Белинский В.Г. литературный критик и теоретик литературы - файл n1.doc

Белинский В.Г. литературный критик и теоретик литературы
скачать (73 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc73kb.20.11.2012 06:38скачать

n1.doc

Лекция 10.

В.Г. Белинский – литературный критик и теоретик литературы.
План:

  1. Начало литературно-критической деятельности. «Литературные мечтания».

  2. Белинский о Гоголе.

  3. Пушкин и Лермонтов в оценке Белинского.



  1. Начало литературно-критической деятельности. «Литературные мечтания».

Первая статья Белинского «Литературные мечтания» послужила прекрасным прологом ко всей дальнейшей деятельности великого критика. В статье заложены основы тех эстетических принципов, от которых Белинский не откажется и в 40-е годы, развив и обогатив их на почве материализма и революционного демократизма. Круг вопросов, поставленных в «Литературных мечтаниях», необычайно широк. В статье прослеживается развитие русской литературы от Ломо­носова до Гоголя, развертывается цельная система воззрений на сущность и значение искусства, впервые в русской критике дается в живом художественном материале разработка теории реа­лизма и народности в литературе. Показывается беспомощность распространенных тогда критических суждений, вроде того, на­пример, что в «драмах г. NN есть много прекрасных мест, хотя есть стишки негладкие и некоторые погрешности, что оды г. NN превосходны, но элегии слабы». Белинский с самого на­чала явился глашатаем новой научной критики, основанной на изучении всей литературной деятельности писателя в связи с ис­торической эпохой, с ее потребностями и видящей свою задачу в анализе духа и общественной ценности художественных творе­ний, а не частных их красот и недостатков.

В «Литературных мечтаниях» начинающий критик стоял еще на идеалистических позициях, рассматривая весь беспредельный мир как «дыхание вечной идеи», а искусство как голос, как выра­жение этой всеобщей идеи. Творческий процесс Белинскому пред­ставлялся тогда как бессознательный акт, а сама поэзия — творчеством, не имеющим цели вне себя. Однако Чернышевский отмечал, что Белинский в самом начале своей деятельности ста­вится «пропагандистом реализма по предчувствию».

Требование изображать жизнь «как она есть» выдвигается им на первый план. Он отвергает ложное определение литера­туры как собрания шедевров, известного числа изящных произве­дений, предназначенных для удовольствия, и признает настоя­щим искусством только те произведения, которые вполне выра­жают дух народа, воплощают сокровенные глубины и биение пульса жизни. Белинский вступает в полемику с немецкой ро­мантической эстетикой. Если идеалисты-романтики считали предметом искусства лишь одно прекрасное, то автор «Литературных мечтаний» ставит перед художественным творчеством задачу изо­бражать жизнь во всем ее многообразии — и ужасное, и великое, и малое: «кроткого агнца» и «кровожадного тигра», «статную лошадь» и «безобразного кита». Вместе с тем подлинная поэзия всегда будет пронизана пламенным сочувствием ко всему гуман­ному и прогрессивному.

Идея создания национальной и подлинно народной литера­туры является в «Литературных мечтаниях» главной. Исходя из предпосылки, что каждый народ должен выражать своею жизнью одну какую-нибудь сторону человечества, Белинский хотел, чтобы русская литература, стала проявлением национального народ­ного духа и служила интересам всего народа, а не только образованной части общества. Вкладывая в принцип народности демократическое понимание, он решительно выступил против лите­раторов вроде Загоскина, которые смешивали народность с про­стонародностью, сводя ее к подбору мужицких слов или к под­делке под лад песен и сказок. Под народностью в литературе критик понимал художественное выражение народного самосоз­нания, образа мыслей и чувствовании народа. Говоря о народ­ности Крылова, Белинский видел ее в «сгибе ума русского», в «русском образе взгляда на вещи», присущих великому бас­нописцу. Вместе с тем народное, национальное есть в то же время и общечеловеческое. Народность критик неразрывно связывал с верностью изображения жизни, с реализмом.

Белинский отмечал, что русская литература до Пушкина пре­имущественно имела подражательный характер и являлась выра­жением высшего общества, а не народного духа. Причину недо­статочного развития подлинно народной литературы в России критик усматривал в том, что русское общество еще не освободи­лось от европейской опеки, что дворянство, из среды которого преимущественно выходили тогда писатели, рабски копируя все за­падное, забыло русский язык, а народ коснеет в невежестве. С иронией отзывался он и о произведениях услужливых литера­торов вроде Булгарина, Греча, Сенковского. Он развенчивает былые литературные авторитеты XVIII века, явно, впрочем, пре­увеличивая подражательность литературы. Все это и привело критика к выводу: «У нас нет литературы!»

Само по себе такое заявление не было оригинальным. Об этом писали А.А. Бестужев-Марлинский, Н.Н. Надеждин, И.В. Киреевский. Однако молодой критик придал своему тезису подчеркнуто демократический характер.

Вместе с тем утверждение Белинского было совершенно сво­бодно от безотрадного скептицизма. «Литературные мечтания» полны предвидения будущего расцвета русской литературы. «У нас нет литературы; я повторяю это с восторгом, с наслажде­нием, ибо в сей истине вижу залог наших будущих успехов. При­смотритесь хорошенько к ходу нашего общества, и вы согласитесь, что я прав... Придет время, просвещение разольется в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснит­ся, и тогда наши художники и писатели будут на все свои произ­ведения налагать печать русского духа», — писал в заключительных строках статьи Белинский.

В свете движения русской литературы к народности и реализ­му критик рассматривает ее развитие со времени Кантемира и Ломоносова, находя много примечательного в русской литературе XVIII и начала XIX века. В ее развитии он намечает четыре пе­риода— ломоносовский, карамзинский, пушкинский и прозаическо-народный. Белинский стремится подчеркнуть значение Пушкина-реалиста, в произведениях которого широко отобразилась нацио­нальная русская жизнь. Именно поэтому пушкинский период он оценивает как самый значительный в истории нашей литературы. Пушкин, по убеждению критика, произвел переворот в эстетиче­ских понятиях русского общества и во взгляде людей на «дела и события».

Последний, современный критику период русской литерату­ры Белинский связывал с расцветом прозы. Он одобрительно отзывался о прозаических произведениях Вельтмана, Лажеч­никова, В. Одоевского и особенно о только что вступившем на литературную арену Гоголе, о его «Вечерах на хуторе близ Диканьки».
2. Белинский о Гоголе.

С правдивым воспроизведением действительности Белинский связывает новый этап в развитии русской литературы. В статье «О русской повести и повестях Гоголя», явившейся утверждением принципов реализма, Белинский, полемизируя с «идеальными ро­мантиками», выдвигает положение о том, что писатель нового вре­мени более спрашивает и исследует, нежели безотчетно воскли­цает. Глубокое проникновение поэзии в процессы действительности и правдивое раскрытие всей ее сложности и противоречивости в глазах критика становятся непременным условием художествен­ности современного искусства. С точки зрения Белинского, литера­тура не всегда располагала возможностями истинного воспроиз­ведения жизни. Она не имела их ни в период классицизма, ни при сентиментализме, ни в пору мистического романтизма Жуковского. Теперь литература прямо обращается к широким запросам услож­нившейся жизни, к реальной действительности. Поворот к реализ­му Белинский рассматривал как всемирное явление, которое про­изошло не по воле какого-либо гения, а таков был дух времени. Тяготение к реализму в русской литературе он ставил в прямую связь с национальным подъемом после войны 1812 года, когда наметился повышенный интерес к изображению человека в его общественных отношениях.

Белинский дает теоретическое обоснование двух способов вос­произведения жизни в искусстве — субъективного и объективного. В первом случае поэт как бы пересоздает жизнь по своему идеалу, во втором — воспроизводит ее во всей наготе и истине, оставаясь верным всем подробностям, краскам и оттенкам действительности. В соответствии с этими двумя методами творчества критик делил поэзию на идеальную и реальную. Идеальная поэзия соответство­вала младенческому состоянию древнего мира, когда человеку не были доступны ни законы природы, ни истина жизни, когда он смотрел на мир глазами любовника, а не мыслителя и исследова­теля. Реальная поэзия соответствует требованиям нового времени, развитию общества, желающего открыть тайны жизни и найти путь к свободе и счастью человека. «Чем отличается лиризм наше­го времени от лиризма древних? — писал критик. — У них, как я уже сказал, это было безотчетное излияние восторга, происходив­шего от полноты и избытка внутренней жизни, пробуждавшегося при сознании своего бытия и воззрении на внешний мир и выра­жавшегося в молитве и песне... Для нас жизнь уже не веселое пир­шество, не празднественное ликование, но поприще труда, борьбы, лишений и страданий. Отсюда проистекает эта тоска, эта грусть, эта задумчивость и вместе с ними эта мыслительность, которыми проникнут наш лиризм».

Допуская возможность сосуществования и в современной лите­ратуре идеальной и реальной поэзии, Белинский все свои симпатии отдает второй, "называя ее «поэзией жизни, поэзией действитель­ности... истинной и настоящей поэзией нашего времени». Ею вос­создается правда жизни, в которой и состоит главная ценность произведения искусства. «Высочайшая поэзия состоит не в том, чтобы украшать его, но в том, чтобы воспроизводить его в совер­шенной истине и верности», — гово­рит Белинский, имея в виду явление жизни.

Торжество реальной поэзии вызвало, по мысли критика, утвер­ждение и широкое распространение в литературе новых жанровых форм — романа и повести. «Теперь вся наша литература превра­тилась в роман и повесть, — писал критик. — Роман все убил, все поглотил... Какие книги больше всего читаются и раскупаются? Романы и повести... В каких книгах излагается и жизнь челове­ческая, и правила нравственности, и философские системы, и, сло­вом, все науки? — В романах и повестях».

В статье «О русской повести и повестях Гоголя» дан широкий обзор повестей виднейших русских писателей 30-х годов — А. Марлинского, В. Одоевского, М. Погодина, Н. Павлова, Н. Полевого. Никто из названных авторов не был признан критиком достойным высокого звания народного писателя. Еще не были написаны «Ре­визор» и «Мертвые души», а критик-демократ объявляет Гоголя главой русской литературы, достойным преемником Пушкина. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки», в «Миргороде» и «Арабе­сках» критик увидел поэзию действительности, удивительную по своей истине и глубине. Хотя в «Миргороде», по его оценке, мень­ше упоения и лирического разгула, но зато больше верности изоб­ражения жизни.

Особенно высоко критик оценил способность Гоголя извлекать поэзию из повседневных картин обыкновенной прозаической жиз­ни. Он особо выделил тот факт, что писатель раздвинул рамки по­вествования, найдя поэзию «в нравах среднего сословия в Рос­сии».

Простота вымысла, совершенная истина жизни, народность, оригинальность, комическое одушевление, всегда побеждаемое глу­боким чувством грусти и уныния, — вот в чем критик видел отли­чительный характер повестей Гоголя. Юмор Гоголя критик оха­рактеризовал как чисто русский, спокойный, простодушный, но который «не щадит ничтожества, не скрывает и не скрашивает его безобразия», а «возбуждает к нему отвращение».

Проблемы реалистичности, народности, демократичности и прогрессивной идейности литературы, выдвинутые и освещенные Белинским в статье «О русской повести и повестях Гоголя», были с новой силой подняты им в полемике с «Московским наблюдате­лем» и его руководителем Шевыревым в 1836 году.

Борясь против развития реализма в русской литературе, Шевырев пытался отвлечь Гоголя от пристрастия к изображению «заднего двора человечества» и звал его к отображению эсте­тически-прекрасного.

Те же потребности русского общественного развития, та же страстная убежденность в том, что только обличительное начало и критический ана­лиз действительности могут сделать реализм, впервые утвержден­ный Пушкиным, выражением передового общественного самосо­знания, помогли Белинскому в лице Гоголя увидеть вождя совре­менной ему литературы, признать, что именно он «действительно стал... выше всех других писателей русских». Обосновывая это положение, критик писал: «Мы в Гоголе видим более важное значение для русского общества, чем в Пушкине, ибо Гоголь более поэт социальный, следовательно, более поэт в духе времени...», «Гоголь первый взглянул смело и прямо на русскую действитель­ность», показывал ее со «страшной правдой изо­бражения», «во всей ее наготе». Белинский раскрыл прогрессив­ное, обличительное, демократическое содержание произведений Гоголя, указал на художественную оригинальность и националь­ную самобытность его творчества.

Считая, что именно с Гоголя «начинается новый период рус­ской литературы», Белинский дает исчерпывающую характери­стику тем принципиально новым чертам, которые приобрел реализм в творчестве этого нового гения русской литературы.

Гоголь для Белинского еще и потому основатель новой эпохи в литературе, что с него «начался русский роман и русская по­весть, как с Пушкина началась истинно русская поэзия»; что он «навел общество на истинное созерцание романа, каким он дол­жен быть...».

Критик был не только первым глубоким ценителем Гоголя, открывшим глаза современникам на величайшее значение его тво­рений. Белинский явился борцом за Гоголя в яростной схватке со славянофилами, пытавшимися сделать писателя своим худож­ником в трагические минуты переживавшегося им идейного кри­зиса.
3. Пушкин и Лермонтов в оценке Белинского.

В глазах Белинского Пушкин был гением всеобъемлющей силы и глубины, который завершил многовековое стремление русской литературы к самобытности и положил начало ее нового периода, когда она «развилась до полной художественности и сдела­лась выражением жизни своего общества, стала русскою».

Ни один поэт не имел на русскую литературу такого много­стороннего, сильного и плодотворного влияния.

Пушкин убил на Руси незаконное владычество французского псевдоклассицизма, расширил источники нашей поэзии, обратил ее к национальным элементам жизни, сдружил ее впервые с со­временной ей действительностью, обогатил идеями, явился «вели­ким реформатором русской литературы». Он создал новые худо­жественные формы, общенациональный литературный язык, до­вел до высшего совершенства русский стих.

Пушкин был для Белинского олицетворением героической эпохи, полной свободолюбивых надежд, начавшейся народной войной 1812 года. Критик включал творчество Пушкина в широ­кую историко-литературную перспективу: писать о Пушкине для Белинского значило «писать о целой русской литературе». Он решительно возражал тем, кто несправедливо утверждал, будто Пушкин подражал Шенье, Байрону и другим, и доказывал, что Пушкин был выражением «современного ему мира», но «мира русского, но человечества русского».

Уже лицейские стихотворения давали право отметить способ­ность Пушкина-художника свободно переноситься во все сферы жизни, во все века и страны. В ранних стихах поэта критик видел живую историческую связь Пушкина с предшествовавшей эпохой, а в последующих за ними произведениях — ученика, по­бедившего своих учителей: Державина, Жуковского, Батюш­кова.

Став главой новой реалистической русской литературы, Пуш­кин коренным образом изменил ее характер: он дал ей новое со­держание и новую форму. Поэзия Пушкина, как писал критик, «чужда всего фантастического, мечтательного, ложного, призрач­но идеального, она вся проникнута насквозь действительностью; она не кладет на лицо жизни белил и румян, но показывает ее в ее естественной, истинной красоте».

«Он дал нам поэзию как искусство, как художество. И по­тому он навсегда останется великим, образцовым мастером поэзии, учителем искусства. К особенным свойствам его поэзии при­надлежит ее способность развивать в людях чувство изящного и чувство гуманности, разумея под этим словом бесконечное уважение к достоинству человека как человека».

Белинский относил Пушкина «к числу творческих гениев, тех великих исторических натур, которые, работая для настоящего, приуготовляют будущее...».

В 1840 году критик писал Боткину: «Пушкин есть такой наш поэт, в раны которого мы можем влагать персты, чтобы чувство­вать боль своих и врачевать их. Лермонтов обещает то же». Немного позже Белинский назовет Лермонтова «другим властителем наших дум», заступившим место первого — Пушкину.

Пушкин, по мнению Белинского, завершил исторический путь русской литературы XVIII и пер­вых десятилетий XIX века, заложив основы всего, ее дальнейшего развития. Лермонтов и особенно Гоголь откры­вали своим творчеством новый этап этого развития, отразивший новый период развития русского общества. Лермонтов и Гоголь внесли в русскую литературу дух отрицания и критического ана­лиза действительности. Пушкин был их учителем, но, прежде всего, из творчества Лермонтова и особенно Гоголя вытекали те художе­ственные принципы натуральной школы, которые становятся зна­менем критики Белинского в 40-е годы.

Белинский блестяще решает важный вопрос о месте Лермон­това в русской поэзии, о том, какой сдвиг в духовном и нравственном развитии русского общества ознаменовывал он своим твор­чеством. Преемственность между Пушкиным и Лермонтовым кри­тику представлялась совершенно очевидной, но то новое, что внес Лермонтов, в русскую литературу, позволило стать ему для своих современников тем, чем для своей эпохи был Пушкин. «Нет двух поэтов, — писал Белинский, — столь существенно различных, как
Пушкин и Лермонтов. Пушкин — преимущественно художник; Лермонтов — поэт беспощадной мысли-истины.

В данном случае у Белинского оказалось слишком подчеркну­тым чисто художническое в поэзии Пушкина: ее волновали и со­циальные и нравственные вопросы, и ей не было чуждо то отрица­ние, которое приняло, несомненно, более острую форму — «с небом гордой вражды» — у Лермонтова. Но в бунтарстве Лермонтова, «в громах негодования» и «грозе духа, оскорблённого позором общества» критик вправе был видеть существенно новое и бо­лее соответствовавшее духу времени по сравнению с гармонич­ной пушкинской лирой. Белинский указывает, что «…Лермонтов призван был выразить собою и удовлетворить своею поэзиею несравненно высшее, по своим требованиям и своему характеру, время, чем то, которого выражением была поэзия Пушкина».
Литература:


  1. Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина. Статьи 1-я, 5-я, 8-я, 9-я.

  2. Белинский В.Г. Стихотворения М. Лермонтова, “Герой нашего времени”, сочинение М. Лермонтова.

  3. Белинский В.Г. О русской повести и повестях г. Гоголя. Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя “мертвые души”.

  4. Егоров В.Ф. Литературно-критическая деятельность В.Г. Белинского. М., 1982.

  5. Недзвецкий В.А. Русская литературная критика 18-19 веков. М., 1994. С. 77-84.

  6. История русской литературы 19 века / Под ред. С.М. Петрова. – М., 1970.








Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации