Ильин В.И. (Отв. ред.) Социальная стратификация: история и современность - файл n1.doc

Ильин В.И. (Отв. ред.) Социальная стратификация: история и современность
скачать (354.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc355kb.07.11.2012 06:38скачать

n1.doc

  1   2   3
9
.

Доброноженко Г.Ф. Ильин В.И.

Сыктывкарский университет, ИСИТО

"КУЛАЧЕСТВО" КАК ФЕНОМЕН СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ

1. Качественной характеристикой этакратического общества является глубокое проникновение государства в социальную структуру. Государство здесь выступает как ведущий фактор структурирования социального пространства. В основе социального конструирования лежит господствующая идеология,

элементом которой является представление о структуре общества, о том, какие социальные элементы являются опорой государства, а какие играют разрушающую роль. Большевистское государство использовало в качестве критерия структурирования принцип политической лояльности режиму. Оно проводило номинацию реальных и мнимых социальных общностей (в данном случае степень их реальности не столь и значима): одни группы признаются в качестве передовых, прогрессивных, в качестве опоры государства, другие определяются как враждебные (или потенциально враждебные), колеблющиеся и т.д.

Возможны различные варианты взаимодействия реальной социальной группы и властного слова (номинации): 1) власть дает имя реально существующей группе, фиксируя в нем реально существующие отношения этой группы, вытекающие из ее объективных интересов и отношения к данному государству; 2) власть верно выделяет реальную социальную группу, но приписывает ей ложную характеристику и, исходя из нее, строит свою социальную политику; 3) власть придумывает группу, дает ей имя и на этой основе формирует реальную социальную политику. Для создания несуществующих или внедрения в массовое сознание ложных характеристик реальных групп в практике широко используется прием усиленного повторения, усиленной символизации, что в свою очередь структурирует и социальную политику в соответствующем направлении. Властная номинация, даже если она носит сугубо субъективный характер и имеет под собой в качестве основания лишь фальсификацию (намеренную или ненамеренную), играет важную структурирующую роль. Государство, опираясь на свою власть, повышает политико-административными средствами статус социальных групп, названных прогрессивными и лояльными к режиму, и одновременно понижает статус групп, определенных как враждебные. Чем больше и неограниченнее власть государства, тем значительнее роль его слова (номинации). "Вначале было слово" -эти библейские слова отражают последовательность процесса структурирования социального пространства в этакратическом обществе.

Одним из наиболее ярких проявлений механизма социального конструирования социальной группы стала борьба* против "кулачества" в Советской России и в СССР в 1918-1930-е гг.

2. Понятие "кулак" возникло задолго до Октябрьской революции. В XIX веке под кулаком, как правило, понимали деревенского ростовщика. В "Толковом словаре" В.Даля понятием "кулак" обозначен следующий ряд хозяйственных "типов":

11

"перекупщик, переторговец, маклак, прасол..., живет обманом, обсчетом, обмером". Все это социальные фигуры, действующие на рынке, а не в производстве. Встречалась и более ши| трактовка понятия "кулак". А.Н.Энгелыард (70-е годы XIX в.) кулачеством называет любые формы кабальной эксплуатации, включая и производственную.

В.И.Ленин, анализируя разрушение старого патриархального крестьянства и создание новых типов сельского населения в пореформенной деревне ("Развитие капитализма в России", 1898 г.), выделил два слоя сельской буржуазии (зажиточного, богатого крестьянства). Сельская буржуазия возникает в лице деревенского ростовщика, скупщика. Первоначально главной статьей дохода богатого крестьянства являлись торговые операции. В более поздних работах ("К деревенской бедноте", 1903г. и др.) этот слой сельской буржуазии В.И.Ленин назвал "кулачеством". Сельского кулака-ростовщика В.И.Ленин считал исторически преходящим типом буржуазии. К факторам, устраняющим кулаческий характер деревенского капитализма, он относил развитие торговли, сближающее деревню с городом и подрывающее монопольное положение деревенского лавочника, развитие европейски правильного кредита, вытесняющего деревенского ростовщика.

В 1890-х годах среди сельской буржуазии, по мнению
В.И.Ленина, выделяется слой капиталистических

предпринимателей, главным объектом которого стало выступать земледелие, сфера производства. Среди основных признаков такого хозяйства В.И.Ленин выделял покупку и аренду земли, наем рабочей силы, вложение свободных денег в покупку инвентаря, машин, в улучшение хозяйства. В отношении этого слоя сельской буржуазии, занятого производством, В.ИЛенин использовал понятия "капиталистический предприниматель в земледелии", "фермер", "хозяйственный мужик", "крестьянская (сельская) буржуазия".

3. Большевистское государство с первых месяцев своего существования приступило к структурированию социального пространства, исходя из принципов идеологии и политической целесообразности. Взгляды на крестьянство как на мелкобуржуазную силу, угрожающую диктатуре пролетариата, определили стремление большевиков сразу после революции взять под контроль важнейшие сферы жизни крестьянина: "либо мы подчиним своему контролю и учету, либо он скинет рабочую власть неизбежно и неминуемо". Но так как "мелкая буржуазия сопротивляется всякому государственному вмешательству, введение государственной хлебной монополии неизбежно приводит к

12

конфликту власти и крестьянства. В политических документах большевиков периода гражданской войны кулачество определяется не столько как социально-экономическая группа, сколько как социально-политическая враждебная общность. Всех крестьян, "имеющих излишки хлеба и не сдающих его государству", "владельцев хлеба, срывающих хлебную монополию", т.е. выступающих против политики большевиков, объявляли "кулаками", "врагами народа" ("кулак" - бешеный враг Советской власти", "непримиримый враг пролетарской диктатуры").

Идеологический конструкт дополняется мерами социальной политики: в деревне выделяются группы "кулаков", против которых ведется репрессивная политика раскулачивания. Вокруг них формируются социальные ожидания враждебных действий, которые упреждаются репрессивными мерами. Все антисоветские крестьянские выступления получают характеристику "кулацких" и становятся объектом применения военной силы. "Беспощадная война с кулаками" превращала "потенциальных врагов" в "реальных врагов". В результате политико-административного конструирования формируется реальная общность людей, с общей судьбой, общими интересами, толкаемая к общему типу реакции на политику правительства. Таким образом, в годы гражданской войны "кулак" - это враждебная Советской власти, подвергающаяся репрессиям и ограничениям часть сельского населения.

4. В годы НЭПа большевики открыли возможности для развития товарно-денежных отношений в деревне. Наряду с отступлением в социальной политике в идеологии конструируется "кулак" как сельская буржуазия, пока затаившаяся, но потенциально угрожающая Советской власти, которая рано или поздно все равно выступит против этой власти. На протяжении всех 20-х гг. сталкивались мнения, происходили острые дискуссии по вопросам "не опасна ли начавшаяся дифференциация и насколько серьезной и значительной будет кулацкая опасность?"; "как проводить ограничения кулака?".

Истоки дискуссии о степени "кулацкой опасности" относятся к самым первым шагам НЭПа. Хотя партия и признала на XII съезде ВКП(б) (апрель 1923 г.), что "созданные новой экономической политикой хозяйственные отношения ... приводят к тому, что начинают подниматься преимущественно средние и зажиточные слои хозяйства", "удельный вес кулачества все более и более растет, начинает оформляться кулачество", высказывания о начале установления "господства кулачества при НЭПе", о "неизбежности

13

столкновения в ближайшее время" подвергались официальном критике.

В середине 20-х гг. первые споры и разногласия о "кулацкой
опасности" приобретают характер открытых столкновений. Новая
аграрная политика конца 1924-1925 гг. (более в теоретическом, чем
в практическом смысле) перевела дискуссию о "кулаке" в несколько
иную плоскость. Предпринимаются первые попытки разрешить ее
главное противоречие - противоречие идеологических и
экономических аспектов. В работах идеологов, в официальных
партийных решениях по-прежнему продолжалось политико-
идеологическое конструирование "кулачества". В то же время
складывается социально-экономическая альтернатива идейно-
политическим критериям определения кулачества,
предпринимаются попытки четко разграничить понятие "кулак в
политическом смысле" и "кулак в экономическом смысле".
Высказывается мнение, что "разгром контрреволюции и победа
большевиков в гражданской войне, введение НЭПа примирили с
Советской властью крестьян, настроенных контрреволюционно",
"политический кулак", т.е. активный враг Советской власти стал
постепенно все более и более исчезать".

Среди руководителей земельных и кооперативных органов, местных партийных, советских и хозяйственных работников активно обсуждается вопрос: "соответствует ли всем известная легенда о кулаке реальной действительности?" Широко распространяется точка зрения об отсутствии в деревне социально-экономической группы "кулак" и существовании лишь зажиточных, трудовых и культурных хозяев. Мнение о политико-идеологическом конструировании "кулака" при отсутствии реального объекта ("кулаков в деревне нет, их можно подыскать только по резолюциям съезда") подвергалось немедленной и жесткой официальной критике.

Процессы дифференциации крестьянства в 20-е гг. стояли и в центре острых научных дискуссий. Предпринимаются попытки определить четкие критерии социальной стратификации деревни на основе явных, однозначно интерпретируемых социально-экономических критериев. Активно идет поиск признаков, позволяющих отличить кулака-эксплуататора от зажиточного крестьянина, старательного труженика. Обсуждаются вопросы: при каком количестве земли, скота крестьянское хозяйство становится кулацким? Где уровень богатства? Можно ли по имущественным признакам выделить кулака? Если нет, то какие признаки характерны для эксплуататорского хозяйства? Ростовщичество, кабальные сделки? При каких условиях, при каком количественном выражении они свидетельствуют об

14

эксплуататорском характере крестьянского хозяйства. В результате острейших споров исследователи единодушно приходят к выводу, что ни в отдельности, ни вместе взятые натуральные (имущественные) признаки (площадь посева, количество скота и др.) не переводимы в классовую группировку. В качестве критерия для определения кулачества выделяются признаки использования наемного труда в комбинации со стоимостью средств производства и фактом сдачи последних в аренду.

В практической политике социально-экономические критерии кулака как сельского эксплуататора нередко игнорировались. Низовой партийный и советский актив руководствовался своим "классовым чутьем". Преобладали политические ("раскулаченный комбедами кулак - враг Советской власти") и социально-психологические ("наличие кулацкой души") критерии. В то же время и среди местного актива было широко распространено мнение о том, что "ярко выраженного типа кулака нет", "кулак в деревне изжит давно".

5. С начала 1928 г. конструирование "кулака" перешло из области политических, идеологических и научных дискуссий в плоскость практической политики. Трудности в проведении хлебозаготовок объясняются выступлениями против Советской власти. К "кулакам", как и в годы государственник хлебной монополии времен военного коммунизма, стали относить тех крестьян, которые противодействовали государственным хлебозаготовкам и должны были быть объектом чрезвычайных мер хлебозаготовок. Постановлением СНК СССР от 2! мая 1929 г. "О признании кулацких хозяйств" было впервые дано законодательное определение "кулака". К кулакам относили те хозяйства, которые обладали одним из следующих признаков: "занимающиеся скупкой хлеба с целью перепродажи, торговлей или ростовщичеством; систематически применяющие наемный труд; имеющие мельницы, маслобойки и другие промышленные предприятия при условии применения механических двигателей или наемного труда; сдающие в наем постоянно или в сезон отдельные оборудованные помещения под жилье либо под торговые или промышленные предприятия". В циркулярах СНК и НКФ СССР было четко определено - при каком количественном выражении этих признаков крестьянское хозяйство считается кулацким. Законодательное определение социально-экономической группы ограничивало возможности расширенного толкования местными руководителями понятий "кулак". Таким образом, "кулак" был сконструирован на * уровне четкой инструкции государственным органом как социально-экономическая группа с

15

жесткими социально-правовыми признаками объекта репрессивной политики.

6. Осенью 1929 г. с началом массовой коллективизации и ликвидации "кулачества как класса" процесс конструирования вышел на новый уровень. В секретных циркулярах Центра прежде законодательно определенные признаки кулака объявляются "формальными, препятствующими полному выявлению кулацких хозяйств" и фактически отменяются. Вновь, как и в годы гражданской войны, "кулак" конструируется в политических терминах как группа "антисоветски" мыслящих крестьян. Прежде всего по степени оппозиционности курсу партии на массовую коллективизацию и их потенциальной опасности "кулаки" были разделены на три группы: (1) "участники антисоветских и антиколхозных выступлений"; (2) "активно выступающие против коллективизации"; (3) "остальная часть кулачества". Отличительной особенностью этого этапа социального конструирования стало наделение модели "кулака" и его разновидностей количественными параметрами: так же, как планировался процент населения, подлежащего коллективизации, планировался и процент хозяйств, подлежащих отнесению к "кулакам" и изъятию из деревни по политическим мотивам. Поскольку определения кулачества были сугубо политические и в принципе невозможно было подсчитать реальную численность "антисоветских и террористических элементов", то плановые цифры - это, по сути дела, план по социальному конструированию соответствующего числа статусных позиций, "элементов", которые местные органы власти обязаны были под страхом жесткого наказания (план - закон) заполнить реальными людьми. Так, строки в партийных документах превращались в массовую группу людей с ограниченным гражданским статусом, выселяемых из родных мест, лишаемых имущества, насильственно расселяемых в малопригодных для жизни районах, используемых для принудительного труда, то есть имеющих статус полузаключенных.

7. Подведем итоги. "Кулачество" не являлось классом в марксистском понимании этого слова. "Кулаками" весьма произвольно называли широкие и разнообразные слои крестьянства, которые считались врагами Советской власти. Поскольку же властное слово обладает способностью структурировать социальное пространство, то эта политически сконструированная идеальная группа приобрела черты реальной группы, наделенной специфическим социально-правовым статусом.

16

Крестьяне, названные "кулаками", попадали под соответствующий комплекс репрессивных мер, формировавших соответствующий сословный статус и превращавших их в социальную общность репрессированных крестьян. Настоящая сельская буржуазия составляла лишь часть этой группы.

Доброноженко Г.Ф. Сыктывкарский университет

ВЗГЛЯДЫ КОМИ КРЕСТЬЯНСТВА НА СОЦИАЛЬНУЮ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЮ ДЕРЕВНИ В 20-Е ГОДЫ

Крестьянская трудовая мораль (уважение к трудолюбию, осуждение безделья) определяла отношение крестьянства к бедности и богатству, неимущим и зажиточным.

1. Крестьянские оценки деревенской бедноты в 1920-е годы не совпадали с официальными определениями бедноты как массовой (45-55% всех крестьян) малоимущей, подвергавшейся эксплуатации группы сельского населения. В крестьянской среде к "бедноте" в 1920-е годы относили деревенских люмпенов ("распустившихся крестьян"), а понятие "беднота" было синонимом понятия "бездельник", "лентяй". По мнению крестьян, в результате уравнительного перераспределения земли после революции "все крестьяне были поставлены в равные условия", и поэтому "сейчас в деревне есть лодыри - мнимая, поддельная беднота, которая не хочет и не умеет трудится на земле". Второй тип маломощных, бедных крестьян, много работавших и стремившихся к укреплению своего хозяйства, к "бедноте" в деревне не относили.

В конце 1920-х годов в деревне возникает новый морально-психологический климат, обостряются отношения между различными имущественными группами крестьянства. Усиление раздражения в деревне на бедноту было реакцией на использование властью в качестве социальной базы новой политики деревенских низов и притеснения зажиточных слоев: "Советская власть лентяев поощряет, а трудовых крестьян - притесняет". Крестьянство выражало недовольство классовыми принципами земельного передела и налогового обложения: "все земельные наделы трудовых крестьян переданы лентяям, а трудовых крестьян заставляют платить налог за лентяев". Проведение бедняцких собраний середняки и зажиточные воспринимали как попытку вернуть комбедовское время: "опять начали организовывать лодырей как в S918 г. с целью растащить хозяйства зажиточных". Негативное отношение коми крестьянства к бедноте-лентяям (люмпенам)

17

распространяется в конце 1920-х годов на все маломощное крестьянство, пользующееся льготами и помощью государства.

2. Для понимания характера отношения в деревне к зажиточным крестьянам, к "кулакам", следует учитывать особенности крестьянского восприятия эксплуатации. Имущественное неравенство и жизнь значительной части крестьянства "на пределе" заставляли бедных крестьян обращаться за помощью к зажиточным. Отношения между богатыми и маломощными (эксплуатация или соседская взаимопомощь) оценивались в деревне с точки зрения их соответствия представлениям самих крестьян о должном и справедливом. Поборы с бедных не должны были слишком противоречить их собственному убеждению, сколько с нмх приходится платы за все услуги и помощь зажиточных. Если надежды малоимущих оправдывались, результатом оказывался дух внутреннего согласия с существующей системой социального

расслоения.

При отнесении зажиточного хозяйства к "кулакам" в массе своей крестьяне не считали размеры хозяйства, его зажиточность признакам "кулачности". Весь вопрос с их точки зрения состоял в том, каким путем создано это богатство. В своей деревне каждый крестьянин хорошо знал, кто как нажил свое состояние. Крестьянин, который "по-божески" брал с бедняка за свою помощь, в деревне кулаком-эксплуататором не считался. Крестьян, наживших богатство на бедности соседей, закабалявших односельчан, занимавшихся ростовщичеством и спекуляцией промтоварами, считали в деревне кулаками-эксплуататорами.

Конечно, среди крестьян не было полного единства во взглядах на зажиточного крестьянина, которого в подавляющем большинстве в конце 1920-х годов власти относили к "кулакам". У части крестьян, преимущественно деклассированных элементов деревни, честным трудом считалась лишь малопроизводительная работа на клочке земли без усовершенствованных сельхозмашин и новых способов обработки земли. Иначе - эксплуатация. И вовсе предосудительным считался земледельческий труд, соединенный с торговлей. Среди этих слоев крестьянство и находила отклик антикулацкая политика конца 1920-х годов. Деклассированные слои деревни желали поживиться "кулацким" имуществом и свести

счеты с зажиточным.

У преобладающей части крестьян сохранилось уважение к зажиточным крестьянам ("кулакам"). В официальных документах кануна коллективизации отмечалось, что в коми деревне "кулаки по старой традиции пользуются авторитетом, доверием масс". В деревне говорили, что "крестьянин, которого местная партячейка и ГЛ"ТЧИ1ют кулаком, это самый работящий крестьянин,

который день и ночь трудится. В деревне этим хозяйствам завидовали, и все работящие крестьяне стремились "выбиться в кулаки".

Шакуров В.Г. Карельский научный центр

О ЧИСЛЕННОСТИ И СОСТАВЕ НАСЕЛЕНИЯ КАРЕЛИИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Накануне Великой Отечественной войны на всей территории Карелии, включая новые районы, отошедшие от Финляндии согласно советско-финляндскому договору от 12 марта 1940 г., проживало свыше 700 тыс. чел. К концу первого военного 1941 г. финским и немецким войскам удалось захватить две трети территории Карело-Финской ССР. Основная часть населения республики (более 500 тыс. чел.) своевременно эвакуировалась в тыловые области Советского Союза, около 100 тыс. чел. ушли в боевые части Красной Армии на фронт, в истребительные батальоны и партизанские отряды; примерно 60 тыс. чел., в основном женщины, старики и дети, оказались в оккупации.

В июле 1942 г. статистическое управление Карело-Финской ССР
провело учет численности и состава населения в оккупированных
противником районах республики. Согласно полученным
сведениям, всего на свободной части Карелии насчитывалось
населения - 80 500 чел., в том числе трудоспособного (мужчин 16-55
лет и женщин 18-50 лет) - 56 250 чел., детей ( мальчиков до 15 лет и
девочек до 17 лет )-16 784 чел. По отдельным районам аналогичные
показатели выглядели соответственно следующим образом: г.
Беломорск - 9 000 - 6 840 - 1 530 чел.; Лоухский район - 3 400 - 2 580
- 580 чел.; Калевальский район - 500 - 450 -35 чел.; Кемский район -
12 700 - 9 650 - 2 160 чел.; Тунгудский район - 700 - 530 -129 чел.;
Беломорский район - 12 800 - 9 720 - 2 180 чел.; Медвежьегорский
район - 4 600 - 3 680 - 600 чел.; Пудожский район - 36 800 - 22 800 - 9
570 чел. '

Из трудоспособных по республике 56 250 чел. являлись рабочими, колхозниками и служащими - 44 606 чел.; из них были заняты в промышленности - 7 595 чел., в сельском хозяйстве - 6 243 чел., рыболовстве - 2 113 чел., учреждениях - 5 778 чел., на транспорте - 17 577 чел. Самая большая группа (15 277 чел.) работала на железнодорожном транспорте, в частности на Кировской (ныне Октябрьской) железной дороге, которая обеспечивала решение важных стратегических задач - перевозки

19

поступавших от союзников морем грузов через Мурманск • глубинные районы страны и снабжение войсх Карельского фронта. Кроме того, из категории трудоспособных 1 910 чел. являлись временно нетрудоспособными, 6 850 - матерями с детьми, остальные - нетрудоустроенными.

Наряду с прямыми потерями населения Карелии на фронтах Великой Отечественной войны и в районах, подерташея оккупации, следует отметить и значительные потери, связанные с резким падением рождаемости в военное время. К 1945 г., несмотря на полное освобождение территории КФССР, начавшуюся реэвакуацию коренных жителей и приток переселенцев нз других районов страны, общая численность населения республики составляла 196 900 чел. Предвоенная его численность была восстановлена лишь в 1954 г.

Добрякова М.С.

Сыктывкарский университет,

ИСИТО

МОБИЛЬНОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО СТАТУСА РАБОТНИКА

УГОЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ВОРКУТЫ

В СЕРЕДИНЕ 50-х - СЕРЕДИНЕ 60-х гг л

ОТ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО

К ВОЛЬНОНАЕМНОМУ

ТРУДУ

1. Начатый Н.С.Хрущевым в 1953 году процесс разоблачения и
преодоления культа личности И.В.Сталина, а также попытки
сломать командно-бюрократичеекце методы управления привези к
постепенному свертыванию системы ГУЛАГа. Был проведен рад
амнистий, пересмотрены дела значительной части политических.
заключенных, большинство из которых в конечном счете были реабилитированы. Результатом стало существенное сокращение

численности заключенных. В то же время прекращение политических репрессий, смягчение уголовного законодательства сократили приток в лагеря нового пополнения. Эти процессы имели серьезные последствия для угледобывающей промышленности Коми АССР, в частности, для шахт, расположенных в районе г. Воркуты. Работа этих шахт с момента их основания строилась на принудительном труде заключенных ГУЛАГа. Так, в 1939 г. в Воркуте содержалось 8 тыс. заключенных., в 1946 г. - 62,7 тыс., в июле 1955г. - 56 тыс. (Коми республиканский архив общественно-политических движений и формирований. Ф.

20

1875, on. 1, д. 6, л. 19; д. 69, л. 9; д. 189, л. 28). Возникла необходимость в переходе к использованию наемного труда.

В эти же годы технический прогресс в угольной промышленности привел к созданию принципиально новой техники - угледобывающих комбайнов. В 1956 г. шахты комбината "Воркутауголь" получили 26 угольных комбайнов, 326 скребковых конвейеров и 12 углепогрузочных машин новых марок (Очерки... 1987, 270). В Печорском угольном бассейне уровень механизации в 1960 г. составил по навалке угля 67%, проходке основных горизонтальных выработок - 80,6% (Очерки... 1962, 499). Это потребовало нового качества рабочей силы: принудительный труд не сочетается со сложной и дорогой техникой. Заключенному комбайн доверить было опасно, так как он не нес никакой ответственности за свои действия. Действия же человека, которому нечего терять, - а именно к этой категории людей относились многие заключенные - часто непредсказуемы. Поэтому на шахтах появилась потребность в людях, нанимаемых на определенных условиях, несущих ответственность за свою работу, а также обладающих соответствующим уровнем квалификации. В 1959 г. доля вольнонаемных рабочих составляла 55,3% от общего количества работников "Воркутаугля" (ф. 2216, оп. 7, д. 57, л. 94). В 60-е гг. процесс перехода к вольнонаемному труду на шахтах был практически завершен.

2. В воркутинской угольной промышленности не только рабочие, но и значительная часть руководителей среднего звена также были из заключенных, а потом - из бывших заключенных. Поэтому переход к вольнонаемной рабочей силе вызвал необходимость замены и инженерно-технических, и прочих руководящих должностей среднего звена вольнонаемными работниками. Переход осуществлялся сложно и медленно. Должности эти в 50-е годы были заняты в основном бывшими заключенными (преимущественно политическими) г и так называемыми "практиками" - людьми, не имевшими соответствующего образования. Объединение располагало некоторым количеством дипломированных ИТР, однако многие из них работали не по специальности и были просто рабочими, тогда как их места были заняты практиками. Практик - "свой" человек, с ним рабочим легче найти общий язык - при пересмотре объема выполняемых работ, распределении зарплаты и премии. Его методы управления рабочим ближе. Такой практик не стремился получить образование, ему оно не требовалось - он мог занимать место, которое его устраивало, его зарплата была больше зарплаты инженера, выполнявшего функции рабочего. Практики

21

имели реальный опыт работы (как непосредственно по специальности, так и со специфическим контингентом), поэтому свою работу они могли выполнять лучше, чем молодые специалисты, не знакомые со спецификой профессии. Поэтому отделы кадров закрывали глаза на их не вполне "благонадежное", а часто и вовсе "сомнительное политическое прошлое". Хотя на пленумах Воркутинского горкома КПСС из года в год и ставился вопрос о замене таких практиков более "политически подкованными" кадрами (факт, что коммунистами управляли не только беспартийные, но даже и "антисоветски настроенные личности", не соотносился с "ленинскими принципами подбора кадров"), процесс шел медленно. В 1959 г. практики занимали 50% инженерно-технических должностей, в 1971 г. - 25%, в 1976 г. - 14% (ф. 2216, оп. 7, д. 57, л. 94). Молодые специалисты на руководящие должности выдвигались редко, долго на них не удерживались. Большинство из них уходили по собственному желанию. Уровень их текучести был немногим меньше, чем рабочих.

3. Переход к вольнонаемному труду был связан с появлением проблемы текучести кадров. Высокая степень текучести рабочих, на протяжении 30 лет (с 1955 по 1985 гг.) часто достигавшая 100%, создавала сложности при организации процесса труда, являлась одной из причин низкой квалификации рабочих, препятствовала внедрению новой техники и отрицательно сказывалась на производительности труда. Невозможность эффективного использования комбайнов - одно из главных следствий текучести рабочих. Машинисту комбайна необходима соответствующая квалификация. Рабочий, недавно пришедший на шахту, такой квалификации не имеет. Существовавшие в объединении курсы повышения квалификации оказывались неэффективными, так как часто после их окончания рабочий оставлял предприятие. Приходилось обучать нового человека. В результате комбайны простаивали, вместо них использовался значительно менее эффективный ручной труд. Он вынуждал к найму избыточного количества рабочей силы, что было невыгодно государству, которое в результате получало меньше угля и которое должно было покрывать расходы в виде заработной платы, обеспечения жильем и пр. (Правда, такая организация труда (использование преимущественно ручного труда, простои в работе, отправка в отпуск при отсутствии на данный момент работы и т.п.) создавала хорошие условия для обеспечения всеобщей занятости.) По мнению руководства, такая высокая степень текучести кадров объяснялась неудовлетворительными жилищно-бытовыми условиями и недостаточно высоким уровнем заработной платы (здесь следует

22

отметить, что в 1960 г. заработная плата, например, посадчика по разным шахтам варьировалась от 2000 рублей до более чем 6000 рублей (включая северные надбавки и премии), в то время как средний уровень заработной платы (с учетом льгот из фондов общественного потребления) по стране составлял 127 рублей на душу населения (ф. 2216, оп. 14, д. 101а, л. 21-22; Иоффе, 193). Руководители не были заинтересованы в повышении производительности труда. Их материальное вознаграждение и так было высоким; кроме того, в их руках находились разнообразные фонды, из которых можно было выделить себе премию.

4. Организация труда вольнонаемных рабочих была не проще организации труда заключенных. Для того чтобы заставить заключенных работать более или менее хорошо, требовался постоянный жесткий контроль. Такой контроль над заключенными был. Его можно было обеспечить, так как статусной позиции заключенного приписывалось определенное количество надзора. Статус свободного человека подразумевает некий объем свободы. Поэтому заставить работать свободную личность сложнее. Предусмотренный законодательством надзор за свободным индивидом в данном случае оказался недостаточным для того, чтобы индивид самостоятельно хорошо выполнял свою работу. Прогулы и алкоголизм были массовыми явлениями в среде вольнонаемных шахтеров, возможные же санкции были недостаточными. В то же время организация труда, методы контроля вольнонаемной рабочей силы вплоть до 1989 г. несли на себе явный отпечаток гулаговских традиций.

***

{.ИоффеЯ.А. Мы и планета. Цифры и факты. М.: Политиздат, 1988.

2. Коми республиканский архив общественно-политических движений и
формирований. Фонд Политотдела Воркутлага НКВД СССР. Фонд Воркутинского
горкома КПСС.

3. Очерки по истории Коми АССР / Под ред. Д.А.Чугаева. Сыктывкар: Коми
книжное издательство, 1962.

4. Очерки истории Коми областной организации КПСС / Под ред.
Ю.И.Семукова. Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1987.

23

Лукша О. В.

Сыктывкарский университет, ИСИТО

СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС ШАХТЕРОВ ВОРКУТЫ

В КОНЦЕ 80-х ГОДОВ

1. Проблемы угольной промышленности не решались годами: ужасными были условия труда шахтеров, колоссальными потери здоровья и сил, низким уровень жизни. Относительное падение престижа шахтерского труда началось в 1958 году, когда правительство переориентировало энергетический баланс с угля на газ и нефть /что означало изменение приоритетов капиталовложений/ [1]. В 80-е годы происходило резкое падение престижа шахтерской профессии относительно престижа других профессий, что было обусловлено выравниваем их социально-экономических статусов. Хотя в 1989 году средняя зарплата рабочих- энергетиков составляла - 325 руб., металлургов - 340 руб., строителей - 331 руб., машиностроителей - 267 руб. и шахтеров -400 руб.[2], однако по сравнению с другими отраслями промышленности, темпы роста заработной платы горняков в период с 1986 по 1990 гг. отставали в 2 раза. За это время 34 тысячи рабочих покинули шахты [3].

Различные характеристики социального статуса шахтеров - их условия труда и быта, а также формально предоставляемый им набор прав - позволяют сделать вывод о том, что именно не удовлетворяло шахтеров в их социальном положении и повлекло за собой события июля 1989 года.

- Очевидно, что именно в угольной отрасли промышленности рабочие каждодневно рисковали здоровьем и жизнью. Очень высокой была аварийность. С 1980 по 1989г. на шахтах угольных регионов страны погибло около 10 тысяч человек (немногим меньше, чем за эти же годы в Афганистане) [4].

- Своевременное выполнение плана (часто непомерно высокого) было первостепенной задачей (один из самых популярных производственных лозунгов того времени - "План - это закон!"). Выполнить высокие плановые задания без нарушения техники безопасности было сложно, поэтому ее нарушали почти все. При этом шахтеры работали и при температуре 25-30* С, и при запыленности выше допустимой нормы, и даже в случаях превышения концентрации метана, который был взрывоопасен (допустимая норма была - 1%, однако рабочие спускались в шахты и при концентрации выше 2%/) [5. С.21].

26

Совокупность всех этих статусных характеристик, их динамика создали взрывоопасный потенциал, который был приведен в действие летом 1989 г. - в условиях либерализации советского политического режима, ослабления репрессивных функций

государства.

***

1. МенделД. Забастовка шахтеров: впечатления, комментарии, анализ // Социол.
исслед.1990.№.6.

2. Мальцева Л.Л., Пуляева О.Н. Что привело к забастовке // Социол. исслед. 1990.
Сб.

З.Труд. 1989. 11 августа.

  1. Новое время. 1989.№ 31.С.З.

  2. В.Кржишталович, В.Шориков. Июльская гроза // Аврора. 1990. № 9. С.21.

6. Коми республиканский архив общественно-политических движений и
формирований. Фонд Воркутинского горкома КПСС [ф.2216, оп.57, д. 18, л.15].

  1. Огни Воргашора. 1989. 21 июля.

  2. Заполярье. 1989. 27 октября.

  3. Заполярье. 1989. 19 апреля.




  1. Заполярье. 1989. 8 апреля.

  2. Заполярье. 1989. 4 июля.

Романенко Л.М.

Институт социологии РАН

Москва

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ:

ПРОБЛЕМА ВЫБОРА

ТЕХНОЛОГИЙ

Существование в мировом социальном пространстве двух типов социальных систем - социумов западного и восточного типов, обусловило и различие используемых в них социально-стратификационных технологий. Если в обществах западного типа генеральным стратифицирующим принципом является отношение субъекта к собственности, то есть его имущественное положение, то для обществ восточного типа (к которым относится и наша страна) основополагающее стратифицирующее значение приобретает место, которое занимает индивид во властно-правовой иерархии общества, т.е. его отношение с властными структурами.

Этот социально -политический принцип (в отличие от социально-экономического принципа стратификации западных обществ) был изначально присущ российскому социуму и представлял собой конкретизацию на более частном уровне генерального структурообразующего принципа восточных обществ. Так, уже в IX веке в Древней Руси сложилась сложная,

27

многоступенчатая социально-политическая иерархия, основу которой составляло нерасчлененное единство социального статуса личности (часто наследственного), ее место в системе власги и управления, правового статуса и материального обеспечения (1). Таким образом, из четырех компонент лишь одна, последняя, коррелировала с отношениями собственности, в то время как все остальные детерминировались властными отношениями.

Происходящие сегодня в нашей стране трансформационные процессы, главным содержанием которых является эмансипация института частной собственности, превращение его из "функции власти" в самостоятельный социальный феномен, привели к нарушению гомогенности существующего социального пространства. В нем одновременно начали сосуществовать две лестницы социальных иерархий: одна основана на властных отношениях, базой другой становятся отношения собственности.

Для того чтобы закрепить и социально адаптировать институт частной собственности в российском социуме, было необходимо прежде всего создать значительную в количественном отношении социальную базу, на которую он мог бы опираться. Для этого была использована (видоизмененная в соответствии с современными условиями) социальная технология, с успехом применявшаяся в различные исторические периоды в обществах западного типа: создание многочисленного класса мелких и средних собственников. Ее конкретными проявлениями, т.е. конкретными социальными техниками, направленными на достижение этой цели, явились различные виды приватизации: ваучеризация, акционирование предприятий и др.

Однако, как показала практика, применение неадаптированных к российским условиям западных техник создания многочисленного класса мелких и средних собственников успеха не принесло. В результате всех этих действий подавляющее большинство населения страны (70%) - рабочие, колхозники, работники бюджетной сферы - получили в свои руки лишь 1/5 всех средств, "да и то по сути номинально, в виде госсобственности да бесправных малодоходных акций" (2).

В нынешнем столетии это уже третья (и снова неудачная) попытка создания многочисленного класса мелких и средних собственников в российском социальном пространстве. Крах аграрной реформы П.Столыпина, неуспех проводимой большевиками политики Нэпа, негативные социальные последствия современной приватизации - все это позволяет, по нашему мнению, сделать вывод о том, что проблема благосостояния народа России связана прежде всего и главным образом с государственной редистрибутивной системой, а не с

28

институтом частной собственности, и имеет под собой не экономические, а политические основания. То есть при всех трансформациях и катаклизмах базовым стратификационным принципом было и остается место человека, группы, страты во властно-правовой иерархи общества, которое и определяет способы и размер получаемых ими материальных благ.

А следовательно, для того чтобы быть успешной, любая стратификационная технология, применяемая для модификации российского социального пространства, должна опираться, во-первых и в-главных, на политические составляющие, и лишь во-вторых - на экономические параметры, т.е. иметь восточную архитектонику. В этом и заключается, по нашему мнению, качественное отличие восточных стратификационных технологий от их аналогов, получивших преимущественное развитие в обществах западного типа, где примат института частной собственности над институтом государственной власти был законодательно закреплен еще на начальном этапе становления капитализма (см., например "Декларацию прав человека и граждан").

  1. См.: Рыбаков Б.А. Новая концепция предыстории Киевской Руси // История
    СССР. 1981. Jfe2.C.31-47.

  2. Староверов В.И. Новое качество социостратификационной структуры России и
    проблемы ее анализа//Россия накануне XXI века. Вып. П. М., 1995. С. 149.

Тесля Е.Т. МГУ

МОДЕЛЬ СУБЪЕКТА НОВОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ

I. В конце 20 века вырисовываются контуры иного мироотношения, что влечет не только "ментальную" революцию (образование новой картины мира), но и осмысление, в том числе и на мировоззренческом уровне, гештальта будущего образа жизни и толкает к поиску и, идентификации иных структурных закономерностей, конструктов "грядущей" модели мира. Суть данного мироотношения коренится в своеобразном возвращении людей к необходимости осуществлять гармоничное единство всех сфер своей жизнедеятельности. Новая единая реальность нуждается к гарантии своей целостности - некоем центре, собирающем все разнообразные способы жизнереализации. Соотнесение с этим

29

центром должно координировать деятельность и практическую, и познавательную, придавая обеим смысл и ценность.

2. Возможная модель "центра " новой реальности и является
предметом последующего анализа .

Точка зрения автора такова, что предполагаемая модель должна удовлетворять по крайней мере двум условиям: по отношению к реальности в целом - обеспечивать воспроизведение динамичности темпов развития и одновременно "работать" на сохранение целостности жизненного мира субъектов жизненного процесса. Первое свойство имеет место тогда, когда воспроизводятся условия единства развития различных способов жизни, второе - осуществляется в том случае, если налицо многообразие и качественная определенность субъектов жизни. Единство, о котором идет речь, прерогатива цивилизационного пути человеческой жизнереализации; многообразие как субстанция этого единства - путь человеческой культуры. "Согласие" в субъекте культурной и цивилизационной парадигм жизнереализации, таким образом, оказывается естественным условием его становления, "генеральным конструктором" новой реальности.

  1. В целом, понимание субъекта новой реальности исходит из
    представления о нем как о диахроническом и синхроническом
    единстве. Это означает, что его образ строится с учетом идеи
    преемственности (диахронический аспект) и, одновременно, за
    данным субъектом утверждается необходимость проживания в
    конкретном пространственно-временном локусе, укорененность в
    определенной локальной ситуации.

  2. Таким субъектом новой реальности, способным стать его
    центром, является народ, представленный как ряд сменяющих друг
    друга поколений. Поколение, в свою очередь, имеет
    универсального "носителя" и "представителя", которым выступает
    семья. Последняя своим частным "домашним" образом жизни
    воплощает устои и традиции всего народа в целом, являя
    уникальное социально-культурное единство.

  3. Народ - поколение - семья - такова в общем виде структура
    субъекта новой реальности. Универсальным скрепляющим
    отношением всех "составляющих" субъекта автор считает
    традицию. Традиция понимается как общественное отношение,
    смыслом которого является сохранение и воспроизведение
    качественной определенности субъекта, его потенций и перспектив.

  4. Качество традиции выходит на первый план в интерпретации
    субъекта новой реальности. Качество традиции - это не только ее
    диапазон, интенсивность воспроизведения и актуальность для
    массы населения и для каждого, но прежде всего желание и

32

неэффективного стиля общения лидера в конкретной социальной группе.

Интересам умеренно-консервативной группы наиболее соответствует стиль общения, базирующийся на манипулятивной направленности личности.

Лидирующие позиции в последовательно-консервативной группе может занять человек, имеющий авторитарную направленность в общении. Его стремление подавить, игнорирование проблем партнера соответствуют ожиданиям данной социальной группы. Для лидера данной группы также приемлема (хотя и менее удачна) манипулятивная направленность .

В группе "регрессивных консерваторов" наивысшую позицию может занять лидер с индифферентной направленностью личности в общении, так как для диалога у этой группы нет убедительных аргументов, для манипулирования нет притягательных целей, для давления нет достаточных сил.

Для агрессивно-консервативной группы наиболее привлекателен лидер с манипулятивной направленностью. Допустим, хотя и менее желателен, лидер с авторитарной направленностью.

Ожидания членов системно-преобразующей группы полностью оправдывает лишь лидер с диалогической направленностью личности в общении.

Радикальная группа одобрит выдвижение лидера с манипулятивной направленностью личности в общении.

Задачи "односторонне-отрицающей" группы наиболее полно раскроет лидер с альтероцентристской направленностью в общении.

Цели представителей "глобально-отрицающей" группы легче всего представить лидеру с индифферентной направленностью, так как она позволяет избегать открытых дискуссий с представителями других групп, для плодотворного ведения которых у представителей данной группы нет аргументов.

Наиболее приемлемым для группы "активных попутчиков" будет лидер с альтероцентристской направленностью .

В группе "выжидающих" получит признание лидер с манипулятивной направленностью, так как такая направленность позволит управлять в собственных интересах, используя слабости противоположной стороны, и скрывать свои слабости , что свойственно для этой группы в целом.

Ожидания "конъюнктурных соперников" оправдает лидер с авторитарной направленностью, решительный, готовый принять решение в противовес складывающимся объективным обстоятельствам.

33

Группе "агрессивных приспособленцев" наиболее подходит лидер с авторитарной направленностью.

Группа "формально участвующих" связывает свои ожидания с лидером конформной направленности в общении.

Для выполнения роли лидера в группе "сторонних наблюдателей" наиболее подходит человек с альтероцентристской направленностью.

Социальные группы нормативно-конформистской

направленности не выдвигают лидеров из своей среды, не формируют собственных программ деятельности. Поэтому направленность личности в общении не является в данном случае фактором, детерминирующим выдвижение субъекта в позицию лидера данных групп.

(Указанные группы выделяются по двойному критерию: по отношению субъекта к политической системе и по степени включенности субъекта в политическую деятельность и общение.)

Платонова Н.М. Санкт-Петербургский университет

СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРОЦЕССА СОЦИАЛЬНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ

Происходившая в течение последнего десятилетия трансформация российского общества серьезно сказалась на его социальной структуре и механизме стратификации. Политика имущественной дифференциации привела к расслоению общества на сверхбогатых и обездоленных при отсутствии прогрессивных изменений социальной структуры. Не удалось создать механизмов гармонизации интересов различных групп населения, различающихся по уровню и качеству жизни.

Обеднение населения - это не только ухудшение материального положения человека, бедность всегда связана с низким уровнем профессионализма, неустойчивой трудовой этикой. Неслучаен весьма неблагоприятный прогноз по поводу возможностей населения страны работать в системе мировых рыночных отношений: две трети людей трудоспособного возраста по уровню квалификации, готовности к интенсивному труду, трудовым навыкам неспособны включаться в отношения производителей на уровне мирового рынка.

Таким образом, пространство стратификации имеет тенденцию к свертыванию чуть ли не до одного измерения - капитала, дохода, собственности. Эти процессы способствуют разрастанию

35

маргинальных слоев и групп, которые составляют люди, утратившие принадлежность к какой-либо группе или общности. Соответственно меняется и система групповых интересов, способов поведения, социальных взаимодействий.

Степень удовлетворения потребностей человека характеризует качество его жизни и свидетельствует о его способности справляться с трудными жизненными ситуациями. Как известно, одной из главных целей социальной работы является удовлетворение социальных потребностей населения, выступающих детерминантами поведения и деятельности человека, его самоутверждения. Взаимодействие личности и общества выступает как сложный многофакторный противоречивый процесс, нуждающийся в специальной системе управления. Особенно актуализировалась эта проблема в настоящее время, в условиях, когда прежние общественные структуры разрушаются, а новые создаются гораздо медленнее и нередко непрофессионально. В нынешней ситуации создается реальная опасность распада всех общественных связей и деформации связей межличностных, разобщения поколений, утраты традиций, всей системы наследования культурно-исторического опыта.

Поэтому система социальной поддержки, служащая действенным механизмом реагирования постоянно возникающих в обществе социальных проблем, не может выполнять свою функцию, не опираясь на детальную информацию о реальной жизни людей, их потребностях, социальных ожиданиях. Такого рода информация может быть получена в результате социально-педагогических комплексных исследований, направленных на изучение различных сторон социальной действительности.

Как известно, социально-педагогический анализ предполагает исследование процессов социализации и механизмов адаптации личности в реальных условиях жизнедеятельности. При этом адаптация понимается ближе к социальному статусу человека как готовность к выполнению различных социальных ролей, устойчивость социальных связей. Воздействия социума на человека могут быть положительными, в этом случае через организацию форм и средств общения в социуме передаются знания, создаются дополнительные резервы для развития ценностных отношений личности. В случае негативного воздействия социальной среды происходит вытеснение человека из ситуации личностного развития и пренебрежение его стремлением к самоутверждению. Следствием этих дезадаптивных факторов является психологическая изоляция индивида в сфере социального

окружения с дальнейшей утратой чувства принадлежности к присущей ему культуре.

Таким образом, социально-педагогический аспект изучения механизмов социально-стратификационных процессов позволяет исследовать проблемы жизнедеятельности различных социальных страт в конкретных условиях педагогически регулируемой инфраструктуры социума.

Возможные направления социально-педагогических исследований могут быть представлены следующим образом :

- проведение комплексной дифференцированной диагностики
социума, факторов Среды, характера интересов и возможностей
различных групп населения, а также имеющихся у них трудностей
и проблем ;

- изучение интересов, установок социальных групп, их
способности к мобильному и адаптационному поведению;

составление социальных портретов групп и слоев, занимающих разное место в общественной иерархии;

анализ и дифференциация групп населения, особо нуждающихся в социальной защите;

- классификация групп населения с отклоняющимся поведением;

- координация деятельности всех субъектов социальной
профилактики девиантного поведения.

Педагогически ориентированная среда жизнедеятельности человека может способствовать реализации личностного потенциала наиболее предприимчивых групп населения и создавать условия для адресной социальной поддержки наименее адаптированных к социальным переменам категорий населения.

Казаринова И.В.

Институт социологии РАН

Москва

ПРЕСТИЖ КАК ФАКТОР СОЦИАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ

Традиционный подход к изучению социальной структуры советского общества не включал в группу структурообразующих факторов престиж. Его действие рассматривалось в основном в разрезе профессиональной дифференциации. Искусственно наложенные рамки отсекали от исследования важные аспекты формирования и действия такого существенного социального

36

феномена, как престиж, и не позволяли в полной мере выявить его социальную значимость, тем самым исключали его из системы структурообразующих факторов. Современная картина происходящих изменений в социальной структуре российского общества не может быть представлена без статусной стратификации, в основе которой лежит престиж.

Престиж мы понимаем как не безразличную для человека оценку, которая дается данному положению (месту в обществе). Важно определить роль престижа в социальной структуре и динамику его влияния в современных условиях. С этой целью нами был сконструирован специальный индекс престижа /PR/. Стратификация по престижу отражает неодинаковую оценку различных положений, что дает возможность их сравнения и шкалирования. Нами была выбрана дихотрмичная шкала, фиксирующая наличие или отсутствие феномена, что отвечало нашей задаче - выявлению и фиксации престижа. При построении индекса мы опирались на качественные характеристики. Базой данных послужило исследование, проведенное в рамках проекта "Социально - структурные процессы современного российского общества" Институтом социологии РАН в 1995 году. Обработка первичной информации с применением сводного индекса PR дает нам две группы: 1 группа - непрестижная, характеризующаяся непрестижным характером работы и непрестижным положением в обществе, 2 группа - престижная, ее отличает престижность работы и престижное положение в обществе. В соответствии с этой дифференциацией опрошенные распределились следующим образом: 75,3% ответивших составили непрестижную группу и 24,7% - группу престижа. Проведенный затем детальный анализ с применением сводного индекса PR позволил сделать следующие выводы.

  1. Престиж стратифицирует людей на две неодинаковые части.
    Значительно большая доля занимает непрестижное положение и
    только меньшая доля обладает престижем. Эти группы внутренне
    неоднородны. В них есть низы и верхи. Концентрация
    максимальных оценок признаков, обусловливающих престиж,
    характеризует верхнюю границу престижа - его элиту.

  2. Важными признаками престижа являются характер и условия
    труда (отсутствие физических нагрузок, ответственность, нервное
    напряжение, хорошие условия труда и т.п.), высокий уровень
    материального благосостояния и высокое качество жизни, высокий
    должностной статус и высокий уровень образования.
    Значительные изменения претерпевает шкала престижа профессий.
    Ранее престижные профессии (инженер, научный работник и т.п.)

37

отодвигаются новыми, в основном связанными с финансоной деятельностью.

  1. Должность приобретает значение одного из первостепенных
    признаков престижа. Основу престижа составляет ключевое
    положение, заключающее в себе фактор ответственного решения.
    Ведущим аспектом в нем становится финансовое руководство.
    Присвоение привилегии распоряжения финансами обусловливает
    социальное неравенство.

  2. Престиж, стратифицируя людей, их положение в обществе,
    становится чертой, отделяющей средний слой от низов общества.
    Таким образом, появление престижа - признак среднего класса.

5. Престиж в современных условиях за счет снятия ряда
ограничений получил возможность более широкого и яркого
проявления. Ранее престиж был привилегией партийно-советской
номенклатуры, создавшей свой специфический образ жизни и
стандарты проявления: черные "ЗИЛы" и "Волги", поездки за
границу, специализированная система обслуживания - больницы,
санатории, магазины и т.д. Это поддерживалось иерархической
системой в номенклатуре должностей. Сейчас престиж стал
"демократичнее", доступнее для нового круга лиц. Но теперь
доступ к нему в значительной степени регулируется "большими"
деньгами.

Юсупов М.М. НИИ гуманитарных наук Чеченской Республики

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ В УСЛОВИЯХ

СТАБИЛЬНОСТИ И КРИЗИСА ОБЩЕСТВА

(ПО МАТЕРИАЛАМ ЧЕЧНИ)

В период социальной стабильности относительно устойчивы связи между социальными группами и слоями, составляющими в своей совокупности каркас социума. Однако иерархия социальных связей не застывшая, затвердевшая "схема". Она усложняется по мере усложнения производства, развития всего хозяйственного организма, исчезновения одних и появления других профессий, специальностей, в зависимости от форм собственности, типа политического режима, культуры. Причем социальные группы и слои имеют разную степень единения, сплоченности. Одни и те же люди в силу определенных интересов входят в состав той или иной общности. Результаты нашего социологического исследования (1991 г., объем репрезентативной выборки - 1 575 чел.) свидетельствуют о том , что у опрошенных слабо выражена

38

социально-классовая принадлежность. Примерно четвертая часть чеченцев, ингушей, русских соотносят себя с людьми, принадлежащими, как и они, к рабочему классу, крестьянству, интеллигенции. Близость же с людьми, имеющими одинаковый с ними материальный уровень жизни, выразили 15-20%. В то же время идентифицируют себя с товарищами по работе, людьми одной профессии, то есть с членами трудовой и профессиональной общности - 50,3-28,4%.

Группы выделяются не только по социально-статистическому сходству, но и по имеющимся взглядам, политическим и ценностным ориентациям. Так, отметили, что являются верующими чеченцы - 94%, русские - 24%, но идентифицируют себя с лицами одного вероисповедания соответственно - 20,4% и 5,9%.

Социальную стратификацию в ряде регионов нужно рассматривать в контексте жизнедеятельности традиционных институтов, выполняющих социальные и этнозащитные функции. Среди чеченцев сознают себя прежде всего частью национально-этнической общности 37,4% респондентов, своего тайпа (общины) -20,9 %. При этом считают, что при жизненных затруднениях откликнется именно представитель тайпа - 53,1%.

В целом социологические наблюдения позволяют сделать вывод о том, что на рубеже 90-х годов социальная структура Чечни сохраняла черты доперестроечного советского общества, в массовом сознании вся мозаика социальных связей и отношений воспринималась через предельно обобщенную полярность, антитезу "мы - они". "Мы" - это обездоленное, простое население. "Они"- состоятельные, олицетворяющие собой партийно-хозяйственную номенклатуру.

Такое расслоение во многом определило социальное поведение и мотивацию политических действий в момент августовско-сентябрьских событий 1991 года в г.Грозном - кризиса советской республиканской власти. Крайне обострившиеся противоречия социальных интересов перерастают в конфликт, происходит временное совпадение интересов и позиций определенной части в основном незанятого населения, нарождающейся политической и экономической элиты и криминальных элементов в противостоянии партийно-советской власти. Характерно, что с установлением режима национал-радикалов (11.1991-1994) объективная противоположность интересов населения и властвующей элиты сглаживается, отодвигается на второй план. Притушивается и возросшее социальное неравенство, хотя, по данным опроса, в 1992 г. по сравнению с предыдущим у 2/3 грозненцев жизнь ухудшилась. Это объяснялось, во-первых, наличием открытого конфликта прежней и новой элиты по поводу

39

власти и собственности, во-вторых, готовностью многих терпеть социальные лишения во имя достижения выстраданной в многовековой борьбе независимости, приверженность к которой наиболее последовательно декларировали национал-радикалы; в-третьих, периодически возникающая внешняя угроза (угроза центра применить силу) делала аморальным с точки зрения патриотизма и национальной гордости предпринимание каких-либо активных действий, выдвижение жестких требований к власти.

Развязанная федеральным центром война в Чечне привела к гибели около 60 тыс. мирного населения, уничтожению более 500 предприятий, лишению крова десятков тысяч людей, к деформации И значительному разрушению социальной структуры из-за распада трудовых коллективов, появлению беженцев (400 тыс. чел.). Социально организующей формой выступают в такой обстановке территориальные, соседские, тайповые общности. В них прослеживается чисто человеческое единение на основе потребностей выживания. Одновременно члены названных общностей группируются в более крупные образования, отличающиеся по своим политическим ориентациям, пониманию вопросов урегулирования вооруженного конфликта, определения статуса республики.

Итак, во время общественного кризиса, возникновения жесткого противостояния, конфликта по вертикали "центр-республика" ослабевает значение социально-статусных различий во внутриреспубликанской жизни, социальные чаяния и ожидания аккумулируются и находят выражение в политических настроениях и устремлениях больших масс населения.




Калабанов А.Н.

Институт этнологии и антропологии РАН

Москва

АРХАНГЕЛЬСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЭЛИТЫ: ОПЫТ ТИПОЛОГИЧЕСКОГО ОБОБЩЕНИЯ

Доклад подготовлен в рамках поддерживаемого МО РНФ проекта №5 п/грант -1995.

Легализация понятия "элита", произошедшая в российской социологии вслед за структурными преобразованиями в обществе, обусловила появление целого комплекса работ, посвященных исследованию политических элит и элитизма в постсоветской России. Однако неравномерность течения политических процессов в центре и в регионах способствовала созданию неоправданного перевеса в изучении федеральных элитных групп и группировок в ущерб региональным (республиканским, краевым, областным и т.д.) политическим элитам. Между тем продолжающиеся реформы государственно-административного управления и местного самоуправления вывели на первый план новые силы, пребывавшие

49

до этого несколько "в тени", поэтому обходиться далее без анализа регионального элитизма становится просто невозможно.

Одним из объектов такого анализа являются процессы элитообразования и формирования элитных политических групп на Архангельском севере, Под элитными политическими группами мы понимаем совокупность людей, занимающих определенные посты в иерархии должностей, предусматривающие принятие решений регионального значения (депутатский корпус, администрация области, глава администрации и его окружение). Сюда мы также относим примыкающие к ним бизнес-элиту и контрэлиту - своего рода "региональный теневой кабинет" (общественные движения и политические партии, в уставе которых предусмотрено участие в органах местного самоуправления), готовый при необходимости сменить прежние политические элиты. Кроме того, нельзя говорить о явлении политического элитизма, не учитывая состояние и проблемы развития федеративных отношений, экономической и социальной сферы. Лишь принимая во внимание все эти стороны, можно получить наиболее исчерпывающую характеристику архангельских политических элит постсоветского периода.

С начала лета 1991 года руководящая партийно-хозяйственная элита области уже не была монолитной, не обладала монополией на идеологическое обеспечение, но тем не менее все еще оставалась наиболее значимой политической силой. События 19-20 августа она встретила настороженно и выжидательно, никак не прореагировав на них до того момента, когда уже был ясен исход московских событий. Политическое банкротство КПСС, последовавшее вскоре за "августовской революцией", вывело на первые роли второй эшелон номенклатуры - хозяйственную элиту (управленцев). Первый эшелон тем временем успешно "переквалифицировался" в региональную и бизнес-элиту. Естественно, подобная "переквалификация" не могла осуществиться в сжатые сроки - на нее ушло примерно около полутора лет, поэтому все последующие события (подготовка Федеративного договора, попытки социальных и экономических реформ) выпали на долю хозяйственников, чем и объясняются многие допущенные ими ошибки.

События осени 1993 года ознаменовали новый рубеж в трансформации партийно-политической элиты региона, четко осознавшей, что она утратила прежние позиции и вытеснена из большой политики, а на ее месте появились новые люди. В этих условиях потребовались опыт и связи старой партийной элиты, не пожелавшей больше заниматься бизнесом и заявившей о своем возвращении в политику (это утверждение убедительно

иллюстрирует список кандидатов в депутаты 2-ой

Государственной думы). Но на этом трансформация элит еще не завершилась: продолжающиеся подвижки свидетельствуют, что пик ее придется, вероятно, на 1997 год - время выборов ветвей местной законодательной и исполнительной власти.

На сегодняшний день в области происходят консолидация и формирование трех крупных элитных групп - властвующей (управленцы, областная и районная администрация) и противостоящих ей "левой" (общественно-политическое движение "Демократическое Возрождение Севера" и поддерживающая его бизнес-элита) и "правой" (движение "Поморское Согласие" и примыкающие к нему малые группы консервативной ориентации -"Поморское Возрождение", отделение "Русского национального собора" и т.п.). Кроме того, оформляется региональная национальная элита, пока еще не ставящая политических целей, но и не исключающая их (в НАО - ассоциация ненецкого народа "ЯСАВЕЙ", в области - объединения немцев, поляков, татар, эстонцев, финнов, казаков).

Еще одной характерной особенностью процессов элитообразования стало создание в Москве землячества Архангельской области, объединившего московскую элиту архангельского происхождения.

Мухолова М.Н. Калмыцкий институт общественных наук

ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ СРЕДЫ В СОЦИАЛЬНОЙ

СТРУКТУРЕ РЕСПУБЛИКИ КАЛМЫКИЯ

Представляется, что в переходные периоды развития общества феномен менталитета возможен в качестве важнейшего фактора развития общества. Практикуется он в настоящее время в зависимости от представлений о ее природе, структуре, критериях. При этом в качестве исходного берутся либо социокультурное бытие личности, либо ее этнонациональная принадлежность. Несомненно, однако, что менталитет - свойство внутреннего порядка, "структура души" человека, которая вобрала в себя черты тысячелетнего опыта народов.

Какие черты национального характера, менталитета особо проявляются в ситуации кризиса взаимоотношений двух соседствующих народов?

51

Мы попытались увидеть это на примере такой социальной группы, как предприниматели, а также исследовать национальные отношения на групповом уровне среди различных слоев населения (калмыки и русские).

В данной работе использовано пилотажное исследование среда! предпринимателей, фокусированные интервью студентов 5 курса Калмыцкого госуниверситета, опрос 60 сельских респондентов. Методом случайного отбора из генеральной совокупности 200 человек было опрошено 24 предпринимателя: калмыки - 16, русские - 8 респондентов, в возрасте 30-45 лет, владельцы частных фирм (торгово-закупочные, общественное питание, торговые и бытовые услуги, строительство), стаж предпринимательской деятельности 5-6 лет.

Интерес для нас представлял социальный индивид, имеющий определенный набор социальных позиций и мнений по определенному вопросу.

Таким образом, если единицей сбора информации выступает индивид, то единицей анализа - тема высказывания по поставленному вопросу. В одном ответе могло содержаться несколько тем, и тогда они тоже рассматривались.

Вопросы затрагивали проблему отношений предпринимателей калмыков и русских друг к другу в духе соперничества, конкуренции и их возможностей приспособления (аккомодации) в сегодняшней ситуации на личностном уровне.

Интересно отметить, что русские и калмыцкие предприниматели в своей деятельности никогда во главу угла не ставили национальную принадлежность. По их мнению, недоверие всегда испытываешь к непроверенному человеку независимо от национальности.

Что же считают ценным друг в друге калмыцкие и русские предприниматели?

По мнению калмыков, ценное качество у русских - это их индивидуализм. Каждый работает сам за себя. Калмыкам же в силу семейно-родственных традиций необходимо брать в свое дело родственников. Если они не позаботятся о их благополучии, они потеряют и то, что достигли сами. Поэтому стратегической задачей своей деятельности они считают создание семейного (родственного, кланового) поля капитала. При этом они отмечают, что совместный бизнес с родственниками имеет некоторые противоречия и проблемы.

По мнению русских, в калмыках есть ценное качество - это сплоченность семейно-родственных групп, кланов, дружеские спайки. Они дружны, коллективны, стараются привлечь друг друга к своему бизнесу, оказывают помощь в становлении дела. Многие

52

из них благодаря данным качествам имеют хорошую поддержку на всех уровнях властных и государственных структур. Некоторые известные калмыцкие фирмы были в основе семейно-родственными, затем они отпочковались и стали развиваться самостоятельно. Русские работают индивидуально на мелком бизнесе.

Таким образом, мы увидели в наших исследованиях два типа респондентов, два модуса, различающихся в зависимости от черты национального характера, где толерантность, аккомодация проявляются в уважении к культурным ценностям другого соседствующего народа. Каждой этнической группе нравится (ценно) то, что не хватает в ценностях культуры их народа, основанных на принципе ситуационного рационализма.

Мы увидели также, что в основе основных морально-этических ценностей традиционно ориентированного калмыка лежат семейные (родственные) ценности. Именно по этой причине формирование чувства ответственности лежит в основе моральной и психической интегрированности калмыка в семье, которая стимулирует и мотивирует его поведение. Данные чувства можно связать с древними культурными традициями калмыков, построенными на основе семейных долгов и обязанностей, складывающихся на коллективистских (по качеству) и на партикуляристских ценностях (семья, группа, клан).

Группизм и индивидуализм - две ценности, которые должны функционировать в идеальной системе для формирования рыночной экономики и становления гражданского общества. Индивидуализм двигает инновации в общество, но с точки зрения создания оптимального механизма реализации этих инноваций необходим группизм (коллективизм).

Душащий Л.Е.

Институт социологии РАН

Москва

СТАНОВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА КАК ЭЛЕМЕНТА

СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Мировой опыт показывает, что общество, основанное на рыночной экономике, не может нормально функционировать и развиваться при отсутствии в нем достаточно заметного и оформленного слоя предпринимателей. Будучи по своей природе социально активной силой, они осваивают новые сферы

деятельности, развивают производство, динамизируют общество. С другой стороны, во многих развитых странах предприниматели составляют основу среднего класса, способствующего стабилизации общества, его умиротворению. И в России с предпринимательством связываются большие надежды по преодолению экономического кризиса, стабилизации политической обстановки, оздоровлению общества. Чтобы оправдать эти надежды, оно само должно сформироваться в некоторое социальное образование, представляющее собой относительно большую группу людей, обладающих единством социальных и духовных связей, схожей социальной активностью.

Можно ли утверждать, что российское предпринимательство являет собой такое образование? Ответ на этот вопрос или, по крайней мере, материал для размышления дает социологическое исследование, выполненное в секторе комплексных проблем образа жизни Института социологии РАН в 1995 году. Опрошено 315 предпринимателей, занятых в основном мелким и средним бизнесом, в трех регионах: Калмыкии, Новосибирске и Владивостоке.

В результате исследования выявлены характеристики предпринимателей, которые обнаружили большое сходство последних не только по социально-демографическим параметрам, но и по образу жизни в целом. В основном это мужчины - 71%, в расцвете сил - 91% в возрасте до 50 лет, с высшим образованием -69%, имеющие ежемесячный доход до 1000 дол. - 55% (29% не указали сумму).

Основные жизненные ценности 73% опрошенных - "успех в своих начинаниях" и возможность "иметь собственное дело, быть хозяином своей судьбы", то есть ценности, коррелирующие с предпринимательской деятельностью. Этим ценностям отвечает и бизнес-мотивация. В структуре личности доминируют так называемые, в соответствии с нашей типологией "деловые" мотивы, то есть мотивы, непосредственно связанные с процессом, условиями, результатами деятельности, возможностью самореализации в ней.

Характерно, что большинство опрошенных идентифицируют себя с людьми, которые ведут активную жизнь, "не ждут манны небесной"; с коллегами по работе, с теми, кто разделяет идентичные с ними ценности. А вот такие объекты идентификации, как "богатые люди", "новые русские", "общность русский народ", те, "кто не любит высовываться", не пользовались популярностью респондентов. С ними соотносят себя от 10% до 18% опрошенных. Следовательно, идентификация тоже ориентирована на предпринимательство, причем в позитивном его проявлении.

54

Что касается совокупности действий и установок опрошенных, то зафиксированные в исследовании (и не только в нашем) блоки активности характеризуют способ бизнеса и шире - жизни в целом преимущественно как нецивилизованный. Цивилизованность предполагает, по нашему мнению, профессионализм в бизнесе, наличие четкой программы действий, законопослушность, разборчивость в средствах достижения цели. Все это в полной мере присуще лишь четверти опрошенных, отнесенных нами к цивилизованному типу. Еще 17% обладают некоторыми из этих характеристик, что позволяет квалифицировать их как лиц, тяготеющих к цивилизованному типу. Остальные или "амбивалентны", то есть их тип не определен, или нецивилизованны.

Таким образом, данные исследования позволяют говорить о правомерности выделения из среды российских бизнесменов большой группы людей, обладающих единством социальных и духовных связей, способов деятельности, характеризующих их как представителей определенного социального слоя. Качество этих связей не отвечает соответствующим образцам цивилизованного общества, но адекватно реалиям сегодняшней России. Быть цивилизованным в нецивилизованной стране экономически невыгодно. Предприниматели адаптируются к неблагоприятным условиям ведения бизнеса. А формы адаптации часто аморальны и противозаконны. Поэтому предпринимательство заняло позицию в социальной структуре, но это позиция незрелого предпринимательства, пока не оправдывающего надежды, возлагавшиеся на него реформаторами.

Томилина В.С. ИЗ и ОПП РАН, Новосибирск

БОГАТЫЕ В ПОСТСОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РОССИИ

1 В 1996 г. исследование получило поддержку РГНФ (проект № 96-03-04103)

Данная работа представляет собой составную часть исследования трансформации социальной структуры населения постсоциалистического общества. Она направлена на изучение одного из аспектов трансформации социальной структуры -восходящей мобильности в сфере материального благосостояния. Ее целью является анализ особенностей формирования "денежной"

55

элиты - слоя богатых - на первых шагах перехода страны к рыночной экономике.

Конкретная задача исследования заключалась в том, чтобы получить ответы на следующие вопросы:

  1. кто они, богатые, из каких социальных слоев вышли;

  2. какие социальные группы образуют верхушку этого слоя;

  3. каковы пути попадания в группу богатых;

4) какой вклад внесли проводимые реформы в изменение
социального состава высокообеспеченных на протяжении 90-х
годов;

5) какова степень открытости группы богатых для новых членов
и др.

По большому счету, речь идет о том, какие социальные группы получили наилучшие шансы для достижения материального успеха, кто крупно выиграл благодаря новому экономическому курсу, кто его поддерживает сейчас и будет защищать в будущем. Данное исследование направлено на то, чтобы хотя бы частично ответить на эти вопросы.

Целенаправленные исследования социального состава самых высокообеспеченных посредством выборочных социологических исследований достаточно редки в силу очень низкого удельного веса этой группы в структуре населения и ограниченной доступности для исследователей. Поэтому для изучения богатых чаще используются косвенные методы: сведения о налогах на наследство, данные об истории и деятельности различных элитных клубов и др. При определении границ исследуемого объекта автор следовал одному из основных методологических положений социологии потребления (Т.Веблен), а именно - тезису о том, что способом подтверждения денежной силы богатых в глазах окружающих является постоянная демонстрация высокой платежеспособности посредством определенных стандартов потребления. В данной работе для определения черты богатства использованы некоторые стандарты потребительского поведения, свидетельствующие либо о максимальной, либо об очень высокой для нашей страны платежеспособности отдельных групп населения: покупка личных машин и поездка за рубеж с личными целями (отдых, развлечения).

В качестве источников информации использовались документы организаций (ГАИ, УВС МВД, налоговой инспекции), материалы массовых периодических и справочно-библиографических изданий, статистические данные и материалы других исследователей за 199Ы994ГГ.

Анализ собранных материалов показал, что существует достаточное многообразие путей и способов достижения

56

материального богатства, в той или иной степени доступных и используемых различными социальными группами населения (традиционных и новых, легитимных и противоправных, быстрых и требующих длительного времени). Поэтому высокообеспеченные достаточно разнородны по своему социальному составу. В то же время прослеживается большая роль таких механизмов восходящей мобильности в сфере благосостояния, как власть, высокое служебное положение, занятость в рыночном секторе экономике, значительное увеличение удельного веса руководителей, а также неработающей и незаконопослушной части населения.

Высокообеспеченные представляют собою

дифференцированную группу и по уровню платежеспособности. К числу богатых можно отнести третью часть всех состоятельных людей (примерно 1% взрослого населения). Характерно, что по мере перехода от просто состоятельных к самым высокообеспеченным увеличивается концентрация лишь нескольких социальных групп: по квалифицикационно-должностному составу - руководителей, по сфере занятости -работников органов управления, финансово-страховых, кредитных организаций и торговли, по форме собственности - занятых в рыночном секторе экономики.

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

Экономические преобразования российского общества создали предпосылки повышения вертикальной социальной мобильности в сфере материального благосостояния, расширив пути и способы достижения материального преуспевания. Сосуществование довольно разнородных механизмов и способов обеспечения высокого уровня материальной обеспеченности дало шансы достичь его вершин выходцам из разных социальных слоев.

В формировании состава денежной элиты в 90-х годах имели место как воспроизводственные, так и циркуляционные процессы. С одной стороны, некоторые старые механизмы приращения богатства не утратили своего значения и лидерами материального преуспевания по-прежнему остаются власти, руководители, прежде всего - первые лица предприятий и организаций. С другой стороны, новый экономический путь открыл легитимные пути к высокой материальной обеспеченности тем профессиональным группам населения, которые до этого занимали нижнюю часть стратификационной шкалы по материальному благосостоянию и не имели шансов продвижения наверх.

С этой точки зрения сегодняшняя денежная элита более открыта для новых членов, чем прежде. Шанс подняться наверх реализовали ушедшие в бизнес и коммерцию научные работники, врачи,

57

инженеры, преподаватели. Наиболее вероятно, что это была та их
  1   2   3


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации