Алиева И.Д. Защита гражданских прав прокурором и иными уполномоченными органами - файл n1.doc

Алиева И.Д. Защита гражданских прав прокурором и иными уполномоченными органами
скачать (79.6 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc557kb.20.09.2008 13:47скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5
ЗАЩИТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ ПРОКУРОРОМ И ИНЫМИ

УПОЛНОМОЧЕННЫМИ ОРГАНАМИ
И.Д. АЛИЕВА
Алиева Ирина Дмитриевна - кандидат юридических наук, судья Верховного Суда Республики Дагестан.
Предисловие
В период формирования в России правового государства происходит реформирование всей правовой системы. Существенные изменения претерпело и гражданское процессуальное законодательство, поскольку стало очевидным, что многие его нормы устарели.

Государственной Думой ФС РФ 23 октября 2002 г. был принят новый Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации <1> (далее - ГПК РФ). Он вступил в действие с 1 февраля 2003 г.

--------------------------------

<1> Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. N 138-ФЗ // РГ. 2002. 20 нояб.
Внесенные в закон изменения преследовали цель совершенствования правового регулирования процессуальной деятельности, обеспечения свободы личности, оптимального соотношения публичного и частного в гражданском процессе.

В связи с этим особый интерес представляет действующий в российском гражданском процессуальном праве институт защиты публичных интересов прокурором и иными уполномоченными органами.

При подготовке нового ГПК РФ высказывались мнения, что данный институт не соответствует произошедшим изменениям в общественно-политической и экономической жизни страны, участие прокурора и иных уполномоченных органов в гражданском процессе несет в себе угрозу свободе личности, является неоправданным вмешательством в частноправовые отношения граждан.

Эти опасения были восприняты законодателем, и в порядок гражданско-процессуальной защиты прав и интересов других лиц были внесены существенные изменения. Тем не менее этот институт был сохранен в ГПК РФ.

Гражданский процесс является отраслью публичного права и регламентирует процедуру рассмотрения не только споров по искам, но и дел, возникающих из публичных правоотношений. Поэтому нельзя абсолютизировать диспозитивные начала гражданского процесса.

Поиск оптимального соотношения публичного и частного в праве - одна из важнейших задач правовой реформы в целом и совершенствования гражданского процессуального законодательства в частности.

Граждане нуждаются в помощи государства. Нельзя допустить, чтобы всегда правой в споре была сторона, способная нанять лучшего адвоката. Гражданский процесс должен быть организован таким образом, чтобы суд мог установить истину, защитить действительно нарушенные права и интересы.

В суде права несовершеннолетних, недееспособных, инвалидов, работников по трудовому договору, потребителей, инвесторов и других лиц могут защитить не только сами заинтересованные лица, но и специально уполномоченные органы.

Предлагаемая читателю книга является результатом комплексного исследования указанных вопросов.

В книге определяется роль прокурора, иных уполномоченных органов в реализации в гражданском процессе приоритетов государства по защите общих благ, а также прав отдельных категорий граждан, нуждающихся в особой социальной защите.
Глава 1. ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ

ЗАЩИТЫ ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ ДРУГИХ ЛИЦ
§ 1. Факторы, обусловливающие существование института

гражданско-процессуальной защиты прав

и интересов других лиц
Статья 3 ГПК РФ предоставляет право всякому заинтересованному лицу в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав или законных интересов.

Заинтересованность такого лица может иметь различную природу. В любом случае побудительным мотивом возбуждения в суде гражданского дела является юридический интерес, который может быть не только материально-правовым, но и процессуально-правовым.

Обращаясь в суд с исковым заявлением, лицо просит у суда защиты нарушенного либо оспариваемого права в форме признания за ним такого права либо возложения на ответчика обязанности устранить препятствия в его осуществлении, возмещения убытков и т.д.

Естественным является положение, при котором само лицо, чье право нарушено, либо интересы которого следует защитить, обращается в суд с иском (заявлением, жалобой).

Это вытекает из принципа диспозитивности, суть которого заключается в возможности лица по своему усмотрению самостоятельно располагать субъективными правами, распоряжаться процессуальными средствами их защиты. Предполагается, что такое лицо первым должно узнать о нарушении своего права (интереса). Именно это лицо является субъектом спорного материального правоотношения, оно имеет материально-правовую заинтересованность в исходе дела, так как получает определенные выгоды при удовлетворении судом его требований, на него распространяется сила судебного решения и т.д.

Вместе с тем гражданско-процессуальное законодательство предоставляет право прокурору, органам государственной власти, органам местного самоуправления, организациям и отдельным гражданам обращаться в суд за защитой прав и интересов других лиц.

Указанные должностные лица, органы, организации и граждане не являются стороной в споре, их права и интересы не нарушены ответчиком, а просьба их к суду заключается в защите не своего, а чужого права (интереса).

Уяснение сущности права на предъявление иска в интересах других лиц возможно посредством определения объективных причин и факторов, способствующих существованию такого института в российском гражданском процессуальном законодательстве.

Основная причина, по нашему мнению, кроется в близости российского процесса к романо-германской правовой системе, для которой характерно подразделение права на публичное и частное, господство и верховенство закона в правовой жизни государства. Романо-германскую правовую систему отличает приоритетное развитие именно материального права, и как следствие - подчиненное положение судебной практики. Процесс рассматривается в этой правовой системе как форма существования права материального. Судебная практика стран романо-германской правовой системы подчинена праву. Здесь судьи при осуществлении правосудия обязаны руководствоваться прежде всего законом.

В отличие от романо-германской правовой системы, система так называемого общего права характеризуется развитостью процесса, на основе которого совершенствуются материальные отрасли права. Процедура рассмотрения споров имеет для судей стран общего права наиважнейшее значение. Они действуют по принципу "Где средство, там право" <1>.

--------------------------------

<1> Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. М.: Городец, 1999. С. 11 - 14.
Для российской правовой системы характерно господство закона, отсутствие судебного прецедента, строгое следование букве закона. Поэтому в целом российский гражданский процесс можно определить формулой: "Где право, там и средство его защиты". Отсюда и традиционное присутствие государства и его императивов в гражданском процессе. Наличие института защиты прав и интересов других лиц представляет собой одно из публичных средств защиты частного права индивида.

Существование рассматриваемого института в определенной мере обусловливается двойственностью понятия иска (права на иск).

Понятие права на иск в процессуальной теории справедливо относится к числу наиболее сложных.

Ряд авторов исходит из единого понятия иска, включающего в себя два правомочия: право на обращение к суду, т.е. право на предъявление иска, и право на получение судебной защиты, т.е. право на удовлетворение иска <2>.

--------------------------------

<2> См.: Добровольский А.А., Иванова С.И. Основные проблемы исковой формы защиты права. М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 89; Клейнман А.Ф. Советский гражданский процесс. М.: Изд-во МГУ, 1954. С. 147; Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1972. С. 163; Курылев С.В. Формы защиты и принудительного осуществления субъективных прав и право на иск // Труды Иркутского ун-та. Серия юридическая. Вып. 3. Иркутск, 1957. Т. 22. С. 198, 203; Добровольский А.А. Исковая форма защиты прав. М., 1972. С. 163; Курс советского гражданского процесса. М., 1981. Т. 1. С. 424.
К примеру, С.Н. Братусь указывает, что "как в праве на иск, так и в праве на жалобу надо различать два явления - материально-правовое и процессуальное" <3>.

--------------------------------

<3> Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С. 207.
По мнению других авторов, в процессе можно говорить не о праве на иск, а только о праве на предъявление иска в смысле обеспеченной законом возможности обращения в суд за защитой права или охраняемого законом интереса, а понятие права на иск относится только к области гражданского права <4>.

--------------------------------

<4> См.: Гурвич М.А. Судебное решение: теоретические проблемы. М.: Юрид. лит., 1976. С. 129 - 130; Советский гражданский процесс. М., 1975. С. 104; Советское гражданское процессуальное право / Под ред. К.С. Юдельсона. М.: Юрид. лит., 1965. С. 190.
По мнению М.А. Гурвича, право на иск - это само материальное гражданское право в состоянии притязания или в состоянии, годном к немедленному принудительному осуществлению, это мощь вызвать исполнение обязанности. Это право не связано с процессом и может быть реализовано во внепроцессуальном порядке (например, через нотариуса); право на иск, возникая до судебного решения, допускает добровольное исполнение <5>.

--------------------------------

<5> См.: Гурвич М.А. Судебное решение: теоретические проблемы. С. 129.
Не видит существенных различий во взглядах авторов двух указанных направлений в учении права на иск Г.Л. Осокина: "Логическая линия рассуждений М.А. Гурвича и А.А. Добровольского по своей сути совпадает, - указывает автор, - потому что основывается на принципиально одинаковой посылке, а именно на понимании иска как материально-правового требования истца к ответчику и обращения к суду одновременно. То, что двум самостоятельным понятиям иска противопоставляется одно, состоящее из двух частей - материально-правовой и процессуальной, - свидетельствует о различиях несущественного, формального характера" <6>.

--------------------------------

<6> Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). М.: Городец, 2000. С. 11.
Г.Л. Осокина полагает, что право на иск и собственно иск - это различные понятия. Вслед за Н.Б. Зейдером, М.И. Смычковой указанный автор определяет иск как требование заинтересованного лица о защите своего или чужого права либо охраняемого законом интереса <7>.

--------------------------------

<7> См.: Там же. С. 28.
На преимущественно материально-правовую природу права на иск указывает Ж.Н. Машутина, которая высказывает мнение о том, что материальное право не составляет с процессом диалектического единства содержания и формы. Хотя субъективное охранительное право на судебную защиту возникает и реализуется в рамках установленной формы, последняя не влияет на его материально-правовую природу и не превращает его в процессуальный институт <8>.

--------------------------------

<8> См.: Машутина Ж.Н. Судебная защита и проблема соотношения материального и процессуального: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 1972. С. 5.
Третья группа авторов, напротив, отождествляет право на иск с правом на предъявление иска. По выражению С.С. Алексеева, право на иск имеет "чисто процессуальную природу" <9>.

--------------------------------

<9> Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 255.
В литературе было высказано также мнение о равнозначности и самостоятельности материального и процессуального элементов в понятии права на иск. Так, по мнению П.Ф. Елисейкина, единого понятия права на иск не существует, а право на защиту и право на обращение в суд являются самостоятельными субъективными правами граждан и социалистических организаций, которые нельзя объединять в единое понятие, однако оба права реализуются одновременно истцом <10>.

--------------------------------

<10> См.: Елисейкин П.Ф. Предмет судебной деятельности в советском гражданском процессе (его понятия, место и значение): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Л., 1974. С. 41.
Анализируя исследования процессуалистов по данному вопросу, можно сделать вывод о понятии права на иск в единстве его материального содержания и процессуальной формы, разделяя позицию А.А. Добровольского, С.И. Ивановой, А.Ф. Клейнмана и других авторов. "Судебный процесс и право, - писал К. Маркс, - так же тесно связаны друг с другом, как, например, формы растений связаны с растениями, а формы животных - с мясом и кровью животных. Один и тот же дух должен одушевлять судебный процесс, проявление его внутренней жизни" <11>.

--------------------------------

<11> Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: В 50 т. 2-е изд. Т. 1. С. 158.
Действительно, право на иск - сложное понятие, состоящее из двух правомочий: право непосредственно на предъявление иска и право на его удовлетворение. Таким же сложным понятием является, к примеру, право собственности, состоящее из трех правомочий: владения, пользования, распоряжения. Каждое из этих правомочий обладает относительной самостоятельностью и выражается в конкретном содержании. Точно так же относительно самостоятельными являются правомочия, составляющие право на иск.

В процессе становления процессуальной теории римскими юристами в понятии иска различались как материальное, так и процессуальное содержание. Иск в римском праве - это, с одной стороны, процессуальное средство, дозволяющее правовую защиту (legis actions), с другой - материальное право, осуществляемое истцом в споре (jus) <12>.

--------------------------------

<12> См.: Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М., 1997. С. 74.
Вместе с тем, отмечая относительную самостоятельность правомочий в праве на иск, мы исходим из единого понятия права на иск как такового. Точно так же, как лишение собственника одного из правомочий (права владения, пользования, распоряжения) устраняет само право собственности, исключение в праве на иск права на предъявление иска, равно как и права на его удовлетворение, лишает это понятие смыслового содержания.

Действительно, если утверждать, что иск является материально-правовым требованием о защите нарушенного права, то предполагается, что такое требование адресовано суду и в этом случае носит процессуальный характер. Право на удовлетворение иска является предположительным, и суд в установленной законом процессуальной форме определяет наличие (отсутствие) такого права у заинтересованного лица. Материально-правовое требование истца составляет содержание иска в его процессуальном смысле, а потому определять иск как чисто процессуальное правовое явление - значит признавать форму без содержания. Как справедливо отмечено Г.Л. Осокиной, позиция авторов, настаивающих на существовании двух самостоятельных понятий иска - в материально-правовом и процессуальном смыслах, - не отвечает требованиям единства и универсальности иска как средства судебной защиты прав и законных интересов <13>.

--------------------------------

<13> См.: Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). С. 12.
Вместе с тем представляются интересными взгляды С.С. Алексеева на сущность иска, поскольку позволяют заметить его преимущественно процессуальную природу, как бы доминирование процессуального начала над материальным содержанием, в том смысле, что в гражданском процессе только соблюдение установленной формы позволяет осуществить защиту права.

Самостоятельное значение процессуальной формы в составе единого понятия права на иск отмечается и В.П. Грибановым <14>.

--------------------------------

<14> См.: Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1972. С. 164 - 165.
Таким образом, право на иск является неоднородным, двойственным понятием. Двойственность понятия права на иск предопределяется, с одной стороны, единством его материального содержания и процессуальной формы, с другой - определенной самостоятельностью процессуальной формы. Именно это органическое внутреннее качество иска предопределяет, по нашему мнению, возможность обращения в суд лица, чье субъективное право не нарушено, за защитой права другого лица.

Наличие института гражданско-процессуальной защиты чужого интереса в российском гражданском процессуальном законодательстве предопределяется также диалектическим взаимодействием принципов диспозитивности и публичности гражданского процесса.

В.П. Грибанов полагает, что наряду с принципом диспозитивности в гражданском процессе действует принцип публичности. Предвидя неприятие высказанной точки зрения применительно к гражданскому процессу, попытаемся более детально аргументировать обозначенный тезис. Прежде всего обратимся к истокам.

Сама публичность исторически включает в себя три аспекта:

- присутствие государства, его интересов и императивов;

- присутствие общественного, не частного, интереса;

- открытость и гласность гражданского процесса, подконтрольность его обществу.

Дореволюционными российскими процессуалистами принцип публичности предполагался как гласность и открытость гражданского процесса, как возможность посещения процесса всеми желающими, право печатания отчетов о делах в прессе <15>.

--------------------------------

<15> См.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. М., 1913. Т. 1. С. 449 - 452.
В качестве самостоятельного принципа в современной гражданско-процессуальной литературе принцип публичности не выделяется. Такой подход характерен для авторов, разрабатывающих проблемы судебного права, единство процесса как такового.

Вместе с тем следует отметить, что современные процессуалисты в целом пришли к пониманию публичных начал в гражданском процессе.

Так, В.М. Семенов считает самостоятельным принципом гражданского процесса принцип активной помощи суда, впервые в науке гражданского процессуального права выделив таковой в системе отраслевых принципов <16>.

--------------------------------

<16> См.: Семенов В.М. Специфические отраслевые принципы советского гражданского процессуального права // Сб. научн. тр. Свердлов. юрид. ин-та. Вып. 4. Свердловск, 1964. С. 330; Советский гражданский процесс / Отв. ред. К.И. Комиссаров, В.М. Семенов. М.: Юрид. лит., 1988. С. 58.
Р.Е. Гукасян определяет в качестве самостоятельного отраслевого принципа гражданского процессуального права принцип активной помощи в защите права со стороны государства в лице суда, прокуратуры, иных государственных органов <17>.

--------------------------------

<17> См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 95 - 122.
По нашему мнению, указанные основополагающие начала являются составными частями единого принципа публичности гражданского процессуального права.

Сложность выделения такового объясняется тем, что с точки зрения юридической техники принцип публичности не сформулирован в конкретной отдельно взятой статье как, например, принцип состязательности, а выражен в содержании ряда процессуальных норм. В связи с этим вывести принцип публичности из содержания процессуального законодательства возможно лишь путем теоретического анализа и обобщений.

Принцип публичности по своей сущности является противоположностью принципа диспозитивности гражданского процесса. Поэтому для уяснения его сущности следует остановиться на определении принципа диспозитивности.

Сразу отметим, что современная процессуальная наука не выработала единого общепризнанного определения принципа диспозитивности и вопрос о его понятии и содержании относится к числу дискуссионных.

Одна группа авторов определяет принцип диспозитивности как сложное понятие, объединяющее как права сторон по свободному распоряжению своими правами, так и право суда, прокурора, государственных и общественных организаций возбуждать гражданские дела и участвовать в процессе в интересах других лиц <18>.

--------------------------------

<18> См.: Клейнман А.Ф. Гражданский процесс. С. 55; Абрамов С.Н. Советский гражданский процесс. М., 1952. С. 39; Советский гражданский процесс / Под ред. М.Я. Гурвича. М.: Высшая школа, 1967. С. 34; Советский гражданский процесс / Под ред. А.Ф. Клейнмана. М.: Изд-во МГУ, 1964. С. 26 - 27.
Так, по мнению А.Ф. Клейнмана, принцип диспозитивности означает право сторон распоряжаться своими правами в сочетании с правом прокурора участвовать в гражданском процессе и предъявлять иски, а также в сочетании с активностью и инициативой суда, государственных и общественных организаций, с правом суда контролировать распорядительные действия сторон в процессе <19>.

--------------------------------

<19> См.: Советский гражданский процесс / Под ред. А.Ф. Клейнмана. С. 26 - 27.
Нетрудно заметить, что указанным автором придается равное значение в процессе как волеизъявлению материально заинтересованных сторон, так и органов, не имеющих в процессе личного интереса.

Такая позиция разделяется и В.Н. Бояринцевым, определяющим принцип диспозитивности как возможность участников процесса, имеющих в деле материально-правовой и процессуальный интерес, свободно распоряжаться своими материальными и процессуальными правами <20>.

--------------------------------

<20> См.: Бояринцев В.Н. Соотношение публичности и диспозитивности в советском судебном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1987. С. 14 - 17.
Другая группа авторов выделяет в качестве основного элемента в содержании принципа диспозитивности волеизъявление лично заинтересованных лиц в возбуждении, движении, изменении и прекращении гражданских дел. Вместе с тем важным составным компонентом принципа диспозитивности эта группа авторов считает инициативу прокурора, органов государственного управления, общественных организаций либо отдельных граждан, а также инициативу и активность суда <21>.

--------------------------------

<21> См.: Гражданский процесс / Под ред. М.С. Шакарян. М.: Юрид. лит., 1993. С. 55; Боннер А.Т. Принцип диспозитивности советского гражданского процессуального права. М., 1987. С. 34 - 44; Гурвич М.А. Принципы советского гражданского процессуального права // Вопросы гражданского процессуального права. М., 1965. С. 30; Пятилетов И.М. К вопросу о сущности принципа диспозитивности в советском гражданском процессе // Труды ВЮЗИ. М., 1977. Т. 51. С. 82 - 85.
"Сущность принципа диспозитивности, - указывает С.И. Иванова, - характеризуется свободой распоряжения сторонами своими материальными правами в процессе и полнотой использования ими процессуальных средств защиты этих прав. Вместе с тем свобода распоряжения сторонами их материальными правами сочетается с инициативой и активностью других участников процесса - таких, как суд, прокуратура, государственные органы и общественные организации" <22>.

--------------------------------

<22> Основные принципы гражданского процесса / Под ред. М.К. Треушникова. М.: Изд-во МГУ, 1991. С. 71.
Третья группа авторов полагает, что содержанием принципа диспозитивности охватывается исключительно инициатива в распоряжении процессуальными правами обладателей материального права <23>.

--------------------------------

<23> См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. С. 65 - 92; Гражданский процесс. М.: БЕК, 1995. С. 42 - 43; Семенов В.М. Указ. соч. С. 330.
"Принцип диспозитивности советского гражданского процессуального права, - указывает Р.Е. Гукасян, - означает, что движение гражданского процесса находится в зависимости от воли материально (лично) заинтересованного лица: ему предоставляется свобода в возбуждении гражданского процесса и влиянии на его движение" <24>.

--------------------------------

<24> Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. С. 92.
Последнее определение принципа диспозитивности представляется наиболее убедительным, прежде всего с точки зрения истоков процессуальной мысли о движущем начале гражданского процесса, ибо историческим прообразом права на иск считается самопомощь <25>.

--------------------------------

<25> См.: Гордон В.М. Иски о признании. Ярославль: Тип. Губ. Правления, 1906 // Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996. С. 144.
Кроме того, в понимании сущности любого социального явления, в том числе правового, немаловажное значение имеет его название, поскольку в смысловом содержании, как правило, отражается сущность самого явления. Слово "диспозитивность" происходит от латинского слова "dispositivus", что означает "располагаю". Отсюда и юридический термин "диспозитивность" обозначает возможность лица по своему усмотрению самостоятельно располагать субъективными правами <26>.

--------------------------------

<26> См.: Гражданский процесс. М., 1995. С. 42.
Дореволюционными отечественными процессуалистами (В.И. Адамович, А.Х. Гольмстен, Т.М. Яблочков, И.Е. Энгельман, Е.В. Васьковский) принцип диспозитивности определялся как следствие частноправовой автономии граждан, сводящейся к праву распоряжения сторон, во-первых, объектом процесса, т.е. теми требованиями, которые заявлены относительно данного права, и, во-вторых, процессуальными средствами защиты или нападения <27>.

--------------------------------

<27> См.: Энгельман И.Е. Учебник русского гражданского судопроизводства. Юрьев: Тип. К. Маттиана, 1899. С. 155; Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 365 - 368.
Как писал Е.В. Васьковский, "граждане пользуются в области своих частных отношений автономией, ограничиваемой законом только в виде изъятия, в немногих случаях. Каждый волен осуществлять свое частное право или не осуществлять, сохранить его за собою или отрекаться от него, требовать признания его обязанными лицами или мириться с неисполнением ими соответствующих его праву обязанностей... Кто хочет осуществить свое право, должен сам заботиться об этом (viligantitus jura sctita sunt)" <28>.

--------------------------------

<28> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 365.
Таким образом, в послереформенном (1864 г.) русском гражданском процессе принцип диспозитивности мыслился учеными как свобода стороны в процессе распоряжаться своими материальными и процессуальными правами.

По нашему мнению, указанное определение принципа диспозитивности является наиболее правильным, поскольку представляет собой цельное смысловое понятие. Иное понимание содержания принципа диспозитивности размывает суть самого понятия.

Широкое толкование принципа диспозитивности, как справедливо отмечено Р.Е. Гукасяном, приводит к тому, что он теряет ясные очертания и из понятия с присущим ему единым содержанием превращается в конгломерат различных начал, имеющих неодинаковую тенденцию развития <29>.

--------------------------------

<29> См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. С. 65.
На наличие определенного логического ограничения и тем самым внутреннего противоречия в содержании самого понятия диспозитивности в виде присутствия государственного и общественного интереса в правосудии указывал В.М. Семенов и вслед за ним М.А. Гурвич <30>.

--------------------------------

<30> См.: Семенов В.М. Указ. соч. С. 206 - 207; Гурвич М.А. Судебное решение: теоретические проблемы. С. 21 - 22.
По указанным причинам нельзя также согласиться со взглядами о преимущественной роли волеизъявления материального истца в процессе при признании необходимым дополнения его свободы в распоряжении правом активностью прокурора, органов государственного управления, граждан, суда, поскольку такое дополнение не имеет логической связи с основным содержанием и делает само понятие в целом абсурдным. Активность указанных органов в процессе следует рассматривать как проявление действия принципа публичности гражданского процесса.

Если принцип диспозитивности выводится из сущности гражданских прав, из гражданско-правовой автономии участников процесса, то в основе публичности лежит заинтересованность государства (общества) в организации процесса.

В отличие от гражданского права, гражданский процесс есть институт публичного права, на который возложено поддержание правопорядка путем защиты субъективных гражданских прав отдельных граждан <31>.

--------------------------------

<31> См.: Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. С. 15.
В связи с этим право на иск можно определить как право, имеющее публично-правовой характер.

В.М. Гордон, прослеживая эволюцию самопомощи в деле защиты своего гражданского права, видит в праве на иск результат последовательного развития социального быта. Право на иск признается государственной властью в связи с запретом государством самопомощи защиты лицом своего права.

"Право на иск, - пишет В.М. Гордон, - и является необходимым следствием запрета самопомощи, возмещением, эквивалентом этого ограничения, требуемым соображениями справедливого разграничения интересов управомоченного и обязанного" <32>.

--------------------------------

<32> Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996. С. 145.
Следовательно, поскольку государство заинтересовано в организации гражданского процесса, таковой не может определяться исключительно волей материально заинтересованного лица. Такая воля лица в интересах правопорядка ограничивается действием публичных начал в гражданском процессе.

Обоснование принципа публичности гражданского процесса возможно также через определение цели гражданского процесса, состоящей, по нашему мнению, в достижении материальной истины.

Вопрос о цели гражданского процесса является дискуссионным. Ряд авторов видит целью гражданского процесса само осуществление права заинтересованного лица на защиту, само разбирательство спора, или, другими словами, достижение формальной истины.

Так, Е.В. Васьковский находит, что верховной и конечной целью гражданского процесса является не установление материальной правды, а "осуществление материальных гражданских прав" <33>. С основным свойством этих прав - свободой распоряжения ими, и должна считаться, по мнению указанного автора, конструкция процесса, чтобы не впасть в разлад с действительностью; отражением указанного свойства гражданских прав в гражданском процессе и является принцип диспозитивности. В другом месте тот же ученый указывает, что государство заинтересовано в охранении публичного правопорядка: "Но для него (государства. - Примеч. автора) не представляет непосредственного интереса осуществление частноправового порядка: государству совершенно безразлично, уплатит ли Иванов свой долг Петрову, внесет ли квартиронаниматель Федотов наемные деньги домовладельцу Григорьеву и т.д.". Поэтому, по мнению Е.В. Васьковского, государственная власть принимает необходимые меры к охране и восстановлению публично-правового порядка, ограничивается относительно осуществления частного правопорядка надлежащей организацией органов судебной защиты, к посредничеству которых граждане, если найдут нужным, могут обратиться за разрешением их спора.

--------------------------------

<33> Цит. по: Рязановский В.А. Указ. соч. С. 33.
Придерживаясь противоположного взгляда на цель гражданского процесса, В.А. Рязановский справедливо, на наш взгляд, указывает, что "осуществление материальных гражданских прав является самоцелью только с точки зрения отдельных лиц, для государства же служит средством поддержания правопорядка. И, следовательно, при организации процесса должны быть приняты во внимание не только интересы отдельных лиц и свойства принадлежащих им гражданских прав, но и интересы правопорядка, интересы публичные. И не вполне верно (в общей форме даже неверно) утверждение, что для государства безразлично, уплатит ли Иванов свой долг Петрову и т.п. В отдельном конкретном случае - да, безразлично. Но для государства не может быть безразлично, чтобы подобное явление стало общим, чтобы кредиторы были лишены возможности получить долги и т.п. Государство существенно заинтересовано в том, чтобы действительный кредитор мог получить удовлетворение от действительного должника и чтобы такое положение являлось общим правилом... Следовательно, - заключает В.А. Рязановский, - процесс должен быть организован так, чтобы суд мог установить действительные отношения между сторонами, найти материальную правду" <34>.

--------------------------------

<34> Рязановский В.А. Указ. соч. С. 33 - 34.
Точку зрения В.А. Рязановского разделяет и И.Е. Энгельман. "Цель суда, - указывает автор в одной из своих работ, - установить действительно существующие обстоятельства по спорным делам, а затем применить к ним действующий закон" <35>.

--------------------------------

<35> Энгельман И.Е. Указ. соч. С. 312.
Действительно, именно достижение материальной истины по делу, по-нашему мнению, должно определять организацию процесса. В противном случае процесс как таковой будет являться лишь фикцией защиты субъективного права.

И если мы признаем, что целью гражданского процесса является достижение не формальной, но материальной истины, то не можем не признать и того обстоятельства, что в основе организации гражданского процесса не может лежать исключительно принцип диспозитивности и в нем присутствуют довольно четко очерченные публичные начала. В частности, действие принципа публичности проявляется в существовании рассматриваемого правового института.

Принцип публичности можно определить как основополагающее начало гражданского процесса, состоящее в заинтересованности государства (общества) в организации гражданского процесса, осуществлении правосудия, обеспечении равной защиты нарушенных прав, т.е. в справедливом и правомерном разрешении гражданских дел.

Итак, мы приходим к выводу, что в гражданском процессе действуют различные по природе начала: диспозитивность и публичность. Диспозитивность и публичность находятся в диалектическом взаимодействии и не могут существовать одно без другого.

О заинтересованности государства в защите прав и свобод человека и гражданина свидетельствует закрепление на конституционном уровне соответствующей обязанности государства (ст. 2 Конституции РФ). Это конституционное положение распространяется на всех граждан, независимо от их пола, возраста, национальной принадлежности, отношения к религии и т.д.

Государственная защита прав и интересов граждан, конечно же, может осуществляться при помощи различных средств правовой защиты: законодательной, административной, судебной. Однако преимущественную роль в защите гражданских прав играет судебная защита, о чем свидетельствует соответствующая практика. Впервые в российском законодательстве на конституционном уровне гарантируется судебная защита (ст. 46 Конституции РФ). Гражданским законодательством также определен преимущественно судебный порядок защиты нарушенных или оспоренных прав (ст. 11 ГК РФ). Аналогичная норма закреплена и в других областях права, в частности в ст. 1, 8 СК РФ и др.

В связи с этим предусмотренную гражданским процессуальным законодательством возможность государственных органов, общественных организаций и пр. обращаться в суд за защитой прав и интересов других лиц можно рассматривать как дополнительную гарантию судебной защиты, провозглашенную государством в качестве конституционного принципа.

Поэтому отраслевой принцип публичности гражданского процесса можно рассматривать, используя математическую терминологию, как производное от конституционного принципа государственной защиты прав и интересов граждан.

Наличие института гражданско-процессуальной защиты чужого интереса в российском гражданском процессуальном законодательстве предопределяется также существованием государственных и общественных интересов.

В новом ГПК РФ, в отличие от ст. 41 ГПК РСФСР, уже нет упоминания о том, что прокурор обращается в суд в защиту государственных и общественных интересов, хотя необходимость участия прокурора в рассмотрении гражданских дел имеет свое обоснование именно в связи с защитой таких интересов.

Тем более гражданское процессуальное законодательство не содержит определения понятия "государственный и общественный интерес".

Само понятие интереса как социологической и правовой категории является непростым.

Некоторые исследователи полагают, что интерес - это потребность, прошедшая стадию мотивации, сознательная направленность человека к удовлетворению неудовлетворенной потребности. По мнению этих авторов, интерес - это осознанная потребность <36>.

--------------------------------

<36> См., например: Кикнадзе Д.А. Потребности. Поведение. Воспитание. М.: Мысль, 1986. С. 60.
По мнению других ученых, интерес как социологическая категория объективен, т.е. существует независимо от его осознания носителем <37>.

--------------------------------

<37> См., например: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1971. С. 8.
Следует согласиться с точкой зрения об объективной природе интереса, поскольку в противном случае можно прийти к абсурдному выводу об отсутствии интересов у несовершеннолетних, душевнобольных лиц, которые в силу социальной незрелости либо болезненного состояния психики могут не осознавать себя их носителями.

Прослеживается определенная связь между философским и правовым смыслом понятий "интерес", "общественный интерес". Общество, государство, личность соотносятся между собой как общее и частное, конечное и бесконечное. В связи с этим интересы отдельно взятой личности являются частью общественного интереса, который не является арифметической суммой индивидуальных интересов, а имеет совершенно новое качество.

Общественный интерес можно определить как разновидность социальной потребности, обусловленную объективным состоянием развития общества и направленную на самосохранение и дальнейшее совершенствование общества.

Общественный, государственный интерес выражен прежде всего в праве. Когда общественный интерес обнаруживается, он претендует на признание и закрепление его в правовой норме. К примеру, общество заинтересовано в защите чести и достоинства умерших, в связи с чем гражданское законодательство предусматривает право заинтересованных лиц обращаться в суд за защитой чести и достоинства гражданина и после его смерти (п. 1 ст. 152 ГК РФ).

Предметом судебной защиты в этом случае является общественный интерес, так как правоспособность лица прекращается его смертью и не может быть речи о защите его субъективных прав. Как верно указывает Р.Е. Гукасян, исключается в этом случае и защита интересов умершего, так как интерес всегда действителен, направлен в будущее и удовлетворяется с помощью действий, которые должны быть совершены. В силу этого возможна защита интересов правовыми средствами, ибо право, как и интерес, направлено в будущее. Защищать же "интересы" умерших право не в состоянии, так как это интересы прошлого, право же может охранить только наличный, существующий на момент защиты, интерес <38>.

--------------------------------

<38> См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 47.
Таким интересом, существующим на момент обращения заинтересованного лица в суд за защитой чести и достоинства умершего, является общественный интерес, поскольку сохранение памяти о членах общества является залогом его будущего. В связи с этим никаких ограничений права на возбуждение в суде такого дела по субъектному составу законодатель не предусмотрел.

Поскольку выше указывалось на правовое закрепление общественного интереса, закономерно возникает вопрос: насколько обоснованно "привязывание" наличия общественного интереса к нарушению правовой нормы? Иными словами, во всех ли случаях, когда нарушается закон, правомерно утверждать о существовании общественного (государственного) интереса?

На наш взгляд, отождествлять существование общественного интереса с нарушением правовой нормы нельзя, поскольку по своему содержанию и предназначению правовые нормы различны, хотя и регулируют отношения во всех важнейших сферах общественной жизни.

Еще римским юристом Ульпианом в период развития товарных отношений в Древнем Риме была сформулирована идея о том, что право, служащее интересам государства, является публичным правом, а право, служащее интересам отдельных лиц, - частным. Эти идеи получили дальнейшее развитие в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса <39>.

--------------------------------

<39> См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: В 50 т. 2-е изд. Т. 1. С. 390 - 391.
Таким образом, ответ на поставленный вопрос следует искать в общеправовой теории. Конечно, нет оснований усматривать за каждым нарушением правовой нормы общественный интерес. Таковой присутствует в случае нарушения лишь публичных правовых норм.

Все же надо отметить, что многочисленные попытки выработки критериев разграничения частного и публичного в праве, концентрирующиеся вокруг категорий "субъект", "цель", "интерес", "желаемое и действительное" и т.д. <40>, так и не смогли дать однозначного ответа на этот вопрос.

--------------------------------

<40> См.: Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб.: Мартынов Н.К., 1898; Шершеневич Г.Ф. Общая теория права: В 4-х вып. М.: Башмаковы, 1910 - 1912; Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996. С. 23.
Отчасти этим объясняется неоднозначность определения государственных и общественных интересов в российском гражданском процессе, в науке и судебной практике.

Так, до принятия Верховным Советом РСФСР Постановления от 24 октября 1991 г. N 1801-1 "О Концепции судебной реформы в РСФСР" <41> практически все правовые нормы могли быть отнесены к публичным в связи с господствующим тоталитарно-публичным началом в праве, главенствующим положением принципа социалистической законности во всех отраслях права.

--------------------------------

<41> Ведомости ВС РСФСР. 1991. N 44. Ст. 1435.
Поэтому и в гражданском процессе допускалась защита любого члена общества (независимо от его на то желания) прокурором, органом государственного управления, общественной организацией и т.д.

В настоящее время тоталитарно-публичные начала, выражавшиеся в гражданском процессе в форме следственной модели рассмотрения дела, неограниченного прокурорского надзора и др., существенно потеснены принципами диспозитивности и состязательности. На этом основании нуждаются в переосмыслении понятия государственного и общественного интереса.

Поэтому небезынтересно обратиться к международному опыту, касающемуся существования в правовой системе государства так называемого права общественного интереса. По указанным выше причинам в последние годы наблюдается интерес процессуалистов к проблемам "права общественного интереса" <42>.

--------------------------------

<42> См., например: Решетникова И.В., Ярков В.В. Защита прав неопределенного круга лиц в гражданском процессе // Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. Екатеринбург, 1996. С. 73 - 103.
Как справедливо указывалось в литературе, перед зарубежными юристами гораздо раньше, чем перед российскими, встала проблема защиты интересов неблагополучных слоев населения в суде, в том числе предоставление малоимущим равных возможностей по участию в состязательном процессе. Так, сначала в Америке были созданы фирмы права общественного интереса, затем получило развитие право общественного интереса. Право общественного интереса - это совокупность мер по обеспечению защиты определенных групп населения, которые по тем или иным причинам не могут самостоятельно осуществлять свою защиту, представлять свои интересы в суде.

Выделяют четыре составляющие права общественного интереса, называемые зарубежными учеными:

- деятельность фирм, адвокатов, других организаций по оказанию бесплатных или по сниженным ставкам правовых услуг;

- защита плохо представляемых интересов (например, охрана окружающей природной среды, прав потребителей и пр.);

- защита недостаточно представляемых групп людей (бедных, расовых и национальных меньшинств и пр.);

- процессуальные меры защиты общественного интереса <43>.

--------------------------------

<43> См.: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999. С. 124.
Хотя российское законодательство не знает термина "право общественного интереса", последнее всегда было ему присуще: действия прокурора и органов государственного управления, профсоюзов, предприятий, учреждений, организаций и отдельных граждан, защищающих права других лиц; общественное и договорное представительство и др.

Все же надо отметить, что вопросы о том, охрана прав каких категорий граждан и каких категорий правоотношений для российского гражданского процесса представляет общественный интерес, остаются недостаточно разработанными.

В частности, нет в гражданском процессуальном законодательстве понятия малоимущей стороны.

В материальном праве определенные критерии такого понятия имеются. Так, в ст. 16 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. N 195-ФЗ "Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации" предусмотрены основания для бесплатной социальной помощи гражданам в государственной системе социального обслуживания <44>.

--------------------------------

<44> СЗ РФ. 1995. N 50. Ст. 4872.
В соответствии с этой нормой бесплатное социальное обслуживание в государственной системе социальных служб в объемах, определенных государственными стандартами социального обслуживания, предоставляется гражданам:

- не способным к самообслуживанию в связи с преклонным возрастом, болезнью, инвалидностью, не имеющим родственников, которые могут обеспечить им помощь и уход, - если среднедушевой доход этих граждан ниже прожиточного минимума, установленного для региона, в котором они проживают;

- находящимся в трудной жизненной ситуации в связи с безработицей, стихийными бедствиями, катастрофами, пострадавшим в результате вооруженных и межэтнических конфликтов;

- находящимся в трудной жизненной ситуации несовершеннолетним детям.

Постановлением Правительства РФ от 22 августа 2005 г. N 534 "О проведении эксперимента по созданию государственной системы оказания бесплатной юридической помощи малоимущим гражданам" <45> утверждено Положение об оказании бесплатной юридической помощи малоимущим гражданам.

--------------------------------

<45> РГ. 2005. 30 авг.
Этим Положением предусматривается оказание бесплатной юридической помощи гражданину, если среднедушевой доход его семьи (доход одиноко проживающего гражданина) ниже величины прожиточного минимума, установленного в субъекте РФ.

Оказание бесплатной юридической помощи предусмотрено ст. 26 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <46>.

--------------------------------

<46> РГ. 2002. 5 июня.
Юридическая помощь гражданам России, среднедушевой доход семей которых ниже величины прожиточного минимума, установленного в субъекте РФ в соответствии с федеральным законодательством, а также одиноко проживающим гражданам России, доходы которых ниже указанной величины, оказывается бесплатно в следующих случаях:

- истцам - по рассматриваемым судами первой инстанции делам о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, увечьем или иным повреждением здоровья, связанным с трудовой деятельностью;

- ветеранам Великой Отечественной войны - по вопросам, не связанным с предпринимательской деятельностью;

- гражданам РФ - при составлении заявлений о назначении пенсий и пособий;

- гражданам РФ, пострадавшим от политических репрессий, - по вопросам, связанным с реабилитацией.

Юридическая помощь оказывается во всех случаях бесплатно несовершеннолетним лицам, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

По категориям правоотношений в качестве общественно значимых следует выделить правоотношения, складывающиеся при реализации конституционных прав граждан, в том числе права на труд, образование, охрану здоровья и т.д. В этих случаях, безусловно, присутствует личный интерес участника конкретного правоотношения, однако такой личный интерес тесно связан с общественным. Полагаем, что данное утверждение является правомерным, поскольку соответствующие права декларируются на конституционном уровне.

При совершении сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности, правомерно утверждать о наличии государственного и общественного интереса в признании такой сделки и ее последствий недействительными.

Отметим, что понятия государственного и общественного интересов не идентичны, но взаимосвязаны, как понятия "общество" и "государство". Базисом государственного интереса является государственная собственность. В связи с этим государственный интерес присутствует всегда, когда предметом судебной защиты является государственная собственность.

Проиллюстрируем вышеизложенное на следующем примере из судебной практики.

Прокурор Республики Башкортостан обратился в суд с заявлением в порядке ст. 41 ГПК РСФСР в интересах ОАО "Белорецкий металлургический комбинат" о взыскании в его пользу 2 736 450 226 руб. В заявлении прокурор сослался на то, что эта компания создана в процессе приватизации государственного имущества арендного предприятия "Белорецкий металлургический комбинат" и является его правопреемником. Доля государства в имуществе указанного ОАО составляет 62,2%.

По договору комиссии от 5 февраля 1993 г., заключенному между комбинатом и внешнеэкономическим объединением (ВО) "Промсырьеимпорт" (Москва), комбинат поручил последнему заключить от его имени договоры поставки с иностранной фирмой на экспорт продукции комбината (катанки).

ВО "Промсырьеимпорт" выдало комбинату заказ на поставку продукции черной металлургии, на основании которого комбинат отгрузил 150 вагонов катанки в порт Раджин, КНДР. Груз был задержан на станции Хасан из-за ненадлежащего оформления таможенных документов и переадресован консорциуму "Дальконверсия", которым и был продан на внутреннем рынке. В результате комбинату причинен крупный ущерб.

Как указано в заявлении прокурора, столь крупный ущерб повлек неплатежеспособность комбината, спад производства, сокращение числа рабочих, а также неблагоприятно отразился на обстановке в г. Белорецке с учетом того, что из 85 тыс. всех проживающих в этом городе жителей 18 тыс. являются работниками комбината.

По мнению прокурора, подорван не только авторитет комбината перед кредиторами, в том числе и иностранными, но и в целом Республики Башкортостан.

Исходя из государственных и общественных интересов, прокурор счел необходимым предъявить в суд требование в защиту прав комбината.

Требования прокурора были удовлетворены решением Центрального районного суда г. Хабаровска.

Президиум Хабаровского краевого суда отменил решение и указал в своем постановлении в числе других оснований на то, что требования в интересах комбината не могли быть заявлены прокурором, поскольку в соответствии с Соглашением о международном железнодорожном грузовом сообщении иск вправе предъявить только сторона договора.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановление Президиума Хабаровского краевого суда в этой части, указав, что при предъявлении иска прокурором в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц были соблюдены требования Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации".

По приведенному делу государственный интерес выражался в необходимости защитить государственные имущественные интересы, так как 62% в имуществе комбината составляла доля государства. Общественные интересы выражались в нарушении социальных прав жителей г. Белорецка <47>.

--------------------------------

<47> БВС РФ. 1997. N 5. С. 3.
Безусловно, вопросы права общественного интереса требуют самостоятельной детальной проработки. В настоящей книге лишь обозначена данная проблема в связи с обоснованием общественных и государственных интересов в российском праве.

Определенную роль в существовании рассматриваемого института играет и сложившийся в России менталитет.

Традиционно многие граждане возлагают надежды на прокурора, другие государственные органы, общественные организации, полагая, что такие органы авторитетны, лучше подготовлены и осведомлены в вопросах судебной защиты права. Этому отчасти способствует низкий образовательно-правовой уровень граждан.

Кроме того, ранее действовавшее законодательство ограничивало право граждан на судебную защиту, предусматривая несудебные формы защиты прав.

Так, ст. 220 КЗоТ РСФСР 1971 г. предусматривала рассмотрение трудовых споров работников, занимающих должности, перечисленные в перечнях N 1, 2, работников, несущих дисциплинарную ответственность по уставам о дисциплине, руководящих работников предприятий, учреждений, организаций во внесудебном порядке, т.е. в порядке подчиненности.

Нельзя было оспорить в судебном порядке неправомерные действия должностного лица, следовательно, значительный пласт правоотношений, одной стороной в которых выступало должностное лицо, оставался за рамками судебной защиты. К примеру, ранее существовал несудебный порядок усыновления ребенка. Решение о передаче ребенка на усыновление (удочерение) принимали председатели горрайисполкомов местных Советов народных депутатов (главы администраций). В случае отказа в удовлетворении законной просьбы гражданина, он вынужден был искать защиты в вышестоящих в порядке подчиненности органах, добиваясь признания за ним права быть усыновителем и т.д.

Такие ограничения в совокупности с традиционной апелляцией к органам государственной власти и способствуют в определенной мере обращению граждан с просьбой о защите нарушенного права не самостоятельно непосредственно в суд, а через прокурора (органы государственной власти).

В качестве причины существования рассматриваемого института в российском гражданском процессуальном праве, на наш взгляд, следует также выделить изменение и усложнение отношений в сфере гражданского оборота и связанное с этим совершенствование и усложнение институтов гражданского законодательства в целом, которое допускает защиту в суде интересов самого различного характера, определяет новые формы исковой защиты.

В связи с социально-экономическими и юридическими преобразованиями появилась потребность в судебной защите субъективных прав больших групп граждан, оказавшихся в одинаковой юридико-фактической ситуации вследствие нарушения их интересов одним и тем же лицом.

Такая ситуация связана с возникновением относительно новых для России видов собственности: акционерной, хозяйственных товариществ и обществ, полных товариществ, товариществ на вере, обществ с ограниченной ответственностью; возможностью совершения финансовых афер в связи с аккумулированием средств большого числа инвесторов, не участвующих в управлении компанией.

Действующее гражданско-процессуальное законодательство проявило свою неспособность обеспечить эффективную защиту нарушенных прав таких граждан. Суды оказались завалены делами, а граждане, по образному выражению И.В. Решетниковой и В.В. Яркова, выстраивались в очередь за правосудием <48>.

--------------------------------

<48> См.: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999. С. 142.
Так, в 1995 г., после краха значительного числа финансовых компаний, 12,6% всех гражданских дел в судах составили споры о защите прав потребителей, вытекающие из договоров с финансово-кредитными учреждениями, 13,3% - иски акционеров, вкладчиков, не участвующих в хозяйственной деятельности предприятий, а 4% - трудовые споры (по оплате труда). При этом процент отказа судов в удовлетворении иска был крайне мал ввиду практически бесспорного характера требований истцов.

Таким образом, почти одну треть дел в судах общей юрисдикции составили дела, для которых характерны общность требований истцов, наличие общего ответчика и единого способа удовлетворения требований истцов <49>.

--------------------------------

<49> См.: Там же. С. 142.
Рассмотрение таких исков на практике показало, что самостоятельная защита нарушенных прав каждым акционером, обманутым вкладчиком и т.п. весьма затруднительна.

Достаточно в связи с этим указать на то, что необходимость судебных извещений всех лиц, участвующих в процессе на стороне истцов, выслушивание судом их объяснений требует немалого времени и судебных издержек. Все это, безусловно, не способствует эффективности судебной защиты.

Кроме того, возможна ситуация, при которой судебные расходы, понесенные истцами, могут быть даже выше тех сумм, которые они реально получат по судебному решению.

Так, например, вкладчики "Независимого нефтяного концерна" ("ННК") передали ему 22 млрд. руб., а на счете фирмы было арестовано 4 млрд. руб. Когда все вкладчики (около 24 тыс. человек) обратились в суды и те стали удовлетворять иски с учетом процентов, морального вреда и т.п., то оказалось, что только госпошлины нужно взыскать на сумму 19,6 млрд. руб. Поскольку требования государства удовлетворяются в первую очередь, то теоретически вкладчикам вообще было нечего получать <50>.

--------------------------------

<50> См.: Мысловский Е. Защита прав обманутых вкладчиков // Законность. 1996. N 5. С. 38.
В связи с этим в процессуальной литературе возник интерес к теме групповых и косвенных исков <51>.

--------------------------------

<51> См.: Бернем У., Решетникова И.В., Ярков В.В. Судебная реформа: проблемы гражданской юриспруденции. Екатеринбург: Изд-во Гуманит. ун-та, 1996. С. 73 - 138; Батаева Н. Необходимость ввести институт группового иска // РЮ. 1998. N 10. С. 43 - 45; Решетникова И.В., Хинкин П.В., Ярков В.В. Защита прав инвесторов. М.: Деловой экспресс, 1998; Формы защиты прав инвесторов в сфере рынка ценных бумаг / Под ред. проф. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2000.
Сразу оговоримся, что институт группового иска был неизвестен до недавнего времени российскому законодательству и своим существованием он обязан англо-саксонскому праву.

В Англии такие иски носят название представительских (representative actions), а в США - групповых (class actions). Исходная идея групповых (представительских) исков, отмечает В.К. Пучинский, состоит в следующем: один или несколько субъектов могут выступать истцами или ответчиками, защищая интересы не только свои, но и большой или даже неопределенной совокупности лиц, находящихся в аналогичном положении, соответственно, вынесенное по делу решение окажет воздействие на права и обязанности каждого из членов группы, включая тех, кто не участвовал в процессе или вообще ничего о нем не знал <52>.

--------------------------------

<52> См.: Пучинский В.К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция): Учеб. пособ. М.: Изд-во УДН, 1991. С. 18 - 19.
Система групповых исков может защитить всех пострадавших, даже если они не подавали их в суд. В США законодательство о class actions прошло длительный процесс развития. В настоящее время этот вопрос регулируется правилом N 23 Федеральных правил гражданского судопроизводства, а также гражданским процессуальным законодательством штатов.

В соответствии с правилом N 23 один или более членов группы могут представлять сторону истца или ответчика в суде от имени всех, если налицо следующие условия:

- группа является настолько многочисленной, что привлечение всех ее членов нецелесообразно;

- существуют вопросы, общие для всей группы;

- требования или возражения представителей являются типичными для группы;

- представители группы могут обеспечить справедливую и адекватную защиту интересов группы.

Решение о квалификации иска в качестве группового принимается судом на одной из ранних стадий процесса, причем такое решение суд может принять по собственной инициативе. Кроме вышеуказанных, суд также учитывает и иные факторы, в том числе: является ли подача группового иска наилучшим способом защиты интересов членов группы; существуют ли уже начатые процессы с участием членов группы.

Правило N 23 включает нормы, направленные на защиту интересов группы и на предотвращение злоупотреблений своими обязанностями со стороны ее представителей. В частности, в нем содержится требование об оповещении всех фигурантов о подаче группового иска, разрешается другим членам группы участвовать в процессе, предусматривается право суда разделить группу на несколько подгрупп с различными интересами или ограничить вопросы, в отношении которых судебное решение будет юридически распространяться на отсутствующих членов, запрещается заключение мировых соглашений без участия суда. Члены группы могут заявить о том, что они не желают, чтобы их требования были отражены в групповом иске, и в этом случае они не будут связаны решением суда <53>.

--------------------------------

<53> См.: Батаева Н. Указ. соч. С. 43 - 45.
Особенно широко механизм групповых исков используется за рубежом для защиты прав потребителей. Законодательством ФРГ (Закон от 9 декабря 1976 г., ст. 132), Франции (Закон от 27 декабря 1973 г., ст. 46), судебной практикой Англии и многих других стран, начиная с 70-х гг. XX в., допускается подача указанных исков <54>.

--------------------------------

<54> См.: Свядосц Ю.И. Защита потребителей в буржуазном праве // Сов. гос-во и право. 1989. N 11. С. 131.
Однако и в англо-саксонской системе права, как было отмечено в литературе, этот институт не получил широкого распространения вследствие наличия определенных проблем с предъявлением подобных исков, а также того, что содержанием решения по таким искам является либо подтверждение наличия определенных прав и обязанностей, либо запрещение совершать некоторые действия.

Отсюда и сложилось следующее правило: такие иски нельзя использовать для защиты интересов множества лиц, если единственным средством защиты является реализация для каждого из них собственного права на присуждение убытков, независимо от того, возникли они из договора или из деликтов. Таким образом, возмещение убытков допустимо лишь для тех, кто реально участвовал в процессе. Если решение по представительскому иску декларировало существование каких-либо правоотношений, каждый член группы может на этом основании обратиться в суд с требованием о компенсации ему личного ущерба <55>.

--------------------------------

<55> См.: Пучинский В.К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция): Учеб. пособ. С. 20.
Опыт англо-саксонского права использован отечественными процессуалистами. На его основе осуществлены солидные разработки аналогичного института в российском процессуальном праве <56>.

--------------------------------

<56> См., например: Решетникова И.В. Защита прав инвесторов; Ярков В.В. Защита прав неопределенного круга лиц в гражданском процессе // Судебная реформа: проблемы гражданской юриспруденции. Екатеринбург: Изд-во Гуманит. ун-та, 1996. С. 73 - 103; Мясникова Н.К. Новые виды исков в российском гражданском судопроизводстве // Вестник Саратов. госуд. акад. права. 1999. N 1. С. 69 - 73.
Отметим, что в литературе неоднозначно решается вопрос о процессуальной природе групповых исков.

Так, В.К. Пучинский отмечает, что с юридической точки зрения требование указанного типа есть основание расценивать как своеобразный синтез конструкций процессуального соучастия и представительства <57>.

--------------------------------

<57> См.: Пучинский В.К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция): Учеб. пособ. С. 19.
Специфика соучастия состоит в том, что на стороне лиц, возбудивших иск или отвечающих по нему, незримо выступают другие субъекты. Элементы представительства, указывает В.К. Пучинский, довольно очевидны. Правда, существует одно значительное исключение, а именно - те, кто реально ведет процесс, не обладают формально зафиксированными полномочиями (в виде доверенностей), исходящими от остальных членов группы <58>.

--------------------------------

<58> См.: Пучинский В.К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция): Учеб. пособ. С. 19.
Н. Батаева полагает, что с юридической точки зрения групповые иски представляют собой процессуальное соучастие в чистом виде <59>.

--------------------------------

<59> См.: Батаева Н. Указ. соч. С. 43.
Г.Л. Осокина именует требование группы акционеров (акционера) о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу его должностными лицами (управляющими), и т.п. требования корпоративными и определяет процессуальное положение лица, наделенного правом на обращение в суд с такими исками, как законное (корпоративное) представительство <60>.

--------------------------------

<60> См.: Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). С. 89 - 106.
И.В. Решетникова и В.В. Ярков полагают, что указанный институт принципиально отличается от института защиты прав других лиц, а равно представительства и соучастия.

По их мнению, в рамках группового иска требование предъявляется самостоятельно одним из членов группы либо иным уполномоченным лицом без специальной доверенности и предусматривает возмещение убытков потерпевшим. Действующее законодательство предусматривает возможность защиты лишь публичного интереса при возбуждении дела в защиту неопределенного круга лиц. Для защиты частноправовых интересов каждому потерпевшему необходимо обратиться с отдельным требованием в суд <61>.

--------------------------------

<61> См.: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999. С. 137.
Для обоснования названного тезиса И.В. Решетниковой и В.В. Ярковым предложена классификация исков по новому критерию. В зависимости от характера защищаемых интересов авторами предлагается подразделять иски на личные (в защиту публичных и государственных интересов, в защиту неопределенного круга лиц) и косвенные (производные) иски. Основанием такой классификации является вопрос о выгодоприобретателе по соответствующему иску, т.е. лице, чьи права и интересы защищаются в суде <62>.

--------------------------------

<62> См.: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. С. 140.
При этом авторы относят к групповым лишь иски о защите неопределенного круга лиц, разграничивая их с косвенными (производными) исками. Своеобразие последних заключается в том, что истцы-акционеры защищают свои интересы, но делают это не прямо, а опосредованно <63>.

--------------------------------

<63> См.: Там же. С. 138, 149.
Анализ позиции И.В. Решетниковой и В.В. Яркова позволяет заметить некую искусственность предлагаемой ими классификации исков. На наш взгляд, такая классификация вряд ли может представлять какую-либо практическую значимость. Утверждения И.В. Решетниковой и В.В. Яркова могут быть правильными для обоснования различий разрабатываемого ими нового для российского гражданского процесса правового института по отношению к действующему институту гражданско-процессуальной защиты прав и интересов других лиц.

Однако вопрос о выгодоприобретателе не может быть отнесен к существенному признаку групповых исков и не выделяется самими авторами в качестве такового при характеристике группового иска. В частности, отмечаются следующие существенные признаки группового иска: однотипный характер правонарушений, одинаковый характер ущерба, тождество индивидуальных требований, совпадение фактических и правовых оснований исковых требований, наличие общего для всех ответчика, общего способа юридической защиты, общего положительного результата в случае удовлетворения иска <64>.

--------------------------------

<64> Решетникова И.В., Ярков В.В. Защита прав неопределенного круга лиц в гражданском процессе // Судебная реформа: проблемы гражданской юриспруденции. С. 73 - 91.
По нашему мнению, взгляды В.К. Пучинского на процессуальную природу групповых исков наиболее верно отражают их сущность как своеобразное сочетание институтов соучастия и представительства. Причем соучастие и представительство по групповым искам имеют место не в чистом виде, а отличаются особенностями, как-то: возбуждение дела без специальной доверенности со стороны других участников группы, отсутствие необходимости привлечения всех соучастников к рассмотрению дела.

На наш взгляд, указанные существенные признаки групповых исков позволяют отнести их скорее к искам, предъявляемым в защиту прав и интересов других лиц. Это так, поскольку, во-первых, возбуждение дела по групповым искам производится членом группы либо иным уполномоченным органом без специальной доверенности и, во-вторых, даже если иск предъявлен одним из участников группы истцов, по отношению к другим участникам группы его процессуальное положение - это положение процессуального истца.

С юридической точки зрения требования в защиту прав и интересов других лиц представляют собой универсальное сочетание особого рода представительства и соучастия, что, безусловно, роднит такие иски с групповыми (представительскими).

В связи с этим представляется целесообразным осуществлять разработку конструкции групповых исков в российском гражданском процессуальном праве на основе института гражданско-процессуальной защиты прав и охраняемых законом интересов других лиц.

Таким образом, изменение и усложнение правовых отношений в сфере гражданского оборота следует рассматривать в качестве причины существования института гражданско-процессуальной защиты других лиц в российском гражданском процессе.

Итак, своим существованием рассматриваемый правовой институт обязан не только историческим корням российского гражданского процесса, двойственности процессуальной природы права на иск, диалектическому взаимодействию принципов диспозитивности и публичности гражданского процесса, но и таким социально-экономическим факторам, как усложнение гражданско-правовых отношений, российскому менталитету.

Каждый из указанных факторов действует самостоятельно, чем в определенной мере объясняется неоднородность правового регулирования вопросов в рамках самого института в зависимости от субъекта, обратившегося в суд за защитой прав и законных интересов других лиц.
  1   2   3   4   5


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации