Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part45-365.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part45-365.html

365 :: 366 :: 367 :: 368 :: 369 :: 370 :: 371 :: 372 :: 373 :: 374 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 44. Юристы Великой французской революции

О, я покину ее без сожаления. Какой друг отечества захочет пережить момент, когда не дозволено служить Родине и защищать угнетенную невиновность? Зачем оставаться там, где ложь и интриги постоянно торжествуют над истиной, где самые грязные страсти... занимают в сердцах людей место священных интересов человечества?

РОБЕСПЬЕР

В юриспруденции Нового времени Великая французская революция - крупнейшее событие, знаменовавшее окончательный переход Европы к буржуазной правовой культуре. Изучение взглядов ее вождей, партий, отстаивавших в жестокой борьбе чаяния тех или иных классов, - ключевая проблема историков-юристов. Новое юровидение росло под воздействием множества факторов: противостояние революции и контрреволюции, внешняя угроза суверенитету страны, демократическое движение, социальные антагонизмы и борьба различных слоев, стремившихся легализовать свои справедливые планы в полемике сменявших друг друга у власти группировок.

В лекции будут освещены не все течения революции, а лишь ее восходящей фазы - с 1789 по 1794 год. Ее правовая мысль отличалась динамизмом, многогранностью. К власти в течение 5 лет приходили все новые сменяющие друг друга группировки, все более росло влияние масс на события, все радикальнее шли преобразования. Они демократизировались, иногда выходили за пределы буржуазных ценностей, становясь в ряде признаков социалистическими. После термидорианского переворота в июле 1794 года демократическая буржуазия была отстранена от власти, с влиянием народа на правление было покончено, революция стала выгодной исключительно буржуазной верхушке, что сделало правовую мысль малопродуктивной, повторяющей уже пройденное, хотя юродемократический смысл ее сохранялся вплоть до падения Наполеона в 1815 году.

Основные вехи этой фазы - три парижских восстания: восстание 14 июля 1789 г., которое сломило абсолютизм и привело к власти крупную либерально-монархическую буржуазию (конституционалистов); восстание 10 августа 1792 г., которое фактически низвергло монархию и привело к власти республиканскую крупную буржуазию (жирондистов); восстание 31 мая - 2 июня 1793 г., которое низвергло господство жиронды, хотевшей республики только для богатых, и передало власть в руки якобинцев. Эти вехи предопределили конституционалистское, жирондистское, якобинское учения о праве.

Юстиция конституционалистов возникла осенью 1788 года в Париже в "Обществе тридцати", названном "заговором благонамеренных людей". Здесь встречались либеральные дворяне: маркиз Лафайет, герцог Ларошфуко-Лианкур, граф Мирабо. Из третьего сословия выделялись банкир Клавьер, адвокат Тарже, аббат Сиейес. "Общество тридцати" выступало за отмену сословных привилегий, добивалось удвоения представительства третьего сословия в Генеральных штатах, а также поименного голосования, которое бы уравняло сословия. Генеральные штаты

365

должны разработать декларацию прав человека и гражданина, конституцию, провозгласить равенство граждан перед законом, гарантировать право нации утверждать налоги.

Авторитетный конституционалист - аббат Эмманюэль Жозеф Сиейес (1748-1836), выходец из небольшого городка Прованса, получивший, однако, блестящее образование сначала в иезуитском колледже, затем в семинарии Сорбонны. Перед ним открывалась духовная карьера. Но занять достойное место в церковной иерархии, где наиболее престижные должности замещались исключительно дворянством, для выходца из непривилегированного сословия было сложно. Правда, в 1779 году фортуна улыбнулась ему: он - капеллан одной из теток Людовика XVI мадам Софи. Это была уже карьера, но она не удовлетворяла молодого аббата.

На протяжении многих лет он неустанно поглощал книги авторов эпохи Просвещения. В круге его чтения Локк, Гоббс, Гельвеции и другие просветители, наглядно демонстрировавшие разрыв, который образовался между антифеодальной мыслью и архаичным порядком Франции. "Что это за социальный порядок, - задавался вопросом Сиейес, - который копирует XIV век в условиях прогресса XVIII века?" Ответ дан в 1789 году, когда появились одна за другой три брошюры Сиейеса, принесшие ему общенациональную известность. Первая - "Очерк о привилегиях" - наносила беспощадный удар по сословному обществу, развенчивая привилегии - основной его принцип. Привилегии, считал автор, не что иное, как несправедливость, противоречащая природе общества. Любой гражданин, их получающий, покидает сферу общих интересов и подчиняется только частным интересам; он попадает в касту, которая всегда готова рассматривать себя как особая раса, объединяет антиобщественное правосознание: тщеславие превращается в неистребимый корпоративный дух. Угроза привилегиям сплачивает их обладателей, они всеми силами стремятся сохранить свой статус.

Сиейес называл дворянство основным носителем привилегий. Он отвергал тезис Монтескье, согласно которому "благородные" необходимы монархии, поскольку занимают среднее положение между короной и народом, независимы в силу родовых прав, что позволяет им предохранять народ от деспотизма, а самого монарха - от угрозы анархии со стороны народа. На самом деле, считал аббат, нужны только граждане, подчиняющиеся общему для всех закону, и власть, призванная их охранять. Сами привилегии делают их носителей бесполезными и даже вредными для общества: им запрещена производительная деятельность под страхом утраты своего исключительного положения. Тем самым первое и второе сословия - бремя Франции.

В следующей брошюре, "Взгляд на средства осуществления полномочий представителями Франции в 1789 году", Сиейес наметил пути борьбы с привилегиями. Будущие Генеральные штаты, считал он, не должны быть органом сословного представительства, созванным для разрешения финансового кризиса. Им следовало выступить в качестве органа национального представительства. Выразив волю нации, Генеральные штаты вправе разработать и принять конституцию.

Сиейес предлагал устранение абсолютизма и его замену институтом национальных представителей. Вместе с тем неясными оставались сама организация власти и ее соотношение с нацией. Необходимо было точнее определить, что такое нация и национальный суверенитет. Это сделано в третьей, получившей наибольшую известность работе "Что такое третье сословие". "Я приближаюсь к моей цели, - писал автор. - Речь идет о том, чтобы выяснить, что должно понимать под

366

политической организацией общества, и определить ее соотношение с нацией". В противовес официальной доктрине, приписывавшей суверенную власть монарху в силу Божественного права, Сиейес обосновывал, что суверенитет должен принадлежать нации. "Нация существует прежде всего, она является основой всего, ее воля всегда законна, она сама - закон. До нее и превыше ее существует только естественное право".

Изначально можно говорить о множестве индивидуумов, которые хотят объединиться. Нация - соединение воль свободных людей, являющихся источником власти. Действовать может только единая воля нации. Нет никакой власти, которая не восходила бы к воле нации. Государство учреждается нацией, и потому его учреждение - это позитивное право.

В обширных государствах, к каковым относилась и Франция, власть может осуществляться только путем делегирования. Согласно Сиейесу принцип представительства не отрицал единства и неделимости суверенитета. Сам принцип национального суверенитета предполагал два вида власти - конституирующую и конституированную. Нация в силу ее конституирующей власти может через своих представителей, наделенных специальными полномочиями, учредить представительные органы власти, которые затем принимают решения от ее имени в рамках принятой конституции.

Теоретические построения Сиейеса подвели его вплотную к определению понятия "нация". Это "объединение людей, подчиняющихся общему для всех закону и представленных общими законодателями". Иными словами, нация - не только совокупность производителей, но одновременно и политическое объединение граждан, равных в правах и выражающих свою волю через представителей. В этом определении нации, ставшем классическим, Сиейесу удалось соединить либеральную идею о многообразии частных интересов с принципом политического единства, гарантированного единого национального представительства.

Всеми признаками нации обладает только третье сословие. Сиейес ставит три вопроса и последовательно отвечает на них. Что такое третье сословие? Чем оно было до настоящего времени? Что оно требует? Третье сословие - подлинная нация. Почему? Поскольку только оно участвовало в процессе разделения труда и обеспечивало выполнение производственных функций. Напротив, дворяне, духовенство, чиновники, ничего не производя и составляя меньшинство населения, владели подавляющим большинством мест, связанных с высокими доходами и управлением. Их правопритязания основывались на привилегиях, а не на доверии. "Чем оно было до настоящего времени? Ничем!" Власть сосредоточена в руках привилегированных сословий, которые противостояли третьему сословию: они не подчинялись общему с третьим сословием закону и не могли иметь с ним одних и тех же представителей, поскольку те защищали свои сословные интересы. "Что оно требует? Стать чем-нибудь!" Третье сословие выступало за собственное представительство в Генеральных штатах, за равное с первыми сословиями количество депутатов и за поименное, а не посословное голосование.

Однако названных требований третьего сословия недостаточно. В отличие от предшествующей брошюры, брошюра о третьем сословии уже отражала взгляд Сиейеса на Генеральные штаты как на общенациональный орган. Ведь привилегированные сословия не могли "составлять с третьим сословием одну нацию, одно представительство и выражать общую волю". Поэтому представители третьего сословия вправе собраться отдельно как единственные законные представители,

367

образовать Национальное собрание и принять от имени нации конституцию. Генеральным штатам теперь отводилось место промежуточного органа для подготовки и созыва собрания, выражающего волю нации.

Несмотря на радикализм по отношению к старому порядку, Сиейес завершил брошюру в примирительном тоне. Стать депутатами Национального собрания смогут и "благородные", но при непременном условии - отказе от своих исключительных прав и в качестве равноправных граждан.

В накаленной атмосфере подготовки к выборам в Генеральные штаты работа "Что такое третье сословие" имела небывалый успех и беспрецедентный по тем временам тираж - 30 тысяч экземпляров. Восхищение Сиейесу выразил в личном послании один из лидеров оппозиции, член "Общества тридцати", легендарный трибун революции Мирабо: "Ничто в жизни мне не было так приятно, как... чтение двух брошюр, которые я весьма некстати называю брошюрами, так как они содержат краткое изложение самых важных истин, которые станут основой идеальной конституции, которая обеспечит счастье человечества. Есть все-таки человек во Франции, призванный быть нашим проводником в Национальном собрании, которое вскоре решит нашу судьбу. Я выражаю свои самые искренние чувства и прошу Вас поверить, месье аббат Сиейес, что это не простой комплимент".

Раздавались и упреки, главным образом в связи с излишней умозрительностью идеи нации, невозможностью применить ее на практике. Сиейес отвечал: "Говорят, что это хорошо для теории, но на практике невозможно следовать абстрактным идеям, - таковы обычные рассуждения людей, разбирающихся в том, что такое практика, не больше, чем в том, что такое теория. Ничего не может быть хорошим на практике, что бы не было хорошо и в теории". И он оказался прав. По словам одного из его биографов А. Нетона, "Сиейес начертал программу. Третье сословие ее приняло и уже не свернуло с избранного им пути".

После принятия Декларации прав человека и гражданина 1789 года и Конституции 1791 года конституционалисты решили, что революция закончилась, но массы выступили против монархии в лице короля-предателя Людовика XVI. К власти пришли жирондисты - представители средней и части крупной буржуазии, республиканцы, активнее, чем конституционалисты, отстаивавшие революционные завоевания.

Идейный лидер жирондистов - Жак Пьер Бриссо (1754-1793), выходец из семьи преуспевающего шартрского трактирщика, чьи предки из поколения в поколение занимались этим ремеслом. На его умственное развитие большое влияние оказала мать, отправившая его учиться в шартрский колледж. Юноша изучал латынь, философию, историю, читал Руссо, Вольтера, Дидро. В 1774 году двадцатилетний Бриссо приезжает в Париж и вскоре получает место первого клерка у прокурора парижского парламента. Знакомится с интересными людьми, посещает театры, много читает, особенно Локка, Монтеня и Монтескье, начинает писать и выпускает язвительную сатиру на политику короля, современные законы и нравы. Прозрачность намеков навлекла угрозу ареста, и Бриссо был вынужден на время уехать из Парижа. Через несколько месяцев он вернулся с твердым намерением продолжать писать. Уже в середине 80-х годов появились работы Бриссо о сущности государства: "Письма защитника народа императору Иосифу II" (1785) и "Письмо императору о жестокости наказаний, которыми он заменил смертную казнь" (1787).

368

Общество, по убеждению автора, не может существовать без власти. Источник ее - народ и никто больше. Для подтверждения этих популярных во Франции мыслей Бриссо обращается к авторитету Ричарда Прайса - английского публициста, с которым он встречался в Лондоне в 1782-1784 гг., и Конституции Пенсильвании - предмету неизменного восхищения будущего жирондиста.

Публичная власть, считает он, учреждается самим обществом, и, следовательно, ее целью должно быть лишь его благо. Бриссо уверен в универсальности данного правила: в соответствии с просветительской традицией он выводит его из неизменной человеческой природы. Лучшее правление обеспечит незыблемость вытекающих из этой природы прав человека и создаст благоприятные условия для его физического и правового бытия. Выполнить эту задачу способна лишь демократическая республика, остальные формы правления - результат злоупотреблений и узурпации; они никогда не могут стать легитимными, сколь бы продолжительным ни был срок их существования.

Итак, идеальная цель государства - создание оптимальных условий для реализации прав человека и гражданина. Но о каких правах идет речь? Как разрешается сложный вопрос о характере взаимоотношений между личностью и государством? Бриссо высказывает свое мнение на этот счет во втором письме Иосифу П. "Нужно пояснить, - пишет он, - что такое государство... Если государство - то же самое, что и совокупность лиц, составляющих общество, то будет неверно требовать, чтобы индивидуум обогащал его. Становясь членом общества, гражданин обязан уважать законы; общество же, обретая гражданина, призвано заботиться о его благополучии. Если индивид делает что-то сверх своей обязанности, если он наделен талантами и дарит их плоды другим, то речь идет о проявлении добродетели, великодушия, а не об исполнении долга, обязательства. Те, кто внушают обратное, сеют заблуждение. Они изобретают оковы человеку и способностям, которые Небо предназначает лишь для благосостояния их обладателя".

В революцию гражданские мотивы у Бриссо прозвучали наиболее отчетливо при рассмотрении вопросов об отношении к монархии и замене ее республикой. В Якобинском клубе 10 июля 1791 г. он говорил: "Я понимаю под республикой правительство, в котором все власти: 1) делегированы народом или представительны; 2) избираемы народом, прямо или косвенно; 3) временны или сменяемы". Таким образом, "французские республиканцы желают всего-навсего правительства, основополагающей базой которого будет представительность". Франция к лету 1791 года на 5/6, по его мнению, удовлетворяла этому требованию: практически все эшелоны власти, от руководства кантонов до Национального собрания, так или иначе делегированы народом, и лишь королевская власть, закрепленная за одной семьей, неконтролируема народом. Республиканцы и монархисты расходятся только в вопросе о том, не следует ли и на королевскую власть распространить тот принцип выборности, который уже господствует в политической системе страны. Бриссо предполагает две возможности: 1) отмену королевской власти и замену ее республикой; 2) сохранение монархии, но создание при этом особого выборного Совета, который бы ограничивал власть короля.

Выдвигая идею отмены королевской власти и создания "чистой" республики, Бриссо оговаривает сложность ее проведения в жизнь в тогдашних условиях и готов отказаться от нее в пользу Совета. "Республиканцы ожидают исполнения этой меры лишь со временем, с прогрессом разума, в результате обсуждения. Они отнюдь не желают ускорять этот процесс... Если Национальное собрание не желает

369

объявить отмену королевской власти, республиканцы смирятся с его решением... Одним словом, или совсем никакого короля, или король при выборном и сменяемом Совете. Таково в двух словах мое кредо".

Совет должен представлять волю всей нации, должен избираться ею через первичные собрания и реализовать идею выборного министерства: первичные собрания выдвигают по одному человеку от каждого департамента, которые избирают: 1) Совет при короле, контролирующий его действия, 2) министерство. При этом Совет не допустит восстановления прежних прерогатив дискредитировавшей себя монархии, сохраняя на будущее ее авторитет, чем гарантирует выбор не подверженных королевскому влиянию министров. Допускается замена короля наследником, но роль регента опять-таки следует доверить Совету, не сосредотачивая огромную власть в руках одного человека.

Бриссо отчетливо противопоставляет идею Совета поднимающейся снизу волне народного, стихийного антимонархизма и республиканизма, запугивает демократичным порывом власти предержащие, открывая дорогу использованию тактики давления в отношении сторонников монархии. "Народ, видя себя столь жестоко обманутым и раздраженный этим, ненавидя все больше и больше министерский деспотизм, постоянный источник своих бед, пробьется силой к полностью республиканскому правлению", - пугает он. "Как предотвратить это? С помощью выборного и сменяемого Национального совета, который будет окружать и направлять исполнительную власть и который, подвергаясь действию законов, сплотившись вокруг короля, сохранит эту первейшую должность в согласии с волей декретов. Чем плох такой способ выхода из трудностей?"

Антимонархический запал фактически реализуется в компромиссе: сохранение королевской власти как таковой, с Людовиком XVI или его сыном в качестве главы государства, при максимальном ограничении их полномочий, демократизации их доступа к исполнительной власти. Бриссо отказывается от каких бы то ни было решительных методов борьбы за республику. "Думать, что ее сторонники и народ могут восстать, чтобы утвердить свои взгляды, значит забывать, что свободные люди, в соответствии с обычаями свободы и прогрессом разума, отвергают всякую идею восстания против установленных законов", - заявляет он. Для сближения республиканцев и монархистов на основе расширения "представительного" характера политической системы оставлены двери открытыми, чем подчеркнута близость их позиций.

Это предложение направлено в конечном итоге не на радикальное ниспровержение, а на реформирование, хотя и достаточно широкое, сложившейся политической системы при сохранении фигуры монарха, которая легализуется общественной поддержкой Совета. В то же время и сам король рассматривается не более чем одно из должностных лиц государства, чьи права делегированы нацией и определяются законом. Если он отказывается признать конституцию, что противоречит воле и интересам всей нации, он - знамя объединения всех недовольных, всех злоумышленников против Конституции, следовательно, он может быть судим нацией (или ее представителями) и достоин низложения. Но в случае низложения речь должна идти о смещении собственно Людовика XVI; его место займет малолетний наследник, при котором роль регента будет играть все тот же выборный и сменяемый Совет.

Бриссо даже предусматривает отмену монархии в той форме, в какой она существовала летом 1791 года, как один из вариантов выхода из кризиса. "Республиканцы полагают, -- заявляет он, - что можно и должно отменить с

370

нынешних времен королевскую власть. Это можно сделать... не нарушая декрета, который декларирует сохранение монархии без наследственного короля... Это должно сделать, потому что сохранение королевской власти является лишь источником беспорядков и бедствий... можно иметь превосходную исполнительную власть, не имея короля, настоящий центр единения без короля, активную общественную жизнь без короля". Как видим, Бриссо довольно робко оценивает возможности отмены наследственной монархии, активно выдвигая вариант с Советом при существующем короле или с тем же Советом при низложении Людовика XVI и замене его наследником.

Последовательный республиканизм демонстрируют якобинцы, вождь которых - Максимилиан Робеспьер (1758-1794), потомственный юрист из Арраса на севере Франции, окончивший юридический факультет Парижского университета. Строгий в нравах, умеренный в удовольствиях, он неуклонно шел к намеченной цели, не прельщаясь никакими жизненными соблазнами. Про него говорили: "Он не знал юности". Чтобы ближе ознакомиться со сложнейшим тогда судопроизводством, юноша после окончания университета в течение еще трех лет работал у прокурора парижского парламента, а затем возвратился в родной Аррас, чтобы заняться наследственной профессией.

Для понимания юровидения Робеспьера важен факт его встречи в Эрменонвилле с Руссо. Мы не знаем, что сказал автор "Общественного договора" неизвестному правоведу, но их встреча, по-видимому, окончательно убедила Робеспьера в правильности намеченного им жизненного пути. В первый же год он привлек всеобщее внимание блестящими защитительными речами, в которых уже чувствовался будущий народный трибун.

Его нельзя было соблазнить защитой заведомо неправого дела ради высокого гонорара. Напротив, часто случалось, что он помогал из своих средств клиенту, не имевшему денег для уплаты судебных издержек, вместо того чтобы получить с него вознаграждение. Выступая неутомимым защитником униженных и оскорбленных, Робеспьер никогда не боялся навлечь на себя гнев богатых и сильных. То он берется вести дело крестьян, предъявивших иск против могущественного сеньора - местного епископа. То возбуждает процесс против монаха, оклеветавшего ни в чем не повинную девушку, которая воспротивилась его ухаживаниям. Казалось, ничто не могло спасти несчастную, ложно обвиненную в краже, но Робеспьер употребил все свои усилия и добился не только оправдания своей клиентки, но и присуждения в ее пользу крупного штрафа со "святого отца".

Практикуя, Робеспьер участвовал в деятельности Аррасской академии наук и искусств, где создал юридические сочинения, сутью которых была просветительская мысль: "Благополучие государств покоится на незыблемом фундаменте порядка, справедливости и мудрости. Всякий несправедливый закон, всякое жестокое учреждение, которое нарушает естественное право, очевидно, не соответствует своей цели, которая состоит в обеспечении прав человека, счастья и спокойствия граждан".

10 мая 1793 г. Робеспьер выступил перед Конвентом с речью, посвященной новой Конституции. Основная мысль этой речи - народный суверенитет. Все должностные лица - лишь слуги народа, которых он назначает и увольняет в любой момент. Формой правления во Франции может быть лишь демократическая республика.

Так как люди, облеченные властью, всегда склонны злоупотреблять ею, то основная задача Конституции - оградить личную и общественную свободу от посягательств со стороны самого правительства. Для этого вовсе не нужно устанавливать пресловутое

371

"равновесие" властей, которым еще недавно так увлекались по примеру Англии: ведь на практике все власти скорее столкнутся между собой и объединятся против народа, чем перенесут на его решение возникший между ними конфликт.

Лучшими гарантиями против произвола властей являются, во-первых, краткосрочность (не более двух лет) их полномочий, недопустимость совместительства должностей и строгое разграничение исполнительных, законодательных и судебных функций между различными органами; во-вторых, "моральная и физическая" ответственность всех должностных лиц не только перед законодательной властью, но и перед самодержавным народом.

Первая цель достигается тем, что все уполномоченные лица народа должны периодически публично отчитываться перед избирателями; чиновники, признанные по истечении срока их полномочий не заслуживающими народного доверия, теряют право на занятие какой бы то ни было должности. Помимо того, должна быть ответственность судебная, или, как называет ее Робеспьер, "физическая": любой чиновник может быть привлечен к уголовной ответственности за преступления по должности так же просто и легко, как и всякий гражданин.

Важно бороться против безответственности и неприкосновенности депутатов, которые являются такими же приказчиками народа, как и министры, администраторы, судьи. "Народ, - говорил вождь якобинцев, - уполномоченные которого не должны отдавать никому отчета в своем управлении, не имеет вовсе конституции. Народ, уполномоченные которого отдают отчет только другим неприкосновенным уполномоченным, не имеет конституции, так как он зависит от этих последних, которые могут безнаказанно изменять ему. Если таков смысл представительного правления, то, признаюсь, я разделяю все те проклятия, которые посылал ему Жан-Жак Руссо".

Чтобы народ мог осуществлять право контроля над депутатами, необходима самая широкая публичность дебатов в законодательном собрании, и чем многочисленнее будет публика, тем лучше. Но этого мало: избирателям должно быть предоставлено право отзыва своих уполномоченных. Наконец, депутаты не ответственны лишь за произносимые ими речи, но за преступления по должности отвечают перед особым "народным трибуналом"; за обыкновенные же преступления привлекаются к ответственности наравне со всеми гражданами.

Робеспьер хотел бы уничтожить тот кастовый дух, который утвердился во Франции и создает из чиновников и депутатов особого рода аристократию, самой природой якобы призванную управлять и законодательствовать, тогда как массам остается лишь повиноваться. "Сколько еще и до сих пор бестолковых коммерсантов, эгоистов-буржуа, которые смотрят на ремесленников с таким же наглым презрением, каким когда-то обдавали их самих. О благородная спесь! О прекрасное образование! Вот где корень наших несчастий, которые не прекратятся, пока простой землероб не получит возможности заседать в сенате рядом с богатым лабазником, пока в народных собраниях ремесленник не будет голосовать бок о бок с известным негоциантом или чванливым адвокатом, а неимущий интеллигент не привыкнет быть самим собою в присутствии какого-нибудь слабоумного развращенного богача!" Иными словами, долой профессиональных чиновников и парламентариев, всякий гражданин должен уметь управлять!

Летом 1793 года Конвент выработал проект новой конституции, последовательно проводившей принцип народовластия в интерпретации Робеспьера. Франция должна была стать демократической республикой: право голоса предоставлялось всякому гражданину, достигшему 21 года (не исключая прислуги); вводилось прямое избирательное право, устанавливались однопалатная система, выборность всех

372

чиновников народом. Первичным собраниям предоставлялось право опротестовывать законы в течение известного срока после издания их законодательным корпусом. Конституция гарантировала всем французам "равенство, свободное отправление культа, общее образование, общественное признание, неограниченную свободу печати, право петиций, право составлять народные общества".

Эта наиболее демократическая из всех французских конституций была передана затем на утверждение избирателей и принята огромным большинством. Но в силу чрезвычайных обстоятельств, в которых находилась страна, Конвент не счел возможным немедленно разойтись и назначить новые выборы. Применение Конституции было отсрочено "до заключения мира"; а до тех пор должна была действовать система управления, которая постепенно складывалась со времени крушения монархии и которая получила название революционного правительства, якобинской диктатуры.

Смысл этой системы становится ясен из речи Робеспьера в Конвенте 25 декабря 1793 г.: "Теория революционного правительства так же нова, как и сама революция, которая ее выдвинула. Было бы бесполезно искать ее в трудах политических писателей, которые совсем не предвидели нашей революции, или в законах, с помощью которых управляют тираны. Задача конституционного правительства - охранять республику; задача правительства революционного - заложить ее основы". И далее: "Революция - это борьба за завоевание свободы, борьба против всех ее врагов; конституция - мирный режим свободы, режим революции, уже одержавшей победу. Революционное правительство должно проявить чрезвычайную активность именно потому, что оно находится как бы на военном положении. Для него непригодны строго однообразные правила ввиду тех бурных, постоянно меняющихся обстоятельств, среди которых оно действует, и особенно потому, что при наличности все новых и грозных опасностей оно вынуждено беспрерывно пускать в ход все новые и новые ресурсы".

Показывая основные различия между конституционным и революционным правительством, Робеспьер отметил, что первое обеспечивает по преимуществу гражданскую свободу, а второе - общественную свободу. Хороших граждан революционное правительство защищает; врагов народа уничтожает, ибо таковы происхождение и природа чрезвычайных законов. Те, кто призывают в создавшихся условиях к буквальному исполнению конституционных норм, являются врагами революции, "подлыми убийцами", стремящимися погубить республику. "Конституционный корабль" построен для мирного плавания, но во время бури, которую переживает Франция, он не должен пускаться в плавание: сначала необходимо освободить народ от всех его врагов.

Революционное правительство, будучи более свободным в своих действиях, чем конституционное правительство, является справедливым и законным, так как оно опирается на самый святой из всех законов - на благо народа, на самое прочное из всех оснований - необходимость. Революционное правительство применяет конституционные законы во всех тех случаях, когда в этом нет опасности для общественной свободы. Мерой его силы должны быть "дерзость или вероломство заговорщиков". Чем грознее оно для преступников, тем благоприятнее оно должно быть для граждан. Чем больше обстоятельства требуют от него необходимых строгостей, тем больше оно должно воздерживаться от мероприятий, бесполезно стесняющих свободу и затрагивающих частные интересы всякой общественной выгоды.

Робеспьер разоблачал как враждебные революции крайности беспринципную умеренность и не вызванные необходимостью эксцессы. И то, и другое причиняет республике тяжкий урон. Поэтому следует защищать подлинный патриотизм от всех и всяческих отклонений.

373

У революционного правительства много опасностей: его власть велика, неограниченна, и проявления ее быстры; но если она попадет в "нечистые или вероломные руки", то свобода будет утрачена. Поэтому народ должен контролировать деятельность своего правительства, всемерно помогать ему высоко держать либеральное знамя. В этой связи Робеспьер приводил поучительные примеры из греческой и римской истории.

В чем же основы демократического правления? - ставит он вопрос. В юридичности, патриотизме, в любви к равенству, в предпочтении общественного интереса частным интересам. Национальный Конвент в своей деятельности должен основываться на этих принципах. Подробно их развивая, Робеспьер характеризует обстановку, в которой находилась Франция, как такую, где "шторм бушует". Поэтому, исходя из текущего момента, Конвенту нужны радикальные меры.

Республика со всех сторон окружена врагами. "Извне вас окружают все тираны; внутри страны все друзья тирании составляют заговоры; они будут составлять заговоры до тех пор, пока преступление может надеяться на успех. Нужно подавить внутренних и внешних врагов республики или погибнуть вместе с нею; а в данном положении первым правилом... политики должно быть управление народом при помощи разума и врагами народа - при помощи террора". В этих словах - квинтэссенция якобинской диктатуры. В мирное время орудие демократии - добродетель, в революционное время - и добродетель, и устрашение, тесно связанные между собой. Без добродетели страх пагубен, а без страха добродетель бессильна. Опровергая обвинения в том, что якобинская диктатура якобы схожа с деспотизмом, Робеспьер заявлял, что это лишь внешнее сходство. "Меч, сверкающий в руках героев свободы, походит на меч, которым вооружены приверженцы тирании".

Робеспьер подробно разобрал все аргументы за применение и против применения к врагам революции мер террора, разоблачая тех, кто из ложно понятой идеи гуманизма призывает к мягкости в отношении врагов революции. Он напомнил о чудовищных зверствах контрреволюционеров в отношении защитников свободы, в отношении женщин, детей, изрубленных на груди своих матерей, пленных, в ужасных муках искупающих "свой трогательный и возвышенный героизм".

Полна трагизма и высокого душевного пафоса последняя речь Робеспьера, произнесенная им 8 термидора второго года Республики (26 июля 1794 г.), то есть накануне контрреволюционного переворота, первой жертвой которого явились сам Робеспьер и его ближайшие соратники Сен-Жюст и Кутон. В ней разоблачались происки врагов народа, направленные против правительства и лично против него. Конвент призывался к бдительности, к неуклонной борьбе с контрреволюцией. Робеспьер по-прежнему обосновывал необходимость и неизбежность применения к контрреволюционерам суровых мер революционного террора, но, быть может, больше, чем раньше, говорил о необходимости обеспечить меткость репрессий, чтобы избежать ненужных и несправедливых жертв.

В тот же день Робеспьер повторил эту речь в якобинском клубе. В конце сказал: "Я понял это сегодня: число злодеев так велико, что у меня нет надежды избежать их мщения. Я погибаю без сожаления... Завещаю вам хранить память обо мне; она останется дорога для вас, и вы сумеете ее защитить. Отделите злодеев от людей слабых; освободите Конвент от угнетающих его негодяев; окажите ему ту услугу, которую он ждет от вас по примеру дней 31 мая - 2 июня. Идите, спасайте вновь свободу".

374
365 :: 366 :: 367 :: 368 :: 369 :: 370 :: 371 :: 372 :: 373 :: 374 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации