Реферат - Тема судьбы и рока в дофилософский период - файл n1.doc

Реферат - Тема судьбы и рока в дофилософский период
скачать (173 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc173kb.06.11.2012 15:50скачать

n1.doc



ОГЛАВЛЕНИЕ


ВВЕДЕНИЕ 3

РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПОНЯТИЙ «СУДЬБА» и «РОК» 4

ТЕМА СУДЬБЫ И РОКА В ДОФИЛОСОФСКИЙ ПЕРИОД 6

Отображение идеи судьбы и истоки представлений о ней в поэмах Гомера 6

Идея судьбы в греческой мифологии 11

ФИЛОСОФИЯ КЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДА О СУДЬБЕ И РОКЕ 14

Отрицание свободы личности от судьбы в ранней греческой философии 14

Идея свободного выбора в судьбе личности в философском мировоззрении Сократа, Платона и Аристотеля 17

РАЗВИТИЕ ТЕМЫ СУДЬБЫ В ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ 20

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 26

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 28

ВВЕДЕНИЕ


Судьба – одно из ключевых понятий философии. Концепт судьбы содержится во всех мифологических, религиозных и этических системах, в рамках которых он призван соединить в единый узел разнообразные представления о сущности человека, смысле его жизни, о смерти и бессмертии. Судьба – одно из самых активных и таинственных начал жизни.

Человека традиционно интересует то, что он называет своей судьбой. Под этим обычно понимается либо знание о будущих событиях в жизни человека, либо, при более глубоком рассмотрении, понимание определенных предпосылок нынешнего и будущего состояния человека и происходящих с ним событий.

С древнейших времен и по сей день человек стремится постигнуть тайну судьбы. Уже древние эллины заметили, что многие события в жизни отдельных людей и целых народов совершаются вопреки всем человеческим расчетам и соображениям, всем понятиям об участии человекоподобных божеств в людских делах. Это вынуждало их допускать существование и вмешательство особого существа, воля и действия которого часто неисповедимы и которое поэтому в сознании греков никогда не получило ясно очерченного, определенного облика.

Цель исследования: охарактеризовать генезис понятий «судьба» и «рок», сложившихся в представлениях древних эллинов.

Задачи:

1. Изучить источники по теме исследования.

2.Разграничить понятия «судьба» и «рок».

3.Охарактеризовать развитие темы исследования в дофилософский период.

4.Проанализировать концепт судьбы, сложившийся в философии классического периода.

5.Охарактеризовать основные школы, обращавшиеся к теме судьбы в эллинистический период развития философии Древней Греции.

РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПОНЯТИЙ «СУДЬБА» и «РОК»


Античное мышление признавало такое начало, которое выше самого мышления и вмещает в себя также и все внемыслительное (нецелесообразное). Это начало называлось «единым» или «одним». Оно трактовалось выше души и ума. Это единое было не чем иным, как философской концепцией судьбы.1 Судьба есть внеличностный (объединяющий) принцип объяснения всего целесообразного (причинного) и всего нецелесообразного (случайного) возникающего в чувственно-материальном космосе в условиях признания его в качестве последнего абсолюта.2

Судьба осмыслена до конца; и если не в каждом случае мы можем ухватить этот смысл — тем хуже для нас. Случайность — кажущееся, но кажущееся необходимо (т.е. не может не казаться).

Поэтому судьба не ведет к пассивному фатализму: ведь мы надеемся на случайность. Что это значит? Что свою судьбу нельзя понять. Человек — кузнец своего счастья: судьба — соотношение внутреннего и внешнего. Каждый мой шаг делает мою судьбу, остальная половина делается извне меня, но только мной и изнутри осуществляется как судьба, а уже не как случайность. Предопределение — пустяки. Судьба, очевидно, развивается диалектически.

В «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона» статья, посвященная судьбе, носит название «рок или судьба».3 Т.е. считается, что эти слова – однозначны. Однако, если мы вспомним его употребление — употребление большею частью литературное, причем в возвышенном стиле, — то окажется, что основными его эпитетами будут: бессмысленный, непонятный, нежданный, загадочный, — и во вторую голову — жестокий, злобный, враждебный, беспощадный. Рок берется как нечто максимально внешнее, его образ — кирпич, сваливающийся на голову. Рок уже потому имеет характер чисто внешний, что никогда им не обозначается целая предопределенная линия жизни, цельный жизненный образ: это слово всегда относится к единичному событию.

Преступление Эдипа или Ореста — вот что мы называем роком. Рок всегда "вступает" в жизнь; человек вдруг становится отмечен роком: значит, до тех пор он не был им отмечен. Рок неожиданно "постигает" его, прежде свободного. Даже когда мы говорим: "его постоянно преследует рок" — и тут, если вдуматься, это преследование представляет собою не непрерывную линию, а ряд отдельных ударов, отдельных подножек, подбивающих человека, когда он уже близок к цели. В линию эти удары рока связываются уже понятием судьбы или участи. Рок постигает человека извне. Таков он и в греческой трагедии, где его имя — с другой внутренней формой — звучит: Мойра. Эдипа постиг рок, постиг в особый, отдельный — "роковой" момент его жизни. Но общая линия Эдипа, его доля, его участь — не злая, а счастливая. Он был мудрый царь, счастливый отец, и, умирая, был взыскан особою милостью богов.

Внеположность рока относительно человека особенно подчеркивается таким словоупотреблением: человека мы можем назвать носителем своей судьбы, но не своего рока. Носителем моего рока может быть только другой человек, а не я. Носитель рока Эдипа — старик, ходивший в Дельфы, раб, свидетельствовавший о рождении царя, а не сам Эдип. Носителем рока может быть и неодушевленный предмет. Рок, в отличие от назначения, даже участи и судьбы, не бывает благоприятным. Он всегда враждебен человеку. Это — злая посторонняя сила, нарушающая линию судьбы.

Еще одно замечание. Мы видели, что назначение исходит от кого-то. Рок не исходит ни от кого. Он сам персонифицируется как источник несчастья: "но рок судил иначе", "si fata sinant". Он "посылает" Эдипу — неведомого старика, который оказывается его отцом. За ними не стоит уже никто.

Итак, три основные характеристики рока: он внешен, он единичен в своих проявлениях (постигает в особый момент, который так и называется роковым), он враждебен человеку. Рок — только бессмысленное.

Судьба — понятное вместе с непонятным. Многое, что казалось роком, оказывается судьбой. Уже поэтому в судьбе нет ничего мистического. Она просто констатирует, что всего не осмыслишь.

Ниже рассмотрим, с каких позиций рассматриваются эти категории древними эллинами.

ТЕМА СУДЬБЫ И РОКА В ДОФИЛОСОФСКИЙ ПЕРИОД

Отображение идеи судьбы и истоки представлений о ней в поэмах Гомера



Все, что нам известно о происхождении "Илиады" и "Одиссеи", как и о личности самого Гомера, оставляет в себе значительную степень сомнения. Обычно считается, что великие поэмы были написаны в VIII в. до Р.Х.4

Рок или судьба имеет в древнегреческой литературе двоякое значение: первоначальное, нарицательное, пассивное — предопределенной каждому смертному и отчасти божеству доли, участи, и производное, собственное, активное — личного существа, назначающего, изрекающего каждому его участь, особенно время и вид смерти.

Идея судьбы, неумолимого рока выражена у Гомера удивительно ярко. Естественно было бы предположить, что в столь древних произведениях будет фигурировать едва ли не одно только слово moira (судьба). Однако и в "Илиаде", и в "Одиссее" сразу же, словно ниоткуда появляется целая россыпь слов, непосредственно связанных с данной концепцией.

Илиада, VI, 487-488: в данном отрывке два различных слова - aisa и moira - переводятся как "судьба". В классическом переводе Н. Гнедича это звучит так:

Против судьбы человек меня не пошлет к Аидесу;

Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный...5

Даже боги-олимпийцы бессильны у греков перед судьбой:

Все мы оставили небо, желая присутствовать сами

В брани, да он от троян ничего не претерпит сегодня;

После претерпит он все, что ему непреклонная Участь (Aisa)

С первого дня, как рождался от матери, выпряла с нитью.6

Богини судьбы Мойры прядут нить человеческой жизни, и никто не властен повлиять на однажды определенный ими для человека финал:

...Такую, знать, долю суровая Moira

Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила.7

Вера в судьбу у греков была необыкновенно сильной, она оказала огромное влияние на всю их религиозно-философскую мысль. Зевс-громовержец, царь богов и глава Олимпа, не властен над жребием, определением судьбы для героев:

Зевс распростер, промыслитель, весы золотые, на них он

Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий...8

И когда одна из чаш весов (жребий одного из героев) склонялась к земле, это означало смерть в предстоящем поединке. И сам Зевс мог быть уже только зрителем происходящего.

Все значительные события у стен Трои происходят по велению рока. Временами, впрочем, предопределения исходят как будто и от Зевса: он определил смерть для Патрокла и Гектора, падение самой Трои.9 Патрокл однажды едва не завоевал Трою, но путь ему преградил бог Аполлон и открыл будущее:

Храбрый Патрокл, отступи! Не тебе предназначено свыше

Град крепкодушных троян копием разорить...10

Слепая вера в судьбу приводит человека к потере чувства ответственности за свои поступки. Это очевидно из слов Агамемнона, которые он произнес в момент примирения с Ахиллом:

...Часто винили меня, но не я, о ахейцы, виновен;

Зевс Эгиох, и Судьба, и бродящая в мраках Эриннис:

Боги мой ум на совете наполнили мрачною смутой

В день злополучный, как я у Пелида похитил награду.11

"Одиссея" также открывает нам немало предопределенных событий. Например, ослепив огромного циклопа Полифема, Одиссей услышал его исповедь:

Горе! Пророчество древнее ныне сбылось надо мною...

...что рука Одиссеева зренье мое уничтожит.

Я же все думал, что явится муж благовидный, высокий...12

Одиссей просит у Зевса доброго знамения перед отмщением женихам Пенелопы, и получает его в первых словах, которые он слышит в этот день: служанка, моловшая муку, желает немедленной смерти женихам...

Одну из сторон верования в судьбу остроумно выясняет Н. Чернышевский, по поводу частого упоминания рока в греческих трагедиях: "чем важнее дело, задуманное человеком, тем больше нужно условий для того, чтобы оно исполнилось именно так, как задумано; почти никогда все условия не встретятся так, как человек рассчитывал, и потому почти никогда важное дело не делается именно так, как предполагал человек. Эта случайность, расстраивающая наши планы, кажется полудикому человеку делом человекообразного существа, судьбы; из этого основного характера сами собой следуют все качества, придаваемые судьбе современными дикарями, очень многими восточными народами и старинными греками... Случай уничтожает наши расчеты — значит, судьба любит посмеяться над человеком и его расчетами. Случай невозможно предусмотреть, невозможно сказать, почему случилось так, а не иначе — следовательно, судьба капризна, своенравна; случай часто пагубен для человека — следовательно, судьба любит вредить человеку, судьба зла".13

Но, справедливости ради, нужно сказать, что уже у Гомера появляются первые проблески альтернативного учения: если еще речь идет не о свободе воли в полном смысле слова, то, по крайней мере, - о вариантности некоторых событий. В той же "Одиссее" мы читаем неоднозначное пророчество Тиресия: «Одиссей со своими спутниками достигнет родины, если они не тронут быков Гелиоса, в противном случае, претерпев много бедствий, он вернется один».14

Подобные строки мы находим и в "Илиаде". Вот что говорит Ахилл о своей судьбе:

Жребий двоякий меня ведет к гробовому пределу:

Если останусь я здесь, перед градом троянским сражаться, -

Нет возвращения мне, но слава моя не погибнет.

Если же в дом возвращусь я, в любезную землю родную,

Слава моя погибнет, но будет мой век долголетен...15

Когда Ахилл, наконец, вступил в битву с троянцами, его натиск был столь силен, что даже Зевс испугался, как бы он, вопреки судьбе, не захватил самостоятельно Трою.

Лишь поскольку он уверен, что смерть даст ему бессмертную славу, он готов идти бесстрашно и безропотно навстречу своей судьбе. Но когда возникает опасность его бесславной гибели, отношение героя к своей судьбе меняется поразительным образом. Теперь он ропщет на судьбу и богов, обвиняя их в обмане.16

Таким образом, уже в ранней греческой литературе мы находим вполне оформившиеся представления о строгой зависимости поступков человека от его судьбы.

Истоки представлений о судьбе, явленные в "Илиаде" и "Одиссее", нужно, вероятно, искать в крито-микенской культуре (III-II тыс. до Р.Х.). Через микенцев же на греческую мифологию, возможно, повлияли фаталистические верования древних египтян, вавилонян и хеттов.17

Исследователи не раз отмечали связь между верой в судьбу и магией у древних народов. Неспособность человека повлиять на ход многих событий создавала благоприятную почву для гадания и предсказания будущего, которое представлялось уже чем-то определенным. Необходимость и неизбежность смены дня и ночи, времен года, рождения и смерти подсознательно побуждали людей к признанию судьбы, которая у древних авторов могла выступать и как безличная фатальная сила, подчиняющая себе и богов (что бывало чаще), и как персонифицированное божество, могущее иногда и изменить свое предопределение.

Происхождение концепции судьбы нередко связывают и с древнейшей практикой метания жребия, когда что-либо (земля, добыча) делилось не на равные части, а по жребию, т.е. согласно чему-то неподвластному человеку и стоящему над ним. И в результате один получал большую или лучшую часть, а другой - меньшую или худшую. Так понятие "судьба" приравнивается к смысловому значению слов "доля" и "жребий". Даже самые могущественные греческие боги - Зевс, Посейдон и Аид - поделили сферы своего влияния (землю, море и царство мертвых) по жребию, решение которого никто не оспаривал:

...Натрое все делено, и досталося каждому царство:

Жребий бросившим нам, в обладание вечное пало

Мне волношумное море, Аиду подземные мраки,

Зевсу досталось меж туч и эфира пространное небо;

Общею всем остается земля и Олимп многохолмный.18

Одновременно с возникновением учения о всевластии судьбы мы наблюдаем и зарождение учения о свободе выбора человека. В "Одиссее" Зевс обращается к собранию богов:

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!

Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто

Гибель, судьбе вопреки (huper moron), на себя навлекают безумством?19

Идея судьбы в греческой мифологии



Ко времени Гесиода (VIII-VII вв. до Р.Х.) безликая мойра Гомера превращается уже в персонифицированных трех сестер, у каждой из которых свое имя и функция. Лахесис (Дающая жребий) вынимает, не глядя, жребий для человека; Клото (Пряха) прядет нить настоящей жизни; Атропос (Неизменная) осуществляет неотвратимое будущее.20

Мойры не держали в секрете свои определения в отношении будущего людей. В этом, собственно, и заключается весь ужас и драматизм греческих мифов. Кому-то, обычно оракулу, открываются обстоятельства или причины грядущей смерти героя. Оракул объявляет об этом, затем следуют тщетные попытки обмануть судьбу, и все заканчивается именно так, как было предопределено и предсказано.

Царю Аргоса Акрисию было предречено, что он погибнет от руки будущего сына своей дочери Данаи. Акрисий построил целый подземный дворец, где скрыл от глаз людей Данаю. Но Зевс в виде золотого дождя просочился в подземелье и стал мужем пленницы. Так родился Персей. Акрисий бросил дочь с ребенком в деревянном ящике в море, но они чудесным образом были спасены. Прошли годы, Персей стал великим героем и совершил много подвигов. Однажды Персей устроил спортивные состязания. Множество зрителей наблюдали за ними. Персей метнул высоко в небо бронзовый диск, который, падая, и убил Акрисия.21

Подобная семейная трагедия произошла и с Эномаем, которому предсказали смерть от мужа собственной дочери. Долго препятствовал Эномай замужеству Гипподамии, но в итоге все равно погиб от хитрости Пелопса.22

Нечто еще более драматичное предопределено было Парису. Он был сыном троянского царя Приама и Гекубы. После того как стало известно пророчество, что их сын станет виновником гибели Трои, Парис был брошен в лесу на горе Ида, но не погиб, а вырос в семье пастуха. Спустя годы, пророчество неумолимо исполняется: Парис похищает Елену, увозит ее в Трою и тем самым становится причиной начала жестокой Троянской войны...

Но нет ничего ужасней судьбы многострадального Эдипа. Сын фиванского царя Лая и Иокасты, по предсказанию дельфийского оракула, невольно убивает отца и становится супругом родной матери, не в силах изменить веления рока. Эдип погибает, хотя всегда почитал богов. Это еще одно неоспоримое свидетельство того, что Судьба могущественнее олимпийцев.

В заключение драмы Софокла "Царь Эдип" Корифей произносит следующие неутешительные слова:

О сыны земли фиванской! Вот, глядите - вот Эдип,

Он, загадки разгадавший, он, прославленнейший царь; -

Кто судьбе его из граждан не завидовал тогда?

А теперь он в бездну горя ввергнут тою же судьбой.

Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня...23

Кажется уже, что в этих древних мифах идея судьбы доведена до немыслимой крайности и что здесь не может быть и речи о проявлении какой-либо свободы или независимости от злого рока. Причем, сказанное относится не только к людям, но и к богам, чье могущество часто оказывается весьма ограничено. В трагедии Эсхила "Прикованный Прометей" старшая Океанида спрашивает Прометея:

- Кто ж у руля стоит Необходимости?

- Три Мойры, Эвмениды с долгой памятью.

- Так значит, Зевс им уступает силою?

- Что суждено, не избежит и Зевс того. 24

У Еврипида в трагедии "Геракл" Тезей восклицает:

Как... смеешь ты, ничтожный смертный,

Невыносимой называть судьбу,

Которой боги подчиняются?

Могучий же Геракл лишь сетует: ...Не думал,

Что мне придется плакать, но судьбе

Теперь, как раб, я повинуюсь.25

Но все же диалектика жизни, так или иначе, требует и в данном случае некой своей противоположности. И хотя в греческих мифах неизбежность судьбы - печальное правило, и в них есть место для некоторых исключений.

Богини судьбы Мойры однажды открыли Зевсу тайну, что будущий сын его первой супруги, богини мудрости Метис станет повелителем над всем миром и свергнет его с престола Олимпа. Зевс испугался, но сумел избежать грозной судьбы: он проглотил Метис, после чего из его головы родилась богиня Афина-Паллада.26

И в другой раз судьба уготовила Зевсу быть свергнутым его будущим сыном. Тайну эту знал только прикованный к скале титан Прометей, который грозил Зевсу, что тот не избегнет своей участи. Действуя силою и уговорами, Зевс, наконец, выведал, что такой жребий вынули Мойры для сына морской богини Фетиды, которую он уже намеревался взять себе в жены. Жребий заключался в том, что кто бы ни был мужем Фетиды, у нее родится сын, который победит отца. Узнав это, Зевс благоразумно отдал Фетиду в жены герою Пелею.27

Однако это был все-таки Зевс, самый могущественный и коварный из богов. Геракл же, хотя и был сыном Зевса, но - от смертной Алкмены. Он умер, как и всякий человек, и лишь после смерти был принят в сонм олимпийских богов. Вместе с тем и Гераклу удалось однажды провести судьбу. У его друга Адмета умерла жена, прекрасная Алкестида. Некогда Мойры определили, что сам Адмет избежит ранней смерти, если кто-нибудь согласится умереть за него. Все жители города, даже больные и старцы, отказались сойти преждевременно в мрачное царство Аида. И тогда Алкестида согласилась принять смерть за Адмета. Узнав об этом, Геракл сразился с крылатым богом смерти Танатом, одолел его, и вернул Алкестиду из царства теней.

Никто из смертных не мог вернуться из Аида, однажды вошедши туда. Но, вопреки судьбе (или, напротив, благодаря ее благосклонности?), это делали Геракл, Орфей и Одиссей. Орфей спускался туда, чтобы попытаться вернуть свою любимую супругу Эвридику. Как известно, он не был столь успешен, как Геракл, но все же, по крайней мере, сам остался жив. Хитроумный Одиссей достиг царства мертвых, чтобы узнать свою судьбу от тени прорицателя Тиресия. И ему это благополучно удалось. Отсюда мы можем осторожно заключить, что даже в греческих мифах, чье повествование перенасыщено примерами действия неумолимого рока, иногда присутствует и едва уловимый элемент человеческой свободы, т.е. личность может изменить свою судьбу.

ФИЛОСОФИЯ КЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДА О СУДЬБЕ И РОКЕ

Отрицание свободы личности от судьбы в ранней греческой философии



В ранней греческой философии прослеживается та же склонность к отрицанию свободы человека, что и в греческих мифах. Среди прочих древних авторов, Геродот и Плутарх сообщают замечательные сведения о Солоне (VII-VI вв. до Р.Х.). Солон, по просьбе лидийского царя Креза, приехал к нему в Сарды. Крез, богатейший человек своего времени, постарался произвести впечатление на непритязательного грека, однако ему это не удалось. На вопрос царя, знает ли Солон более счастливых людей, чем Крез, гость с готовностью перечислил имена нескольких греков, достойных граждан, умерших славной смертью. Крез, почитая себя любимцем богов, вознегодовал. Солон же пояснил, что благополучие человека ненадежно и счастье изменчиво, кто знает, что судьба пошлет ему завтра. А потому блаженным человеком может быть назван лишь уже умерший доблестный муж, но никак не еще живущий. Спустя некоторое время Крез в битве с Киром потерял свое царство и все богатство, а его самого возвели на костер для сожжения. И тогда он вспомнил слова мудрого грека и трижды воскликнул: "О Солон!" Победитель Кир заинтересовался столь необычным поведением приговоренного к смерти и, после объяснения ему причины оного, помиловал Креза, ибо и сам ощутил страх перед судьбой и зыбкость своего сегодняшнего счастья.28

Очень поучительно сопоставление версий Геродота и Плутарха о данном событии, поскольку у первого знаменитого автора повсюду в его "Истории" присутствуют непререкаемые оракулы, а второй - серьезный защитник свободы человека.

Теперь отметим важное отличие в подходах к проблеме в греческих мифах и в формирующейся философии. Если для мифов характерен фатализм, то для философии - детерминизм. Кратко определим суть этих учений.

Фатализм предполагает, что события в жизни человека и общества определяются судьбой. Что бы люди ни предпринимали против предписанного ей, осуществление определенных событий в будущем неизбежно. Другими словами, человеку заранее открывается конечный результат, причем предшествующие этому причины совершенно не важны и даже могут быть многовариантными (когда некто пытается судьбы избежать).

Детерминизм же учит, что всякие события происходят согласно с естественными законами, в соответствии с причинно-следственными связями.

Детерминизм не оставляет места никакой вариантности или случайности; это строгая обусловленность событий предшествующими причинами. Как отметил один автор, на судьбу человек может, по крайней мере, сетовать и роптать, и хотя бы таким образом проявлять свою свободу; абсолютный детерминизм же выставляет дело так, что даже сами сетования и ропот были неизбежны в силу причинной необходимости...

Гераклит был первым среди философов, употребившим слово "судьба". Он предвосхитил некоторые идеи стоиков: все происходящее в мире - только следствия определений судьбы, сутью которой является Логос, наполняющий собой вселенную. Гераклит также остался навсегда в памяти человечества благодаря своей метафизике, которую в Новое время использовал Гегель для создания диалектического метода. Гераклит учил, что крайности, или противоположности, постоянно переходят друг в друга. Гармония возникает только от соединения этих противоположностей: добро невозможно без зла, без болезни мы не ценим здоровье, сытость удовлетворяет только после испытанного чувства голода, отдых приятен после тяжелого труда и т.п. Следуя Гераклиту, о теме нашего исследования можно было бы сказать так: учение о предопределении позволяет лучше оценить и понять свободу человека, а учение о свободе воли показывает его ограниченность и недостаточность, требуя его дополнения доктриной предопределения...29

Основатели атомизма, Левкипп (V в. до Р.Х.) и Демокрит (V-IV вв. до Р.Х.), были строгими детерминистами. Они открыли, что все в мире состоит из атомов, которые находятся в постоянном движении. Даже душа и ум человека, согласно атомистам, - суть собрание неких гладких и сферических атомов. В мире Левкиппа и Демокрита нет места случайностям и свободе, над всем господствует природная необходимость. "Ни одна вещь не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости", - эти слова приписываются Левкиппу. Демокрит также отрицал возможность случайных событий. Атомисты, тяготея к материализму, старались объяснить мир без Первопричины и его конечной цели.30

Идея свободного выбора в судьбе личности в философском мировоззрении Сократа, Платона и Аристотеля



Сократ (V в. до Р.Х.) был первым гением, который принес с собой понятие свободы в греческую философию. До него все философы-натуралисты разрешали в основном проблему, что есть природа. Сократ осмысливает вопрос, кто есть человек. Найденный ответ наполнен уже почти христианским смыслом: сущность человека - это его душа (разум и нравственное поведение личности). Сократ открывает, что человек при любых обстоятельствах внутренне может оставаться свободным. Свобода, по Сократу, - это egkrateia, или самообладание, господство над физическими инстинктами. Подобно тому, как Бог ни в чем не нуждается, свободный человек Сократа стремится к тому же, его физические потребности минимальны.

Проблему зла Сократ связывает с разумом, а не с волей. Эта его идея становится общепринятой в античной философии и будет оспорена только уже в христианскую эпоху. Человек поступает дурно вследствие незнания или непонимания того, что есть благо. Поэтому добродетель отождествляется со знанием, а зло - с невежеством.31

Сократ верил в Бога как в высший разум, который поддерживает и направляет мир. Платон в "Апологии Сократа" приводит слова учителя об этом феномене: "...Мне бывает какое-то чудесное божественное знамение... Вдруг - какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я бываю намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет".32 Этот голос был чем-то очень важным в жизни Сократа. Не случайно его ученик Платон столь часто упоминает об этом в своих диалогах ("Феаг", "Евтидем", "Алкивиад I", "Федр", "Теэтет").

Любопытно отметить, что даже таинственный голос не нарушает учения Сократа о внутренней свободе человека. В ситуациях выбора голос предостерегал Сократа, отнюдь не заставляя делать то, что "необходимо".

Платон (V-IV вв. до Р.Х.) также признает, что человек обладает свободой выбора. В 10-й книге "Государства", в мифической истории об Эре, он рассказывает о загробном существовании душ людей. При этом Платон предпринимает, возможно, первую в истории философии попытку примирить противоречивые учения о судьбе и свободе. В этом мифе у Платона души умерших людей сами определяют будущее существование, тем самым реализуя свою свободу выбора. Платон отмечает, впрочем, что каждая душа в основном выбирает то, что соответствовало ее привычкам прошлой жизни. Этим саркастическим замечанием он, вероятно, подчеркивает, что человеческая свобода не абсолютна. Выбрав свое будущее (жизнь человека, занимающего любое общественное положение, от царя до нищего, или вообще - жизнь животного), души подходят к Мойрам, невозмутимо закрепляющим их выбор, который после этого уже нельзя изменить. Затем души пьют воду из реки забвения и, ничего не помня о прошлом, рождаются в новой, выбранной ими жизни.33 Таким образом, по Платону, несмотря на полновластие Мойры (судьбы), человек сам делает ключевой выбор, и этот выбор - так или иначе, свободен. Платон продолжает здесь линию Сократа и намекает, что только подлинное знание, любовь к мудрости (философия) делают выбор человека правильным и наилучшим.

Аристотель (IV в. до Р.Х.) - третий великий философ античности, поддержавший идею свободы человека и направление Сократа о тождественности добродетели и знания. В интерпретации Аристотеля это учение выглядит следующим образом. Если бы человек обладал одним только совершенным разумом (nous), то он всегда поступал бы наилучшим образом, сообразуясь с тем, что есть благо, или добродетель. В таком случае, действия его, впрочем, были бы обусловлены знанием этого блага. Но поскольку человек имеет несовершенную мятежную душу, он часто делает выбор неверный, следуя страсти, а не разуму.

В этом несовершенстве природы человека и коренится его свобода, которая едва ли, по Аристотелю, является чем-то положительным.34 В "Метафизике" VI,3 Аристотель разграничил события "необходимые" и "привходящие" (случайные). Он пишет, что науки «о случайном» нет. В то же время это реальный фактор нашей жизни, часто в основе осуществления необходимого лежат случайные события.35

В "Никомаховой этике", кн. III Аристотель говорит о произвольных и непроизвольных поступках. Источник произвольного он признает в самом человеке. Другими словами, люди способны делать сознательный выбор (proairesis), без этого не может существовать добродетели.36

Размышляя о психологических нюансах сознательного выбора, Аристотель, по мнению некоторых комментаторов, приближается к христианскому пониманию термина "свобода воли".37

С другой стороны, бог Аристотеля - ничего не творит и сосредоточен только на самом себе, ничуть не заботясь о мире. Тут не может быть и речи о каком-либо предопределении. Бог, по Аристотелю, есть "неподвижный двигатель" (to kinoun akieton), Первопричина движения всего сущего, но не более того.

Таковы, в самом кратком изложении, мысли трех величайших философов Древней Греции о свободе и судьбе. К V-IV вв. до Р.Х. очевиден значительный прогресс в разработке проблемы, особенно если сравнивать с греческой мифологией.

РАЗВИТИЕ ТЕМЫ СУДЬБЫ В ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ


Основными направлениями, в которых рассматривалась тема судьбы в эллинистической философии, были эпикуреизм и стоицизм.

Эпикур (IV-III вв. до Р.Х.) основал новую школу, которая внесла значительный вклад в эллинистическую мысль. Он был почти материалистом, поддерживал атомизм Левкиппа и Демокрита, но выступал против их детерминизма.

Учение Эпикура доказывало неосновательность всех страхов. Эпикур допускал существование богов, однако считал, что они не вмешиваются в дела людей, а только блаженствуют в неком "межмировом пространстве". Боги не страшны, так как они не способны вмешиваться в человеческую жизнь: ни вредить, ни помогать. Боги живут не в нашем мире и не в других бесчисленных мирах, а в промежутках между мирами (в «метакосмиях»).

Центральным из понятий, связывающих физику Эпикура с его этикой, стало понятие свободы. Этика Эпикура — этика свободы. Эпикур всю свою жизнь провел в борьбе против этических учений, не совместимых с понятием о свободе человека. Это поставило Эпикура и всю его школу в состояние постоянной борьбы со школой стоиков, несмотря на ряд общих для этих двух материалистических школ понятий и учений. Согласно Эпикуру, учение о причинной необходимости всех явлений и всех событий природы, разработанное Демокритом и принимаемое Эпикуром, ни в коем случае не должно вести к выводу о невозможности для человека свободы и о порабощении человека необходимостью (судьбой, роком, фатумом). В рамках необходимости должен быть найден и указан для поведения путь к свободе. Однако условием возможности свободы для поведения человека может быть, по мысли Эпикура, только предпосылка свободы в самой природе, в элементах физического мира.

Провозгласив в этике принцип свободного, не подчиненного року, или необходимости, определения воли, Эпикур создает в физике обосновывающее этот принцип учение о свободном отклонении атома от происходящего в силу необходимости прямолинейного движения.

Доктрина об "отклонении атомов" обосновывала присутствие случайности в мире и свободы человека. Цицерон (I в. до Р.Х.) в трактате "О природе богов" так описывает это учение: "Он (Эпикур) усмотрел, что если атомы, увлекаемые своей тяжестью, несутся все только в одном направлении вниз, то в нашей власти ничего не остается, поскольку движение атомов определенно и необходимо. И Эпикур изобрел способ, каким образом избежать этой необходимости, способ, который, очевидно, ускользнул от внимания Демокрита.

Эпикур говорит, что атом, который вследствие своего веса и тяжести несется прямо вниз, чуть-чуть при этом отклоняется в сторону... И в высказываниях типа "Или будет жив завтра Эпикур, или не будет жив"... он совсем отверг необходимость положения "или да, или нет"".38

Таким образом, атомы, из которых состоит душа человека, непредсказуемы в своем движении, и потому человек обладает настоящей свободой выбора и решения.39

Однако, посвятив в своем учении большое место свободе человека, Эпикур совсем не учил другой стороне вопроса: о судьбе, предопределении или воле богов в отношении мира.

Основанный Зеноном (IV-III вв. до Р.Х.), стоицизм, был, несомненно, еще более значительным философским течением античности, чем эпикурейство. Противоборство между стоицизмом и эпикуреизмом состояло в том, что эпикуреизм основывался на материалистическом атомизме Демокрита, а стоицизм возвратился к материалистическому учению Гераклита, усилив в нем черты материалистического, гилозоизма.

Судьбу стоики определяли как «разум мира» (SVF II 913), «мировой логос» (SVF I 87, 160), «сцепление причин» (SVF II 914, 915, 916, 917, 918), «связь вещей» (SVF II 919), «порядок» (SVF II 914, 917), «закон» (SVF I 98), «непрерывность» (континуальность) (SVF II 920), «необходимость» (неизбежность), то, что «невозможно изменить» (SVF II 916, 918, 923, 924), «истинное от века» (SVF II 922), «вечная причина того, что все свершившееся произошло, существующее происходит, последующее произойдет» (SVF II 921).40

Судьба, таким образом, есть осуществление «замысла» бога (мирового разума). Рок же и фатализм суть негативно-личностные и субъективные значения судьбы, поскольку таковой судьба представляется индивидууму (но не мудрецу), не понимающему, что все происходящее «зло» происходит во благо. Роком судьба кажется лишь акосмополитичному уму, т.е. не осознающему себя как часть целого, как микрокосм в макрокосмосе.

Такой человек суть «непокорный» и «глупец», не понимающий, что «покорного судьба ведет, а непокорного – тащит» (выражение, приписываемое Клеанфу в некоторых переводах его стихов, в которых отражена суть учения о роке (SVF I 527):

«Веди меня, о Зевс, и ты, судьба,

Куда угодно вам; не мешкаю,

На все готовый. А не захочу –

Так все равно идти придется бедному»).41

Познание связи между вещами и явлениями (осуществляемое с помощью мантики) ставило целью научение человека правильно ориентироваться в окружающем мире. Поскольку мир представляет собой единую систему, то теория, описывающая этот мир, закономерным образом должна учитывать соотнесенность субъекта и объектов мира, человеческая деятельность должна быть включена в ход мировых событий, а эта включенность должна характеризоваться тем или иным характером причинности.42

Естественно, что судьба как научная категория присутствует, прежде всего, в стоической физике, объяснявшей сущность окружающего человека мира. Мир этот, по учению стоиков, совершенен в своей законченности, и совершенство это определяет промысл управляющего миром божества.

Судьба непо­средственно соотнесена с божественным провидением: один из наиболее извест­ных схоластов Стои Хрисипп (3 в. до н.э.) прямо отождествлял промысл и судьбу, в то время, впрочем, как его учитель Клеанф все же позволял не всему тому, что несет с собою судьба, быть следствием божественного промысла.43

Разграничение этих двух понятий могло быть продиктовано различением объективного и субъективного начал в устройстве мироздания. В таком случае промысл должен был определять субъективную сферу самодеятельности бо­жества, а судьба, в свою очередь, олицетворять объективную по­следовательность объективных событий, а точнее, цепь объективных причин.

Зенон Стоик в сочинении «О природе» называет судьбой «двигательную способность материи применительно к данным вещам, как они суть, и образу их существования, ее же можно с одинаковым успехом назвать промыслом и природой».44

Хотя стоики много говорили о судьбе (heimarmene), они были в действительности детерминистами, а не фаталистами. Все, что происходит во вселенной, или во "внешней" жизни человека, строго обусловлено предшествующими причинами. Случайность невозможна, и человеку не дано ничего сделать вопреки своей судьбе, или предначертанному провидением (pronoia). Однажды Зенон, по сообщению Диогена Лаэртского, порол своего раба за кражу. Раб отличался философским складом ума и, ссылаясь на учение хозяина, сказал в свое оправдание: "Мне суждено было украсть!" На что Зенон назидательно ответил: "И суждено было быть битым".45

По мнению А.Ф.Лосева «стоическая судьба есть смысловая текучесть смысла, а влюбленность в нее есть влюбленность в эту смысловую текучесть смысла. Судьба делает все так, как надо только ей; и тут — абсолютный фатализм. Но вот человек осознает себя как эту самую судьбу, как одно из ее творческих порождений. И оказывается, что судьба — это он сам, что судьба в нем осознает самое себя, что, свободно произволяя, он как раз и является орудием судьбы».46

Но все же и здесь стоики обращают внимание на свободу как момент бытия человека. А свобода всегда связана с выбором действия и поступков. А поскольку судьба приобретает форму неотвратимости, то свобода, по стоикам, заключается не в отказе от внешних обстоятельств и действия провидения, а в добровольном и сознательном следовании предначертанной судьбе.

«Стоический мудрец не сопротивляется злу. Но он его понимает, он — в стихии его смысловой текучести. И потому он спокоен. А, достигши человеческого понимания судьбы, он уже видит — тут не только фатализм, но и темология, не только материализм, но и спиритуализм, не только царство случайности, но и совершенство художества, не только резиньяция, но и сознательный методизм, основанный на свободе воли».47 Поэтому свобода есть внутреннее качество человека, свойство его разума и души. И только свободный человек способен перенести все удары судьбы.

Если вся физика и этика эпикурейцев пронизаны пафосом свободы, стремятся вырвать человека из железных оков необходимости, то для стоиков необходимость («судьба», «рок») непреложна, а свобода в смысле Эпикура — как уклонение и избавление от необходимости — невозможна. Действия людей отличаются не по тому, свободно или не свободно они совершаются (все они происходят и могут происходить только по необходимости), а лишь по тому, каким образом — добровольно или по принуждению — сбывается и исполняется неотвратимая во всех случаях и, безусловно предназначенная нам необходимость.

Человек имеет внутренний опыт и осознает принятие им свободных решений, но лишь в соответствии с тем, что предопределено объективной закономерностью мира. Осознание необходимости совмещения ответственности и причинности привело стоиков к отказу от жесткого детерминизма, они смягчили причинность в пользу ответственности.

Судьба «ведет» того, кто добровольно и беспечально ей повинуется, и «насильно влечет», «тащит» того, кто неразумно или безрассудно ей противится. Мудрец стремится вести жизнь, согласную с природой, и для этого руководится разумом. Настроение, в котором он живет, есть резиньяция, смирение, покорность неотвратимому. Разумная и согласующаяся с природой жизнь есть жизнь добродетельная, а добродетель дает безмятежность существования («атараксия»), которая и есть высшая цель жизни. Согласие с разумом и добродетель поддерживаются постоянным упражнением в добродетели и господством над страстями.

Конечно, пессимистический характер стоицизма очевиден. Но в тоже время нельзя не видеть и своеобразного гуманистического пафоса стоицизма. Он в своеобразной форме утверждает веру в человека и его добродетели. Вот почему можно сказать, что стоики подарили человеку особую модель бытия, как и эпикурейцы – свою модель бытия человека. Обе практически значимые и, по-своему привлекательные, они вошли в контекст мировой философии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


В связи с возросшим интересом со стороны ученых-гуманитариев к антропологической проблематике понятие "судьба" по праву начинает занимать одно из центральных мест как в осмыслении сущности человека, так и в определении путей развития культуры и цивилизации. Это понятие, выражая существенные состояния человеческой жизни, неизбежно становится одним из центральных объектов исследования в философии жизни. Одним из первых периодов, оказавший значительное влияние на формирование современных представлений о судьбе и роке, является период античности.

Первоначальное античное представление греков о судьбе, является представлением весьма суровым, с которым весьма трудно освоиться современному человеку. Страхи перед судьбой до некоторой степени ослаблены у нас тем, что мы многое можем предсказать и потому можем во многом избавляться от неожиданностей и случайно­стей. Но такого ограничения понятия судьбы античный человек не знал, и потому она представлялась ему в самом суровом виде. Современный человек дол­жен произвести над собой некоторого рода насилие, чтобы уразуметь весь этот чудовищный смысл античной судьбы.

Но, кажется, современному человеку еще менее понятно то, что такого рода абсолютизм, непостижимую и неотвратимую судьбу можно как-то любить. В крайнем случае, мы боимся судьбы, да и то далеко не все из нас. А уж говорить о любви к судьбе, к року — это совсем никак не вмещается в современном сознании даже самого честного и макси­мально справедливо мыслящего современного человека.

Понятия рока, в основном, были характерны эллинам, жившим в ранний классический период истории Древней Греции. Затем возникает понимание того, что жизнь и судьба формируются не только роком, не только внешней безличной силой, но и активностью самой личности, способной выбирать приоритеты и самостоятельно выстраивать свой жизненный путь.

По прошествии нескольких столетий произошла модификация взглядов, которая привела к утверждению представления о том, что рок воздействует на человека через его свободную волю, а индивид сам несет ответственность за свои поступки. Именно эти взгляды на судьбу должен разделять современный человек.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Антология мировой философии. Т. 1.Ч. 1 [Текст]. - М , 1969. – С.48-49.

  2. Аристотель. Соч. в 4-х тт. Т.1 [Текст]/Аристотель. - М., 1976. – С. 127.

  3. Асмус В. Ф.   Античная философия [Текст]/В.Ф.Асмус / Предисл. и послесл. В.В.Соколова. - 3-е изд. - М. : Высшая школа, 1998. - 400с.   

  4. Васильева, Т.В.   Стоическая картина мира. Фатализм или натурализм? [Текст]/Т.В.Васильева // Васильева Т. В. Комментарии к курсу истории античной философии: пособие для студентов. - М.,2002. - С.247-270.

  5. Геродот. История [Текст]/ Геродот. - Л., 1972. – Т.1. – С.183-186.

  6. Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – 147 с.

  7. Гомер. Одиссея [Текст]/Гомер, перевод В.Жуковского. - М., 1985. – 138 с.

  8. Горан В. Древнегреческая мифологема судьбы. [Текст]/В.Горан. - Новосибирск, 1990. – 47 с.

  9. Гринцер Н.П. Грамматика судьбы (фрагмент теории Стои) [Текст]/Н.П.Гринцер // Понятие судьбы в контексте разных культур. - М., 1994.- С.19-25.

  10. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов [Текст]/Диоген Лаэртский. - М., 1986. – С.225.

  11. Еврипид. Трагедии [Текст]/Еврипид. - М., 1980.- С.401-403.

  12. Кун Н. Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях [Текст]/Н.Кун. - М., 1996. – 139 с.

  13. Лосев А. Ф. История античной философии в конспективном изложении [Текст]/А.Ф.Лосев. - М., 1989. - 216 с.

  14. Лосев, Алексей Федорович.   История античной эстетики: Ранний эллинизм [Текст]/ А.Ф.Лосев. - М. : АСТ ; Харьков : Фолио, 2000. - 959с. - (Вершины человеческой мысли).

  15. Платон. Соч. в 4-х тт. Т.1. [Текст]/Платон. - М., 1990. – 517 с.

  16. Рассел Б. История западной философии: В 3 кн. / Пер. с англ; подгот. текста В.В.Целищева [Текст]/Б.Рассел. - СПб.: Азбука 2001. - 960 с.

  17. Рок или судьба // Энциклопедический Словарь Брокгауз-Ефрон: [ Электронный ресурс ]. - М.: ElectroTECH Multimedia: Студия Колибри: Комптек.- Ч.1-2.- 1997.- 2 диска CD-ROM: + Прил(49с.)

  18. Словарь античности [Текст]. - М., 1989. – C. 660.

  19. Софокл. Драмы [Текст]/Сфофокл. - М.,1990. – 58 с.

  20. Степанова А.С.   Философия Древней Стои [Текст]/А.С.Степанова. - СПб. : Алетейя, 1995. - 272с.

  21. Фрагменты ранних стоиков. Т. 1 : Зенон и его ученики [Текст] / Пер. и коммент. А.А.Столярова; Ин-т философии РАН. - М. : Греко-латинский кабинет Ю.А.Шичалина, 1998. - 233с.    

  22. Фрагменты ранних стоиков. Т. 2 : Хрисипп из Сол:Ч. 1: Логические и физические фрагменты: Фрагм.1-521 [Текст]/ Пер. и коммент. А.А.Столярова; Ин-т философии РАН. - М. : Греко-латинский кабинет Ю.А.Шичалина, 1999. - 280с.

  23. Христианство. Энциклопедический словарь. В 3-х тт. Т.2 [Текст]. - М., 1994. – С.520.

  24. Цицерон.    Философские трактаты [Текст] / Цицерон ; отв. ред., сост. и авт. вступ. ст. Г. Г. Майоров ; пер. с латин., примеч.и коммент. М. И. Рижского; АН СССР, Ин-т философии. - М.: Наука, 1985. - 381, [1] с. - (Памятники философской мысли).

  25. Чернышевский Н. Эстетическое отношение искусства к действительности [Текст]/Н.Чернышевский. – М., 1976. – 94 с.

  26. Эсхил. Трагедии [Текст]/Эсхил. - М., 1989. –С. 249-250.

1 Лосев А. Ф. История античной философии в конспективном изложении [Текст]/А.Ф.Лосев. - М., 1989.- С. 28.

2 См там же.- С.29.

3 Рок или судьба // Энциклопедический Словарь Брокгауз-Ефрон: [ Электронный ресурс ]. - М.: ElectroTECH Multimedia: Студия Колибри: Комптек.- Ч.1-2.- 1997.- 2 диска CD-ROM: + Прил(49с.)


4 Рассел Б. История западной философии. Т1 [Текст]/Б.Рассел. - Новосибирск, 1997. – С.27.

5 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – С.136.

6 См там же. – ХХ, 125-128.

7 См там же. – XXIV, 209-210.

8 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – ХХII, 209-210.

9 См там же. – ХV, 64-71.

10 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – ХVI, 707-708.

11 См там же. – XIX, 86-89.

12 Гомер. Одиссея [Текст]/Гомер, перевод В.Жуковского. - М., 1985. – С.120.

13 Чернышевский Н. Эстетическое отношение искусства к действительности [Текст]/Н.Чернышевский. – М., 1976. - С. 35.

14 См там же. – ХI, 102-115.

15 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – IX, 411-415.

16 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – XVIII, 115-121; XXI, 273-274.

17 Горан В. Древнегреческая мифологема судьбы. [Текст]/В.Горан. - Новосибирск, 1990. – С.50,62.


18 Гомер. Илиада [Текст]/Гомер, перевод Н.Гнедича. - М., 1978. – XV, 189-193.

19 Гомер. См там же. – I, 32-34.

20 Рок или судьба // Энциклопедический Словарь Брокгауз-Ефрон: [ Электронный ресурс ]. - М.: ElectroTECH Multimedia: Студия Колибри: Комптек.- Ч.1-2.- 1997.- 2 диска CD-ROM: + Прил(49с.)

21 Кун Н. Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях [Текст]/Н.Кун. - М., 1996. – С.106-115.

22 Кун Н. Указ. соч. – С.121-123.

23 Софокл. Драмы [Текст]/Сфофокл. - М.,1990. – 58.

24 Эсхил. Трагедии [Текст]/Эсхил. - М., 1989. –С. 249-250.

25 Еврипид. Трагедии [Текст]/Еврипид. - М., 1980.- С.401-403.

26 Словарь античности. - М., 1989. – С.351.

27 Кун Н. Указ. соч. – С.97-100.

28 Геродот. История [Текст]/ Геродот. - Л., 1972. – Т.1. – С.183-186.


29 Антология мировой философии. Т. 1.Ч. 1. -М , 1969. – С.48-49.

30 Рассел Б. Указ. соч. – С.78.


31 Горан В. Указ. соч. – С.65-68.

32 Платон. Соч. в 4-х тт. Т.1. [Текст]/Платон. - М., 1990. – С.85.


33 Платон. Указ. соч. Т.3. – С.413-420.

34 Христианство. Энциклопедический словарь. В 3-х тт. Т.2. - М., 1994. – С.520.


35 Аристотель. Соч. в 4-х тт. Т.1. - М., 1976. – С. 127.

36 См там же. Т.4. – С.59.

37 Реале Д. Западная философия от истоков до наших дней: В 3-х тт. Т.1. [Текст]/Д.Реале, Д.Антисери. - СПб., 1994. – С.158.


38 Цицерон. Философские трактаты [Текст]/Цицерон. - М., 1985. – С.82.

39 Словарь античности [Текст]. - М., 1989. – C. 660.

40 Фрагменты ранних стоиков. Т. 1-2. Пер. и коммент. А.А.Столярова; Ин-т философии РАН. - М. : Греко-латинский кабинет Ю.А.Шичалина. – Т.1. - 1998 – 233 с; Т.2. – 1999. – 280 с.

41 Фрагменты ранних стоиков. Т. 1 : Зенон и его ученики / Пер. и коммент. А.А.Столярова; Ин-т философии РАН. - М. : Греко-латинский кабинет Ю.А.Шичалина, 1998. - 233с.

42Степанова А. С. Философия Древней Стои [Текст]/А.С.Степанова.- СПб, 1995. -С. 183.

43 Понятие судьбы в контексте разных культур [Текст]. – М., 1994. – С.20.

44 Васильева Т.В.    Стоическая картина мира. Фатализм или натурализм? [Текст] /Т.В.Васильева// Васильева Т. В. Комментарии к курсу истории античной философии: пособие для студентов. - М., 2002. - С.261.

45 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов [Текст]/Диоген Лаэртский. - М., 1986. – С.225.

46 Лосев, А.Ф.История античной эстетики: Ранний эллинизм [Текст]/ А.Ф.Лосев. - М. : АСТ ; Харьков : Фолио, 2000. – С.174.

47 Лосев, А.Ф.Указ. соч. – С.174.






Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации