Вишневский М.И. Философия - файл n1.docx

Вишневский М.И. Философия
скачать (882.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx883kb.27.12.2012 14:31скачать

n1.docx

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25
Глава 5. ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ: ОТ КАНТА ДО МАРКСА
5.1. И. Кант
Исходные проблемы и идеи
Учение Иммануила Канта (1724-1804) - одно из наиболее значительных явлений в истории мировой философской мысли. В деятельности великого немецкого мыслителя выделяют два периода: «докритический» (1746-1770), когда он создает знаменитую теорию образования Солнечной системы из первоначальной туманности и «критический» (начиная с 1770 г.), когда, дистанцируясь от старой, догматической философии, претендовавшей на познание мира таким, каков он сам по себе, Кант вырабатывает иное понимание и обоснование метафизики. Он вводит новое понятие объективности, акцентирующее внимание на том, что познаваемые нами предметы формируются благодаря упорядочению нашего чувственного опыта с помощью форм познания, присущих самому человеку как его субъекту.

Характерное для эмпиризма и сенсуализма неприятие умозрительного философствования не могло устранить впечатление недостаточности одного лишь чувственного опыта для построения убедительной гносеологической концепции. Классики рационализма не просто противостояли эмпиризму, а скорее утверждали, что научный и мировоззренческий синтез данных чувственного опыта может быть осуществлен лишь на основе внеопытной или доопытной интеллектуальной интуиции. Эти их выводы надо было как-то учесть при всех дальнейших усилиях по выработке более продуктивной формы философского осмысления человеческого познания.

Эмпиризм и рационализм сходились на том, что единственными познавательными данностями являются духовные состояния человека как познающего субъекта, истолкованные либо как чистые чувственные впечатления, либо как основополагающие доопытные идеи самосогласованного разума. Выяснилось, однако, что не существует убедительного перехода к миру, внешнему для познающего его субъекта и независимому от последнего, ни от непосредственных очевиднОстей чистого разума, ни от чистых ощущений. Кант взялся решить великую задачу философского синтеза, связанную t преодолением абстрактной противоположности эмпиризма и рационализма.

Ситуация, в которой разворачивалось интеллектуальное творчество Канта, была исключительно сложной. С одной стороны, новая, ньютоновская механика, достигнув больших успехов, не без оснований претендовала на статус образцового научного знания, исходные посылки которого характеризуются всеобщностью и необходимостью. Еще раньше высокой степени зрелости достигла математика (геометрия). Хорошо зная механику Ньютона, испытывая доверие к ней, Кант вместе с тем ясно осознавал несовместимость механического детерминизма с человеческой свободой. Христианская мысль о свободе человеческой воли подкреплялась реальным движением общества по пути преодоления феодальных ограничений, сковывавших свободу, и невозможно было пренебречь этим движением при философском осмыслении бытия людей.

Прежняя метафизика считала возможным достичь подлинного знания глубинной сущности мироздания, исходя из умозрительных онтологических принципов, которые, в силу их предельной общности, не могли быть выведены из опыта, но не допускали и опытного опровержения, ибо относились к сверхчувственным предметам. Метафизика эта, состоящая из предельных понятий, посредством которых априорно, т.е. без опоры на опыт, мыслилась связь между реально существующими вещами, - эта метафизика была оспорена Юмом, показавшим полную невозможность вывести причинную связь явлений априорным путем, опираясь только на умозрительные понятия. Юм опровергал не одни лишь метафизические попытки выработать такие понятия, которые вполне согласуются с реальными, самостоятельно существующими предметами, но и претензии ньютоновской механики на объяснение общих причин объективных явлений и установление универсальных законов, которым подчиняются эти явления. Кант не мог признать всецело иллюзорными выводы классической механики, но он не мог и обойти стороной критику Юмом догматических претензий на познание сущности вещей самих по себе. Успехи науки показывали, что имеется определенное соответствие между миром нашего опыта и деятельностью истолковывающего его человеческого разума, но это соответствие надо было по-новому объяснить и обосновать.

Вся метафизика, как полагал Кант, состоит из понятий, посредством которых до опыта, или априорно, мыслится

связь между вещами. Поэтому необходимо осуществить критику чистого разума, оперирующего доопытными понятиями, в отношении его способности расширять человеческие знания, будь то чувственные или сверхчувственные. Это и стало основным делом самого Канта.

Суждения, составляющие наше знание, могут, по Канту, быть аналитическими, разъясняющими то, что уже заложено в исходных понятиях, и синтетическими, обеспечивающими расширение, приращение знания путем добавления к исходному понятию новых признаков, Аналитические суждения подчиняются единственному правилу: они должны быть непротиворечивыми; при этом неважно, имеют они эмпирическое или же внеопытное происхождение. Эмпирические заключения являются синтетическими, поскольку они доставляют новое фактическое знание. Синтетическими являются и все математические суждения, которые основываются на конструировании понятий, а конструирование это проводится наглядным, созерцаемым путем (например, путем геометрических построений). Значит, здесь тоже есть особый внутренний опыт созерцания.

Философия имеет дело с понятиями, которые в силу сво- - ей общности не могут быть заимствованы из опыта, т.е. имеют априорный характер. Хотя многие философские выводы являются аналитическими, разъясняющими, все же суть философского исследования состоит в расширении знания, и поэтому все основные метафизические суждения претендуют на статус синтетических, будучи при этом априорными. Если бы они были столь же хорошо обоснованы, как и математические суждения, то в области философии не существовало бы особых разногласий, и здесь постоянно наблюдалось бы приращение знаний и устранение заблуждений. На деле же философские системы, как констатирует Кант, противоречат друг другу, что и явилось питательной почвой для скептицизма.

Итак, возникает вопрос: возможна ли вообще метафизика как наука? Этот вопрос допускает иную формулировку: как возможны априорные синтетические суждения? До ответа на этот вопрос «все метафизики торжественно и закономерно освобождены от своих занятий... Без этой верительной грамоты они могут ожидать, что разумные люди, обманутые уже столько раз, отвергнут их без всякого дальнейшего исследования того, о чем они заводят речь»1.

Математика и физика (ньютоновская механика), по убеждению Канта, являют собой те области исследования, где успешно приобретаются априорные синтетические знания. Уже греческие математики уяснили, что получить априорные знания об изучаемых предметах они могут лишь благодаря тому, что приписывают им определенные свойства, зафиксированные во вводящих эти предметы понятиях. Естествоиспытатели, со времен Галилея, тоже «поняли, что разум видит только то, что сам создает по собственному плану, что он... должен... заставлять природу отвечать на его вопросы, а не тащиться у нее словно на поводу, так как в противном случае наблюдения, произведенные случайно, без заранее составленного плана, не будут связаны необходимым законом, между тем как разум ищет такой закон и нуждается в нем»1. Поэтому и в области философии можно было надеяться разрешить возникшие затруднения, если исходить из того, что изучаемые нами предметы должны согласовываться с нашими априорными понятиями.

Человеческий разум, по. Канту, есть познавательный инструмент, активно формирующий изучаемые нами предметы, отбирая в них то, что доступно исследованию. Картина мира, создаваемая человеческим познанием, представляется разумно упорядоченной именно потому, что она выстраивается в соответствии с правилами, заложенными в самом разуме. Когда Коперник обнаружил, что гипотеза о вращении всех звезд вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет движение небесных тел, он предположил, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобно этому, правила организации нашего опыта, а также истолкования его результатов должны иметься у нас еще до его осуществления, т.е. априорно. Задачу предпринимаемой им критики чистого разума Кант видел в том, чтобы изменить прежний способ философского исследования, совершив в нем, так сказать, полную революцию, аналогичную коперниканскому перевороту в космологии.




Учение о чувственном и рассудочном познании
Кант называет трансцендентальным не просто доопытное знание, а такое познание, формы которого имеют до- опытное происхождение и свойственны субъекту познания, а не познаваемым объектам. Вместе с тем они предназначены для организации любого опыта и его осмысления; без таких форм человеческий опыт и приобретаемые им знания, по Канту, просто невозможны. Объект познания задан только в отношении его к субъекту, и знания об этом объекте обязательно включают в себя следы познавательной активности субъекта, формы его отношения к объекту.

Существуют, как отмечает Кант, «два основных ствола человеческого познания, вырастающие, быть может, из одного общего, но неизвестного нам корня, а именно чувственность и рассудок. Посредством чувственности предметы нам даются, рассудком же они мыслятся»1. Правота эмпиризма состоит в том, что человеческое познание действительно начинается с опыта, но отсюда не следует, что оно целиком происходит из опыта. Чувственное созерцание, или непосредственное познание объектов с помощью органов чувств, соединяет, говоря словами Канта, материю явлений (то, что вызвано действием объектов на органы чувств) и форму явлений, или чистое созерцание, благодаря которому отдельные ощущения выстраиваются в определенном порядке, связываются между собой.

Пространство, по Канту, представляет собой универсальную, а потому и априорную форму внешних чувств, субъективное условие внешнего созерцания, или восприятия предметов нашего опыта. Время - тоже универсальная и, следовательно, априорная форма внутреннего чувства, или созерцание последовательности наших собственных состояний, а через их связь с внешними чувствами - также и способ упорядочения ощущений, относящихся к протеканию внешних явлений. Любой объект чувственного опыта дан нам в формах пространства и времени; других всеобщих форм чувственного опыта мы не знаем. Содержание данных форм не зависит от нашего произвола, оно объективно задано нашими ощущениями. Но сами эти формы, будучи универсальными, не могут быть почерпнуты непосредственно из ощущений; они присущи нам как субъектам опыта, и они делают возможным наш опыт. Каковы объекты сами по себе, безотносительно нашего чувственного -опыта, в отвлечении от применяемых нами пространственно-временных форм его организации, - этого мы не знаем и в принципе знать не можем.

Итак, чувственное познание создает образ изучаемого предмета в его пространственной определенности и в изменениях, происходящих с течением времени. Такой образ является прежде всего достоянием отдельного человека, т.е. имеет субъективное значение. Для того чтобы знания об объекте нашего чувственного восприятия стали общезначимыми, нам нужно использовать общезначимые формы суждений об объектах. Высказывая такие суждения, например, утверждая, что одно явление есть причина, а другое — его следствие, мы подводим эти явления под общие понятия, или категории (в данном случае - категории причины и следствия). Дело рассудка, по словам Канта, состоит в том, чтобы мыслить, выстраивая суждения относительно предметов опыта. Для этого данные предметы нужно подводить под соответствующие предельные понятия, или категории. Объекты нашего чувственного созерцания подвергаются, таким образом, рассудочному анализу. Логика есть наука о деятельности рассудка, рассудок же представляет собой способность образовывать суждения посредством использования понятий.

Будучи прекрасным знатоком современной ему логики, Кант выделяет двенадцать общих форм суждений, которые подразделяет на четыре группы: суждения количества (общие, частные, единичные), суждения качества (утвердительные, отрицательные, бесконечные), суждения отношения (категорические, гипотетические, разделительные), а также суждения модальности (проблематические, ассерторические, аподиктические). Каждое суждение, как известно, связывает понятия о субъекте (то, о чем мы судим) и о предикате (то, что о нем высказывается). Суждения количества выражают объем субъекта, который может быть в отношении предиката либо единичным экземпляром, либо частью некоего рода, либо целым родом. Суждение качества либо утверждает за субъектом какой-то предикат, либо отрицает его наличие, либо, наконец, приписывает субъекту любые признаки, кроме некоторого определенного (А есть не-В, что и называют бесконечным суждением). В суждениях отношения предикат приписывается субъекту либо безусловно (категорически), либо условно, гипотетически (субъект есть условие предиката), либо так, что предикат делится на несколько видов, и один из них связывается с субъектом. Наконец, в суждениях модальности связь субъекта и предиката либо фиксируется как возможная (проблематические суждения), либо устанавливается как действительно существующая (суждения ассерторические), либо утверждается в качестве обязательной (суждения необходимости, или аподиктические).

Эти формы суждения - самые общие, универсальные способы связывания рассудком предметов чувственного опыта и, соответственно, способы понимания данных предметов. Каждой общей форме суждения отвечает определенная категория чистого мышления, не связанного непосредственно с данными чувственного опыта. Чистые рассудочные понятия - это те общие формы мысли, под которые должны быть подведены все наши восприятия для того, чтобы они стали суждениями опыта. Опыт, по Канту, не сводится к одной лишь чувственности, а включает также рассудочные утверждения, устанавливающие связь чувственных восприятий. Связь эта, или соединение восприятий, происходящее по правилам, задаваемым соответствующими категориями, устанавливается познающим субъектом. Субъект должен, прежде всего, зафиксировать полученные восприятия; затем, в случае надобности, он должен уметь воспроизвести в своем уме прошлые восприятия и соединить их с новыми; наконец, он должен уметь узнавать воспроизводимые восприятия (представления). Для этого нужно, чтобы субъект познания оставался одним и тем же в процессе познавательной деятельности, т.е. сохранял безусловное (априорное) внутреннее тождество с самим собой. Кант называет это условие возможности человеческого опыта трансцендентальным единством апперцепции, или доопыт- ным единством самосознания.

По Канту, связь различных сторон воспринимаемых явлений, а также самих этих явлений в целом не может быть постигнута нами непосредственно через чувства. Всякая такая связь, как познавательный синтез, есть действие рассудка: «мы ничего не можем представить себе связанным в объекте, чего прежде не связали сами»1. При этом самосознание, порождающее представление «я мыслю о...», должно сопровождать все остальные наши представления. Фундаментальный, с точки зрения возможности познания, факт существования и единства человеческого самосознания Кант дополняет столь же фундаментальным фактом реального существования материальных предметов, которые, правда, доступны нашему познанию только в формах опыта, а не сами по себе, независимо от какого бы то ни было опыта. Чувственный материал задается нашему рассудку действиями этих предметов, вызывающими ощущения; рассудок лишь связывает данный материал, устанавливая законы явлений. Наше сознание выстраивает из разрозненных ощущений целостные чувственные образы предметов, упорядочивая ощущения посредством пространства и времени как априорных форм чувственности. В процессе рассудочной деятельности сознание устанавливает общую связь явлений, подводя их под категории как априорные формы мышления.

Сами эти категории связаны с временем как формой внутреннего опыта. Это означает, что мы прежде всего устанавливаем продолжительность явлений; такова схема категорий количества (понятий единичного, особенного и общего). Установление содержательной наполненности временного бытия задает схему категорий качества (реальность, отрицание, ограничение). Временной порядок явлений определяет схему категорий отношения (субстанция, причина, взаимодействие). Наконец, модальности временного бытия, по Канту, соответствуют категории модальности (возможность, действительность, необходимость). Благодаря этому схематизму, категории рассудочного мышления способны выступать формами осмысления чувственного опыта, выведения из него знаний о предметах. Вне связи с чувственным опытом применение категорий, как подчеркивает Кант, лишено всякого оправдания.


193
Подобное рассмотрение категорий рассудочного мышления позволяет Канту сформулировать искомые априорные синтетические суждения, выражающие условия возможности всякого опыта. Он называет их основоположениями чистого рассудка, выступающими в роли априорных всеобщих законов природы. Категориям количества отвечают всеобщие априорные суждения, названные Кантом аксиомами воззрения. Они устанавливают, что все чувственно воспринимаемые явления экстенсивны, т. е. состоят из частей и характеризуются некоторой величиной. Категориям качества соответствует вывод о том, что ощущения, вызываемые некоторыми объектами, различаются по своей интенсивности, или степени. С категориями отношений связаны так называемые аналогии опыта. Они утверждают, во-первых, сохранение субстанции (аналог закона сохранения материи), во-вторых, всеобщее действие в природе закона причинности, в-третьих, всеобщее взаимодействие предметов природы. Категориям модальности соответствуют «постулаты опыта», выражающие общую зависимость явлений от условий познания. Первый из них утверждает возможность бытия того, что согласуется с формальными условиями опыта, или может быть в принципе представлено в- пространстве и времени, а также соотнесено с категориями рассудка. Второй - подчеркивает, что для утверждения действительного существования вещи нам нужны относящиеся к ней восприятия. «В одном лишь понятии вещи нельзя найти признак ее существования»2. Третий такой постулат указывает на необходимый характер всего того, что отвечает как формальным, так и реальным условиям опыта. Природа, по Канту, есть совокупность всех предметов нашего опыта. Иными словами, до опыта мы о природе просто ничего не знаем. Строится же наш опыт таким образом, что мы ищем и рано или поздно находим в природе взаимосвязь и причинную обусловленность составляющих ее предметов, всеобщую закономерность явлений. Мы действительно можем познать только явления, данные нам в опыте. Признание непознаваемости «вещей в себе», каковы они безотносительно связи с нами, ничего не меняет в нашей повседневной жизни, ибо в ней мы имеем дело лишь с предметами опыта, а эти последние вполне доступны нашему познанию.
Учение о теоретическом и практическом разуме
Несмотря на ограниченность достоверного знания пределами опыта, существует и является непреодолимой потребность человеческого разума достичь абсолютного, не сковываемого узкими рамками опыта знания о «вещах в себе», о мире в целом. Понятия чистого разума, выходящие за рамки возможного опыта, Кант называет трансцендентальными идеями. Число их невелико, а состав характеризует основное содержание прежней, докантовской метафизики. Наши представления, как утверждает Кант, могут иметь отношение, во-первых, к их субъекту (душе), во-вторых, к воспроизводимым в них объектам и, в-третьих, ко всем вещам вообще как к предметам мышления и к тому, что составляет основу мирового бытия. Поэтому возможны три такие идеи: психологическая, утверждающая абсолютное единство мыслящего субъекта; космологическая, претендующая на абсолютное знание о природной действительности «самой по себе»; теологическая, содержащая наши утверждения о Боге. Предметом трансцендентальной идеи является всякий раз нечто такое, что невозможно узнать из опыта, и потому к нему неправомерно применять категории рассудочного познания. Поскольку мы все же рассуждаем о подобных предметах, выводы о них оказываются мнимыми, безосновательными.

Так, в отношении человеческой души обычно высказываются мнения, что она есть субстанция, притом неделимая (простая), невещественная (идеальная), бессмертная и, в качестве самосознательного существа, или личности, она есть нечто самодостоверное. Выводы, составляющие существо психологической идеи, Кант считает полученными посредством паралогизма - логической ошибки, когда один и тот же термин используется в разных смыслах в исходной посылке в заключительном выводе. Наше «Я» хотя и предстает во внутреннем опыте в определенной временной упорядоченности, однако не является телом, не имеет пространственной определенности и поэтому само по себе не является предметом опыта, о котором можно было бы высказать определенное суждение.

В отношении космологической идеи, как указывает Кант, можно сформулировать четыре вопроса и дать в ответ наших четыре пары взаимоисключающих, антиномических суждений, утверждений, каждое из которых связано с соответствующей группой рассудочных категорий. Категориям количества отвечает вопрос о том, является ли мир конечным в пространстве и во времени или же он бесконечен. Категориям качества соответствует вопрос о существовании в мире абсолютно неделимых частей или же о делимости всего в мире до бесконечности. Категории отношения порождают вопрос о том, существует ли в мире свободная причинность, или же никакой свободы в мире нет, и все в нем совершается только по законам природы. С категориями модальности связан вопрос о том, есть ли в мире безусловно необходимая сущность, или же такой сущности нет ни в мире, ни вне мира (в качестве его причины).

Каждому из этих четырех вопросов соответствуют два противоположных варианта ответа - утвердительный (тезис) и отрицательный (антитезис), которые, как демонстрирует Кант, могут быть доказаны с равной степенью убедительности. Тем не менее ответы эти не вполне равнозначны. В утверждениях антитезиса обнаруживается, по Канту, принцип чистого эмпиризма (под ним он понимает по сути дела научное познание), тогда как основанием тезиса является утверясдение существования некоего умопостигаемого начала, в чем сказывается догматизм чистого разума. Правда, на стороне этого догматизма стоит определенный практический интерес, связанный с признанием незыблемости привычных норм морали и религии. Тезис имеет также достоинство общедоступности, поскольку обыденному рассудку, включающему в себя религиозные представления, более привычны идеи конечности мира, субъективной свободы воли и безусловного начала (Бога). Эмпирически ориентированный антитезис не имеет такого оправдания и скорее противоречит религиозным догматам и привычным обоснованиям норм морали. Однако он в большей степени, чем тезис, отвечает установкам научного познания, ибо предлагает рассудку оставаться в пределах возможного опы та, не позволяет утверждать в качестве достоверного вывода творение природы Богом или абсолютизировать какие-то пределы постижения природных явлений.

Третья идея чистого разума - теологическая - состоит в утверждении существования Бога как безусловной перво- сущности, абсолютного условия всего сущего. Разнообразные доказательства бытия Бога Кант сводит к трем основным. Онтологическое доказательство исходит из понятия Бога как абсолютного совершенства и выводит отсюда реальность Бога. Космологическое доказательство разворачивается от констатации частного существования к утверждению безусловно необходимой сущности. Физико-теологическое доказательство, в свою очередь, выводит бытие Бога из упорядоченности, красоты и совершенства мироздания. Два последних доказательства по сути дела сводятся к первому, онтологическому, а оно несостоятельно потому, что выводит существование Бога из понятия о нем, тогда как в соответствии со вторым постулатом опыта действительным, или реально существующим, является лишь то, что дано нам в опыте. Итак, рационально доказать существование Бога невозможно; однако невозможно убедительно доказать и его небытие.

Истоки возникновения идеи Бога Кант видит в том, что «я по аналогии с реальностями в мире, с субстанциями, причинностью и необходимостью мыслю некую сущность, обладающую всем этим во всей полноте, и так как эта идея основывается только на моем разуме, то я могу мыслить эту сущность как самостоятельный разум, составляющий причину мироздания посредством идей величайшей гармонии и единства»1. Тем не менее признание реального существования Бога, имеющего антропоморфные признаки, ведет, по Канту, к ошибочному устранению законов природы и постулированию ее единства чуждыми опыту путями. Мы можем допустить существование Бога, но мы не можем ничего знать о нем.

Итак, заключает Кант, «величайшая и, быть может, единственная польза всякой философии чистого разума только негативная: эта философия служит не органоном для расширения, а дисциплиной для определения границ, и, вместо того чтобы открывать истину, у нее скромная заслуга: она предохраняет от заблуждений»1. Вместе с тем эффективное применение чистого разума возможно, но только не в области познания природы, а в области человеческого практического действия, основанного на использовании норм морали.

Основа разработанной Кантом философии морали - это утверждение автономии человеческой воли, выражающей чистый разум. Теоретический разум, если он желает получать надежные результаты, не вправе выходить за пределы опыта, благодаря которому он сталкивается с самостоятельно существующим, хотя и непознаваемым в его самобытности материальным миром. Тот же самый разум, но только рассматриваемый со стороны практической, или со стороны внутренней регуляции человеческих поступков, наоборот, не должен слепо покоряться чувственным импульсам, подчиняться утилитарным соображениям, вообще замыкаться в узких границах опыта. Источник морального закона, по Канту, не следует искать ни в чувственной природе человека, ни в тех или иных представлениях о благе и о счастье, поскольку они могут быть самыми разными и в них нет объективности и всеобщности.

В области человеческой нравственности, утверждает Кант, действует абсолютный закон, или категорический императив. Этот закон, правда, не устанавливает содержания конкретных поступков, но зато он содержит всеобщее требование человека к самому себе как разумному и ответственному существу. Такое всеобщее требование возможно в том случае, если нам, людям, присуща абсолютная ценность. Кант утверждает в качестве абсолютной ценность человека как Мыслящей личности, отвечающей за свои поступки. При этом каждый человек необходимо представляет свое бытие самоцелью, но точно так же самоцелью является бытие другого человека как разумного существа. Отсюда вытекает одна из известных формулировок категорического императива: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и не относился бы к нему только как к средству».2 Другая его формулировка: «Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы»3.

Человек как мыслящее существо принадлежит к миру свободы, он сам определяет себе закон, и высшим основанием этого закона признается разумность человека, поднимающая его над живой природой и вообще над всем чувственно воспринимаемым миром. Возвышенно и взволнованно звучат слова Канта из «Заключения» к его «Критике практического разума»: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением И благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звездное небо надо мной и моральный закон во мне. И то и другое мне нет надобности искать и только предполагать как нечто окутанное мраком или лежащее за пределами моего кругозора; и вижу их перед собой и непосредственно связываю их с сознанием своего существования. Первое начинается с того места, которое я занимаю во внешнем чувственно воспринимаемом мире, и в необозримую даль расширяет связь, в которой я нахожусь, с мирами над мирами и системами систем, в безграничном времени их периодического движения, их начала и продолжительности. Второй начинается с моего невидимого Я, с моей личности, и представляет меня в мире, который поистине бесконечен, но который ощущается только рассудком и с которым (а через него и со всеми видимыми мирами) я познаю себя не только в случайной связи, как там, а во всеобщей и необходимой связи. Первый взгляд на бесчисленное множество миров как бы уничтожает мое значениё как животной твари, которая снова должна отдать планете (только точке во вселенной) ту материю, из

которой она возникла, после того как эта материя короткое время неизвестно каким образом была наделена жизненной силой. Второй, напротив, бесконечно возвышает мою ценность как мыслящего существа, через мою личность, в которой моральный закон открывает мне жизнь, независимую от животной природы и даже от всего чувственно воспринимаемого мира, по крайней мере поскольку это можно видеть из целесообразного назначения моего существования через этот закон, которое не ограничено условиями и границами этой жизни»1.

Мораль, основанная на понятии о человеке как разумном и потому свободном существе, способном устанавливать самому себе закон своих поступков, не нуждается в ссылке на Бога. Вместе с тем Кант полагает, что идея Бога может быть обоснована с точки зрения морали: «без какого-нибудь Бога и невидимого нам теперь мира, на который мы возлагаем надежды, прекрасные идеи нравственности вызывают, правда, одобрение й удивление, но не служат мотивами намерений и их осуществления»2. Идея Бога помогает подкрепить мораль некоторыми дополнительными доводами. Эта идея создана разумом. Религия, по Канту, не отличается от морали по содержанию, ибо она касается долга вообще. Но она имеет вместе с тем специфическую форму, поскольку опосредует воздействие нравственного закона на человеческую волю идеей Бога.
Философия Канта - выдающееся достижение теоретической мировоззренческой мысли
Кант хорошо понимал, что его учение отнюдь не отлича-, ется простотой, общедоступностью и резко расходится с философскими построениями предшественников и современников. Он считал, однако, несомненным, что серьезное знакомство с его «критикой» способно отвратить мыслящих людей от того догматического вздора, которым они прежде вынуждены были довольствоваться. «Критика, - утверждал он, - относится к обычной школьной метафизике точно так, как
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации