Реферат - Первоначальный этап истории христианства - файл n1.doc

Реферат - Первоначальный этап истории христианства
скачать (135 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc135kb.02.11.2012 08:19скачать

n1.doc





Санкт-Петербургский

государственный университет телекоммуникаций

им. проф. М.А. Бонч-Бруевича


ФАКУЛЬТЕТ

ВЕЧЕРНЕГО И ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ





Контрольная работа № ____________ вариант №____________

по ____________________________________________________

наименование дисциплины

_______________________________________________________

_______________________________________________________

фамилия, имя, и отчество студента







Курс __________ Студ. Билет № ___________ гр. №__________


Работа выдана " " ______________________ 200 г.

_______________________________________________________

фамилия, имя, и отчество рецензента


Оценка ____________________ дата _____________ 200 г.


Подпись рецензента


















Тема 16. Первоначальный этап истории христианства
Содержание:

  1. Введение…………………………………………………………………………….

  2. Кризис религии и политики. Формирование христианства………………….

  3. Христианская догматика. Спор двух школ: мифологической и

исторической………………………………………………………………………..

  1. Движения гностиков и манихеев. Критика Священного писания и его реформы……………………………………………………………………………..

  2. Утверждения Оригена……………………………………………………………...

  3. Христианские доктрины и теология, их направления. Язычество. Католицизм…………………………………………………………………………..

  4. Возникновение христианского управления. Церковь. Вселенские

соборы………………………………………………………………………………..

  1. Заключение………………………………………………………………………….

Христианство на сегодняшний день – одна из самых распространенных

мировых религий, к христианским странам можно отнести большую часть

Европы, Россию, Новый Свет. История большинства европейских стран

неразрывно связана с христианством, так как само образование этих

государств во многом являлось следствием христианизации. Но какого было возникновение этой мировой религии, на основе чего она начинала формулироваться и к какому результату привела, нам предстоит выяснить…

Христианство – одна из трех мировых религий. Возникла в I веке до н.э. Христианство зародилось в землях Древней Палестины. Государства древних евреев, Иудея и Израиль находились в состоянии затяжного кризиса и подвергались ударам вавилонян, персов, войск Александра Македонского. В середине I века до н.э. пришли новые жестокие завоеватели – римляне, а земля древних евреев стала провинцией Римской Империи. Еврейский народ оказался, в своей значительной части, разбросан по миру, а единственный храм иудеев в Иерусалиме был, в конце концов разрушен до основания.

Древний иудаизм находился в состоянии глубокого кризиса, так же, как и государственная и общественная жизнь евреев. Не случайно в иудаизме появились новые течения – секты, отражавшие многообразие настроений и поисков в духовной жизни. Это были фарисеи, стремящиеся буквально и ревниво следовать религиозной традиции предков; саддукеи, опиравшиеся только на закон Моисея, не верившие в загробную жизнь и подчеркивавшие свободную волю человека; ессеи, верившие в загробную жизнь, грядущее Воскресение из мертвых и ждавшие прихода Мессии – Спасителя, который вот-вот должен был произойти. Ожидание некоего великого события как бы витало в «наэлектризованном» воздухе той эпохи. Кругом лилась кровь, гибли невинные люди. Весь окружающий мир находился в очень подвижном, нестабильном состоянии. Тревога, ожидание, страх и неуверенность в будущем, неизбежность перемен – вот психологический фон на котором возникло христианство.

Почти одновременно с началом христианства в Александрии, в Северной Африке, появилась очень важная и характерная философская школа, из изучения которой вытекают некоторые важные идеи христианского мировоззрения. Это школа Филона Александрийского, (примерно 25 – 50 года до н.э.). Связывая религии с греческой философией (Платон, Пифагор), Филон Александрийский разработал учение о некотором посреднике между Богом и людьми. Иногда он изображался в виде высшей идеи, что по-древнегречески звучит как «логос» (с греч. – слово). Если открыть Евангелие от Иоанна, первые его строки – «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…» Это совпадение, безусловно, не случайное, так же как и совпадение с христианским учением о том, что Иисус Христос пришел в мир как «Помазанник Божий», посредник между Богом и людьми.

Христианство родилось как религиозное течение протеста. Его главной чертой стала вера в богочеловека – мессию, призванного разделить страдания народа. Сильно развитые эмоционально-мистические и этические начала этого верования как нельзя лучше шли навстречу религиозным поискам интеллигенции народных масс античных городов. Очищенное от характерных крайностей иудаизма, сплавленное с идеями античной, главным образом стоической философии и наделенное чертами популярных народных культов это религиозное течение оказалось лучшим претендентом на роль новой мировой религии.

За два первых века своего существования христианство распространилось по всей Римской Империи, а на исходе III столетия, пережив последнюю волну репрессий, заставило античное государство пойти на компромисс и признать себя вначале дозволимой, а в последствии и официальной религией. Окончательное торжество этой религии знаменовало слабость античного государства и предвещало скорую гибель самой классической цивилизации. При всём том религия Христа стала прямым пророждением отживающей древней цивилизации.

В основе христианства положена вера в Иисуса Христа как в богочеловека, спасителя, воплощения второго мира триединого Божества. Одним из основных догматов христианства, согласно которому Бог един по своей сущности, но существует в трех лицах соответствует понятие Бог – отец, Бог – сын и Святой дух. Этот термин появился в конце II века н.э. Легендарные предания о божественном спасителе были собраны и детально изложены в четырех евангелиях (от Марка, Матфея, Луки и Иоанна), составляющих основу христианского Нового завета, важной части текста Библии. В евангелиях подробно, хотя и противоречиво, говорится о жизни Иисуса, его проповедях, деяниях, рассказывается о творимых им чудесах, о благоговевших перед ним последователях, о преследованиях Иисуса и о предательстве его Иудой, о распятии его на кресте и о последующем воскресении и вознесении на небеса. В евангелиях вина за преследования Иисуса, который и был мессией, Христом, хотя и неузнанным и непризнанным, возлагается на иудеев (само имя предавшего Иисуса одного из двенадцати ближайших его учеников-апостолов - Иуда, - как бы призвано символизировать весь народ, не принявший и предавший пришедшего спасти его Иисуса). Римский наместник-прокуратор Понтий Пилат даже попытался было спасти Иисуса от казни, но под давлением иудейских жрецов и наученной ими толпы отступил, «умыл руки».

Евангельские жизнеописания Христа, хорошо известные по вошедшим в обиход образам, фразам, по многочисленным описаниям и изображениям, создали облик божественного спасителя, великий подвиг которого, потрясший человечество, будто бы и открыл людям глаза на истинную религию, христианство. Нет сомнений, что и сами евангелия, как сравнительно поздний документ (не ранее II в. н. э.), и вся евангельская традиция - это в основном образно воспетая, ярко расцвеченная и явно нарочито персонифицированная запись переинтерпретированных событий, явлений и божественных деяний, уже встречавшихся ранее в других религиях. Вопрос лишь в том, все ли здесь заимствовано и сочинено или же в основе записанных в евангелиях описаний жизни Иисуса есть какая-то реальная историческая основа, пусть даже видоизмененная до неузнаваемости.

Еще сравнительно недавно по этому вопросу шли ожесточенные споры в науке. Представители одной из авторитетных школ специалистов – мифологической - полагали, что никакого Христа не было, не было даже никакого схожего с ним судьбой его прототипа, что в основе евангелической традиции лежат мифы, прежде всего хорошо известный ближневосточным религиям миф об умирающем и воскресающем божестве. Здесь отражен и известный миф о непорочном зачатии (связь бога с женщиной), и множество других мифологических сюжетов и представлений, заимствованных из других религий. Справедливость построений этой школы в том, что мифологическая основа евангелической традиции - вне всякого сомнения, что заимствования и переработка чуждых влияний в рамках нового синтеза действительно были важнейшей основой, фундаментом христианства. Однако слабостью мифологической школы, предопределившей ее неудачи, было то, что эта концепция низводила христианство до уровня эклектической системы и не признавала не столько даже оригинальности этой религии, сколько вообще какой-либо исторической реальности, лежавшей в ее основе.

Вторая из признанных школ, историческая, ныне явно преобладающая в религиоведении, исходит из того, что в основе евангельской традиции лежат какие-то реальные события. Но какие? Был ли в реальной исторической действительности бродячий проповедник? И если был, то где и когда? Что он проповедовал, кто за ним шел, к чему все это привело? На эти и многие другие связанные с ними вопросы сторонники исторической школы долгое время не могли дать достаточно убедительного ответа. Положение изменилось лишь сравнительно недавно, в 40-х годах нашего века, после знаменитых кумранских находок. В, 1946--1947 гг. в горных пещерах Кумрана, на берегу Мертвого моря, арабские бедуины нашли обрывки древних свитков. Рукописи (среди них были библейские тексты, уставы общин, проповеди и т. п.) принадлежали мистико-аскетической секте ессеев, общины которой располагались на рубеже н. э. в этом районе, вдали от густонаселенных плодородных земель Палестины. Общины ессеев являли собой группы подвижников, живших коммуной, по большей части в монашеском стиле, без женщин и детей. Их учение, основанное на принципах иудаизма, заметно отличалось от него. В текстах доминировали эсхатологические пророчества о скором конце мира, о грядущем суде над грешниками. Ессеи осуждали богатство и стяжательство, стремились к нравственному очищению и, главное, ждали мессию из рода Давида (заметим, что евангельский Иисус - из этого рода).

В рукописях ессеев упоминается об «учителе справедливости», который был, судя по всему, основателем секты, пророком-проповедником, выступившим против официального иудаизма и внесшим в его доктрину те изменения, которые позволяют считать эту секту переходной по характеру, т. е. иудео-христианской. Этого, конечно, еще недостаточно для сближения таинственной фигуры «учителя справедливости» с мистической личностью Иисуса. Но, реконструируя гипотетический процесс, следует учесть все: и общую обстановку в Иудее с напряженным ожиданием божественного вмешательства, и активный мессианизм, и деятельность харизматических пророков и «учителей», и даже практику наказания и разоблачения лжемессий. Имея ввиду все это, можно представить, как обрывочные, но тесно связанные друг с другом общей идеей события и явления, личности и деяния со временем слились в нечто единое и цельное, были персонифицированы в Иисусе, мессии из рода Давида. Этот мессия (Христос) пришел, проповедовал, демонстрировал чудеса, но не был признан, а, напротив, был осужден властями как лжемессия, распят на кресте; затем он, чудесным образом воскреснув, доказал миру свою божественность и через учеников и последователей даровал миру великие истины, легшие в фундамент христианства.

На первых порах христианство проповедовалось евреями среди евреев как реформированный иудаизм. Христианские общины, основанные во многих местах, состояли, несомненно, частью из обращенных евреев, частью из язычников, искавших новой религии. Уверенность, присущая иудаизму, делала его привлекательным в этот век распадавшихся верований, но требование обрезания было препятствием для желавших обратиться. Неудобными были также обрядовые законы относительно пищи. Одних этих двух препятствий, даже если бы не было никаких других, было бы достаточно, чтобы сделать почти невозможным превращение иудаизма в мировую религию. Христианство сохранило то, что было привлекательным в доктринах евреев, отвергнув в то же время те черты, принять которые язычникам было труднее всего.

Однако идея о том, что евреи являются избранным народом, оставалась невыносимой для греческой гордыни. Эта идея была самым решительным образом отвергнута гностиками. Гностики (или по крайней мере некоторые из них) придерживались воззрения, согласно которому чувственный мир был сотворен низшим богом, по имени Иалдаваоф. Он-то, говорили они, и является тем Яхве, о котором говорится в Ветхом завете, а змий не только не был воплощением порока, а, напротив, должен был предупредить Еву против лживых наущений Иалдаваофа. Долгое время верховный бог предоставлял Иалдаваофу свободу действий; но в конце концов он послал своего сына, чтобы тот временно вселился в тело человека Иисуса и освободил мир от лживого учения Моисея. Гностицизм открывал возможность компромисса между философским язычеством и христианством, ибо в нем сочеталось почитание Христа и недоброжелательное отношение к евреям. Эта же черта была присуща позднейшему манихейству, через посредство которого пришел к католической вере св. Августин. В манихействе соединялись христианские и зороастристские элементы; это проявилось в представлении о зле как положительном принципе, воплощенном в материи, в отличие от доброго принципа, воплощенного в духе. Манихейство осуждало употребление мяса и плотские сношения с женщинами, даже в браке. Такие промежуточные доктрины значительно "облегчили постепенное обращение в христианство тех культурных слоев, для которых родным языком был греческий; однако Новый завет предупреждает истинных верующих против этих доктрин…

Расцвет движения гностиков и манихеев длился до той поры, пока христианство не стало государственной религией. После этого им приходилось скрывать свои верования, но они продолжали оказывать подпольное влияние. Одна из доктрин своеобразной секты гностиков была заимствована Магометом. Эти гностики учили, что Иисус был простым человеком и что "Сын Божий" вселился в него при крещении и покинул его во время крестных страданий. В подтверждение своего взгляда они ссылались на текст: "Боже Мой! Боже Мой! для чего ты Меня оставил?" (22) - текст, который надо признать, всегда оказывался трудным для христиан. Гностики считали, что родиться, быть ребенком и, главное, умереть на кресте - недостойно сына Божьего; они говорили, что все это случилось с человеком Иисусом, а не с божественным Сыном Божьим.

Магомет, признававший Иисуса пророком, хотя и не божественного происхождения, как бы из чувства пророческой солидарности, не мог допустить, чтобы пророков постигал дурной конец. Поэтому он принял взгляд докетиков (секты гностиков), что на кресте висел лишь призрак, на котором и вымещали бессильную месть евреи и римляне в своей немощи и невежестве. Таким путем кое-какие элементы гностицизма перешли в ортодоксальную доктрину ислама.

Отношение христиан к современным им евреям очень рано приобрело враждебный характер. Согласно принятому взгляду, Бог разговаривал с патриархами и пророками, которые были святыми людьми, и предсказал им пришествие Христа; но когда Христос явился, евреи не могли узнать Его и потому впредь должны были почитаться злонамеренным народом. Мало того, Христос отменил Моисеев закон, заменив его двумя заповедями: возлюбить Бога и своего ближнего; но евреи в извращенности своей и этого не могли признать. И как только христианство стало государственной религией, тут же появился антисемитизм в его средневековой форме, номинально как выражение христианского рвения. В какой мере уже тогда - в христианизированной империи - действовали экономические мотивы, разжигавшие антисемитизм в позднейшие времена, установить, по-видимому, невозможно.

Еврейская теология всегда отличалась простотой. В процессе всей своей эволюции еврейское вероучение никогда не включало в себя ничего сложного и метафизического, оно не знало никаких тайн, и было доступно пониманию любого еврея.

Эта еврейская простота в целом еще характерна для синоптических евангелий (от Матфея, Марка и Луки), но от нее уже и следа не осталось в евангелии от св. Иоанна, где Христос отождествлен с платонистско-стоическим логосом. Четвертого евангелиста интересует не столько человек Христос, сколько теологический Христос. Это еще более справедливо по отношению к отцам церкви; показательно, что в их писаниях мы находим гораздо больше ссылок на евангелие от св. Иоанна, чем на три других евангелия, вместе взятых.

Синтез греческой философии и древнееврейского Священного писания оставался более или менее случайным и отрывочным до времени Оригена (185-254 годы н.э.). Ориген, как и Филон, жил в Александрии, которая благодаря своей торговле и своему университету с самого основания города и до его падения была главным центром ученого синкретизма. Подобно своему современнику Плотину, Ориген был учеником Аммония Саккаса, которого многие считают основоположником неоплатонизма. Доктрины Оригена, как они изложены в его сочинении "De principiis" обнаруживают значительное сходство с доктринами Плотина - на самом деле большее, чем это совместимо с ортодоксией.

Ориген утверждает, что в мире нет ничего совершенно бестелесного, кроме Бога - Отца, Сына и Святого Духа. Звезды - это живые, разумные существа, которых Бог наделил душами, уже предсуществовавшими до появления разумных существ на свет. Солнце, по его мнению, может впадать в грех. Души людей, как и по учению Платона, входят в них при рождении из окружающей среды, где они существуют с сотворения мира. Более или менее ясно различаются, как и у Плотина, нус и душа. Когда нус впадает в грех, он становится Душой; душа, держащаяся стези добродетели, становится нусом. В конце концов все духи полностью покорятся власти Христа и будут тогда бестелесными. Даже дьявол будет в конечном счете спасен.

Хотя Ориген был признан одним из отцов церкви, в позднейшие времена его обвиняли в четырех еретических воззрениях:

1. Предсуществование душ, согласно учению Платона.

2. Не только божественное, но и человеческое естество Христа существовало до воплощения.

3. При воскрешении наши тела превратятся в абсолютно эфирные тела.

4. Все люди и даже дьяволы будут в конце концов спасены.

Заблуждения Оригена носили не только теологический характер; в дни своей молодости он совершил непоправимую ошибку, явившуюся результатом излишне буквального толкования текста: "И есть скопцы которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного" (24). Способ, к которому столь опрометчиво прибег Ориген, чтобы избегнуть искушений плоти, был осужден церковью; к тому же это лишало его возможности принять священнический сан, хотя некоторые церковники высказывали, очевидно, иное мнение, дав тем самым повод для никчемных споров.

По мнению Оригена, христиане не должны принимать участия в управлении государством, ограничивая себя участием в управлении "божественным народом", В период, когда рушилась Западная империя, эта доктрина побуждала представителей церкви равнодушно взирать на мирские несчастья; свои весьма недюжинные таланты церковники посвящали укреплению церковной дисциплины, теологическим спорам и распространению монашества. В какой-то мере следы этой доктрины уцелели до наших дней: большинство людей смотрит на политику как на "мирское дело", недостойное действительно святого человека.

Процессы роста христианства по-разному объяснялись различными авторами. Гиббон указывает пять причин:

"1. Непоколебимое и, если нам будет дозволено так выразиться, не терпящее противоречия усердие христиан, правда заимствованное из еврейской религии, но очищенное от того духа замкнутости и неуживчивости, который, вместо того чтобы привлекать язычников под закон Моисея, отталкивал их от него.

2. Учение о будущей жизни, усовершенствованное всякого рода добавочными соображениями, способными придать этой важной истине вес и действенность.

3. Способность творить чудеса, которую приписывали примитивной церкви.

4. Чистая и строгая мораль христиан.

5. Единство и дисциплина христианской республики, мало-помалу образовавшей самостоятельное и беспрестанно расширявшееся государство в самом центре Римской империи”.

В общем и целом это объяснение может быть принято, но с некоторыми замечаниями. Первая причина - непоколебимость и нетерпимость, заимствованные у евреев, - может быть принята безоговорочно. Даже в наши дни мы имели возможность убедиться в преимуществах нетерпимости в пропаганде. Христиане в большинстве своем верили, что они одни попадут на небо, а на. язычников в будущем мире обрушатся ужасающие кары. Этот угрожающий характер не был присущ другим религиям, конкурировавшим с христианством период III столетия. Возьмем, к примеру, почитателей культа Великой матери; один из их обрядов - тавроболий - был аналогичен крещению; но они отнюдь не проповедовали, что те, кто не исполнит этого обряда, попадут в ад. Кстати, нелишне заметить, что тавроболий был весьма дорогим обрядом: необходимо было произвести заклание быка, кровью которого должен окропиться обращаемый. Обряд такого рода носит аристократический характер и не может явиться основой религии, стремящейся завоевать в свое лоно значительные массы населения - как богатых, так и бедных, как свободных, так и рабов. В этом отношении христианство имело неоспоримое преимущество перед всеми соперничавшими с ним религиями.

Что касается доктрины будущей жизни, то на Западе ее первыми проповедниками были орфики, у которых она была заимствована греческими философами. Древнееврейские пророки (вернее, некоторые из них) выдвинули идею о воскрешении тела, но вера в воскрешение духа, по-видимому, была заимствована евреями у греков.

Доктрина бессмертия приняла в Греции популярную форму в орфизме и ученую - в платонизме. Платонизм не мог получить широкого распространения в массах, ибо он был основан на трудных для понимания аргументах; но орфическая форма доктрины, вероятно, приобрела значительное влияние на воззрения масс в период поздней античности, причем не только среди язычников, но и среди евреев и христиан. В христианскую теологию вошли значительные элементы мистических религий - как орфических, так и азиатских; во всех этих религиях центральным мифом является миф об умирающем и воскресающем боге. Поэтому думается, что доктрина бессмертия должна была сыграть меньшую роль в распространении христианства, чем это представлялось Гиббону.

Чудеса, несомненно, играли весьма важную роль в христианской пропаганде. Однако в период поздней античности чудеса были самым обычным делом и не являлись привилегией какой-либо одной религии. Поэтому не так просто понять, почему в этом соревновании христианские чудеса завоевали более широкое доверие, чем чудеса других сект. Гиббон упускает из виду одно весьма важное обстоятельство, а именно то, что христиане обладали "священными книгами". Христиане взывали к чудесам, которые берут свое начало в глубокой древности среди народа, слывшего в античную эпоху таинственным; в этих книгах излагалась связная история, начиная с момента сотворения мира, согласно которой провидение неизменно творило чудеса - сперва для евреев, а затем для христиан. Для современного исследователя истории является очевидным, что древнейшая история израильтян в большей своей части легендарна, но это не было очевидным для людей античности.

В нравственном отношении христиане (если взять период до Константина), несомненно, значительно превосходили средних язычников. Временами христиан преследовали, и в соревновании с язычниками они почти всегда находились в неблагоприятных условиях. Они непоколебимо верили, что добродетель будет вознаграждена на небе, а грех - покаран в аду. Христианская этика взаимоотношения полов характеризовалась строгостью, которая была редким исключением в эпоху античности. Конечно, после обращения Константина в христианство среди христиан находились и приспособленцы; но выдающиеся деятели церкви, за некоторыми исключениями, по-прежнему продолжали оставаться людьми непоколебимых нравственных принципов.

На последнее место Гиббон ставит "единство и дисциплину христианской республики". С политической точки зрения это была самая важная из всех указанных им пяти причин. В современном мире политическая организация вошла в нашу плоть и кровь; любому политическому деятелю приходится считаться с голосами католиков, но они уравновешиваются голосами других организованных групп. Чтобы добиться поддержки христиан как единого организованного блока, нужно было оказать им покровительство. Какие бы размеры ни принимала существовавшая антипатия к христианам, она была неорганизованной и в политическом отношении бесплодной.

К несчастью, как только христиане приобрели политическое могущество, они обратили свое рвение друг против друга. И до Константина были ереси, и даже в немалом числе, но тогда приверженцы ортодоксии были лишены средств карать своих противников. Когда же христианство стало государственной религией, перед церковниками открылась перспектива богатой награды в виде могущества и богатства; началась борьба за избрание на церковные должности, да и теологические распри часто оказывались лишь распрями ради мирских благ. Сам Константин в какой-то мере сохранял нейтралитет по отношению к спорам теологов, но после его смерти (337 год) его преемники (за исключением Юлиана Отступника) в большей или меньшей степени покровительствовали арианам до вступления на престол Феодосия в 379 году.

Своеобразной чертой, отличающей период от Константина до Халкедонского собора (451 год), является то, что теология приобрела политическое значение. Два вопроса один за другим приводили в волнение христианский мир: сначала - о природе Троицы, а затем - доктрина воплощения. Во времена Афанасия на передний план выдвинулся лишь первый из этих вопросов. Арий, образованный священник из Александрии, отстаивал мнение, что Сын не равен Отцу, но был сотворен Им. В более ранний период это воззрение могло бы и не вызвать большой вражды, но в IV столетии оно было отвергнуто большинством теологов. В конечном счете восторжествовало воззрение, что Отец и Сын были равны и тождественны по субстанции; но они были разными личностями. Воззрение, согласно которому Отец и Сын были не разными личностями, а лишь различными выражениями одного и того же Существа, было объявлено сабеллианской ересью, по имени ее основателя Сабеллия. Ортодоксии, таким образом, приходилось шагать по весьма узкой тропе: тем, кто чрезмерно подчеркивал различие между Отцом и Сыном, грозила опасность арианства, тем же, кто чрезмерно подчеркивал их тождество, грозила опасность сабсллианства.

Доктрины Ария были осуждены Никейским собором (325 год) подавляющим большинством голосов. Несмотря на это, разные теологии выдвигали различные модификации арианства, которые пользовались покровительством императоров. Афанасий, который с 328 года до самой своей смерти был епископом Александрии, из-за своей ревностной приверженности никейской ортодоксии постоянно находился в изгнании. Афанасий пользовался огромной популярностью в Египте, который в течение всей этой полемики непоколебимо следовал за ним. Любопытно, что в ходе теологической борьбы ожили национальные (или по крайней мере местные) чувства, которые, казалось, совершенно угасли после римского завоевания. Константинополь и Азия склонялись к арианству; Египет фанатически поддерживал Афанасия" Запад хранил непоколебимую верность декретам Никейского собора. После окончания арианской полемики вспыхнули новые споры более или менее сходного характера, в которых Египет впадал в ересь в одном направлении, а Сирия - в другом. Эти ереси, преследовавшиеся приверженцами ортодоксии, подорвали единство Восточной империи и тем самым облегчили мусульманское завоевание. Сам по себе факт возникновения сепаратистских движений не вызывает удивления, но любопытно, что они неизменно оказывались связанными с самыми утонченными и трудными для понимания теологическими вопросами.

Императоры с 335 до 378 года в меру своей смелости оказали покровительство более или менее арианским воззрениям; единственным исключением был Юлиан Отступник (годы правления 361-363), который, как язычник, хранил полный нейтралитет по отношению к внутренним распрям христиан.

Наконец, в 379 году император Феодосии оказал решительную поддержку католикам, и они одержали полную победу на всей территории империи. Однако этот период на Западе сменился новым периодом господства арианства, носителями которого были готы и вандалы, завоевавшие большую часть Западной Империи, поделив ее между собой. Господство их длилось около ста лет; на исходе этого столетия оно было уничтожено Юстинианом, лангобардами и франками, из которых Юстиниан и франки (а в конечном итоге и лангобарды) были приверженцами ортодоксии. Это означало, что католицизм добился, наконец, окончательного успеха.

Во II веке на смену разнообразным общинам приходит строгая церковная организация.

В течение первых трех столетий церковное управление развивалось довольно медленно, но этот процесс значительно ускорился после обращения Константина в христианство. Епископы избирались народным голосованием; постепенно они сосредоточили в своих руках значительную власть над христианами в пределах своих епархий, но до времени Константина вряд ли существовала какая-либо форма центрального управления в масштабах всей церкви. Росту могущества епископов в больших городах способствовал установившийся обычай пожертвования милостыни: приношениями верующих распоряжался епископ, во власти которого было одарить или лишить бедного милостыни. В результате появились толпы бедняков, готовых исполнить любую волю епископа. Когда же христианство стало государственной религией, епископы были наделены юридическими и административными функциями. Появилось и центральное церковное управление, по крайней мере в вопросах доктрины.

Уже в апостольских посланиях появляется идея единства христианских общин. Термин «экклезия» - первоначально «собрание», стали применять не олько к отдельной организации, но и ко всей Церкви. Уже во II веке складывается система управления общинами; во главе каждой стоит пресвитер, а объединенными в пределах отдельных провинций общинами руководят епископы, первоначально надзиратели за порядком и финансами, со временем же – духовные пастыри, игравшие основную роль в решении вопросов вероучения. Епископы считались прямыми преемниками апостолов, и это представление найдет своё отражение в богословском обосновании таинства рукоположения. Усиление позиций епископата привело к введению дисциплинарных строгостей и к формированию догматики. Именно становление епископальной Церкви стало основой формирования догмата о Триединстве, согласно которому Святой Дух, признанный равным Отцу и Сыну лицом Троицы, постоянно пребывающий в Церкви, признавался гарантом истинности ее учения.

К концу II века не было ни одной провинции, ни одного крупного города, в которых не было бы христианской общины. Значительно расширился социальный состав христиан. Впрочем, среди современных исследователей всё большее распространение получает точка зрения, согласно которой при всем значении низов в формировании новой религии уже на первых ступенях ее существования не было социальной однородности.

Все это происходило на фоне довольно сложных отношений с Римским государством. На первых порах власти не делали особых различий между смутами, возникающими в иудейской среде, и христианским обличением общественных пороков. Гонения при Нероне свидетельствуют о том, что христиан уже заметили. Массовые гонения проводились в 177 г. в Галлии при императоре Марке Аврелии. Но особенно жестокие формы принимают гонения в III веке, в условиях обострившегося политического и хозяйственного кризиса.

Римские власти усматривали источник смут и подрыв кардинальных основ империи в отказе христиан признать культ императора и согласится на жертвоприношения. Пик гонений пришелся на 250 – 251 гг. в правления Деция и 257 – 260гг. в правление Валериана. Наконец, самый жестокий размах гонения приобретают при императоре Диоклетиане, объявившим себя сыном Юпитера и отстаивавшим традиционную религиозную политику. Специальными эдиктами 303 – 304 гг. власти потребовали от христиан выражения лояльности в отношении государственной религии. В случае отказа следовали казни, разрушения храмов, конфискации имущества. Однако эта последняя попытка не дала существенных результатов, Церковь была уже достаточно сильна.

В конце III – начале IV веков в Египте и Сирии возникает монашество, в котором нашло свое отражение христианское стремление к аскетизму и неудовлетворенность современным состоянием Церкви. Основателем монашества в форме отшельничества был Антоний Великий (251? – 356)

В отношении античной культуры ранняя Церковь занимала достаточно противоречивую позицию, которая может быть сведена к двум началам. Одно из них выражалось в полном отрицании языческого наследия. Другое – представленное Климентом Александрийским, Оригеном, Лактацием и др. – стремилось сохранить значительную часть древнего наследия, без чего невозможно было бы и влияние в государственных делах, и воздействие на умы мирян, поскольку не было в условиях Кризиса римской цивилизации иного метода словесного убеждения, кроме риторики, основанной на изучении древней литературы; иной формы эмоционально-эстетического действа, кроме театрализованного музыкального представления (что нашло отражение в богослужении); иного изобразительного языка, кроме основанного на памятниках античного искусства. Подозрительное отношение к античной культуре в значительной степени восторжествовало в эпоху Раннего средневековья.

Попытка Диоклетиана покончить с христианством была последней. Его приемник Константин правильно оценил и силу вероучения, и организационное единство христианской Церкви, а кроме того, уловил уже существующую в ней самой примирительную тенденцию. Стремясь использовать христианство как новый идейный инструмент, с помощью которого можно достичь общественного спокойствия, он издал в 313 г. в Милане эдикт о веротерпимости, согласно которому объявлялась свобода вероисповедания для всех религий, включая и христианскую. Со времен Константина складывается союз церкви и светской власти, переживший не только падение Римской Империи, но и оставшийся основой политической жизни Запада до 70 гг. ХХ века.

Первые века существования церкви в новых условиях стали временем выработки единого вероучения. Доконстантиновская церковь также вела борьбу с ересью, возникавшей с самого начала ее существования (гностики, манихеи другие). Уже в первые годы своего легального существования Церковь столкнулась с учением Ария, подвергавшего сомнению божественность Иисуса-Логоса, утверждая, что он является сотворенным, а следовательно, ни в чем не подобен Отцу и является Сыном Божьим только по благодати. Учение это подрывало основу догмата Троицы. Именно для борьбы с этим учением Константин и приказал созвать I Вселенский собор в Никее (325 г.) и в принятом в нем Символе веры были закреплены основы Тринитарного учения. Попытка ариан взять реванш, опираясь на поддержку некоторых императоров, была окончательно пресечена на II Вселенском соборе в Константинополе в 381 г. Благодаря проведенной на нем редактуре Символа веры, он получил название Никео-Константинопольского ( Никео-Цареградского ).

Последующие еретические движения были связаны с проблемами христологии – учения о соотношении в Богочеловеке Христе человеческой и божественной природы. На III Вселенском соборе в 431 г. было осуждено учение Нестория, который утверждал, что человеческая природа Христа и до соединения с Божественной, и после этого, оставалась полная и самостоятельная; этим отрицалось значение Девы Марии, которую несториане объявили не Богородицей, а Человекородицей.

Примерно в это же время возникает другой вариант христологического учения: Евтихий провозглашал, что единственной природой Христа является природа Божественная, поглотившая человеческую. На созванном в 431 г. IX Вселенском соборе в Халидоне был признан правильный взгляд, согласно которому соединение двух естеств в Христе является «неслитым, неизменным, нераздельным и неразлучным». Учение Евтихия было осуждено под названием монофизитиства (признания одной природы).

Эпоха Вселенских соборов создала основу единого христианского учения.

Родившаяся в недрах античного мира христианская религия с самого начала несла на себе печать упадка. Это было особенное порождение мистицизма: изверившиеся в возможностях реального переустройства общества, не видевшие ясной перспективы в будущем, широкие слои античного общества создали для себя иллюзию утешения в виде веры в пришествие Христа, который призван спасти людей, возродить их к новой жизни. По-своему, с точки зрения развития религиозного сознания, христианство было известным шагом вперед. На смену патриархальным верованиям и примитивным языческим обрядам пришла гораздо более утонченная форма религиозного сознания, делавшая упор не на внешней, обрядовой стороне, а на глубинной, духовной связи человека с богом.

Важным было и то, что христианство на место опосредованной через общину связи человека с божеством поставило прямую личную связь человека с богом, таким образом, на свой лад, подчеркнув происходившую переориентацию общественного развития с общинно-патриархальных рельсов на новую, более высокую ступень. При этом, невзирая на всю индивидуализацию религиозного мышления и действия, христианство сохранило за собой испытанную веками общинную форму организации, что вполне соответствовало его первоначальному демократическому духу.

По мере того, как в христианские общины все более и более вливались

состоятельные слои населения, а под их воздействием преображались

идеология и организация этих общин, христианство стало менять свой лик

постепенно в христианстве преобладающее значение получало то течение,

которое призывало людей смиренно и терпеливо «нести свой крест», ожидая

божественного избавления. В вероучении все больше подчеркивалось страдание

бога-спасителя, и сам культ «богочеловека» стал, по сути, обожествлением человеческого страдания. Это открыло дорогу к примирению, а затем и к союзу

христианской церкви с античным рабовладельческим государством.

Содержащиеся в Христианстве призывы к истинно человеческим отношениям, основанном на справедливости, равенстве, братстве, дружбе, любви и милосердии к ближнему, бескорыстной помощи, призывы, не подкрепленные установками на общественную активность, на борьбу за осуществление провозглашенных принципов, превращались в слащавые благие пожелания. Искусно спекулируя на них, Церковь заманивала в свои «кущи» многие и многие поколения людей, в чем и состояло, по большему счету, то социальное зло, которое несло с собой утверждение христианства.

Список используемой литературы:

1. Г.Л.Курбатов, Э.Д.Фролов, И.Я.Фроянов "Христианство: Античность, Византия, Древняя Русь ".

«Лениздат». 1988 г.

2. А.Е.Кулаков "Религии мира".

Москва « АСТ». 1998 г. 

3. М.М.Шахнович. "Религии мира".

Букинистическое издание 2005 г.

4. Э.Гиббон. «История упадка и разрушения Римской империи».

Издательство: Наука, 2008 г.




Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации