Ананьевские чтения 2000 - файл n1.doc

Ананьевские чтения 2000
скачать (1420 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1420kb.22.10.2012 01:27скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Киреева Н.Н.



ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ КАК ИНДИКАТОР ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ РЕГУЛЯЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В УСЛОВИЯХ КОНФЛИКТА
Интерференция – один из важнейших показателей когнитивного контроля, в котором проявляются особенности организации когнитивной и эмоциональной сферы субъекта, индивидуально-личностные особенности переработки информации.

Интерференция – сложный многоуровневый психологический феномен, в котором находят отражение особенности психической регуляции и организации деятельности. Важнейшим аспектом регуляции деятельности, проявляющимся в явлении интерференции, можно считать особенности эмоциональной регуляции деятельности.

Целью нашего исследования явилось выявление индивидуальных особенностей эмоциональной регуляции при переработке конфликтной информации. В качестве модели исследования был выбран тест Струпа, получивший широкое распространение в исследованиях поведения человека в затрудненных условиях. Ряд исследователей рассматривали выполнение теста Струпа как эффективный стрессор, как процедуру, вызывающую у субъекта возбуждение, взволнованность, напряженность или фрустрацию.

Для решения задачи нашего исследования был проведен эксперимент, в котором испытуемые выполняли тест Струпа в условиях задержанной обратной связи (ЗАОС), или эффекта Ли. Техническое осуществление эксперимента обеспечил Ю.А.Катыгин. Включая ЗАОС в выполнение теста Струпа, мы исходили из ряда инженерно-психологических и нейропсихологических фактов, свидетельствующих о том, что в процессе усложнения деятельности происходит мобилизация внутренних резервов человека и активизируется целый ряд механизмов, направленных на преодоление возникших трудностей. Происходит, например, перестройка способов деятельности, перестройка функциональных систем и переход на хорошо автоматизированные формы психической деятельности. В усложненных условиях деятельности в наибольшей мере выражаются индивидуальные особенности регуляции деятельности, включенность «Я», что способствует более четкому выявлению индивидуальных стратегий решения задачи, в которых находит свое проявление индивидуальный стиль деятельности и особенности эмоциональной регуляции. Экспериментальная ситуация, в которой испытуемые выполняли тест Струпа в условиях ЗАОС, представляет собой стрессогенную ситуацию, которая может служить моделью деятельности в затрудненных условиях. При этом особые требования предъявляются как к особенностям внимания, так и к особенностям эмоционального регулирования деятельности. Показателем эффективности деятельности является время интерференции, его снижение, что свидетельствует как об оптимальности стратегии внимания, применяемой в данной ситуации, так и об успешности эмоциональной регуляции.

Результаты исследования позволили установить, что ЗАОС оказывает влияние на выполнение заданий теста Струпа (и в большей мере интерференционного задания) в нескольких направлениях. Во-первых, наблюдается сокращение времени выполнения интерференционного задания теста Струпа при ЗАОС по сравнению с нормальными условиями.

Снижение интерференции при ЗАОС, очевидно, определяется умением испытуемого выбрать оптимальную стратегию внимания и способностью ее поддерживать. ЗАОС как бы фокусирует внимание, ограничивает его пределами данной задачи, делает невозможным отвлечение ни на что постороннее, т.е. способствует концентрации внимания на задаче. Наряду с этим ЗАОС, затрудняя речь и слуховой контроль, вызывает перестройку функциональных систем, обеспечивающих выполнение данной задачи. ЗАОС способствует переходу на автоматизированные формы слухового контроля выполнения задачи и усилению произвольного контроля на перцептивном уровне, что также способствует концентрации внимания на релевантной задаче. В связи с перестройкой функциональных систем, обеспечивающих выполнение задания, включающего перцептивный конфликт, ЗАОС заставляет в большей степени включать всю индивидуальную структуру свойств личности с целью поиска и применения различных стратегий оптимальной регуляции, способствующих повышению эффективности деятельности и преодолению интерферирующих воздействий. Во-вторых, ЗАОС способствует выявлению латерального доминирования у испытуемых при решении перцептивных задач в условиях конфликта, которое свидетельствует об организации у этих испытуемых билатерального доминирования. В-третьих, включение ЗАОС в выполнение теста Струпа создает стрессогенную ситуацию с наложением двух интерференционных эффектов, вырабатывая у испытуемых стойкое эмоциональное отношение к процедуре эксперимента, глубоко затрагивая эмоциональную сферу субъектов, связанную с эмоциональным состоянием и эмоциональной регуляцией, со стрессоустойчивостью.

Таким образом, данная методика служит моделью усложненной деятельности в условиях двойного конфликта, с помощью которой возможно диагносцировать особенности билатерального регулирования, а также особенности эмоциональной регуляции при обработке конфликтной информации, проявляющейся в выработке оптимальных стратегий деятельности и в стрессоустойчивости субъектов.
Колесникова Л.В.
К вопросу о классификации ценностей личности
Ценностно-ориентационный подход к явлениям как материального, так и духовного порядка, ценностный способ освоения мира признан в целом ряде областей знания – психологии, социологии, педагогике и философии – одним из важнейших в понимании природы тех явлений, без которых человеческая жизнь или невозможна, или обеднена.

Ценностные ориентации являются важнейшими элементами внутренней структуры личности, обеспечивающими преемственность определенного типа поведения и деятельности, они тесно связаны с системой потребностей личности, наиболее динамичной и значимой стороной сущности человека. Особенность ценностных ориентаций выражается в том, что они, главным образом, участвуют в формировании устойчивых интересов в процессе осознания и актуализации потребностей, обладают мотивационной силой воздействия.

Ценностные ориентации, являясь формами (точнее, элементами) сознания, в то же время становятся необходимым и связующим звеном между сознанием и деятельностью человека, то есть они ложатся в основание субъективной детерминации активности наряду с потребностями, интересами и стимулами.

Интересы и ценности находятся в тесной взаимозависимости и взаимообусловленности. Интерес личности не только определяет предмет отражения, но и создает сферу значений, в результате чего все, что становится предметом интереса, обретает личностный, ценностный смысл, ценностную характеристику. Ценностное отражение человеком действительности – это отражение ее через призму ее интересов. Интерес – условие становления ценностного отношения и его показатель. Ценность – действительная форма проявления интереса и его содержательная наполненность.

Ценностные ориентации, то есть нормы, оценки, идеалы, заданные обществом и выступающие в качестве регуляторов общественной деятельности, определяют и развитие ценностей личности.

Всепроникающий характер ценностных ориентаций ставит перед исследователями проблему создания классификационых форм или типологии ценностных ориентаций личности. Советские психологи говорили об «основной жизненной направленности личности» [Ананьев Б.Г.], «смыслообразующем мотиве» [Леонтьев А.Н.] и «динамической тенденции» [Рубинштейн С.Л.]. К.Юнг отмечал экстравертированную и интровертированную установки личности; Э.Фромм выделял «некрофилию» и «биофилию», а также установки на «быть» или «иметь»; В.Франкл включал в систему ценностей три их вида – ценности созидания, ценности переживания и ценности отношения; А.Шелер выделял ценности «ситуативные» и «вечные». Э.Шпранглер рассматривает ценностные ориентации как «форму познания мира» или «форму жизни» и выделяет в своей классификации несколько ориентационных типов познания мира, которым соответствуют следующие типы направленности личности: теоретический, экономический, эстетический, политический и религиозный. Каждому типу личности, по Э.Шпранглеру, соответствует одна доминирующая личностная ценность, что вряд ли является приемлемым для реальной жизни. Чаще бывает, что несколько ценностей для личности являются одинаково значимыми или же человек может быть ориентирован сразу на несколько ценностей, но значимых для него в различной степени.

Более продуктивным для эмпирических исследований представляется предпринятое М.Рокичем подразделение ценностей на «терминальные» и «инструментальные» (ценности–цели и ценности–средства). Его типология предлагает более гибкое описание системы ценностных ориентаций личности, однако метод линейного ранжирования, лежащий в ее основе, не дает достоверного описания многомерного динамического пространства, каковым является система ценностных ориентаций личности, как и любая психологическая система.

На основе выделенных М.Рокичем ценностей и с учетом определенных категорий ценностей как руководящих принципов жизни Ш.Шварц создает перечень по наиболее важному и содержательному, по теории автора, аспекту ценностей – по типу мотивации или цели, которую представляет ценность. Каждый мотивационный тип определяется в зависимости от основной цели, то есть конечного состояния, на которое он ориентирован. Ценности классифицируются по тому типу, основная цель которого достигается, когда люди стараются действовать таким образом, что эти ценности проявляются или ценности способствуют достижению целей. Выделяемые им типы мотиваций следующие: гедонизм, власть, самоуправление, стимуляция, всеобщность, расположение (благожелательность), безопасность, конформность, традиционность, духовность.
Красавина Т.Ю.
СтресСоустойчивость как условие формирования психологически здоровой личности
По свидетельству ряда авторов, занимающихся проблемами психологического здоровья школьников, число тревожных детей по сравнению с прошлыми десятилетиями резко возросло [Дубровина И.В., Прихожан А.М.]. Наше собственное исследование также высвечивает неутешительную картину. Обследование в третьих классах средней школы № 2 города Кириши с помощью проективных методов выявило свыше половины детей (из 51 человека), переживающих негативное психологическое состояние. Во втором классе таких ребят 71% (из 21 опрошенного). В четвертом классе ПИВ (повышенного индивидуального внимания) все дети (18 человек) нуждаются в психологической помощи в связи с проблемами эмоционального плана.

Не предвестники ли подобные состояния будущих невротических расстройств? Если да, то мы можем предупредить их возникновение, проведя серию занятий, направленных на повышение психологической устойчивости (стрессоустойчивости) к психотравмирующим факторам (как правило, являющихся причиной неврозов).

Положительный эффект схожих занятий уже имеется на примере Глажевской средней школы Киришского района. У детей наблюдается заметное увеличение по сравнению с началом занятий более адаптивных, чем прежде, форм поведения (конструктивное разрешение конфликтных ситуаций, умение справляться с отрицательными психологическими состояниями), о чем свидетельствуют результаты наблюдений и итоговой диагностики. Дело за более гибким их внедрением в общеобразовательных школах.

Занятия включают в себя эмоционально-волевой тренинг, тренинг поведения, ролевой тренинг, аутотренинг, релаксацию, систематическую десенсибилизацию, антиципацию и разбор травмирующих ситуаций, в основе которых – индивидуальная проблематика ребенка, выявляемая психологом на первых занятиях (как правило, имеющих целью первичную диагностику), которые входят в состав первого этапа проводимой программы. Всего таких этапов три: ориентировочный (1–3 занятия); конструктивно-формирующий (13–14 занятий) и закрепляющий (2–3 занятия). Конструктивно-формирующий этап включает в себя следующие основные задачи:

  1. Формирование адекватных способов поведения в трудных ситуациях.

  2. Развитие социальных навыков.

  3. Развитие способности к осознанию себя и своих возможностей.

  4. Расширения сферы осознания чувств и переживаний.

  5. Развитие навыков саморегуляции своего состояния.

Закрепляющий этап направлен на закрепление приобретенных навыков и обеспечивает плавный переход ребенка в реальную жизнь.

Согласно исследованиям В.С.Ротенберга и сотрудников, творческая (поисковая) активность и тревога не совместимы. А если учесть, что под психологически здоровой личностью мы понимаем прежде всего самоактуализирующуюся личность [Маслоу А.], т.е. личность, стремящуюся к максимальной реализации заложенного в ней от природы творческого потенциала, то улучшение психологического состояния ребят после проведенных занятий, а тем самым и повышение их стрессоустойчивости к психотравмирующим воздействиям является необходимым вкладом в формирование психологически здоровой личности.

Кроме того, овладение вышеуказанными навыками окажет «неоценимую» помощь школьникам, участвующим в различных спортивных мероприятиях.
Липчинская Е.Н.
О качественных отличиях структуры

математического познания
Рассмотрим познание как континуум узнавания и понимания. При этом узнавание может быть определено как вхождение элемента в состав, например в сумму знаний. Понимание определим как вхождение элемента в структуру связей в процессе познания. Узнавание – вхождение в состав – вызывает последующее структурирование связей, которое может осуществляться как автоматически, так и осознанно. Понимание является качественно более многомерной составляющей познания, чем узнавание. Понимание возможно в различной степени, и чем глубже понимание, тем сложнее структурные связи. Более того, процесс понимания может быть относительно самостоятелен – в некоторый момент без дополнительного узнавания, за счет структуры рассуждения понимание может выйти на более высокий уровень – появление новых связей либо качественно иное их структурирование (признание старой структуры неверной и организация новых связей). Именно в силу этой психической возможности справедливо утверждение, что познание исходит из опыта, но не сводится к нему.

Заданная выше логическая структура позволяет аналитическим путем выявить качественное отличие структуры математического познания, состоящее в приоритетности понимания над узнаванием, в то время как во всех других областях познания узнавание (наблюдение, опыт, факт, эксперимент, информация…) является первичным, приоритетным и важнейшим звеном познания. В математическом познании, вообще говоря, узнавание следует из понимания (логики рассуждения), в то время как во всех остальных областях познания наоборот. Действительно, чтобы понять природное явление или историческое событие, о нем сначала принято узнать. Так, сначала была отмечена дифракция электрона, а уже позднее понята, в то время как в математике мы узнаем, что интеграл от косинуса есть синус именно в силу того, что найден способ рассуждения, обосновывающий этот факт. В математике основой познания является структура рассуждения без относительно объектов реального мира (например, структура рассуждения, из которой следует, что cos/ x = -sin x ), и математическое утверждение является верным, не когда оно соотносится с опытом, практикой (узнаванием) или здравым смыслом (выработанным опять-таки на основе опыта и практики), а когда оно вытекает из другого верного утверждения или их совокупности. Только в математическом познании структура взаимосвязей приоритетна – если забыть почти все, но помнить способы перехода от одного утверждения к другому, то все может быть выведено заново и за пониманием вновь последует узнавание того, что было забыто. Поскольку все утверждения связаны друг с другом логикой, то можно осуществлять логическое построение, произвольно берущее свое начало и конец, то есть сами понятия «начало» и «конец» рассуждения как таковые отсутствуют либо являются условными.

Психически тот факт, что узнавание в математике, вообще говоря, следует из понимания, означает первичность усложнения структурных связей в познании, а уже на основе этого появления нового элемента в составе познания (процесс, обратный традиционному познанию). Более того, можно сказать, что элементами математического узнавания является собственно усложнение структурных связей – нахождение способов рассуждения, позволяющих переходить от одного утверждения к другому. Ни к какой другой области познания это утверждение, вообще говоря, не применимо (в познании, где можно призвать на помощь опыт и здравый смысл, излишняя строгость в рассуждениях (формальная логика) не только не является необходимой, но может быть и вредна). Действительно, в основе исторического, географического, биологического познания лежат в первую очередь факты. В этом смысле структура математического познания может быть представлена как процесс бесконечного развития структуры связей (плетения паутины связей), причем источником развития структуры является ее внутренняя логика.

Понимание структуры математического познания позволяет объяснить тот факт, что математика является «молодой наукой» – важнейшие открытия в ней сделаны в молодом возрасте. Действительно, в основе математического познания с психической точки зрения лежит понимание – усложнение структурных связей, которые обеспечиваются гибкостью мышления, а не жизненным опытом и суммой знаний. Более того, именно понимание, вообще говоря, является источником математического узнавания и, следовательно, суммы знаний, в то время как в других областях знания познание осуществляется в обратном порядке – узнавание или сумма знаний ведет к пониманию – усложнению или реорганизации структурных связей.
Лоскутов В.В.
ВНИМАНИЕ КАК МЕХАНИЗМ ПСИХИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ
1. В 1925 г. датский психолог Эдгар Джон Рубин [Rubin] выступил с докладом «Несуществование внимания» на IX Международном психологическом конгрессе в Йене. Он сказал, что представление о внимании характерно для наивного реализма, и что в психологии оно становится источником псевдопроблем и вызывает к жизни фикцию формальной и абстрактной деятельности души. И, пожалуй, нет ни одного автора, серьезно исследующего природу внимания, который не высказал бы своих сомнений на сей счет.

2. Понадобилось более 30 лет для того, чтобы Вольфганг Келер (Kхhler) написал совместно с Полиной Адамс (Adams P.) статью «Восприятие и внимание» («Perception and attention») [«Amer.J. of Psychol.», vol. 71, № 3, 1958], выход которой в свет реанимировал тему внимания и вызвал к ней научный интерес. Работа В.Келера и П.Адамс создала научный импульс целому потоку теоретических, экспериментальных и прикладных исследований внимания на разных уровнях его психической организации. Основательно, глубоко и нетривиально изучаются с помощью филигранных экспериментальных парадигм сенсорное внимание, перцептивное внимание, интеллектуальное внимание, эмоциональное внимание, моторное внимание. Это проблематика проходит через личностный интеграл и индивидуальный дифференциал субъекта.

3. Психологический анализ и обоснование природы внимания показали, что внимание, прежде всего по своему месту и роли в целостной психике, является сквозным психическим процессом наряду с памятью и воображением – сквозным в самом прямом смысле этого понятия [Веккер Л.М., 1983, 1999].

4. Организация психических процессов есть способ движения живых систем в направлении от хаоса и беспорядка к стабильности и структуре, от неопределенности («нечто») к определенности и отождествлению с реальностью как она есть на самом деле [Ланге Н.]. Основной формой, в которой воплощены возможности противостояния энтропии, является временная психическая интеграция. Она производится под контролем внимания, что требует энергетического обеспечения.

5. Характеристики внимания – объем, колебания, концентрация, распределение, переключения и др. – обусловлены специфической организацией психического времени и психического пространства, а также операциональным составом психики, который определяется связью с речевыми действиями (операторно – символическим языком).

6. В контексте вопроса «сознание и внимание» следует подчеркнуть, что если бы не существовало временной (и, само собой разумеется, пространственной) организации психики, то сознание, а наряду с ним и внимание были бы вообще невозможны. Интегративная функция процесса внимания является производной от более общей, то есть базовой интегративной функцией психического пространства и времени.

7. В широком смысле внимание – универсальный способ работы психики в трех основных режимах: непроизвольном, произвольном и постпроизвольном. Непроизвольный режим работы обусловлен структурой внешнего поля и физическими параметрами внешних раздражителей, произвольный – структурой внутреннего поля субъекта, т.е. совокупностью параметров, характеризующих самого человека и его деятельность. Феноменальное поле внимания включает и объект и субъекта.

8. Основой формирования принципиально нового вида внимания – постпроизвольного является динамика организации непроизвольного (периферического) и произвольного (фокального) внимания, их взаимодействия и взаимовлияния. Во всех видах внимания – непроизвольного, произвольного и постпроизвольного – представлен факт фиксированного объема его: он инвариантен относительно множества стимуляции.

9. Среди психологов-экспериментаторов существует общее согласие в отношении двух признаков внимания: интенсивности (повышением перцептивной, умственной и двигательной активности) и избирательного характера (преобладанием одной формы деятельности над всеми другими возможными в тот момент). Эти признаки могут быть выражены в терминах теории информации.

10. Первый, интенсивность, касается количества информации, переданной из внешней и внутренней среды и использованной в поведении; второй, избирательность, учитывает факт, что передающая способность в организме ограничена и предполагает операцию выбора [Берлайн].

11. Максимум внимания непроизвольного и произвольного представляют две совершенные антитезы: в одном случае требуется наибольшее притяжение, а в другом – наибольшее сопротивление. Это два противоположных полюса, между которыми лежат всевозможные ступени до точки, где по крайней мере в теории обе формы сливаются друг с другом. Впечатления, связанные с постпроизвольным вниманием, обусловленным интересом к предмету внимания, могут быть названы мотивами внимания, пожалуй, они даже сливаются с самим предметом («эффект погружения»), благодаря чему и попадают в фокус нашего внимания; при этом они не сопровождаются чувством усилия в отличие от произвольного внимания.

Внимание теснейшим образом связано с уровнями бодрствования (степенями и величинами активации) в шкале «сон – сознание».
Медина Н.А.
Междисциплинарная роль

математических методов исследования
Как известно, почти все математические методы, применяемые в психологических исследованиях в настоящее время, фактически являются междисциплинарными. Тем не менее специфика теоретико-методологического аппарата каждой науки накладывает достаточно выраженный отпечаток на практику любого общенаучного метода в своей сфере. Современная математика характеризуется чрезвычайно широким подходом к предмету исследования. Она абстрагируется как от конкретной природы объектов, так и от конкретного специфического содержания отношений между ними. Для нее важна лишь сама структура количественных отношений исследуемых объектов [Рузавин Г.И., 1968, с.37]. Таким образом, применение математических методов в любой области научного знания является очень органичным. Междисциплинарная роль представляется нам как процесс развития и «приспособления» именно математических методов к разным научным дисциплинам.

Для большей наглядности выберем психологию. Применение математических методов в психологии началось достаточно давно. На эту тему издано много научных трудов. В одной из наиболее известных работ за последнее время, где подробно и полно объясняется применение математических методов в психологии, автор рассуждает на тему, какой язык описания дает слияние математики и психологии; нужно ли использовать математический аппарат в психологии и какой? [Сидоренко Е.В., 1996, с.6]. По мнению Е.В.Сидоренко, исследователям приходится использовать математические методы, чтобы избавиться от необходимости объяснять и доказывать, почему их не используют. Если же методы используются, то целесообразно извлекать из этого максимум пользы. В любом случае математика, несомненно, систематизирует мышление и позволяет выявлять закономерности, на первый взгляд не всегда очевидные.

Если исходить из представленной логики, то использование математических методов в разных науках лишь совершенствует их и дает возможность применения опыта в других научных дисциплинах.

Интересным и уместным представляется мнение А.Н.Колмагорова о том, что математический метод уступает свое место непосредственному анализу явлений во всей их конкретной сложности в гуманитарных науках. Здесь особенно велика опасность, абстрагировав форму течения явлений, пренебречь накоплением качественно новых моментов, дающих всему процессу несколько иное направление. Заметным остается значение математики для гуманитарных дисциплин в форме подсобной науки – математической статистики. В окончательном же анализе социальных явлений моменты качественного своеобразия каждого исторического этапа приобретают столь доминирующее положение, что математический метод отступает на задний план [Колмогоров А.Н., 1991, с.27].

Такая точка зрения на математику очень показательна и объективна. Определяя прерогативу развития каждой науки в отдельности, она идет вразрез общеизвестному мнению, что математика – царица наук. Тем самым подчеркивается вспомогательное значение (или как мы указывали ранее «приспособление») математических методов в других научных дисциплинах.
Михалюк О.С., Трушков В.Н.
ОТНОШЕНИЕ К ЗАКОНУ КАК ПРАВОВОЙ АТТИТЮД
В любом сообществе существует проблема соблюдения законности. Успешное решение этой проблемы зависит от понимания ее психологических аспектов, таких, как что есть закон для человека, как человек к нему относится, что влияет на соблюдение закона.

В настоящее время существует две доминирующие и противостоящие друг другу концепции права. Естественная концепция рассматривает норму права как ничем не отличающуюся от других социальных норм и стремится сблизить их. Согласно этой теории, всякая социальная норма, достигшая определенной степени эффективности, есть норма права для тех групп или слоев социальной среды, которые ее признают и соблюдают.

Сторонники нормативной концепции утверждают, что в норме права нет какого-либо социального элемента и придают ей лишь регулятивный характер. Не отрицая существования других норм человеческого поведения (мораль, религия и т.д.) наряду с правовыми нормами, они говорят, что нормы права – специфически социальная техника, цель которой состоит в том, чтобы люди соблюдали желательное социальное поведение под страхом принуждения.

В действительности существует некоторая «золотая середина». Состоит она в глубокой связи норм социальных, но неправовых, с нормами правовыми. Соотношение этих противостоящих друг другу представлений определяет правовые аттитюды.

Исследуя отношение к закону в 2000 г., мы выяснили структуру такого аттитюда (исследование проведено на выборке студентов I–III курсов факультета психологии СПбГУ, методики адаптированы к использованию в России И.Н.Трушковым в диссертационном исследовании «Социо-культурные особенности отношения к закону»).

Когнитивный компонент правового аттитюда составляет представление о законе как социальной, но неправовой норме, соответствующей естественной концепции законов. Выяснилось, что респонденты склонны думать, что закон – некий внутренний контроль индивида за поведением с точки зрения здравого смысла. Они склонны считать, что «они добры, справедливы и поэтому самыми правильными являются их собственные представления о законности тех или иных действий и поступков».

Аффективной составляющей правового аттитюда является отношение к закону. Мы изучали несколько его аспектов – отношение к суду и милиции, отношение к наказанию преступников, отношение к законам – и определили, что отношение к закону связано прежде всего с отношением к наказанию преступников, а проблема наказания преступников воспринимается как наиболее эмоционально значимая. Видимо, в настоящее время наказание часто бывает несправедливым как следствие низкой эффективности законов, их двусмысленности, и это существенно влияет на отношение к закону вообще.

Последним, поведенческим, компонентом правового аттитюда, выделенного в нашем исследовании, является соблюдение закона. Оно связано с наказанием, которое следует за нарушением закона. Иначе, человек, знающий, что его накажут за нарушение, в большей степени будет соблюдать закон. Это «знание» может быть ситуационным, связанным с конкретным нарушением и наказанием за него, и независящим от ситуации, т.е. с представлением о том, что за нарушением закона практически всегда следует наказание.

Мы провели сравнение данных нашего исследования с данными исследования И.Н.Трушкова (была сформирована аналогичная выборка 1991 г.). Анализ данных позволяет утверждать, что структурно изменился аффективный компонент правового аттитюда. В 1991 г. отношение к закону было связано с отношением к суду и милиции, в 2000 г. – с отношением к наказанию преступников. Таким образом, раньше опрошенных в большей степени волновала успешность работы суда и милиции как институтов исполнительной власти. В настоящее время более значимой представляется проблема несправедливого наказания, порожденного неэффективностью законов.

Количественное сравнение данных за исследуемые периоды позволяет утверждать, что наметилась тенденция к более позитивному отношению к законам как правовым нормам в 2000 г. Мы обнаружили теперь уже количественное изменение аффективного компонента правового аттитюда. Нам представляется, что именно аффективный компонент правового аттитюда является наиболее изменяемым (остались неизменными представления о законе и соблюдение закона, в то время как отношение к закону изменилось и количественно, и качественно).

Действительно, на отношение к закону легче повлиять, чем на представление о нем. Основа представления о законе формируются в детстве, в детстве бывает первое «преступление», первое наказание, в общении со взрослыми формируются знания о том, что есть закон вообще. Поэтому представление о законе в большей степени является глубинным, неосознаваемым, его труднее изменить.

Отношение же к закону формируется в повседневной жизни в результате определенных поступков и реакции на них со стороны закона. Оно более осознанно, на него можно активно повлиять через средства массовой коммуникации, сообщая, например, об обострении преступности в стране или о неэффективности законов. Все это говорит в пользу того, что отношение к закону является наиболее динамичным и управляемым компонентом правового аттитюда.
Наследов А.Д., Лященко С.А.
К ПРОБЛЕМЕ НОРМАТИВНОГО И ИДЕОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
В современной психодиагностике устоялось мнение о невозможности объединения в одной процедуре преимуществ нормативных стандартизованных («нормографических») и индивидуально-ориентиро-ванных («идеографических») описаний личности. Поставив под сомнение эту точку зрения, мы приступили к разработке такой процедуры исследования индивидуальных отношений, которая позволила бы на основании одних и тех же эмпирических данных идентифицировать выраженность как общегрупповых, так и индивидуально-специфических отношений. Под отношением мы понимаем то основание (критерий), которое позволяет дифференцировать объекты, различая при этом более предпочитаемые от менее предпочитаемых. В эмпирической части исследования 64 студента 3-го курса факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета оценивали 14 учебных дисциплин с точки зрения их предметного содержания.

Задачей первого этапа исследования была идентификация общегрупповых отношений к 14 учебным дисциплинам, и заключался он в их попарном сравнении. Контекст сравнения учебных дисциплин был ограничен путем введения «идеального предмета». С целью нивелирования пространственных и временных искажений у всех испытуемых порядок предметов в паре и последовательность предъявляемых пар на бланке были разными (применялось случайное упорядочивание). После оценки различия 91 пары испытуемые ранжировали 14 оцениваемых ими дисциплин по степени предпочтения. При обработке полученных экспериментальных данных использовались методы многомерного шкалирования (модель индивидуальных различий и модель субъективных предпочтений). Были выделены три основные, независимые друг от друга шкалы, по которым учебные предметы различаются наиболее сильно. Полученные шкалы характеризуют общегрупповое представление об этих 14 учебных предметах. Достоверность существования полученных шкал подтверждается тем фактом, что идентичные шкалы были выявлены и при обработке результатов ранжирования учебных дисциплин по степени предпочтения. Таким образом, студенты используют одни и те же конструкты при выявлении сходства–различия между предметами и при определении более или менее предпочитаемых из них.

Цель второго этапа – вербализация выявленных шкал. Для этого использовался модифицированный вариант репертуарной решетки Келли. Элементами репертуарной решетки в каждой строке были два предмета с одного полюса каждой шкалы и два предмета с другого полюса. Первая шкала была названа «биодетерминизм - социодетерминизм», т.е. на одних предметах больше внимания уделяется изучению роли биологических факторов, а на других - роли социальных факторов в детерминации психики человека. Вторая шкала называется «коррекция - исследование», т.е. одни предметы рассматривают вопросы психологической помощи и коррекции, а другие - вопросы исследования, изучения различных психологических феноменов. Третья шкала получила название «прикладные, узкоспециализированные - общетеоретические дисциплины». В рамках одних дисциплин освещается узкий круг проблем, связанных с конкретной областью применения психологических знаний, а предметное содержание других касается общетеоретических вопросов, знания по этим предметам применимы в различных областях. Была также обнаружена следующая закономерность: чем больше человек учитывает данную шкалу, т.е. различает предметы по соответствующему признаку, тем больше он склонен предпочитать учебные дисциплины, находящиеся на одном из полюсов этой шкалы.

Результаты исследования показали, что не все студенты в равной степени учитывают эти шкалы: часть студентов имеют свое собственное, отличное от группового, отношение к этим предметам. Анализ их конструктов (при обработке репертуарных решеток) показал, что эти студенты больше внимания при сравнении предметов уделяют эмоционально-оценочному компоненту («нравится - не нравится», «интересно - не интересно» и т.д.). К тому же они часто описывают структуру, стиль изложения материала, а не предметное содержание. Выяснилось также, что некоторые из этих студентов используют конструкты, характерные для всей группы, но учебные предметы иначе расположены вдоль этих шкал в их индивидуальных пространствах. По их мнению, другие группы предметов наиболее контрастны по данному признаку.

В ходе исследования взаимосвязи отношений студентов к учебным дисциплинам и выбором ими специализации выявлено, что выбор специализации в большей степени связан с субъективными предпочтениями предметов (эмоционально-оценочной стороной отношений), и в меньшей степени с критериями, которые используют студенты при различении предметов (содержательной стороной отношений).

Таким образом, использованная процедура исследования позволила корректно выявить как индивидуальную выраженность общегрупповых представлений, так и составляющие индивидуальных отношений, не сводимые к общегрупповым представлениям. Иначе говоря, в одной исследовательской процедуре удалось объединить «нормографическое» и «идеографическое» описание индивидуальных различий.
Неверкович С.Д., Непопалов В.Н., Сундетова У.Ш.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
В исследовании ценностных ориентаций студентов в сфере высшего физкультурного образования мы опирались на труды отечественных психологов (Ананьев Б.Г, Выготский Л.С., Леонтьев А.Н., Климов Е.А. и др.), разработавших основные положения и принципы деятельностного подхода.

Общепринятым в отечественной психологии стало представление о личности, как результате развития индивида в социальной среде и в своем ставшем состоянии или «в своей действительности есть совокупность общественных отношений» (К. Маркс). Становление человека происходит в процессе его социализации, в ходе которой он осваивает выработанный человечеством культурно-исторический опыт, накапливает собственный опыт и активно реализует накопленный потенциал в своем отношении, поведении и различных формах деятельности в социокультурном пространстве, представленным многообразием объективных и субъективных явлений. Человек производит выбор не только типа деятельности и требований к ним, но и объективно-субъективных продуктов этих различных типов деятельностей. Понятно, что те типы деятельности, которые человек определяет для себя на каждом этапе своего развития, с одной стороны, заданы обществом, а с другой – решают поставленные личностью жизненно важные задачи. Деятельность опосредствует отношения личности с социальной средой и его общение с окружающими. А.Н.Леонтьев в своих последних работах отмечал следующее: «...многообразие деятельности субъекта пересекаются между собой и связываются в узлы объективными общественными по своей природе отношениями, в которые он необходимо вступает. Эти узлы, их иерархия и образует тот «таинственный» центр «личности», который мы называем „я”, иначе говоря, центр этот лежит не в индивиде, не за поверхностью его кожи, а в его бытии». На каждой стадии своего развития личность, занимая определенное место в мире общественных отношений, приходит к осознанию несоответствия своих возможностей с реальным положением, в результате чего стремится к разрешению противоречия путем перестроения своей деятельности и переходит на следующий этап своего развития. Продолжая эту линию, А.В.Петровский предложил концепцию обусловленности развития личности деятельностью в системе общественных отношений. Концепция развития личности в онтогенезе может рассматриваться на основании 2 принципов: принципа опосредствования межличностных отношений содержанием, ценностями и организацией совместной деятельности и принципом персонализации индивида, потребностью индивида быть личностью.

В рассмотрении каждого отдельно взятого отрезка жизни человека обнаруживается многоплановость деятельностей, которую можно определить ведущим фактором развития личности. При этом одной из деятельностей личность придает большее значение, другой – меньшее, что со временем может преобразовываться и видоизменяться. Этот факт подчеркивает динамический и полисистемный характер такого явления, как деятельность. Таким образом, методологическим основанием разрабатываемой проблемы ценностных ориентаций личности студента в сфере высшего физкультурного образования были заложены принципы деятельностного подхода. Исходя их них, нами была разработана диагностико-формирующая программа, в основу которой положена идея системного анализа ценностных ориентаций, а критерием выделения ценностей и условием формирования индивидуальных форм ценностного сознания выступает система деятельностей. Нами выделены следующие жизненно важные виды деятельности, которые свойственны данному возрасту: спортивная, учебная, трудовая, досуг, межличностные отношения, личностный рост, нравственная (общечеловеческие ценности).

Исходя из разрабатываемого представления на ценностные ориентации студентов ИФК, нами была произведена модификация существующих конкретно психологических методик, на основе которых проводилось дальнейшее экспериментальное исследование. Проведенное экспериментальное исследование позволило: а) детализировать и конкретизировать ценностные ориентации студентов; б) показать их многообразие, а также в) подтвердить выбранное направление в понимании данной проблемы. Основу формирующего эксперимента составили организационно-деятельностные игры, проведенные на занятиях по психологии и педагогики. Таким образом, изучение ценностного сознания личности под таким углом рассмотрения восполняет ту однобокость широко применяемых методик диагностики, которая основывается лишь на общечеловеческих ценностях, игнорируя другие стороны жизнедеятельности человека.
Палей И.М.
О «хроногенной» вариативности

индивидуально-типических характеристик

человека
Рассматривается предположение, что некоторые существенные межиндивидуальные и межгрупповые различия сомато-психических характеристик (то есть их индивидуально-типическая вариативность) сопоставимы с их временными характеристиками (становления, развития, сохранения, периодизации) и в этом смысле эта вариативность хроногенна.

В книге «О проблемах современного человекознания», рассматривая индивидные характеристики человека, Б.Г.Ананьев включает в их «первый класс…возрастно-половые» особенности (с.209). Первая «половина» этого класса (возрастные свойства) – непосредственный продукт времени, т.е. хроногенна. Но и вторая его «половина» такова же, ибо «интенсивность» полового диморфизма, отмечает Б.Г.Ананьев, «соответствует онтогенетическим стадиям». Иными словами, содержание и величина половых различий в той или иной степени изоморфны времени онтогенеза, коррелируют с его продолжительностью и последовательностью стадий, т.е. также вариативны хроногенно.

Во второй класс индивидных свойств входят конституциональные особенности, нейродинамические свойства, особенности функциональной геометрии больших полушарий. Предположение о хроногенной вариативности каждой из этих трех групп индивидных свойств также, хотя и в разной степени, подтверждается эмпирическими данными. Так, по Л.А.Рудкевичу (1999), из четырех обобщенных соматических координат, определяющих типы конституции, две являются временными: во-первых, это онтогенетический возраст полового созревания, определяющий акселерантный или ретардантный типы телосоложения; во-вторых, так сказать, «филогенетический возраст» современного человека, обусловленный различной представленностью в его конституции более ранних или более поздних фаз филогенеза (соответственно «неювенильный» и «ювенильный» типы конституции).

Две другие соматоконституциональные координаты Л.А.Рудкевич определяет как пространственные. Начало одной из них усматривается в нарушении пространственной радиальной симметрии зародышевых листков (эктодермы, эндодермы, мезодермы) с последующим формированием эктоморфного, эндоморфного и мезоморфного типов телосложения. Однако, по-видимому, и в данном случае нарушению пространственной симметрии предшествует временная асимметрия – во времени самого формирования зародышевых листков (с приматом эктодермы и т.д.) и, в особенности, во времени генерации ими клеток соответствующих видов ткани.

В пользу хроногенной трактовки рассматриваемой соматотипологии говорят и представления физиолога Конрада о том, что формирование таких типов телосложения как астенический и пикнический (по Кречмеру), аналогичных эктоморфному и эндоморфному (по Шелдону), обусловлено «различной скоростью дифференциации» [Гримм Г. «Основы конституциональной биологии и антропологии», с.154].

Что касается входящих во второй класс индивидных свойств «нейродинамических характеристик мозга» (обозначаемых чаще как «основные свойств нервной системы») и особенностей «функциональной геометрии больших полушарий», то релевантных эмпирических данных об их соотношении с существенными показателями временной динамики очень мало или даже совсем нет. Тем не менее, нельзя не сказать о некоторых очень интересных результатах изучения физиологами онтогенеза основных свойств нервной системы (к сожалению, правда, только у собак). Так, например, онтогенез силы нервной системы по возбуждению состоит в ее… уменьшении, т.е. в увеличении слабости (впрочем, этот результат не так парадоксален, как может показаться, если учесть, что уменьшение силы может означать, по Теплову, увеличение сенсорной чувствительности, имеющей при определенных условиях более высокий приспособительный потенциал).

Изложенные выше эмпирические данные относятся лишь к первой части рассматриваемого теоретического предположения о хроногенной вариативности индивидуально-типических характеристик человека. Это, в основном, данные об инструментальных, стилевых индивидуально-типических особенностях. Они соответствуют, зависят от изменяющихся, фазных, стадийных форм хроногенной вариативности. Во второй части гипотезы рассматривается приоритетное значение гомогенного времени сохранения (дополняющего изменения) модальности психологических характеристик. Рассматривается предположение, что в этом случае временная вариативность определяет вариативность результативных, уровневых индивидуально-типических характеристик, т.е. способностей как даты и меры включенности филогенеза и онтогенеза в актогенез.
Полещук Н.К., Зайцев А.А.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации