Курсовая работа - Исторические типы международного порядка - файл n1.doc

Курсовая работа - Исторические типы международного порядка
скачать (141 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc141kb.21.10.2012 13:08скачать

n1.doc

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

(ДВПИ имени В.В.Куйбышева)

ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ПОЛИТИКИ И ПРАВА

КУСОВАЯ РАБОТА.


Исторические типы международного порядка.


Выполнил:

Студент xxx курса гр. xxx

xxx


Научный руководитель:

xxx


Владивосток 2009г

СОДЕРЖАНИЕ
I ВВЕДЕНИЕ ................................................................................................ 2-3

II ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

Глава 1 Теоретический аспект международного порядка

    1. Понятие международного порядка....................................................4-10

    2. Подходы к изучению международного порядка.......................... 10-17

Глава 2 Исторические типы международного порядка

    1. Зарождение и развитие мирового порядка в ходе истории..............................................................................................17-22

    2. Послевоенный этап развития международного порядка..............................................................................................22-26

III ЗАКЛЮЧЕНИЕ .......................................................................................27-28

IV БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК .....................................................29-30

I ВВЕДЕНИЕ
Говорить об актуальности данной темы можно без сомнения, поскольку ничто иное, как международный порядок обеспечивает целостность самого аспекта международных отношений, иначе говоря, при отсутствии порядка взаимосвязь акторов в мировом сообществе превратилась бы в хаос. Проблема международного порядка концентрирует в себе представление о взаимодействующих на мировой арене социальных общностях как о составных частях единого социума. И хотя международное сообщество существует отнюдь не в виде единой социально-политической организации, управляемой единым правительством на основе общих законов, оно связано нитями единой мировой экономики, в большинстве своем разделяют сопоставимые идеалы и ценности, а также входят в состав политических и иных структур и сталкиваются с общими проблемами. Таким образом, не остается сомнений в том, что международное сообщество – объективная реальность, а это значит, что реален и международный порядок.

Цель работы: Дать подробную характеристику исторических типов категории международного порядка.

В соответствии с целью работы, мы ставим исследовательские задачи.

Во-первых: дать общую характеристику понятию международный порядок.

Во-вторых: проанализировать различные подходы к изучению международного порядка

В-третьих: проследить конкретно исторические типы международного порядка

В-четвертых: охарактеризовать послевоенный период развития международного порядка

Объект исследования: международный порядок.

Предмет исследования: непосредственно исторические типы международного порядка.

Анализ литературы.

Говоря о списке используемой при написании работы литературы, в первую очередь надо выделить замечательную работу Баталова Э. Я.1, дающую довольно точную характеристику исторического развития международного порядка. Также целесообразно указать на научную ценность труда под авторством Давыдова Ю. П.2; автор дает толкование порядка с позиции «норма против силы». Нельзя оставить без внимания работу Войтоловского Ф. Г.3, также дающего вполне наглядное толкование исторического развития международного порядка. Среди прочей использовавшейся литературы – труды Дмитриева Т. Ф4, Уткина А. И.5, Ломагина Н. А.6, Бовина А. Е.7, а также книги под авторством Раймона Арона в переводе с французского под редакцией В. И. Даниленко8.

Методы исследования. Поиск и анализ всей литературы, которая может иметь отношение к исследуемой теме, включая учебные пособия по праву, в том числе и международному, пособия по мировой политике, монографии различных авторов по исследуемой проблеме, словари и т.д.

Структура работы:

Работа состоит из введения, основной части, заключения и библиографического списка.

Основная часть включает в себя две главы. Каждая глава состоит из двух параграфов.

II ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
Глава 1. Теоретический аспект международного порядка.


    1. Понятие международного порядка.


Ученые употребляют словосочетание «международный порядок» в самых разнообразных значениях, в чем им следуют политики и журналисты. Прежде всего, стоит отметить наличие смысловых различий между выражениями «международный порядок» и «мировой порядок», поскольку эти различия в современном словоупотреблении становятся более существенными.
        Под международным порядком подразумевается порядок, складывающийся между всеми странами мира, совокупность которых условно именуется международным сообществом. Отношения между членами международного сообщества и, значит, международный порядок определяются взаимодействием разнородных факторов, наиболее важную роль, среди которых играет соотношение совокупных потенциалов отдельных игроков и построенная на нем иерархия, взаимное положение стран, чаще всего условно понимаемое как вертикальное соподчинение9.
        В самом международном сообществе существует некоторая относительно автономная его часть, упорядоченные отношения внутри которой определяются не только соотношением потенциалов стран-участников, но и наличием у них фонда общих этических, моральных ценностей и основанных на них устойчивых моделей взаимного поведения. В научной литературе принято считать, что эту группу составляют страны либеральной демократии. Порядок в отношениях между ними тоже формируется во многом на основе принципа соотношения потенциалов («кто сильнее»)10, но еще взаимное поведение стран этой группы в значительной степени регулируются всеми признаваемыми, общими для данной группы моральными нормами, правилами и нормами, которыми они сознательно и добровольно руководствуются в отношениях друг с другом. Эта часть международного сообщества условно именуется мировым обществом. В ее рамках взаимодействие и взаимовлияние между странами происходит не только на уровне взаимодействия их внешних политик, но и «по всей глубине» социальной ткани разнонациональных обществ. Порядок, который воплощен в отношениях между членами «мирового общества», и представляет собой несколько идеализированное в литературе воплощение мирового порядка.
        Мировой порядок, следовательно, в современном мире не имеет всеобщего характера, по охвату он уже, чем порядок международный. Хотя, вероятно, мировой порядок выражает перспективную тенденцию развития, которая характеризуется распространением, экспансией мирового порядка в масштабах планеты. Теоретически уместно говорить о возможности разрастания мирового порядка до масштабов международного.
        Практически – однако – современные международные отношения существуют в рамках порядка, строго говоря, более низкого организационного уровня, порядка, который воплощает все многообразие взаимодействия разных стран мира, в том числе существующие между ними противоречия как идейно-культурной и конфессиональной природы, так и военно- и геополитического, экономического и геоэкономического характеров. Таков по определению международный порядок в его реальных измерениях.

Понятие «международный порядок» относится к глобальной социальной общности, образованной совокупностью различных общественных субъектов, действующих на мировой арене. Возникает вопрос, возможен ли общественный порядок в сфере международных отношений, которая характеризуется отсутствием единой центральной власти, многообразием несовпадающих между собой ценностей, а также отсутствием высшего органа, который определял бы правомерность или неправомерность действий участников международных отношений? Ведь общие ценности здесь играют весьма слабую роль, а нормы международного права, в сущности, носят необязательный характер.

Пытаюсь ответить на поставленный вопрос, следует иметь в виду то, что с самого начала истории международных отношений человечеству было свойственно стремление к их сознательному регулированию, в основе которого лежала всеобщая потребность их участников в безопасности и выживании. По мере возрастания степени зрелости международных отношений, это стремление находило свое выражение во всех более интенсивном развитии международного права, создании и укреплении международных организаций и институтов, в усилении их роли в стабилизации международной жизни и, наконец, в постепенном формировании на этом пути целостной глобальной международной системы.

Таким образом, международный порядок – это такое устройство международных (прежде всего межгосударственных) отношений, которое призвано обеспечить основные потребности государств и других институтов, создавать и поддерживать условия их существования, безопасности и развития. В данном случае речь идет об институциональном понимании, которое, конечно, не исчерпывает всего содержания понятия «международный порядок»11.

В литературе, посвященной анализу международных отношений не существует однозначного, общепризнанного определения международного порядка. Некоторые исследователи склонны сводить его к совокупности юридических норм, сводя тем самым к международному праву, другие делают упор на международную стабильность, третьи связывают с сохранением на международной арене определенного статуса в отношениях между государствами. Например, с точки зрения американского автора Т. Франка, в основу международного порядка составляет законность – совокупность правил, созданных в ходе общепринятых юридических процедур, характеризующихся ясностью, взаимосвязанностью и вписывающихся существующую систему международного права. Однако с позиций, основанных на существовании международного общества, такая точка зрения представляется слишком узкой, поскольку она не только сводит проблему международного порядка к межгосударственным отношениям, но и эти последние рассматривает лишь в одном измерении.

Поскольку содержание термина «международный порядок» традиционно связано с межгосударственными отношениями, С. Хоффманн предложил отличать его от термина «мировой по­рядок»12. С этой точки зрения, международный (а вернее сказать, межгосударственный) порядок вполне может существовать без наличия мирового порядка. В качестве примера можно привести государства, между которыми существуют отношения взаимного уважения и в то же время полного безразличия к внутренним делам друг друга, что делает возможным в том или ином из них геноцид или экономическую эксплуатацию основной массы на­селения. Напротив, мировой порядок немыслим без создания эффективных процедур межгосударственного сотрудничества, предполагающих особый международный порядок, отвечающий общим основным целям и ценностям их граждан. В юридических терминах речь идет о различии между правами государств (вза­имном уважении суверенитета) и правами человека13.

Разница между рассматриваемыми понятиями заключается и в том, что если международный порядок как более или менее оптимальное устройство международных отношений, отражаю­щее возможности общественных условий, существовал практи­чески на всех этапах истории межгосударственных отношений, то этого нельзя сказать о мировом порядке.

Один из крупнейших немецких философов XX в. К. Ясперс понимал мировой порядок как «принятое всеми устройство, возникшее вследствие отказа каждого от абсолютного суверените­та», как общечеловеческие ценности и юридические нормы, как «правовое устройство мира посредством политической формы и связывающего всех этноса»14. Мировая история до сих пор не знала подобного устройства. Это не означает, однако, что миро­вой порядок невозможен в принципе. Напротив, с расширением круга участников международных отношений, а также усилением взаимозависимости мира, стимулируемым и научно-техническим прогрессом, и обострением глобальных проблем, тенденция к общемировому устройству человеческой жизни становится все более отчетливой, приобретая особо зримые черты в наше время. В самой этой тенденции отражаются общесоциологичсские про­цессы и закономерности, обусловленные деятельностью социаль­ных общностей на мировой арене15.

Таким образом, международный порядок — важная составная часть мирового порядка, его ядро, но к нему не сводится все содержание мирового порядка. Поэтому с точки зрения строгого, академического подхода их не следует отождествлять. В то же время было бы неверно и абсолютизировать их различие. Они имеют общие корни, общие основы, которые цементируют един­ство человеческого общества, обеспечивают его целостность. К числу таких основ относятся международные экономические об­мены, возрастающее значение которых резюмируется в форми­ровании единого мирового рынка; научно-технические достиже­ния (особенно в области коммуникационных систем, средств связи и информации); политические структуры и интересы; социокультурные ценности. Они играют неодинаковую роль в формиро­вании и поддержании международного порядка: на различных этапах исторического развития одни из них выступают на перед­ний план, тогда как значение других снижается; точно так же изменения, происходящие в структуре, например, политических основ того или иного типа международного порядка, не ведут автоматически к изменениям в мировой экономике или в цен­ностных ориентациях международных актеров, хотя и влияют на них. В то же время, правильное понимание сущности и значения проблемы международного порядка возможно только при комплек­сном рассмотрении основ его формирования и функционирования.

Исходя из этого методологического требования, С. Хоффманн принимает за отправной пункт своего анализа проблемы между­народного порядка его основные измерения — характеристики, отражающие эмпирические данные, в которых резюмируются исследования методов создания и поддержания международного порядка.

Наиболее изученным из них является горизонтальное измере­ние, т.е. отношения между главными акторами международных отношений. При этом, если международная система носит в струк­турном отношении многополюсный характер, то механизмом поддержания в ней порядка является механизм политического равновесия. Что же касается биполярных систем, то и здесь ба­ланс сил выступает главным средством от сползания к беспорядку.

Вертикальное измерение международного порядка представле­но отношениями между сильными и слабыми акторами. Именно триумф силы выступает гарантом иерархической и жесткой орга­низации международных отношений и регулирования взаимодей­ствий в рамках империй, являющихся типичным примером до­минирования в международной системе вертикального измере­ния международного порядка. При этом насилие — главное, но не единственное средство сохранения империи: история показы­вает, что она подвергается угрозе развала именно тогда, когда сила превращается в ее единственную опору, а остальные средст­ва — такие, как «вертикальная дипломатия», специальные органы имперской бюрократии и правовые системы, а также экономиче­ские компенсации для лояльных вассалов, — по тем или иным причинам дают сбои и перестают действовать.

Основу функционального измерения международного порядка составляет та роль, которую играют в стабилизации международ­ной жизни различные области международных отношений — дип­ломатия и стратегия поведения акторов, экономические обмены между ними, моральные ценности и политические амбиции ли­деров, а также деполитизированная сфера деятельности частных субъектов международных отношений (например, транснацио­нальных обществ деловых людей, ассоциаций ученых, специа­листов и т.п.). При этом любой из указанных аспектов функцио­нального измерения может служить как стабилизирующим факто­ром, т.е. фактором поддержания международного порядка, так и источником его дестабилизации и беспорядка16.

Главное же заключается в том, что во всех измерениях между­народного порядка основным средством его поддержания на раз­ных этапах исторического развития международных отношений оставалась сила — и прежде всего военная сила. Положение на­чинает отчасти меняться лишь в последние десятилетия нашего века. Выяснение деталей этих изменений требует более подроб­ного рассмотрения вопроса об исторических типах международ­ного порядка.

    1. Подходы к изучению международного порядка.

С точки зрения прикладного анализа целесообразно выделить три основных подхода к интерпретации порядка: реалистический, социально-конструктивистский и институциональный. Для первого характерен акцент на соотношениях потенциалов между основными субъектами отношений. Для второго – подчеркнутый интерес к правилам поведения между ними, правилам, понимаемым в динамике их развития и воздействия на поведение государств и отдельных личностей. Для третьего – упор на инструментарии регулирования, основой которого, как постулируется, выступают международные институты, понимаемые как механизмы межгосударственного сотрудничества, способные оказывать примиряющие и сдерживающее влияние на поведение отдельных стран в интересах сообщества в целом. Все три подхода в чем-то противостоят, а в чем-то дополняют друг друга – согласно тому, как в реальности регулирование международных отношений осуществляется при помощи материально-силовых и идеально-информационных направляющих импульсов, посылаемых, помимо прочих каналов, через посредничество международных институтов.
        Причем воздействие материально-силовых импульсов относительно преходяще – соотношение возможностей между странами быстро меняется, могущество одних стран бесследно исчезает и возникает могущество других. Потенциал влияния вторых обладает способностью накапливаться и оказывать более слабое, но зато и более долгосрочное, чем фактор силы, воздействие на поведение государства и лидеров. Влияние третьих вообще очень подвижно и может расти или уменьшаться в зависимости от того, сильнее или слабее делается воздействие силовых факторов. Упорядочивающая роль факторов материально-силового свойства рельефней проявляет себя в кратко- и среднесрочной перспективе, идеально-информационных – в долгосрочной, а институциональных – колеблется вокруг некоторого среднего, но не особенно высокого показателя, который в истории международных отношений последних ста лет ни разу не становился для международного порядка определяющим.
        Интерпретации порядка в реалистической традиции с малыми вариациями восходят к классическим трудам Г. Моргентау, Р. Арона и К. Уолтца17. Ключевым для их построений было понимание порядка как горизонтального временного среза международных отношений, их «объективно заданного состояния», которое в каждый момент определялось соотношением потенциалов между великими державами. Причем сами державы имели представление об этом соотношении, не всегда адекватное и официально заявлявшееся, и соизмеряли свои действия с возможными их последствиями. Этот круг идей преобладал в науке и политике в первые три-четыре десятилетия после Второй мировой войны.
        Вектор научных дискуссий последних двух десятилетий ХХ века определялся критикой реалистических интерпретаций, которые несколько абсолютизировались в годы биполярной конфронтации. Более популярными стали трактовки в духе отождествления порядка с введением «правил благоразумного поведения», соблюдение которых было бы обусловлено не страхом перед возмездием со стороны более сильного соперника (соперников), а добровольным законопослушанием субъектов, их готовности без принуждения следовать условиям «контракта» или «кодекса», который они формально (в виде Устава ООН) или неформально вырабатывали бы между собой в процессе общения. Эти критические версии не представляли собой в чистом виде либеральной школы теории. Они строились на прагматичном сочетании либерального подхода с идеями социального конструктивизма, соотносимыми к тому же с элементами реал-политического анализа.
        В литературе 1990-х годов известность приобрела концепция американского ученого Линна Миллера, который считал главным признаком международного порядка присутст­вие в мировой системе единого основополагающего принципа, которым сознательно или стихийно руководствовались государ­ства. Л. Миллер полагал, что с середины XVII века до Первой мировой войны в мире существовал всего один порядок, который автор называет вестфальским (по Вестфальскому миру, положив­ше­му конец Тридцатилетней войне в Европе и послужившему, как утверж­дает Л. Миллер, началом нового порядка). Основанием для такого обобщения автор считал то обстоятельство, что в основе международных отношений всего этого периода лежал принцип «разрешительности» (laisser-faire – «позволять делать») или «невмешательства». Как отмечает Л. Миллер, «в самом широком смысле концепция разрешительности предполагает, что для общего блага лучше всего предоставить наибольшую меру свободы и возможности индивидуальным лицам в обществе служить своим собственным интересам». Этот принцип предполагал отказ одного государства от попыток помешать другому государству в осуществлении его задач во всех случаях, когда это не касается непосредственно жизненных интересов первого.
        Антиподом этой политики Л. Миллер считал «вильсонианский» принцип международного регулирования, впервые представленный В. Вильсоном в 1918 году18. Этот принцип воплотился в «интервенционистской» политике Лиги Наций, затем и в деятельности ООН, а со второй половины 90-х годов ХХ века до настоящего времени – есть все основания продолжить рассуждение автора – он реализовался в политике Соединенных Штатов Америки и ситуативных коалиций, которые они создают. В отличие от реалистов, Л. Миллер понимал «порядок» не как «устройство» и «состояние», а как «образ действия» и «процесс».
        Похожим образом пояснял порядок и британский исследователь Роберт Купер. Отталкиваясь от классической работы Хэдли Булла, он предложил несколь­ко возможных интерпретаций «порядка». Во-первых, таковым может счи­таться преобладающий тип внешнеполитического поведения государств (pattern of actions), независимо от того, служит ли оно упорядочению или дезорганизации системы; во-вторых, порядок может означать определенную степень стабильности и целостности системы; в-третьих, его можно понимать как «правила, которые управляют системой и поддерживают ее в состоянии стабильности; моральное содержание, воплощающее идеи справедливости и свободы»19.
        Во многом, Л. Миллер и Р. Купер, конечно, предстают последователями известного американского ученого Роберта Гилпина, в работах которого еще в начале 1980-х годов были сформулированы развиваемые ими на более позднем материале представления о том, что системный порядок в международных отношениях определяется прежде всего наличием свода правил поведения, и именно смена этих правил может характеризовать смену одного порядка другим.
        Любопытно, что окончание биполярной конфронтации не привело к явному теоретическому преобладанию либеральной школы, как того можно было ожидать, когда политическая публицистика упивалось упрощенным пониманием приписываемого Ф. Фукуяме вывода о «безоговорочной победе» политического либерализма во всемирном масштабе. Наука оказалась достаточно зрелой, чтобы удержаться от упрощенных построений, и общий тренд теории международных отношений определился явлением синтетических интерпретаций, которые соединяли бы в себе достоинства всех разработанных к началу XXI века подходов в интересах построения цельного понимания сущности международного порядка, закономерностей его самоорганизации и оптимальных возможностей регулирования.
        Строго говоря, признаки синтетического понимания можно найти даже у мэтров политреализма. Достаточно вспомнить классическое замечание Генри Киссинджера, еще в 70-х годах ХХ века утверждавшего, что мир невозможно обеспечить без равновесия (реалистическое и структурное понимание), а справедливость – без самоограничения (социально-конструктивистское, как сказали бы в 90-х). Но время творческого расцвета этой личности не дало материала для выработки по-настоящему универсалистской схемы анализа международного порядка. Этот материал дала реальность более позднего времени.
        Вот почему одна из первых успешных попыток создать синтетическое видение международного порядка была представлена только в 2001 году основательной книгой американского ученого Джона Айкенбери «После победы. Институты, стратегическая сдержанность и перестройка порядка после больших войн». Хотя автор причисляет себя к институционалистам, его схема по существу представляет собой гармоничный вариант соединения в рамках единой аналитической схемы достоинств нескольких методологических школ.
        Дж. Айкенбери тоже считает ключевым признаком международного порядка наличие общепризнанных правил и принципов, которыми субъекты руководствуются в отношениях между собой. Он даже вводит понятие «конституционности» или «неконституционности» тех или иных международных порядков, подчеркивая, что порядок, основанный только на соотношении сил – неконституционен. Отмечая, что феномен конституционности возник в сфере внутренних социальных отношений государств, он подчеркивает активизацию ее экспансии в область международных отношений в начале ХХI века.
        При этом принцип конституционности, согласно Дж. Айкенбери, воплощается в основанной на уставах или договорах деятельности международных организаций и других институтов межгосударственного взаимодействия, в задачи которых входит обеспечивать более справедливую, равномерную представленность интересов менее сильных стран при принятии важнейших международных решений, которые чаще всего вырабатываются самыми мощными странами «эгоистично» и в расчете лишь на собственные национальные интересы.
        В отличие от «трехчастной» схемы международного порядка (потенциалы – идеи – механизмы), обозначенной в начале статьи, аналитическая модель Дж. Айкенбери бинарна: для его понимания международного порядка значимо прежде всего соотношение двух элементов – идей и институтов, с одной стороны, и мощи государства-гегемона, с другой. В истории международных отношений этот автор выделяет три типа международного порядка – равновесный, гегемонический и конституционный. Не испытывая, очевидно, интереса к первому, он озадачен взаимоотношением второго с третьим, с достойным доброго реалиста здравомыслием замечая: международный порядок не обязательно подразумевает действия сторон по согласованным правилам, он может воплощать практику поведения, которой придерживается сильнейшая страна, действия которой в этом случае могут сами по себе становиться правилом как нормой, закрепленной цепью прецедентов. «Сила преобразуется в право, а принуждение – в долг»20.
        При этом, верно замечает автор, роль институтов конституционного регулирования бывает важной на этапах упадка государства-гегемона или на этапах его раннего восхождения, когда институты могут оказывать максимальное влияние на международную ситуацию. Наоборот, в ситуации пребывания гегемона в зените могущества, он может безнаказанно игнорировать упорядочивающие импульсы со стороны «конституционных» институтов. При этом институты, если они ощущают свою слабость, могут уступать гегемону или гегемонам главенствующую роль в формировании порядка – на основе либо гегемонии, либо равновесия. По Дж. Айкенбери «политический порядок – это базовое согласие (arrangement) между группой государств относительно их руководящих правил, принципов и институтов».
        Очевидно, и Дж. Айкенбери понимает порядок в основном как порядок принятия решений («образ действия»), нежели как порядок положения дел («состояние»). Отдавая должное этой схеме, важно заметить ее ограниченность с точки зрения прикладного анализа. Подразумевая наличие иерархии в международных отношениях (которая сама воплощает некоторый порядок), автор выводит за рамки анализа саму эту иерархию. Складывается впечатление, что важна не объективно существующая иерархия (центр – периферия, верх – низ, старший – младший, сильный – слабый), а лишь то, как ведут себя субъекты международных отношений – «помимо» и «независимо» от нее. Теоретически схема Дж. Айкенбери логична и соразмерна. В прикладном анализе она не достаточно функциональна, поскольку для понимания сущности порядка бывает необходимо понимать не только особенности принятия решений внутри иерархии, но и выявить возможности повлиять на эту иерархию, изучить имеющийся ресурс для ее изменений, или, например, ресурс сопротивления таковым.
        Иначе говоря, для понимания современной международной ситуации распознавание прочности позиции каждого субъекта и их взаимного положения в иерархии столь же важно, как и правила, которыми каждый из них руководствуется или должен руководствовать, но почему-то этого не делает.

Глава 2. Исторические типы международного порядка.

2.1. Зарождение и развитие международного порядка в ходе истории.

Принято считать, что международный порядок и современная система межгосударственных отношений ведут свое начало с 1648 года, когда Вестфальский мирный договор положил конец Тридцатилетней войне в Западной Европе и санкционировал распадение Священной Римской империи на 355 самостоятельных государств. Именно с этого времени в качестве главной формы политической организации общества повсеместно утверждается национальное государство, а доминирующим принципом международных отношений становится принцип национального (то есть государственного) суверенитета. До этого времени, как подчеркивал известный юрист-международник прошлого века Ф. Мартенс, международные отношения характеризовались разобщенностью их участников, бессистемностью международных взаимодействий, главным проявлением которых выступали кратковременные вооруженные конфликты или длительные войны21.

Вестфальский договор имел целью закрепить сложившееся в результате войны соотношение сил и, закрепив границы национальных государств, создать противодействие их стремлению установить свое господство над территориями друг друга22. Таким образом, вместе с государством-нацией и правовым закреплением национально-государственного суверенитета в международных отношениях закрепляется система политического равновесия. Основной ее смысл это компромисс между принципом суверенитета и принципом общего интереса. В процессе своего функционирования данная система вынуждает каждого из авторов ограничивать свои экспансионистские устремления, чтобы не оказаться в ситуации, когда подобное ограничение будет навязано ему другими. Одним из главных средств поддержания равновесия является тот или иной вид коалиции: либо объединение «всех против одного», либо когда этот «один» предусмотрительно окружил себя союзниками, коалиция блокады, в которую вступают те, кто хочет сохранить сложившееся соотношение сил. Коалиция направлена на устрашение государства, которое потенциально в той или иной форме нарушает политическое равновесие. В случае неудачи устрашения средством обуздания такого государства, используемым коалицией, становится локальная война за ограниченные цели. Таким образом, в этой системе одностороннее использование силы является фактором создания беспорядка, тогда как ее коллективное использование рассматривается как инструмент поддержания порядка.

В дальнейшем понятие политического равновесия приобрело более широкий смысл и стало означать: а) любое распределение силы; б) политику какого-либо государства или группы государств, направленную на то, чтобы чрезмерные амбиции другого государства были обузданы с помощью согласованной оппозиции тех, кто рискует стать жертвами этих амбиций; в) многополярную совокупность, в которую время от времени объединяются великие державы с целью умерить чрезмерные амбиции одной из них .

Идея равновесия как принцип международных отношений и международного права просуществовали до 1815 г., когда поражение Наполеона и временная победа монархических реставраций были закреплены на Венском конгрессе в принципе «легитимизма», означавшем в данном случае попытку победителей восстановить феодальные порядки. Из этого не следует, что механизм равновесия в дальнейшем уже не используется для поддержания порядка. Напротив, в указанном выше широком понимании он становится едва ли не универсальным средством, которое в той или иной степени находит применение вплоть до наших дней.

«Легитимизм» как оправдание вооруженных интервенций европейских монархий с целью насаждения феодальных порядков не мог сохраниться длительное время. Уже во второй половине XIX в. рушится созданный в результате Венского конгресса Священный союз, а к концу столетия в Европе происходит формирование двух основных военно-политических группировок Тройственного союза и Антанты, развязавших в начале XX в. первую мировую войну. Ее итогом стали новый раскол Европы и мира в целом, Октябрьская революция и образование СССР. К трем измерениям международного порядка, на которые указывал С. Хоффманн, добавилось четвертое идеологическое измерение23. Это отнюдь не способствовало стабилизации международных отношений, доказательством чего стала вторая мировая война. Раскол Европы и мира углубился, ибо образовались два противостоящих друг Другу лагеря, две общественно-политические системы, исповедующие противоположные идеологии. Шаткая стабильность между ними поддерживалась при помощи «холодной войны» и взаимного устрашения, подкрепляемого растущим ядерным арсеналом обеих сторон и ведущего к безудержной гонке вооружений, которая становилась все более обременительной для их экономик и для мировой экономики в целом. В структурном отношении сформировавшийся после второй мировой войны международный порядок предстает как явно выраженное биполярное устройство, усложняемое по всем измерениям целым рядом обстоятельств, более подробно о которых будет сказано ниже. Здесь же отметим, что ситуацию, сложившуюся в международных отношениях в послевоенное время и сохранявшуюся вплоть до конца 80-х годов, вряд ли правомерно рассматривать как сосуществование двух типов международного порядка капиталистического и социалистического. В сущности, каждая из систем функционировала по одной и той же схеме, в соответствии с которой держава-гегемон фактически подчиняла своим интересам деятельность своих «клиентов» как внутри системы, так и за ее пределами.

В целом наблюдаемые в истории типы международного порядка колеблются в пределах двух классических моделей: модели «состояния войны» и модели «ненадежного мира» или «нарушаемого порядка». Согласно первой из них сущностью международных отношений является война или подготовка к ней. Так называемые общие нормы хрупки, временны, они пропорциональны поддерживающей их силе, подчинены преходящему совпадению интересов. Сторонники этой модели (Фукидид, Макиавелли, Гоббс, Руссо, Кант, Гегель) сходятся во мнении, согласно которому в международных отношениях не существует общего разума, который умеривал бы амбиции каждого автора, а есть лишь институциональная рациональность: поиски наилучших средств для особых целей, расчет сил, приводящие не к гегемонии, а к конфликтам. Вместе с тем они расходятся в оценках подобного типа международного порядка, а, следовательно, и путей его преодоления и замены новым, более совершенным.

Гоббс, например, считал состояние войны вполне терпимым, хотя и различал индивидуальную войну «всех против всех», вытекающую из самой человеческой природы, и войну между государствами, которая не обязательно угрожает выживанию каждого человека, особенно если речь идет о сильных государствах. Отсюда его призыв к отказу от индивидуальной свободы людей в пользу государства-Левиафана. Гегель видел в войне необходимое и благоприятное, хотя и суровое средство против упадка гражданского общества, и считал, что в конечном итоге конфликты между цивилизованными обществами трансформируются в некий ритуал, не угрожающий их безопасности. В противоположность такому подходу Кант рассматривал войны как нетерпимое явление. Идеальным состоянием общества он считал мир между отдельными лицами в естественном состоянии и мир между государствами. Но вечный мир, с его точки зрения, может наступить лишь в очень отдаленном будущем.

Что касается второй модели, то она является реакцией на возникновение государств-наций с их принципом суверенности, утрату абсолютного авторитета христианской церкви и римского папы. Международные отношения рассматриваются в ней как среда, в которой имеются силы, способные гарантировать минимум порядка. Такие силы формируются из государств, объединяющихся на основе совместных интересов, которые приводят их к созданию общих правовых норм. Так, с точки зрения Локка, мировая политика не есть состояние войны. В противоположность Гоббсу, он считал, что естественное состояние человека означает не «войну всех против всех», а личную свободу и равенство людей и, кроме того, отсутствие единого союза и общего суверена. Последнее обстоятельство создает возможность злоупотребления, поэтому государство призвано соблюдать и защищать принципы естественного права и ограждать от злоупотребления ими. Для государств является «естественным» признание взаимных обязательств, уважения друг друга и взаимопомощи, война же является продуктом злоупотребления суверенитетом и наносит всеобщий вред24. Тем не менее войны практически неизбежны, поэтому международный порядок всегда является ненадежным.

2.2. Послевоенный этап развития международного порядка.

Вторая мировая война положила начало новому периоду в развитии категории международного порядка, которому характерны две важнейшие черты. Во-первых, это достаточно четкое разде­ление мира на две социально-политические системы, которые находились в состоянии перманентной «холодной войны» друг с другом, взаимных угроз и гонки вооружений. Раскол мира нашел свое отражение в постоянном усилении военной мощи двух сверх­держав — США и СССР, он институализировался в противосто­ящих друг другу двух военно-политических (НАТО и ОВД) и по­литико-экономических (БЭС и СЭВ) союзах и прошел не только по «центру», но по «периферии» международной системы. Во-вторых, это образование Организации Объединенных наций и ее специализированных учреждении и все более настойчивые попытки регулирования международных отношений и совершенствования международного права. Образование ООН отвечало объективной потребности создания управляемого международного порядка и стало началом формирования международного сообщества как субъекта управления им. Вместе с тем вследствие ограниченности своих полномочий ООН не могла выполнить возлагаемой на нее роли инструмента по поддержанию мира и безопасности, международной стабильности и сотрудничества между народами. В результате сложившийся международный порядок проявлялся в своих основных измерениях как противоречивый и неустойчивый, вызывая все более обоснованную озабоченность мирового общественного мнения.

Опираясь на анализ С. Хоффманна, рассмотрим основные из­мерения послевоенного международного порядка.

Так, горизонтальное измерение послевоенного международ­ного порядка характеризуют следующие особенности:

1. Децентрализация (но не уменьшение) насилия. Стабиль­ность на центральном и глобальном уровнях, поддерживаемая взаимным устрашением сверхдержав, не исключала нестабиль­ности на региональных и субрегиональных уровнях (региональ­ные конфликты, локальные войны между «третьими странами», войны с открытым участием одной из сверхдержав при более или менее опосредованной поддержке другой из них противополож­ной стороны и т.п.).

2. Фрагментация глобальной международной системы и реги­ональных подсистем, на уровне которых выход из конфликтов зависит каждый раз

3. Невозможность прямых военных столкновений между сверх­державами. Однако их место заняли «кризисы», причиной кото­рых становятся либо действия одной из них в регионе, рассмат­риваемой как зона ее жизненных интересов (Карибский кризис 1962 г.), либо региональные войны между «третьими странами» в регионах, рассматриваемых как стратегически важные обеими сверхдержавами (Ближневосточный кризис 1973г.)25.

4. Возможность переговоров между сверхдержавами и возглав­ляемыми ими военными блоками с целью преодоления создав­шегося положения, появившаяся в результате стабильности на стратегическом уровне, общей заинтересованности международ­ного сообщества в ликвидации угрозы разрушительного ядерного конфликта и разорительной гонки вооружений. В то же время эти переговоры в условиях существующего международного по­рядка могли привести лишь к ограниченным результатам.

5. Стремление каждой из сверхдержав к односторонним пре­имуществам на периферии глобального равновесия при одновре­менном взаимном согласии на сохранение раздела мира на «сфе­ры влияния» каждой из них.

Для функционального измерения послевоенного международ­ного порядка характерно прежде всего выдвижение на передний план деятельности государств и правительств на международной арене экономических мероприятий. Основой этого явились глу­бокие экономические и социальные изменения в мире и повсе­местное стремление людей к росту материального благосостоя­ния, к достойным XX века условиям человеческого существова­ния. Научно-техническая революция сделала отличительной чер­той описываемого периода деятельность на мировой арене в ка­честве равноправных международных акторов неправительствен­ных транснациональных организаций и объединений. Наконец, в силу ряда объективных причин (не последнее место среди них занимают стремления людей к повышению своего уровня жизни и выдвижение на передний план в международных стратегическо-дипломатических усилиях государств экономических целей, до­стижение которых не может быть обеспечено автаркией), замет­но возрастает взаимозависимость различных частей мира.

Однако на уровне идеологического измерения международ­ного порядка периода холодной войны эта взаимозависимость не получает адекватного отражения. Противопоставление «социалис­тических ценностей и идеалов» «капиталистическим», с одной стороны, устоев и образа жизни «свободного мира» «империи зла», — с другой, достигли к середине 80-х годов состояния психологи­ческой войны между двумя общественно-политическими систе­мами, между СССР и США26.

И хотя путем использования силы на региональных и субре­гиональных уровнях, ограничения возможностей «средних» и «малых» государств сверхдержавам удавалось сохранять глобаль­ную безопасность и тем самым контролировать сложившийся после второй мировой войны международный порядок, изменения, про­исходящие в сфере международных отношений, делали все более очевидным тот факт, что уже к 80-м годам он превратился в тор­моз общественного развития, опасное препятствие на его пути.

Тяжелым бременем для человечества стала вызванная проти­воборством двух систем гонка вооружений. Так, в середине 80-х годов на вооружение ушло около 6% мирового валового продук­та. Военные программы повлекли за собой огромный расход топлива, энергии, редкого сырья. Реализация этих программ приос­тановила либо замедлила использование для невоенных нужд множества научных открытий и новейших технологий. По дан­ным Стокгольмского международного института мира (SIPRI) в середине 80-х годов более половины ученых и технической ин­теллигенции планеты работали над созданием средств и методов разрушения, а не созидания материальных ценностей. Военные расходы оценивались в 1000 млрд. долларов в год или свыше 2 млн. в минуту. В то же время около 80 млн. человек в мире жили в абсолютной нищете, а из 500 млн. голодающих 50 млн. (половина которых — дети) ежегодно умирали от истощения.

Если для мировой экономики непомерное бремя военных рас­ходов стало причиной стагнации и экономического дисбаланса, то еще более тяжелыми были его последствия для «третьего мира». Так, каждое вызванное гонкой вооружений повышение США своего ссудного процента на единицу добавляло 2 млрд. долларов к долгу развивающихся стран27. Одним из самых опасных послед­ствий и аспектов проблемы стал рост военных расходов стран «третьего мира», испытывающих острый недостаток средств для медицинского обслуживания и продовольственного обеспечения населения. Достигнув ежегодной суммы в 140 млрд. долларов к 1980 г.28, эти расходы утроились в реальных ценах между 1962-1971 и 1972— 1981 годами. Во многих развивающихся странах на военные цели выделялось до 45% национального бюджета. Возрастающее бремя военных расходов стало непосиль­ным и для СССР, сыграв едва ли не решающую роль в крушении его экономики.


        


III ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, в ходе выполненного исследования было выяснено, насколько важен международный порядок, поддержание его входит в интересы каждого цивилизованного общества, поскольку отсутствие такового ввергнет мир в полнейший хаос.

Под международным порядком подразумевается порядок, складывающийся между всеми странами мира, совокупность которых условно именуется международным сообществом.

В изучении международного порядка выделяются три основных подхода к интерпретации порядка: реалистический, социально-конструктивистский и институциональный. Для первого характерен акцент на соотношениях потенциалов между основными субъектами отношений. Для второго – подчеркнутый интерес к правилам поведения между ними, правилам, понимаемым в динамике их развития и воздействия на поведение государств и отдельных личностей. Для третьего – упор на инструментарии регулирования, основой которого, выступают международные институты.

Принято считать, что международный порядок берет свое начало с 1648 года, когда Вестфальский мирный договор положил конец Тридцатилетней войне. Доминирующим принципом международных отношений становится принцип национального суверенитета. Складывается так называемая система политического равновесия, которая просуществовала до 1815 года, когда на Венском конгрессе был закреплен принцип легитимизма. Однако уже во второй половине XIX века рушится созданный в результате венского конгресся священный союз, а к концу столетия формируются две основные военно-политические группировки – тройственный союз и Антанта, которые в начале XX века развязали первую мировую войну. Итогом войны стал раскол Европы и мира в целом. Вторая мировая только углубила этот раскол, образовав две противостоящих стороны, сдерживаемых «холодной» войной. Таким образом послевоенный период развития международного порядка имеет биполярное устройство. Изменения в сфере международных отношений уже 1980м года поставили международный порядок в положение препятствия на пути общественного развития. Таким образом мир все острее начинает осознавать необходимость новых принципов организации международного сообщества, ясным становится тот факт, что мир представляет собой единую систему. Становится понятным, что в ядерной войне, к которой безусловно и идет мир, не может быть победителей. В таких условиях возникает идея нового международного порядка.

IV БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК


  1. Арон Раймон – мир и война между народами / пер. с фр. Под ред. В. И. Даниленко. – М.: NOTA BENE, 2000. – 880 с.

  2. Баталов Э. Я. – Мировое развитие и мировой порядок: анализ современных американских концепций. – М.: РОССПЭН, 2005. – 374 с.

  3. Вебер М.: Политика как призвание и профессия// Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990г, 760с.

  4. Бовин А. Е. – Мирное сосуществование: История. Теория. Политика. – М.: международные отношения, 1988. – 135 с.

  5. Вайтановский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – 200 с.

  6. Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – 287 с.

  7. Дмитриев А. П. – Новое военно-политическое мышление. – М.: Знание, 1989. – 63 с.

  8. Дмитриев Т. Ф. – Женевские форумы переговоров по разоружению. 1945 – 1987 гг. – М.: Международные отношения, 1988. – 192 с.

  9. Ланцев С. А. – Мировая политика и международные отношения. – СПб.: питер, 2008. – 443 с.

  10. Лебедева М. М.: Мировая политика, М., «Аспект – пресс», 2004г. – 351 с.;

  11. Ломагин Н. А., Лисовский А. В. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – СПб.: изд. Дом «Сентябрь», 2001. – 164 с.

  12. Мурадян А. А. – Буржуазные теории международной политики. – М., 1988. – 234 с.

  13. Салмин А. М. – Дезинтеграция биполярного мира и перспективы нового мирового порядка. – М.: Полис, 1993, №4. – 118 с.

  14. Уткин А. И. – Мировой порядок XXI века. – М.: Алгоритм, 2001. 480 с.

  15. Цыганков П.А.: Теория международных отношений, М: Гардарики 2006г, 590с.;




1 Баталов Э. Я. – Мировое развитие и мировой порядок: анализ современных американских концепций. – М.: РОССПЭН, 2005. – 374 с.

2 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – 287 с.

3 Войтоловский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – 200 с.

4 Дмитриев Т. Ф. – Женевские форумы переговоров по разоружению. 1945 – 1987 гг. – М.: Международные отношения, 1988. – 192 с.

5 Уткин А. И. – Мировой порядок XXI века. – М.: Аогоритм, 2001. – 480 с.

6 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – 63 с

7 Бовин А. Е. – Мирное сосуществование: История. Теория. Политика. – М.: Международные отношения, 1988. – 135 с.

8 Арон Раймон – Мир и война между народами / перевод с французского под редакцией В. И. Даниленко. – М.: NOTA BENE, 2000. – 880 с.

9 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – с. 123-125.


10 Войтоловский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – с. 23-24.

11 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 21.

12 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 34.

13 Баталов Э. Я. – Мировое развитие и мировой порядок: анализ современных американских концепций. – М.: РОССПЭН, 2005. – с. 165.

14 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 36-37.

15 Войтоловский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – с. 112.

16 Войтоловский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – с. 145-147.

17 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 54.

18 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 51.

19 Войтоловский Ф. Г. – От миропорядка империй к имперскому миропорядку. – М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005. – с. 153.

20 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 55.

21 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – с. 201.


22 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 39.

23 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – с. 137.


24 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – с. 198.


25 Ломагин Н. А. – введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики. – М.: Знание, 1989. – с. 60-61.

26 Давыдов Ю. П. – Норма против силы. Проблема мирового регулирования. – М.: Наука, 2002. – с. 265-266.


27 Баталов Э. Я. – Мировое развитие и мировой порядок: анализ современных американских концепций. – М.: РОССПЭН, 2005. – с. 236-237.

28 Там же, с. 239.



Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации