АПК и ГПК 2002 г.: сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения - файл n1.doc

АПК и ГПК 2002 г.: сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения
скачать (3586.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3587kb.03.11.2012 10:44скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
26

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

на виды судопроизводства, определяемые по материально-правовому при­знаку (исковое производство, производство по делам, возникающим из пуб­личных правоотношений, особое производство - подразделы II, III, IV раз­дела II «Производство в суде первой инстанции»). Однако анализ соответ­ствующих судебных процедур позволяет, на наш взгляд, сделать вывод, что юридически значимым для внутренней дифференциации процессуальной формы становится также и процессуальный критерий - специфика самой процедуры, которую сейчас уже нельзя объяснить лишь традиционной за­висимостью, производностью от специфики материальных правоотноше­ний - предмета процесса; процессуальный критерий приобретает само­стоятельное значение (в частности, будучи обусловленным особенностя­ми реализации функций суда, различным сочетанием частных и публичных элементов в методе процессуального регулирования). Самостоятельное значение процессуальный критерий приобретает в структурном обособ­лении приказного производства (подраздел I раздела II ГПК РФ) и заочного производства (глава 22 подраздела II ГПК РФ). При этом заочное производ­ство выделяется именно как судебная процедура в чистом виде. По сути, в виде отдельных судебных процедур (а не видов судопроизводств) регламен­тируются по ГПК РФ производство по делам с участием иностранных лиц (раздел V), производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов (раздел VI).

По новому АПК РФ также четко прослеживается идея деления процесса на виды судопроизводства - исковое и производство по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений (разделы II, III). Та­кой вывод представляется правомерным, несмотря на то, что по предмету процесса производство из публичных правоотношений по АПК РФ «не отго­раживается» - в отличие от ГПК - от искового (в частности, АПК РФ не назы­вает наличие спора о праве препятствием к рассмотрению дела в производ­стве из публичных правоотношений, а по контексту ст. 190 даже и допускает его). Особое производство по АПК РФ структурно как вид не выделяется, а установление фактов, имеющих юридическое значение, наряду с делами о несостоятельности, делами упрощенного производства, делами об оспарива­нии решений третейских судов, делами о признании и приведении в исполне­ние решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений объе­динены в один раздел IV «Особенности производства в арбитражном суде по отдельным категориям дел». Формула «особенности производства» характер­на для обозначения судебной процедуры рассмотрения. Однако в данный раз­дел, вне какой-либо системы, отнесены и дела, обособляемые, в первую оче­редь, по материально-правовому критерию (об установлении юридических фактов), что характерно для классического понимания вида судопроизводства,

27

i

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

и по сугубо процедурно-процессуальному (упрощенное производство)1, и по смешанному критерию, сочетающему материально-правовые и процедур­ные элементы (о несостоятельности). В данном законодательном контексте установление юридических фактов по АПК РФ ближе к судебной процедуре, чем к виду судопроизводства (хотя в ст. 30 АПК РФ «Подведомственность дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение» говорится имен­но об особом производстве). Такие структурные расхождения с ГПК РФ труд­но концептуально объяснить; думается, и невозможно.

Очевидный диссонанс, свидетельствующий скорее о непродуманности, нежели содержательном наполнении, - структурный «разрыв» в АПК РФ про­изводства по делам с участием иностранных лиц (раздел V) и производства по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранный судов (глава 31 в разделе IV «Особенности производства в арбитражном суде по отдельным категориям дел»). Сравним: по ГПК законодательное решение ана­логичных вопросов объединено в одном V разделе.

К слову, можно заметить и терминологическую рассогласованность ГПК РФ и АПК РФ («решения иностранных третейских судов (арбитражей)» - в названии главы 45, ст.416,417 ГПК РФ; «иностранные арбитражные решения» - в названии главы 31, ст. 241 и др. АПК РФ; «признание и приведение в испол­нение решений иностранных судов...» - глава 31, ст.241 -245 АПК РФ, «призна­ние и исполнение решений иностранных судов...» - глава 45, ст. 409,416,417 ГПК РФ). Это - не единичный пример и заслуживает отдельного обсуждения как проблема законодательной технологии и герменевтики. Справедливости ради следует отметить более высокую законодательную технику и технологию построения ГПК РФ - в сравнении с АПК РФ.

Итак, на первый взгляд, структурное сравнение ГПК РФ и АПК РФ свиде­тельствует об эклектичности подхода к внутренней дифференциации процес­суальной формы, отсутствии единых критериев. Однако более детальный ана­лиз позволяет утверждать: по сути, мы имеем дело с первой попыткой законо­дательной адаптации категории «судебная процедура» применительно к процессуальной форме в целом. Вполне естественно, что пока система соче­тания материально-правовых и процедурно-процессуальных критериев не вы­строена. Однако принципиален сам факт законодательного признания важно­сти и равнозначимости процессуального критерия для дифференциации про­цесса - возможно, не столько на виды, сколько (в будущем) - на судебные процедуры. И в отражении этой тенденции новые ГПК РФ и АПК РФ едины, что представляется чрезвычайно важным.

1 В доктрине на это уже обращалось внимание. См., например: Абова Т.Е. О видах производства в арбитражных судах // Проблемы защиты прав и законных интересов граж­дан и организаций: Матер, междунар. науч.-практ. конф. Ч. 1. Сочи, 2002.

28

*

to

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

По существу, идет поиск законодательных форм отражения того факта, что судебная защита есть не только итог процесса (что характерно для материально-правового понимания), но и сам процесс. Процесс как деятельность, как систе­ма процессуальных отношений самоценен, хотя и должен быть предметен. Ибо достичь своей цели—эффективной защиты права в материально-правовом смыс­ле - невозможно неадекватными (любыми) средствами и способами. Судебные процедуры должны отражать оптимальное сочетание частного и публичного в самих методах защиты, которые, конечно же, опосредованно зависимы от типа тех отношений, которые составляют предмет процесса.

Принципиально важным - и для создания эффективного механизма су­дебной защиты, и для обеспечения внутренней целостности кодекса - пред­ставляется законодательное определение целей и задач судопроизводства, поскольку этап целеполагания - важнейший для любой системы. Аксиома­тично, что цель цивилистического процесса — защита прав, свобод и законных интересов различных субъектов права и достигается посредством правильно­го и своевременного рассмотрения и разрешения дела. Так построена форму­ла ст. 2 ГПК РФ. АПК РФ отступает от этого алгоритма и, не обозначая цели вообще, перечисляет как равнопорядковые задачи защиты, обеспечения дос­тупности правосудия, справедливого публичного судебного разбирательства (воспринято из ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) и ряд других (ст. 2). Признавая важность задач, отраженных в данной статье АПК РФ, и законодательного признания международных принципов судебной за­щиты, вряд ли можно согласиться с тем, что защита права лишь одна из задач судопроизводства в арбитражных судах, однопорядковая с формированием обычаев и этики делового оборота. Такой подход, когда цель вынужденно вы­водится посредством толкования задач, представляется неприемлемым для законодательного акта уровня кодекса1.

К сожалению, нередко АПК РФ можно упрекнуть в смысловой небрежно­сти употребления известных и прочно вошедших в обиход законодательных формул, что вредит ясности языка закона, способно породить ненужные про­блемы при толковании. Характерный пример. Законодательная формула «рас­смотрение и разрешение дела» традиционно и адекватно используется в ГПК РФ (ст. 1,2,7,10,11,14,15 и т.д.). И, напротив, по АПК РФ, «рассмотрение» может обозначать и разрешение дела (например, в контексте п.1 ст. 13 «Норма­тивные акты, применяемые при рассмотрении дел»), и использоваться как родовое понятие (например, ст. 6), «рассмотрение» и «разрешение» могут употребляться как редакционно взаимозаменяемые термины (например в ст. 1). Вряд ли подобное можно признать сугубо терминологической проблемой.

1 См., например: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Г.А. Жилин. М., 2003. С. 5-7.

29

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

Адекватность законодательного механизма правового регулирования тре­бует, в первую очередь, осознания и четкого определения соответствующего предмета регулирования. Это важно и при определении частных предметов регулирования, что предопределяет системность и целостность кодекса как единого акта. Однако в переходный период развития правовой системы выдер­жать данные требования бывает чрезвычайно сложно, и противоречивость, несогласованность правового регулирования нередко вызваны объективны­ми причинами, «пограничностыо» проблем, для адекватного законодательно­го решения которых необходимо учитывать не только процессуальные, но и материально-правовые аспекты. Ставший классическим в своей невозможно­сти алгоритмичного решения пример - институт подведомственности. В новых кодексах проблема подведомственности решается юридически формаль­но, несмотря на попытку прописать в законе общие критерии. Обратим вни­мание: в ст. 22 ГПК РФ «Подведомственность гражданских дел судам» зафик­сирован один материально-правовой критерий - характер правоотношений и введен процедурный критерий (исковые дела..., дела... приказного производ­ства, дела особого производства). В регламентации подведомственности ГПК РФ скромно ограничился одной статьей, имеющей все же описательный и отсылочный характер. АПК РФ посвящает данному институту 7 статей (ст.27-33). Такой объем законодательного регулирования представляется избыточ­ным. При этом попытка сформулировать общее правило подведомственнос­ти дел арбитражным судам (п. 1,2 ст. 27) «размыта» «вторжением» в арбитраж­ный процесс гражданина, а также оговоркой о подведомственности ряда дел арбитражному суду, «если федеральным законом их рассмотрение отнесено к -< компетенции арбитражного суда» (ст. 29). При ближайшем рассмотрении ста­новится очевидным: четко, бесспорно и по сущности разграничить компетен­ции судов общей юрисдикции и арбитражных невозможно. Институт подве­домственности в его изначальном понимании и значении изжил себя, на что автору данной статьи уже не раз приходилось обращать внимание. Подведом­ственность - лакмусовая бумажка, при помощи которой форма защиты легко проверяется на самостоятельность. По существу, уже не только доктринально, но и законодательно арбитражный суд признается специализированным су­дом, осуществляющим функции судебной защиты самостоятельно, но в рам­ках единого цивилистического процесса.

В этой связи нельзя не обратить внимание на следующий законодательный нонсенс. Регулируя порядок реализации права на обращение в суд за защитой, АПК РФ не предусматривает такого института, как отказ в принятии искового заявления (в ГПК РФ он наличествует- ст. 134), ограничившись институтом возвращения искового заявления (ст. 129 АПК). Конечно, есть соблазн объяс­нить это предоставлением больших гарантий правосудия, в частности - гаран­тии недопустимости отказа в правосудии по материально-правовым причи-

30

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

нам (ибо не секрет, что проверка подведомственности, определения заинтере­сованного лица на практике нередко превращается в предварительную квали­фикацию спорного материального правоотношения). Однако вряд ли поиск таких глубин обоснован - АПК РФ сохраняет институт прекращения произ­водства по делу со всеми его традиционными основаниями (ст. 150). Можно было бы также рассуждать о восприятии АПК РФ концепции подсудности в европейском понимании, но и для этого нет оснований: тогда следовало бы отказаться от института подведомственности, ибо становится непонятным его юридическое значение и механизм действия. Юридически-формально мож­но, конечно, попытаться «уместить» неподведомственность в требования к форме искового заявления, но вряд ли это можно признать корректным реше­нием. ГПК РФ гораздо более последователен в вопросе регламентации пред­посылок и условий права на обращение в суд.

Одна из глобальных проблем, на которую не могли не отреагировать про­цессуальные кодексы, но которая не может быть решена только процессуаль­ными средствами, - это проблема понимания спора о праве и, соответственно - искового производства, производства, из которого вырос цивилистический процесс и без которого он немыслим. Что есть субъективное гражданское право и субъективное право вообще - это, в первую очередь, проблема мате­риального права. Однако категория «спор о субъективном праве» имеет не только доктринальное, но приобретает сугубо практическое, процессуальное значение. Через нее определяется потребность в судебной защите, предмет процесса, она же важна и для определения вида производства, судебной про­цедуры. С одной стороны, наличие спора о праве выступает общей предпо­сылкой права на судебную защиту, а с другой - способно стать препятствием для судебной защиты, если заявитель обращается в суд по процедуре, не до­пускающей спора о праве субъективном (дела из публичных правоотноше­ний по ГПК РФ и особого производства). Усложнение материального законо­дательства и состава спорных правоотношений не всегда позволяют четко раз­личить правовой спор и спор о субъективном праве. Процессуальные кодексы в решении этой проблемы не помогают. Более того, можно констатировать: идет - латентно - конвергенция видов судопроизводств, смешение или «нало­жение» предмета искового производства и предмета производства, возника­ющего из публичных отношений, что особенно очевидно при сравнении ГПК РФиАПКРФ.

Так, Пленум Верховного Суда РФ вслед за Трудовым кодексом РФ и, соот­ветственно, АПК РФ относит к исковым делам, рассматриваемым судами об­щей юрисдикции, дела, возникающие из корпоративных отношений (по искам единоличных исполнительных органов АО к АО о признании недействитель­ными решений коллегиальных органов АО о досрочном прекращении их пол­номочий (ч.З п.4 Постановления от 20 января 2003 г.). Думается, что полной

31

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

аналогии с традиционной конструкцией субъективного трудового права здесь все же нет, учитывая специфику акционерного законодательства и соответству­ющих правоотношений. Новый ГПК РФ не допускает оспаривания в порядке производства из публичных правоотношений решений и действий (бездействие) учреждений, предприятий, организаций, их объединений и общественных объе­динений, в связи с чем Пленум Верховного Суда РФ дает разъяснение, что дела об оспаривании таких решений и действий должны рассматриваться по прави­лам искового производства как дела по спорам о защите субъективного права (ч.З п. 8 Постановления). Но всегда ли в данной ситуации спор о праве субъек­тивном действительно возникает? Думается, вопрос остается открытым.

Например, законность решения общего собрания АО о невыплате диви­дендов по привилегированным акциям может быть оспорена по АПК РФ в производстве из публичных правоотношений как решение иного (в смысле главы 24, ст. 197 АПК РФ) органа посредством подачи заявления о признании решения незаконным (ст. 198 АПК РФ). Законность решения трудового коллек­тива учреждения о проведении забастовки с точки зрения главы 25, ст. 254 ГПК РФ нельзя оспорить в порядке производства по делам, возникающим из пуб­личных отношений (трудовой коллектив, общее собрание трудового коллекти­ва не относятся к числу субъектов, чьи решения, действия, бездействия могут быть оспорены в указанном виде производства). Исходя из смысла разъясне­ний, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда 20 января 2003 г., в данной ситуации следует обращаться в суд в порядке искового производства. Возникает вопрос: а есть ли здесь иск и как его конструировать? Юридически-формально (требование о признании решения недействительным, так как оно не соответствует закону)? Но так можно поступить в отношении любых дел, прямо отнесенных законом к производству из публичных правоотношений; проблемы по существу это не решит. Где здесь спор о праве субъективном? Заметим, что в приведенном примере речь идет о проведении забастовки в будущем. Статья 413 ТК РФ устанавливает возможность признания уже прове­денной забастовки незаконной Верховным Судом РФ, судом субъекта Федера­ции. По какой судебной процедуре? И более важно: а что составит предмет процесса? Спор о праве субъективном или спорные правоотношения в сфере управления, то есть в сфере публичной, которые, на наш взгляд, не исчерпыва­ются только отношениями в области осуществления государственной власти или местного самоуправления?

За видимыми противоречиями скрывается тенденция к универсализации процессуальных способов и средств защиты, признание значения процессу­ального критерия для внутренней структуры процесса, дифференциации про­цессуальной формы, необходимости развития судебных процедур.

Исковое производство исподволь перестает быть производством только по спорам о субъективном гражданском праве. Но должен ли в принципе

32

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

спор о праве субъективном сохраняться как критерий искового производства? Реалии таковы, что исковое производство становится процессуальной фор­мой защиты не только субъективных, но и иных прав, а также интересов раз­личных субъектов (включая государство, иные публичные образования, нео­пределенный круг лиц), а применяемые способы защиты переросли частно­правовой уровень. Представляется, что общий критерий - спор о праве - важно законодательно выдержать, если признавать конструкцию искового производ­ства по сути, ее плодотворность и неисчерпанность. Во всяком случае, никако­го иного универсального процессуального механизма защиты прав совре­менная доктрина не предлагает.

Это не означает, что виды судопроизводств следует «заморозить». Напро­тив, доступность судебной зашиты предполагает универсализацию, унифика­цию процессуальных средств защиты, но это должно быть концептуально и законодательно обеспечено, необходимо создать адекватный процессуальный механизм.

Обозначенная проблема в немалой степени усложняется нерешенностью принципиального вопроса о создании непосредственного механизма защиты конституционных прав и свобод, да и альтернативная идея административного иска остается на уровне доктринальной идеи. В реальности же заявитель по делам публичных правоотношений должен быть виртуозом: с одной стороны, указать, какие права и свободы нарушены (ч.2 п. 1 ст. 247 ГПК РФ), с другой -сформулировать требование так, чтобы не было спора о праве, подведом­ственном суду (п.З ст. 247 ГПК РФ). Буквальный смысл неюристу не понять: право должно быть нарушено, но спора о праве не должно быть. За стремле­нием выдержать чистоту вида судопроизводства и юридическим «наворотом» конструкции теряются и гарантии права на судебную защиту, и доступность правосудия. Иной посыл заложен в АПК РФ: с одной стороны, структурно производство из административных и иных публичных правоотношений вы­деляется как вид, с другой - эти дела рассматриваются по правилам искового производства (с установленными разделом III особенностями - ст. 189,191, 197 и др. АПК РФ) и АПК РФ не содержит оговорки о недопустимости спора о праве. Однако и такой подход не добавляет ясности в юридическую конструк­цию. В самом деле, можно понять тех, кто выступает за обязательность адво­катского процесса в России.

Однако, если и дальше идти по пути такого «юридического углубления», то о правосудии можно уже не беспокоиться, ограничившись предоставлением судебной защиты тем, кто сам себя способен защитить.

Отдельная и сегодня весьма болезненная проблема - административная юстиция, административное судопроизводство, административные суды. Ни доктрина, ни практика не предлагают хотя бы приблизительно общих под­ходов даже к определению упомянутых категорий. Имеющийся законопроект

33

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

об административных судах, с одной стороны, рассматривает их как звено си­стемы судов общей юрисдикции (не самостоятельную форму защиты), с дру­гой - содержание позволяет сделать вывод об обратном. Изъятие дел, возника­ющих в связи с оспариванием административных взысканий, из сферы граж­данской юрисдикции (с 1 июля 2002 г. они рассматриваются в порядке, предусмотренном КоАПом) тоже подлило масла в огонь. Собственно, имен­но в этой сфере судебный контроль осуществляется в чистом виде. Звучит непривычно, ибо ранее доктрина пыталась увязать теорию судебного контро­ля за исполнительной властью с функциями правосудия - как частное и об­щее. Сейчас, видимо, необходимо переосмыслить привычные постулаты, ибо действительность в них уже не укладывается. Один из главных камней преткно­вения в сфере практического решения проблемы - мы не можем пока согла­совать идею специализированных судов с привычным пониманием формы защиты как производной от системы органов защиты. Здесь, очевидно, един­ство процесса напрямую «сталкивается» с проблемой единства формы судеб­ной защиты, а в конечном итоге, речь идет о сущности правосудия и формах и/ или процедурах его осуществления. На наш взгляд, не может быть принципи­альных возражений против административных судов как специализированных в рамках единой судебной системы и единого цивилистического процесса, что не исключает возможности дифференциации процедурной.

Сравнение ГПК РФ и АПК РФ с точки зрения структуры и системности процессуального механизма защиты показывает большую алгоритмичность и продуманность норм и институтов ГПК РФ, если угодно - их большую «кон-цептуальность». АПК РФ в этом, безусловно, проигрывает, юридически более описателен, терминологически - небрежен, а по значению - более подстроен под сиюминутные нужды. Вместе с тем, утверждаем: в новых процессуальных кодексах заложен большой творческий законодательный потенциал, их приня­тие - действительно знаменательное событие не только для практики, но и доктрины процесса.

Единство процесса - не ради него самого, но ради воссоздания правосудия на новом фундаменте общественных и правовых отношений - к этой цели кодек­сы делают важный шаг. Это трудный процесс - per aspera ad astra - но он начат.

Можно говорить отдельно о том, что новые кодексы единодушны в разум­ном усилении состязательных и диспозитивных начал - в сочетании с диффе­ренциацией судебных функций контроля и координации - и полномочий ех officio (там, где это вызвано спецификой процедуры - например, в производ­стве из публичных правоотношений). Нельзя не отметить общее стремление к упорядочению - через дифференциацию - развернутой судебной процедуры (сравним по ГПК РФ и АПК РФ регламентацию стадии подготовки, введение института предварительного судебного заседания, попытку АПК РФ - хотя и пока неуклюжую, не способную дать регулирующий эффект - прописать при-

34

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

мирительные процедуры). Здесь важен сам факт законодательного признания наличия таких процедур, как института процесса, что важно развить в дальней­шем. Наконец «вписан» в процесс надзорный порядок пересмотра судебных постановлений. Процессуально значим факт закрепления в кодексах произ­водства, связанного с исполнением судебных постановлений, как попытка со­здать минимальные процессуальные гарантии исполнения решения.

Процессуальный кодекс ценен своей стабильностью, что свидетельствует об эффективности заложенного в нем механизма защиты, который должен быть, с одной стороны, достаточно универсальным, алгоритмичным, чтобы не подстраиваться под любое изменение материального права, с другой -оптимально гибким, чтобы создавать определенный простор для удобной, доступной (в процедурном также смысле) и гарантированной судебной защи­ты. Эволюция общественных отношений с переходом их на качественно иной уровень не создает объективных предпосылок для такого идеального кодекса сейчас. Тем более ценно, что новые процессуальные кодексы пытаются не просто адаптировать исторически накопленный законодательный опыт, но смоделировать на его основе единую процессуальную канву правосудия.

Новые кодексы - акты переходного периода, многие их положения имеют «апробационный» характер, что неизбежно. Детальный сравнительный анализ кодексов даст, видимо, пищу не для одной диссертации и законопроекта. Но не «выплеснем с водой» главное: судебная защита как правосудие станет реально­стью, когда обращение в суд за защитой для того, чье право или интерес наруше­ны, будет доступным, судебные процедуры - удобными и эффективными, а процесс в целом - справедливым. Единство процесса гарантирует это. Именно это - главное в дальнейшей эволюции цивилистического процесса.

И.В. Решетникова,

председатель Арбитражного суда

Свердловской области,

доктор юридических наук, профессор

ОСНОВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ РЕФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Само понятие «реформирование»гражданского судопроизводства зна­чительно шире внесения в законодательство изменений и дополне­ний. Практически реформирование должно охватывать все аспекты деятель­ности суда: и законодательство (процессуальное, судоустройственное), и пра-

35

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

воприменение, а также те социальные условия, которые окружают отправле­ние правосудия по гражданским делам.

Судебная реформа отличается от совершенствования отдельных норма­тивных актов комплексностью подхода, охватывающего все аспекты отправле­ния правосудия и его гарантии.

Реформирование отдельных институтов, что, бесспорно, имеет место в новых АПК РФ и ГПК РФ - это лишь отражение общей концепции судебной реформы. Пожалуй, никто не будет отрицать, что основным направлением реформирования процессуальных отраслей права стало дальнейшее развитие состязательности судопроизводства. В итоге это означает движение от след­ственной модели судопроизводства к состязательной в том смысле, в каком мы привыкли понимать две классические формы судопроизводства.

На этом пути состязательные институты неизбежно сталкиваются со след­ственными. Первое такое «столкновение» произошло в 1995 г., когда в резуль­тате изменений из ГПК РСФСР исчез принцип объективной истины, но были оставлены основания отмены решения в кассационном порядке в связи с не­правильным определением юридически значимых обстоятельств, что практи­чески сводило на нет отмену названного принципа. Иного критерия вынесе­ния решения законодательно предложено не было. При этом суд исключался из основных субъектов собирания доказательств и был лишь в праве предло­жить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказатель­ства, а также содействовать им в собирании доказательств.

Помимо того что новые институты сталкиваются с остатками ранее дей­ствующей системы судопроизводства, они отличаются и от существующей мо­дели состязательного процесса в зарубежном варианте, что объяснимо и, ско­рее всего, неизбежно. Часто такое отличие объективно необходимо, но нередко объясняется лишь тем, что мы еще только идем к состязательной модели, вводя ее элементы постепенно. А в итоге создаем собственную модель судопроизвод­ства, основанную на смешении следственных и состязательных основ.

Для того, чтобы отправление правосудия было эффективным, то есть ре­ально достигались цели и задачи, поставленные законодателем перед судом, механизм достижения цели должен работать четко, без сбоев. Достижение эффективного судопроизводства может осуществляться при выборе различ­ных моделей судопроизводства. Принятие новых АПК РФ и ГПК РФ проде­монстрировало решительный шаг по введению институтов, призванных акти­визировать роль сторон в процессе судебного разбирательства.

Крайне разумным явился перенос состязательности на стадию подго­товки дела к судебному разбирательству. Отрадно то, что законодатель ак­тивно использовал зарубежный опыт стран с состязательным судопроизвод­ством, умело трансформируя его в соответствии с российскими правовыми традициями.

36

Общая характеристика реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений

Стадия подготовки дела была «оснащена» новыми институтами: обмен состязательными документами (существовал ранее в арбитражном процессе, но впервые получил свое развитие в гражданском процессуальном законода­тельстве), раскрытие доказательств, проведение предварительного судебного заседания. Все эти институты были и остаются в зарубежном процессе. До принятия новых процессуальных кодексов в научных работах сравнительно-правового плана не раз предлагалось воспринять зарубежный опыт по рас­крытию доказательств, проведению предварительного судебного заседания1. Практически это реальные шаги по активизации сторон в процессе, по отведе­нию суду достойной роли арбитра в споре между тяжущимися сторонами. Это и професионализация представительства интересов лиц, участвующих в деле. В следственном судопроизводстве суд активен был настолько, что его руководство приводит к тому, что он нередко подменяет собой представителя, помогая определять предмет и основание иска, собирая доказательства по делу (речь идет о ГПК РФ до 1995 г.). Сегодня в процессе суд вершит правосу­дие, а лица, участвующие в деле, самостоятельно или через представителей ведут свои дела в суде.

Обмен состязательными документами в зарубежном процессе предпо­лагает установление сроков направления отзыва, а также наступление опреде­ленных процессуальных последствий. Например, в английском процессе сто­рона не вправе предъявлять в суде доказательства тех материальных фактов, которые не были указаны в состязательных бумагах. Ответчик в отзыве на иск может отрицать все или многие факты, может комментировать их, ссылаться на другие факты, заявлять встречные требования. Факты, которые не отрица­ются ответчиком, считаются признанными. Отсутствие в письменных возра­жениях ответчика каких-либо контртребований освобождает истца от дальней­ших действий по обмену состязательными бумагами. Но если такие возраже­ния приводятся, истец в установленный законом срок обязан вручить свой ответ. Процессуальным законодательством установлены сроки для обмена состязательными бумагами. Фактически процессуальные последствия обме­на состязательными документами - не только извещение сторон о правовой позиции, но и ограничение возможности ссылаться на факты, не указанные в состязательных документах, а также признание факта. Эти аспекты зарубеж­ного законодательства не были восприняты российским законодателем. В рос­сийском процессе ответчик очень часто представляет отзыв перед началом судебного рассмотрения.

Раскрытие доказательств - следующая новелла состязательного типа. В Англии метод раскрытия доказательств был развит уже к концу XVIII в. в судах справедливости. Российский законодатель обошел вниманием формы

1 Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. М., 1999.

37

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации