Баразгова Е.С. Американская социология (традиции и современность). Курс лекций - файл n1.doc

Баразгова Е.С. Американская социология (традиции и современность). Курс лекций
скачать (1188.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1189kb.07.11.2012 06:23скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7
АМЕРИКАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ:

ДИАЛЕКТИКА ОБЩЕГО И ОСОБЕННОГО В СТАНОВЛЕНИИ В РАЗВИТИИ (Вместо введения)

Проблема становления и развития национальных школ в соци­ологии относится к малоизученным. Между тем осознанию ее актуальности способствует само состояние современного мирово­го сообщества. Достижение взаимопонимания, необходимого для налаживания экономических, политических, гуманитарных кон­тактов, невозможно без адекватного понимания менталитета каж­дого народа, каждой нации. Социология играет немаловажную роль в функционировании и развитии национального сознания, что и диктует интерес к специальному рассмотрению специфических черт национальных школ данной отрасли науки.

Открывая серию работ, посвященных анализу школ в миро­вой социологии, мы обращаемся к США. Выбор обусловлен значимой ролью американской социологии в формировании характера современного американца и обретении им популяр­ности во всем мире. Изучение истории американской социоло­гии преследует не только академическую цель, оно также ориентировано на раскрытие эволюции американского характе­ра, становления его базовых черт.

Современная социология ведет свою историю от учений О. Конта и Г. Спенсера, в середине ХГХ века заложивших фундамент позитивизма. Американская социология формирует­ся позднее, поэтому ее основоположники вынуждены были следовать за европейскими учеными, перенося на свою нацио­нальную почву те идеи, которые в наибольшей степени отвеча­ли духу развивающейся молодой нации. Следование Конту означало признание приоритета общества над личностью и иерархии во всех сферах человеческой деятельности. Развитие идей Спенсера, наоборот, утверждало и оправдывало индивиду­ализм, возводило в непреложный закон прогрессивного разви­тия борьбу за существование. Исторические обстоятельства складывания американской нации предопределили выбор: пер­вое поколение американских социологов воспринимает идеи английского ученого.

4

Период становления американской социологии был ознаме­нован господством социал-дарвинистских идей. Р. Хофштадтер писал в этой связи: «В первые три десятилетия после Граждан­ской войны невозможно было утвердиться в какой-либо из сфер интеллектуальной жизни, не будучи последователем Спенсе­ра... Он оказал определенное влияние на большинство основате­лей американской социологии, особенно на Уорда, Гиддингса, Смолла и Самнера» (R. Hofshtadter. Social Darvinism in American Thught. N. Y., 1944. P. 18). Но и в период явного заимствования американские идеологи (а социологи признавали себя таковыми несмотря на известную «нелюбовь» к термину «идеология») нашли возможность привнести в теорию национальный эле­мент. Они не хотели уподоблять социальную эволюцию слепой, неуправляемой силе. В ходе осмысления исторического опыта своей нации они сделали вывод о значимой роли активности человека в направленности и темпах общественного развития. Данный вывод и послужил основанием известного ревизиониз­ма европейских идей: «Философия Спенсера была слишком материалистичной для американских социологов, многие из которых имели глубокие гуманистические обязательства, ос­тавшиеся со времени их пребывания в правительстве. Они предпочитали философию, которая сохранила бы натуралисти­ческие и индивидуалистические полутона и тем не менее оставляла бы возможность мелиоративной реформы, проводи­мой посредством разума» (American Sociology and Pragmatism. Chicago, 1980. P. 5). Таким образом, уже на первом этапе своего становления социология в США обрела свой особый стиль. Его, на наш взгляд, можно обозначить следующими чертами:

  1. отождествление материализма с натурализмом;

  2. соединение натурализма с волюнтаризмом;

  3. ориентация теоретических построений на широкую популярность в массах.

Комментария заслуживает последняя из выделенных харак­теристик. Американская социология с момента своей институ-ционализации ориентировалась на пропаганду. Ученые не боя­лись получить упрек в недостаточности теоретизирования, но страшились потери связи с массовым сознанием. Явление это было вызвано отчасти особыми историческими обстоятель­ствами развития нации, а также прагматическими установками
5





исследователей. На первом этапе своего функционирования американская социология выработала не только особый стиль, но и метод анализа социальной реальности. В осмыслении европейского позитивизма родилась идея социального мелио-ризма, которая получила свое развитие и завершение в прагма­тизме. Задачи становления национальной школы были в основ­ном решены.

Второй этап развития социологии в США связан с разработ­кой и широким распространением эмпирических исследований. Утверждалась мысль: «Обычная социология как "общее понима­ние", полезная для других целей, недостаточна для конкретных и специфических нужд бизнеса, чрезвычайно заинтересованно­го в социологии, которая способна выдержать прагматический тест» (The Practical Application of Sociology. N. Y., 1927. P. 25). С момента выхода в свет фундаментального труда Флориана Знанецкого и Уильяма Томаса «Польский крестьянин в Европе и Америке» (в начале 20-х гг. XX в.) эмпирическая ориентация стала господствующей в США вплоть до середины 40-х гг. В специальных разделах нашей книги мы постараемся показать, что дал сбор социологической информации для повышения эффективности производства, для разработки более гибкой управленческой тактики правящих кругов. Эмпирическая соци­ология с успехом выдержала испытание на тест практической полезности. Но в чем ее развивающая роль по отношению к социологической теории в целом? В исследованиях описывае­мого периода осуществлялись поиски путей оптимизации соци­альной системы посредством укрепления ее отдельных элемен­тов и развития связей между ними. Эмпирическая социология изобиловала множеством различных направлений, но их объединяла общность теоретических установок и трактовки пред­мета науки. Основоположники эмпирической традиции в США показали, что интересы социологии лежат в области поведения людей, ключ к которому кроется в системе ценностей. Изуче­ние отношений между людьми в группе непосредственного общения, характера ценностных ориентации, господствующих в группе, позволяет прогнозировать направленность деятельнос­ти индивида. Этот вывод стал одинаково полезным и для социолога, изучающего процессы урбанизации, и для его колле­ги, озабоченного резервами подъема производительности тру-

да. Разнообразие разрабатываемых качественных и количес­твенных методов исследования позволило собрать информа­цию, имеющую и прикладную, и общетеоретическую ценность.

В середине 40-х гг. в США возник кризис доверия по отношению к возможностям эмпирической социологии. Она исчерпала свой эвристический потенциал. Послевоенное деся­тилетие способствовало разрешению ситуации. Характеризуя его, Петер А Росси писал, что оно может быть обозначено «как начало новой ориентации в социологической теории...» (Sociolo­gy in the United States of America. 1956. P. 23). Издавались работы европейских классиков М. Вебера и 3. Дюркгейма, которые как раз и объясняли природу общественных ценностей и механизм их воздействия на функционирование и развитие социальной системы. Потребность в создании общесоциологической тео­рии была признана. В русле реализации данной потребности работали многие видные ученые, но наиболее органично для американской социологии ее разрешил Талкотт Парсонс.

В 80-е гг. западные исследователи после двадцати лет относительного молчания вновь обратились к анализу вклада II 1арсонса в американскую социологию. Вот одно из наиболее точных, на наш взгляд, суждений: «ученый развил особый протестантизм, приспособленный к потребностям американс­кой культуры» (Holton R. J., Turner В. S. Talcott Parsons: On Economy and Society. L, 1986. P. 234).

Парсонс рассматривал конформизм как проявление природы индивида, его адаптивной способности, как закон функционирования социальной системы, фундамент общественного равновесия. В отличие от многих своих коллег он выражал уверенность в будущем и черпал ее в убежденности о незыблемости морального единства нации. Прагматизм американца делает его конформистом, что служит залогом жизнеспособности общественной системы.

В начале 60-х годов в американской социологии был вновь зафиксирован кризис. В чем он состоял? Возможности развития социологического знания в предложенных подходах были ис­черпаны. Эпоха глобального существования человечества в условиях развертывания НТР требовала своего осмысления. Сложившиеся теоретические парадигмы не позволяли этого сделать. Новое время требовало иной, нетрадиционной социо-




логии. И она начала складываться уже в конце 60-х годов. С одной стороны, проведена сеть этнометодологических иссле­дований, позволяющих особыми методами уловить живую динамику социального процесса. С другой — технологический детерминизм, вдохнувший новую жизнь в классический позити­вистский подход к анализу действительности. Этнометодология привлекала тем, что фиксировала социальные изменения в сознании и поведении рядовых деятелей — на микроуровне социальной системы. Технологический детерминизм — своей попыткой рассмотрения черт нового качественного состояния социальной системы. Кризис способствовал ускоренному разви­тию американской социологии.

В последующих разделах книги мы рассмотрим основные этапы развития американской социологии, выделяя то общее, что присуще всем национальным социологическим школам, и то особенное, что составляет своеобразие американской. Нам представляется, что в генеральном направлении развития пос­ледней не было случайных подходов и течений, все они в единстве отразили эволюцию национального сознания. Последнее и обусловливает особый интерес к намеченной нами теме.

Раздел I.

У ИСТОКОВ АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

Американская социология прошла относительно долгий пе­риод становления. И данный этап, как ни удивительно, на первый взгляд, может быть обозначен с хронологической точностью. Его ограничивают, с одной стороны, организация в 1865 году Американской Ассоциации Общественных Наук, с другой — Конференция 1948 года, созванная по инициативе Исследовательского Комитета Общественных Наук и посвя­щенная институционализации прикладной социологии. Нам могут возразить, выдвигая весомый аргумент, — автономизация прикладной социологии не может служить доказательством и свидетельством завершения этапа становления, но в большей мере характеризует зрелость науки. По нашему мнению, дан­ный аргумент обладал бы преимуществом неопровержимости в приложении к характеристике процесса развития мировой социологии, но может быть фактически и логически оспорен в специальном рассмотрении особенностей истории американс­кой социологии. Национальная школа социологов Нового Света шла своим путем развития, и здесь обособление (несомненно относительное) прикладной социологии есть не что иное, как завершение процесса становления науки, призванной стать фундаментом системы обществознания.

В американском обществе второй половины XIX века сфор­мировалось определенное представление о миссии всего ком­плекса общественных наук и социологии, в частности. Оно отличалось от мнений, сложившихся в Европе и России1. Суть

1 An Introduction to Applied Sociology, by P. F. Lazarsfeld and alls. N.Y., 1975.
9




расхождений поможет прояснить комментарий к известному высказыванию отца современной социологии Огюста Конта. Согласно его мнению, перед положительной философией (в той же мере что и социологией. — Е. Б.) стоит три важнейших задачи: во-первых, «способствовать водворению мира, возлагая на интеллектуальную и моральную реорганизацию обязанность решить вопросы, которые теперь связываются лишь с полити­ческой реорганизацией»; во-вторых, «укреплять общественный порядок, развивая мудрую покорность в отношении неисцели­мых общественных зол»; в-третьих, «дать могущественное средство для улучшения положения низших классов... проблема состоит в улучшении положения этого огромного большинства, не смешивая его с другими классами и не нарушая общей экономии»1. Все задачи относятся к социальной сфере; средст­вом их достижения, по проекту Конта, должен был стать позитивный метод исследования общества в его статике и динамике. Социология мыслилась как наука умиротворяющая, примиряющая человека с несовершенством реального мира. В гражданском обществе постепенно формируется каста ученых, открывателей неизменных законов, которые, работая с эмпири­ческими фактами, приходят к неопровержимым выводам и тем самым способствуют успокоению общества. Кроме того, и этого не упускал Конт, позитивная наука самим своим методом ограничивает произвол политиков. Позитивизм своим резуль­татом должен был иметь углубление рассудочности во всех видах деятельности людей; наука шла на сближение со здравым смыслом гражданина, в исторической перспективе сводя к минимуму вмешательство политиков в процесс общественного взаимодействия.

Все эти положения были приняты и в Европе, и в США. Но молодому американскому обществу импонировала и вторая сторона высказываний французского социолога — его убежде­ние в том, что социология способна изыскать средства улучше­ния положения большинства народа, которые при этом не нарушат общественного порядка. Уже в истоках заметно стрем­ление ученых сосредоточиться на поиске того фактора истори­ческого движения, который позволяет обществу находиться в

состоянии активного самосовершенствования. Что касается общественности, то она сама указала на те социальные приори­теты и проблемы, к решению которых следовало обратиться социологам: 1) уменьшение репрессивных настроений в общес­тве; 2) пути перевоспитания преступников; 3) ослабление пут бедности обездоленной части населения; 4) повышение эффек­тивности законов и т. д.1 Таким образом, возможно провести грань отличия исследовательских устремлений ученых Европы и их американских коллег: первые были сосредоточены на разработке метода, позволяющего открыть ценностно-нейтраль­ную истину, обретающую себя в «неизменных отношениях последовательности и сходства явлений»; вторые в большей мере оказались заинтересованы в предложении социально-эффективных средств улучшения жизни множества людей, большинства нации. Следует особо подчеркнуть и тот истори­ческий факт, что ориентации американских социологов сформи­ровались под влиянием запросов общества, потребностей его функционирования и развития.

Указанные условия становления американской социологии послужили предпосылкой активных поисков ученых в области методологии. Место бесстрастного фиксатора истины (класси­ческий позитивист) должен был занять заинтересованный в успехе общественной реорганизации исследователь. Его соци­альным идеалом было представление об успехе активного действия общественного субъекта (таковым в перспективе мыслился весь народ); соответственно целью провозглашалась разработка эффективных социальных технологий; ключом к ее достижению могли стать модели, отражающие неизменные структуры успешного действия во всех сферах общественной жизни; информация, доставляемая прикладной, или «практичес­кой» социологией, позволяла выстроить искомые модели. Опи­санная последовательность и определила исторический путь развития американской социологии, путь становления нацио­нального социологического самосознания (при всей условнос­ти данного термина), на котором была признана необходи­мость теории в ее самоценности и одновременной обращен-


Социология Конта в изложении Риголажа. СПб, 1898. С. 30—34.

10

1 Oberschall Ant. The Establishment of Empirical Sociology Studies in Community Discontinuity and Institutualization. N.Y., 1973.

11

ности к фактической информации, выстроен метод исследова­ния социальной реальности, адекватный задачам науки, разра­ботана и апробирована методика прикладной социологии, до­ставляющей и первоначально осмысливающей факты действи­тельности.

Обратимся вновь к хронологии. Ассоциация Общественных Наук США была создана в 1865 году. Поначалу была принята программа, которая объединяла научные изыскания общество­ведов, но, по мере осознания предметных границ отдельных дисциплин, было признано целесообразным разделение Ассоци­ации на два самостоятельных профессиональных сообщества: Экономическую Ассоциацию и Социологическое Общество. Социологи приняли в качестве первоочередной задачу учреж­дения специальных курсов, ориентированных на распростране­ние социологической культуры в обществе. Пионеры американ­ской социологии справедливо полагали, что успех в решении данной задачи будет обеспечен, если первыми слушателями курсов станут представители правящей элиты. Министры-реформаторы и открыли историю курсов. Та же задача — распространение социологической культуры — решалась пу­тем введения в университетские программы учебного курса социологии. Профессиональное сообщество заботилось также о своем количественном росте: первое в истории США отделе­ние социологии было открыто в Колумбийском университете в 1894 году. Его открытие сопровождалось программной декла­рацией: «Становится все более и более очевидным факт связи индустриального и социального прогресса современного общес­тва с социальными вопросами... разрешение которых требует лучших научных исследований и более честных практических устремлений»1. Растущие потребности в профессионалах, чут­ко прислушивающихся к социальному заказу и способных его реализовать, находили понимание и поддержку в американском обществе, и уже к концу первой мировой войны в Соединенных Штатах работало постоянное количество социологов, стремя­щихся к общественному и академическому признанию.

В1923 году был создан Исследовательский Комитет Общес­твенных Наук (Social Science Research Council). Члены Комите-

An Introduction to Applied Sociology. Op. cit. P.I.

12
та были убеждены в том, что академическое признание в кругу коллег обществоведов может быть достигнуто прежде всего за счет разработки и распространения оригинальных социологи­ческих методов сбора и анализа информации. Центром реализа­ции данного убеждения стал Чикагский университет, в течение 30 лет притягивавший к себе наиболее одаренных и популярных социологов. Комитет поощрял издание работ, описывающих методы и популяризирующих их. Наиболее показательной в этом отношении явилась монография Стефана Раиса, изданная в 1931 году, «Методы в общественной науке», которая в энцикло­педическом стиле представляла каждый из методов. Значение издания для того времени трудно переоценить: оно явным образом способствовало повышению культуры социологичес­ких исследований во всей стране. Вне стен чикагской цитадели не менее активно разрабатывались и внедрялись в практику количественные методы исследования. И, наконец, нельзя не

не метить того факта, что в середине 30-х годов в социологии
получают апробацию первые прогнозные методики. Одним словом, молодая наука стремилась оправдать те ожидания
общественности, которые возлагались на нее еще в конце 19 века.

Правда, наряду с достижениями, были у американских соци­ологов 30-х годов и значительные провалы. Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что социологи оказались профессионально неподготовленными к анализу ситуации, сло­жившейся в период Великой Депрессии. Проблема кризиса не получила адекватного количественного и качественного осве­щения.

Данный факт представляется весьма важным для осмысления в среде российских социологов. Социология еще на заре моего существования подчеркивала системообразующую осо­бенность своей предметной ориентации и содержания: наука обращена к актуальной реальности, к взаимодействию эмпирически наблюдаемых и фиксируемых явлений, к динамике насто­ящего. В этой связи логично предположить, что ситуация кризиса окажется в центре внимания отечественных социоло­гов, они будут стремиться не упустить уникальный исторический шанс сбора информации о небывалых по ритмам и механиз­мам социальных процессах. Между тем такая возможность, по

13





существу, упускается социологами в стране, обществоведы которой издавна гордились активной гражданской позицией. Что это? Парадокс или закономерность проявления ограничен­ных возможностей науки? Второе предположение кажется более верным.

Социология традиционно в своей идеологии и методологии была обращена к исследованию процессов функционирования общества вокруг условной оси равновесия; скачок, переворот не прогнозировался и не «улавливался» ею; фиксировались различные стороны ситуации кризиса, но не направление его разрешения. Беспомощность социологов в период кризиса сменялась готовностью к его оправданию в период, следующий за кризисом; «победная тенденция» объясняется как «законо­мерно победная». Социология не судит победителей, но рефлексирует по поводу факторов победы и поражения. Общество приходит к новому витку равновесия, и социология готова наблюдать за развертыванием его потенций. Что касается американских социологов, то они в период Депрессии проводи­ли исследования, касающиеся частных проблем: изучалось, например, влияние кризиса на характер семейных отношений...

Популярности и распространению социологических исследо­ваний способствовало, как это ни странно, на первый взгляд, начало второй мировой войны. Потребность в специальных обследованиях была осознана правящими кругами в связи с явной необходимостью вступления США в войну и желанием знать отношение к данному политическому шагу своих избира­телей. Естественно, что входят в постоянный обиход получив­шие специальную методическую разработку опросы общес­твенного мнения. Социологи играют первые роли во многих министерствах, получают всестороннюю поддержку властей. Надо отдать должное профессионалам: они значительным обра­зом детализировали технику сбора информации, определили приоритеты в методах исследования. В описываемый период наиболее популярными стали контент-анализ, выборочные оп­росы, детализированные интервью, лабораторные эксперимен­ты, методы, представленные группой Курта Левина, позволяю­щие наблюдать групповую динамику и др. Социология пережи­вала свое второе рождение и была готова продемонстрировать свои возможности.

Ситуация по-новому остро поставила вопрос о соотношении теоретического и прикладного аспектов социологии, фунда­ментальных и прикладных исследований. Дискуссия разверну­лась в 1948 году. В ней четко обозначились две позиции:

  1. прикладное исследование по своим целям, средствам и
    результатам радикально отличается от фундаментального; оно
    не может вести к прогрессу науки в целом;

  2. прикладное исследование неотделимо от общей социологии как системы, оно составляет ее кровь и сообщает ей
    энергию развития; социология обращена к изменяющемуся
    объекту, динамизм развития фиксируется в конкретных за­
    мерах.

В ходе развития социологии, как известно, доказала свою жизнеспособность вторая из зафиксированных точек зрения. В 1975 году участник Конференции 1948 года, патриарх американ­ской социологии Пауль Лазарсфельд констатировал: «Ничто так не ведет к новациям в социологической теории, как связь со сложными практическими проблемами».

Дискуссия помогла осмыслить центральную проблему даль­нейшего развития социологии, проблему построения единой системы и структуры данной науки. Ее решение означало возможность большей масштабности исследований и значимос­ти их влияния на текущий социальный процесс. Конференция, созванная по инициативе оргкомитета во главе с Робертом Мертоном, была нацелена на ее разрешение. Мертон уже к 1947 году осмыслил логику развития социологии в США и предста­вил ее следующим образом.

Фаза I — потребность в социальном улучшении; участие социологов в поиске обществоведами путей реализации данной потребности; отсутствие осознания социологическим общест­вом предметной специфики своего подхода к анализу истори­ческой реальности.

Фаза II — стремление социологов к дисциплинарной автоно­мии и уяснение факта относительной независимости любой конкретной социальной цели.

Фаза III — текущий поиск нового синтеза практической работы социологов и социологических знаний.

Конференция 1948 года и была призвана завершить фазу III, прийти к согласию в отношении путей синтеза. В ходе дискус-


14

15



сии была выстроена графическая схема. Она четко фиксировала стремление к единству теоретических изысканий и приклад­ных исследований; выявилась необходимость развития теории на основании анализа фактической информации и ее осмысле­ния. Было признано, что разрыв между теорией и фактом искусственен и должен быть преодолен.

Теоретические

дебаты и конференции

Модель структуры социологии

Фактическая информация, собираемая исследователь­скими группами










Анализ процесса ее использования







Естественно, что рекомендации Конференции не явились немедленно действующим лекарством, но они чрезвычайно ярко высветили проблему, что не могло не оказать положитель­ного влияния на дальнейшее развитие науки. Процесс становле­ния американской социологии, по-видимому, был завершен. Его отдельные этапы, ведущие авторитеты будут представлены в последующих главах данного раздела.

Глава I. УЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО МЕЛИОРИЗМА ЛЕСТЕРА УОРДА

Первый раздел нашей книги посвящен основателям амери­канской социологии, определившим ее место в системе обществознания и придавшим ей особые национальные черты. Здесь уместно обратиться прежде всего к рассмотрению взглядов ученого, ставшего первым президентом Американского Соци­ологического Общества (ныне Американской Социологичес­кой Ассоциации), - Лестеру Френку Уорду. При жизни (1841— 1913) он издал несколько фундаментальных работ по социоло­гии1, в которых представил оригинальное учение, явившееся одновременно продолжением идей отцов европейского позити-

визма—О. Конта и Г. Спенсера—и декларацией американского видения исследовательских и гражданских задач социологии. Термин «мелиорация» приобрел популярность в Европе и России с 50-х годов XIX века и понимался в значении всевозмож­ных улучшений как в технике сельского хозяйства, так и в социальных, и в природных условиях его ведения. Уорд распрос­транил значение этого термина на т. н. «социальный мелиоризм» — науку об усовершенствовании и улучшении социально­го строя. Выбор Уорда не был случайным, он тем самым подчеркивал свое признание первичности природного начала в общественной жизни и возможности человеческого сообщест­ва улучшать ее. Первый постулат традиционен для позитивис­тской социологии второй половины 19 века, второй обозначил своеобразную линию развития американского обществознания. Американская нация была движима в своем развитии убеждени­ем в своей особой исторической миссии; ученые, разделяя его, акцентировали позитивную роль активности человека, его способность изменять обстоятельства. Уорд не только деклари­ровал данную идею, но, что более существенно для истории социологии, стремился понять механизмы складывания актив­ной гражданской позиции и ее воздействия на ход историческо­го развития. Учение Уорда не нашло ортодоксальных последова­телей, но оно может рассматриваться в качестве корневой базы национальной по духу американской социологии.

Социальный мелиоризм, писал Уорд, есть улучшение соци­альных условий путем холодного расчета, в котором человек не довольствуется смягчением существующих страданий, но стремится создать такие условия, при которых страдание было бы невозможно1. Главные труды социолога — «Динамическая социология, или прикладная социальная наука, базирующаяся на статической социологии и менее сложных науках», «Психичес­кие факторы цивилизации» — посвящены единой цели — объяснению механизма процесса улучшения социальных усло­вий усилиями общности или отдельного индивида. Ученый не стремился при этом дать ответы на многочисленные «почему», встающие перед исследователем в реализации означенной цели, но строил свою версию ответа на один, для него самый


1 Очерки социологии. М., 1901; Психические факторы цивилизации. М., 1897.

16

Уорд Л. Психические факторы цивилизации. С. 281.

17







существенный, вопрос — каким образом жизнь человека стано­вится более счастливой, каким образом он способен достичь духовного и материального благосостояния? Вопрос вечно актуален. Версия Уорда может показаться наивной читателю конца XX века, но профессионал оценит точность выбора пути в его исследовании. Социология — буквально «наука об общес­тве» — по-видимому, обречена на исследование механизма коллективной, корпоративной деятельности людей, которая и составляет собственно само содержание общественной жизни, источник в ее изменениях. Мы склонны признать, что, с данной точки зрения, Уорд был более последовательным социологом, нежели его авторитетные европейские предшественники; на­циональная школа социологов США постепенно обрела лидерст­во в мире именно благодаря тому, что далее других пошла в изучении основополагающего предмета данной науки.

Отправной точкой анализа деятельности индивида и общнос­ти в учении Уорда явился натуралистический подход. Он начал с анализа факторов, побуждающих к действию, — факторов естества; затем попытался представить специфические черты деятельности человека, придающие ей большую эффектив­ность; и, наконец, воссоздал идеал общества, в котором будут царствовать разум и счастье. Такая последовательность анализа наиболее успешно была реализована в его работе «Психические факторы цивилизации».

Ученый стремился выстроить модель мелиорической дея­тельности человека, как способствующей достижению некоего социального идеала. В реализации своего замысла Уорд неволь­но отразил противоречия развития современного ему амери­канского общества, направление его дальнейшей эволюции. У него явно отсутствовало намерение идеализировать действи­тельность и деятельность своих современников, наоборот, он последовательно решал задачу моделирования активности ин­дивида в ее конкретных исторических характеристиках. И в конце XX века для читателя наибольший интерес могут представить не целостные результаты предпринятого столетие назад исследова­ния, но его категориальное обеспечение и внутренняя логика.

Уорд был убежден в том, что побуждающим началом деятель­ности человека является желание, стремление к достижению объ­екта желания. Данное убеждение определяло авторскую позицию

18
в изложении материала и построении категориального ряда, обслу­живающего замысел исследования. Исходным в этом ряду стоит понятие желания: «Желание есть общераспространенный, одушевляющий мир принцип, всемирный пульс природы, источник всякого действия и жизненная сила мира»1. Замечателен, на наш взгляд, стиль определения. Он сочетает в себе точность научной конста­тации и поэтическое признание животворящей роли человека в мире. При этом Уорд использовал категории, популярные в науке его времени: «душа», «принцип», «сила». Они помогли ученому выстроить социологическую концепцию на языке, родственном естественным наукам. Это должно было вызывать доверие к его аргументам и создавать ореол непререкаемой научности. Попро­буем оценить ее меру в конце XX века.

Определение души Уорд дает следующим образом: «сово­купность чувств органических существ и проистекающих от этих чувств усилий»2. Т. е., в его понимании, душа должна питать личностную активность. В отличие от поэтического образа «Душа обязана трудиться...» он придал душе значение источника, стимулирующего деятельное начало в человеке. По его убеждению, не само чувство составляет уникальность человека, но обладание способностью переводить призыв чувств (души) в деятельность. Таким образом, душа становится цент­ром деятельностной системы, каковой является человек. Там, где коллеги Уорда возвышали человеческий дух, он возвысил активность. Понятие «принцип» ученый не счел необходимым определять, но обращение к энциклопедическим словарям его времени позволяет утверждать, что данный термин объединял в себе два смысла — «начало» и то, что составляет в мысли и в действительности известную «совокупность фактов». Т. е. желание, представленное в качестве принципа, объединяет в себе природное и социальное в человеке. Иначе говоря, жела­ние выражает деятельное отношение субъекта к миру. И, наконец, «сила» — понятие, столь любимое идейным предшес­твенником Уорда Г. Спенсером. Вот одно из его распространен­ных определений: «причина, сообщающая ускорение свободной материальной точке, к которой она приложена»3.

1 Уорд Л. Психические факторы цивилизации. С. 46.

2 Там же. С. 38.

3 Энциклопедический словарь. СПб, 1900. Т. 58. С. 864.

19


Уточнив значение введенных в определение души катего­рий, мы можем целостно воссоздать мысль Уорда о назначении и роли желания в едином материальном мире. Во-первых, желание сообщает динамизм жизни индивида, который воздей­ствует на общество и саму природу. Таким образом, природа одарила человека спектром желаний и, благодаря этому, обрела собственную жизнеспособность. Во-вторых, желание придает природе и обществу направление развития и меру ускорения. Человек, с одной стороны, порабощен своей органической природой, жаждой удовлетворения желаний. Но, с другой — обладая данным динамическим свойством, человек свободен, свободен действовать. Определение желания в предложенном контексте стало гимном природе, создавшей человека, способ­ного действовать во имя удовлетворения своих желаний, изменяя при этом условия своего существования и самого себя. Натурализм Уорда отмечен оптимизмом, в отличие от бес­страстного натурализма Спенсера.

В чем черпал Уорд — геолог, палеонтолог, палеоботаник и социолог — основания для оптимизма? Ответ на данный вопрос поможет уяснить суть его учения. Желания человека он подразделял на два типа: первые освобождают в их удовлетво­рении человека от страданий; вторые служат источником удовольствия. Что дала данная типология Уорду? Взаимодейст­вие двух типов желаний составляет основу гармонии в деятель­ности и бытии человека. Мудрость расчета заключается в том, чтобы в удовлетворении желаний человек избавлялся от страданий, но в погоне за удовольствиями не получал дополни­тельных страданий. Естественная природа желания возводит, по мысли ученого, преграду распущенности человека, ставит его активность в ограничительные рамки. Роль общественных табу, моральных запретов менее значима. Это соображение стало для Уорда концептуальным. Он был уверен, что челове­чество находится на той стадии своего развития, когда жизнь регулируется в большей мере законами, заданными природой человека, нежели теми, которые формируются самой социаль­ной целостностью. В будущем роль последних возрастет, но и этим общество будет обязано врожденным свойствам индивида

Следующим понятием, помогающим наглядно представить взгляды отца американской социологии, является «счастье».

Вот его определяющее положение: «Высший идеал счастья заключается в наиболее свободном проявлении наибольшего числа наиболее энергических способностей человека. Это должно быть также и наивысшим нравственным идеалом»1. Традиционные трактовки общественного прогресса связывают его с совершенствованием социальных условий развития чело­века, его способностей и задатков. Уорд же остался верен своему подходу: во-первых, не всех способностей, но тех, которые непосредственно связаны с развитием деятельностного потенциала человека; во-вторых, в определение идеала социальности введен количественный критерий. Американский ученый стремился выявить те показатели социального состоя­ния человека и социальной системы, которые могут быть измерены. И здесь, мы должны это подчеркнуть, речь шла о поисках социологических оснований исследования обществен­ной реальности. Что же касается содержательной стороны понимания счастья, то оно бесспорно для американца: счастье в активности, источником которого являются так называемые энергические способности, а средством их развития выступает сама деятельность. Впоследствии американские социологи и психологи выстроят стройное учение о механизме человечес­кой деятельности, но честь первого обращения к этой проблеме в истории национальной школы принадлежит Лестеру Уорду. Он понимал, что важнейшей задачей для любой науки является открытие механизма процессов и явлений, входящих в её предметное поле, и пытался найти путь к его изучению. Для него предметом личного научного интереса был механизм активности человека. В анализе данного механизма он стремится ответить на вопрос: чем принципиально отличаются жизнеде­ятельность животного и активность человека? Ключом к отве­ту, по его мнению, может служить научное представление о счастье. Число объектов, вызывающих страдание и удовольст­вие людей, было ограничено первозданной природой; ею же была определена необходимость соблюдения пропорций в их достижении. Счастье, таким образом, предполагало такое раз­витие человека, которое преодолевает узкие естественные границы.

Уорд Л. Психические факторы цивилизации. С. 104.


20

21

Человек постепенно обретал социальную природу, которая качественно изменила спектр его желаний, существенно рас­ширился диапазон выбора удовольствий и возможных страда­ний. Механизм деятельности при этом оставался неизменным, но сама деятельность ныне протекала в принципиально иной системе условий, обещая человеку наиболее полную реализа­цию энергетического потенциала. Уорд настойчиво утверждал мысль: человек во имя достижения собственного счастья нуждается в обществе. Стремление к удовлетворению жела­ний, в конечном счете, является причиной появления общества. И социальная целостность в своем развитии имеет один ориен­тир — счастье множества индивидов. Природа задала и решаю­щее условие его достижения — соревнование, в котором осуществляется отбор наиболее жизнеспособных особей. Ка­ков его механизм? Естественный отбор обеспечивает выжива­ние вида (популяции) посредством отбора наиболее сильных его представителей. В обществе данная закономерность нашла проявление в соотнесенности двух явлений — конкуренции; пронизывающей всю сеть социальных отношений, и индивидуа­лизме отдельных особей. Индивидуализм — явление социаль­ное и не может быть объяснен с помощью естественнонаучной аргументации. Попытки Уорда все же ее представить несут на себе явную печать искусственности. Он преодолевает ее в обращении к целостному анализу феномена реальной конкурен­ции. Разделы книги Уорда, посвященные социальной конкурен­ции, представляются нам наиболее интересными.

Первопричиной появления общества Уорд считал «корпора­тивные привычки человека-животного». Как животное человек действует во имя удовлетворения своих желаний; их достиже­ние имеет решающим условием формирование корпораций, которые и составляют специфический атрибут деятельности человека. Далее ученый стремился описать черты функциони­рования и развития общества, возникшего из животных потреб­ностей индивидов. Динамической характеристикой общества является деятельность составляющих его членов. Данное важ­нейшее обстоятельство имеет, по мнению социолога, следст­вие, позволяющее объяснить природу единства и различия общества и человека. Деятельность отдельного индивида име­ет определенную цель, но общество лишено собственных

22

ориентиров развития. Социальный процесс не имеет единой направленности, он противоречив — ив этом своеобразие цивилизации. Ее движение связано с деятельностью преследу­ющего свои цели индивида. Изучение цивилизации должно базироваться на исследовании взаимодействия деятельностей составляющих общество членов. «Рассматривая человеческую деятельность как социальное движение, — пишет Уорд, — мы получаем науку, которая может быть названа социальной физикой, или динамическую социологию в первичном смысле этого слова, т. е. тот отдел социологии, который изучает социальные силы»1. В данном определении предмета динамичес­кой социологии проявилось противоречие воззрений Уорда. Оно обнаруживается при обращении к бытовавшему в конце 19 века определению предмета физики. Согласно ему, физика изучает явления, происходящие с телами природы. Но при этом физика отвлекается от природы тел, участвующих в явлениях, и в этом состоит решающее отличие ее подхода от подхода представителей родственных наук, в частности — химии. Что касается динамической социологии, определение которой пред­ложил Уорд, то она как раз должна заниматься исследованием характера воздействия природы частицы на состояние целос­тности. Таким образом, присвоение новой науке названия «социальная физика» не представляется логичным. Думается, что противоречие, возникшее в рассуждениях американского ученого, не случайно. Оно является следствием общей ситуации в пауке конца XIX века, когда социологи, с одной стороны, сохраняли верность предрассудкам натурализма, но, с другой — не могли не нарушать его канонов.

Ограниченный противоречием собственного подхода, Уорд обратился к рассмотрению явления социальной конкуренции. Обращение американского исследователя к проблеме законо­мерно. В Новом Свете социальная конкуренция протекала вне каких-либо исторических пережитков, и это обстоятельство облегчало задачу ее всестороннего изучения. Уорд прежде всего отказался от тезиса Спенсера об аналогии явлений естественного отбора и социальной конкуренции. Они, считал он, сходны по своим результатам — выживают наиболее

Уорд Л. Психические факторы цивилизации. С. 120.

23

приспособленные особи и сильные виды, — но различны по механизму. В социальной конкуренции преодолевается врож­денный животный эгоизм индивида и решающей силой стано­вится интеллект, составляющий неотъемлемый атрибут социальности. Сила и приспособляемость животного не знают цели, а интеллект в целеполагании строит свои отношения со средой, обеспечивая свое выживание. Целеполагание предполагает расчет. На определенном историческом этапе именно расчет диктует особую форму социальной конкуренции — конкурен­цию корпораций. Животный эгоизм заменяется социальным эгоизмом, стремление к достижению индивидуальной выгоды приводит к открытию силы корпоративности. Социальная кон­куренция не выступает более стихийным соревнованием, стол­кновением индивидов; его вытеснило противоборство корпора­ций. Корпорации явились продуктом расчета, развивающейся социальной регуляции и организации. Уорд приходит к выводу: «Свободная конкуренция возможна только при социальной регуляции»1. В ходе регулируемой социальной конкуренции осуществляется достижение общественно значимых целей. Таким образом, домонополистическая форма свободной конку­ренции признавалась непродуктивной. А наряду с провозглаше­нием социальных преимуществ регуляции в отношении соци­альной конкуренции проводилась мысль об изменении понима­ния индивидуализма.

Проблема индивидуализма относится к ряду наиболее попу­лярных в социологии. К ней в свое время обращались Г. Спенсер, Д. С. Милль, Д. Дьюи и др. Все исследователи соотносили развитие индивидуализма с мерой достигнутой человеком автономии. В изучении и сопоставлении взглядов на проблему обращает на себя внимание следующая тенденция: классики европейского позитивизма представляли личностную автоно­мию как нечто абстрактное, универсальное; американские исследователи, Уорд и позднее Дьюи, связали индивидуализм с мерой достижения человеком свободы в развитии собственной индивидуальности. Дьюи, отдавая себе отчет в принципиальнос­ти указанного отличия подходов, ввел понятия «старого» и «нового индивидуализма». Между «старым» и «новым индиви-

Уорд Л. Психические факторы цивилизации. С. 269.

дуализмом» пролегла историческая граница: первый предпо­лагает свободу человека, живущего по законам природы; второй исходит из факта уникальности природы человека как социального существа. У Уорда мы находим лишь гипотетичес­кие очертания подхода, которому Дьюи представил историчес­кие доказательства. Однако гипотеза Уорда привлекает совре­менного читателя признанием единства развития корпоратив­ности в общественных отношениях и развертывания личностной индивидуальности. Конкуренция групп обусловливает поиск дополнительных источников их силы, а наиболее значимым из них является человеческая индивидуальность. Таким образом, развитие социальной конкуренции ведет к прогрессу, совер­шенствованию человеческих способностей.

Социологические гипотезы Уорда не подверглись, однако, последующей исследовательской проверке. Уорд пренебрег анализом развития экономических отношений как отношений, имеющих свои основания в производстве. Он рассматривал отношения между людьми, в т. ч. и экономические, как функци­онирующие и развивающиеся по воле людей, в соответствии с их планами и целями. Натурализм, соединенный с волюнтариз­мом, не мог стать достаточной базой научного исследования общества. Но если взглянуть исторически на подход, предло­женный американским социологом, то он представляется оп­равданным. Восприняв логику натурализма как образец науч­ности, Уорд не мог согласиться с фатализмом естественнонауч­ного объяснения законов общества. Он предложил идею мелиоризма. Мелиоризм, по нашему мнению, был переходной ступенью развития американской социологии от европейского классического позитивизма к прагматизму. Лестер Уорд, воз­главив Американское Социологическое Общество, задал на­правление движения идей в национальной научной школе.

Глава И. ФРАНКЛИН ГИДДИНГС: ОСНОВАНИЯ СОЦИОЛОГИИ

Глава посвящена анализу взглядов профессора Колумбий­ского университета Франклина Генри Гиддингса (1855—1931), первым в США получившего должность полного профессора по социологии (1894 г.) и в 1908 году возглавлявшего Американс-


24

25


кое Социологическое Общество. Обратим внимание на то, что название данной главы несет в себе два смысла. Оно повторяет название фундаментального труда Гиддингса «Основания соци­ологии»1 и одновременно подчеркивает его стремление высве­тить в 90-х гг. ХК века основополагающие проблемы социоло­гии в период ее становления в Новом Свете. Академическая деятельность ученого была в известной мере подчинена педа­гогической активности: введение социологии в курс универси­тетского образования потребовало уточнения в определении предмета социологии и характера ее связей с другими общественными науками. Рассмотрение предложенных Гиддингсом подходов позволит специалистам конца XX века составить целостное представление об установках коллег конца прошлого века.

Первой из проблем, к которым обращался Гиддингс, целесо­образно, на наш взгляд, выделить дискуссию о предмете социологии. Она является исходной для любой научной дисцип­лины. Трактовка понятия предмета последней отражает ypoвень развития науки. Поэтому закономерен тот факт, что представления о предмете меняются в истории наук, они всегда служат поводом к острым дискуссиям. Гиддингс, обратившись к освещению темы, стремился обозначить границы социологического исследования. Он отдавал себе отчет в том, что название науки не может служить основанием отождествления задач социологии с амбициями всего комплекса общественных наук. Между тем четкость в определении предмета будет способствовать уяснению специфических задач социологии и продуктивности в их решении. Особую значимость определе­ние предмета науки имеет в системе профессионального образования, где оно помогает студентам выработать личност­ные целевые установки в саморазвитии и самоопределении, а преподавателям организовать учебный процесс так, чтобы преподавание отдельных предметов выстраивалось в единую систему формирования соответствующих умений и навыков. Гиддингс, очевидно, осознавал обе стороны вопроса и на протяжении всей карьеры на поприще социологии возвращался вновь и вновь к уточнению представлений о предмете науки. В своих работах он продемонстрировал знание истории социологической

1 Основания социологии. СПб., 1898. (Другая его книга: Studies in the theory of human society. N. Y., 1924.)

26

мысли, начало которой, по его убеждению, положили Платон и Аристотель.

Прежде всего Гиддингс выделил два объема понятия пред­мета социологии. В широком смысле социология является «об­ширною наукой об обществе, вмещающей в себя всю область специальных социальных наук». В узком смысле социология «может быть определена как наука социальных элементов и первых принципов». Первое определение традиционно для кон­ца XLX века. Оно по существу расшифровывает этимологию тер­мина. Второе — стилистически туманно, но содержательно от­ражает авторский подход. Коль скоро социология призвана за­ниматься социальными элементами, то ей присущ структурный взгляд на функционирующее общество; указание на обращенность к «первым принципам» несет в себе убежденность в том, что социология составит фундамент обществознания, на кото­ром выстроятся все иные социальные науки. Верный своему убеждению, Гиддингс возвратился к проблеме в заключении своей книги «Основания социологии»: «Социология истолковывает социальные явления посредством психической деятельности, органического приспособления, естественного отбора и сохра­нения энергии. ... Социология есть наука, истолковывающая, подтверждающая индукцию дедукцией и относящая следствия к их истинным причинам»1. Таким образом, Гиддингс раскодировал содержание «первых принципов», о которых упоминал во втором из приведенных определений. Здесь обращает на себя внимание введение в привычный контекст натурализма психичес­ких факторов, влияющих на течение социального процесса. Имен­но им профессор посвятил значительные разделы своих трудов. Следующей по значимости для социолога является проблема определения понятия «общество». Гиддингс дает ему следую­щую трактовку: «В более широком и, в научном отношении, наиболее важном смысле под обществом надо разуметь естес­твенно развивающуюся группу сознательных существ, в кото­рой простой агрегат переходит в определенные отношения, преобразующиеся с течением времени в сложную и прочную организацию»2. И данное определение несет на себе печать

1 Гиддингс Фр. Основы социологии. С. 415.

2 Там же. С. 5.

27


своего времени. Оригинальность подхода проявляется в описа­нии становления общества как процесса. В нем лишь предпосыл­кой явились отдельные индивиды, наделенные от природы сознанием. Они представляются материалом, из которого фор­мируется социальная целостность, сеть общественных отноше­ний, организация. Гиддингс говорит не просто о роли сознания в общественном взаимодействии, но прежде всего о качестве этого взаимодействия — наличии «сложной и прочной организа­ции». Используя современную социологическую лексику, мож­но сформулировать следующий вывод: подход Гиддингса знаме­нует собой движение от номинализма к холизму в американс­кой социологии. Данное движение было определено сложившейся традицией поиска первопричин существования общества в естественных атрибутах человека. Гиддингс само сознание рассматривает под иным углом зрения. Исследова­тель стремится уяснить механизм влияния сознания на станов­ление и развитие общественной организации.

Следуя поставленной задаче, Гиддингс вводит ключевое понятие — «сознание рода». Оно несет в себе особый смысл. В нем фиксируется не столько духовность, сколько инстинктив­ность сознания. Человек является общественным существом благодаря врожденности сознания рода. Для общества сознание рода играет дополнительную роль, оно выступает в качестве структурирующего признака, признака, который может быть замерен. Именно единство качественных и количественных характеристик придает, по мнению Гиддингса, сознанию рода методологическую значимость в социологии. В нем фиксирует­ся уровень социальности индивида. «Социологический постулат может быть только такой: первичный и элементарный субъек­тивный факт в обществе есть сознание рода. Под этими словами я подразумеваю такое состояние сознания, в котором всякое существо... признает другое сознательное существо принадле­жащим к одному роду с собою... Говоря коротко, оно выполняет социологическое требование; оно свойственно действительно­му обществу и ничему другому»1. Гиддингс в своем определе­нии выдвинул в качестве приоритетной для социологии пробле­му соотношения общественного и индивидуального сознания.

1 Гиддингс Фр. Основы социологии. С. 19.

28

()на приобрела особую остроту в конце XLX века. Ею занимались европейские социологи, почувствовавшие опасность в наступ­лении эры массового общества. Американские ученые работали в иной социально-политической атмосфере. Страна эмигрантов нуждалась в теории, специально рассматривающей пути укреп­ления единства общественного и индивидуального сознаний. Гиддингс первым осознал эту потребность и предложил свою версию ее реализации.

Так же, как и большинство его коллег, Гиддингс находился под сильным влиянием идей Г. Спенсера. Он принимал многие из них, но считал необходимым дополнить ортодоксальное учение разделом, раскрывающим роль субъективного фактора в истории. Он ушел от соблазна разработки его в традиционно идеалистическом ключе. Американцу конца XIX века открылась истина: человек не благодаря сознанию, но деятельности, активности может ускорить или замедлить ход исторического движения. Ученый придал своему убеждению конструктивный характер, сформулировав задачу поиска фактора, определяю­щего социальный,' общественный потенциал индивидуальной активности. Представители разных континентов и стран, составившие к концу прошлого века американскую нацию, обладали завидной исходной энергией, ведь она и привела их в Северную Америку. Вопрос состоял для социолога в том, чтобы найти силу, превращающую активность индивидов в резерв повыше­ния благосостояния нации. Отвечая на него, Гиддингс и пришел к понятию сознания рода. Согласно его представлениям, созна­ние индивида изначально включает в себя сознание рода, заставляющее его признавать реальность общности. Все дейст­вия индивида, таким образом, мотивируются сознанием рода. Общественное единство оказывается подкрепленным истори­ческой логикой социогенеза. Любой социальный конфликт может быть соответственно проинтерпретирован через сте­пень приобщенности индивидов, в нем участвующих, к созна­нию рода. И конфликт меньшинства с большинством может классифицироваться как бунт против социальности, движение за возвращение общности к дикости. Методологическая и идеоло­гическая нагрузка, которую несет в себе понятие, очевидна.

Выстроив каркас теории, Гиддингс обратился к описанию структуры социологии как научной дисциплины. Он счел необ-

29
ходимым выделение так называемых первичных и вторичных ее проблем. Первичные составляют проблемы социальной структуры. К вторичным ученый относил исследования общес­тва как социального процесса, системы причинно-следственных связей, его определяющих. Принципы построения иерархии прозрачны. Социология мыслилась в первую очередь как наука о социальной структуре — скелете общества, и во вторую — как наука о механизме развития социальной целостности. При этом оба разряда иерархизированных проблем освещались в контексте взаимодействия объективных (естественных) и субъ­ективных факторов.

Единицей рассмотрения понятия социальной структуры и отдельных ее видов выступает понятие класса. Оно отвечало общенаучной традиции, им издавна пользовались естественни­ки, его активно употребляли социальные философы и социоло­ги. Классовая структура, считал Гиддингс, возникает из естес­твенного неравенства людей в физических, умственных и нравственных силах. Особо он выделил ось классового деления, замеряющую степень восприимчивости людей к сознанию рода. Вокруг нее формируются социальные классы, тогда как общнос­ти, формирующиеся на основе врожденных задатков и способ­ностей, представляют собой жизненные классы. Социальные классы отличаются от жизненных классов и классов личностей, они образуются в связи с неравной способностью людей к приспособлению к требованиям общества и общности. Данная способность является производной от двух факторов — наслед­ственности (объективный ряд) и характера и эффективности воспитательных воздействий (субъективный ряд). Таким обра­зом, положение в классовой структуре оказывается, в конеч­ном счете, зависимым от адаптивности индивида. Впоследст­вии ту же мысль в контексте собственной аргументации выскажут Д. Дьюи и Т. Парсонс.

Вслед за социальной структурой Гиддингс предлагал рас­сматривать «организацию социального состава населения». В ней ведущую роль играет не класс, а группа. Группы похожи одна на другую; каждая из них выполняет по отношению к индивиду и обществу одни и те же задачи. Индивид находит в группе возможность удовлетворения естественных и психоло­гических потребностей, общество же придает группам допол-

30

нительную социальную функцию, включая их в систему общес­твенного разделения труда. Этот тезис, безусловно, был раци­онален. В его развертывании Гиддингс утверждал, что значи­мой характеристикой группы является фиксируемое единство качественных и количественных показателей. Малые группы формируются на базе естественных признаков и потребностей человека; большие группы представляют собой структурные подразделения, органы социального организма, поглощающие отдельных индивидов, требующие их к себе приспособления. Гиддингс, к сожалению, ограничился немногими замечаниями по данному поводу. Думается, что в своем развитии эта идея была бы полезной для социологии.

Интересны также замечания по поводу нации. Он рассматри­вал данное образование в ряду общностей, характеризующих целостность общества. Нацию составляют индивиды, движи­мые природными и психологическими потребностями. «Среди этнических обществ должны быть помещены все формы общес­тва, начиная с самых ничтожных диких орд или банд и переходя к высшим, но не включая сюда тех государств, которые достигли прочного устройства на определенной территории и вступили в стадию того экстенсивного развития социального устройства, которое находится в связи с систематическою и разнообразной торговлей, многочисленными промышленными искусствами и занятиями и разделением населения на опреде­ленные социальные классы»1. Приведение этой цитаты из книги Гиддингса преследует две цели: 1) наглядной демонстрации стиля мышления и стиля изложения социологов второй полови­ны ХГХ века; 2) констатации того факта, что столетие спустя те же проблемы волнуют человечество; и поныне смешиваются понятия нации и национальности, а государства являют в переходные периоды непрочность своего социального устрой­ства, возвращая народы к состоянию этнических группировок.

Следует напомнить, что указанная проблема бесспорно значима для федеративных США. Гиддингс, осмысливая социальный опыт своей страны, пришел к выводу о том, что решающая роль в процессе складывания нации принадлежит государству. Он поспешил придать тезису теоретическую

2 Гиддингс Фр. Основы социологии. С. 167.

31

форму, вписав ее в контекст общесоциологической концепции. Тем самым он не только вносил лепту в развитие представле­ний о социальной структуре, но расставлял вполне определен­ные акценты в социологической пропаганде. Американская социо­логия во все времена была тесно связана с пропагандой. В период становления науки данная связь проявлялась наиболее отчетливо.

Изучение социальной структуры привело Гиддингса к вопросу о социальном устройстве общества. Если структуру можно пред­ставить в качестве скелета, то устройство задает режим функци­онирования социальному организму. Ученый предложил определе­ние социального устройства: «Устройство общества есть организа­ция его индивидуальных членов в специальные ассоциации для достижения разнообразных социальных целей»1. Каждая из ассоци­аций связана с определенным видом деятельности; социальное устройство закрепляет систему разделения труда. Особенностью видения данной системы Гиддингсом является признание инициа­тивной роли индивида в складывании ассоциаций и их взаимодей­ствия в социальном устройстве. Не общество с его исторически конкретными системными характеристиками задает нормативы своего устройства, а, якобы, индивид, ведомый стремлением к осуществлению цели, выступает инициатором создания опреде­ленных ассоциаций, объединяющих людей по принципу близости целей. В качестве примера типичных ассоциаций Гиддингс приво­дил базовые общественные институты—муниципальное правле­ние, церкви, школы, промышленные корпорации и т. д.

Позволим себе критический комментарий к данному разде­лу концепции Гиддингса. С одной стороны, американский соци­олог демонстрирует определенную последовательность в раз­витии своих идей: он балансирует между традицией номинализ­ма и убежденностью в социальной сплоченности. Уязвимая позиция может быть, на наш взгляд, адекватно объяснена не столько в строго научном контексте, сколько в историческом, социальном. Гиддингс принадлежал к нации оптимистов, уве­ренных в реальных возможностях человека влиять на ситуацию в местной общине и обществе в целом. Казалось, что активные, сильные люди освоили Новый Свет и создали в духе свободного волеизъявления устройство, обеспечивающее реализацию це-

' Гиддингс Фр. Основы социологии. С. 180.

лей отдельного человека и развитие общества. Иллюзии были порождены исключительностью социальной истории США. Пи­онеры социологии, разделяя эти иллюзии, придали им наукооб­разную форму. Эта наукообразность подтверждается анализом противоречий в учении самого Гиддингса. Признанием значи­мости для общества и индивида явления сознания рода он, по существу, присоединился к тем, кто настаивал на первичности общества, его требований и норм по отношению к индивиду, утверждением об изначальной инициативе отдельного челове­ка в формировании социального устройства он опровергал исходный для концепции тезис. Противоречие отражало исто­рическую и психологическую ограниченность исследователя. Для историка же не столько важен факт установления ограниченности, сколько его содержательное истолкование. Гиддингс был сыном своего народа и представителем своего времени в науке.

Что же касается раздела, посвященного анализу проблемы социального устройства, то он был принципиально важен для построения всей концепции. Гиддингс придерживался той точки зрения, что характер социального устройства может быть эмпирическим показателем степени цивилизованности общества. В примитивных обществах регулирование отношений между людьми осуществлялось через структуру социального состава, центром которого были этнические группы, не позволяющие индивиду проявлять активность в достижении социаль­ного статуса; происхождение предопределяло жизнь человека. Прогресс состоял в постепенном выходе общества из описанного состояния. Новая стадия его развития оказалась связанной с приоритетным влиянием на биографию индивида принципов социального устройства, главным из которых выступает целесообразная активность индивида. Человек инициирует форми­рование ассоциаций, связи между которыми образуют социаль­ное устройство. «Главным отличием обществ, вышедших уже из этногенической стадии, является более полное подчинение социального состава социальному устройству. Все такие общес­тва суть гражданские ассоциации, цивилизации. Общества этого вида — демогенические. Они дают возможность развиться значительному населению, которое стремится сделаться де­мократическим по духу и по организации»1.

1 Гиддингс Фр. Основы социологии. С. 305.



32
33

Приведенный постулат важен для понимания культурологической специфики воззрений Гиддингса и всей американской социологии. Гиддингса и его коллег-современников отличал стремление, свойственное всем обществоведам, к пониманию движущих сил и принципов построения и жизнедеятельности

общества. При этом действительность представлялась в разном

свете американским ученым и европейцам. Первые связывали

достижения демократии с образованием социального пространства, открытого для индивидуальной инициативы. И в те же 90-е

годы ХК века французские социологи видели в социальной эволюции угрозу развитию индивидуальности. Речь не может идти

о субъективизме или ограниченности какого-либо из подходов.

Причина расхождений—в отражении национальными социологическими школами специфики той системной реальности, которая составляла предмет их исследования. Данный вывод сообразуется с концепциями позднейшей европейской социологии

(А. Шутц, П. Бурдье), в которых субъективизм подхода ученого

рассматривается в качестве ценнейшей информации об изучаемой эпохе. В этом смысле учение Гиддингса высвечивает расцвет индивидуалистических и этатистских настроений в американском обществе конца ХК века. Их единство придает своеобразие национальному сознанию и известным образом влияет н|а социальное бытие. Что касается развития идей ученого, то они нашли продолжение в теориях, обращенных к изучению специфики американского индивидуализма. Они освободились от преодоленного в XX веке натурализма, но приобрели социально-психологическую направленность. И, что особенно любопытно, в конце XX века актуализировались фоновые гипотезы Гиддингса. Так, он прогнозировал явление, которое сегодня известно как «глобализация жизни мирового сообщества». Гиддингс не мог располагать в свое время фактами, позволяющими предсказывать глобализацию как таковую. Но он заметил, и это сегодня немаловажно, что сознание американской нации в ходе развития способно воспринимать мир как единое целое. Формированию этой способности благоприятствовала история становления нации и особые условия функционирования гражданского общества. В этой части Гиддингс оказался провидцем...

Итак, нами была сделана попытка актуального осмысления одного из первых в истории американской социологии трудов,

34

систематизирующих ее принципы. Естественно, что сегодня они представляются наивными. Тем не менее они помогают выявить единую направленность в поисках ученых. Каждый из них вносил свою лепту в описание механизма функционирова­ния общества как целого, вырастающего из соединения актив­ных усилий по совершенствованию условий жизни отдельных индивидов.

Глава III. УИЛЬЯМ ГРЭМ САМНЕР

О МЕХАНИЗМЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И

РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА

Уильям Грэм (Грэхем) Самнер (1840—1910) является одним из признанных в мире отцов американской социологии. Его принадлежность к первому поколению теоретиков и популяризаторов означает, что он разделял и их заблуждения в отноше­нии плодотворности идей Г. Спенсера. Его лекции были прони­заны натурализмом и социал-дарвинизмом, но в них было то своеобразие, которое несла в себе утверждающаяся американ­ская социология, то, что составило национальную идею.

Самнер, профессор Йельского университета, одним из первых представил студентам систематизированный курс лекций по социологии, который сочли полезным издать спустя семнад­цать лет после смерти социолога — в 1927 году. Он сохранил первоначальное название: «Наука об обществе». Курс лекций относится к особому жанру изложения научных истин. В нем ученый размышляет вместе с аудиторией, и выводы рождаются непосредственно в процессе размышлений. Опубликованный курс лекций позволяет историкам науки проникнуть в лаборато­рию исследователя, почувствовать стиль социологического мышления его эпохи. Лекции Самнера имеют еще и другую ценность — они позволяют воссоздать временные представле­ния о предметных границах социологии. Их адекватная фикса­ция на период становления науки, на наш взгляд, более значима для сегодняшних коллег американского профессора, нежели детальный анализ его взглядов на конкретные проблемы общес­твенной жизни. Эти взгляды, естественно, по большей части устарели: исторический процесс в XX веке характеризуется очень высокими темпами изменений, и наука, стремясь к его

35






актуальному отражению, преодолевала многие постулаты выводы ученых первых поколений. Руководствуясь этим соображением, мы подчиним анализ посмертного издания1 Самнера двум целям: 1) осмыслению через содержание и структуру его лекций места социологии в системе наук конца ХХ века; 2) представлению читателям его взглядов в той их части, которая непосредственным образом была обращена к формированию государственной идеологии США.

Книга состоит из четырех частей, каждая из которых посвящена осмыслению отдельной осевой проблемы. Вводная часть раскрывает систему понятий обществознания и представляет авторскую модель человеческой рациональности. Первое свидетельствует о стремлении приобщить студентов к академической культуре, второе указывает на исходную методологическую позицию. Студентам предлагался рационалистический взгляд на человеческую историю. Совершенствование общества рассматривалось как результат развития рациональности. Социология, согласно этой логике, должна войти систему наук, родство с которыми обеспечивает позитивный метод. Верность ему демонстрируется фактом признания воздействия многих материальных и духовных факторов на ход общественного развития. Многообразие категорий убеждает в серьезности замысла: автор, кажется, намерен вместе со студентами разобраться в реальной сложности и противоречивости социального процесса. Думается, что вводный раздел полезен для ознакомления и современным специалистам.

Вторая часть работы посвящена специальному анализу ин­дустриальной организации общества. Выделение данной про­блемы в качестве первостепенной само по себе симптоматич­но: классический идеализм неприемлем для американского сознания. Но Самнер с еще большей очевидностью проявил верность национальному видению в том, что объяснял развитие индустриальной организации развертыванием энергетического потенциала человека. Способ его развертывания мыслился следующим образом: от природы человек наделен способ­ностью к труду; посредством специализации и кооперации, как форм социальной организации труда, человек умножает его

1 См. по книге: The Science of Society. By W. Gr. Samner and A. G. Keller. | Nex Haven, 1942.

36

эффективность; эффективность труда рождает возможность накопления капитала и собственности в различных их формах. Формы организации труда и реализации его продуктов выступа­ют историческими свидетельствами степени развития рацио­нальности человека. Рациональность диктует формы проявле­ния врожденной индивидуальной активности и формы взаимо­действия между людьми и общностями. Развитие рациональности ведет к увеличению общественного достояния, создаваемого в индустриальной организации. Индивидуальный энергетический потенциал может проявиться в полной мере лишь в адекватной системе общественных отношений. Иными словами, логичес­кая система Самнера была призвана внушать молодым людям мысль о том, что совершенствование общества связано лишь с прагматическим знанием.

Третий раздел курса менее строен. В нем Самнер предста­вил свое понимание социального института и целую сеть разнообразных регуляторов социального взаимодействия. Ин­тересно его краткое определение: «Массы собираются вокруг интересов и развиваются, когда интересы оформляются в институты». Он был убежден: социальные институты способны регулировать общественные отношения благодаря тому, что в них изначально оформлен взаимный интерес. К важнейшим социальным институтам он относил: ассоциацию, правительст­во, классы, право, администрацию, государство, религию, брак и семью. Каждый из этих институтов выполняет свои особые функции по отношению к индивиду и обществу. Однако сам Самнер уделил приоритетное внимание двум формам общес­твенных отношений и институтов — войне и антагонизму. По-видимому, он считал необходимым помочь студентам понять закономерность указанных явлений и их историческую приро­ду. Согласно его аргументации, именно войны и антагонизмы, неизбежные в истории, порождают осознанный интерес людей в регулировании взаимодействия, т. е. в самих социальных институтах. Индивид не может жить вне массы; массовость не может не порождать столкновения интересов; с прогрессом человеческой рациональности разрешение противоречий при­обретает все более совершенные институциональные формы.

Завершающая часть курса специально обращена к рассмотре­нию института религии, институтов самосохранения общества

37

(браку и семье), институтов самоутверждения (удовольствию и престижу). Таким образом, в одном из первых в истории американской университетской системы курсов по социологии находила преломление вечная тема — «личность и общество». Самнер стремился рассмотреть ее в актуальной и исторической перспективе. Построение курса позволяло достигать определен­ных познавательных и идеологических результатов. Будущие профессионалы убеждались в реальной сложности и противоречи­вости социального процесса и одновременно проникались верой во всемогущество человеческой активности и рациональности.

Целесообразно, на наш взгляд, обратиться к тем положени­ям работы Самнера, которые не потеряли своей значимости и к концу XX века. Первое из них относится к определению понятия общества как «группы людей, живущих в совместном усилии победить в борьбе за самосохранение и выживание»1. Автор зафиксировал факт объединения людей, его мотив и содержа­ние жизни в объединении. Общество пребывает в борьбе; ее исход определен результативностью совместной активности. Далее Самнер уточнял факторы организации совместных уси­лий: «Эти массы приносят способы и обычаи, которые придают характер движения обществу»2. Он дал свою трактовку меха­низма формирования и закрепления обычаев в истории обществ. Он указывал, что в историческом процессе массы ощущали оп­ределенную потребность, которая порождала единый интерес, мотивирующий групповую активность по его удовлетворению. Методом проб и ошибок достигалась цель, продиктованная нуж­дой. Основательность потребности придавала интересу устой­чивый характер, что неизбежно вызывало необходимость пов­торения способа действий, ведущих к успеху. Способ действий для индивида превращался в привычку, для массы — в обычай. С течением времени ход процесса образования обычая забывал­ся, т. е. уходили из памяти материальные начала, и обычай пред­ставлялся лишь волей коллектива, заветом прошлых поколе­ний. Между тем, подчеркивал Самнер, обычаи составляют усло­вие развития, поскольку они освобождают человека от труда по решению повторных проблемных ситуаций. Энергия при этом освобождается для деятельностного удовлетворения вновь воз-

никающих потребностей и интересов. Таким образом, обычаи выступают кодом связи между поколениями.

Самнер, на наш взгляд, давал чересчур расширительное толкование понятию «обычай». Он исходил из этимологии слова, и, возможно, ему удалось уловить логику становления обычаев как способов привычного действия. Впоследствии понятие в большей мере приобрело ритуальное толкование. Однако Самнер стремился осмыслить механизм связей между духовным и материальным, индивидуальным и групповым. Сердцевиной механизма, по его мнению, выступал интерес, групповые интересы. И в этом современность подхода амери­канского социолога.

Естественно, что он счел необходимым специально исследо­вать проблему интересов. Интересы он рассматривал в качес­тве базового основания формирования групп. По Самнеру, первоначально недифференцированная масса обретает группо­вую структуру благодаря различию интересов. Каковы они, какова их структура и иерархия? Вначале были инстинкты самосохранения и половой. Они выступили «социализирующими факторами», одновременно объединяющими и разъединяющими людей. Инстинкт самосохранения рождал стремление (инте­рес) к доминированию над другой группой. Половой инстинкт также порождал гамму интересов, ведущих к образованию гомогенных и гетерогенных образований. Далее происходило углубление дифференциации, рождались большие и малые группы. Размер группы непосредственно зависел от характера объединяющего интереса. Самнер особо выделял так называе­мые массовые и частные интересы, которым должны были соответствовать границы общности. В частности, утверждал он, «классы сформированы вокруг интересов и образов жизни»1. Образ жизни понимался в единстве идеологии и стандартов поведения людей. Наличие идеологии — системы объединяю­щих идей — свидетельствовало о высокой мере сплоченности группы, высоком уровне ее социальности и цивилизованности.

Социальность и цивилизованность группе, по мнению Самне­ра, сообщала система социальных институтов, регулирующих жизнь и деятельность общности по реализации особых интере-


1 The Science of Society. P. 7.

2 Ibid. P. 10.

Ibid. P. 585.


38

39




сов. Институционализации в обществознании еще со времен Платона уделялось большое значение. Институты выполняют множество функций в социальной системе, но главная из них — закрепление социального опыта, его трансляция от поколения к поколению и, тем самым, поддержание общественного равнове­сия. Самнер непосредственно выводит институты из интере­сов. На данном основании в системе институтов выделяются массовые институты, оформляющие массовые интересы; они распространяют свое влияние на все общество. Наряду с массовыми выделены частные институты, оформляющие част­ные интересы групп. Социолог, если судить по содержанию его лекций, исследует лишь массовые институты. К ним Самнер относил следующие типы институтов:

  1. институты самоподдержания общества—индустриальная
    организация, собственность, война за распределение богатства;
    институты, направленные на регуляцию удовлетворения голода
    и половой потребности;

  2. институты брака и семьи, регулирующие удовлетворение
    инстинкта пола и самосохранение через воспроизводство;




  1. институты самоутверждения — мода, этикет, игры,
    наслаждение и т. д.;

  2. институт религии, который связан с инстинктом страха.

Обращает на себя внимание тот факт, что в схеме специаль­но не выделялись институты морали и права, их функции подразумевались, по-видимому, в миссии каждого из институ­тов. Данный вывод напрашивается при рассмотрении того раздела курса Самнера, который посвящен институту собственности.

Раздел представляет несомненный интерес для российского социолога конца 90-х годов XX века. Во-первых, в нем раскры­вается типично американское отношение к собственности. Во-вторых, интересна трактовка института частной собствен­ности как системообразующего в социальном взаимодействии. Втретьих, примечательна сама пропагандистская подача материала.

Прежде всего обращает на себя внимание факт рассмотре­ния частной собственности как единственно возможной формы собственности. Не меньший интерес представляет рассмотре­ние Самнером воспитательного и социализирующего воздейст­вия этого института на личность. Этимологически термин «собственность» восходит к ряду однокоренных слов латинско-

40

го происхождения — proprio, propre, propio, propre, означающих «собственный», «моя собственность» и т. д. Таким образом, само слово подразумевает фиксацию противопоставления в отноше­нии между собственником и несобственником. Научный тер­мин вводит данный смысл в характеристику системы отноше­ний в обществе. Понятие «собственность» означает институт, оформляющий интерес группы собственников, служащий для них мотивом отделения от остальной массы несобственников. Инсти­тут собственности, подчеркивал Самнер, существовал издавна, но правовое оформление он получил лишь с развитием цивилизации1.

С особым интересом сегодня воспринимается Гимн со­бственности, предложенный американским ученым. Приведем его дословно: «Собственность есть продукт труда; собствен­ность желаема; она выполняет позитивную роль в мире; то, что некоторые должны быть богатыми, наглядно демонстрирует тот факт, что остальные могут стать богатыми; она есть то, что придает мужество в предпринимательской и индустриальной активности. Борьба за собственность есть борьба за свободу»2.

Цитируемые положения могут быть прокомментированы по разным основаниям. Первое подсказано темой исследования. Одной из черт сложившегося в истории американского нацио­нального характера является убежденность в позитивности института собственности. Пионеры, освоившие просторы Се­верной Америки, преследовали одну общую цель — обретение собственности. Именно она была тем доминирующим мотивом активности, который выстроил отношения между людьми в Новом Свете, объединил представителей многих националь­ностей. История молодой нации есть история разделения пионе­ров и их потомков на собственников и несобственников. Причем, и те и другие воспринимали дифференциацию не как нечто незыблемое, но как ситуацию, которую можно изменить в ходе дальнейшей борьбы. Американские социологи, с одной стороны, отражали национальную убежденность, с другой — активно способствовали ее укреплению. Национальная идеоло­гия и психология развивались таким образом, что в сознании людей не складывалось представления о полярности позиций собственника и несобственников, не складывалось «две нации».

' Ibid. P. 330.

2 Ibid. P. 338, 348.

41

Второе соображение, которое вытекает из рассмотрения вышеприведенных положений, может быть сформулировано следующим образом: американские социологи в трактовке собственности выполняли свою идеологическую миссию и в том, что они полностью игнорировали обсуждаемые в Европе понятия общественной и коллективной собственности. США изначально формировались как страна индивидуалистов. Част­ная собственность выстраивала характер, определяла приори­теты активности, отношения с людьми, в том числе и с т. н. «значимыми другими». Общественной собственности в этой системе аргументации не находилось места. И нельзя, на наш взгляд, не принять во внимание молодость и динамизм амери­канского капитализма. Европа, прошедшая длительный путь развития, относилась в свое время с долей понимания к идее уничтожения частной собственности. США же не испытывали исторической усталости, оптимизм позволял видеть в частной собственности лишь социально утверждающее начало.

Мы уделили особое внимание учению о собственности в американской социологии, руководствуясь актуальными зада­чами российского общества переходного этапа. Российским социологам сегодня необходимо понять природу частной со­бственности и ее роль в выстраивании всей системы общес­твенных отношений. Возможно, идея Самнера, трактующего данный социальный институт в качестве генератора в механиз­ме развития и функционирования общества, является рацио­нальной...

В целом лекционный курс Самнера естественно отмечен печатью времени. Социология в конце ХГХ века претендовала на роль всеобъемлющей науки об обществе. Самнер отразил веяние эпохи, но при этом, как мы могли убедиться, включил в лекции разделы, несущие в себе подлинно социологическое видение общества. Он рассматривал общественную жизнь как систему взаимодействия, взаимодействие представлял как столкновение человеческих интересов — интересов, офор­мленных в социальные институты, задающие структуру рацио­нальной организации общественной жизни.

  1   2   3   4   5   6   7


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации