Коростовцев М.А. Религия Древнего Египта - файл n1.docx

Коростовцев М.А. Религия Древнего Египта
скачать (707.9 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx708kb.03.11.2012 14:07скачать

n1.docx

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Михаил Александрович Коростовцев

Религия Древнего Египта

 

 

 

СПб.: Журнал «Нева»; «Летний Сад», 2000. — 464 с.

Художник: С.А.Булачева

 

АНОНС

Книга академика М.А.Коростовцева — лучшая отечественная монография, посвященная религии Египта, совершенно уникальная по широте охвата материала. Исследование включает не только все периоды истории египетской религии, от додинастических времен и вплоть до христианской эпохи, но и фактически все формы ее существования: теологические труды жрецов, религиозный обиход элитарных сословий — придворных вельмож и знати, повседневный культ, храмовые службы, простонародные верования и суеверия. Материал удачно систематизирован по темам, что крайне облегчает поиск нужных сведений и позволяет использовать книгу также в качестве справочного пособия.

Для специалистов и всех, интересующихся историей и культурой Древнего мира.

 

 

Содержание


Введение
Глава I. Фетишизм и тотемизм. Культ животных
Глава II. Магия
Глава III. Местные боги (религиозная география)
Глава IV. Гелиополь
Глава V. Мемфис
Глава VI. Гермополь
Глава VII. Фивы
Глава VIII. Эсне. Общая характеристика теогонии и космогонии
Глава IX. Фаюм, Гераклеополь, Ассиут
Глава X. Тинис, Дендера, Коптос
Глава XI. Танис. Азиатские боги египетского пантеона
Глава XII. Абидос. Осирис и Исида
Глава XIII. Эдфу и Хор Бехдетский
Глава XIV. Некоторые другие локальные и нелокальные божества. Представление египтян о божестве
Глава XV. Фараон. Обожествление людей
Глава XVI. Храмы и жречество
Глава XVII. Культ
Глава XVIII. Представления египтян о загробной жизни
Глава XIX. Типы египетских гробниц. Мумии. Основные моменты заупокойного культа
Глава XX. Потусторонний мир
Глава XXI. Идея загробного суда
Глава XXII Обзор заупокойной литературы
Глава XXIII. Египетская религия во времена греко-римского господства
Глава XXIV. Переворот Аменхотепа IV (Эхнатона)
Глава XXV. Религиозное мышление
Глава XXVI. Египет и Библия
Глава XXVII. Египет и античный мир
Глава XXVIII. Египет и христианство
Глава XXIX. Египетская религия в Куше (Э.Миньковская)
Список сокращений
Примечания

 

 

Введение

Египетская религия всегда привлекала пристальное внимание цивилизованных народов. Уже древние греки, соприкасавшиеся с Египтом, проявляли к ней интерес в своих трудах. Религии древнего Египта уделяется большое место в произведениях «отца истории» Геродота, Диодора Сицилийского и многих других античных авторов. Тот факт, что такой писатель, как Плутарх, который «справедливо считается последним универсальным ученым эллинизма»[1], посвятил специальный труд египетской религии, свидетельствует о глубоком к ней интересе в античном мире. С падением египетской культуры и вытеснением египетской религии с арены мировой истории христианством интерес к этой религии продолжал жить в среде европейских ученых, несмотря на то что египетский язык и египетское письмо стали «книгой за семью печатями». Так, например, во Франкфурте-на-Майне в 1701 г. был опубликован труд некоего Яблоньского «Pantheon Aegyptiorum». Но этот труд, как и другие ему подобные работы о древнем Египте, по существу, не имел научного значения, поскольку автору были недоступны для изучения подлинные египетские тексты.

Научное изучение египетской религии началось лишь после того, как в 1822 г. гениальный француз Франсуа Шампольон, «отец египтологии», сделал решающий шаг на пути дешифровки египетских иероглифов и тем самым раскрыл для науки новые, поистине необъятные сферы исследования.

С самых первых своих шагов египтология уделяла большое внимание изучению египетской религии. Сам Франсуа Шампольон опубликовал труд, посвященный этой теме[2]. За истекшие полтора столетия египтология бурно развивалась во всех направлениях, развивалось и углублялось исследование египетской религии.

Здесь нет необходимости и возможности даже в самом сжатом виде излагать историю изучения египетской религии. Достаточно сказать, что литература о религии древнего Египта очень обширна — она состоит из статей и книг, посвященных отдельным проблемам египетской религии, а также из обобщающих трудов. Среди последних надо назвать в первую очередь замечательную монографию одного из корифеев египтологии — А.Эрмана[3], а также более поздние труды таких ученых, как Х.Кеес[4], Я.Черны[5], Ж.Вандье[6], Э.Дриотон[7]. С.Донадони[8] и, наконец, замечательный труд X.Бонне[9]. Невозможно не упомянуть и прекрасный труд безвременно погибшего ученого ГДР Зигфрида Моренца, труд, обладающий высокими научными достоинствами и явившийся весьма ценным вкладом в науку[10].

Казалось бы, что при наличии подобной серии обобщающих работ по религии древнего Египта прибавление к ним еще одной вовсе не представляется научной необходимостью. Однако это не так. На русском языке нет ни одной оригинальной обобщающей работы по египетской религии[11]. В трудах русских и советских египтологов, а также в переведенных на русский язык работах зарубежных ученых (например, А.Морэ, Дж. Х.Брестеда) затронуты лишь отдельные аспекты этой темы. Не существует, насколько нам известно, и труда по египетской религии, написанного с позиций исторического материализма. Этими двумя факторами и диктуется необходимость настоящего издания.

Египетская религия — явление грандиозное. Судя по сохранившимся памятникам, она существовала на протяжении приблизительно трех с половиной тысячелетий. Знаменитый Г.Масперо в серии замечательных статей, посвященных разным вопросам египетской религии и опубликованных в «Revue de l’histoire des religions», последовательно применил исторический принцип исследования, доказав, что египетская религия была явлением исторически развивающимся, а не стабильным, всегда тождественным самому себе феноменом, как это считалось со времени Х.Бругша. Этого принципа исследования ученые придерживались и в дальнейшем. В наши дни наука, несомненно, располагает многими превосходными описаниями египетской религии, и все же история египетской религии еще не создана. Причина этого кроется, с одной стороны, в отсутствии источников, относящихся к древнейшему периоду, с другой — в крайне противоречивом содержании имеющихся источников, что является результатом напластования и смешения взглядов и верований разных времен и местностей.

Предлагаемый труд вовсе не претендует быть историей египетской религии — исторический элемент содержится в нем постольку, поскольку позволяет состояние науки на сегодняшний день.

Египетская религия — явление не только хронологически протяженное, но и многоаспектное. Это фетишизм и тотемизм, политеизм и монотеистическое мышление, теогония и космогония, культ, необычайно разнообразные и противоречивые мифы, не менее разнообразные и противоречивые представления о загробной жизни, это проблемы взаимодействия религии с этикой, наукой и искусством, организации клира и его положения в обществе, обожествления фараона и т.д. Все эти аспекты с течением времени, естественно, видоизменялись, и порой весьма существенно. На современном уровне развития науки удобнее проследить изменения внутри каждого аспекта

Подлинно научное описание египетской религии возможно, если иметь в виду следующее. Египетская религия, как и всякая другая, является идеологической надстройкой над материальным базисом общества. Возникновение и развитие религии — исторический процесс, а не волюнтаристский акт. Религия, как и всякая идеология, раз возникнув, приобретает известную, порой даже большую самостоятельность по отношению к базису. Вспомним, что идеи, овладевшие массами, становятся материальной силой. Но если религия в своем развитии совершенно отрывается от базиса, она либо вырождается и исчезает, либо ходом истории так или иначе приводится в соответствие с базисом.

Здесь следует коротко сказать о том, что такое религия. Дефиниций понятия «религия» в научной литературе предлагалось бесконечное количество. Но все они не включают необходимого признака религии — веры в сверхъестественное. Всеобъемлющее определение религии дал Ф.Энгельс: «…Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных. В начале истории объектами этого отражения являются прежде всего силы природы, которые при дальнейшей эволюции проходят у различных народов через самые разнообразные и пестрые олицетворения. Этот первоначальный процесс прослежен при помощи сравнительной мифологии — по крайней мере у индоевропейских народов — до его первого проявления в индийских ведах, а в дальнейшем своем развитии он детально исследован у индусов, персов, греков, римлян, германцев и, насколько хватает материала, также у кельтов, литовцев и славян. Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в действие также и общественные силы — силы, которые противостоят человеку в качестве столь же чуждых и первоначально столь же необъяснимых для него, как и силы природы, и подобно последним господствуют над ним с той же кажущейся естественной необходимостью. Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил»[12].

К.Маркс указал, что религия — это «превратное мировоззрение… общая теория этого мира, его энциклопедический компендиум, его логика в популярной форме, его спиритуалистический point d’honneur, его энтузиазм, его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания»[13].

Иначе говоря, религия — это первое мировоззрение человека. Вполне понятно, что с религией теснейшим образом связаны первые шаги человека в любой отрасли знания и искусства, ибо и знание, и искусство были чисто эмпирические и над любой практической деятельностью человека господствовали религиозные воззрения.

«Когда-то наука совпадала с религией, — пишет Н.К.Крупская, — и только по мере того как наука отделилась от церкви и стала работать другими методами, другими способами, — только после этого получилась пропасть между религией и наукой… То, что думали люди науки, которые в то же время были и людьми религии, они несли в массы… Если мы посмотрим на Древний Египет, то там представители религии — жрецы — вели громаднейшие наблюдения метеорологического характера, знали, когда будет разлив рек, могли предсказать это; в области медицины и ряда естественных наук они также стояли на высоте достижений того времени»[14]. В дальнейшем будет наглядно показана связь египетской религии с разными отраслями египетской культуры.

Необходимо остановиться еще на одном очень важном вопросе, прежде чем приступить к описанию египетской религии, — на вопросе о ее возникновении. Вопрос имеет два аспекта. Первый, чисто теоретический, требующий подхода с позиций исторического материализма: возникновение и развитие египетской религии как явления надстроечного определяется теми же закономерностями, что и возникновение и развитие других религий (близких ей типологически) в обществах, переходящих из доклассовой формации в первую классовую формацию. Нет никаких оснований считать, что египетская религия возникла и развивалась каким-то особым, только ей свойственным путем.

Второй аспект — конкретные формы возникновения и развития египетской религии — представляет огромные трудности, которые объясняются состоянием источников. Религиозные воззрения египтян возникли и развивались задолго до объединения Египта. Между тем письменных источников от тех времен не сохранилось, поскольку письменность в Египте возникла позже, приблизительно в одно время с начавшимся процессом объединения. Правда, в «Текстах пирамид», впервые записанных во времена V и VI династий, содержатся отдельные места, восходящие к глубочайшей древности. Однако это лишь отрывочные и несвязные свидетельства о древнейших формах религиозного мышления египтян, не позволяющие, к сожалению, составить четкое представление о возникновении и становлении египетской религии.

Один из крупнейших корифеев египтологии, немецкий ученый К.Зете, опубликовал блестящую монографию, посвященную древнейшей истории и религии Египта[15]. Маститый автор в своем исследовании реконструировал древнейшую историю и религию страны, исходя из имевшихся в распоряжении науки многочисленных источников, сохранившихся от периода после объединения Египта. Исключительная эрудиция, проницательность и одаренность автора, его авторитет в научных кругах возбудили глубокий интерес к этому труду. При изучении египетской религии невозможно не учитывать это исследование, ибо наряду со спорными и недосказанными положениями он содержит и такие, которые бесспорны. Таковы, например, положения общего характера, изложенные в § 4–5, подкрепленные не только множеством косвенных данных, но и рядом сведений этнографического и исторического характера, касающихся других народов и полностью подтверждающих основные положения исторического материализма о превращении доклассового общества в раннеклассовое. Эти положения К.Зете будут подробно рассмотрены далее. В другом исследовании, посвященном возникновению и становлению египетской религии, написанном американским ученым Мерсером, также предпринята попытка реконструкции древнейших форм египетской религии[16]. Рецензент труда Мерсера подчеркивает, что такие работы, несомненно, полезны и нужны, но вместе с тем они содержат много спорного. Исследование Мерсера, являясь, как и труд К.Зете, реконструкцией прошлого, от которого не сохранилось непосредственных источников, не может не быть в силу этого обстоятельства полемичным в ряде своих положений[17].

Нисколько не пренебрегая научными реконструкциями генезиса и древнейшего состояния египетской религии, в интересах полной объективности целесообразно начать ее описание, опираясь на письменные памятники, т.е. со времен Древнего царства. Уже в то отдаленное время египетская религия приобрела в основном все те характерные черты, которые были ей свойственны на всем дальнейшем протяжении ее существования. Это, конечно, не означает, что она не подвергалась изменениям. Но изменения эти не носили такого характера, который мог бы привести к качественно иному состоянию.

Типологически религия древнего Египта относится к тем религиям, которые характерны для древнейших классовых обществ, именно поэтому в египетский пантеон входили и не египетские боги — например, семитские божества Кадеш, Аштарта, Решеп и др.

Очень важно подчеркнуть, что государственной религии, в нашем понимании, в Египте никогда не было, как не было и единой церковной организации. В связи с этим не существовало обязательных для всей страны религиозных догматов, не наблюдалась унификация религиозных воззрений. Египетская религия представляет собой очень сложный феномен, соединение часто противоречивых, а порой и взаимоисключающих верований, возникших в разные времена и в разных частях страны. Было бы несправедливо утверждать, что древние египтяне не ощущали этих противоречий. Наука располагает безусловными доказательствами того, что жреческие коллегии крупных религиозных центров, таких, как Гелиополь, Гермополь, Мемфис, Фивы и др., стремились как-то упорядочить исторически возникшее хаотическое нагромождение религиозных верований и воззрений. Но осуществить это им так и не удалось. По-видимому, отсутствие последовательности, психологическая невозможность отказаться от древних религиозных взглядов, даже если они противоречат новым плодам теологического творчества, глубокая приверженность традициям в высшей степени характерны для религии вообще и египетской в частности.

Современное научное мышление обязано рассматривать это как объективный исторический факт. Но вместе с тем в каждом конкретном случае необходимо стремиться по мере возможности к историческому объяснению противоречивости религиозных верований. Вряд ли, однако, целесообразно излагать все контроверзы, существовавшие в науке по поводу того или иного явления египетской религии. Гораздо важнее дать возможно более точное описание фактов в их взаимосвязи, опираясь на источники, с привлечением лишь самых новых и серьезно аргументированных точек зрения полемизирующих сторон.

В заключение автор считает необходимым довести до сведения читателя, что научная литература и источники по теме — религия Египта — настолько многочисленны и обширны, что использовать или хотя бы упомянуть все было бы практически невозможно. Автор стремился возможно шире использовать научную литературу на русском языке, разумеется, ту, которая отвечает требованиям современного уровня развития науки.

Глава I

 

Фетишизм и тотемизм. Культ животных

Прежде чем обратиться к фетишизму и тотемизму в египетской религии, необходимо сказать несколько слов об этих явлениях. Понятия, обозначаемые этими терминами, теснейшим образом связаны между собой. Говоря о термине «фетишизм», следует иметь в виду, что «свое научное значение термин «фетишизм» приобретает лишь в том случае, если под ним разуметь почитание фетишей, т.е. материальных предметов, вещей, чувственно воспринимаемых объектов, взятых из природы или искусственно изготовленных, которым суеверная фантазия приписывает сверхъестественные силы и способности»[18].

Фетишизм, одна из самых ранних форм религии, наблюдался у всех народов в той или иной форме. Теории фетишизма посвящена обширная научная литература, поэтому «в настоящей работе нет места для рассмотрения вопросов о возникновении фетишизма и его отношении к анимизму, магии и другим элементам религии»[19].

Тотемизм смыкается с фетишизмом. Это также одна из древнейших форм религии. Опыт исследования взаимоотношений этих разных форм религии представляет собой труд Г.П.Францева «У истоков религии и свободомыслия» (M.; Л., 1959), в котором использован большой, но уже хорошо известный египтологический материал. По сути дела, эта книга является расширенной переработкой исследования того же автора «Фетишизм и проблема происхождения религии» (М.; Л., 1940).

О тотемизме также существует весьма обширная литература, в которой предлагаются самые разнообразные объяснения происхождения этого явления. Естественно, что единственно научное объяснение генезиса и сущности тотемизма надо искать в материалистической интерпретации истории древнейшего человеческого общества. «Истоки и основа тотемических верований имеют социальный характер. Центральная идея тотемизма — идея коллективных предков и группового (коллективного) родства людей с животными — тотемами — возникла исторически как процесс идеологического отражения специфических особенностей раннеродового общества: кровнородственной структуры общественных групп, в формах которой развивалось исторически их общественное производство»[20]. «Тотемы образуют мир мифических первопредков общественных групп (родов), тотемических первопредков двойной (полуживотной-получеловеческой) природы. Образ тотемического первопредка возникает как религиозное отражение общественной структуры, которая в действительности (в родовом обществе) являлась структурой родового дерева»[21]. Следуя за А.Видеманом, наш другой соотечественник писал: «Подобно другим народностям, и египтяне некогда находились на той ступени культурного развития, когда человек беспомощно стоял среди окружающей его девственной природы, чувствуя себя вполне зависимым от нее. Во всех многообразных предметах и явлениях природы, особенно же в недоступных их пониманию, первобытные обитатели нильской долины видели проявления могущественных таинственных сил, то благодетельных, то губительных для человека… Такое направление первобытного мышления, приведшее древнейших египтян к фетишистическому обоготворению предметов и явлений внешней природы, представляло собою очень благоприятную почву для возникновения религиозного почитания животных». Указав далее, что между поведением животных и людей много общего и что это бросалось в глаза человеку, автор приходит к выводу о порождении совокупностью указанных обстоятельств культа животных[22]. В этом объяснении все правильно, за исключением того, что первопричиной возникновения культа автор считает низкую ступень культурного развития. По сути же дела это лишь одно из звеньев цепи, в конечном счете все явления духовной и идеологической сфер, в том числе и уровень культурного развития общества, определяются экономическим базисом.

После этих предварительных замечаний общего характера обратимся к египетским фактам[23].

Мы не располагаем фактами додинастического Египта, но источники времен объединенного Египта дают полную возможность заглянуть и в додинастическое прошлое.

Фетишизм в Египте «передавался из поколения в поколение с древнейших времен и затем, уже во времена теологических спекуляций, подвергался стилизации и видоизменениям, но никогда не предавался забвению»[24].

Культ животных, их обожествление в династическом Египте в течение тысячелетий, вне сомнения, восходит к додинастическому тотемизму. На это указал К.Зете[25]. Однако некоторые весьма эрудированные и авторитетные египтологи, обогатившие науку очень ценными трудами по египетской религии, отрицают наличие в древнем Египте фетишизма и тотемизма, отнюдь не отрицая культа животных[26].

В древнейшие времена Египет занимал территорию, состоявшую в историческое время приблизительно из 40 независимых номов, т.е. земель, на которых жили человеческие коллективы типа племен, находившиеся на одной из ступеней доклассового развития. Типичной формой религии для таких социальных организмов, как это показывает опыт всемирной истории и этнография, является фетишизм и тотемизм, и нет решительно никаких оснований полагать, что историческое развитие египтян не было подчинено всеобщим закономерностям исторического процесса.

В объединенном Египте «религия… является результатом слияния сначала независимых племенных культов. Каждый город имел свое божество в форме материального фетиша, но значительно чаще в виде животного»[27]. Таким образом, политеизм объединенного Египта — вполне закономерное следствие слияния местных номовых религий додинастического Египта, главной формой которых были фетишизм и тотемизм.

К.Зете тонко подметил, что идолы божеств ряда номов уже в объединенном Египте представляют собой культовые изображения обожествленных животных[28]. Номы и города были настолько связаны со своими богами-животными, что греки нередко давали им названия этих животных: Ликополис, Леонтополис, Гиераконполь, Крокодилополь и т.п.[29]

Различия между додинастическим тотемизмом и культом животных в династическом Египте в принципе вовсе не так уж значительны: если тотему не поклоняются, если тотем — «родственник» племени или клана, то обожествленному животному молятся и в ряде случаев это божество является приближенным к фараону: «Коршун Нехбет слыл матерью фараона, а дикая корова — его кормилицей и воспитательницей»[30]. Словом, в ряде случаев тотемизм и культ животных настолько сближаются, что нет сомнения в том, что это явления одного порядка.

В своем замечательном труде «Der Gцtterglaube im Alten Дgypten», в главе о культе животных, Х.Кеес категорически отвергает тотемизм и приводит очень интересные и, несомненно, в ряде случаев правильные объяснения того, почему в той или иной местности возник культ конкретного животного.

Эти объяснения сводятся к указанию на географические (в широком смысле этого слова) особенности местности. Но если природные условия служат вполне удовлетворительным объяснением причин выбора человеком для культа того или иного животного, то они бессильны объяснить, почему человек в ходе исторического развития был вынужден обратиться к культу животных. Корни тотемизма и культа животных — не в природных условиях жизни человека, а в социально-экономической структуре общества, где имеют место именно те формы религии, которые мы называем фетишизмом и тотемизмом.

У большинства народов фетишизм и тотемизм исчезли в процессе исторического развития, оставив лишь те или иные пережитки; в Египте же культ животных не только не исчез, но проявил необычайную живучесть — он сохранился и после потери Египтом независимости до времени римского господства включительно.

Начало культа животных относится в династическом Египте к очень глубокой древности. Культ этот проявляется в форме обожествления живого животного и в форме поклонения изображению обожествленного животного или антропоморфному божеству с частью тела животного.

Следует отметить также, что некоторым животным поклонялись на всей территории Египта, другим — в отдельных частях страны, наконец, третьим — только в какой-то одной местности.

Как бы ни объяснять происхождение тотемизма вообще и генезис египетского тотемизма в частности, несомненно, что конкретная географическая среда, в которой обитали египтяне, фауна, игравшая многообразную роль в их жизни, были существенным фактором возникновения конкретных форм египетского тотемизма и его последующего превращения в культ животных.

Скотоводство занимало важное место в хозяйственной жизни народа еще задолго до объединения Египта[31], и поэтому уже в глубокой древности началось обожествление крупного рогатого скота. Во времена I династии существовал культ быка Аписа (др.-егип. hp, греч. %Apis, коптск. Hape)[32]. Апис был одним из божеств Мемфиса.

Наши сведения о культе Аписа почерпнуты главным образом из источников значительно более поздних — начиная со времени Нового царства — и у античных авторов. С культом Аписа связано одно из самых сенсационных открытий XIX в. в истории египтологии.

Французский египтолог Огюст Мариетт был направлен в Египет для приобретения в монастырях коптских рукописей. Чтобы получить доступ к монастырским хранилищам рукописей, необходимо было заручиться поддержкой коптского патриарха, однако тот отнесся крайне недоверчиво к молодому французскому ученому[33]. Располагая деньгами для закупки рукописей и обуреваемый жаждой деятельности, Мариетт на свой страх и риск начал вести раскопки. Он вспомнил описание Страбоном (XVII, 807) сфинксов, находящихся у мемфисского Серапеума, произвел археологическую разведку и натолкнулся на некрополь Аписов — Серапеум. Предпринятые позже раскопки на средства французского правительства привели к открытию всего Серапеума — здесь были обнаружены погребения 64 быков, множество стел и разного рода памятников. С этого началась блестящая карьера О.Мариетта, ставшего организатором Службы древностей Египта (Service des Antiquitйs de l’Egypte) и ее первым директором.

Мемфисский Серапеум представляет собой грандиозное подземное сооружение с огромными каменными саркофагами для мумий быков. На специальных стелах указаны даты: рождения, «вступления в должность» Аписа и смерти — с точностью до одного дня царствования того или иного фараона[34]. Следует подчеркнуть, что предание о том, будто срок жизни Аписа — 25 лет (затем его топили), не подтверждается памятниками — в Серапеуме имеются погребения Аписов, проживших более этого срока.

Ритуалу погребения Аписа придавалось исключительно большое значение — об этом свидетельствует демотический папирус в Вене, содержащий подробнейшее наставление для выполнения ритуала[35]. Древнейшее погребение Аписа в мемфисском Серапеуме относится ко времени Аменхотепа III, самое позднее предшествует началу новой эры.

Живого Аписа содержали в Апейоне — специальном помещении, о котором упоминает Геродот (II, 153) и которое Страбон (XVII, 807) называет двором[36]. Античные авторы передают разноречивые сведения об Аписе. Страбон (XVII, 807) утверждает, что «его лоб и некоторые другие малые части тела имеют белые отметины, остальные же части черные; по этим признакам всегда выбирают быка, подходящего для наследования, когда умирает тот, который пользуется почитанием». Геродот (III, 28) так описывает Аписа: «Он черный, на лбу у него белый квадрат, на спине изображение орла, под языком — жука». Другие авторы, расходясь в деталях, сходятся в том, что Апис черный.

Что же представляет собой Апис согласно египетским источникам? Свидетельства их неоднозначны.

Во-первых, поскольку Апис был мемфисским божеством, он связывается с мемфисским богом Пта. В Большом папирусе Харрис I (44.9) об Аписе сказано, что он душа (bA) бога Пта; во-вторых, Апис рассматривается как оракул (wHm) бога Пта[37] и, наконец, объединяется с богом Осирисом, являя божество Апис-Осирис. Но синкретическое Апис-Осирис отнюдь не тождественно имени Осирис-Апис. Так именуется умерший Апис в знак того, что после смерти, как и все прочие умершие, он превратился в Осириса[38]. Сохранилось много бронзовых статуэток Аписа с солнечным диском между рогами.

Культ Аписа был всеегипетским, а также признавался персидскими царями (Дарий I), Лагидами и даже римскими императорами. Содержание и формы культа Аписа в поздние времена, особенно начиная с саисского времени, и в эпоху, скажем, Среднего или Древнего царств должны существенно различаться. Но, к сожалению, мы не располагаем достаточной информацией на этот счет.

Апис не единственный обожествленный бык.

В Гелиополе поклонялись черному быку Мневису (греч. форма; др.-егип. Mrwr). Подобно Апису, он содержался в особом помещении, после смерти его мумифицировали и хоронили, как Аписа. Замечательно, что практиковался тот же погребальный ритуал, что и в отношении умерших людей. Обнаружены заупокойные скарабеи, «заменители» сердца для быков Мневисов, на одном из них — формула, почти тождественная формуле на скарабеях, применяемых при мумификации людей[39]. Хоронили Мневисов в гелиопольском Серапеуме. Мневис был оракулом бога Ра[40] и его воплощением на земле. Культ Мневиса засвидетельствован памятниками со времен XVIII династии, но восходит он, несомненно, к более древним временам.

В Гермонте в поздние времена обожествлялся бык Бухис, черно-белой масти (Бухис — греч. форма имени, др.-егип. bX), его связывали с богом Монту. Близ Гермонта был специальный некрополь этих быков — Бухеум. Культ их процветал во времена XXX династии и при Лагидах[41].

Интересно отметить, что цветная иконография Бухисов не всегда была выдержана в реалистическом стиле: в ряде случаев они изображены не черно-белыми, а красновато-коричневыми[42].

Быки белой и черной масти были редкостью и потому строго оберегались. Приобретение в частном порядке и тем более убиение быка с признаками, которые могли рассматриваться как священные, строго карались уже во времена Нового царства. Один из жрецов бога Амона времени XXII династии ставит себе в заслугу то, что он спасал от убоя быков такой масти (стела 42430 Каирского музея)[43].

Культы названных быков, особенно Аписа, приобрели значительную известность. Но наряду с ними в других местностях соблюдался культ других быков (например, в Кинополе — культ быка bX, он же — герой сказки о двух братьях) и разных коров — некоторые из них фигурируют в мифах.

Очень любопытно уникальное изображение времен XXI династии в гробнице (№68) жреца бога Амона — Неспнефхора в Фивах: жрец и его жена возлагают дары на три жертвенника, установленных перед коровами. Коровы с коронами на головах. Все три короны разные[44].

Культ быков и коров встречается большей частью в местностях Дельты. Это вполне естественно — во все времена истории Египта Дельта была богата пастбищами. Важно подчеркнуть, что обожествлялся не весь крупный рогатый скот, а лишь отдельные его представители.

Весьма распространен был культ крокодила, олицетворявшего бога Себека. Вряд ли можно согласиться с Кеесом в том, что в династическом Египте слово «Себек» означало «крокодил» — Кеес не приводит никаких лексикографических данных в доказательство своего утверждения[45]. «Себек» было названием божества[46]. В египетском языке насчитывалось 20 различных обозначений для крокодила, но слова «Себек» среди них нет[47]. Культ крокодила возникал в местах, изобилующих этими животными. «Сама природа страны объясняет, почему культ крокодила встречается преимущественно в тех местностях, где острова на реке, быстрины или крутые отвесные берега реки представляли опасность для судоходства по Нилу, а также заболоченные местности с озерами и каналами»[48]. Таких мест было множество в долине Нила.

«Нрав крокодила и отношение его к другим животным и к человеку должны были создать ему в глазах египтянина репутацию не благодетельного, а злого, губительного существа, опасного для всего живого, соприкасающегося с ним. Египтянина, как и современного суданца, не могли не поражать и не ужасать страшная хищность крокодила, проявляемая в отношении почти ко всем живым существам, с которыми он в состоянии справиться, начиная с рыб и кончая крупными млекопитающими и человеком, наглая дерзость, обнаруживаемая им в воде даже у самого берега, вблизи человеческих жилищ, хитрость и коварство, с какими он подстерегает добычу, и молниеносная, рассчитанная на верный успех стремительность, с какою он бросается на нее. Несчастные случаи с животными и людьми — жертвами крокодилов, во множестве отмечаемые современными путешественниками по Судану[49], в древнем, а тем более в первобытном Египте, несомненно, были заурядным явлением. Память о них сохранилась как в туземных, так и в классических и древнехристианских свидетельствах. На египетских рельефах нередки изображения крокодила, подстерегающего переходящие реку стада и пастухов, которые криками отгоняют хищника. Для защиты от крокодилов составляли специальные магические формулы, заклинавшие чудовищ не вредить человеку или скоту. С жалобами на хищников и просьбою об ограждении от них обращались иногда к самим богам. По словам классических и древнехристианских писателей, появление крокодилов на побережье Нила было обычным явлением в разных частях Египта, как, например, в Хеммисе. Мытье ног, черпанье воды и даже плаванье по Нилу близ Коптоса, Омбоса и Арсинои были сопряжены с опасностью стать жертвой крокодила. Печальная репутация крокодила как наглого хищника нашла себе яркое выражение, между прочим, в том, что некоторые слова, служившие для обозначения дурных душевных свойств и качеств, детерминировались (на письме. — М.К.) знаком крокодила»[50].

Вместе с тем в ряде текстов крокодил-Себек рассматривается как надежный защитник богов, его свирепость и другие устрашающие качества якобы отпугивают от богов силы зла и тьмы. В эпоху Среднего царства в Фиваиде были популярны теофорные имена Себекемсаф и Себекхотеп, соответственно означающие «Себек защита его» и «Себек доволен» и свидетельствующие о том, что Себек, в представлении египтян, мог быть защитником не только богов, но и людей[51]. Даже фараоны XIII династии носили имя Себекхотеп.

«Один из множества крокодилов, обитающих в известной местности, удостаивался, по каким-то пока еще непонятным для нас основаниям, чести возведения в звание верховного главы, царственного представителя всех прочих крокодилов… Судя по аналогии к культам других животных видов, а также по религиозно-бытовой практике более поздних периодов древнеегипетской истории, верховный крокодил уже в первобытную эпоху содержался при храме главного города области, преданной культу крокодилов, будучи окружен величайшим почетом, питаем жертвенными яствами и молитвенно призываем своими почитателями, а изображения его как патрона чтущей его области служило областным гербом и было носимо на штандартах и почетных подставках на войне и во время торжественных религиозных процессий»[52].

Умершего крокодила бальзамировали и хоронили — обнаружен целый ряд захоронений священного животного. Отличные экземпляры мумий крокодилов хранятся в Каирском музее.

Культ крокодила был распространен во многих местностях Верхнего и Нижнего Египта: в разных точках Фаюма, в первую очередь в Шедит; в Дельте — не менее чем в семи местностях; в Верхнем Египте — не менее чем в 15 местностях, в том числе в Омбосе и Фивах[53]. Однако, несмотря на широкое распространение, культ крокодила, по сообщению Геродота (II, 69), не был всеегипетским — в ряде местностей он не наблюдался, например в Элефантине.

Небезынтересно привести рассказ географа Страбона (64/63–23/26 гг. до н.э.) (География, XVII, 38, 748) о его посещении города Арсинои и храма Себека (по-греч. Сухоса): «Город назывался прежде Крокодилополем. Дело в том, что в этом номе весьма развито почитание крокодила; у них есть одно такое священное животное, содержимое отдельно в озере и прирученное жрецами. Оно называется Сухом. Кормят животное хлебом, мясом и вином; эту пищу всегда приносят с собой чужеземцы, которые приходят созерцать священное животное. Наш хозяин, одно из должностных лиц, который посвящал нас там в мистерии, пришел вместе с нами к озеру, захватив от обеда какую-то лепешку, жареного мяса и кувшин с вином, смешанным с медом. Мы застали крокодила лежащим на берегу озера. Когда жрецы подошли к животному, то один из них открыл его пасть, а другой всунул туда лепешку, затем мясо, а потом влил медовую смесь. Тогда животное прыгнуло в озеро и переплыло на другой берег. Но когда подошел другой чужеземец, тоже неся с собой приношение из начатков плодов, то жрецы взяли от него дары; затем они направились бегом вокруг озера и, найдя крокодила, подобным же образом отдали животному принесенную пищу».

Рассказ Страбона подтверждается Геродотом (II, 69), посетившим Египет много раньше (в середине V в. до н.э.). Расположенное некогда на территории Советского Союза государство Боспор (в III в. до н.э. царем Боспора был Перисад) поддерживало сношения с птолемеевским Египтом. Одним из свидетельств этих сношений является греческий папирус (21.IX. 254 г. до н.э.) из знаменитого архива Зенона, содержащий приказ Аполлония Зенону. В нем говорится: «Аполлоний — Зенону привет. По прочтении сего письма отправь в Птолемаиду повозки и остальные перевозочные средства и вьючных мулов для присланных Перисадом послов и для посланников из Аргоса, которых царь направил в Арсинойский ном посмотреть достопримечательности»[54].

Совершенно ясно, что представители Боспора и Аргоса интересовались достопримечательностями Египта, его религией и культурой. И хотя в письме Аполлония не сказано о крокодилах, можно не сомневаться, что они были показаны посланникам, тем более что Птолемей II пригласил их в Арсинойский ном, один из центров культа крокодила.

Чрезвычайно широко был распространен культ сокола (или ястреба) — воплощения бога Хора и его ипостасей. В разных номах у божественной птицы были разные эпитеты, но все они характерны для сокола (или ястреба). В египтологии существовали две точки зрения относительно культа Хора-сокола. Согласно одной, Хор-сокол был исконным нижнеегипетским божеством, согласно другой — верхнеегипетским. С позиций тотемизма эта полемика не существенна: в исторические времена культ Хора-сокола был фактически общеегипетским, но большинство крупных центров этого культа было расположено все же в Верхнем Египте. Таковы Ком-Омбо, Эдфу, Гиераконполь и др. Как полагает Кеес, это объясняется природными условиями Верхнего Египта, а также распространением здесь сокола и ястреба[55].

Сокол (или ястреб) с распростертыми крыльями был символом неба и потому считался божественным. Такое представление имело место уже во времена I династии[56]. С соколом (или ястребом) было связано множество разнообразных мифологических и религиозных представлений, сокол (ястреб) был воплощением не только бога Хора, но и некоторых других богов, например бога Монту. Наконец, он олицетворял фараона. Культ этого воздушного хищника был особенно популярен в поздние времена; за убийство птицы виновный мог поплатиться жизнью — об этом совершенно определенно говорят Геродот (II, 65) и Диодор (I, 83), живший значительно позже. Страбон рассказывает о священной хищной птице, содержавшейся при храме на острове Филэ (XVIII, С818, 753).

Коршун почитался в Верхнем Египте, в Эль-Кабе. Богиня-коршун считалась покровительницей Верхнего Египта и входила в качестве обязательного компонента в титулатуры всех фараонов на протяжении всей истории Египта, поскольку фараон был царем Верхнего и Нижнего Египта. В Карнаке также почитался коршун, воплощавший здесь богиню Мут, жену бога Амона[57].

Одним из наиболее чтимых в Египте животных была птица ибис (на земном шаре насчитывается около тридцати ее видов). Священным в Египте считался белый ибис с окрашенными в черный цвет концами маховых перьев. Ибис почитался как воплощение бога мудрости и знаний Тота, центром культа которого был Гермополь — Средний Египет. Убийство ибиса, по сообщению Геродота (II, 65), каралось смертью, так же как убийство сокола (или ястреба). В 1913 г. во время раскопок в Абидосе было открыто кладбище священных ибисов, датируемое серединой II века н.э. Вместе с погребениями ибисов были обнаружены погребения соколов, землероек и ихневмонов, также считавшихся священными. Мумии умерших животных делались очень тщательно[58].

Широко распространен был культ кошки. В знаменитой 17-й главе «Книги мертвых» один из важнейших богов египетского пантеона, бог солнца Ра, выступает как «великий кот». Ко времени XXII (ливийской) династии относится начало расцвета культа богини города Бубаст — Бастет. Ее олицетворяла кошка, хотя культ кошки, несомненно, существовал и раньше: древнейшее захоронение кошки датируется концом XVIII династии: сохранился кошачий гроб, сооруженный по приказу верховного жреца Мемфиса — Тутмоса[59].

Из Геродота (II, 66–67) мы узнаем, что смерть кошки в каком-либо доме отмечалась специальным по ней трауром всех жильцов. Умерших кошек перевозят в священные помещения, бальзамируют и хоронят в Бубасте. В римское время убийство кошки рассматривалось как тягчайшее преступление. Виновного ждала смерть. Диодор (I, 83) рассказывает следующее: «Один римлянин убил кошку, и сбежалась толпа к дому виновного, но ни посланные царем для уговоров власти, ни общий страх, внушаемый Римом, не мог освободить от мести человека, хотя он и совершил это нечаянно». Очень интересно отметить, что еще в XIX в. н.э. в Верхнем Египте было распространено поверье, что в кошек вселяются духи джинна[60].

В ряде местностей процветал культ барана, связанного со многими божествами. Так, на острове Элефантина баран был воплощением местного бога Хнума, также и в Эсне, где тоже почитался бог Хнум, и в других городах. Близ Фаюма, в Среднем Египте, в городе Гераклеополе, баран был воплощением местного бога Харшефа, а в Мендесе культ барана мог даже соперничать с культом Аписа. Здесь баран был земным воплощением души бога Осириса. Воздавались почести барану и в Фивах — фиванского бога Амона нередко изображали бараном с загнутыми книзу рогами (у других обожествленных животных рога разведены в стороны). «Причина этого заключается в том, что древняя порода египетских овец (ovis longipes paleoaegyptiacus) вымерла рано и начиная со времен Среднего царства была заменена другой породой (ovis platyra aegyptiacus), очень распространенной в эпоху Нового царства. Так как Амон фиванский впервые выступает в обличии барана во времена Среднего царства, форма его рогов заимствована от новой овечьей породы»[61].

В 1906 г. известный французский археолог Клермон-Ганно проводил раскопки на острове Элефантина. Он обнаружил кладбище священных баранов храма бога Хнума, относящееся к греко-римскому времени. Здесь были найдены мумии священных баранов[62].

К обожествленным животным относился и лев. Культ его восходит к глубочайшей древности[63]. Львы почитались в Верхнем и в Нижнем Египте. В греко-римское время в Египте было несколько пунктов, носивших название Леонтополис. Одним из известных в Нижнем Египте мест культа льва был расположенный к северо-востоку от Гелиополя город, известный в данное время как Тель-эль-Яхудиа. Были в Нижнем Египте и другие центры львиного культа. Однако в основном центры культа льва, точнее, львицы находились в Верхнем Египте и располагались преимущественно при начале вади, уходящих в пустыню, где древнейшие охотники и водители караванов встречались с грозным хищником и поэтому считали необходимым его умилостивить. Такими культовыми центрами являются: храм Аменхотепа III в пустыне к востоку от Эль-Каба, Мешеш (Лепидонтополис) в Тинисском номе, Дейр-эль-Гебраи против Ассиута, так называемый Спеос Артемидос к югу от Бени-Хасана и др.[64]

Поклонялись не менее чем 32 богам и 33 богиням в облике льва[65]. Особенно известны были богиня Сехмет (букв. «могучая») в Мемфисе и богиня Пахт в Спеос Артемидосе. Нельзя умолчать и о сфинксе с туловищем льва и с головой либо сокола, либо барана. Были сфинксы и с человеческими головами — изображения царей. В частности, большой гизехский сфинкс изображал царя IV династии Хефрена — лев считался и воплощением царя[66]. Оба ленинградских сфинкса на правом берегу Невы против здания Академии художеств, доставленные в Петербург в 1832 г., изображают фараона Аменхотепа III (XVIII династия). В древности они стояли перед заупокойным храмом этого фараона в Фивах, на западном берегу Нила[67].

Не менее, если не более, чем культ льва, был популярен культ животных из семейства собачьих. «Картина культа собачьих в Египте необычайно богата и многообразна. Греки пытались различать местного бога Ассиута, которого египтяне звали Упуаут (букв. „открыватель путей“, подразумевается — в потусторонний мир), и бога мертвых Анубиса. Они называли Ассиут Lycopolis (Волкоград), а другие места культа собачьих — Kynopolis (Собакоград). Египтяне, никогда не отличавшиеся точностью в своих зоологических определениях, называли ассиутского бога „верхнеегипетским шакалом“»[68]. В египетской иконографии этих богов надо отметить следующее различие: Упуаут стоит на особой подставке, тогда как Анубис лежит на брюхе с поднятой головой (как и подобный ему собачеголовый бог из Абидоса — Хентиментиу). Изображения богов окрашивались в черный цвет. Такая окраска никак не связана с тем, что Упуаут, Анубис, Хентиментиу — умершие боги, и объясняется исключительно редкостью черной масти этих животных в Египте[69]. Наиболее популярным был бог Анубис, защитник и покровитель умерших. Его культ процветал в ряде мест Верхнего и Нижнего Египта, в особенности в Кинополе.

Большую роль в египетской религии играли змеи. Как правильно подметил Кеес, змеи для египтян были грозными, опасными и вместе с тем таинственными существами: они подстерегали человека на каждом шагу, их укус был большей частью смертельным, они жили в темных, недоступных для человеческого глаза местах[70]. В первую очередь надо назвать египетскую кобру, главным центром культа которой был один из древнейших городов Египта, Буто, расположенный в западной части Дельты. Богиня-змея Уаджет (по-егип. «зеленая») была богиней-покровительницей Нижнего Египта и в качестве таковой входила как обязательный компонент в титулатуру фараонов наряду с изображением богини-коршуна — покровительницы Верхнего Египта. Изображение змеи имелось на головном уборе фараона (греки называли его «урей») — оно как бы служило защитой от всех врагов. Доказано, что культ богини-змеи существовал также в Имете (современный Тель-эль-Фараун — восточная часть Дельты) и, что совершенно неожиданно, в Небте — Верхний Египет (современное селение Билифия, близ Гераклеополя)[71]. Среди прочих обожествляемых змей первое место принадлежало кобре: ее устрашающий вид и смертоносный яд особо поражали воображение египтян.

В виде змеи предстает богиня земного плодородия Рененутет. На юге Фаюма, в Мединет Мади и Фивах, она считалась богиней закромов[72]. От времени Аменхотепа II сохранилась статуя человека, поклоняющегося Рененутет в облике змеи[73]. В фиванском некрополе поклонялись богине Мерт-сегер (букв. «любящая молчание») также в облике змеи[74]. При входе во многие храмы, особенно в греко-римское время, ставились стелы с изображениями змей, охраняющих храм[75]. Крупные змеи типа удавов упоминаются и изображаются в разных религиозных текстах.

Наряду с этим змеи нередко олицетворяли темные силы зла, в победоносное единоборство с которыми вступали благие божества, и в первую очередь бог солнца Ра. В облике змеи представал демон темноты Небедж и пр.[76]

Ни с каким определенным местным культом не было связано в исторические времена поклонение скарабею. Это насекомое во все времена истории Египта играло огромную роль в религии и мифологии; оно было олицетворением жизни, самовозрождения и называлось хепри — слово, созвучное с глаголом хепер — «быть», «становиться».

Меньшей популярностью пользовались культы ряда других животных.

Гиппопотам был обожествлен в северо-западной Дельте, в номе Папремис, а также в Фаюме и Оксиринхе. В Оксиринхе был храм богини Таурт, изображавшейся в виде гиппопотама[77]. Этой богине поклонялись и в других местах, например в Фивах. В Государственном музее изобразительных искусств им. А.С.Пушкина хранятся деревянные дверцы наоса из фиванского некрополя времени Нового царства с молитвами богине Таурт[78].

Обожествлена была и лягушка. Она играла большую роль в религиозных представлениях в Гермополе, а также в Антиное, где олицетворяла богиню Хекат[79].

Египетский скорпион был воплощением богини Серкет, культ которой не был связан с каким-либо определенным местом. Богиня эта нередко упоминается в религиозных и магических текстах. Облик скорпиона могла принимать и богиня Исида[80]. В районе современного Старого Каира поклонялись богу Сепду в образе многоножки[81]. Из других обожествленных животных можно упомянуть антилопу, местом культа которой был Комир (между Эсне и Гиераконполем), — богиню Анукет[82]. Близ Бени-Хасана обожествлена была белая антилопа[83].

Богиня Мафдет, упоминаемая в «Текстах пирамид», олицетворялась маленьким хищным зверьком — обыкновенной генеттой из семейства виверровых[84]; культ ее не был связан с какой-либо определенной местностью. Обожествлялись также цапля и еще какая-то птица, которую греки называли фениксом и которой поклонялись в Гелиополе: она олицетворяла души бога Ра[85].

Не было отказано в обожествлении и рыбе. О культах рыбы античная традиция приводит довольно противоречивые сведения. По данным египетских источников, указывает Страбон (XVII, 812, 43), в номе Оксиринх «жители почитают оксиринха, у них существует святилище оксиринха; впрочем, почитание этой рыбы распространено и у прочих египтян». Далее Страбон говорит еще о двух рыбах как об объектах культа. По свидетельству александрийского епископа Афанасия (293–373), с культом рыб дело обстояло так: «Рыбу, которую в одном месте чтут, в другом вылавливают и употребляют в пищу»[86]. Рыбьи культы существовали еще в Тинисском номе и в Эсне[87]. По сообщению Элиана, в римское время в Бубасте было священное озеро, в котором разводили и кормили сомов[88]. От позднего времени сохранились амулеты в виде рыб и даже небольшие гробики для умерших рыб[89].

Безобидная нильская черепаха упоминается в религиозных и мифологических текстах как существо, враждебное солнечному богу Ра. Во времена Нового царства этот антагонизм зафиксирован формулой: «Да живет [бог] Ра, да сгинет черепаха»[90]. Участь черепахи разделяла свинья — она считалась ритуально нечистым животным[91].

Приведенный перечень животных, игравших ту или иную роль в религиозных воззрениях египтян, не является исчерпывающим ни по названиям животных, ни тем более по деталям их культа. Упомянуты лишь важнейшие элементы тотемизма и культа животных у древних египтян.

Воображение египтян населяло пустыни, граничащие с Египтом, фантастическими животными, которые, несмотря на свою ирреальность, также стали объектом культа. Уже на памятниках эпохи, предшествовавшей объединению Египта, среди представителей реальной фауны встречаются изображения грифонов, созданий чаще всего с телом льва, головой орла и крыльями на спине, и т.д. Фантастические существа появляются на египетских памятниках и в исторические времена. Воображение египтян рисовало их опасными и злобными для человека гениями.

Представления о демонах пустыни как о силах зла и тьмы пережили в несколько измененном виде египетское язычество и фигурируют в житиях коптских святых христианского времени, в частности в житии Антония, основателя монашества в Египте (III в. н.э.)[92].

На многих египетских памятниках встречается изображение животного, олицетворяющего одного из главных богов египетского пантеона, Сетха, который по некоторым воззрениям считался богом пустыни и богом зла. В изображении этого неизвестного животного нет элементов явно фантастических, но попытки отождествить его с реально существующими животными окончились неудачей; прав, видимо, Кеес: по его мнению, это одно из воображаемых существ[93].

Менее распространен был культ растений, и сведений о нем соответственно меньше. Однако факт его существования вне сомнения: храмовые тексты птолемеевского времени приписывают каждому ному свое священное дерево[94].

Наиболее распространенными деревьями в Египте были сикомора и финиковая пальма. С культом деревьев связано в основном поклонение богиням. По-видимому, в глубокой древности в каждой местности с определенным деревом ассоциировалась местная богиня. Но уже во времена Древнего царства в результате процесса синкретизма эти местные богини объединились с главными богинями египетского пантеона, в частности с Хатхор и Нут, и деревья стали воплощением этих богинь. В Гелиополе, например, дерево олицетворяло богиню Нут, в других местах — богиню Хатхор. Один демотический, следовательно сравнительно поздний, текст связывает богиню Хатхор с акацией (Верхний Египет, близ Дендеры)[95]. Сикомора-Хатхор обожествлялась в Мемфисе, финиковая пальма — Хатхор — в Нижнем Египте, близ современного Ком-эль-Хисна[96], и т.д. Объектами культа были также лук, чеснок и некоторые другие растения[97].

Интересно подчеркнуть, что пережитки древнеегипетского культа деревьев в той или иной форме сохранялись и в мусульманском Египте до первой четверти XX в. включительно[98].

Остановимся вкратце на некоторых общих свойствах тотемизма и культа отдельных, животных и растений.

Прежде всего надо указать, что тотемизм следует рассматривать главным образом через призму более позднего, стадиально и хронологически, культа животных и растений (подробнее об этом будет сказано ниже).

Объяснения (правильные с точки зрения исторического материализма), которые дает тому или иному культу не раз упомянутый нами маститый немецкий ученый Х.Кеес, относятся фактически не к культу животных и растений, а к предшествующему ему тотемизму (напомним, что сам Х.Кеес пытается безуспешно отрицать наличие тотемизма в Египте). Х.Кеес, безусловно, прав в том, что почитание того или иного животного или растения определялось его наличием в Египте и его свойствами. Исчезновение представителя того или иного вида животных или растений в Египте неизбежно вело к исчезновению его культа.

Так случилось с павианом. Определенного места культа павиан не имел. В исторические времена почитание павиана как воплощения бога Тота наблюдается в Гермополе, но, как свидетельствуют косвенные данные, это явление не исконное, это реминисценция культа очень рано вымерших в Египте павианов[99], которые когда-то где-то были местным тотемом.

Наличие одного и того же тотема в разных пунктах Египта (например, льва или крокодила) объясняется двумя причинами: во-первых, распространением по всей стране или, вернее, в разных ее частях представителей данного вида фауны и флоры; во-вторых, микромиграциями в ходе длительного и мучительного процесса объединения Египта в одно государство, конкретная история которых нам неизвестна.

Культ животных — и в этом его характерная особенность — отражен в мифах. Мифы, вероятно, начали складываться во время перерастания тотемизма в культ животных, следовательно, еще задолго до окончательного объединения Египта.

Для культа животных типична противоречивость отношения человека к обожествленному животному или растению. Возьмем для примера льва, обожествленного в ряде местностей и занимающего видное место в мифологии. Лев считался воплощением царя, однако это обстоятельство нисколько не мешало царям охотиться на льва и даже хвастаться своими охотничьими трофеями. Фараон Аменхотеп III, например, был большим любителем охоты и в течение десяти лет застрелил сто двух львов[100].

Наряду с обожествленными змеями в текстах нередко упоминаются змеи, воплощавшие силы зла и тьмы. Встречаются магические тексты с заклинанием против змей. В сказке об обреченном царевиче, например, преданная ему жена убивает змею, угрожавшую его жизни, и т.д. Словом, ряд противоречий между культом животных и реальной жизнью налицо.

Следует, наконец, подчеркнуть еще один аспект культа животных, на который почти не обращают внимания. Культ животных имеет, несомненно, точки соприкосновения с представлением египтян о загробной жизни.

В «Книге мертвых» имеется ряд глав, повествующих о превращении умершего в обожествленных животных или растения. Главы эти должны были обеспечивать человеку после смерти превращение в золотого кобчика (77–78), в цветок лотоса (81), в феникса, журавля, овна, крокодила (83–88)[101]. Как указывает де Вит, у некоторых африканских народов имеется поверье, будто душа умершего переселяется во львов[102]. Аркел обращает внимание на то, что в Судане у народа бари существует поверье, согласно которому душа умершего может переселиться в змею[103]. Эти египетские и африканские факты, несомненно, перекликаются.

Обожествляться могли и неодушевленные предметы, в основном так или иначе связанные с культом тех или иных божеств — например, ворота храмов, гигантские флагштоки у пилонов храмов, статуи, царские короны и т.д.[104]

Вряд ли, однако, можно согласиться с Кеесом, что эти предметы воспринимались египтянами как самостоятельные божества. Некоторые из них, безусловно, были когда-то фетишами в отдельных местностях, а потом просто священными символами, другие же рассматривались как священные предметы, связанные с культом, с фараоном и т.п.

Из изложенного ясно, что и тотемизм, и культ животных и растений — явления одного порядка. Несомненно также, что тотемизм, представляющий собой религиозную универсалию (в той или иной форме он имел место у всех народов земного шара в доклассовый период социального развития), стадиально и хронологически предшествует культу животных в классовом египетском обществе.

История религий говорит о том, что в ходе социально-экономического развития общества, по мере перехода от доклассовой структуры к структуре классовой, тотемизм постепенно отмирал. Это вполне закономерное явление объясняется эволюцией религиозной идеологии в связи с социально-экономическим прогрессом общества. В Египте же мы наблюдаем явление противоположное: тотемизм не только не отмирает с переходом общества от доклассовой структуры к структуре классовой, но, наоборот, поднимается на высшую ступень, превращается в подлинный культ животных, который, в свою очередь, развивается и крепнет, достигая полного расцвета в греко-римские времена, когда Египет навсегда теряет политическую независимость.

В заупокойной надписи одного из жрецов птолемеевского времени говорится: «Я кормил живых ибисов, соколов, кошек, шакалов и хоронил их по ритуалу»[105]. Это расценивается как заслуга. Геродот, посетивший Египет в V в. до н.э., пишет (II, 65): «Хотя Египет граничит с Ливией, но он не особенно богат животными; зато все имеющиеся в нем животные почитаются там священными, причем некоторые породы содержатся вместе с людьми, а другие отдельно от них. Обращаются египтяне с животными так: для ухода за каждой породой животных назначены особые стражи мужского или женского пола».

Показательно, что в греко-римское время (и даже раньше) хоронили не какое-то единственное животное, которому поклонялись, а всех животных обожествляемого в данной местности вида. Диодор (1, 83) характеризует культ животных как явление общенародное. Об этом же говорит Страбон (XVIII, 812, 38–40).

Переход древнейшего тотемизма в Египте в хорошо организованный и, по сути дела, всенародный культ животных — твердо установленный факт. Означает ли эта необычная эволюция, что религия развивалась здесь в полном противоречии с закономерностями общественного развития, по каким-то особым, только ей присущим законам?

Вопрос этот чрезвычайно сложный и правильное его решение — решение научно обоснованное — может быть найдено только на путях исторического материализма. Конкретно это означает, что эволюцию египетской религии возможно объяснить, лишь исходя из реальных социально-экономических отношений в древнем Египте, взятых в плане диахронии, т.е. рассматриваемых исторически.

Чтобы понять структуру египетского общества в плане диахронии, обратимся к историческим фактам, вернее, к установленным наукой вехам египетской истории.

В результате объединения доклассовых общин, номов, возникли два Царства — Верхнего и Нижнего Египта, которые образовали затем единое государство. Возможность, и даже безусловность, промежуточных вех существенных изменений в эту схему не вносит — путь от доклассового к классовому обществу в основном одинаков у всех народов. В доклассовом обществе имущественно и социально равных людей вследствие развития производительных сил начинает формироваться привилегированная прослойка — это начало процесса распада родового строя. Прослойка постепенно превращается в класс (это переход от «класса в себе» к «классу для себя»). Непременный аспект все усиливающегося процесса распада — вооруженная экспансия против соседей, стремление подчинить их. Носителем экспансионистской тенденции является, естественно, впервые появившийся в истории общества правящий класс, ибо только он выигрывает от экспансии; удачная экспансия ведет к объединению общин насильственным путем, к возникновению более крупных, чем ранее, человеческих обществ.

В результате усиления экспансионистской, или централизующей, тенденции возникает более или менее крупное государство, компоненты которого насильственно присоединены к тому компоненту, который был удачливым инициатором объединения. Так было повсюду, так было и в Египте. Носитель централизующей тенденции — правящий класс и выделившийся из него государственный аппарат, в данном случае фараон и его бюрократия, в том числе жречество. Вполне естественно, что правящий класс развивался во всех отношениях (это касается и религиозного мировоззрения) быстрее, чем масса непосредственных производителей.

Представителями правящего класса созданы в основном письменные и археологические памятники времен Древнего Царства. Естественно, что в них отражены религиозные воззрения именно этого класса. На великолепных фресках в гробницах знати (так называемые мастаба) имеются изображения трудящихся (непосредственных производителей) за работой. Изображения нередко сопровождают ценные для историка социально-экономические сведения, не проливающие, однако, ровно никакого света на религиозные воззрения трудящихся масс того отдаленного времени. Таким образом, наука не располагает фактическим материалом для воссоздания религиозных воззрений трудящихся масс времен Древнего царства, исходящим от самих этих масс. Приходится руководствоваться общими теоретическими положениями, убедительно подтверждаемыми фактами более поздних времен.

Следует, однако, иметь в виду, что правящий класс в Египте в эпоху Древнего царства был немногочислен по сравнению с народными массами, а отправной точкой развития разрабатываемой им культуры и религии были представления, возникшие задолго до становления этого класса и, следовательно, разделявшиеся народными массами.

Итак, в египетской религии взаимодействовали два направления: более древнее — народные религиозные воззрения, среди которых главную роль играли тотемистические представления, и более позднее — идеология правящего класса, служившая в основном интересам объединения страны и обладавшая, безусловно, большей силой воздействия.

Создание сложных теологических систем, разработка ритуалов культа отдельных божеств и т.п. способствовали трансформации местных тотемистических воззрений: тотемы стали обожествляться, создавался их культ. Так, естественно и незаметно тотемизм перерос в культ животных. Доказательством может служить культ Аписа уже при I династии.

Культ животных, как и тотемизм, из которого он вырос, был в значительной мере религиозным выражением номового сепаратизма. Живучесть номового сепаратизма (он существовал на протяжении всей истории Египта) коренилась в условиях конкретного социально-экономического бытия. Центральная власть фараона в периоды своего расцвета надолго подавляла номовый сепаратизм, но искоренить не могла. В моменты же ослабления центральной власти он вспыхивал с новой силой. В ходе исторического развития, особенно после падения Нового царства, страна все чаще ввергалась в хаос децентрализации. Параллельно с этим укреплялся и расширялся культ животных как религиозное проявление центробежных тенденций. С особой силой он расцвел в греко-римское время, когда объединение страны обеспечивалось уже не египетской центральной властью, а военной силой чужеземных правителей — Лагидов и Рима, когда уже не существовало более централизующей тенденции, поддерживаемой египетским правящим классом.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации