Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part51-415.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part51-415.html

415 :: 416 :: 417 :: 418 :: 419 :: 420 :: 421 :: 422 :: 423 :: 424 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 50. Французские консерваторы. Ж. де Местр и Л. Бональд

Одно из самых больших чудес во всеобщем порядке вещей - это поступки свободных существ под Божественной дланью. Покоряясь добровольно, они действуют одновременно по собственному желанию и по необходимости: они воистину делают что хотят, но не властны расстроить всеобщие предначертания. Каждое из этих существ находится в центре какой-либо области деятельности, диаметр которой измеряется по воле предвечного геометра, умеющего распространять, ограничивать, останавливать или направлять волю, не искажая ее природы.

ДЕ МЕСТР

Юстиции консерватизма во Франции возникли как реакция феодальной аристократии на события Великой французской революции и ее идеологию. Они зарождаются в условиях неоднократно менявшейся ситуации 1789-1830 гг. и проходят в своем развитии: 1) период буржуазной революции и империи (до 1814) и 2) период реставрации династии Бурбонов (1814-1830), когда благодаря разгрому Наполеона коалицией европейских монархий и созданию по решению Венского конгресса Священного союза, видевшего свою цель в укреплении и возрождении старых порядков, дворянство опять выдвигается на первое место в стране, а консерватизм начинает претендовать на роль официальной школы.

Его превращение в относительно стройную систему взглядов связано с творчеством двух писателей, выступивших в разгар Великой французской революции: Жозефа Мари де Местра (1753-1821) и Луи Габриэля Амбруаза Бональда (1754-1840). Они не приняли Французскую революцию, порвавшую с прошлым, с давними традициями. Оптимистическому взгляду просветителей на природу человека, разум и воля которого в состоянии перестроить государство на началах свободы, равенства и братства, эти писатели противопоставили идею об изначальном ее несовершенстве, в силу чего умозрительные проекты построения просвещенного государства радикальными методами обречены на неудачу, поскольку нарушают веками установленный по Божьей воле или самой историей порядок вещей.

Их неприятие капитализма и буржуазной демократии зиждилось на идее о том, что государство, лишенное объединяющего всех идеала, духовного консенсуса, переставшее быть органичным и ставшее собранием отдельных распыленных индивидуумов, не может существовать, ему грозит упадок.

Консерватизм, считали они, в некотором смысле представляет собой нечто большее, чем просто защиту интересов дворянства. Консервативное всегда включает в себя утвердившийся и общепринятый в государстве набор ценностей, детерминирующих поведение и образ мыслей тех или иных категорий населения, а также формы приспособления к традиционным нормам и институтам. Консерваторы к ним и апеллировали, умело используя для обоснования своих теорий глубинные традиционалистские и ностальгические тенденции французского народа, в первую очередь крестьянства, далеко не всегда одобрительно встречавшего нововведения. Большое значение имело и то, что консерватизм развивался на религиозной основе.

415

Главные положения консерватизма возникли в качестве антитезы взглядам просветителей. Наибольший гнев вызывал выдвинутый Ж.-Ж.Руссо принцип народного суверенитета, подрывавший основы абсолютизма, тезис о божественном происхождении монархии.

Поскольку принцип народовластия получил умозрительное обоснование, его противники обрушиваются на разум. Вообще вся полемика консерваторов с просветителями проникнута духом иррационализма. Разум, по их мнению, не может без религии понять государство и право. Подчинение его вере благодетельно для человечества, ибо ум пробуждает эгоизм, страсть к господству и прочие вредные наклонности. Если нет религии, а существует только рационализм, тогда революции становятся непрерывными, естественными для государства, а периоды порядка наступают в виде исключения.

Принесением философии в жертву вере обосновывается ключевое положение консерватизма - принцип авторитета. Авторитет предшествует разуму, который не в состоянии быть руководством для людей, так как очень немногие могут здраво рассуждать, никто не может трезво судить обо всем. В понятие "авторитет" включаются порядок, смысл бытия, мера. Источником авторитета, как и суверенитета, является Бог, поэтому авторитет в консервативном истолковании неотделим от верховной суверенной власти.

Авторитет связывался консерваторами с традиционализмом. Оправданием свергнутой революцией монархии, обоснованием ее преимуществ перед республикой служило то, что за монархией стояли четырнадцать веков истории. Одно из самых тяжких обвинений, выдвинутых против революции, сводилось к тому, что она разбила все традиции, в которых проявлялась мудрость народного быта, выработанная в ходе длительного опыта. Апелляция к истории, идеализация прошлого позволяли консерваторам находить опору в широких слоях населения.

Существует довольно тесная взаимосвязь между традиционализмом и органической теорией государства, свойственной консервативной мысли. В соответствии с этой теорией государство существует изначально, подобно живой природе, а не возникает в результате прогрессивного развития. Его происхождение объясняется естественным ходом вещей; тем самым подразумевается, что всякое изменение будет иметь противоестественный характер. По своему строению государство напоминает организм, где существует функциональное и соответственно социальное деление людей, оно переживает молодость, зрелость, старение. Из всего этого вытекает естественный характер неравенства людей; ведь их место и функции в государственном организме отличаются друг от друга.

Органический подход предполагает естественность жесткого иерархического порядка, когда "каждый сверчок должен знать свой шесток". Идеальное государство у консерваторов - живое целое, в котором ни один член не существует сам для себя, но каждый живет для всех других и служит не себе, а всем остальным, благодаря чему сохраняется здоровье и крепость как всего тела, так и отдельных его членов. В свою очередь, нездоровье какого-то одного элемента опасно для всех. Тем самым навязывалась мысль, что всякие беспорядки, и особенно революции, не принесут ничего, кроме вреда.

Нетрудно заметить, что консервативный вариант органической юстиции - отражение и оправдание феодально-сословных, корпоративных порядков. Бесправие, неравенство людей вытекают как раз из органического подхода к государству. Консерваторы не проводят грань между государством и

416

обществом, в противном случае им пришлось бы признать необходимость целого комплекса буржуазно-демократических свобод, которые обеспечивают права личности по отношению к государству.

Важный элемент взглядов консерваторов - исторический пессимизм. Многие мыслители, начиная с античности, видели "золотой век" в прошлом, с презрением взирали на настоящее и без всякой надежды на будущее. Этот элемент основоположников консерватизма имел конкретное содержание: тоска по феодализму, рушившемуся под напором истории, и нетерпимость к новшествам буржуазии и ее идеалам.

Де Местр происходил из переселившейся в Савойю ветви лангедокского графского рода; его отец - президент савойского сената и управляющий государственным имуществом. Савойя, сегодня один из южных департаментов Франции, в то время была автономной провинцией, входившей в состав Сардинского королевства. Савойское происхождение наложило отпечаток на юсвоззрение де Местра: идеализируя архаическое устройство общества, он переносил на него черты патриархальной, глубоко религиозной Савойи. Накануне революции, в 1788 году, он становится сенатором, однако придворные интриги в столице Сардинского королевства Турине помешали ему стать президентом сената. Его незаурядные способности, чувство собственного достоинства, независимое поведение, а также то, что он являлся масоном и слыл сторонником "новых взглядов", вызывали в придворных кругах неприязненное отношение к нему.

В 1792 году Савойя была захвачена революционной Францией, и де Местр, отказавшись принести присягу новому правительству, покинул страну. В 1798 году его назначили канцлером Сардинского королевства, а в 1803 году он в качестве посланника отправляется в Россию. По долгу службы де Местр встречался и вел беседы с Александром I. Свое влияние в придворных сферах, приобретенное благодаря уму, знаниям и таланту, он использовал ради предотвращения в России развития революционных и либеральных тенденций.

Только в 1817 году де Местр вернулся во Францию, где его произведения получили широкое признание. Последние четыре года жизни он провел в Турине, занимая почетные должности. Однако он не испытывал иллюзий относительно реставрации прежних порядков: старые времена минули безвозвратно, прогресс просвещенных идей необратим. "Я умираю вместе с Европой", - напишет он накануне своей кончины 26 февраля 1821 г., всего за несколько дней до того, как разразилась революция в Пьемонте.

Де Местр начал писать в возрасте около 40 лет. Первым его памфлетом были "Письма савойского роялиста своим соотечественникам", где он впервые высказывает свои взгляды на характер Французской революции. Известность ему принесла книга "Размышления о Франции", вышедшая в 1796 году в Лозанне и ставшая настольной для эмиграции. В последние годы XVIII века написан ряд произведений, которым долгое время суждено было оставаться в рукописях, среди них "Рассуждение о суверенитете" - одно из самых интересных произведений де Местра в области юриспруденции, увидевшее свет только в 1870 году. В 1819 году в Париже появляется сочинение "О папе". Его продолжение, как и работа "Санкт-Петербургские вечера", вышло посмертно. Эти две вещи сам автор считал лучшим из написанного им.

Юстиция де Местра ярко выражена в оценках революции, смысл которой он искал не в ней самой, а за ее пределами, в Божественном промысле: "Политическая революция является лишь второстепенным мотивом великого плана, который

417

развертывается перед нами с грозным величием". В такие периоды воля Бога обнаруживается особенно ярко, ибо воля человеческая превращается в ничто; события носят роковой характер, и стоящие у руля государства - не более чем слепые орудия, которые сами не знают, что они делают.

Французская революция - "чудо, наподобие цветения дерева в январе" - поражает силой, сметающей все препятствия. Между тем главные ее деятели весьма посредственны. Поэтому нельзя не поразиться, как они могут играть такую значительную историческую роль. Объяснение этого необычного явления в том, что они оказываются лишь "орудием в руках силы, которая пользуется ими для своих собственных целей"; "революция скорее сама руководит людьми, нежели люди руководят ею, она развивается сама по себе", а это и есть признак того, что она является частью "великого плана" Провидения.

Революция - прежде всего "кара за век преступлений и безумств", за отклонение от теономной миссии Франции, призванной быть защитницей истинных начал духовной жизни, центром европейского христианства. Де Местр имел мужество признать, что феодализм в Европе подвергся эрозии, устарел. "Тысячи накопившихся злоупотреблений подкопали этот порядок, в особенности французский, и он начал загнивать, лишившись единства, энергии, гражданского духа; революция была неизбежна, так как режим должен пасть, когда имеет против себя одновременно презрение порядочных людей и ненависть негодяев".

Отклонения от священной миссии начались с эпохи Реформации, когда в Европе возник "дух бунта" против веры, религии и тронов. Его непосредственным следствием стало Просвещение, "заменившее народные догматы индивидуальным разумом". Особенно пагубно влияние Реформации на государство и право (обычное): начиная с XVIII века многие писатели, ученые, художники (тогдашняя интеллигенция) создали под эгидой любомудрия настоящий заговор против феодального права (общественных обычаев), способствуя падению нравов, ненависти к власти и анархии. Результатом были не только революция, но и то общество, в котором каждый думает и заботится только о себе, в котором собственный интерес становится для человека единственным мотивом поведения. "Вы опасаетесь силы обычая, чрезмерной власти иллюзий, воображения: всего этого уже нет - нет ни обычая, ни господина; каждый живет своим умом". Поскольку философия уничтожила силу, соединявшую людей, нет уже и моральных уз.

Рационалистическим концепциям XVIII века де Местр противопоставляет убеждение, что ни государство, ни его установления не могут возникнуть в результате общественного договора, то есть произвольного решения людей.

Высмеивая обильное законотворчество революционных правительств, недолговечность разрабатываемых ими конституций, де Местр подчеркивает, что причина тут не в недостатке ума и опыта их авторов, а в том, что "всякий ум, утративший связь с Провидением, выражающим себя в исторически сложившихся традициях и обычаях, становится бессильным".

Конституция не может быть делом человеческого разума, для этого он слишком слаб. "Всякая писаная конституция есть не что иное, как клочок бумаги. Такая конституция не имеет престижа и власти над людьми". Писаная конституция всегда бездушна, а между тем вся сущность дела в народном духе, на котором стоит государство. Этот дух выражается прежде всего в чувстве патриотизма, одушевляющем граждан. Другими словами, конституция, как и любой иной

418

государственный акт, вырастает из реальной жизни общества, а последняя так сложна, что даже анализ ее превышает наши возможности.

Ошибкой революционных законодателей было то, что их конституции и декреты созданы в расчете на "абстрактного человека". Де Местр оценивает их подход в следующей саркастической тираде: "Но выдуманного вами общечеловека в природе не существует. В своей жизни я видел французов, итальянцев, русских и так далее, благодаря Монтескье я знаю, что можно даже быть персиянином. Но решительно вам объявляю, что сочиненного вами человека я не встречал ни разу в моей жизни; если он существует, то мне об этом ничего неизвестно. Эта конституция может быть предложена всем людям от Китая до Женевы. Но конституция, созданная для всех наций, не годится ни для какой: это чистая абстракция, схоластическое произведение, созданное ради умственного упражнения на основе идеальной гипотезы и адресованная человеку, обитающему в воображаемых пространствах".

Человек не в состоянии создавать учреждения, конституции по своему усмотрению. Начало всякого института - во тьме времен, причем гораздо большую роль при этом играет сердце, нежели разум.

По де Местру, нет ни одной идеальной формы правления, ни одного "государства разума", о чем мечтали просветители. Есть множество естественных форм правления, соответствующих обычаям и характеру того или иного народа. Поэтому "даже деспотизм лишь тогда плох, когда утверждается в стране, предназначенной для другого рода правления". Как подсказывает опыт, "каждый народ имеет такое правление, которого заслуживает", любой проект окажется "унылой химерой", если не будет находиться в совершенной гармонии с характером народа.

Объясняя разницу в формах правления социальными факторами, де Местр выступает как последователь Монтескье. Однако он в большей степени является учеником Ж. Б. Боссюэ (1627-1704) - французского писателя, находившегося под сильным влиянием Августина и интерпретировавшего историю в христианско-библейских традициях. С помощью Священного Писания Боссюэ оправдывал королевский абсолютизм. Оригинальность де Местра как мыслителя XVIII- XIX вв. состоит в подведении под правопонимание глубокой священной и мистической основы, в возврате в лоно религии.

В разделе "Размышлений о Франции", озаглавленном "О Божественном влиянии на политические конституции", де Местр приходит к выводу, что все основные права и свободы являются лишь внешним проявлением высших принципов Провидения. "Даже самые мудрые законодатели в состоянии лишь собрать ранее существовавшие элементы в обычаях и характере народов; но это соединение, это формирование, подобное творению, осуществляется лишь от имени Божества, - пишет он. - Политика и религия были основаны вместе, законодатель почти не отличался от священнослужителя". Разумеется, в своих видимых, эмпирических аспектах государство постоянно эволюционирует, изменяются его формы, однако сущность, будучи отражением Божественной мысли, неизменна.

Де Местр был сторонником монархии как формы государства для Франции. Этой форме соответствует верховная власть церкви, сосредоточенная в лице папы Римского. Осуждая злоупотребления старого режима, он стремился защитить содержавшиеся в нем элементы естественного порядка, "органического государства", охраняя не конкретные формы прежнего государства, не старую Францию, а некий идеал государства и создавая своеобразную традиционалистскую утопию.

419

Государство понимается как иерархически упорядоченное суверенной властью единство того или иного народа. Понятие "народ" - одно из основных в юстиции де Местра. Это группа людей, имеющих собственные язык, территорию, культуру, обычаи, характер, в которых выражаются глубинные ценности трансцендентного порядка. "Народ обладает всеобщей душой и неким подлинным моральным единством, которое и приводит к тому, что он есть то, что он есть".

Помимо государства иные общности (город, община, корпорация, а в особенности семья) также имеют "материальное и моральное единство, обладающее своими дурными и добрыми чертами". Всякая общественная группа, кроме искусственно созданных на основе соглашения между людьми или декрета, осуществляет в меньшем масштабе великий и священный принцип единства. И всякий "естественный" социальный союз обладает божественной сущностью, недоступной уму.

Возникновение народа, а значит, и государства - чудо и тайна, над которыми стоит поразмыслить. Государство возникает в результате действий одного человека (полулегендарный родоначальник, праотец, вождь). Он в гениальном озарении осознает и доводит до сознания единого народа его характер, душу - все то, что содержится в нем, как дерево содержится в семени. Но он не может изменить самой сущности его характера, "всегда одной и той же". Народ не может сколько-нибудь прочным образом придать себе другие права помимо тех, что соответствуют его "естественной конституции".

Порядок в идеальном государстве де Местра реализуется через иерархию, возникающую спонтанно, органически. "Всюду и всегда правила аристократия". Наивно принимать революционный лозунг равенства за чистую монету. Присмотревшись к действительности революционной Франции, нетрудно увидеть, что "аристократия мест и должностей, вначале незаметная в общей суматохе, начинает формироваться", - утверждал он в 1796 году.

Идея иерархии органически связана с идеей порядка - определенного разделения функций, выпадающих на долю части по отношению к целому. В соответствии с этой идеей традиционализм в противовес либеральной мысли, которая основной акцент ставила на правах человека, подчеркивал прежде всего его обязанности. Принцип иерархии в государстве опирается, таким образом, на идею обязанностей, а не прав. Лучшие люди страны - не те, кто обладает какими-то особыми правами, а те, кто несет особые обязанности. Принцип, украшающий дворянство, - noblesse oblige (положение обязывает). Дворянские привилегии есть лишь атрибут выполняемой ими обязанности.

Каждый народ обладает коллективным разумом, но это не то, что провозглашает большинство, спорит де Местр с Руссо. Лишь когда совокупность людей приобретает иерархическую структуру в ходе спонтанной исторической эволюции, когда сложится в ней система освященных временем порядков, институтов, концентрирующихся вокруг власти, тогда только голос народа станет истинным выражением его души.

Эмпирический план истории - лишь область проявления метафизического (Божественного) начала, подлинного и существенного. Из него проистекает то, что связывает людей между собой, - патриотизм и вера, "два великих чуда этого мира". Для человека нет ничего важнее этих двух качеств, не поддающихся рациональному анализу. "Они являются важнейшей человеческой потребностью, подлинными источниками его счастья и святыней государств". Индивидуальный разум должен подчинить себя народному, коллективному. В противном случае он

420

уничтожает социальные связи, разрушает государство, порождая классовый, корпоративный и личный эгоизм. Таков вывод де Местра.

Луи Бональд также развивает традиционалистскую концепцию государства и права, однако аргументы его несколько иные, чем у де Местра. Виконт Бональд - потомок старинной семьи, члены которой заседали в парламенте, служили в армии. Получив образование в Париже, он вступил в корпус мушкетеров при Людовике XV и пробыл там до 1776 года, вплоть до его упразднения. Вернувшись в родной город Мило, Бональд был избран мэром, но отказался от этого поста. Во время революции эмигрировал в Гейдельберг, где написал свое главное сочинение "Теория политической и религиозной власти в гражданском обществе" (1796). Цель труда - доказать, что существует единственная подлинная конституция - королевская, что истинное гражданское общество может быть основано на союзе трона и алтаря. Правительство Директории запретило распространение этой книги.

После прихода к власти Наполеона Бональд вернулся во Францию, стал служить в министерстве просвещения. В 1802 году он пишет другое крупное произведение - "Первоначальное законодательство, рассмотренное исключительно в свете разума". Бональд горячо приветствовал возвращение во Францию Бурбонов, сожалел только о том, что легитимные властители превратились в королей, чья власть ограничена Хартией 1814 года.

Член избранной в 1815 году ультрароялистской палаты депутатов, которую Людовик XVIII за лояльность к себе назвал "бесподобной", Бональд приложил немало усилий для реализации идей, высказанных в собственных сочинениях, последовательно выступая против свободы прессы, за запрещение развода, введение более суровых наказаний, в частности за святотатство, вплоть до смертной казни. Избранный пэром Франции в 1820 году, он отказался от этого звания в 1830 году, чтобы не приносить присяги власти, "рожденной на баррикадах", и сохранил за собой лишь титул члена Французской академии. Он много писал, редактировал вместе с Шатобрианом ряд консервативных газет, где предлагал, по его собственным словам, свое лекарство в "естественном и горьком виде, не подслащивая". В его трудах консервативная юстиция - система, где религиозные, социальные, политические, правовые аспекты рассмотрены в неразрывной взаимосвязи.

Бональд пытался найти естественную закономерность в организации политических обществ исходя из их истории. Но природа и история значимы лишь постольку, поскольку являются отражением Божественной воли, авторитета. Отсюда вытекает теория общества и власти, бросающая вызов духу Просвещения и революции и не делающая ни малейшей уступки ни современному индивидуалистическому обществу, ни конституционному порядку. "Человек существует лишь для общества, и общество создало его для своих целей: он должен употреблять на службу обществу все, что получил от природы". Так, Бональд противопоставляет "религии человека", его правам "религию общества", государства. Он неустанно повторяет самодовольному индивиду, разглагольствующему о "правах", что в действительности тот имеет лишь обязанности, и прежде всего по отношению к государству.

Главную опасность "философии" (имеется в виду наследие просветителей) Бональд видит в том, что она распыляет общество на песчинки индивидуумов и тем самым делает пресловутое современное общество "деструктурированным". Необходимо вновь обрести "мы", унаследованное старым порядком от средних веков: оно сосредоточено прежде всего в семье, затем в ремесле, наконец, в

421

государстве. В социальном мире все стремится образовать общность - "корпус", где индивиды объединены друг с другом.

Промежуточные объединения в виде городской и сельской коммуны Бональд называет "подлинной политической семьей", без которой государство не может существовать, в то время как коммуны существовали и без государства. Именно коммуны "после великого избиения, произведенного революцией, стали теми административно-территориальными рамками, где выживало социальное "мы" на местном уровне под эгидой старых благородных семей-нотаблей, иначе говоря, наследственных традиционных властей, представлявших естественный источник сопротивления революционной власти".

Революцию Бональд осуждает, считает ее лишенной всякого смысла. Старый порядок имел солидную институционную и традиционную базу для обновления французского общества без жертв и крови, которые повлекла за собой революция. До 1789 года Франция имела неписаную конституцию и негласные вольности, делающие ее самым свободным и гармоничным государством Европы. Помимо прав различных корпораций и коммун Бональд напоминает и о Генеральных штатах, которые придавали гибкость старой монархии и позволяли мобилизовать нацию. Указывает он и на "демократичность" и "открытость" французского дворянства, которое якобы не было замкнутой кастой: титулы ведь могли быть приобретены заслугами и деньгами. Означает ли это, что в новом обществе Бональд хотел бы видеть институты дореволюционной Франции, претерпевшие эволюцию, соответствующую требованиям эпохи? Оказывается, нет. Все, что он так расхваливал, говоря о старом порядке: открытость, уважение к правам личности, к собственности, независимость судебной власти, децентрализация, отсутствие кастовости, - все это совершенно не нужно новой Франции. Свой идеал государства Бональд строит на иных основаниях, создавая тем самым еще один вариант консервативной утопии.

Ее основным постулатом является утверждение, что человек столь же не властен дать устройство государству, как он не властен дать протяжение материи или тяжесть телу. Это прерогатива самого Бога. Человек лишен всякой способности к творчеству. Он не изобрел не только государство, но и семью, культуру, язык. Всему этому его научили. Он был чистой доской, ничтожеством, которое Бог сразу одарил всем. Бог - наставник человеческого рода.

Государство установил сначала Бог, его авторитет, а затем его предание. Они-то и являются творческой силой в мире, способности - пустая иллюзия. До возникновения государства люди пребывали в естественном состоянии. Человек был беспомощен, слаб, фактически это еще животное, лишенное разума. Но Бог опекает людей, постепенно их наставляет, обучает, общаясь с ними непосредственно.

Человек, согласно Бональду, одинок, стоит вне общества. А значит, у него и нет способностей к созданию государства. Сам он никогда не вступит в общество. Для этого нужно совещаться, а совещание предполагает человека уже живущим в обществе. "Ваше изобретение общества, - спорил Бональд с просветителем Кондильяком, - не что иное, как усовершенствование политического строя: человек, уже живущий в обществе, сговаривается с другими насчет его улучшения - это возможно. Но начальный факт не может быть создан человеком: это было бы ничто, превращающееся в нечто. Это непонятно.

422

Остается признать начальный факт, как и всякое так называемое изобретение человека, делом Божества".

Развитие и судьбы государства также связываются с Богом, так как творение продолжается непрерывно. Бог, пользуясь созданным им государством, продолжает совершенствовать человека как существо мыслящее, говорящее, любящее, общественное. Сами мы ничего не создаем, ничего не изобретаем; но мы слиты с государством, представляющим Божью мысль. Оно хранит его слово, идеал, искусство, изобретения благодаря непрерывному преданию.

Человек, по Бональду, связан традицией, преданием, а других животных связывает необходимость, и в этом все их отличие от людей. Если бы мы забыли одно из Божьих изобретений, оно было бы потеряно навсегда, так как в мире нет существа, способного изобретать заново семью, государство, язык, даже земледелие или одежду. Язык - это традиционная мысль. Мы не способны к мысли без слова, ее выражающего, и потому заимствуем наши идеи из слов, передаваемых нам нашими отцами. Мы можем мыслить лишь мыслью наших предков, восходящей к мысли Божества.

Государство и слово тем самым подчиняют человека двойному Божественному игу: он принужден жить традиционной жизнью и думать унаследованной от предков мыслью. Человек, делает вывод Бональд, может отделиться от Бога только для смерти. Подчинимся же закону всецело и без оговорок. Отыщем предание самое чистое, самое верное, самое древнее. Не нужно стараться изобретать, так как мы к этому неспособны; не будем стараться мыслить, так как мы неспособны мыслить самостоятельно, не предаваясь иллюзии.

Божественные идеи открываются людям через "законы как необходимые отношения, вытекающие из природы вещей". Этот тезис Монтескье стал для Бональда стержнем всей его теории. Найти природу вещей, единую для всего мира, - значит открыть Божественный всевышний кодекс, предназначенный для всех народов независимо от различия широт и климатов.

Бональд считал, что он нашел природу вещей всей Вселенной, в отличие от Монтескье, который выдвинул эту аксиому, но вовсе не следовал ей, создавая на базе случая и вероятности "прекрасный курс социальной патологии". "Природа вещей" заключается в троичной системе мира. Бог, мир, государство, семья, человек - на что ни взглянешь, всюду встречаешь причину, орудие, следствие, и ничего другого, кроме этого. Мир есть система троиц. Что такое семья? Причина - мужчина, орудие - женщина, следствие - дети. Что такое государство? Причина - государь, орудие - патрициат, следствие - сохранение и воспроизведение народа.

Конкретизацию этих понятий в политике Бональд проводит через термины "власть", "слуга", "подданный". Муж - власть, жена - слуга, ребенок - подданный. В государстве король - власть, дворяне, духовенство и сановники - слуги, народ - подданный.

Человек, семья, государство, Бог находятся в неразрывной связи, взаимно дополняют друг друга. В семье власть принадлежит отцу, но она не абсолютна. Его "слуга" и его "подданные" (жена и дети) обязаны ему подчиняться, но, господствуя в семье, отец является подданным в государстве, его власть ограничена тем, что он обязан подчиняться королю. То же и в государстве: король имеет власть на земле, его слуги и его подданные обязаны ему повиноваться, но, господствуя на земле, он остается подданным неба.

423

Человек, семья, государство - это только три формы одного начала, три текста одного закона.

Какова же должна быть форма правления в государстве? Раз доказано, что Божество правит миром монархически, что устройство семьи монархическое, что сам человек представляет монархию, Бональд делает вывод, что и государство должно быть монархическим, в противном случае оно является противоестественным.

Возбудить в людях страх перед возмутительными попытками нарушить мировой порядок, убедить их в том, что, разрушая монархию посредством революций, они покушаются на природу вещей, - такова цель Бональда. Защита традиционных устоев монархии есть богоугодное дело. Отсюда категоричность Бональда в классификации форм государства. Если де Местр обосновывает тезис о множестве естественных форм правления, соответствующих духу того или иного народа на определенной стадии его исторического развития, то Бональд рисует лишь одну форму правления, соответствующую природе вещей, - монархию. Это устроенное государство, где правит общая воля, соответствующая необходимым законам, вытекающим из природы вещей, установленным Богом и его преданием.

В неустроенных государствах, напротив, берет верх не общая воля, а частная воля человека. Поэтому здесь право произвольно и изменчиво; здесь появляется человеческое законодательство, противоречащее естественному (Божественному). В таких государствах устанавливается деспотия, если правит частная воля одного лица. Если же верховная власть в руках всех граждан с их частными волями, тогда это демократия. Между ними лежит аристократия со множеством оттенков.

Чем меньше государство устроено, тем более оно отдаляется от Божественного идеала - монархии. Но естественные законы действуют постоянно. В результате внутренней борьбы в неустроенном государстве возникает необходимость перемен, ориентирующихся на вечный идеал - монархию. Неустроенные государства гибнут, только монархия устойчива при условии, что монарх следует Божественной воле.

В сочинениях французских консерваторов подкупают искренность, темперамент, литературный блеск, остроумные аргументы. В полемике с революционным волюнтаризмом они высказали немало здравых соображений, особенно де Местр с его историзмом, заимствованным у Монтескье. Консерваторы боролись с просветительской болезнью чрезмерного и самоуверенного рационализма, с верой господствовавшей философской школы в безграничные возможности человеческого разума. Их поиски трансцендентального смысла сродни средневековой схоластике, но в них содержится и предостережение от абсолютизации возможностей человека, от недооценки величия мироздания и неразгаданности его тайн. Новым методам научного исследования консерваторы противопоставили вечную истину, вложенную Шекспиром в уста Гамлета: "Есть многое, Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам".

И все же, несмотря на художественные достоинства, во многом справедливую критику экстремизма и оправданный в известных пределах скепсис по отношению к рационалистическим схемам, платформа консерваторов представляла собой обреченную на неудачу попытку отвергнуть неотвратимые перемены, подготовленные в идеологическим плане философией просветительства, попытку сохранить или воссоздать на рубеже XVIII-XIX вв. архаическую, отжившую свой век монархически-аристократическую социальную и политическую систему.

424
415 :: 416 :: 417 :: 418 :: 419 :: 420 :: 421 :: 422 :: 423 :: 424 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации