Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part33-268.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part33-268.html

268 :: 269 :: 270 :: 271 :: 272 :: 273 :: 274 :: 275 :: 276 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 32. Томас Мор

Допускать, чтобы кто-нибудь один жил среди изобилия, удовольствий и наслаждений, а другие повсюду стонали и плакали, - это значит быть стражем не государства, а тюрьмы.

МОР

Люди создали королей для себя, а не для них самих; они поставили во главе себя правителей, чтобы жить спокойно и безопасно, не боясь неприятельских набегов.

МОР

Гуманистическую юриспруденцию в Англии олицетворяет Томас Мор (1478 - 1535), в творчестве которого она обретает социал-утопические черты. И хотя возрожденческих идей в ней больше, чем социалистических, история распорядилась по-своему: с Мором прочно связано обоснование утопического социализма. Более того, он дал этой мысли имя, ввел слово "утопия" во все языки мира.

Мор происходил из богатых лондонских горожан: его отец известный юрист, королевский судья, удостоившийся дворянского титула. После недолгого пребывания в Кентерберийском колледже Оксфордского университета Мор возвращается в Лондон: отец хочет, чтобы сын посвятил себя юриспруденции. Он старательно ее изучает, но всем существом тянется к иному. Лондонская суета тяготит. Встает дилемма: отдать ли предпочтение жизни созерцательной или активной? Мор много думает о смысле жизни, неминуемо преходящей, хрупкой, полной страданий, печалится о неотвратимости смерти. Начав усиленно правовую практику, он четыре года живет при монастыре картезианцев, участвует в долгих богослужениях, но пострига не принимает.

К 1504 году все больше растет его слава неподкупного юриста. Его знаменитый друг Эразм Роттердамский свидетельствует, что Мор был чужд корыстолюбия, никому не отказывал в помощи, заботясь больше о чужой выгоде, чем о своей. Вскоре он начинает преподавать юстицию, светские интересы постепенно берут верх, Мор женится... Выбор сделан окончательно в пользу поприща правоведа.

Гражданственность Мора формировалась в студенческие годы в кружке оксфордских ученых и упомянутого уже Эразма. Знание древнегреческого языка дало возможность познакомиться с произведениями Платона, Аристотеля. Мор изучил также произведения современных ему европейских гуманистов. Хотя он - профессиональный юрист, его лекции об Августине с интересом посещали доктора теологии. Учение Мора многое роднило с христианским гуманизмом, но было и то, что делало его оригинальным. Например, понятия христианской любви и добродетели, благодаря которым достигается справедливое общество, получили новый смысл: подлинная юридичность требует от человека деятельного служения, активности и не допускает ухода от мира во имя индивидуального спасения. Мотив гражданственности, защиты интересов простого люда звучал у него гораздо сильнее,

268

чем у Эразма. В то же время правосознание Мора - более светское, чем у его старших друзей, не чуждо эпикурейскому прославлению земных благ.

20-30-е годы XVI века - время Реформации в Англии. Мор, будучи канцлером, не поддержал короля Генриха VIII, стремившегося упрочить абсолютистские порядки. Секуляризация церковных земель означала бы новые огораживания, рост нищеты крестьянства и обогащение хищников от буржуазии и нового дворянства. Юридически "чистое" чувство руководило им, ставшим в оппозицию монарху. И он поплатился за это жизнью. 6 июля 1535 г. Мор казнен по обвинению в государственной измене. Приговор средневекового суда гласил: "...влачить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, оскопить, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать и прибить по одной четверти его тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на Лондонском мосту. В день казни ранним утром ему сообщили о королевской милости: жестокая расправа заменялась отсечением головы, на что Мор ответил: "Избави Боже моих друзей от такой милости". Спустя несколько веков католическая церковь, нуждаясь в героях высокой праведности, канонизировала его.

Мор не только юрист, но и поэт, в какой-то мере предшественник Шекспира. Его перу принадлежит более 250 написанных на латыни стихотворений и эпиграмм по актуальной тогда теме совершенного государя: "Добрый властитель каков? Это пес, охраняющий стадо. Он отгоняет волков. Ну, а недобрый? - Сам волк". "Король, законы любящий, с тираном грозным разнится: рабами всех зовет тиран, король - своими чадами". Много юромаксим в эпиграммах, где решительно отвергаются теологические трактовки права, развивается мысль о его светской и демократической сути, поставлен вопрос об ответственности государя перед народом, суверенитет которого дает власть и отнимает ее: "Любой, принявший власть над многими людьми, должник правленье вверивших. И во главе стоять не дольше должен он, чем захотят избравшие. Что ж так спесивы властелины жалкие, коль их правленье временно?"

Для гражданственности Мора весьма показательна его поэма, написанная по случаю коронации Генриха VIII, - гуманистическая программа, противопоставляющая просвещенную монархию деспотизму предшествующего царствования. Решительное отстранение от власти и наказание Генрихом VIII наиболее ненавистных советников покойного монарха, казалось, подтверждали самые оптимистические надежды гуманистов, мечтавших о короле - благодетеле общества. Противопоставляется торжествующая справедливость беззакониям прошлого царствования:
Должности все в государстве, которые прежде негодным
В откуп давались, раздал людям достойнейшим он.
И со счастливой в делах переменой отличья, какие
Ранее неуч имел, ныне ученый обрел.
Тотчас законам (они ниспровержены были и сами
Ниспровергали) вернул мощь и достоинство он.

Мор сравнивает Генриха VIII с могучим Ахиллом, прославляя его как освободителя народа. Прежде народ был задавлен "тьмою поборов", и даже знать находилась в подчиненье у "подонков народа", ибо "власть без границ" погубила добрые нравы. Зато молодой король "сразу же снова к себе все сословья привлек".

269

В том, что король решил отказаться от "власти без границ", которая так нравилась его отцу, Мор видит особую заслугу, ибо, "как и должно, отцу родину он предпочел". Все то добро, которое ради своего народа совершил благородный монарх "с просвещенным умом", внушено ему "философией самой". Отныне нет причин, чтобы "целый народ раболепствовал пред королем". Его уже любят, "страшиться при нем нечего больше теперь".

Будущее заставило Мора и его друзей горько разочароваться не только в личности Генриха VIII, ставшего деспотом, но и в самом идеале просвещенного государя, которому гуманисты отводили важную роль в борьбе с пороками современного им общества. Однако для понимания юридического гуманизма XVI века мысли Мора об идеальном государстве и справедливом устройстве представляют значительный интерес.

В одной из эпиграмм, специально посвященной вопросу о наилучшем правлении, Мор говорит о преимуществах сената перед единоличной властью короля. Он предпочитает республику, потому что
Избран народом сенат, короли же родятся в коронах;
Жребий здесь правит слепой, там же - надежный совет.
И понимает сенат, что он создан народом, король же
Думает, что для него создан подвластный народ.

Справедливый государь печется о благе подданных. В противном случае он тиран: "Долго живя, свой народ остригает король ненасытный". И заблуждается тот, кто верит, что "алчный король насыщаем; эта пиявка всегда будет себя набивать".

Материал для размышления о том, какое состояние государства наилучшее, Мор черпал не только из современной ему действительности, но и из античной юстиции, его симпатии складывались под непосредственным осмыслением формы правления Рима с выборочными консулами и сенатом. Сравнивая феодальную монархию с античной республикой, Мор видел неоспоримое преимущество последней хотя бы в том, что "если консул плохой, можно другого желать", тогда как король остается государем до конца своих дней.

Гуманистические позиции Мора ярко представлены и в прозаическом произведении "История Ричарда III" (1513), ставшем одним из источников для одноименной трагедии Шекспира. В нем не только осуждается тирания монарха, но и глубоко осмысливается форма правления, при которой все средства оказываются хороши ради единовластия. Среди этих средств террор, подкуп, демагогия. Мастерство Мора-юриста раскрывается в сценах внезапного ареста и казни Гастингса по приказу Ричарда с последующим обоснованием произведенной расправы, выступления герцога Бэкингема перед горожанами Лондона в защиту якобы законных прав Ричарда Глостера на английскую корону и воскресной проповеди доктора Шея в Соборе Святого Павла с той же целью, наконец, в сцене лицемерного народного избрания Ричарда на королевство, так поразительно напоминающей аналогичную картину трагедии Пушкина "Борис Годунов".

Юстиция Мора наиболее стройно представлена в "Золотой книжечке, столь же полезной, сколь и забавной, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия" (1516) - короче, в "Утопии", ставшей манифестом интеллектуалов севера Европы.

270

"Утопия" - рассказ о путешествии вымышленного Гитлодея. Книга делится на две части и две идеи: осуждение современной действительности и описание идеального государства, затерянного в просторах Индийского океана. В первой части - суровая критика огораживания (захвата общинных земель лордами) и кровавого законодательства тогдашней Англии. Порицая бессмысленную жестокость законов против краж и бродяжничества, Мор остро ставит вопрос о причинах преступности, коренящихся в частной собственности и обусловленных ею конфликтах личности и общества, богатых и бедных, праздности и изнурительного труда, роскоши и нищеты. Частная собственность и богатство порождают преступления, которые "подвергаются ежедневной каре, но не обузданию", так как общество само "создает воров и одновременно их карает", для того чтобы наслаждаться зрелищем их повешения. Решение видится в упразднении социальных противоречий, заботе о тружениках, охране их земельных наделов, в обеспечении работой безземельных.

Опираясь на собственную практику юриста и парламентария, знание бедствий страны, Мор приходит к выводу, что современное государство не выполняет функции хранителя общественного блага. Оно - "заговор богатых", эгоистически преследующих лишь собственные интересы и заставляющих страдать огромную массу тех, кто трудится. Порожденный частной собственностью эгоизм отвращает людей от христианской любви и милосердия, утверждает неравенство, паразитизм одних на труде других. Богачи используют государство, "во-первых, для того, чтобы удержать без страха то, что стяжали разными мошенническими хитростями, а затем для того, чтобы откупить себе за возможно дешевую плату работу и труд всех бедняков и эксплуатировать их, как вьючный скот. Раз богачи постановили от имени государства, значит, также и от имени бедных, соблюдать эти ухищрения, они становятся уже законами".

Сложность и запутанность феодального правопорядка, охрана его суровыми мерами отвечают интересам богачей и направлены против трудящихся. Условия жизни простого народа, его приниженное положение не дают ему возможности разобраться в средневековом праве, истолковать и понять его запутанные нормы. "Да ему и жизни на это не хватит, - писал Мор, - так как она занята у него добыванием пропитания". Эгоизмом богачей обусловлено также применение несправедливых наказаний к неимущим, перед которыми стоит "жестокая необходимость сперва воровать, а потом погибать".

Он разоблачает паразитизм аристократии, духовенства, армии слуг, наемного войска и безудержное стремление высших классов к роскоши при полном отсутствии забот о тружениках. "Существует большое число знатных, которые живут в праздности, будто трутни, трудами других, например держателей своих земель, которых для увеличения доходов она стригут до живого мяса". Столь же бескомпромиссен Мор и к первым шагам капитализма на английской почве - огораживанию, приводящему к тому, что "овцы пожирают людей".

Резкой критике подвергнуты властители, видящие свою доблесть в завоевании, а не в общем благе. Корень произвола и "кулачного права" видится в конце концов в частной собственности. "Я полностью убежден, что распределить все поровну и по справедливости, а также счастливо управлять делами человеческими невозможно иначе, как вовсе уничтожив собственность".

271

Взгляд на собственность как на категорию, определяющую структуру, учреждения, нравы, законы феодального общества, позволил Мору сделать новый вывод - о сущности государства. "При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются ничем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах".

Во второй части сочинения говорится об учреждениях и нравах жителей острова Утопия. Здесь существуют общность имущества и обязательность труда для всех; это коренным образом отличает правопорядок утопийцев, основу которого составляют семейные коллективы. Труд обязателен для всех. Все граждане осваивают какое-нибудь ремесло и поочередно занимаются земледельческим трудом, переселяясь для этого в сельскую местность на два года. Чтобы не способствовать развитию собственнических инстинктов, семьи регулярно обмениваются домами. Коллективизм воспитывают также совместные трапезы граждан.

Утопия - своеобразная федерация 54 городов. Ее сенат (по три представителя от каждого города) обсуждает проблемы острова: перераспределение продуктов, рабочей силы, прием иностранных посольств. Каждый полис - смешанная республика, которая не является ни монархией, ни аристократией, ни демократией. В этом вопросе Мор шел в ногу с гуманистами, черпавшими вдохновение в античном правопорядке. У него монархический элемент представлен принцепсом, аристократический - сенатом и демократический - комициями (собраниями).

Первый элемент - "монархический, единодержавный" - нужен, чтобы обеспечить стабильность, преемственность. Его олицетворяет принцепс из сословия ученых, которого выбирали тайным голосованием в народном собрании (собрании сифогрантов). Хотя он пользуется известными преимуществами при распределении продуктов, жизнь его лишена всякой помпы. Принцепс выделяется не одеянием или венцом, а тем, что несет пучок колосьев, равно как отличительным признаком первосвященника служит восковая свеча, которую несут перед ним. Вместе с траниборами принцепс направляет текущие дела, улаживает частные споры, принимает участие в работе сената. Ему принадлежит право миловать, в частности прелюбодеев. Но наказание преступникам определяет сенат. Принцепс ведает также поездками граждан за пределы их собственного города-государства. На основании решения сифогрантов и траниборов он выдает соответствующую грамоту. Принцепс выполняет свои функции пожизненно, если на него не падает подозрение в стремлении к тирании. Как видим, правомочия принцепса невелики, так как утопические законы предусматривают, чтобы единодержавное начало всегда находилось в ограниченных пределах.

"Аристократический" элемент, власть лучших - последовательное воплощение идеи "правления мудрых", царствования философов. Гуманисты мечтали о том, чтобы у кормила власти стояли всесторонне образованные, юридичные люди. Мор был непоколебимо убежден: это осуществимо, если уничтожена частная собственность и искоренен дух своекорыстия. В Утопии "лучшие" - это люди, превосходящие остальных ученостью и доблестью, высшие должностные лица, послы, жрецы, траниборы. Принадлежащие к сословию ученых пользуются известными привилегиями: не только почетом, но и льготами при распределении жизненных благ, а главное, они пользуются привилегией всю жизнь (!) не участвовать в физическом труде. Но это не замкнутая каста: каждый, кто проявит

272

соответствующие способности, усердие и самодисциплину, может стать ученым. Тот же, кто, будучи призван для занятий науками или управленческих функций, не оправдал надежд, удаляется обратно к ремесленникам.

Третий, "демократический" элемент представлен в Утопии комициями. Дабы обеспечить незыблемость своего строя и обезопасить себя от сговора принцепса с траниборами, "всякое дело, представляющее значительную важность, докладывается собранию сифогрантов, которые сообщают его "семействам" своего отдела, а затем совещаются между собой и свое решение сообщают сенату".

В особо важных делах, по-видимому, последнее слово оставалось за народным собранием. Вынесенные им решения не подлежали утверждению сената. Не противоречит ли такой тезис важнейшему установлению утопийцев: все, что касается государства, приобретает законную силу лишь в том случае, если за три дня до принятия декрета происходило обсуждение вопроса в сенате? Можно, конечно, предположить, что, когда речь идет о решениях народного собрания, то обсуждение в сенате носит формальный характер и означает как бы "принятие к сведению": три дня спустя издается соответствующий декрет. Но текст подсказывает иное толкование.

При выборах нового принцепса каждая четвертая часть города выдвигает своего кандидата и рекомендует его сенату (именно сенату, а не собранию сифогрантов). В сенате достоинства кандидатов обсуждаются, по-видимому, еще до того, как их от имени народа предлагают собранию сифогрантов. Эти четверо из своего числа избирают тайным голосованием достойнейшего и провозглашают принцепсом.

Поэтому и в других случаях, когда предполагается предоставить дело решению народного собрания, обсуждение его в сенате должно было происходить за три дня до постановления народного собрания. Такое толкование полностью согласуется и с мыслью Мора: особо важные дела передаются собранию сифогрантов. Решать, что относить к таковым, надлежало, как видно, тоже сенату. Когда какой-то вопрос передавали в общеостровной совет, без обсуждения в сенате также не обходилось.

Ничто в "Утопии" не говорит, что постановления собрания сифогрантов утверждались потом сенатом. Это позволяет еще сильнее подчеркнуть роль народного собрания в решении особо важных дел, касавшихся государства. Как раз здесь видны сильные демократические устремления Мора. Его настойчивые поиски "философии, более подобающей гражданину", его мечта об участии всех граждан в определении их собственной судьбы, юридичность - все это ярко отразилось в преобладающем значении "народовластия" как одной из составных частей созданного им варианта смешанного правления.

В учении о праве Мор развивает юридический тип правопонимания, заявляя, что справедливость - главнейшая опора государства, а "добродетель там в цене, и при равенстве всем всего хватает". Социальное равенство - один из важнейших устоев справедливого государства. Мор находит мудрейшими и святейшими "учреждения утопийцев, в которых государство управляется при помощи столь немногих законов, но так успешно, что и добродетель встречает надлежащую оценку, и, несмотря на равенство имущества, во всем замечается всеобщее благоденствие". Иная картина у других народов: несметное количество законов, произвол собственников, бесконечные распри! "Так вот, повторяю, когда я сам собой размышляю

273

об этом, - продолжает он, - я делаюсь более справедливым к Платону и менее удивляюсь его нежеланию давать какие-либо законы тем народам, которые отвергли законы, распределяющие все жизненные блага между всеми поровну. Этот мудрец легко усмотрел, что один-единственный путь к благополучию общества заключается в объявлении имущественного равенства, а вряд ли это когда-либо можно выполнить там, где у каждого есть своя собственность.

Справедливость и равенство положены в основу системы права, созданной Утопом - легендарным законодателем острова, наделенным такой мудростью и таким знанием истинной человеческой природы, которые на веки вечные обеспечили нерушимость предложенных им установлений. Само по себе намерение создать такие установления и настаивать на неукоснительном их исполнении - еще не значит осчастливить человечество.

Каким же виделось царство закона автору "Золотой книжечки"? По собственному опыту зная, сколь запутанными и многоликими были правовые отношения в Европе, где так часто попиралась юстиция и торжествовал произвол, Мор с самого начала был убежден, что наилучшее устройство нуждается в немногочисленных и ясных законах. "Законов у них очень мало, - рассказывает Гитлодей, - да для народа с подобными учреждениями достаточно и весьма немногих. Они даже особенно не одобряют другие народы за то, что им представляются недостаточными бесчисленные тома законов и толкователей на них". И этому они находят весьма простое объяснение: "Сами утопийцы считают в высшей степени несправедливым связывать каких-нибудь людей такими законами, численность которых превосходит возможность их прочтения... Далее они решительно отвергают всех адвокатов, хитроумно ведущих дела и лукаво толкующих законы".

Возможность самим разбираться в законах объясняется не только их ясностью и немногочисленностью, но и тем, что утопийцы - высокопросвещенный народ. Напомним, что они, среди прочего, учатся всю жизнь. Это делает их ни от кого не зависящими при любом судебном разбирательстве. "Они признают в порядке вещей, что каждый ведет сам свое дело и передает судье то самое, что собирался рассказать защитнику. В таком случае и околичностей будет меньше, и легче добиться истины, так как говорить будет тот, кого никакой защитник не учил прикрасам, а во время его речи судья может умело взвесить и оказать помощь более простодушным людям против клеветнических измышлений хитроумцев. У других народов при таком обилии самых запутанных законов это соблюдать трудно, а у утопийцев законоведом является всякий". Примечательна цель их законов: "Все законы издаются только ради того, чтобы напоминать каждому о его обязанностях".

А как в этих условиях осуществляется судопроизводство? Малочисленность законов проистекает от того, что ими охватываются лишь наиболее важные стороны жизни утопийцев. Пенитенциарная система упрощена до предела. Малозначительные прегрешения разбираются в лоне самого "семейства" (не будем забывать, что familia - ячейка прежде всего хозяйственная, а не просто кровнородственная). "Мужья наставляют на путь жен, родители - детей, если только они не совершат такого преступления, за которое, по правилам общественной нравственности, требуется публичное наказание".

Вероятно, в число проступков, караемых в кругу "семейства", входило и небрежное отношение к труду, хотя, помимо "отца семейства", следить за тем,

274

чтобы никто не отлынивал от работы, было чуть ли не главной обязанностью низших должностных лиц - сифогрантов, выбираемых на год от каждых 30 "семейств". Не исключено, что мера наказания определялась если не самими членами "семейства", то их главами, в иных случаях, возможно, в согласии с сифогрантом. Вмешательство государства было минимальным и, как видно, регулировалось скорее обычаем, чем какими-то писаными нормами. Мор особо отмечал, что законы касались лишь наиважнейших сторон жизни, а из преступлений - самых тяжелых, которые карались обращением в рабство или смертной казнью и требовали публичного наказания.

Бросается в глаза, что Мор не упоминает ни о палачах, ни о каких-либо "полицейских", поддерживающих порядок, ни о надсмотрщиках за рабами. Разумеется, автор "Утопии" мог здесь следовать античным образцам, использовать для этой цели иноземцев-рабов, согласившихся на добровольное рабство. Однако не станем забывать о правовой культуре как отличительной черте утопийцев, поэтому выскажем мысль, что в стране вообще не существовало "полицейских сил", предназначенных для предотвращения конфликтов между различными группами граждан. Это подтверждается самим характером их отношений с властями. "Между собой, - рассказывал Гитлодей, - они живут дружно, так как ни один чиновник не проявляет надменности и не внушает страха. Их называют отцами, и они ведут себя достойно. Должный почет им утопийцы оказывают добровольно, и его не приходится требовать насильно". Тем более что все должностные лица выбираются из достойных, знающих, высоконравственных людей, лишенных низкого честолюбия. "Кто путем происков добивается получить какую-либо должность, лишается надежды на достижение всех".

Кстати, рабство, о котором идет речь в "Утопии", совсем не то, какое было известно, оно не пожизненное (князь или народ могут смягчить или прекратить рабство раскаявшихся и исправившихся преступников) и не наследственное. "По мнению утопийцев, оно является достаточно суровым для преступников и более выгодным для государства, чем спешить убить виновных и немедленно устранить их. Труд этих лиц приносит более пользы, чем их казнь, а с другой стороны, пример их отпугивает на более продолжительное время других от совершения позорного деяния". Рабами становятся также военнопленные, взятые с оружием в руках, и осужденные на казнь преступники, купленные в других странах. Они закованы в золотые цепи (чтобы воспитывать общественное презрение к драгоценным металлам) и выполняют неприятные работы (убой и свежевание скота и т.п.). Однако рядом с ними трудятся свободные утопийцы, добровольно выполняющие грязные работы. "Чем более они несут рабский труд, тем больший почет получают от остальных". Принудительные работы для правонарушителя - более гуманная мера наказания, чем широко распространенная в то время смертная казнь.

Тщательный отбор кандидатур и избрание магистратов из числа ученых при широком участии граждан позволяют обеспечить все полисы добросовестными и сведущими должностными лицами. Мор настойчиво подчеркивал, что в Утопии не может быть тирании, ибо законы строго соблюдаются, а составлены они так, чтобы не допустить злоупотребления властью. На заседаниях сената с принцепсом непременно присутствуют как око и уши присматривающего за властями по два сифогранта (каждый раз другие!). Законом запрещено

275

сенаторам обсуждать государственные дела где бы то ни было помимо сената и, следовательно, в отсутствие сифогрантов. Этому же, как видно, служит еще одно ограничение: не дозволяется вводить в действие ни одно постановление, касающееся государства, если оно не подверглось обсуждению в сенате за три дня до принятия решения.

Страх перед тем, что какое-то непродуманное постановление может породить в народе подозрение, будто правитель и траниборы, вступив в сговор, замышляют что-то недоброе, заставлял проявлять мудрую осмотрительность. Сказалось это и при решении вопроса о том, где и как хранить сокровища. Спрятать в потайном месте? Тогда народ заподозрит, что принцепс с траниборами хотят плутовски обмануть граждан и извлечь отсюда выгоду. Утопийцы, как известно, нашли оригинальное решение: изготовлять из золота и серебра сосуды для самых грязных надобностей и рабские оковы.

Напоследок коснемся еще одной стороны "Утопии", которая показывает, как Мор, ненавистник тирании (если угодно - авторитаризма или тоталитаризма), защищал свободу. Он наделил утопийцев неслыханной по тем временам терпимостью. На острове не насаждают единоверие, не преследуют за инакомыслие. Самое страшное в глазах утопийцев преступление - сомнение в бессмертии души - карается лишь в том случае, если высказывается не перед почтенными мужами и священниками, а силой навязывается толпе.

По мере того как социалистическое правосознание завоевывало признание, вокруг имени Мора разгоралась острая идейная борьба. В ней можно выделить два направления: одно заключается в том, чтобы доказать, что социализм вовсе не является идеалом Мора, другое - в том, чтобы доказать, что этот идеал плох. В первом случае особенно отличились католики. Причислив Мора к лику святых, их церковь должна была отмежеваться от социализма, пытаясь разными способами внушить мысль, что социализм не является убеждением Мора, что смысл "Утопии" всего лишь в абстрактной проповеди братской любви, духа коллективизма и освобождения душ от инстинкта стяжательства. Другие, наоборот, связывают идеи Мора с социализмом, причем не только с утопическим, но и с научным и даже с реальным. Главный аргумент этих критиков - опасность утопий, их способность становиться явью и угроза, которую они несут свободному развитию человека. "Утопии могут осуществляться, жизнь идет к утопии, - писал Н. Бердяев, - и ныне мы стоим перед лицом проблемы, мучительной в совершенно новом отношении: как мы можем избежать их действительной реализации".

Конечно, идеи Мора, его мечты в то время были несбыточны. Да и потом коммунизма в чистом виде, с общественной собственностью, с полным равноправием жителей, достичь нигде и не удалось. Попытки были, взять хотя бы Россию, но до конца воплотить в жизнь его идеалы так нигде и не смогли. В то же время идеи Мора, в частности касающиеся демократических основ общества, принципов свободы, равенства, справедливости, братства, не утратили актуальности и нуждаются в дальнейшем развитии. Мор внес крупный вклад в юриспруденцию. Его произведения послужили источником для других социалистов-утопистов XIX века: А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна. Его уроки не следует забывать и в XXI веке.

276
268 :: 269 :: 270 :: 271 :: 272 :: 273 :: 274 :: 275 :: 276 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации