и отличается. «Мужская», по мнению Харли, сексуальная потребность входит в число пяти основных для наших женщин, но только для молодых.
Андреева Т.В., Савина Л.Н.
Расширенная семья: психологические аспекты взаимоотношений невестки и свекрови
Традиционно в психологии и социологии изучается нуклеарная семья. В последнее время публикуется достаточно много исследований, касающихся отношений «родители–дети», намного меньше работ по супружеским отношениям. Однако исследований, посвященным отношениям в расширенной семье, практически нет. Между тем такие семьи очень распространены в России. Жизнь расширенной семьей, по выражению Ли Рейнуотера, характерна для так называемых «культур бедности». Рейнуотер изучал браки, заключаемые в социальных группах, имеющих низкий социальный уровень. Исследования проводились в разных странах, но результаты их во многом совпадали. Анализируя исследования Ли Рейнуотера, Лев Старович пишет: «…мы имеем дело с определенным типом культуры, где бедность людей требует взаимопомощи семейного клана и укрепления взаимных контактов. Мужчина и женщина с детства живут в кругу большой семьи, а после вступления в брак и дальше поддерживают контакты с большинством ее членов». Для российской культуры очень характерно такое явление, как выполнение части семейных функций молодой семьи, формально нуклеарной, членами расширенной семьи.

Данное исследование является поисковым, его целью было изучение психологических аспектов отношений невестки и свекрови, а также факторов, влияющих на эти отношения. Опрошены замужние женщины от 33 до 41 года (средний возраст 37 лет), имеющие опыт взаимоотношений со свекровью не менее 10 лет.

Среди общих результатов исследования половина респондентов относится к свекрови положительно, однако чуть более половины воспринимает ее как человека чужого. 83% испытуемых хотели бы, чтобы их свекровь была менее авторитарна, 70% полагают, что свекровь недостаточно отзывчива и ожидают от нее большего самопожертвования. Выяснилось также, что отношение невестки к свекрови положительно коррелирует с такими качествами последней, как способность к самопожертвованию, альтруизм, а отрицательно – с властолюбием, требовательностью, самоуверенностью. То есть можно утверждать, что такое качество свекрови, как авторитарность, существенно влияет на отношение к ней невестки.

По результатам исследования можно выделить некоторый желаемый образ свекрови. Невестки хотели бы, чтобы их свекровь была уступчивой, кроткой, уживчивой, искренней, бескорыстной.

Отношение невестки к свекрови отрицательно коррелирует с ее представлением об отдельных качествах «идеальной свекрови», а именно с кротостью и бескорыстием. Возможно, если невестка ожидает большей выраженности этих качеств, то она более склонна к недовольству качествами реальной свекрови.

Анализ взаимосвязей между личностными особенностями невестки и «реальной свекрови» (по оценкам первой) показал, что уживчивость, кротость, способность к самопожертвованию невестки (реальное «Я») положительно коррелирует с такими качествами свекрови, как властолюбие, самоуверенность, требовательность и упрямство.

Обнаружены также значимые зависимости между идеальным «Я» невестки и идеальным «Я» свекрови (в понимании первой), а именно: чем более авторитарной хотела бы быть невестка, тем более мягкой, уступчивой, кроткой желала бы она видеть свекровь.

Причинами неблагоприятных отношений называются: недовольство свекрови выбором сына, разные семейные уклады и взгляды на жизнь, слишком большая материнская любовь свекрови и ее вмешательство в дела супругов, качества характера свекрови (деспотизм, назойливость) и невестки (обидчивость, негативизм), отсутствие необходимой помощи и отношение к внукам.

Обнаружена также важная внутрисемейная роль мужчины в ситуации конфликта между его женой и матерью. Выявлены четыре позиции мужа-сына в расширенной семье. Наиболее стабилизирующей является роль «миротворца» или «буфера», когда мужчина, не устраняясь из взаимоотношений, не принимает ничью сторону, выслушивая упреки и претензии каждой и не передавая одной из сторон мнение другой. В результате такой позиции мужа отношения «по диагонали» стабилизируются и в ряде случаев нормализуются. При обработке опросников, заполненных мужьями, выяснилась следующая тенденция: муж считает свою мать более зависимой и альтруистичной, чем его жена. Это можно объяснить тем, что сын оценивает собственную мать по отношению к нему самому, а невестка – по отношению к собственным детям (и это отношение не всегда ее устраивает).

Полученные данные можно считать лишь началом изучения отношений в расширенной семье. Многие полученные закономерности нуждаются в проверке и доработке с помощью других личностных опросников, возможно, касающихся черт личности свекрови при их собственном заполнении, а также изучение позиции женщины-свекрови. Наиболее важно углубленное исследование позитивной модели отношений в расширенной семье (по «диагонали»).
Васильев В.К.
ПАРАДОКСЫ ТЕОРИИ ЛИДЕРСКИХ ЧЕРТ
В историческом плане взгляды на феномен лидерства претерпели ряд последовательных изменений, которые зафиксированы в наиболее общих теориях лидерства: теория лидерских черт, ситуационная теория, теория определяющей роли последователей. Теория лидерских черт предлагает рассматривать феномен лидерства как прямое следствие реализации неких специфических особенностей, которые только и превращают с неизбежностью носителя этих особенностей в лидера, а некое сообщество людей, «лишенных» этих особенностей, в ведомую лидером группу.

Конкретная трактовка сущности лидерских черт последовательно изменялась: от никак объективно не определяемой «богоизбранности» и «харизмы» до набора ярко выраженных личностных черт, адекватных решаемой проблеме и актуальным потребностям ведомой группы; от рассмотрения психологии лидера в качестве проводника в мир всего разумного и духовного до ее признания ущербной, компенсирующей через стремление к власти свою базисную неполноценность.

Научно обоснованная методика исследования лидерства в рамках теории лидерских черт была разработана Bogardus [Богардус, 1934, 1975] в 30-х годах нашего века. Bogardus поставил задачу отыскания всеобщих черт, присущих любому лидеру, независимо от содержания и направленности его деятельности: и руководителям политических партий, и вожакам преступных группировок, и предводителям бойскаутов и т.д. По мере накопления эмпирического опыта американский социолог К.Бэрд, обобщив 20 исследований лидерства, основанных на «теории черт», составил список из 79 черт, присущих лидерам. Из них только 2 черты были упомянуты четырежды. Многие черты, почерпнутые из описаний результатов исследований, оказались вообще взаимоисключающими.

Р.Стогдилл (1948) обобщил данные уже 124 исследований лидерства и обнаружил вопиющую несогласованность их результатов: не осталось ни одной черты лидера, с которой были бы согласны все авторы подобных исследований. Большинство исследователей стало считать, что после публикации обзора Стогдилла теория лидерских черт была эмпирически опровергнута и представляла отныне не более чем исторический интерес.

Парадокс «опровергнутой» теории заключается в следующем. Проведенный нами анализ публикаций по проблематике лидерства обнаруживает противоречивую картину отношения исследователей к правомерности дальнейшего использования теории лидерских черт. В подавляющем большинстве своем исследователи в явной или неявной форме присоединяются к мнению о том, что теория лидерских черт себя изжила. И одновременно с этим признанием (и вопреки ему) в последующих частях своих работ обязательно называют те или иные конкретные психологические характеристики в качестве «истинно лидерских» черт, тем самым реально, а не на словах разделяя идеологию анализируемой нами теории лидерства. Таким образом, теория лидерских черт в современной психологической науке «живет и побеждает» вопреки признанию ее эмпирической и концептуальной несостоятельности. В чем причина подобного научного парадокса?

Поскольку рассчитывать на массовую невротическую разорванность сознания у исследователей лидерства нет ни малейших оснований, постольку причину нужно, скорее, искать в степени надежности той эмпирики, которая якобы опровергает теорию лидерских черт. Проводя поиск в данном направлении, мы обнаруживаем еще один парадокс: почти сто лет научной разработки тематики лидерства так и не привели к построению целостного и разделяемого хотя бы большинством ученых понимания сущности лидерства как социального феномена. До настоящего времени «лидерство похоже на этого ужасного снежного человека, следы которого повсюду, а самого его нигде не видно» [Беннис У., Канус Б., 1995]. А это автоматически означает, что несогласованность эмпирических данных о лидерских чертах может предопределяться не ложностью исходной теоретической посылки, а всего лишь тем, что разные исследователи под общим лозунгом «лидерство» изучают внешне сходные, но психологически различные социальные явления.

Для уточнения и конкретизации теории лидерских черт нами постулирована система взаимосогласованных понятий: социальная группа, кризисная групповая консолидация, иерархизация, ролевое многообразие, социальное главенство, доминирование-подчинение, лидерство-ведомость, управление-исполнительство, лидирование, лидер, ведомый.

В нашем понимании социальное главенство является наиболее важным групповым механизмом преодоления экстремальных ситуаций. Исторически сформировалось три типа главенства, выделяемых по тому, на какой основе происходит взаимодействие между членами группы: главенство на основе силовых взаимодействий (доминирование), главенство на основе единых целей (лидерство) и главенство на основе соглашения (управление).

Соответственно этому истинное лидерство следует трактовать как главенство в стимулировании, планировании и организации активности группы, опирающееся на единство значимых целей у всех ее членов. Лидерство опирается на взаимовыгодное использование индивидуальных особенностей членов группы, и поэтому в восприятии всех членов группы роли лидера и ведомого соотносятся как равно необходимые и значимые для эффективного достижения общегрупповой цели.
Васильева Н.В.
ПАРАДОКСЫ ПСИХИЧЕСКОГО ОТРАЖЕНИЯ
Одним из фундаментальных свойств организма является способность (и необходимость) поддерживать состояние устойчивого неравновесия [Бауэр Э.С., 1935]. Но второй закон термодинамики требует постоянного обмена энергией со средой для противостояния энтропийным процессам и поддержания структуры живой системы (обеспечения функции самосохранения). Пассивный способ энергообмена (фотосинтез) породил царство растений, активный (гетеротрофный) – царство животных. Последний способ обязывает иметь механизм отражения быстро меняющихся вследствие передвижения организма свойств среды, иметь эффекторные средства воздействия на среду (захват или преобразование) и обладать активационными (энергетическими) средствами обеспечения первых двух. Рассмотрим механизм отражения свойств среды.

Первый уровень отражения – раздражимость, т.е. свойство изменять свои состояния в ответ на воздействие среды [Mangold, 1923; Бауэр Э.С., 1935]. Это пассивные изменения органа с биохимическим механизмом, градуальным способом кодирования и реакцией, прямо пропорциональной силе стимула.

Второй уровень отражения – возбудимость, когда состояние органа активно меняется не прямо пропорционально силе стимула за счет внутренней «свободной энергии» (реакция может быть неизмеримо сильнее степени воздействия). Электрохимический механизм возбудимости обеспечивает частотно-импульсный способ кодирования.

Третий уровень отражения – психический, механизм которого неизвестен (что и составляет психофизическую проблему), а способ кодирования представлен когнитивными психическими образами и процессами [Веккер Л.М.]. На этом уровне и возникают внезапно, «скачком» парадоксы психического отражения. Для их описания используем критерий патофизиологической, или психопатологической, верификации теоретического концепта [Кравченко О.В., Кустова Н.О., 1999].

Феномен проекции, отнесения отражаемых признаков к внешнему объекту, а не к пространству анализатора, известен со времен античности (Эмпедокл, Демокрит). Нарушение репрезентативной (отражательной) функции психики при психических заболеваниях проявляется в галлюцинациях (появлении психических образов в отсутствие объекта), а экзацербация душевного заболевания (утяжеление) знаменуется псевдогаллюцинациями, при которых мнимый образ проецируется не в сенсорно-перцептивное поле, а в пространство анализатора («внутри головы», «внутренним слухом»).

Четырехмерное отражение – метрический пространственно-времен-ной инвариант перцептивного образа – строится средствами одномерного частотно-импульсного кодирования. Нарушается в явлениях дереализации (переживании «ненастоящести», искажении пространственных, временных – «deja vu» и «jamais vu», модальных характеристик объектов).

Опережающее отражение, экстраполяция – знание о еще не произошедшем – нарушается при лобных синдромах.

Свойство спонтанной активности живых организмов, обладающих психикой, теряется при лобном апато-абулическом синдроме и аспонтанности при шизофрении.

Субъективное переживание целостности как объекта психического отражения, так и субъекта психической деятельности разрушается при заболевании шизофренией, проявляется в распаде целостных визуальных образов (изобразительное творчество душевнобольных) и личностном «схизисе» (расщеплении), давшему название самому заболеванию.
Веселова Е.К., Черняева С.А., Бейсембиева М.К.
Мировоззрение и нравственный выбор
Известная латинская фраза «Mens sana in corpore sana», часто используемая для подчеркивания важности гармоничного развития человека, правильно переводится следующим образом: «Да будет в здоровом теле здоровый дух». В настоящее время как физическое, так и нравственное здоровье молодежи вызывает серьезные опасения. Развитие личности связано с процессом личностной идентификации, приводящим к формированию устойчивого мировоззрения.

Наше исследование посвящено рассмотрению связей мировоззрения с нравственным выбором личности. Несмотря на то, что в ситуации нравственного выбора, осмысливаемой как проблемная, компоненты мировоззрения не присутствуют в сознании, они оказывают влияние на решение этой ситуации.

Для исследования был разработан опросник «Друг – советчик», представляющий из себя набор ситуаций, в которых необходимо дать совет своему другу, что погружает испытуемого в ситуацию нравственного выбора. Приведем примеры ситуаций, выступавших в качестве тестового материала. «Мне представляется удобный случай поквитаться со своим давним недругом. Стоит ли?» – ситуация «месть»; «За мной очень красиво ухаживает один молодой человек. Ты знаешь, что мой муж не обращает на меня внимания. Конечно он бы ни о чем не узнал. Что ты мне посоветуешь?» – ситуация «флирт». Апробировавшаяся в данном исследовании методика содержала 10 ситуаций. Анализ ответов испытуемых производился в соответствии с критериями, основанными на общечеловеческих моральных ценностях. Например, в ситуации «нежелательной» беременности нравственным решением считалось сохранение жизни ребенку, в ситуации с возможностью измены супругу – отказ от флирта, в ситуации отказа от деловых обязательств в целях выгоды – соблюдение договора и т.д. Испытуемые отвечали на ситуации письменно, развернутыми предложениями, ответы давались анонимно. При обработке анализировалось содержание ответов следующим образом: 0 – негативный ответ, противоположный нравственному выбору; 1 – неопределенный ответ; 2 – позитивный ответ, соответствующий общечеловеческим моральным нормам. Опрос по вышеописанной методике проводился на двух выборках студентов с различным, практически полярным мировоззрением. Первая выборка – студенты I и II курсов Высшей католической духовной семинарии – 25 человек и вторая выборка – студенты второго курса медицинской академии – 23 человека. Все испытуемые – мужского пола, в возрастном диапазоне от 18 до 26 лет. Испытуемые в группы подбирались по признаку определенности мировоззренческой позиции. Для этого был использован опросник «Ваши взгляды», с помощью которого из группы студентов-медиков была сформирована выборка лиц материалистическо-атеистического мировоззрения. Семинаристы, естественно, декларировали, что их мировоззренческая позиция является христианской.

В исследовании выдвигалась гипотеза о положительном влиянии христианского мировоззрения на нравственную позицию. В качестве показателя нравственности использовалось два критерия: 1) процент негативных («безнравственных») решений по каждой ситуации и в целом по группе и 2) индекс нравственности, который рассчитывался следующим образом: суммарный балл ответов соотносился с максимальным. Диапазон изменений индекса нравственности – от 0 до 2, где 2 соответствует высокому уровню нравственных решений.

Результаты исследования. Средний показатель негативных моральных решений по всем ситуациям у семинаристов 6%, у студентов-медиков 56%. Средний индекс нравственности у семинаристов составил 1,69, а у студентов-медиков – 0,71. Индекс нравственности у семинаристов от ситуации к ситуации колеблется от 1,2 до 2,0, а у студентов-медиков от 0,09 до 1,52. Интересно также сопоставление по отдельным ситуациям. Наибольшее отличие морального выбора проявилось в ситуации одностороннего преждевременного расторжения контракта в свою пользу – индекс нравственности семинаристов – 1,5, студентов-медиков – 0,09. Принципиально разный подход проявился в ситуации «кража», где предлагался вопрос о том, что нужно делать в случае обнаружения дома случайно неоплаченной покупки – индекс нравственности семинаристов – 1,8, студентов-медиков – 0,13. В ситуации «нежелательной» беременности семинаристы не дают негативных ответов и их индекс нравственности составляет 1,6, а половина из группы студентов-медиков предлагает в этой ситуации аборт; индекс нравственности 0,91. В ситуациях, связанных с нарушением супружеской верности, индекс нравственности семинаристов – 1,9, а студентов-медиков – 0,75. Интересно, что в нескольких ситуациях, связанных с семейными отношениями, студенты-медики демонстрируют разный подход – в ситуации отсутствия любви и понимания между супругами 57% предлагают развестись, а в ситуации, когда один из супругов серьезно болен, таких предложений только 13%, что, по-видимому, определяется профессиональной этикой. Во всех представленных ситуациях индекс нравственности у христиан-семинаристов значительно выше, чем у материалистов-медиков. Полученные результаты, на наш взгляд, свидетельствуют о достаточно серьезном влиянии мировоззрения на нравственный выбор, что подтверждает выдвинутую гипотезу.
Джалагония Л.А.
ИНТОНАЦИЯ КАК ВАЖНЕЙШАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ – МУЗЫКИ И РЕЧИ
Музыка, как известно, возникла из неодолимой потребности людей в общении. Особая «общительность» музыки вытекает из природы ее материала как искусства, специфики выразительных средств. Музыкальный звук – это не только акустическое, но и специфическое художественное явление. В физических свойствах музыкального звука уже заключена возможность вовлечения слушателя в свой поток. Музыкальные структуры (с их высотной, ладовой, ритмической организацией звуков, метром и темповыми изменениями, аготикой) несут способность моментально приводить в движение психические механизмы уподобления, «заражения», внушения.

Музыкальные звуки воспринимаются аналитически, когда их основные свойства – высота, длительность, тембр, громкость, артикуляция – выступают на передний план, и синкретически – как «целостная, многомерная, выразительная интонация» (Медушевский В.В.). Являясь смысловым микроэлементом музыки, интонация определяет степень «общительности» музыки. Интонация не имеет предметности, она передает все бесконечное множество эмоциональных движений.

В языкознании интонация понимается как звуковое воплощение речевого высказывания. Речевую интонацию характеризуют звуковысотная кривая («мелодия» речи), изменение динамики и тембра во времени, ритмика, которая проявляется в длительности и соотношении элементов речи, темп. Под понятием «интонация» в узком смысле подразумевают ее мелодику.

В музыкознании музыкальная интонация – это звуковое воплощение сочинения в единстве всех средств его выразительности в масштабах целого (Медушевский В.В.) В узком смысле интонация – звуковысотная кривая мелодии (ее контур), точнее, ее отрезок, кратчайшая «музыкальная мысль» (астафьевское понимание).

Черты общности в звуках музыки и речи наиболее отчетливо проступают в особенностях воспроизведения и слышания музыкальных и речевых звуков и слогов и на уровне фонетики, то есть на элементарном уровне звуков и слогов, и на уровне синтаксиса – уровне мотивов, фраз, предложений. Общность обнаруживается в самих способах воспроизведения звуков, в артикуляции, а также в том, как их слышат, то есть в получаемых акустических характеристиках. В музыке, как и в речи, артикуляция придает осмысленность и особую выразительность исполнению. Музыкальная артикуляция сходна с речевой, при этом наиболее важным общим принципом является принцип членораздельности.

Диапазоны речи обычно совпадают по центру с музыкальными: низкие звуки в речи (как и в любой музыке – классической, народной) используются для утвердительных окончаний фразы, высокие – для вопросительных, неустойчивых интонаций. Как отмечает В.В.Медушевский, подобно тому, как в речи предложение повествовательного характера длиннее предложения эмоционально-действенного, волевого, в музыке повествовательные интонемы (мотивы и фразы) также отличаются развернутостью.

Речевая интонация в содержании, эмоциональной выразительности и характеристичности зависит от конкретной речевой ситуации и обусловливает порождение речевых жанров. В музыке жанрами являются типы музыкальных произведений, объединяемых по содержанию, условиям и средствам исполнения и своему социальному предназначению.

Наиболее важным специфическим признаком живой разговорной речи является ее диалогичность. Лингвисты сопоставляют структурные особенности различных видов диалога (конфиденциальное объяснение, эмоциональный конфликт, диалог-спор), форм монологической речи (речь оратора, научный доклад). Анализ музыкальных произведений делает очевидным тот факт, что общий принцип подачи «реплик» в многоголосии поступает из речевых форм диалогического и монологического плана.

Одна из функций речевой интонации–характеристичность–выражается в способности создавать слуховые представления о личности говорящего, о его характере, темпераменте, возрасте, голосе. Собственно звуковая сторона речи, тембр и сила голоса, темпо-ритм по-разному сочетаясь, создают образ говорящего. Музыка располагает значительно более обширными возможностями образности. Формирование тематизма индивидуализированного типа стало возможным благодаря активному использованию выразительности и музыкальных средств (в их основе – фиксированная звуковысотность, ладовая и метрическая организации) и усилению характеристичности. А это означает обогащение семантики музыкального языка.
Джумагулова Т.Н., Суходольский Г.В.
О математико-психологической интерпретации индивидуальности
После Б.Г.Ананьева индивидуальность в психологии понимают как внутреннюю систему взаимосвязей индивидных, субъектных и личностных свойств человека. А после В.С.Мерлина ее оценивают с помощью корреляций и называют «интегральной» индивидуальностью. Но по смыслу, различая людей, индивидуальность дифференциальна. И ее психологическая сущность должна определяться величиной отклонения признаков от средних значений в популяции.

Предполагая нормальное распределение признаков, предлагаем выделять 4 уровня индивидуальности по каждому признаку: «отсутствие» – в пределах ±1 стандартного отклонения от среднего значения; «слабо выраженная индивидуальность» – в пределах от – 1 стандарта до – 2 стандартов (нижний подуровень) и от +1 до + 2 стандартов (верхний подуровень); «выдающаяся индивидуальность» – от –2 до –3 стандартов и от +2 до +3 стандартов; «уникальная индивидуальность» – за пределами –3 и +3 стандартов. Например, по признаку «рост» «кровавый карлик» Ежов и Петр I были выдающимися индивидуальностями.

Если составить список значимых свойств людей как индивидов, субъектов деятельности и личностей, то по соответствующим признакам этих свойств можно создавать «психологические профили индивидуальности» конкретных людей. Для примера рассмотрим упрощенные профили Сталина и Гитлера по признакам «рост», «способности и результаты деятельности», «коммуникативные свойства», «личностные свойства». Как индивид Сталин был низкоросл, конопат и сухорук; это заметные, т.е. выдающиеся, свойства нижнего подуровня. Как субъект Сталин обладал уникальной памятью, способностью к самообучению, железной логикой и изощренным коварством, но слабо развитой коммуникативностью (выступал редко и кратко); результаты его деятельности уникальны: собрал и приумножил то, что разрушили до него. Как личность Сталин обладал харизмой, уникальной выдержкой, волей и оказал сильнейшее влияние на геополитические процессы в мире, что уникально. Гитлер как индивид был «середнячком», а как субъект обладал аналогичными Сталину способностями и результатами. Но в отличие от Сталина он обладал уникальными демагогическими коммуникативными свойствами (завораживал толпы людей речами и мог говорить часами). Как личность Гитлер, пожалуй, не отличался от Сталина.

По вербальным описаниям могут быть построены графические изображения психологических профилей индивидуальностей как исторических деятелей, так и современников. При этом важно, что «дифференциально-профильный» подход не заменяет, а существенно дополняет корреляционные методы в психологии индивидуальности.
Доценко Е.В.
ЗАРУБЕЖНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ

В ОРГАНИЗАЦИОННОМ КОНТЕКСТЕ
В зарубежной психологической литературе, посвященной исследованию мотивации трудовой деятельности, большое внимание уделяется такому компоненту регуляции как целеполагание (Latham G., Locke E.). Эдвином Локком разработана и активно развивается теория целеполагания.

Исследовалась взаимосвязь результативности с двумя атрибутами цели – содержанием и интенсивностью. В отношении содержания до настоящего времени исследовались конкретность, трудность и временная перспектива.

Достоверно известно, что результативность является линейной функцией от трудности цели. При условии одинаковых способностей и принятия цели, чем труднее цель, тем выше результативность (Locke E.). Обнаружено, что цели и конкретные нормы одинаково воздействуют на результативность (Earley P., Erez M.), а также воздействуют друг на друга (Mayer, J., Gellatly, I.).

Вторым значительным фактом, относящимся к содержанию целей, является то, что конкретные труднодостижимые цели приводят к большему уровню результативности, чем вызывающие, но расплывчатые, например – «сделать настолько хорошо, насколько сможешь», расплывчатые и не вызывающие цели или отсутствие целей как таковых (Mossholder K.; Kernan M., Lord R.).

В исследовании влияния временной перспективы целей показано, что при решении задачи средней сложности конкретная далекая труднодостижимая цель приводит к меньшей результативности, чем установка «сделать как можно лучше», которая, в свою очередь, менее эффективна, чем постановка далекой цель в сочетании с промежуточными близкими целями. Выдвигается предположение об информационном влиянии близких целей через формирование эффективной задачной стратегии, в противовес мотивационному – через заражение целью (Latham G., Seijts G.).

Интенсивность – это широкий термин, касающийся нацеленности, ясности, умственного усилия и т.д., включенных в ментальный процесс. Основным аспектом интенсивности цели, который был глубоко изучен, является принятие цели (goal commitment). Показано, что принятие цели является посредствующим фактором во влиянии уровня цели на эффективность: при высоком уровне принятия проявляется сильная связь между целью и результативностью, при низком – она практически отсутствует (Erez M., Zidon I.).

Выделено две категории факторов, которые отражаются на принятии: 1) которые убеждают людей, что цель достижима; 2) которые убеждают, что достижение цели значимо и уместно (Klein H.). Цели, которые ставятся фигурой, обладающей легитимной властью, обычно оказывают влияние на собственные цели личности. Инструкции к достижению целей даже оказывают влияние на последующее поведение в условиях свободного выбора (Locke E., Frederick E., Lee C., Bobko P.). Утверждается, что на выбор цели оказывают влияние те же факторы, что влияют на принятие цели (Lock E., Latham G.).

Среди факторов, которые оказывают влияние на взаимосвязь цель-результативность, в литературе выделяют самоэффективность, привлекательность целей, обратную связь.

При анализе механизмов воздействия целей на результативность ведущие авторы выделяют четыре таких механизма (Lock E., Latham G.):

  1. Конкретная цель направляет активность к действиям, которые соотносятся с целью.

  2. Конкретная цель регулирует усилие (расход энергии) в соответствии с трудностью цели.

  3. Цель воздействует на настойчивость (в ситуации, когда не заданы временные рамки).

  4. Цель воздействует на формирование задачной стратегии.

При анализе продуктивности организации в целом обнаружено, что внедрение техник обратной связи в сочетании с постановкой целей значимо повышает продуктивность (Pritchard R. et al.)

Изучение влияния конгруэнтности индивидуальных целей работника и организационных целей проводилось J.Vancouver и N.Schmitt с коллегами.

Каменская В.Г., Рудкевич Л.А.
ОТРАЖЕНИЕ ПРОЦЕССА УВЕЛИЧЕНИЯ ЕМКОСТИ ЧЕРЕПА

В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ
Емкость черепа человека определяется при помощи специальных кефалометрических (головных) замеров. Из отдельных замеров, наиболее полно отражающих емкость черепа, антропологи используют показатель «наибольший обхват головы», называемый также «сагиттальный обхват» или «сагиттальная окружность головы». Этот показатель измеряется сантиметровой измерительной лентой от точки глабелла вдоль сагиттального шва через темя до места пересечения верхних выйных линий и средней сагиттальной (иннион). Примечательно, что данный показатель не изменяется уже со стадии предростового спурта (6–6,5-летнего возраста) и поэтому может быть использован для сравнения емкости черепа разных генераций.

В проведенных нами исследованиях было сделано сопоставление наибольшего обхвата головы выборки школьников, включающей в себя 325 человек, родившихся в 1991/92 г., и другой выборки учащихся школы, проведенной несколькими годами ранее и включающей в себя 478 человек, родившихся в 1981/82 г. Таким образом генерационные различия между выборками составили 10 лет – промежуток, равный приблизительно половине человеческой генерации.

Средний показатель в первой выборке составил 40,664, тогда как во второй выборке он оказался значимо более низким – 37,661. Мы полагаем, что полученная разница в показателях отражает секулярный тренд или эпохальную тенденцию увеличения емкости мозгового черепа и массы головного мозга, отмеченную рядом западных авторов [Andrik, 1986; Bruzek e.a., 1988; Brajczewski, 1990]. Показательно, что наши исследования доказывают наличие этой тенденции даже в пределах одного поколения (p< 0,001).

Интересно отметить здесь установленный английскими анатомами А.Миллером и Дж.Корселлисом [Miller, Corsellis, 1977] секулярный тренд, выражающийся в возрастании массы головного мозга человека. По данным ежегодный прирост массы мозга (из поколения в поколение) составляет 0,66 граммов, а за 80 лет (1860–1940) масса мозга увеличилась на 52 грамма.

Масса головного мозга обнаруживает связь с психологическими показателями, в частности с уровнем интеллекта. Так, австрийские ученые Х.Зайдлер и В.Тимишл [Seidler, Timischl, 1986] исследовали 5000 человек. Величину мозга сопоставляли с коэффициентом интеллектуальности. Коэффициент корреляции оказался равным 0,2–0,3. Авторы утверждают об отчетливой тенденции повышения IQ с увеличением веса головного мозга. Польский ученый М.Хеннеберг с соавторами [Hennebеrg, Budnik, Pezacka, Рuch, 1985] исследовал 308 студентов и получил значимые положительные корреляции размера мозгового черепа с показателями IQ как у мужчин, так и у женщин. В наших работах [Рудкевич Л.А., Каменская В.Г., 1999; Рудкевич Л.А., 1999; Рудкевич Л.А., Каменская В.Г., 2000] также выявлена значимая связь массы головного мозга, вербального и особенно невербального интеллекта, а также школьной успеваемости. В подтверждение данного положения отметим, что по параметру «наибольший обхват головы» наибольшие величины отмечены у учащихся элитарных гимназий – 40,3 см у мальчиков и 39,1 см у девочек по сравнению с 39,5 см у мальчиков и 38,2 см у девочек в выборке средней городской школы. Наименьшие значения этого параметра (38,0 см) отмечены у делинквентных подростков (cпецшкола № 1 СПб). Заметим, что в первой выборке (элитарные гимназии) значения IQ колебались от 125 до 135, во второй выборке (средняя школа) – от 85 до 115 и в третьей (спецшкола для делинквентных подростков) – от 80 до 105. Таким образом, мы можем констатировать значимую связь параметра «наибольший обхват головы» и интеллекта подростка, с одной стороны, и связь этого же параметра с массой головного мозга, с другой.

Помимо более высоких интеллектуальных способностей лиц с большими показателями наибольшего обхвата головы, отметим такие свойственные им психофизиологические и психологические признаки, как лучшая слуховая память и более концентрированное внимание, меньшее время реакции на звук, более слабый тип нервной системы, большую гибкость когнитивного стиля и большую контролируемость действий, большую полинезависимость, большую рефлексивность, меньшую степень экстравертированности, большие креативные способности, меньшую склонность к доминантности, большую доверчивость, напряженность, замкнутость, нетерпеливость и тревожность, а также меньшую агрессивность, но более пессимистическую ориентацию и склонность к динамике суточной активности по типу «совы».

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации