Железняк Т.И. Проблемы законодательного регулирования оперативно-розыскной деятельности - файл n1.doc

Железняк Т.И. Проблемы законодательного регулирования оперативно-розыскной деятельности
скачать (181 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc181kb.04.12.2012 00:49скачать

n1.doc



На правах рукописи

Железняк Татьяна Ивановна


Проблемы законодательного регулирования

оперативно-розыскной деятельности

Специальность 12.00.09 – уголовный процесс, криминалистика

и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук


Иркутск 2007

Работа выполнена на кафедре оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел Сибирского юридического института МВД России

Научный руководитель заслуженный юрист Российской Федерации

кандидат юридических наук, доцент

Назаров Сергей Дмитриевич
Официальные оппоненты заслуженный юрист Российской Федерации

доктор юридических наук, профессор

Ефремов Анатолий Миронович
кандидат юридических наук, доцент

Семенов Анатолий Викторович
Ведущая организация Барнаульский юридический институт МВД России

Защита диссертации состоится 29 мая 2007 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.070.02 при Байкальском государственном университете экономики и права по адресу: 664015, г. Иркутск, ул. Ленина, 11, корп.9 (зал заседаний ученого совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Байкальского
государственного университета экономики и права.

Автореферат разослан «__» ______ 2007 г.

Электронный вариант автореферата размещен на официальном
сайте Байкальского государственного университета экономики и права
«__» _______ 2007 г. Режим доступа: http://ssf.isea.ru


Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор юридических наук,

доцент Д.А. Степаненко

Актуальность темы диссертационного исследования и степень ее научной разработанности.

Одной из существенных черт цивилизованного государства является его способность противодействовать негативным явлениям и, в первую очередь, преступности. Стабильность государственного влияния на криминальные события в советский период существования России в первые годы постсоветского этапа развития общества сменилась безудержным ростом преступности, в том числе ее групповых и организованных форм1, остановить который не удается до настоящего времени.

Криминальные проявления пронизали все сферы жизнедеятельности государства и общества в России: политику, экономику, идеологию, общественное сознание, включая правосознание и нравственность. В таком виде преступность представляет угрозу существованию самого государства. Для его выживания и развития сегодня необходим ряд серьезных и последовательных мер, в первую очередь, антикриминального (в том числе, оперативно-розыскного) свойства. В ряду этих мер наиболее значимое место, по мнению соискателя, занимает законотворческая деятельность, ибо демократическое государство невозможно представить без наличия и соблюдения законов.

Центральным звеном правовой основы оперативно-розыскной деятельности выступает ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее – ФЗ об ОРД). Присутствие в нем системных проблем, и необходимость существенного изменения норм действующего оперативно-розыскного законодательства весьма наглядно продемонстрирована в трудах многих ученых в области оперативно-розыскной деятельности (далее – ОРД).

Различные аспекты, соприкасающиеся с темой исследования, нашли отражение в работах по проблемам совершенствования правового регулирования ОРД таких авторов, как В.Г. Бобров, Е.А. Доля, А.М. Ефремов, В.Ф. Луговик, К.В. Сурков, А.Е. Чечетин, А.Ю. Шумилов и др.

Однако в трудах данных исследователей рассматривались либо отдельные вопросы нормативного правового регулирования ОРД, либо это регулирование анализировалось до введения в действие настоящего ФЗ об ОРД.
В связи с этим автор впервые рассматривает обозначенные проблемы, основываясь на положениях теории и практики ОРД, пограничных отраслей знания.

Поскольку действующее оперативно-розыскное законодательство не в полной мере отвечает современным потребностям практики борьбы с преступностью и нуждается в дальнейшем совершенствовании, тема диссертационного исследования актуальна и заслуживает углубленного анализа.

В юридической литературе существуют различные подходы к законодательному регулированию означенной деятельности. Наиболее устоявшейся считается система такого регулирования посредством издания специальных законодательных актов – законов «Об оперативно-розыскной деятельности», а также помещения отдельных нормативных правовых положений в иные законодательные акты. Используя эту традиционную схему, соискатель делает попытку достигнуть целей настоящего исследования посредством решения ряда взаимосвязанных и взаимообусловленных задач.

Основными целями диссертационного исследования выступают системный анализ законодательных положений в области ОРД и выработка рекомендаций по их совершенствованию. Соответственно, указанные цели могут быть достигнуты путем решения следующих задач:

– обобщения и систематизации законодательных предписаний в области ОРД;

– классификации данных предписаний по критерию непосредственности;

– вычленения пробелов в законодательных нормах, их ранжирования по критерию влияния на правоприменительную деятельность;

– поиска путей совершенствования указанных нормативных правовых положений;

– выработки предложений и рекомендаций по оптимизации отмеченных законодательных предписаний.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с законодательной регламентацией ОРД и практическим использованием законодательных норм в указанной сфере.

Предметом исследования выступают закономерности создания законодательных норм и их использования в правоприменительной деятельности субъектов ОРД.

Методологическая основа исследования. Методологическую основу исследования составили диалектический метод познания, а также системно-структурный, сравнительно-правовой, логико-теоретический методы изучения социально правовых явлений. Кроме того, в работе использовались такие социологические приемы, как контент-анализ, анкетирование, интервьюирование сотрудников правоохранительных органов, а также метод экспертных оценок. Для достижения объективности результатов исследования данные методы применялись комплексно.

Научная новизна диссертационного исследования определяется, прежде всего, тем, что впервые на монографическом уровне с учетом отечественной и зарубежной практики нормативной правовой регламентации ОРД комплексно исследованы проблемы ее законодательного регулирования в Российской Федерации.

Проведен сравнительно-правовой анализ соответствующих норм законодательных актов России, Азербайджанской Республики, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Молдова, Республики Таджикистан, Туркменистана, Украины; выявлены пробелы правового регулирования; определены типичные ошибки и высказаны характеризующиеся единством внутренней взаимосвязи конкретные рекомендации по совершенствованию законодательных предписаний в исследуемой сфере правоохранительной деятельности.

Правовая основа исследования.

При написании диссертации автор основывался на положениях Конституции Российской Федерации, Уголовного кодекса РФ, Уголовно-процессуального кодекса РФ, Таможенного кодекса РФ, Гражданского кодекса РФ, Жилищного кодекса РФ, Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», других федеральных законов России и иных государств, ранее входивших в состав СССР.

Теоретической основой диссертационного исследования явились научные труды по ОРД, филологии, психологии, теории права и государства, уголовному, гражданскому и жилищному праву, уголовному процессу и другим отраслям научного знания.

Эмпирическую базу работы составили результаты социологического исследования – опроса, анкетирования и экспертных оценок должностных лиц органов, осуществляющих ОРД (114), следователей (67), представителей прокуратуры, осуществляющих надзор за ОРД (23), адвокатского (56) и судейского (8) корпуса, секретарей федеральных судов (14) в Красноярском и Алтайском краях, Новосибирской, Омской и Иркутской областях, Республиках Хакасия и Тыва.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Изложенные в диссертации обобщения теоретического и эмпирического материала, положения, выводы, рекомендации и предложения могут быть использованы в следующих направлениях:

– в научно-исследовательской деятельности – для развития общей теории ОРД и решения на теоретическом уровне проблем оперативно-розыскной методики, связанной с осуществлением ОРД и использованием ее результатов;

– в ходе правотворческой деятельности – по совершенствованию действующего законодательства;

– в учебном процессе – при чтении лекций, проведении практических занятий по предметам «Оперативно-розыскная деятельность», «Основы оперативно-розыскной деятельности», а также для подготовки пособий и учебных программ по указанным дисциплинам и соответствующим спецкурсам;

– в практической работе оперативных подразделений – с целью оптимизации ОРД и повышения эффективности ее осуществления в борьбе с преступностью.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Правовое регулирование ОРД - специфическая деятельность государства, его органов и должностных лиц по упорядочиванию оперативно-розыскных отношений в данной сфере путем воздействия на них согласованных и взаимодействующих юридических средств, установленных нормативными правовыми актами различной юридической силы. Правовую основу ОРД составляет совокупность нормативных правовых актов (содержащихся в них правил, предписаний и т.д.), регламентирующих ее организацию и тактику.

2. Акты, составляющие законодательную основу ОРД, можно подразделить на три группы:

– законодательные акты, непосредственно регулирующие ОРД;

– законодательные акты, регулирующие иные сферы деятельности, но имеющие в своем содержании нормы, прямо относящиеся к ОРД;

– законодательные акты, не имеющие норм, прямо регулирующих ОРД, но опосредованно влияющие на ее осуществление.

3. О дополнении Жилищного кодекса РФ дефиницией, формулирующей понятие жилища, с одновременным исключением подобных определений из иных законодательных актов и фиксацией в них бланкетных норм, отсылающих правоприменителя к профильному закону. При этом основным критерием жилища, неприкосновенность которого гарантируется Конституцией РФ, должны быть признаны законные основания владения указанным помещением. О введении в Жилищный кодекс РФ понятия «неприкосновенность жилища» и определении в нем границ помещения, пересечение которых и будет образовывать факт проникновения.

4. Об изменении фрагмента формулировки ч.7 ст.5 ФЗ об ОРД следующим образом: «Фонограммы и другие материалы, полученные в результате контроля телефонных и иных переговоров лиц, в отношении которых по истечении оперативной проверки не было возбуждено уголовное дело, уничтожаются, о чем составляется соответствующий протокол».

5. О фиксации в ФЗ об ОРД понятия оперативно-розыскного мероприятия (далее – ОРМ) как «совокупности основанных на использовании оперативно-розыскных сил, средств и методов объединенных единым тактическим замыслом действий, осуществляемых оперативными подразделениями и отдельными должностными лицами в целях своевременного выявления, предупреждения и раскрытия преступлений, розыска причастных к ним лиц, а также решения иных задач ОРД»; необходимости определения в нем понятий основных мероприятий (ограничивающих конституционные права и свободы граждан и наиболее сложных) и критериев отнесения действий оперативных подразделений к ОРМ, исходя из преследуемых целей, практических действий и осуществляющих их субъектов.

6. О включении в ст.2 ФЗ об ОРД задачи по оперативному обслуживанию объектов и территорий, относящихся к категории криминогенных, дополнении положения ч.1 ст.7 ФЗ об ОРД аналогичной позицией как основанием для проведения ОРМ.

7. О распространении в ч.8 ст.8 ФЗ об ОРД возможности проведения оперативного эксперимента на преступления, по которым производство предварительного следствия обязательно.

8. Об изменении формулировки второго предложения ч.10 ст.8 ФЗ об ОРД следующим образом: «По основаниям, предусмотренным пунктом 5 части 2 статьи 7 настоящего Федерального закона, разрешается осуществлять мероприятия, указанные в пунктах 8-11 части первой статьи 6, без судебного решения, с получением на это согласия в письменной форме лица, являющегося объектом защиты».

9. Об определении в ФЗ об ОРД понятия оперативного подразделения как «структурно-штатного построения государственного органа, объединяющего должностных лиц, решающих задачи оперативно-розыскной деятельности в соответствии с определенной им компетенцией».

10. О предложении новой редакции формулировки ст.22 ФЗ об ОРД, согласно которой «руководители органов и подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в пределах своей компетенции осуществляют ведомственный контроль за ее организацией и проведением».

Апробация результатов исследования. Представленная к защите диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел Сибирского юридического института МВД России. Ее основные положения, выводы и рекомендации изложены на 3 научно-практических конференциях: Четвертой международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями» (Барнаул, 2006), всероссийской научно-практической конференции «Совершенствование деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в современных условиях» (Тюмень, 2007), международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (Красноярск, 2007).

Ряд выводов, предложений и рекомендаций, изложенных в исследовании, опубликованы в юридической литературе: в статьях вузовских научных сборников общим объемом 2.0 п.л. Участие автора в научных и научно-практических конференциях позволило изложить ряд положений в порядке обсуждения.

Структура и объем диссертации. Диссертация построена с учетом целей и задач исследования, обеспечивающих логическую последовательность изложения его хода и результатов, и состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы на 167 листах.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ:

В первой главе «Понятие и сущность законодательного регулирования оперативно-розыскной деятельности» рассматриваются понятия правовой основы и правового регулирования, предлагаются классификации нормативных правовых актов.

Российская Федерация как любое государственное образование имеет присущие ему функции, т.е. основные направления внутренней и внешней деятельности государства, в которых выражаются и конкретизируются его классовая и общечеловеческая сущность и социальное назначение. Одной из таких функций выступает деятельность по охране прав и свобод граждан, обеспечению правопорядка.

В современной обстановке возросло значение охраны правопорядка, предусматривающего обеспечение режима законности, предупреждения и сокращения правонарушений.

С учетом общеизвестных тенденций в динамике и структуре преступности главное в охране правопорядка сегодня – ее локализация. Однако любые усилия правоохранительных органов, не базирующиеся на разумных и эффективных правовых нормах, представляются автору бесперспективными. Именно поэтому перед обществом и государством Президентом РФ поставлена двуединая задача – создание эффективного законодательства и формирование у граждан устойчивой потребности в соблюдении правовых норм.

ОРД как одна из форм государственной правоохранительной деятельности должна иметь правовое регулирование, соответствующее потребностям общества, общепризнанным нормам права и морали.

Результаты проведенного исследования приводят соискателя к выводу, что правовое регулирование ОРД можно определить как специфическую деятельность государства, его органов и должностных лиц по упорядочиванию оперативно-розыскных отношений в данной сфере путем воздействия на них согласованных и взаимодействующих юридических средств, установленных нормативными правовыми актами различной юридической силы. Такое воздействие в оперативно-розыскной деятельности происходит посредством установления правовых норм по юридически значимым вопросам, возникающим в организации и осуществлении борьбы с преступностью.

Следует подчеркнуть, что сегодня в научную разработку правовой основы ОРД вносят вклад многие ученые (В.Г. Бобров, А.М. Ефремов, А.Е. Чечетин, А.Ю. Шумилов и др.). Однако их подход к указанной проблеме и ее решению не одинаков. В частности, одни исследователи под правовой основой ОРД понимают совокупность правовых актов, в которых содержатся нормы, регулирующие данную деятельность. Другие – совокупность (систему) правил, предписаний и указаний, содержащихся в законодательных актах, соответствующих постановлениях правительства России, а также приказах, наставлениях, инструкциях и других нормативных актах субъектов ОРД по вопросам правового регулирования этой деятельности. Диссертант, оставляя без подробного рассмотрения высказанные в юридической литературе по данному вопросу точки зрения, отмечает, что, несмотря на определенные различия, они достаточно обоснованы и имеют право на существование. Их несовпадение объясняется тем, что при построении классификации авторы использовали различные подходы, вследствие чего и образовались отличия в предлагаемых ими системах.

Автор констатирует, что правовая основа ОРД является базовой, фундаментальной частью правового регулирования возникающих в ней общественных отношений. На основе проведенного анализа соискатель приходит к выводу, что правовая основа ОРД представляет собой совокупность нормативных правовых актов (содержащихся в них правил, предписаний и т.д.), регламентирующих ее организацию и тактику.

Эту совокупность им подразделяется на три основные группы (в зависимости от юридической силы и роли, которую они играют в нормативном правовом регулировании):

Учитывая, что предмет настоящего исследования не охватывается всем многообразием отмеченных юридических документов, соискатель акцентирует внимание лишь на нормах законодательных актов, регулирующих ОРД.

Такие законодательные акты он подразделяет также на три группы:

– первую из них составляют законодательные акты, непосредственно регулирующие ОРД;

– во вторую группу включены законодательные акты, регулирующие иные сферы деятельности, но имеющие в своем содержании нормы, прямо относящиеся к ОРД;

– третью группу образуют законодательные акты, не имеющие норм, напрямую регулирующих ОРД, но опосредованно влияющие на ее осуществление.

Вторая глава «Проблемы законодательного регулирования общих положений оперативно-розыскной деятельности» состоит из двух параграфов.

В первом «Проблемы законодательного регулирования понятия, целей, задач, принципов и определения правовой основы оперативно-розыскной деятельности» исследуются указанные в названии категории, определяются существующие проблемы и предлагаются решения по их минимизации.

Рассмотрению вопросов, объединенных в главе «Общие положения» ФЗ об ОРД, уделяли внимание многие авторы. Несмотря на высказываемые ими (по большей части разумные) предложения о совершенствовании норм рассматриваемой главы, до настоящего времени законодатель подавляющую часть этих рекомендаций не реализовал. Поскольку в связи с этим проблемы законодательного регулирования общих положений ФЗ об ОРД не только остались, но и умножились, постольку их анализ на новом этапе требует участия диссертанта.

Одной из проблем, проявляющихся в норме, посвященной понятию ОРД, является положение, гласящее, что она осуществляется посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий. По мнению соискателя, в этой формулировке законодатель устанавливает соотношение между ОРД (как категорией общей) и ОРМ (как категорией частной).

Автор отмечает, что данная проблема важна не только для теории ОРД, но и для практики, поскольку отсутствие четкой определенности в позициях ученых зачастую побуждает практических работников сомневаться в правомерности своих действий, а лиц, осуществляющих контроль и надзор за оперативно-розыскной деятельностью – принимать недостаточно выверенные решения.

В юридической литературе высказываются различные подходы к определению сущности рассматриваемой деятельности и комментариям соответствующих норм одноименного федерального закона.

Точка зрения соискателя, выработанная в результате исследования, отличается существенной приближенностью к формуле законодателя и состоит в том, что ОРМ выступают стержневым, основным элементом ОРД.

Также к разряду проблемных положений следует отнести и указание на то, что ОРД осуществляется оперативными подразделениями уполномоченных на то настоящим Федеральным законом государственных органов.

Исследование практики осуществления отдельных ОРМ сотрудниками не оперативных подразделений приводит диссертанта к выводу о необходимости указанной деятельности для защиты признаваемых обществом и охраняемых государством ценностей от преступных посягательств. Более того, руководители, уполномоченные на осуществление ОРД, также не являются сотрудниками оперативных подразделений, однако активно участвуют в организации и проведении ОРМ.

С целью устранения отмеченного пробела, заключающегося в противоречии между рассматриваемой нормой закона и положениями принятых в его развитие ведомственных нормативных правовых актов, а также оперативно-розыскной практикой, предлагается дополнить формулировку ст.1 ФЗ об ОРД после словосочетания «оперативные подразделения» фразой «и отдельные сотрудники».

Что касается задач ОРД, то это нормативно зак­репленные в законодательном порядке цели, на достижение которых нап­равлены действия оперативных подразделений государственных органов, осуществляющих ОРД. Они распределены по трем блокам, отражающим основные направления деятельности оперативных подразделений.

В первом блоке, который автор условно обозначил как криминальный, перечислены наиболее существенные задачи, напрямую влияющие на достижение целей ОРД. Здесь к пробелу законодателя следует отнести отсутствие в формулировке причастия «подготовивших». Представляется, законодатель неумышленно пропустил в норме одно слово, что привело к нарушению не только сути предназначения ОРД, но и логики борьбы с преступностью.

Еще более серьезным пробелом является то, что в рассматриваемом блоке не сформулирована задача по выявлению лиц, замышляющих совершение преступлений. Согласно основополагающим идеям теории ОРД смысл этого блока задач должен быть несколько иным: сотрудники оперативных подразделений обязаны не только выявлять лиц, подготавливающих (подготовивших) или совершающих (совершивших) преступления, но и обеспечивать превентивную функцию на самой ранней стадии формирования преступного умысла – предупреждать не только подготавливаемые, но и замышляемые преступления. Однако поскольку в законе такая задача отсутствует, постольку сотрудникам оперативных подразделений сложно доказать суду, прокуратуре, адвокатскому корпусу легитимность проведения ОРМ по выявлению лиц, замышляющих совершение преступлений.

Для устранения рассматриваемого пробела, представляется, достаточно в первом блоке задач ввести в формулировку после слов «выявление и установление лиц» термин «замышляющих».

Аналогичным недостатком второго блока, условно названного соискателем розыскным, можно считать отсутствие в нем задач установления личности по неопознанным трупам, больных, престарелых или малолетних, не могущих сообщить о своем местонахождении.

Справедливости ради следует отметить, что п.2.4 ч.1 ст.7 ФЗ об ОРД одной из задач оперативных подразделений называет «обнаружение неопознанных трупов». В связи с этим возникает несколько вопросов: достаточно ли верно сформулирована задача, ограничивающая действия оперативных подразделений лишь обнаружением неопознанного трупа? Кому тогда поручается установление персонифицирующих его данных? Имеет ли все это какое-либо отношение к криминальной составляющей, на которую ориентированы ФЗ об ОРД, оперативно-розыскная теория и практика? Ответы на эти вопросы, по мнению диссертанта, очевидны.

К очередному пробелу законодателя следует отнести формулировку последнего блока задач ОРД, который условно можно назвать задачами обеспечения национальной безопасности. Представляется очевидным, что его содержание не может ограничиваться лишь добыванием информации, поскольку ОРД основывается на непрерывности процесса добывания и использования оперативно значимых сведений.

Автор полагает, что для устранения отмеченного пробела достаточно в анализируемом предписании термин «добывание» дополнить словосочетанием «и использование». Таким образом, присутствующая в законе нелогичная ситуация трансформируется в замкнутый цикл «добывания – использования» оперативно значимой информации.

Общеизвестно, что любой вид деятельности строится на характерных для него принципах. Под принципами в ОРД понимаются основополагающие начала, руководящие идеи, отражающие убеждения и взгляды общества в лице его законодательных и правоохранительных органов на сущность, цели и задачи специфической государственно-правовой формы борьбы с преступностью.

Результаты исследования приводят автора к заключению, что следует уточнить в законе формулировку принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина путем дополнения словосочетания «законных интересов».

Аналогичная ситуация характерна и для последнего из перечисленных законодателем принципов «сочетание гласных и негласных методов и средств». Во-первых, на взгляд диссертанта, правомерным было бы упоминание в этом принципе сил ОРД, поскольку ни средства, ни методы без сил применяться не могут. Во-вторых, сюда же следует включить и ОРМ.

Для исправления отмеченного недостатка, по мнению автора, необходимо изменить формулировку этого принципа следующим образом: «сочетание гласных и негласных сил, средств, методов и оперативно-розыскных мероприятий».

Пробелом является отсутствие в числе источников правовой основы ОРД, указанных в ч.1 ст.4 ФЗ об ОРД, принципов и норм международного права. Для устранения существующего пробела правомерно словосочетание «Правовую основу оперативно-розыскной деятельности составляют…» дополнить фразой «общепризнанные принципы международного права, международные договоры Российской Федерации…» (и далее по тексту).

Во втором параграфе «Проблемы законодательного регулирования соблюдения прав и свобод граждан при осуществлении оперативно-розыскной деятельности» исследуются вопросы обеспечения прав и свобод физических лиц в оперативно-розыскной сфере.

Права и свободы личности при осуществлении ОРД в разное время выступали предметом исследований различного уровня достаточно большого числа авторов. Наиболее значимым для соискателя представляется исследование А.М. Ефремова. Несмотря на полноту проведенного им научного анализа, говорить об однозначном решении в этом смысле всех вопросов, связанных с обеспечением прав и свобод личности в ОРД, представляется преждевременным.

Диссертантом в этом контексте исследуется ФЗ «Об информатизации, информационных технологиях и защите информации», в ст.3 которого «Принципы правового регулирования отношений в сфере информации, информационных технологий и защиты информации» предлагается в качестве одного из таких принципов неприкосновенность частной жизни, недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия. Впрочем, в п.8 ст.9 «Ограничение доступа к информации» упомянутого закона законодатель уточняет: «Запрещается требовать от гражданина (физического лица) предоставления информации о его частной жизни, в том числе информации, составляющей личную или семейную тайну, и получать такую информацию помимо воли гражданина (физического лица), если иное не предусмотрено федеральными законами.

Таким образом, поскольку ч.8 ст.5 ФЗ об ОРД устанавливает для сотрудников оперативных подразделений запрет только на разглашение сведений, «которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые им стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами», постольку сбор, хранение и использование информации о частной жизни лица без его согласия в ходе ОРД представляется автору социально оправданными и нормативно обоснованными.

В связи с неоднозначным толкованием различных ученых и практиков закрепленного в Конституции РФ права граждан на неприкосновенность жилища автор предлагает дополнить Жилищный кодекс РФ дефиницией, формулирующей понятие жилища, с одновременным исключением подобных определений из иных законодательных актов и фиксацией в них бланкетных норм, отсылающих правоприменителя к профильному закону. При этом основным критерием жилища, неприкосновенность которого гарантируется, предлагается наличие законных оснований владения указанным помещением.

Аналогичные проблемы возникают и с определением критериев неприкосновенности жилища, ведь отсутствие четкой правовой регламентации содержания понятия «жилище» приводит к неясности самого права на неприкосновенность жилища. Соискатель предлагает зафиксировать такие критерии также в нормах жилищного законодательства.

Еще одной проблемой выступает различие в подходах разных авторов на право органов, осуществляющих ОРД, проникать в жилище против воли проживающих там граждан при наличии соответствующего судебного решения. Что касается негласного оперативно-розыскного проникновения в жилище в отсутствие проживающих там лиц, то все ученые единодушны в том, что при наличии соответствующего судебного решения такие действия легитимны.

Когда же речь заходит о санкционированном судом гласном проникновении сотрудников оперативного подразделения в жилище с преодолением волеизъявления или физического сопротивления находящихся там лиц, ряд авторов (А.Е. Чечетин, А.Ю. Шумилов и др.) отрицает такую возможность в принципе.

Диссертанту представляется, что оперативно-розыскное законодательство в этой части не усматривает различия между гласным и негласным обследованием жилища. При проведении данного мероприятия используется одно обеспечивающее права личности основное правило – санкционирование судьей такого обследования. Доводы соискателя в этой части, представляется, можно подтвердить нормами уголовно-процессуального закона. Так, например, предписание ч.5 ст.177 УПК РФ «Порядок производства осмотра» гласит: «осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения». В связи с этим автор полагает, что регламентация ФЗ об ОРД проникновения в жилище не может иметь кардинальных отличий от регламентации такого проникновения в сфере уголовного процесса, поскольку и в том, и в другом случаях речь идет об одном и том же – ограничении одного из конституционных прав граждан.

Третья глава «Проблемы законодательного регулирования подготовки и осуществления оперативно-розыскных мероприятий» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Проблемы законодательного определения перечня и сущности оперативно-розыскных мероприятий» анализируются недостатки, обнаруженные соискателем в этой области.

Существенным недостатком, на взгляд соискателя, во-первых, является отсутствие в содержании ст.6 ФЗ об ОРД, да и вообще закона, определения понятия ОРМ. В разное время различные авторы (В.Г. Бобров, В.И. Елинский, А.М. Ефремов, Ю.Ф. Кваша, Д.В. Ривман, К.В. Сурков, А.Е. Чечетин, А.Ю. Шумилов и др.) предлагали дефиниции ОРМ, отличающиеся друг от друга, как по форме, так и по содержанию.

Для устранения указанного пробела законодателю достаточно предложить свою формулировку понятия ОРМ, включив ее либо в специально созданную статью (по аналогии, например, со ст.5 УПК РФ), либо в ст.6 ФЗ об ОРД. Результаты исследования привели автора к выводу, что наиболее приемлемым будет изложение ее в следующем виде: «Оперативно-розыскное мероприятие – совокупность основанных на использовании оперативно-розыскных сил, средств и методов, объединенных единым тактическим замыслом действий, осуществляемых оперативными подразделениями и отдельными должностными лицами в целях своевременного выявления, предупреждения и раскрытия преступлений, розыска причастных к ним лиц, а также решения иных задач ОРД».

Другим пробелом представляется отсутствие в законе определений каждого ОРМ. Это существенно затрудняет работу, в первую очередь, адвокатского корпуса, поскольку его представители не допущены до ознакомления с содержанием ведомственных нормативных правовых актов органов, осуществляющих ОРД, где и даются определения ОРМ, отраженных в ч.1 ст.6 ФЗ об ОРД.

Диссертант полагает, что для устранения имеющегося пробела следует включить в ФЗ об ОРД отдельную статью, в которой будут даны определения основных понятий, используемых в нем. Кроме того, представляется целесообразным уточнить название некоторых мероприятий. В работе предлагаются такие уточнения и авторские дефиниции понятий перечисленных в законе ОРМ.

Анализ ч.2 рассматриваемой статьи позволяет судить о том, что приведенный в ч.1 перечень ОРМ является закрытым, что представляется еще одним пробелом закона. Многие теоретики и практики достаточно критично относятся к этой идее, исходя из наличия очевидных несоответствий между зафиксированным в законе перечнем ОРМ и объемом фактических действий, осуществляемых сотрудниками оперативных подразделений в ходе ОРД.

Углубленное изучение проблемы позволило автору найти приемлемый подход, для чего предложить в ч.1 ст.6 ФЗ об ОРД отразить перечень ОРМ, ограничивающих права граждан (и иных наиболее сложных) с обязательным определением понятия каждого из них. Что же касается других мероприятий, то следует определить общие условия проведения тех или иных действий, позволяющие отнести их к оперативно-розыскным. К таким условиям, представляется соискателю, правомерно отнести преследуемую оперативным подразделением оперативно-розыскную цель, практические действия оперативно-розыскного характера и оперативно-розыскные силы, участвующие в осуществлении этого мероприятия.

Следует обратить внимание еще на один очень важный нюанс: сегодняшняя правовая ситуация не позволяет оперативным подразделениям субъектов ОРД России (в отличие от Азербайджана, Казахстана, Украины) легитимно проводить некоторые действия, отнесенные автором к мероприятиям (задержание, досмотр, доставление и т.п.), поскольку их законодательная регламентация отсутствует. Поэтому предлагается включить названные мероприятия в ФЗ об ОРД в качестве оперативно-розыскных.

Второй параграф «Проблемы законодательного регулирования оснований и условий проведения оперативно-розыскных мероприятий» посвящен анализу отмеченных в названии категорий.
К перечню исследуемых диссертантом проблем следует отнести положения ч.1 ст.7 ФЗ об ОРД, фиксирующие основания для проведения ОРМ.

Все шесть заявленных в ней законодателем позиций, безусловно, используются правоприменителем как поводы для ведения оперативной работы. Однако их буквальное толкование свидетельствует, что все предложенные законодательные основания позволяют лишь post factum применять оперативно-розыскные меры в борьбе с преступностью: после возбуждения уголовного дела, после получения оперативно значимой информации, после направления поручений, запросов, постановлений различных правоохранительных органов, организаций и должностных лиц. Это не позволяет оперативным подразделениям, проявляя разумную инициативу, осуществлять в рамках оперативного обслуживания указанных объектов и территорий поиск первичной информации о лицах и фактах, представляющих оперативный интерес, которая, в свою очередь, в дальнейшем будет подвергаться проверке и реализовываться с учетом уже имеющихся в законе оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий. Устранение отмеченного недостатка возможно, на взгляд автора, в двух направлениях. Первое предусматривает включение в ст.2 ФЗ об ОРД задачи по оперативному обслуживанию объектов и территорий, относящихся к категории криминогенных, второе – дополнение положений ч.1 ст.7 ФЗ об ОРД аналогичной позицией как основанием для проведения ОРМ.

Рассуждая об условиях проведения ОРМ, диссертант отмечает, что проблемными являются и некоторые положения ст.8 ФЗ об ОРД.

В частности, пробелом выступает положение ч.3 рассматриваемой статьи, согласно которому «в случаях, которые не терпят отлагательства и могут привести к совершению тяжкого преступления, а также при наличии данных о событиях и действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации, на основании мотивированного постановления одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, допускается проведение оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных частью второй настоящей статьи, с обязательным уведомлением суда (судьи) в течение 24 часов. В течение 48 часов с момента начала проведения оперативно-розыскного мероприятия орган, его осуществляющий, обязан получить судебное решение о проведении такого оперативно-розыскного мероприятия либо прекратить его проведение».

Несмотря на то, что анализируемая норма имеет продуманное и логичное построение, она, тем не менее, противоречит положению ст.23 Конституции Российской Федерации. Действительно, нормами ст.23 и 25 Основного закона охватываются права и свободы граждан, которые могут быть ограничены ОРМ судебного санкционирования. Если ст.25 гласит, что проникновение в жилище против воли проживающих лиц возможно не иначе как в случаях, установленных федеральным законом (ч.3 рассматриваемой статьи ФЗ об ОРД) или на основании судебного решения (ч.2 рассматриваемой статьи ФЗ об ОРД), то ст.23 указывает, что ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения.

Как законодательный недостаток следует рассматривать положение ч.7 анализируемой статьи, определяющее обязательным условием проведения таких мероприятий, как проверочная закупка или контролируемая поставка предметов, веществ и продукции, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен, а также оперативный эксперимент или оперативное внедрение, наличие постановления, утвержденного руководителем, уполномоченным на осуществление ОРД.

Таким образом, возникает ситуация, когда при определенных законом условиях мероприятия, ограничивающие права и свободы граждан, могут быть проведены с последующим получением судебного решения, а при осуществлении мероприятий более низкого уровня (ведомственного санкционирования) оперативным подразделениям такая исключительная возможность не представляется. Отсутствие соответствующего положения в законе оказывает негативное влияние на правоохранительную практику, поскольку не позволяет сотрудникам оперативных подразделений ни при каких обстоятельствах оперативно решать поставленные перед ними задачи.

Выходом из положения представляется внесение в ст.8 ФЗ об ОРД нормы, аналогичной зафиксированной в ч.3 анализируемой статьи, но ориентированной на мероприятия ведомственного санкционирования.

На взгляд соискателя, требует изменения положение, сформулированное в ч.4 ст.8 ФЗ об ОРД, в соответствии с которым прослушивание телефонных и иных переговоров допускается только «в отношении лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений…».

Во-первых, такое прослушивание не допускается в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступлений, которые согласно УК РФ не являются тяжкими или особо тяжкими. В этой части автор солидаризируется с позицией А.Е. Чечетина, который приходит к однозначному и обоснованному выводу, что предписание законодателя о проведении данного мероприятия лишь по тяжким и особо тяжким преступлениям практически парализует эффективное противодействие правоохранительных органов такому распространенному ныне криминальному явлению, как хищение сотовых телефонов.

Во-вторых, из этого следует, что объектами данного мероприятия могут быть лица, получившие процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого; значит, отмеченное мероприятие может проводиться, как минимум, лишь при наличии уголовного дела, по которому установлено лицо, отнесенное к категории подозреваемого или обвиняемого. Ориентация же в предписании на возможность прослушивания переговоров лиц, которые могут располагать сведениями об указанных преступлениях, позволяет судить, что к этой категории не должны относиться лица, причастные к данным противоправным деяниям, но не являющиеся в процессуальном смысле подозреваемыми или обвиняемыми.

Выходом из создавшейся ситуации автор видит изменение части анализируемой формулировки следующим образом: «Контроль телефонных и иных переговоров допускается только в отношении лиц, причастных к совершению преступления, по которому производство предварительного следствия обязательно, а также…» (и далее по тексту).

По мнению диссертанта, не вполне выверенными выглядят и предписания, включенные в ч.10 исследуемой статьи. Основываясь на результатах исследования, он полагает целесообразным рекомендовать законодателю изменить упомянутую формулировку следующим образом: «По основаниям, предусмотренным пунктом 5 части 2 статьи 7 настоящего Федерального закона, разрешается осуществлять мероприятия, указанные в пунктах 8-11 части первой статьи 6, без судебного решения, с получением на это согласия в письменной форме лица, являющегося объектом защиты».

В четвертой главе работы «Проблемы законодательного определения субъектов оперативно-розыскной деятельности и участников оперативно-розыскных мероприятий, их социальная и правовая защита» исследуются представленные в ее названии категории.

Соискателем отмечено, что согласно ч.1 ст.13 ФЗ об ОРД (как, кстати, и ст.1) осуществлять ОРД дозволяется не перечисленным органам, а лишь их оперативным подразделениям. Поскольку в законе отсутствует понятие «оперативное подразделение», он полагает, что необходимо восполнить отмеченный пробел посредством фиксации в этом документе определения указанного термина, и предлагает для этого свою дефиницию: «Оперативное подразделениеструктурно-штатное построение государственного органа, объединяющее должностных лиц, решающих задачи оперативно-розыскной деятельности в соответствии с определенной им компетенцией».

Другим недостатком исследуемых предписаний статьи является отсутствие в ней указания на то, что ОРД могут осуществлять не только оперативные подразделения (их сотрудники), но и иные должностные лица органа, осуществляющего ОРД (руководители указанного органа, отдельные сотрудники, выполняющие оперативно-розыскные функции в усеченном объеме).

Действительно, сложно не отнести к должностным лицам, выполняющим некоторые оперативно-розыскные функции, начальников соответствующих органов и их отдельных заместителей, в функциональные обязанности которых входит выдача разрешений на заведение дел оперативного учета и их прекращение, утверждение постановлений о проведении мероприятий ведомственного санкционирования, направление ходатайств соответствующему федеральному судье для принятия решения об ограничении конституционных прав граждан, подписание контрактов о сотрудничестве с отдельными категориями лиц, ведение контроля за ОРД, осуществляемой подчиненными им сотрудниками, и т.п.

Также, несомненно, следует отнести к должностным лицам, осуществляющим ОРД в усеченном объеме, практически большую часть сотрудников не оперативных подразделений, которые в повседневной деятельности применяют отдельные ОРМ (опрос, наведение справок и т.д.), ведут в рамках своей компетенции дела оперативного учета, используют некоторые виды содействия граждан и т.п. Эти лица в зависимости от решаемых оперативно-тактических задач могут участвовать в проведении мероприятий и как непосредственные соисполнители, реализующие определенные им функции (например, опрос участковым инспектором милиции граждан на месте совершения преступления, обследование сотрудниками патрульно-постовой службы прилегающей территории с целью обнаружения подозреваемых лиц и т.п.), и как субъекты прикрытия оперативного интереса (например, сотрудники ГИБДД при остановке и проверке автотранспортного средства в ходе оперативного эксперимента, сотрудники вневедомственной охраны при оперативном обследовании подконтрольного им объекта).

В юридической литературе существует точка зрения, что кроме указанных выше должностных лиц, прямо уполномоченных законодательными или подзаконными нормативными правовыми актами на осуществление ОРД (в полном или усеченном объеме), участвовать в подготовке и проведении ОРМ могут и иные должностные лица, а также граждане.

К первой из отмеченных категорий (иные должностные лица) отдельные авторы причисляют, в первую очередь, сотрудников различных правоохранительных служб (судей, прокуроров, следователей).

Проведенный соискателем анализ законодательства и правоприменительной практики позволяет судить, что указанные лица, опосредованно
(в рамках предоставленных им полномочий) влияя на ОРД, и, в частности, проведение ОРМ, тем не менее, являются не их участниками, а инициаторами либо лицами, санкционирующими проведение отдельных мероприятий.

Что же касается граждан, то их участие в подготовке и проведении ОРМ зачастую представляется настолько значимым, что влечет в случае отсутствия таких лиц на подготовительном и исполнительном этапах некоторых ОРМ исключение судом их преобразованных результатов из числа доказательств по уголовному делу.

ФЗ об ОРД неоднократно оперирует словосочетанием «лица, оказывающие содействие, органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность». В разных формах содействие граждан субъектам ОРД встречается в положениях ч.5 ст.5, ч.5 ст.6, п.4 ч.2 ст.7, ч.3 ст.9, ч.1,2 ст.12, п.2,4 ч.1 ст.15, ч.4, ч.3 ст.21 закона. Более того, о важности содействия граждан оперативным подразделениям говорит тот факт, что две статьи ФЗ об ОРД (17,18), объединенные в главу IV, непосредственно посвящены указанной деятельности. Однако и эти статьи, на взгляд соискателя, не лишены некоторых недостатков.

Автор обращает внимание на установление ч.2 ст.17, согласно которому «органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, могут заключать контракты с совершеннолетними дееспособными лицами…». И если критерий дееспособности у него не вызывает каких-либо возражений, то закрепленный в законе признак совершеннолетия в некоторых случаях представляется не соответствующим запросам оперативно-розыскной практики.

Статистические данные, характеризующие преступность в целом, позволяют судить, что значительную долю в ней составляет преступность несовершеннолетних. В научных работах, посвященных борьбе с этим социальным явлением, неоднократно высказывается мысль, что правоохранительные органы для противодействия криминальным проявлениям со стороны несовершеннолетних (в первую очередь, групповым и организованным) должны использовать содействие лиц, также не достигших совершеннолетия. Эта рекомендация объясняется весьма просто – в условиях угрожающего нарастания опасных тенденций в преступности несовершеннолетних (например, формирование группировок экстремистской направленности) внедрение в такие группы лиц старшего возраста настолько затруднено наличием в группировках простой, но эффективной системы собственной безопасности, что представляется бесперспективным.

Выход из создавшегося положения – оперативное внедрение в них лиц, не достигших совершеннолетия. Однако данная рекомендация сразу же становится «непроходной» по одной банальной, но весьма существенной причине. Дело в том, что лица, не подкрепившие факт содействия правоохранительным органам контрактом, согласно ст.18 ФЗ об ОРД в социальном и правовом смысле остаются совершенно незащищенными. Проще говоря, субъектам ОРД нечего предложить таким лицам в качестве компенсации за возможные негативные для них последствия их общественно полезной деятельности.

Поэтому рекомендация о снижении возрастного ценза для лиц, заключающих контракты о содействии субъектам оперативно-розыскной деятельности, диссертантом рассматривается как позитивная. Он осознает, что конфиденциальное содействие правоохранительным органам – вещь сама по себе весьма опасная для оказывающего его лица. Вместе с тем еще одним аргументом в пользу такого предложения может служить то, что не менее опасную деятельность сотрудников милиции осуществляют лица, не достигшие совершеннолетия (например, курсанты образовательных учреждений МВД России, куда они поступают после окончания средней школы, т.е. в возрасте 16-17 лет).

Множество вопросов у исследователей возникает в связи с толкованием ч.4 ст.18 ФЗ об ОРД. В ее формулировке отмечается, что «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий…, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации». Диссертант отмечает, что не всякое противоправное деяние является преступлением, а значит, не за каждое такое деяние наступает уголовная ответственность.

Если все же указанное лицо совершило криминальное деяние небольшой тяжести, автору думается, что данное положение ФЗ об ОРД уязвимо с трех позиций.

Во-первых, основное назначение статьи будет оставаться малоэффективной, ничего не дающей декларацией до тех пор, пока в ней не будут определены основные процедурные моменты протекания соответствующего процесса (основания возбуждения процедуры, субъекты, распределение ответственности и т.п.).

Во-вторых, рассматриваемое положение ФЗ об ОРД должно распространяться также на уже содействующих оперативным подразделениям лиц, внедренных в преступную группу, поскольку в современных условиях для завоевания доверия у разрабатываемых они вынуждены осуществлять деятельность, по формальным основаниям подпадающую под понятие преступной.

В-третьих, необходима адаптация к рассматриваемой норме соответствующих положений уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Проще сказать, что для приведения ее в работоспособное состояние следует внести в вышеуказанное законодательство целый ряд дополнительных норм, позволяющих узаконить реализацию исследуемого обязательства.

В пятой главе «Проблемы законодательного регулирования контроля и надзора за оперативно-розыскной деятельностью» рассматриваются законодательные и правоприменительные проблемы, возникающие в связи с контролем и надзором за ОРД.

В соответствии с ФЗ об ОРД контроль за оперативно-розыскной деятельностью можно подразделить на общий (ст.20) и ведомственный (ст.22).

Результаты исследования позволяют сделать вывод, что законодательное регулирование и осуществление общего контроля за оперативно-розыскной деятельностью не представляет проблемы в рамках предмета настоящего исследования. Однако среди ученых не прекращается полемика, связанная с уточнением в этом смысле иного вопроса: существует ли судебный контроль за ОРД? Например, А.Е. Чечетин,
А.Ю. Шумилов и некоторые другие полагают, что судебный контроль имеет место, ссылаясь для подтверждения своей позиции, в первую очередь, на положения ч.3-7 ст.5, ч.2,3,6 ст.8, ст.9 ФЗ об ОРД.

Другие авторы (и к их числу относится соискатель) считают, что судебный контроль за ОРД не осуществляется и не может осуществляться, поскольку, во-первых, не закреплен законодательно, во-вторых, в деятельности судебных органов (по рассмотрению заявлений граждан о восстановлении их прав, нарушенных в ходе ОРД, по разрешению ходатайств оперативных подразделений о проведении ОРМ, ограничивающих права граждан) отсутствует системность, являющаяся обязательным признаком контрольной деятельности.

Что касается ведомственного контроля, то согласно ст. 22 ФЗ об ОРД «руководители органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, несут персональную ответственность за соблюдение законности при организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий».

Предложенная законодателем норма представляется соискателю некорректной во многих отношениях, рассмотренных в работе. Проведенный анализ позволил ему изложить исследуемую формулировку в новой редакции: «руководители органов и подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в пределах своей компетенции осуществляют ведомственный контроль за ее организацией и проведением».

Важным условием реализации принципа законности, соблюдения прав и свобод человека и гражданина в ОРД выступает совершенствование прокурорского надзора. Законодатель выделяет положения, касающиеся прокурорского надзора за ОРД, в ст.21 ФЗ об ОРД.

Согласно ч.1 рассматриваемой статьи «прокурорский надзор за исполнением настоящего Федерального закона осуществляют Генеральный прокурор Российской Федерации и уполномоченные им прокуроры».

Исследование приводит соискателя к выводу, что, во-первых, для осуществления надзора за ОРД прокурорами субъектов РФ и приравненными к ним прокурорами назначаются уполномоченные прокуроры, во-вторых, осуществлять надзор за ОРД не могут заместители прокуроров (за исключением тех, кто временно исполняет обязанности уполномоченного прокурора) и помощники прокуроров.

В соответствии с ч.2 данной статьи «по требованию указанных прокуроров руководители органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, представляют им оперативно-служебные документы, включающие в себя дела оперативного учета, материалы о проведении оперативно-розыскных мероприятий с использованием оперативно-технических средств, а также учетно-регистрационную документацию и ведомственные нормативные правовые акты, регламентирующие порядок проведения оперативно-розыскных мероприятий».

В целом цитируемое положение отвечает требованиям, предъявляемым к надзорным функциям прокуратуры. Вместе с тем из формулировки, указывающей на перечень материалов, представляемых прокурорам руководителями органов, осуществляющих ОРД, на взгляд диссертанта, следует исключить словосочетание «с использованием оперативно-технических средств». Действующая норма позволяет сегодня руководителям органов, уполномоченных на осуществление ОРД, не представлять прокурорам оперативно-служебные документы, в которых фиксируются основания, условия и результаты проведения любых ОРМ (за исключением тех, при проведении которых использовались оперативно-технические средства).

В заключении работы содержатся основные положения, выводы и рекомендации, направленные на повышение качества законодательного регулирования ОРД, совершенствование правоприменительной практики.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах автора:

Железняк, Т.И. О проблемах в законодательной регламентации общих задач оперативно-розыскной деятельности / Т.И. Железняк // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями : материалы Четвертой международной научно-практической конференции – Барнаул: БЮИ МВД России, 2006 – 0,4 п.л.;

Железняк, Т.И. Проблемы законодательного регулирования оснований и условий проведения оперативно-розыскных мероприятий / Т.И. Железняк // Вестник КрасГАУ. Выпуск 12. – Красноярск: Красноярский государственный аграрный университет, 2006. – 0,6 п.л.;

Железняк, Т.И. О степени участия некоторых должностных лиц в оперативно-розыскной деятельности / Т.И. Железняк // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений : межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 8 / отв. ред. С.Д. Назаров. – Красноярск: СибЮИ МВД России, 2006. – 0,4 п.л.;

Железняк, Т.И. О законодательной регламентации принципов оперативно-розыскной деятельности / Совершенствование деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в современных условиях // Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Вып.3. – Тюмень: Тюменский государственный институт мировой экономики, управления и права, 2007. – 0,3 п.л.

Железняк, Т.И. Проблемы законодательного регулирования контроля за оперативно-розыскной деятельностью / Т.И. Железняк // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе : сб. материалов международной научно-практической конференции. Часть 2 / отв. ред. С.Д. Назаров. – Красноярск: СибЮИ МВД России, 2007. – 0,48 п.л.

1 Подробно об этом: Проблемы борьбы с организованной преступностью и коррупцией : сб. научн. тр. Вып.2 / науч. ред. А.Л. Репецкая. – Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2004.



Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации