Реферат - История и значимость для российской науки и культуры Славяно-Греко-Латинской Академии - файл n1.doc

Реферат - История и значимость для российской науки и культуры Славяно-Греко-Латинской Академии
скачать (122.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc123kb.21.10.2012 17:21скачать

n1.doc



Министерство образования и науки РФ

Вологодский государственный технический университет

Кафедра геоэкологии и инженерной геологии

Дисциплина основы научных исследований

Реферат на тему

История и значимость для российской науки и культуры
Славяно-Греко-Латинской Академии


Выполнила:

Проверила:
Вологда

2010

Содержание

Введение 3

История создания Славяно-Греко-Латинской академии 4

Направления изучения в академии 6

Сословный состав обучаемых в Славяно-Греко-Латинской академии. 9


Выпускники 12

Заключение 18

Список используемой литературы 19

Введение

Славяно-Греко-Латинская академия – первое высшее учебное заведение в России, существовавшее в Москве с 1687 по 1814. Целью создания Академии полагали подготовку образованных людей для государственного и церковного аппаратов. В Академии должны были обучать славянскому, греческому, латинскому и польскому языкам, «семи свободным искусствам» (то есть грамматике, пиитике с риторикой, диалектике, музыке, астрономии, геометрии, философии) и богословию.

Академия содействовала распространению общего образования в России. В ней учились дети не только знати, приказного дьячества, служителей церкви, купечества, но и кабальных людей; русские, украинцы, белорусы, греки, македонцы, грузины и другие (первоначально около 100 чел., в начале 18 в. — 600 чел., в начале 19 в. — свыше 1600 чел.).

Академия оказывала глубокое воздействие на всю духовную и культурную жизнь России того времени. Уже первые ее выпускники внесли значительный вклад в отечественное духовное просвещение.

История создания Славяно-Греко-Латинской академии.

Славяно-Греко-Латинская академия - первое высшее учебное заведение в России, открытое в 1687. В 1814 было преобразовано в Московскую Духовную Академию.

Инициаторами создания Академии были педагог, просветитель и поэт Симеон Полоцкий (16291680) и его ученик Сильвестр (Медведев) (16411691), которому он передал все свои бумаги, чтобы тот продолжил его дело. За два года до смерти С.Полоцкий написал так называемую Академическую привилею (Учредительную грамоту) – сочинение, в котором выдвигалась идея создания Академии, определялись ее будущие права и содержание обучения.

В 1682 через два года после смерти Полоцкого, Привилея была, наконец, принята (уже из рук С.Медведева) к утверждению царем Федором Алексеевичем (16761682). В 1685 идея создания Академии получила благословение Святейшего Патриарха Московского и всея России Иоакима. Первыми преподавателями начавшей создаваться Академии (в основу ее были положены открытая еще в 1682 типографская и созданная в 1685 Богоявленская школы) стали два известных греческих богослова – братья Лихуды, прибывшие в Москву с рекомендательной грамотой от Восточных Патриархов. Обладавшие энциклопедическими знаниями, доктора Коттонианской Академии в Падуе, проповедники и мыслители, они приложили все свои силы к организации первого на Руси высшего Духовного учебного заведения.

Первые занятия проходили в 1685 в древнем московском Богоявленском монастыре.

В конце 1686 по патриаршему указу было начато строительство специального здания для Академии в монастыре Всемилостивого Спаса, известного под названием «Заиконоспасского» (по месту его нахождения – «за иконным рядом»). В 1687 туда переместились братья Лихуды со своими учениками. Этот год и принято считать годом открытия Академии.

Начало XVIII столетия – время петровских реформ – ознаменовало новый этап в жизни Академии: возросло число учащихся (со 150 до 600) и их наставников, увеличилась библиотека. В 1701 Петр I придал школе статус государственной академии. Преподавателей в Академию приглашали из Киева и Львова, т.к. они были знакомы с практикой западноевропейского образования.

Начиная со второй четверти XVIII в. в Академии усилился богословский уклон, а с открытием в 1755 Московского университета и вовсе стала превращаться в богословское учреждение.

В результате предпринятой в начале XIX в. реформы церковного образования перед Академией раскрылись широкие горизонты. В 1814 Академия была преобразована в Московскую духовную академию, изменилось и место ее нахождения. Решением Святейшего Синода Академия была переведена из Москвы (где принадлежавшие ей помещения значительно пострадали во время пожара 1812), в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру.[1]

Направления изучения в Славяно-Греко-Латинской академии.

Согласно университетской традиции, образовательная система высшей школы представляла собой последовательную совокупность классов, каждый из которых давал знания по отдельной дисциплине. Начальной ступенью обучения в Академии являлась славяно-русская школа, где учили читать и писать по-русски и по-славянски, как правило, с использованием Псалтири и Часослова. Эта школа всегда стояла как бы особняком, хотя там обучалось большинство студентов. В этом проявилась особенность образования XVIII века – начальная и средняя школа были интегрированы в университетскую систему. Далее по возрастанию шли классы фары или аналогии, инфимы, грамматики, синтаксимы, пиитики, риторики, философии и богословии (богословие тогда было женского рода) – полный круг наук того времени.

В фарах и аналогиях обучали чтению и письму по-латыни. В инфимах преподавали основные грамматические правила славяно-русского и латинского языка. В классе грамматики начинали чтение латинской грамматики и завершали полный курс славянской грамматики, при этом использовали тексты по истории и географии, параллельно вводились катехизис и арифметика. Синтаксимы - это высший грамматический класс: завершалось изучение латыни, включая всю грамматику и синтаксис, также продолжалось изучение катехизиса, арифметики, географии и истории. Основное содержание курса пиитики – русское и латинское стихосложение. В классе риторики велось преподавание красноречия с непременными практическими упражнениями в поэзии и произнесении речей. Философию, как правило, вел префект. Курс включал в себя логику, физику, метафизику и политику. Это был высший класс. Преподавание вел, по обыкновению, сам ректор. Содержание курса подробно описывает составленный Феофаном Прокоповичем Духовный регламент.

Конечно, в каждом классе учились не один год. После полного возвращения греческого языка в Академию в конце первой трети XVIII века, а также для изучения еврейского языка, был введен особый класс под названием еврео-греческой школы. Преподавание в нем велось параллельно с остальными классами: до обеда в нем изучали еврейский язык ученики риторики и философии, а после обеда студенты синтаксимы и пиитики собирались для изучения греческого языка. В середине XVIII века Святейший Синод по представлению ректора определил изучать греческую и латинскую грамматику с класса фары до класса пиитики, историю как самостоятельный предмет – с класса пиитики, географию и арифметику – с класса риторики, еврейский язык – в философском классе. Чтение и толкование греческих текстов осуществлялось в богословском классе.

Во времена Ломоносова Славяно-Греко-Латинская Академия уже окончательно сложилась в высшую школу. К этому времени срок обучения составлял 12-13 лет и существенно зависел от успеваемости учеников. Как уже упоминалось, греческий язык систематически стал преподаваться только при митрополите Платоне (Левшине), однако и в предыдущий период греческая школа в Московской академии вполне существовала. Она была основана в 1708 году при Типографии и финансировалась сначала из Монастырского приказа, а с 1711 года – из Приказа книгопечатного дела. В 1725 году школа была окончательно передана в ведение ректора Академии, и просуществовала до 1732 года. Преподавание греческого языка в Академии полностью восстанавливается в 1738 году.[2]

Существенным недостатком было поверхностное изучение Священного Писания, поскольку Славянская Библия была большой редкостью, даже после издания 1751 года. Тем не менее, постепенно Академия превращается в узкосословное учреждение, функции же полноценной высшей школы передаются Московскому университету.

Пересмотр и переиздание славянского перевода Библии, инициатива чего принадлежала еще Лихудам, не только способствовали распространению Священного Писания, но и дали толчок развитию богословской мысли, особенно экзегетики (Экзегетика - греч. наука толкованья Священного Писанья) — что, в свою очередь, послужило импульсом к развитию церковной проповеди, а это имело огромное значение для народного просвещения[3].

Сословный состав обучаемых в Славяно-Греко-Латинской академии.


По составу Славяно-Греко-Латинская академия в первой половине XVIII века являлась, безусловно, всесословной. Об этом свидетельствует специальное исследование А. И. Рогова и некоторые другие работы, среди которых интересен сравнительный анализ ведомостей учеников за 1727 и 1729 годы. Состав ее учащихся был пестрым. Около половины учащихся академии были детьми бедноты. Некоторые из дворян не слишком жаловали Академию из-за того, что в ней много простонародья. Многие ученики-простолюдины подрабатывали, чтобы прокормиться. Такова была участь и знаменитого выпускника академии Михаила Васильевича Ломоносова. «Мне нельзя было тратить стипендии более чем на один ломоть хлеба и кружку кваса в день, — вспоминает Михаил Васильевич, — остальное уходило на бумагу, чернила и другие нужды. Таким образом, жил я пять лет, но наук не оставил».[2] Но к середине и, особенно, к концу XVIII века среди студентов Академии все в большем и большем числе оказываются выходцы именно из духовного сословия. Это подтверждает простое выборочное сравнение академических ведомостей. Очевидно, государство нуждалось в образованных служащих, и Академия обслуживала широкий круг государственных потребностей. Ее выпускники, ее студенты и даже не окончившие курс ученики находили применение своим знаниям в самых различных сферах российской жизни. Наиболее же способные молодые люди оставались преподавать. Несмотря на всесословность и светскость (как последняя тогда понималась!), школа готовила кадры и для Православной Церкви - значительное число питомцев распределялось в епархиальные ведомства. Ректоры Славяно-Греко-Латинской академии, сами выросшие в стенах руководимой ими школы, носили сан архимандритов и нередко становились епископами. Например, упоминавшийся Платон (Малиновский), бывший в свое время префектом Академии и пострадавший от тайной канцелярии вместе с преосвященным Феофилактом (Лопатинским), стал Московским архиепископом (1748-1754), а Иннокентий (Кульчицкий), после неудачной попытки возглавить Пекинскую миссию, был назначен на Иркутскую кафедру. Ее преподаватели состояли, как правило, в иноческом чине. И хотя монахов в числе академических студентов было немного, среди них встречались личности неординарные — например, Даниил Сеченов, впоследствии архиепископ Новгородский Димитрий. Многие выдающиеся ученики отправлялись в заграничные миссии для апостольского служения. В то время была основана Пекинская миссия, когда в Китай был назначен посланником граф Савва Владиславич Рагузинский, с которым в 1725 году отправились трое учеников Академии: Лука Воейков, Федор Третьяков и Иван Шестопалов. Пекинская миссия не пустовала: в течение XVIII века туда постоянно посылались выпускники Академии. В 1733 году была открыта Камчатская миссия, куда был направлен миссионером архимандрит Варфоломей (Филевский), с которым поехали иеромонах Заиконоспасского монастыря Александр и 12 академических студентов. Не без инициатив высших государственных лиц лучшие из них совершали также путешествия с целью дополнительного обучения. Ломоносов не был единственным, кто ездил учиться за границу. Применительно к рассматриваемому периоду источники указывают на несколько случаев таких «ученых» поездок – это и Франкфурт, и Амстердам, и Париж, и Геттинген, и Персия, и Швеция. Особую роль сыграли студенты Славяно-греко-латинской Академии в открытии Академии Наук в Петербурге. Еще Петр I подумывал о вызове некоторых из них в Петербург для обучения, однако первая поездка академических учеников в Петербургскую Академию по ее открытии состоялась только в 1735 году. Это вошло в правило, и в 1747 году в новоизданном регламенте Академии Наук было указано непременно выписывать учеников Московской академии в Академию Наук. Вместе с тем многие из них поступали в Московский госпиталь, часто даже против воли начальства. Это было несложно, поскольку у ректора следить за сбежавшими не хватало сил, а наставник госпиталя доктор Н. Бидлоо нуждался в знатоках латинского языка и возмущениям академического начальства противопоставлял указ Петра I. Процесс «общения» с госпиталем особенно активно протекал в 30-е и 40-е годы XVIII века. Известны случаи поступления академических студентов и выпускников в другие ведомства[4].

Пока Академия была открыта для всех сословий, она с честью несла возложенные на нее функции высшей школы. Это было в высшей степени полезно для государства, но от этого страдало русское академическое богословие, ведь в Академию часто попадали люди, отнюдь не собирающиеся связывать свою жизнь с церковным служением. И хотя ситуация изменилась, в богословии еще долго преобладали чисто образовательные задачи. «Нужно было, прежде всего, создать кадры образованного духовенства, умеющего мыслить, способного разобраться в духовных исканиях личности и общества, религиозных движениях и философских системах. Пройдет много десятков лет, прежде чем русское богословие, переварив огромное количество западных систем и учений, начнет делать первые самостоятельные шаги, возвращаясь к идеалу святоотеческого духовно-опытного богопознания, с его глубоким пониманием духовной сущности слова».[3]

Выпускники


Среди выпускников Славяно-Греко-Латинской академии множество профессоров Московского университета. Это и ординарный профессор красноречия Антон Алексеевич Барсов, и ординарный профессор логики и метафизики Андрей Михайлович Брянцев, а также доктор медицины Семен Герасимович Зыбелин (бывший братом ректора Академии Антония Зыбелина) и профессор философии Николай Никитич Поповский. Немало знаменитостей дала Академия для развития русской академической науки. Например, математика Леонтия Филипповича Магницкого, который учился еще при Лихудах, и занявшего профессорскую кафедру естественной истории в Академии Наук Степана Петровича Крашенинникова. Кроме того, с Академией было связано немало известных литераторов, переводчиков, издателей: князь Антиох Дмитриевич Кантемир, Василий Петрович Петров, Ермил Иванович Костров, Степан Иванович Писарев, Василий Григорьевич Рубан. Конечно, одно из первых мест среди выпускников Академии занимает Михаил Васильевич Ломоносов, вступивший под ее своды в 1731 году во время ректорства архимандрита.

Антон Алексеевич Барсов родился 1 декабря 1730 года в Москве. Рано лишился родителей, но, тем не менее, получил прекрасное образование. В 1738 году, в 8 лет, был отдан в Славяно-Греко-Латинскую академию.

В 1748 благодаря В.К. Тредиаковскому Барсов поступает в Санкт-Петербургский университет.

В 1753 году по окончании университета Барсов получил звание магистра философии и свободных наук. Он продолжал изучать философию и языки, занимался переводами научных трудов, преподавал в академическом университете математику.

В 1755 году по приглашению И.И. Шувалова Барсов перешёл в Московский университет. Сначала он читал лекции по алгебре, но в 1761 году был назначен ординарным профессором кафедры красноречия и до 1791 года читал курсы грамматики, риторики и поэзии, причём практическая направленность занятий постоянно увеличивалась.

В 1771 году Барсов был избран секретарём Вольного Российского собрания при Московском университете, которое занималось исправлением и обогащением русского языка, а также составлением словарей. В 1789 году его избирают председателем появившегося Обществе любителей учёности, затем почётным членом Латинского общества в Йене.

21 октября 1783 года Барсова приглашают на первое заседание Императорской Российской академии, возглавляемой княгиней Дашковой. Он принимал участие, хотя и недолго, в работе над Словарём Академии Российской.

Остается загадкой, как могло случиться, что восьмилетнего ребенка приняли в Славяно-греко-латинскую академию. Дело в том, что в указе Синода сказано, что в академию могут быть приняты ученики в возрасте от 13 до 20 лет. Когда в 1737 г. из присланных в академию дворянских детей 73 человека оказались моложе 12 лет, по указу императрицы их отправили обратно, пообещав принять позже, по достижении ими двенадцати лет.

Андрей Михайлович Брянцев по окончании университетского курса стал в 1787 г. магистром философии Московского университета, с 1788 - экстраординарным профессором, с 1795 - ординарным профессором логики и метафизики Московского университета. Его магистерская диссертация De criterio veritatis (1787) осталась неизданной; в 1798 г. он опубликовал во Владимире «Compendium antiquitatum Graecarum».

Зыбелин Семен Герасимович - один из первых русских профессоров медицины в Московском университете. Первоначальное образование получил в Московской духовной академии и поступил в Московский университет, при самом открытии его, в 1755 г., в товариществе с Вениаминовым, где проходили философские, юридические и филологические науки. По окончании курса был послан за границу изучать медицину, в 1764 г. в Лейдене получил степень доктора медицины и в 1765 г., по возвращении в Россию, назначен профессором, в каковом звании оставался вплоть до смерти в 1802 г. Он читал самые разнородные предметы и славился, как один из самых красноречивых лекторов. Он много содействовал созданию правильного, ясного, точного и изящного языка для врачебной науки, за что и был избран в 1784 г. действительным членом Академии Наук. Вместе с тем Зыбелин пользовался славой чрезвычайно гуманного и искусного врача. Особенно славились его речи при различных торжественных событиях; некоторые из них напечатаны, и даже в настоящее время рекомендуют его широкие взгляды, как, например, о пользе прививной оспы, о правильном воспитании детей и пр.[5]

Попо́вский Николай Никитич (около 1730–60) – русский философ-просветитель. Родился в Москве в семье священника. Учился (с 1748) в университете при Академии Наук в Петербурге. В 1755 назначен по представлению Ломоносова, любимым учеником которого был, профессор красноречия и философии. Автор ряда философских стихотворений; переводил произведения западных мыслителей ("Мысли о воспитании" Локка под назв. "О воспитании детей", М., 1759, и "Опыт о человеке" Попа, М., 1802). Основатель одной из двух издававшихся в 18 в. в России газет "Московских ведомостей" (1756).

По философским воззрениям – деист. Перед философией Поповский ставил задачу познать, прежде всего, законы природы, открыть возможности устроить счастье и благополучие людей. Он рассматривал философию как мать всех наук и художеств. Первым в России он стал читать курс философии на русском языке. Призывал ученых стремиться прославить Россию развитием наук и искусств. Он высказал ряд прогрессивных педагогических мыслей. Многие произведения П. до нас не дошли: перед смертью он сжег свои рукописи.

Магницкий, Леонтий Филиппович родился в Осташковской патриаршей слободе. Сын крестьянина Филиппа Телятина. С юных лет Леонтий работает с отцом на пашне, сам учился чтению и письму, был страстным охотником читать и разбирать мудрёное и трудное. Возможно, что он был родным племянником архимандрита Нектария, устроителя Ниловой пустоши близ Осташкова Тверской губернии и потому имел доступ к церковным книгам.

В 1684 отправлен в Иосифо-Волоколамский монастырь как возчик для доставки рыбы монахам. Поразил монахов своей грамотностью и умом, оставлен при обители в роли чтеца. Затем переведён в московский Симонов монастырь. Монастырское начальство решило готовить незаурядного юношу в священнослужители.

16851694 гг. - учится в Славяно-Греко-Латинской академии. Математика там не преподавалась, что говорит о том, что свои математические познания, он приобрёл путем самостоятельного изучения рукописей как русских, так и иностранных.

Знания Леонтия Филипповича в области математики удивляли многих, при встрече произвёл на царя Петра I очень сильное впечатление незаурядным умственным развитием и обширными познаниями. В знак почтения и признания достоинств Пётр I жаловал ему фамилию Магницкий, «в сравнении того, как магнит привлекает к себе железо, так он природными и самообразованными способностями своими обратил внимание на себя».

16941701 гг. - Магницкий живёт в Москве, обучает детей в частных домах и занимается самообразованием.

В 1701 по распоряжению Петра I был назначен преподавателем школы «математических и навигацких, то есть мореходных хитростно наук учения», помещавшейся в здании Сухаревой башни. Начал работать помощником учителя математики — Андрея Фарварсона, а затем — учителем арифметики и, по всей вероятности, геометрии и тригонометрии, ему было поручено написать учебник по математике и кораблевождению.

1703 составил первую в России учебную энциклопедию по математике под заглавием «Арифметика, сиречь наука числительная с разных диалектов на славенский язык переведенная и во едино собрана, и на две книги разделена» тираж 2400 экземпляров. Как учебник эта книга более полувека употреблялась в школах благодаря научно-методическим и литературным достоинствам.

1704 Пётр I был особенно расположен к Леонтию Филипповичу, жаловал его деревнями во Владимирской и Тамбовской губерниях, приказал выстроить ему дом на Лубянке, а за «непрестанные и прилежные в навигацких школах во учении труды» наградил «саксонским кафтаном» и другой одеждой.

В 1715 году в Петербурге была открыта Морская академия, куда было перенесено обучение военным наукам, а в московской Навигатской школе стали учить только арифметике, геометрии и тригонометрии. С этого момента Магницкий становится старшим учителем школы и руководит её учебной частью.

С 1732 года и до последних дней своей жизни Л.Ф. Магницкий являлся руководителем Навигатской школы.

Умер в октябре 1739 года в возрасте 70 лет.[6]

Степан Петрович Крашенинников (1711-1755) - русский путешественник, исследователь Камчатки, академик Петербургской АН (1750). Участник 2-й Камчатской экспедиции (1733-43). Составил первое «Описание земли Камчатки» (1756).

Степан Крашенинников родился 11 ноября 1711 года в Москве, в семье солдата.

С 1724 по 1732 год Степан обучался в Московской Заиконоспасской школе, которая также имела название Славяно-Греко-Латинской академии. Это было духовное училище. Первые четыре года здесь изучался латинский язык, что впоследствии очень пригодилось Крашенинникову, ибо в то время по-латыни писались многие научные труды.

В 1724 году шла подготовка к большой экспедиции, которая в истории получила название Камчатской. Она длилась пять лет и ознаменовалась важными исследованиями и открытиями на северо-востоке Азии. Крашенинников в то время еще учился, а вот во Второй Камчатской экспедиции ему уже довелось принять участие.

Сие знаменательное событие произошло в 1732 году, когда молодой Степан Крашенинников в числе двенадцати учеников Заиконоспасской школы был отправлен в Петербург для участия в экспедиции.

Экспедиция проводилась тогда с поистине грандиозным размахом и не имела равных в мире. В ней участвовали 600 человек, которые были разделены на отряды. Северные отряды имели задачу исследовать и нанести на карту все побережье Северного Ледовитого океана от Белого моря до Камчатки; на ее выполнение ушло 10 лет.

Отрядам под начальством В. Беринга и А. И. Чирикова нужно было «сыскать неизвестные американские берега», а также найти Северный путь в Японию. Работы этих отрядов ознаменовались замечательными научными результатами.

И, наконец, перед экспедицией стояла проблема исследования и описания малоизученных территорий Сибири и особенно Камчатки. Эту задачу нужно было выполнить отряду, который снарядила Петербургская Академия наук.

Именно в помощь этому отряду, для выполнения подсобных работ, и были затребованы учащиеся Московской Заиконоспасской школы. Однако такой чести удостоилось только пятеро человек. Вскоре после прибытия в Петербург Степан Крашенинников стал студентом академии и восемь месяцев перед отправкой в экспедицию пробыл в столице».[7]

Заключение

В 1685 г. была организована Славяно-Греко-Латинская академия, соединившая в себе черты высшей и средней школы, где преподавались греческий, латинский и славянский языки, "семь свободных искусств", богословие. По мысли царя Федора Алексеевича Академия была предназначена к тому, чтобы "сеять семена мудрости", т. е. быть первым в России учебным заведением для получения общего (классического) высшего образования. На деле же академия являлась по существу специальной высшей школой преимущественно церковного характера.

С начала XVIII века курс обучения расширился (немецкий и французский языки, медицина, физика, философия и др.), ведущее место занял латинский язык. Тот же курс преподавания, что и в Киевской академии повторяется и в Московской академии, но добавляется еще церковное и гражданское право.

Славяно-Греко-Латинская Академия прекрасно справилась с задачей высшей школы, поставленной перед ней Церковью и обществом, воспитала множество достойных граждан и верных сынов отечества, заложила фундамент своей собственной научной школы, послужила развитию и становлению науки и образования во всей России, сыграв не последнюю роль в становлении Академии Наук и Московского университета. Академия создала ту духовно-интеллектуальную среду, которая в скором будущем позволит ей обрести еще большее значение для развития не только русской церковной, но и русской светской науки - прежде всего, в ее гуманитарных составляющих.


Список используемой литературы

  1. Славяно-Греко-Латинская Академия [Электронный ресурс]. - Режим доступа http://www.krugosvet.ru/articles/104/1010442/1010442a1.htm

  2. Вознесенская И.А. Московская Славяно-Греко-Латинская академия в первой трети XVIII века. // «Россия и христианский Восток», выпуск II III. - «Индрик», ИВИ РАН, Москва, 2004. – 536 с.

  3. Салтыков А. Краткий очерк истории Московской Духовной Академии. // Богословские труды. Юбилейный сборник. - Москва, издание Московской Патриархии, 1986. – 150 с.

  4. Смирнов С.К.. «История Московской Славяно-Греко-Латинской Академии». - Москва, в типографии В.Готье, 1855. – 458 с.

  5. Зыбелин Семен Герасимович [Электронный ресурс]. - Режим доступа http://slovari-online.ru/word /исторический-словарь/зыбелин-семен-герасимович.htm

  6. Магницкий Леонтий Филиппович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб.: 1890—1907.

  7. Лубченкова Т.Ю. Самые знаменитые путешественники России. - М.: Вече, 1999. – 200 с.




Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации