Дискуссия - о сущности понятия Социально-культурная деятельность - файл n1.docx

Дискуссия - о сущности понятия Социально-культурная деятельность
скачать (62.7 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx63kb.06.11.2012 13:59скачать

n1.docx

Дискуссия В.В.Туев - Н.Н. Ярошенко

Здесь размещено два текста (статья В.В. Туева и статья Н.Н. Ярошенко), которые можно назвать образцом открытой и глубокой научной дискуссии о сущности понятия "Социально-культурная деятельность". Это уже часть истории.

Искренне жаль, что Виктора Владимировича Туева нет с нами. Но его текст продолжает "работать", наталкивать на новые мыли...

1. Мнение Виктора Владимировича Туева


Туев В.В. Социально-культурная деятельность как понятие (включение в дискуссию) // Ученые записки / Под науч. ред. Т.Г. Киселевой, В.И. Черниченко, Н.Н. Ярошенко. - М.: МГУКИ, 2001. - Вып. 23. - С. 25-39.

 

В.В. Туев

Социально-культурная деятельность как понятие (включение в дискуссию)

 

Со сменой идеологических вех в постсоветском российском обществе 90-годов XX века начался интенсивный пересмотр научной и профессиональной терминологии. В числе терминов, которые в течение 70 лет прочно входили в золотой фонд» отечественной агитационно-пропагандистской и научно-образовательной лексики, огульному остракизму в период перестройки были подвергнуты в принципе невинные досуговедческие понятия «клуб» и «культурно-просветительная работа».

Клуб многими воинствующими бойцами перестройки отождествлялся только с советским клубом, известным им по таким популистским названиям клубных учреждений, как «проводники коммунистических идей в массы», «боевые штабы партийных организаций» и т.д. Некоторые из таких бойцов считали клуб только отечественным явлением, ровесником революции 1917 года, поскольку не знали, что клубы имеют богатую многовековую историю, страницы которой писались и в Англии времен В. Шекспира, и во Франции энергией М.Робеспьера и Ж.Дантона и в России руками Н.М.Карамзина, Л.С. Пушкина, Н.А. Некрасова, Л.H. Толстого, Ф.М. Достоевского, В.А. Гиляровского.

Простое незнание истории клуба при этом усугублялось общим снижением интереса россиян к теории и практике клубной деятельности. Это было вызвано девальвацией и переоценкой культурных ценностей у нас в стране, начавшейся в перестроечные и реформистские годы в связи с ориентацией на рыночную идеологию. Первичная перестроечная реакция страны на клубы страны, стряхнувшей с себя, как она полагала, очередные оковы, была крайне отрицательной. Клубы воспринимались новым общественным мнением как анахронизм, как типичные идеологизированные учреждения советской административно-командной системы, жестко выполнявшие идейно-воспитательную функцию в сфере досуга. Авторитет клуба в глазах людей все более снижался. Постепенно происходило отчуждение отдельных категорий населения от клубных форм досуга, точнее от досуга и общения в стенах традиционных клубных учреждений. Лидеры новых молодежных объединений старались избегать самого слова «клуб» в наименовании своих, по существу, клубных организаций. Они называли их «центр», «ассоциация», «фонд», «товарищество», «община», «группа», только не «клуб» - символ застоя и заорганизованности.

Проблемы возникли и у самих клубов. В начале 90-х годов началось акционирование государственных предприятий. Для новых коллективных хозяев клуб был невыгодным, затратным объектом, поэтому судьба его, как и других профсоюзных культурно-просветительных учреждений, была предрешена. Вал закрытия клубов, библиотек, детских лагерей, сокращения их штатов и выделяемых на них средств прокатился по всей стране.

Кризисная ситуация в социокультурной сфере отразилась и на отечественной науке. Она тоже поспешила отмежеваться от одиозного явления. Ученые заговорили о кризисе, а то и гибели советского клуба, заодно экстраполируя свои оценки и выводы на клуб вообще.

Клубоведение как отрасль науки было дискредитировано, а как учебный предмет изъято из учебных планов культурно-образовательных учреждений или частично трансформировано в другие учебные курсы. Возникла необходимость новой парадигмы клуба, переосмысления самой сущности клуба и его дефиниции.

Та же участь постигла и понятие «культурно-просветительная работа». Общественное мнение решительно отвергло его из обиходной лексики, как знаковый термин «того времени». Во-первых, все еще хорошо помнили, что культурно-просветительная работа провозглашалась как область идеологической деятельности КПСС, как звено в системе коммунистического воспитания»[1] -словом, как тенденциозно политизированная сфера культурной деятельности. Во-вторых, справедливыми были замечания тех, кого не устраивало слово «работа» в словосочетании «культурно-просветительная работа» («КПР»). Действительно, почему деятельность и субъекта, и объекта КПР, профессиональная и любительская, оплачиваемая из государственного бюджета и проводимая, как в то время говорилось, на энтузиазме кружковцев, клубистов, участников художественной самодеятельности, называлась словом «работа», обозначавшим обычно у нас труд или деятельность, являющиеся источником заработка? Конечно, термин «работа» сужал спектр самых различных видов культурной деятельности населения в сфере досуга. Наконец, третье (тоже, на наш взгляд, резонное) замечание к термину «КПР». Это атрибут «просветительная» в его словосочетании. Неужели все многообразие направлений и функций этой самой КПP мы и сегодня все еще будем сводить только к просвещению средствами Культуры, или к культурному развитию людей посредством их просвещения? А досуг, творчество, общение разве не рядоположенные с просвещением направления культурной деятельности? Да и сколько можно уже просвещать бедного объекта КПР, которого мы в порыве заигрывания с ним, «по-демократически» говоря о современной КПР как педагогике взаимодействия и сотрудничества, полезно называем иногда еще и субъектом КПР. Может быть, атрибут «просветительная» в термине «КПР» следует заменить более емким, полисферным, многофункциональным словом?

Поиском более адекватного новым социальным явлениям и подходам, чем КПР, термина и занялись ученые, педагоги, журналисты и, конечно, практические работники учреждений «этой сферы». «Культурно-просветительная деятельность», «культурно-воспитательная деятельность», «педагогика свободною времени», «педагогика досуга», «организация досуга», «анимация» (как у французов), «прикладная культурология» (версия профессора М.А. Ариарского из Санкт-Петербурга) - какие только термины не предлагались! Больше всего сторонников было у, казалось бы, совершенно естественного, более широкого, совсем не заидеологизированного термина «культурно-досуговая деятельность»

("КДД"). Большинство кафедр КПР вузов культуры тут же стали переименовываться в кафедры КДД, культурно-просветительные учреждения стали называться культурно-досуговыми. Первый учебник для студентов вузов культуры, изданный в Москве в 1998 году, тоже симптоматично был назван «Культурно-досуговая деятельность»[2]. Обосновывая необходимость замены термина КПР на термин КДД, Н.Ф. Максютин писал: «Солидарен с заменой КПР на КДД, ибо КПР предполагает лишь работу профессиональных организаторов досуга, а КДД (культурно-досуговая деятельность) более точно выражает суть досуга, его самодеятельную природу, предполагающую активность населения как субъектов досуга и организующую роль профессиональных руководителей досуговой деятельности»[3].

И все же постепенно приходило понимание, что и термин «культурно-досуговая деятельность» не в полном объеме отражает то широкое поле деятельности, которое является предметом традиционной и современной социально-культурной практики, науки, образования. Складывалось положение, когда процессы сигнификации реалий жизни становились не менее важными, чем сами реалии.

В этой сложной научно-образовательной ситуации важную конструктивную роль в реанимации и обновлении клубоведческой теории сыграли: в Москве - Московский государственный университет культуры и искусств, его научные лидеры - Т.Г. Киселева, Ю.Д. Красильников, Ю.А. Стрельцов, Г.Я.Никитина, А.Д.Жарков, В.М. Чижиков, Т.И. Бакланова; в Санкт-Петербурге - Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств, Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов и их лидеры - М.А. Ариарский, А.С. Запесоцкий, В.Е. Триодин, А.П. Марков, Г.М. Бирженюк, Б.А. Титов, К.Н. Измайлов, формирующие концепцию социального управления культуроформирующими процессами в рамках новых для отечественной науки гуманитарных отраслей знаний - социальной педагогики, прикладной культурологии, социально-культурной деятельности, технологии культурно-досуговой деятельности.

Подлинным прорывом в культурологическом образовании можно считать разработку теоретических основ новой учебной, а затем и научной специальности «Социально-культурная деятельность» и соответствующего пакета необходимых программно-методических материалов для вузов культуры, обучающих студентов по этой специальности, осуществленную под руководством ректора Московского государственного университета культуры и искусств, зав. кафедрой социально-культурной деятельности МГУКИ доктора педагогических наук, профессора Т.Г. Киселевой. Открытие новой, адекватной современным социально-культурным реалиям и в то же время перспективной учебной и научной специальности не только дало ощутимый импульс образовательному учебному процессу в учебных заведениях культуры, но и стимулировало научно-теоретическую активность специалистов. Восприняв конструктивные положения теории КПР, клубоведения, педагогики для взрослых, социально-культурная деятельность как наука значительно расширила и активизировала возможности теоретического осмысления социально-культурной практики и ее методологического оснащения. В пионерском для новой науки, программном учебном пособии Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова «Основы социально-культурной деятельности» (М.: МГУК, 1995) социально-культурная деятельность характеризуется как определенная система идей и представлений, отражающая цели и функции государственной социальной политики в области культуры и досуга, определяющая пути, методы и средства их реализации в условиях развернувшихся в российском обществе процессов[4]. В программе-конспекте учебного курса «Социально-культурная деятельность» тех же авторов (М., МГУКИ, 2001) социально-культурная деятельность рассматривается как «самостоятельное фундаментальное научное и образовательное направление в российском информационном пространстве, как родовая основа семейства профессиональных образовательных стандартов для специальностей и специализаций социокультурного профиля»2[5]. Этим авторы еще раз подчеркивают, что социально-культурная деятельность уникальна в своем триединстве - как наука, практика и учебный предмет. Потому так органично вошел термин «социально-культурная деятельность» одновременно и в научную, и в образовательную лексику.

Но каково же предметное поле новой науки, как наиболее точно определить само понятие «социально-культурная деятельность», чем это понятие по объему и содержанию отличается и от понятий «культурно-просветительная работа», «культурно-досуговая деятельность», и от понятий типа «социальная работа» и «социальная педагогика»? Эти и другие аналогичные им вопросы сразу стали возникать после первого позитивного восприятия термина «социально-культурная деятельность».

К сожалению, авторы учебного пособия, включившие в вузовскую лексику понятие «социально-культурная деятельность», сами определения понятия «социально-культурная деятельность» в первом издании своей работы не дали. И место этого они сослались на толкование термина «культурная деятельность» и Основах законодательства РФ о культуре, подписанных Президентом РФ в октябре 1992 года. В статье 3 законодательства, которую и цитируют авторы пособия, указывается: «Культурная деятельность - деятельность по выявлению, сохранению, формированию, распространению и освоению культурных ценностей»[6]. Других определений понятия «СКД» в пособии не дается, и читателю, студенту и педагогу, видимо, предложено руководствоваться в дальнейшем этой процитированной «буквой закона». Но, признаемся, руководствоваться таким именно определением крайне сложно. Во-первых, в контексте учебного пособия произошла незаметная, на первый взгляд, подмена термина: речь авторы вели о понятии «социально-культурная деятельность», а в цитируемой ими статье законодательства определяется понятие «культурная деятельность». Полагаем, что «социально-культурная деятельность» и «культурная деятельность» - это все-таки не одно и то же. Во-вторых, если даже и согласиться чисто условно, что эти словосочетания - синонимы, то вряд ли кого устроит такое определение СКД (или КД), какое дано в цитируемом авторами документе. В нем деятельность определяется через деятельность, и не указаны ни субъекты, ни объект, ни цель этой деятельности. Думаем, что студенту такое определение ничего конкретного о содержании и сущности понятия «социально-культурная деятельность» не дает, чего нельзя сказать об учебном пособии Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова, имеющем стройную композицию, содержательные характеристики сущности, специфических черт, принципов, функций, субъектов организации, методик и технологий социально-культурной деятельности, представленных в пособии как взаимосвязанные, системообразующие факторы социально-культурной деятельности. Системность и содержательность, методологическая и методическая новизна - характеристики современной социально-культурной ситуации и значительно более расширенной, по мнению авторов, социально-культурной сферы - вот несомненные достоинства учебного пособия Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова. И все же подчеркнем, что четкого научного определения понятия «социально-культурная деятельность» в этом пособии нет. Нет в связи с этим и точного представления о предметном поле нового учебного предмета, именуемого «Социально-культурная деятельность» и включенного в учебные планы вузов культуры. Это вызывает, по меньшей мере, недовольство как педагогов вуза и училищ культуры, так и практических работников учреждений культуры и образования. Серьезные замечания теоретикам по поводу отсутствия до сих пор приемлемого определения понятия «социально-культурная деятельность» высказывались, в частности, на заседаниях учебно-методического совета учебно-методического объединения по образованию в области социально-культурной деятельности при Московском государственном университете культуры и искусств. На секции кафедры СКД нашей Кемеровской академии культуры и искусств, работавшей в рамках общевузовской научной конференции по проблемам внедрения в учебный процесс госстандартов нового поколения, педагоги кафедры также подчеркивали, что в документах и учебных пособиях по СКД, централизованно внедряемых в учебный процесс, совершенно не очерчено предметное поле профилирующей учебной дисциплины кафедры, что, несомненно, затрудняет ее преподавание. Наконец, особенно много замечаний по этому поводу мы постоянно получаем от наших коллег -практиков, зачастую просто затрудняющихся понять и принять новизну и термина «СКД», и стоящих за ним нового учебного предмета и новой сферы профессиональной деятельности.

Кстати, о «новом» термине. В принципе он не такой уж и новый. Уже в 50-х годах двадцатого столетия выдающийся французский социолог и культуролог Жоффр Роже Дюмазедье вместо более общих понятий, таких, как «формирование культуры», «приобщение к культуре», «развитие культуры», вводит понятие «социально-культурная деятельность», которую он определяет «как сознательную, преднамеренную, организованную, даже планируемую аккультурацию, противостоящую методам слепой и анархичной социально-культурной обусловленности»[7].

Основная цель СКД, как полагает Ж.Р. Дюмазедье - это активное социально-культурное влияние на людей, создание условий для приобщения их к культуре. Дюмазедье рассматривает, таким образом, ориентированную социально-культурную деятельность как эффективное средство народного воспитания (тоже термин Дюмазедье), как управляемую деятельность, которая может

осуществляться с трудящимися любого социального положения и любого образовательного уровня средствами все более и более разнообразных действий и организаций с целью обеспечить оптимальную адаптацию всех (выделено Ж.Р. Дюмазедье. - В.Т.) к техническим и социальным изменениям общества»[8]. Термин «СКД» (его определение) и сама идея СКД как универсально приемлемого общественного механизма приобщения людей к культуре в концепции Ж.Р. Дюмазедье неразрывно связаны с разработанными им глобальными проектами социальной и культурной демократизации общества, народного воспитания и социологии досуга.

К сожалению, в отечественной лексике и в научном обороте термины и идеи всемирно известного французского ученого долгое время не использовались. Впервые изучение проблематики его научных трудов и обстоятельный их анализ были предприняты в диссертационном исследовании Е.Б. Мамбекова[9].

В российской науке термин «социально-культурная деятельность» был введен и концептуально интерпретирован в 1974 году профессором М.С. Каганом в его монографии «Человеческая деятельность». В ней видный российский культуролог дает очень расширенное толкование этого понятия. Рассматривая человеческую деятельность как двухуровневую биосоциальную систему, М.С. Каган первым уровнем этой системы считает биологическую жизнедеятельность человека, а вторым, более высоким, социально-культурную, или специфически человеческую деятельность. «У человека, - пишет М.С. Каган, - биологическая жизнедеятельность остается материальной базой, на которой выстраивается здание социокультурной деятельности, но это последнее вбирает в себя свой биологический фундамент, не позволяя ему функционировать в чистом виде»[10].

В. свою очередь, социокультурную деятельность известный специалист по морфологии искусств и культуры дифференцирует на пять основных видов: преобразовательную, познавательную, ценностно-ориентационную, коммуникативную и особым образом отражающую их художественную деятельность. Социально-культурная деятельность в этом морфологическом анализе М.С. Кагана, по существу, синонимируется, отождествляется им с понятием «собственно человеческая деятельность» и потому как термин, обозначающий интересующую нас отрасль или сферу профессиональной и любительской деятельности по приобщению людей к ценностям культуры и досуга, не работает. Мы объясняем такое широкое толкование М.С. Каганом понятия «социально-культурная деятельность» свойственным философам стремлением в абстрактно-символической форме выразить сущность и специфику исследуемого ими явления. Видимо, сущностная специфика человеческой деятельности заключается прежде всего, как считает М.С. Каган, «в социокультурной деятельности человека как общественного существа»[11].

Думаем, именно потому, что широкая философская трактовка понятия «социально-культурная деятельность» не устраивала тех теоретиков и практиков, которые, по существу, этой деятельностью занимались, и была с таким энтузиазмом ими принята попытка Т.Г. Киселевой, Ю.Д. Красильникова, дать этому термину более узкое по объему, но зато более конкретное и утилитарное наполнение.

Но какие достоинства были у этого, несомненно, смелого и новаторского подхода? Во-первых, благодаря ему удалось наконец заменить интересующий нас термин, морально устаревший и не отражающий реалий и объемов современной организованной культурной деятельности.

Во-вторых, введением в новое словосочетание атрибута «социальный» удалось отразить в нем общественный характер этой деятельности - ориентированной на интересы общества, значимой для общества, востребованной обществом, осуществляемой в обществе и управляемой обществом.

В-третьих, новый термин, пожалуй, наиболее полно обозначил действительную сферу современной социально-культурной практики, включающую в соя и традиционную культурно-просветительную работу клубных учреждений, и организацию досуга многими другими организациями и учреждениями, и культурно-образовательную работу, и семейный досуг, и социальное воспитание - словом, разностороннюю и разнообразную деятельность самых различных социальных субъектов культурного досуга.

Наконец, в-четвертых, емкое, благозвучное и семантически не идеологизированное звучание термина «социально-культурная деятельность» устроило почти всех, кто искал оптимальный лексический эквивалент организационно и духовно обновленной КПР. Хотя тот же Н.Ф. Максютин считает, что «корректировку названия КДД как социально-культурной деятельности можно рассматривать как конъюнктуру, подстраховочную и кое-где дезориентирующую, порождающую комплекс вины у руководителей отрасли за то, что наши специалисты не покрывают всего поля социальной работы»[12]. Вообще почему-то болезненно принимая, как он пишет, «дрейф культурно-просветительной работы в сторону социальной» и напоминая, что «социальная работа определяется как деятельность государственных и общественных организаций и учреждений в среде маргинальных групп общества в целях их социализации, возвращения или приближения их в основные страты»[13], Н.Ф. Максютин делает вдруг из этих двух посылов неожиданный вывод, что социально-культурная деятельность -его есть социальная работа среди маргинальных групп, осуществляемая культурно-досуговыми учреждениями. Свой парадоксальный вывод уважаемый мной коллега иллюстрирует красивой, но незатейливой схемой:

 

 

 

http://yaro-nik.narod.ru/teoriya/tuev/tuev1.jpg

Здесь:

I - социальная работа;

II - культурно-досуговая деятельность;

III - социально-культурная деятельность

 

Всё в этой схеме правильно, кроме, на наш взгляд, одного: атрибуты «социальная» в термине I и в термине III употребляются в совершенно разных значениях, но критически настроенный по отношению к новому термину ученый решил этого не заметить.

В учебнике московских авторов «Культурно-досуговая деятельность» под редакцией академика РАН А.Д. Жаркова и профессора В.М. Чижикова в качестве термина, обозначающего исследуемое направление деятельности, избирается понятие «культурно-досуговая деятельность». Но следующие затем в учебнике определения этого понятия, а также понятий «предмет СКД» и «объект СКД» настолько общи и не предметны, что под них подпадает вообще любой вид системно организованной деятельности. Вот одно из этих определений: «Современная теория рассматривает культурно-досуговую деятельность как процесс освоения человеком мира, в основе которого лежит многосторонняя по своей природе деятельность, имеющая собственные функции, цели, средства, результат. Культурно-досуговая деятельность в этом контексте представляется системой со сложной структурой, переплетением типов и видов деятельности[14].

А вот другое определение, на которое особенно рассчитывает желающий понять, что же такое КДД, читатель учебника: «Предметом культурно-досуговой деятельности является изучение (?- В.Т.) различных содержательных механизмов общественного сознания, существующего как целостное отражение общественной жизни, ее материальных и духовных аспектов»[15]. К сожалению, ничего определенного в этих дефинициях нет; ничего не разъяснила на этот счет и новаторская, в целом очень содержательная и конструктивная статья одного из редакторов этого учебника «Досуг на пороге новой культурной формации», опубликованная в тематическом сборнике научных трудов и представляющая новый учебник[16] .

Думаем, еще и поэтому понятие «социально-культурная деятельность» принято в качестве рабочего профессионального термина большинством теоретиков и практиков этой отрасли в стране (правда, ориентированный на них специальный журнал Министерства культуры РФ почему-то упорно продолжает называться «Культурно-просветительная работа»).

В научных, учебных и методических трудах, изданных уже в новом, XXI веке, предпринимаются естественные попытки уточнить, конкретизировать содержание и объем понятия «социально-культурная деятельность». В частности, Т.Г.Киселева и Ю.Д. Красильников в их программе-конспекте учебного курса "Социально-культурная деятельность" несколько раз обращаются в своей работе к разъяснению этого сложного термина. Они пишут: «В отличие от других культурологических направлений (культурно-просветительной работы, культурно-досуговой деятельности) социально-культурная деятельность представляет собой более широкую область научного знания, имеющую непосредственный выход на такие фундаментальные понятия, как культура, социализация, социальное воспитание, социальная среда, социум и др. Как одна из педагогических и культурологических наук, социально-культурная деятельность имеет в качестве предмета рассмотрения социально-педагогическую, социально-культурную среду обитания человека возможные пути и формы активного воздействия на эту среду, на духовное развитие различных социальных, возрастных профессиональных и этнических групп, ... на активное функционирование личности в конкретной социокультурной среде...»[17].

Профессор М.А. Ариарский, инициировавший разработку и внедрение в учебный процесс вузов культуры нового общепрофессионального предмета Прикладная культурология» и написавший содержательную, системно выстроенную монографию по этому предмету, относит социально-культурную деятельность к одному из направлений прикладной культурологии и определяет социально-культурную деятельность как «обусловленную нравственно-интеллектуальными мотивами общественно целесообразную деятельность по созданию, освоению, сохранению, распространению и дальнейшему развитию ценностей культуры»[18].

Наконец, важным и необходимым для современной педагогической науки интегрирующим трудом по проблемам категориального аппарата социально-культурной деятельности явилась монография Н.Н. Ярошенко «Социально-культурная деятельность: парадигмы, методология, теория»[19], которая стала концептуальной основой и для успешно защищенной затем автором монографии докторской диссертации по этой проблеме.

Но все же речь в этой обстоятельной, аналитически несомненно конструктивной работе идет не о социально-культурной деятельности в целом, как науке, практике и учебном предмете, а лишь о теории социально-культурной деятельности, которая автором определяется как «система идей, выводов о закономерностях и сущности теоретического процесса, принципах его организации и технологиях осуществления в условиях свободного времени, досуга»[20]. Соответственно автором определяется и объект и предмет теории СКД. Излагая в одном из параграфов суть и динамику острейшей дискуссии об адекватной трактовке понятия «социально-культурная деятельность» (что является предметом и нашей статьи), Н.Н. Ярошенко дает и свою формулировку: «Социально-культурная деятельность практически обеспечивает превращение культурных ценностей в регулятив социального взаимодействия, а также технологично определяет социализирующие воспитательные процессы»[21]. Заканчивая свой анализ, казалось бы, затянувшейся теоретической дискуссии, Н.Н. Ярошенко тем не менее предсказывает: «Здесь, очевидно, предстоит еще не одно дискуссионное обсуждение»[22]. Мы согласны с ним и подтверждаем это нашей статьей, в которой наконец переходим к изложению собственной позиции по этому вопросу. При этом, конечно, мы понимаем всю трудность самого процесса поиска или составления оптимального определения интересующего нас понятия. Только в одной информационно емкой монографии Д.П. Горского «Определение» приводятся десятки различных видов определений: номинальные и реальные, явные и неявные, классификационные и генетические, остенсивные и вербальные, лингвистические и концептуальные, полные и неполные и т.д. Он предлагает исследователю определиться, что же он намерен определять - понятие (номинальное определение) или предмет (реальное определение), излагает правила определения, содержащие целый ряд требований (литературных, фактических и логических); заключительную же главу предупреждающе называет «О строгости определений»[23].

Абраам Моль в своей «Социодинамике культуры», прежде чем определить, само понятие «культура», высказывает методологические замечания по поводу важности исследовательских подходов к определению понятия. «Поиски определения предмета сами по себе уже составляют самостоятельный прием исследования, - пишет он, - поскольку неясности в определении абстрактного термина всегда отражают какую-то особенность определяемого предмета»[24]. Он говорит о «замкнутых» и «незамкнутых» определениях, или о логических и мозаичных подходах к определению таких сложных явлений, как культура и культурообразующие виды деятельности, считая все же, что их лучше характеризовать «незамкнутыми» определениями, которые не придерживаются формальных правил, а сводятся к высказыванию ряда утверждений относительно определяемого слова.

В нашем определении понятия СКД мы воспользуемся и указаниями Д.П. Горского, и рекомендациями А. Моля, придерживаясь простой и четкой установки Д. Локка: «...дать определение - значит лишь дать другому понять при помощи слов, какую идею обозначает определяемый термин»[25].

Мы полагаем, что идея, обозначаемая термином «социально-культурная деятельность», была уже заложена в трудах Ж.Р. Дюмазедье и так или иначе дополнена и развита во многих работах российских ученых, ставших предметом нашего обозрения. Эта идея, как бы ее ни называли - аккультурация, социокультурная адаптация, создание, распространение и потребление культурных ценностей и т.д., в конечном счете ориентирована на приобщение человека к культуре, включение его в социокультурную среду и в культуроразвивающее творчество.

Поэтому первая редакция нашего определения понятия «СКД» такая: "Социально-культурная деятельность - это деятельность общества по приобщению человека к культуре». В этом определении есть субъект деятельности -общество, объект деятельности - человек, цель деятельности - приобщение человека к культуре. Недостаток этого определения, который характерен и для других вышеприведенных нами определений, - это нарушение одного из ключевых правил логического определения понятий - правила запрета порочного круга. Как и в Основах законодательства РФ о культуре, так и во многих учебных пособиях, называвшихся нами, а также в нашем первом варианте дефиниции понятие «деятельность» (пусть и социокультурная) определяется через то же самое понятие «деятельность» (пусть и деятельность с теми или иными функциями).

Мы исправляем этот недостаток второй редакцией определения: «Социально-культурная деятельность - это управляемый обществом процесс приобщения человека к культуре». В этом определении определяющее родовое понятие - процесс, субъект этого процесса - общество, объект - человек, цель -приобщение человека к культуре; появляется в дефиниции и основное средство достижения цели - управление процессом. Но нам представляется, что и в этом варианте определения есть один недостаток: субъект СКД слишком массовиден, это общество в целом. Очевидно, есть необходимость в конкретизации социальных субъектов СКД. Поэтому мы уточняем это определение в нашей третьей его редакции: «Социально-культурная деятельность - это управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения человека к культуре». В этой редакции определения в качестве СКД появились социальные субъекты (в первую очередь, это социальные институты культуры, или социально-культурные институты), специально создаваемые обществом для осуществления именно этой целенаправленной деятельности. Классификации, изложению роли, функциональной специфике и содержанию деятельности этих институтов можно посвятить целый ряд дополнительных утверждений «незамкнутого определения» (по А. Молю) или целый раздел учебного пособия, как это прекрасно сделано в трудах Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова.

Если же к третьей редакции нашего определения имеются замечания по поводу отсутствия в нем указания на субъектную роль человека в процессе его I приобщения к культуре, то это справедливое замечание можно учесть соответствующим добавлением в текст определения, и тогда четвертая, окончательная редакция нашего определения понятия СКД будет сформулирована так: «Социально-культурная деятельность - это управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения человека к культуре и активного включения самого человека в этот процесс».

Вот теперь все. Теперь мы сами становимся объектом критики на новом витке конструктивных дискуссий. В качестве защитной апелляции к авторитетам укажем только, что на двух заседаниях УМС УМО по социально-культурной деятельности, проходивших в ноябре 2000 г. и апреле 2001 г. в г. Казани, на базе Казанской государственной академии культуры и искусств, наши подходы к определению понятия СКД и его конкретные формулировки были приняты с большим пониманием, интересом и одобрены участниками заседаний - нашими коллегами с кафедр СКД вузов культуры России.

 
[1] Клубоведение: Учебное пособие / Под ред. С.Н. Иконниковой и В.И. Чепелева. - М.: Просвещение, 1979. -С. 23.

[2] Культурно-досуговая деятельность: Учебник / Под ред. А.Д. Жаркова и В.М. Чижикова. - М., 1998. -462 с.

[3] Максютин Н.Ф. Культура. Досуг. Социально-культурная деятельность: Учебное пособие. - Казань, 1999. - С. 74.

[4] Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Основы социально-культурной деятельности: Учебное пособие. - М.: МГУК, 1995. -С. 3.

[5] Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Социально-культурная деятельность: Программа-конспект учебного курса. М.: МГУКИ, 2001. - С. 40.

[6] Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Основы социально-культурной деятельности: Учебное пособие. - М.: МГУК, 1995. - С. 7.

[7] Мамбеков Е.Б. Организация досуга во Франции: анимационная модель.: Дисс. ... к.п.н, СПб.: СПбГИК, 1991 :-С. 28.

[8] Там же.

[9] Мамбеков Е.Б. Организация досуга во Франции: анимационная модель.: Дисс. ... к.п.н. - СПб.: СПбГИК, 1991.-165 с.

[10] Каган М.С. Человеческая деятельность. (Опыт системного анализа). - М.: Политиздат, 1974. - С. 41.

[11] Там же. - С. 41.

[12] Максютин Н.Ф. Культура. Досуг. Социально-культурная деятельность: Учебное пособие. Казань, 1999. - С. 77.

[13] Там же.

[14] Культурно-досуговая деятельность: Учебник I Под ред. А.Д. Жаркова и В.М. Чижикова. - М., 1998. - С. 77.

[15] Там же. - С. 76.

[16] Чижиков В.М. Досуг на пороге новой культурной формации. // Библиотековедение: вчера, сегодня, завтра: Сборник науч.трудов. - М.: МГУК, 1997. - С. 140-147.

[17] Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Социально-культурная деятельность: Программа-конспект учебного курса, М.:МГУКИ, 2001.-С. 8-9.

[18] Ариарский М.А. Прикладная культурология. - 2-е изд., испр. и доп. - СПб.: ЭГО, 2001. - С. 251.

[19] Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность: парадигмы, методология, теория: Монография. -М: МГУКИ, 2000. - 204 с.

[20] Там же. - С. 51.

[21] Там же. - С. 28.

[22] Там же. - С. 29.

[23] Горский Д.П. Определение. - М,: Мысль, 1974. - 312 с.

[24] Моль А. Социодинамика культуры. -М.: Прогресс, 1973. - С. 35.

[25] Локк Д. Избранные философские произведения. - М., 1960.-Т. 1.-С.412.

2. Мнение Николая Николаевича Ярошенко


Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность в контексте формирования новых качеств социального взаимодействия // Ученые записки / Под науч. ред. Т.Г. Киселевой, В.И. Черниченко, Н.Н. Ярошенко. - М.: МГУКИ, 2001. - Вып. 23. - С. 39-47.

 

Н.Н. Ярошенко

Социально-культурная деятельность в контексте формирования новых качеств социального взаимодействия

 

Сегодня социально-культурная деятельность - это уже вполне утвердившееся наименование специализированной области общественной практики и осмысляющей ее закономерности научной теории. Утихли бурные дискуссии конца 1990-х годов, в ходе которых обсуждалась сама возможность применения панной терминологии. После публикации учебного пособия Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова «Основы социально-культурной деятельности» новое название уверенно вошло в образовательные стандарты, определив содержание базовой специальности и весьма вариативного набора специализаций. Достаточно четко обозначились черты социально-культурной деятельности как самостоятельного направления научных исследований. Казалось бы, все дискуссии и столкновения позиций остались в прошлом и должны представлять интерес только для историков науки...

Однако столь благостная картина предстает лишь при поверхностном знакомстве с проблемами функционирования современной теории и практики социально-культурной деятельности. В связи с разработкой нового поколения образовательных стандартов по данной специальности остро обозначилась проблема точного соотнесения социально-культурной деятельности с другими отраслями научного знания, прежде всего с культурологией, общей педагогикой, психологией, социологией, теорией менеджмента и областями гуманитарного знания. Теория социально-культурной деятельности тесно смыкается с предметными полями этих наук, оставаясь при этом самодостаточной, самостоятельной ветвью педагогической науки. Однако остаются нерешенными вопросы о мере соотнесенности теории социально-культурной деятельности с другими теориями, о степени их взаимодействия, об их значении для развития практики и процесса подготовки специалистов социально-культурной сферы. Именно эти моменты все чаще становятся предметом обсуждения на заседаниях учебно-методического объединения по специальности, на научных конференциях различного уровня, в научных публикациях. Частью этого общего дискуссионного потока является неутихающий спор о сущности понятий теории и практики социально-культурной деятельности.

Опубликованная в данном сборнике статья доктора педагогических наук, профессора В.В. Туева убедительно подтверждает, что «чаша дискуссии» еще не сполна испита теорией социально-культурной деятельности. Вновь поставлен вопрос об основном понятии социально-культурной деятельности, о её названии, выражающем содержание, смысл и общественное предназначение этой отрасли практики и научного знания.

В.В. Туев давно и плодотворно изучает историю клубного феномена, теоретические аспекты педагогики социально-культурной сферы. Он известен в среде теоретиков социально-культурной деятельности как специалист, обладающий блестящей эрудицией и чутко ощущающий социокультурный контекст, в котором развивается наша теория. Именно поэтому, как человек «посвященный», он предельно осторожно и вместе с тем весьма точно выбрал подзаголовок. Заметьте - не «начало», не «продолжение», а именно «включение в дискуссию»! Слово выбрано не случайно, ибо вопрос о необходимости выработки конкретного и, по возможности, устраивающего всех теоретиков определения социально-культурной деятельности не терял своей актуальности на протяжении всего времени существования нового названия отраслевой теории. Дискуссия не прекращалась, шла латентно, лишь изредка проявляясь в научных публикациях.

На наш взгляд, нет необходимости повторять факты становления нового названия социально-культурной деятельности, тем более что подробный анализ этого процесса был проведен нами в целом ряде публикаций[1]. Многие из этих фактов были приведены и в констатирующей части статьи профессора В.В. Туева. В этой части мы полностью разделяем позицию В.В. Туева и благодарны ему за введение в научный оборот новых данных, которые существенно обогащают наши представления о генезисе теории социально-культурной деятельности.

Есть смысл сразу перейти к дискуссии, «включиться» в процесс размышлений по существу поставленного вопроса: каково содержание понятия социально-культурной деятельности и в чем её специфика?

В статье, которая стала поводом для наших размышлений, профессор В.В. Туев определил цели, субъекты и содержание этой деятельности, а также отметил её специфические черты. Но самым ценным, на наш взгляд, в этой статье является то, что автор не ограничился обзором существующих трактовок понятия «социально-культурная деятельность», а предложил собственную верши определения. Интересно то, что автор сознательно вводит читателей в свою творческую лабораторию, и мы становимся соучастниками процесса выработки авторского варианта понятия. Автор последовательно излагает свое видение, критически его обсуждает и ведет читателей от одного варианта, который по каким-либо обстоятельствам его не устраивает, к другому, более полному и развернутому. В теории социально-культурной деятельности это, пожалуй, первый случай столь откровенной демонстрации процесса генерации понятия.

И это не может не импонировать, ведь только в предельно открытом пространстве научного творчества обнажается принципиальная незавершенность процесса научной рефлексии, релятивность истины в гуманитарном исследовании...

Процитируем полностью итоговое определение В.В. Туева: «Социально-культурная деятельность - это управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения человека к культуре и активного включения самого человека в этот процесс».

Действительно, в этом определении имеются основные родовые приметы социально-культурной деятельности. Мы солидарны с В.В. Туевым в признании того, что сама эта деятельность осуществляется целенаправленно, что её содержание определяется культурой и человек становится субъектом собственного «приобщения к культуре».

Но при более глубоком анализе это определение исподволь дает методологическую «трещину», например, при попытке вписать эту деятельность в более широкий контекст, соотнести его с другими системами, а также при анализе характера той самой культуры, к которой человек должен быть приобщен. Именно это обстоятельство требует, на наш взгляд, особого дискуссионного обсуждения.

Социально-культурная деятельность, будучи, по В.В. Туеву, процессом приобщения к культуре, оказывается безразмерной, предельно широкой, а, следовательно, лишенной специфики. Ведь приобщение к культуре - это процесс повсеместный, и, к счастью, он управляется обществом постоянно. Ибо сама культура  это мощный инструмент управления процессом аккультурации (или, если хотите, социализации, а в конечном счете, становления личности), приобщения к собственным ценностям. Сутью этого процесса становится формирование культурой самой себя, через постоянное воспроизведение своего образа в человеке как субъекте социального процесса. Этот процесс затрагивает все сферы бытия, которые находятся в пределах досягаемости человека и культурация которых, т.е. превращение в культурные предметы и действия, отвечает его человеческим потребностям: так, объектами аккультурации становятся природа, общество и сам человек, поскольку он является и творцом культуры, и ее творением.

Таким образом, логика подсказывает, что, во-первых, не существует не -управляемый обществом процесс приобщения к культуре: он может быть прямым - через деятельность специализированных агентов социализации, и опосредованным  через самодетерминированную деятельность социализирующейся личности; и что, во-вторых, не существует общество без социальных институтов. На этом основании из определения нужно было бы удалить самую сильную, доминантную часть формулы - «управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения человека к культуре», ибо он имеет отношение ко всем проявлениям человеческой деятельности. Очевидно, ощущая этот момент, Т.Г. Киселева и Ю.Д. Красильников обозначили социально-культурную деятельность как подсистему общей системы социализации личности[2], определив, таким образом, границы толкования процесса приобщения к культуре. Без подобного ограничения не обойтись. Другое дело, что можно выбрать и какие-то иные координаты разграничения общего и особенного в социально-культурной деятельности.

Но не будем спешить: вернемся еще раз к проблеме «приобщения человека к культуре». Здесь есть подсказка для дальнейшего анализа социально-культурной деятельности: очевидно, что В.В. Туев рассматривает понятие «культура» не в широком, а в более узком смысле слова, не оговорив границ предмета разговора - так исчезает тонкое ощущение предметности социально-культурной деятельности.

По сути человек не может стать человеком вне культуры, без приобщения к ней. Вопрос состоит в том, что понимается под культурой. Здесь исподволь шпор нас подводит к ощущению того, что культура - это нечто стоящее «вне» Обычного существования человека. И нужно специально «напрячь» все педагогические ресурсы социально-культурной деятельности, чтобы «подтянуть» человека к этой самой культуре, преподать культуру человеку во всей полноте его ощущений. А может быть даже попытаться подтолкнуть его к самостоятельному шагу навстречу «культуре». (Мы преднамеренно гиперболизируем подтекст, который скрыт в весьма продуктивном определении В.В. Туева.)

Здесь, по-видимому, имеются отголоски стереотипов дифференцированного взгляда на культуру в ее абсолютных дуальных оппозициях «низкая культура - высокая культура», «массовая культура - элитарная культура» и т.д. Для того, чтобы определение В.В. Туева начало «работать», в него необходимо было бы внести оценочную характеристику «приобщение к высокой культуре». Но в этом случае мы невольно констатируем, что многие аспекты повседневной деятельности работников культуры, ориентированной на удовлетворение естественных потребностей людей в отдыхе, развлечениях, освоении бытовых знаний и навыков и т.п., оказываются вне границ этого определения.

Нам представляется, что оценочная шкала «высокое - низкое» должна быть конкретизирована понятием ценности культуры, а сам процесс приобщения человека к культуре  рассмотрен прежде всего на уровне социального взаимодействия.

В этом проявляется реальная специфика социально-культурной деятельности - она не дублирует деятельность учреждений образования всех типов и уровней (образование здесь понимается нами как целостный процесс обучения и воспитания личности), поскольку в сфере ее педагогического влияния оказывается не только отдельный человек, но и вся система социального взаимодействия во всем многообразии ее проявлений. А основная задача состоит в том, чтобы сделать это социальное взаимодействие подлинно культурным, т.е. построенным на основе ценностей культуры.

Таким образом, социально-культурная деятельность как исторически сложившаяся и непрерывно развивающаяся деятельность имеет своей целью не только приобщение человека к культуре, но и создание условий для того, чтобы культура становилась основой для социального взаимодействия. В этой формуле вопрос об активном участии субъектов социально-культурной деятельности специально не оговаривается, поскольку он становится одним из необходимых педагогических условий.

Эта мысль нами неоднократно высказывалась, но поскольку дискуссионный круг замыкается - В.В. Туев, разрабатывая свою версию, исходил из критического рассмотрения многих, в том числе и нашего определения, а мы, в критически рассмотрев его позицию, вернулись к определению, ранее - нужно развернуто представить свою трактовку понятия "социально-культурная деятельность», подчеркнув при этом те аспекты, которые в прошлых наших публикациях не были оговорены.

Социальность неоднородна. Философско-социологические подходы к пониманию неоднородности общества были заложены еще в Новое время (Гоббс, Кант, Гегель и др.). Важно, что в философии складывались представления не только о структурной неоднородности общества (например, Гегель в «Философии права» различал семью, гражданское общество, государство), но и о качественной неоднородности. Так, например, именно культурная обработка социальных отношений позволила выработать систему общественного договора, который выступает как отказ граждан от посягательств на свободу, собственность и жизнь друг друга.

И трудно было бы предположить, что какая-либо воспитательная деятельность окажет серьезное воздействие на структуру общества, модернизирует ее устройство - это непосильная задача для специалистов социокультурной сферы. Но вполне возможно изменить характер, качество социальности, привнести в ее действенные формы новые значения и смыслы. И иных более эффективных форм качественной обработки социальности, чем педагогические формы в культуре, не выработано. Даже широко - известная прикладная культурология, претендующая на особую роль инновационной науки и практики, в момент «выхода» к реальным людям и социальным общностям реализует, в сущности, потенциал педагогических технологий.

Сегодня все отчетливее формируется философский взгляд на культуру, не сводящий культуру к какой-то частной форме деятельности человека. Этот подход делает закономерным рассмотрение культуры как производного от многосторонне-целостной деятельности человек, и в силу своей целостности включающей в себя все многообразие результатов человеческой деятельности (ценности, в том числе религиозные, символы, игру и мн. другое). Формами превращения природных явлений в культурные предметы при этом становятся научные модели, теории, технические конструкты и мифологические, а затем художественные образы природы. Среди многочисленных формы превращения натуры человека в культуру (аккультурация и социализация) ведущее место занимает педагогическая деятельность, направленная на воспитание, образование и научение человека и его физическое развитие, и игровая деятельность.

Так, к примеру, М.С. Каган, обосновывая целостный подход к философскому анализу культуры, справедливо отмечает, что при всей очевидности таких процессов, как превращение природных явлений в культурные предметы и превращение натуры человека в культуру, пока остается практически неразработанной и научно не отрефлексированной проблема соотношения культуры и социальности. Он пишет: «Широкое хождение получило бинарное понятие «социокультурный». Все это свидетельствует о назревшей потребности наук, изучающих общество, включить культуру в сферу своих теоретических интересов, и вряд ли можно сомневаться в том, что теория культуры должна пойти им навстречу, сделав предметами специального рассмотрения не только все конкретные социокультурные образования, но и саму возможность и необходимость скрещения культуры и общества»[3].

Здесь мы прервем цитату, поскольку М.С. Каган вплотную подходит к интересующей нас проблеме и, более того, излагает аргументы, которые еще раз убеждают нас в возможности и необходимости опредметить социально-культурную деятельность как самостоятельную область общественной практики через понятие социального взаимодействия.

Вчитаемся внимательно в рассуждения М.С. Кагана - «человеческое общество как стихийно складывающаяся система связей между совместно живущими и действующими людьми нуждается в конкретной организации этих связей и взаимоотношений по той простой причине, что в отличие от тех биологических связей, которые образуют стадо животных, стаю птиц, рой насекомых, связи людей в обществе не заданы им генетически, не кодируются и не транслируются генами и потому должны организовываться людьми на основе их знаний, умений и ценностей. Они становятся культурными связями и взаимоотношениями - культурными не в меньшей степени, чем научная формула, машина, религиозный обряд, спортивная игра... А это значит, что взаимоотношения культуры и общества являются частным случаем онтологической связи формы и содержания: культура опредмечивает и тем самым формирует, оформляет, организует, структурирует общественные отношения, которые являются содержанием этих созидаемых культурой институтов, организаций, учреждений»[4].

Итак, по М.С. Кагану, культура - форма, социальное взаимодействие -содержание. Но философ не указывает на механизм, обеспечивающий качественное преображение общественных отношений под воздействием культуры. И, продолжая его мысль, мы должны констатировать, что механизм этот педагогический по своему содержанию и характеру.

С этих позиций социально-культурная деятельность может быть понята как особый вид педагогической деятельности, в процессе которой ценности культуры сущностно обусловливают формирование качественно новых общественных отношений (в динамике духовно-ценностных оппозиций: личность-общество, социальная группа-общество, социальная группа - социальная группа и др.).

Вот почему мы отстаиваем определение, согласно которому социально-культурная деятельность должна быть понята как совокупность педагогических технологий, которые обеспечивают превращение культурных ценностей в регулятив социального взаимодействия, а также технологично определяют социализирующие воспитательные процессы.

Другими словами, социальная активность, социальное взаимодействие, развернутые в предметном поле культуры в феноменологическом контексте, могут быть поняты как способы объективации потребности общества в самоорганизации и самосохранении, формировании культуросообразного качества социального взаимодействия. Сверхзадача социально-культурной деятельности, как особой формы культурной и педагогической деятельности может быть выражена широко известными словами И. Канта: «патологически вынужденное согласие в обществе превратить в конце концов в моральное целое».

Предложенное нами определение дает ключ к соотнесению социально-культурной деятельности с другими видами социальной, социокультурной, социопедагогической деятельности. Она перестает казаться всеобъемлющей практикой, поскольку рассматривается как один из способов качественного изменения социального взаимодействия, в основе которого лежит целостное представление о целеориентированном педагогическом процессе.

И если предположить, что неоднородная структура социальности - личность, семья, гражданское общество, государство - есть некая иерархическая модель социальности, то вполне справедливой можно считать мысль о том, что социально-культурная педагогика - это результат восхождения педагогики от задач социализации личности к задачам изменения качеств социального взаимодействия. Но востребована такая педагогика может быть только в обществах со стабильной и устойчивой структурой социальности, где состояние гражданского общества является не отдаленной перспективой социального развития, а реальной данностью. Поэтому-то сегодня, определяя сущность понятия «социально-культурная деятельность», нужно думать в первую очередь о том, как соотносить ее цели, задачи и прикладные технологии с общим процессом формирования новых качеств российского общества, в котором наметились тенденции формирования гражданских качеств. При этом ясно прорисовывается и диалектическая взаимосвязь идеи гражданского общества как цели и социально-культурной деятельности как одного из средств ее реализации.

 
[1] Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность: Парадигмы, методология, теория: Монография. - М.: МГУКИ, 2000. - 204 с; Ярошенко Н.Н. Парадигмальный контекст инноваций в социально-культурной деятельности // Социально-культурная деятельность: Поиски, проблемы, перспективы. - М-, 1997. - С. 89-97; Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность: поиск новой парадигмы воспитания // Исторические, социально-экономические и педагогические проблемы культуры: Материалы научно-практических конференций - Рязань: РЗИ МГУК, 1998.-С. 48-55; и др.

[2] См.: Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Основы социально-культурной деятельности; Учебное пособие. - М.: Изд-во МГУК, 1995.- 136 с.

[3] Каган М.С. Гражданское общество как культурная форма социальной системы // Социально-гуманитарные знания. - М., 2000. - № 6. - С. 49-50.

[4] Там же. -С. 50-51.

Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации