Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part62-521.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part62-521.html

521 :: 522 :: 523 :: 524 :: 525 :: 526 :: 527 :: 528 :: 529 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 61 Солидаризм. Леон Дюги

Человек живет в обществе и может жить лишь в обществе; общество существует лишь благодаря солидарности, соединяющей между собой составляющих его индивидов. Следовательно, самою силой вещей для человека в обществе делается обязательным правило поведения, которое может быть сформулировано следующим образом, не делать ничего, что наносит ущерб социальной солидарности в одной из ее видов, и делать все, что в состоянии осуществить и развить механическую и социальную солидарность.

ДЮГИ

Леон Дюги (1859-1928) родился близ г. Бордо в семье юриста. После окончания колледжа поступил на юридический факультет Бордоского университета, закончил Дюги в 20-летнем возрасте. Три года спустя представил докторскую диссертацию, отмеченную золотой медалью.

Большая часть ученой карьеры Дюги связана с юридическим факультетом в г. Бордо - одном из крупнейших университетских центров Франции. Звание профессора получено в 1892 году на кафедре конституционного права. С 1901 года он - заместитель декана, а с 1919 года - декан (согласно французским традициям на этот пост выбирался самый выдающийся член педагогического коллектива).

Лекции Дюги перед студентами отличались мастерством, полемическим тоном и ясностью проводимых идей. Он любил иронизировать в отношении классических доктрин, преувеличивать ошибочные стороны критикуемых концепций, чтобы легче показать их несостоятельность. Страстность и упорство, с которыми Дюги отстаивал свои взгляды, позволили некоторым биографам заметить, что он является скорее "моралистом", чем строгим ученым-позитивистом, каковым хотел себя представить.

Из литературного наследия Дюги нужно выделить "Государство, объективное право и позитивный закон" (1901), а также "Курс конституционного права". Его первое издание (1911) состояло из двух томов, второе (1921-1926) - из пяти томов.

Дюги порывает с юридическим позитивизмом и ставит цель внедрить в юриспруденцию "истинную" науку, то есть позитивистскую социологию: "Будем изучать социальные факты, как физик и химик изучают феномены природы, как биолог изучает феномены жизни; и социальные науки скоро сделают быстрый прогресс".

Наука существует только тогда, когда покоится на фактах, доступных непосредственному наблюдению с помощью чувств. Познание имеет своим объектом только внешние проявления фактов и отношений, то есть "явления", так как только они доступны опыту и доказыванию. Все, что находится за их пределами, есть предмет религии и метафизики, но отнюдь не позитивной науки.

Центральная категория Дюги - солидарность, каковая есть "основополагающий факт всякого человеческого общества", заключающийся в том, что люди не жили и не могут жить изолированно друг от друга, в так называемом естественном состоянии, человек может жить только в обществе, то есть в тесной связи с себе

521

подобными, где люди одной группы имеют одни мысли и нужды. Цель у них тоже одна - счастье, уменьшение страданий. Этот факт общности отражается в сознании индивидов и формирует особое чувство солидарности. Следуя за французским социологом Эмилем Дюркгеймом, Дюги называет этот вид солидарности "солидарностью по сходству".

Люди не рождаются равными, имеют различные способности, желания, нужды. И эти различия в истории увеличиваются. Но люди понимают, что они могут удовлетворить свои желания и нужды, взаимно развивая свои способности и обмениваясь услугами. Это иной вид солидарности - солидарность, вытекающая из разделения труда. В несовершенной форме она существовала в древности, а в современных обществах становится основным видом солидарности, ибо они отличаются высоким уровнем разделения труда. Солидарность, происходящая из разделения труда, - солидарность экономическая. Ее механизм нацелен в основном на обеспечение каждому необходимых ресурсов для его физического существования. Социальная солидарность в ее двух формах порождает норму поведения. Это и есть "социальная норма" Дюги, требующая укрепления единства людей и составляющая базис всего "объективного права".

Солидарность отражается в сознании людей, формируя определенное чувство. Сначала оно менее ясное и менее определенное, затем становится более ясным, четко определенным и вместе с тем более всеохватывающим и сложным. Поэтому и социальная норма, будучи продуктом и органическим следствием социальной солидарности, то есть самого общества, складывалась постепенно. Вместе с развитием и обогащением сознания и чувства социальной солидарности развивалось и сознание социальной нормы.

Первый вариант социальной нормы требует от любого индивида уважать всякий волевой индивидуальный акт, детерминированный целью социальной солидарности, не препятствовать его реализации и по мере возможности сотрудничать в его реализации. Этот вариант характерен для всех без исключения обществ, даже самых примитивных. В дальнейшем социальная норма приобретает более развитую форму, требуя теперь от индивида не только уважать всякое действие, отвечающее запросам солидарности, но и воздерживаться от любого действия, цель которого ей противна; это ведет к осознанию обязанности совершать активные действия, нацеленные на увеличение социальной солидарности. Социальная норма получает следующую формулу: "Не делать ничего, что уменьшает солидарность по сходству и солидарность через разделение труда; делать все возможное, чтобы увеличить социальную солидарность в обеих ее формах".

"Социальная норма, - пишет Дюги, - в своей совокупности охватывает экономические нормы, нормы моральные и нормы юридические, которые являются самой высокой частью социальной нормы". Первые регулируют действия, относящиеся к производству, обмену и потреблению. Это правила хозяйственной жизни, представляющие собой первую ступень социальной нормы. Ее нарушение приводит к негативной реакции (перепроизводство, повышение цен, промышленные кризисы и др.).

Моральные нормы - вторая ступень социальных норм - тоже вытекают из социальных фактов, но регулируют внешнее поведение людей в обществе в соответствии с требованиями нравов. Они, как и экономические нормы, обязательны, и их нарушение служит поводом к определенной реакции, заставляющей нарушителя уважать требования морали. По Дюги, однако, в отличие от традиционных доктрин, эти нормы не содержат

522

в себе никакого критерия добра и зла в связи с каким-нибудь верховным принципом, сформулированным a priori. Они не предписывают абсолютным образом. Это нормы нравов, указывающих индивиду, как себя вести и как действовать в определенной сфере. Это нормы обыденной жизни, этикет, нормы практического поведения, затрагивающие манеру людей одеваться, их бытовую жизнь, их светские отношения и связи, их религиозные обряды.

Юридические нормы - самая высокая ступень, самый верхний "пласт" социальных норм - не имеют собственного содержания. Если экономические и моральные нормы можно определить по их содержанию, по предмету регулирования, то юридические нормы определить так невозможно. Они являются по своему содержанию или экономическими, или моральными. Ни экономическая, ни моральная норма не является, как таковая, юридической. Последняя всегда по своему содержанию или моральная, или экономическая норма, но не всякая моральная или экономическая норма - юридическая.

Юридическим нормам сопутствует более сильная социальная реакция в случаях нарушения, чем экономическим и моральным в их чистом виде. Только те нормы (экономические, моральные), которые в определенный момент представляются массе индивидов особо важными, существенно необходимыми для их жизни, становятся юридическими. Дюги пишет: "Только один естественный социальный элемент может сделать из определенной экономической или моральной нормы норму юридическую. Этим элементом может быть только социальное принуждение". Признак юридической нормы - санкция.

Норма начинает действовать как юридическая в момент, когда масса индивидов придет к выводу, что для ее обеспечения необходимо применение силы. На определенном уровне развития цивилизации эта сила обеспечивается государством, ибо оно является практически монопольным исполнителем функции общественного принуждения. Дюги уточняет, что именно возможность принуждения, а не его фактическое применение - обязательный элемент юридической нормы.

Но Дюги не согласен со сторонниками позитивизма, которые указывали ему, что он отрывает право от государства, что социальная норма может превратиться в юридическую только посредством вмешательства государственной воли. Он пишет, что история знает общества, в которых отсутствовало политическое разделение людей, следовательно, не было и государства. Но в этих обществах, например у эскимосов, существуют нормы поведения, составляющие "социальную дисциплину" общества, которые обеспечиваются самой группой. Это - правовые нормы, утверждает Дюги. Их санкция не вполне организованна, она чаще всего спонтанна, но тем не менее она существует. Следовательно, право не связано обязательно зависимостью от государства. Оно даже ему предшествует.

Дюги возражал и сторонникам естественно-правовых воззрений, которые допускали существование права вне и до государства, но при условии признания некоего высшего принципа, открывающегося человеку рациональным путем или путем откровения. Этот принцип представляет собой основу внегосударственного, естественного права. Такое теоретическое построение было для Дюги чисто метафизическим, то есть недоказуемым опытом, наблюдением. С позиций позитивистской методологии он такой подход отвергал. Внегосударственное объективное право, считал Дюги, могло быть обосновано только

523

социологически. Нормы поведения в догосударственных обществах, имевшие жизненное значение для поддержания солидарности и поэтому обеспеченные организованной санкцией группы, могли быть только юридическими. Он исключал существование какого-либо высшего трансцендентного принципа как опоры этих норм.

Чтобы сила не выглядела источником права, Дюги подыскал дополнительное основание объективного права. Им стала справедливость, точнее, чувство справедливости. Подобно представителям психологической школы Дюги выводит право из сознания людей: "Именно состояние сознания... является в конечном счете созидательным источником права. Два существенных фактора способствуют его формированию. Два фактора, которые я называю чувством социальности и чувством справедливости ".

Чтобы лучше понять юровидение Дюги и полностью уяснить его характеристику объективного права, нужно остановиться на связи последнего с законодательством, в котором юридический позитивизм видел реальное право. Социолог Дюги считал, что право в истинном смысле слова - то, что рождается в обществе, вне государства. Но позитивист Дюги не мог уйти от фактов: существовало множество нормативных актов, которые издавались государством и применялись судьями как право. Каково соотношение между объективным правом и положительным правом, содержащимся в этих источниках? Дюги признает существование позитивного закона, но подчиняет его объективному праву. В этом важное значение имеет установленное Дюги деление норм права на нормативные и конструктивные.

Нормативное юридическое правило - сама норма права в собственном смысле слова, предписывающая каждому человеку, живущему в обществе, определенное действие или воздержание от действия. Это конкретизация социальной нормы. Индивид осознает это правило более или менее ясно и понимает, что, если он не станет сообразовывать с ним свое поведение, социальная группа будет реагировать негативно и установит собственные правила поведения. Эти последние как раз и являются конструктивными, или техническими, юридическими правилами.

Конструктивное юридическое правило устанавливается для обеспечения уважения и исполнения нормативного правила. Оно предусматривает меры, создает предписания, фиксирует компетенции - статусы, одним словом. Техническая норма создает средства, способные обеспечить санкцию юридической нормы. Юридическая норма (нормативное правило) не уточняет способ и интенсивность социального принуждения - это функция конструктивного правила.

В отличие от нормативных правил, которые формируются спонтанно, конструктивные создаются более или менее сознательно. Они предполагают существование государства, хотя бы и в его неразвитой, эмбриональной форме. Они присущи обществу, в котором уже есть политическое разделение и, как его следствие, монополия принуждения, которая является одним из существенных признаков государства. В неполитических обществах социальная реакция при нарушении нормы спонтанна и приобретает иногда форму линчевания или кровной мести.

Связывая конструктивное правило с существованием государства, Дюги спешит, однако, оговориться, что оно черпает свою обязательную силу не от

524

государства, а от юридической нормы. К тому же это правило не всегда формируется государством, примером чего служит обычай. Как следствие конструктивное правило не является обязательным, если юридическая норма, которая должна служить его опорой, не существует или в недостаточной степени проникла в сознание индивидов, то есть сама не приобрела еще обязательной силы.

Дюги поясняет свою концепцию рядом примеров. Норма "не убивай другого человека, пока он на тебя не нападет" есть норма права, а не морали потому, что проникла в сознание людей, живущих в одной и той же группе, которые понимают: социальные условия требуют, чтобы каждый уважал жизнь другого. Это норма права с того момента, как было понято, что социальная сила должна быть применена для санкционирования. И это произошло намного раньше, чем данная норма была сформулирована в уголовных законах. Даже большинство современных кодексов не закрепляют ее формально. Но они ее предполагают и охраняют. Так обстоит дело и с остальными нормами уголовного права вроде "не укради" и т.п. В уголовных кодексах содержатся именно технические правила, предназначенные для обеспечения норм права.

В гражданском законодательстве также содержатся в основном конструктивные нормы, создающие и организующие необходимую для применения нормативных правил технику. Так, Кодекс Наполеона, утверждает Дюги, содержит три настоящие юридические нормы: свобода договоров, уважение собственности, обязанность возместить виновно причиненный другому ущерб. Все остальные распоряжения носят технический характер, и их обязательная сила вытекает из этих норм.

Конструктивные нормы организуют санкции нормативных правил. Но последние не являются необходимым условием для существования и проявления юридических норм. Социальная норма, ставшая юридической прежде, чем закон ее констатировал и организовал ее санкцию, не имеет в качестве гарантии нормально организованных средств, но она есть норма права, и ее нарушение вызывает столь сильную социальную реакцию, что законодатель не замедлит вмешаться.

Итак, нормативные правила ("объективное право") существуют независимо от конструктивных. Именно они, действуя через сознание большинства людей, заставляют законодателя придавать им форму закона и обеспечивать их конструктивными нормами. Законодатель не может издавать нормы, обязательные для всех, воля определенной группы людей никоим образом не может обязывать волю других людей. Это было бы возможно, если признать, что воли некоторых индивидов опираются на какую-либо сверхъестественную или трансцендентную силу, что отвергается позитивной наукой. Если законодатель издает закон, не покоящийся на норме права, этот закон будет на деле мертвой буквой.

Объективное право - совокупность множества конкретных, "нормативных" правил, рождающихся в условиях взаимозависимости людей. Будучи необходимыми для поддержания жизни общества, эти правила им признаются и охраняются. Их защита организуется конструктивными, или техническими, нормами, издаваемыми чаще всего государством. Конструктивные нормы суть нормы юридические, поскольку опираются на объективное право. Они не являются юридическими, если за ними нет нормативных правил. Во всей этой

525

системе преобладают технические правила, а нормативных не так много в сравнении с конструктивными.

Правовой солидаризм призывает буржуазию "стать поистине существом общественным", уплатить "социальный долг". К Декларации прав, считает Дюги, нужно прибавить Декларацию обязанностей. Дюги согласен с Контом, который отрицал за людьми их субъективные права и писал, что "каждый имеет долг, и притом по отношению ко всем, но никто не имеет права в собственном смысле слова".

Права человека - метафизика, им нет места в юридической науке и практике. В этой связи бизнес изображается как некая полезная для общества социальная функция, внутри которой собственность перестает слыть субъективным правом на манер римского права или Гражданского кодекса Наполеона.

Для общества плодотворна не конкуренция частных собственников, а их "социальная интеграция", когда происходит превращение собственности из субъективного права в общественную функцию, в социальный долг, пропорционально которому и сохраняется принадлежность имущества индивиду. "Собственность, - подчеркивает Дюги, - не является субъективным правом, она есть социальная функция обладателя имущества". "Индивид не цель, а только средство", "он не более как колесо той огромной машины, какой является социальный организм", смысл существования которого "заключается только в выполнении известной работы в доле социального строительства".

Происхождение и сущность государства также объясняются с солидаристских позиций. Государство возникает вследствие разделения труда, когда множество отдельных людей обретают единство на основе солидарности и справедливости. Государство представляет собой лишь результат более высокой организации труда, когда каждый индивидуум получает возможность проявить свои способности и силы. Более того, сильные захватывают в свои руки власть над слабыми, начинают профессионально осуществлять надзор за исполнением объективного права, формулировать его нормативные и конструктивные правила. Только наличие в обществе правящих и управляемых, сильных и слабых ведет к его политической организации.

Дюги постоянно заменяет слово "государство" словом "правительство", ибо государство для него не является каким-то юридическим лицом и еще менее организмом, имеющим свою личную волю (суверенитет). В действительности мы имеем дело только с меньшинством властвующих и массой подвластных государств (союз властвования).

Солидарист решительно отвергает прежние трактовки государства, согласно которым основной его признак - суверенитет. Не нужно также юридизировать государство, представляя его правопорядком. Власть - социальный факт, а не право. Она становится правом лишь благодаря солидарности, которая легитимирует госорганы.

Государство обязано принимать во внимание людские различия и оказывать равную защиту различным способностям, доставлять удовлетворение неравным потребностям. Оно обязано обеспечить получение образования неимущим и освободить мелкие состояния от налога применением принципа прогрессивности. Его обязанность - гарантировать физическое и умственное развитие граждан. Оно не только дает всем личную свободу, но и обеспечивает всякому трудящемуся возможность полного присвоения себе всех продуктов своего труда. Оно должно быть не только правовым, но и социальным.

526

Дюги много спорит с классовой трактовкой государства, уверяя, что все социальные группы смогут принимать участие в управлении. Для этого необходимо децентрализовать власть и привлечь к управлению синдикать - совместные организации рабочих и капиталистов, созданные на договорных началах. Такие меры постепенно сделают излишним суверенитет, а новое корпоративное государство станет надклассовым, способным бороться против злоупотреблений и коррупции, "против всемогущества правящих лиц", против политических катаклизмов, "насильственного революционного скачка". "Классовое господство должно кончиться. Мы отвергаем господство пролетарского класса, как и господство класса буржуазии". Со временем синдикалистское государство перестанет быть политическим институтом, роль правителей уменьшится и сведется к социальному контролю, основанному на эффективном разделении труда. "Благодаря развитию синдикализма все остальное отойдет от государства".

Дюги негативно относится к парламентаризму на основе разделения властей. Монтескье нужно понимать не так, как теоретики правового государства в лице Эсмена или Еллинека, которые обосновывали опасное всемогущество парламента ссылками на суверенную волю народа, что привело к возврату в Средневековье, к деспотизму, где "метафизика духовенства" была заменена "метафизикой легистов", а "божественное право королей" перешло в "божественное право парламентов".

Во избежание легистского абсолютизма лучший способ не разделение властей, а их сотрудничество. В этом ключе и нужно понимать Монтескье, который желал, чтобы власть останавливала власть. Он же писал, добавляет Дюги, что "власти вынуждены идти согласно", и далее формулирует свою солидаристскую новеллу: "Следует, чтобы власть осуществлялась в сотрудничестве представителей всех социальных сил, существующих в стране, каковые представители будут ограничивать друг друга самим своим существованием и своим сотрудничеством".

В конце концов государство в его прежних формах - Римская империя, королевская, якобинская, наполеоновская, парламентская республики - исчезает, и их место занимает корпоративное государство как "более гибкое, более гуманное, более защищающее индивида". Его форма вытекает из синдикатов и социальной нормы, строится "на факте взаимной зависимости, соединяющей все человечество вообще и членов одной социальной группы в частности", слабых и сильных, больших и малых, правящих и управляемых. Тем самым солидаризм прогнозирует гармонизацию правоотношений, переход общества в качественно иное состояние, отличное от прежнего, буржуазного.

Предложены и преобразования в государственном строе Франции. Палата депутатов должна избираться на основе пропорционального представительства, чтобы в нее полнее были делегированы все существующие партии. Вторая палата парламента - Сенат - должна стать "высшим трибуналом, составленным из представителей всех классов поровну и призванным судить о законности закона". Отношения между классами будут регулироваться договорами, конвенциями, корпоративным правом, санкционированным государством, с учетом их соответствия нормам солидарности.

Идеи трудов Дюги с изложением его программы во многом перекликаются с анархо-синдикалистскими и федералистскими мечтами его соотечественника

527

Прудона. Как и последний, Дюги - реформист, он решительно отмежевывается от революционного синдикализма, замешенного на классовой борьбе и ставшего весьма популярным во Франции в начале века. Учение Маркса - "колоссальное заблуждение", "отвратительная доктрина". "Преступлением является проповедовать борьбу классов... - писал Дюги. - Я думаю, что никоим образом мы не идем к уничтожению одного класса другим, а, напротив, к режиму координации и иерархии классов".

Капиталисты столь же необходимы обществу, как и рабочие. Всеобщая забастовка, захват фабрик и заводов пролетариями, насилие по отношению к буржуазии, к чему призывали революционные партии и профсоюзы, грозят, по мнению Дюги, гибелью обществу. Так же как и Прудон, он враждебно относится к государственному социализму: "Если бы восторжествовала коллективистская доктрина, она бы даровала государству власть еще более могущественную, чем та, которой одарила его революция; это было бы равносильно уничтожению личности и возврату к варварству".

Дюги не числился ни в какой политической партии, что сам подчеркивал в доказательство своей объективности. О нем говорили как о человеке с независимым характером. И действительно, он не раз критиковал правительство, выступал в защиту прав бедных. Во время процесса над Дрейфусом, отношение к которому он считал индикатором убеждений, Дюги на стороне Э. Золя и "дрейфусаров". Все это, как и его заявления, что он не принадлежит ни к какой церкви, настораживало официальные круги, и среди правых его считали ученым левых убеждений, "анархистом на кафедре". За его отрицательное отношение ко "всяким тираниям", стремление подчинить государство праву, отстаивание многих демократических принципов его называли либералом или полу-либералом. Представители левых сил, наоборот, видели его в правом стане (le grand bourgeas), а выступления Дюги против революционных синдикатов, всеобщей стачки и права на забастовку подтверждали эти оценки.

С возрастом консервативные симпатии Дюги усиливались. Это видно по тому, как он относится к вопросу о праве на восстание против тирании. Отмечая, что этот вопрос очень неясный и его надо решать весьма осторожно, он отвечает на него посредством анекдота, заимствованного у Фомы Аквинского. Старая женщина, работавшая в поле, заметила бегущего со всех сил по дороге молодого человека, вооруженного кинжалом. Она его останавливает и спрашивает: "Куда ты бежишь?" "Я убью, - отвечает он, - тирана Дионисия". - "Неосторожный юноша! Оставь свое намерение. Ты знаешь своего тирана, но ты не знаешь того, кто будет следующим".

Солидаризм соответствовал интересам и чаяниям среднего класса, не желавшего госпереворотов. Вместе с тем Дюги против индивидуализма, за "социализацию" права и государства, что отвечало запросам тех, кто боялся пролетарской революции и социализма, но не симпатизировал и авторитарным режимам, предпочитая реформированную демократию с устоявшимися порядками.

Когда пролетариат в России взял власть в свои руки, а революционное движение в Европе и во Франции приняло угрожающий для буржуазии размах, "беспартийный" Дюги осудил русскую революцию, коммунистов, требуя решительной борьбы с ними. Итальянский фашизм, однако, он не осудил, хотя и не

528

испытывал к нему расположения и смотрел на его первые шаги с некоторой настороженностью.

Много говорилось о "трагической судьбе" дюгизма из-за жесткой и беспрерывной полемики с ним с самых диаметральных позиций. Крупный советский юрист Е.Б. Пашуканис писал об этом следующее: "Дюги сделал попытку заменить чем-либо современным обветшалую доктрину государственного суверенитета для того, чтобы укрепить идеологические позиции буржуазного государства, а его заподозрили, что он желает разрушить это самое государство. Он попытался истолковать право собственности как социальную функцию ради вящего возвеличения капиталистической собственности, но нашлись люди, которые усмотрели в его теории правовое обоснование экспроприации экспроприаторов; наконец, он мечтал восполнить современный парламентский режим профессионально-корпоративным представительством, а его обвиняют в пропаганде советской системы".

От себя добавим: "трагическая судьба" дюгизма состоит не только в том, что его не понимали и критиковали с различных позиций, но и в том, что он использовался иногда в целях, прямо противоположных личным убеждениям его автора. Фашизм, например (главным образом итальянский) считал отдельные положения его доктрины (солидаризм, корпоративизм) составными частями своей теории и в деформированном виде пробовал их применять на практике в целях замены обветшалого парламентаризма системой вождизма.

Концепцию же социальной функции вместе с принципом солидарного общежития целиком перенесли в италофашистскую Carta del Laboro (Хартия Труда). Статья 2 этой Хартии гласила, что "труд во всех формах - умственный, технический и физический - является обязательной социальной функцией и в качестве таковой гарантируется государством. Сложный процесс производства является единым, с национальной точки зрения цели его являются едиными, и их можно кратко определить как благо производителей (следовательно, рабочих и капиталистов)".

Хотя в настоящее время интерес к доктрине Дюги не столь велик, как в период между двумя войнами, она все еще в почете в зарубежном правоведении, а отдельные ее положения воплощены в политике-правовой практике. В законах об административном делении и о Сенате Франции отразились профессионально-корпоративистские идеи солидариста. На юбилейных торжествах по случаю 100-летия со дня рождения Дюги отмечалось, что ряд идей автора "Курса конституционного права" нашли свою реализацию в ныне действующей французской конституции. И это неслучайно! Ведь идеей социальной солидарности Дюги стремился превратить юриспруденцию, очищая ее от старого индивидуалистического и "метафизического" хлама, в подлинную науку, а его обновленческая мысль коснулась почти всех политике-правовых начал.

Дюгизм вел к социальному реформаторству для преодоления тех противоречий и конфликтов, которые одолевали Францию в первой половине XX века. Либерально-консервативные планы ориентировали на выход страны из капитализма в иную стадию, где политико-правовыми ценностями будут не только права человека, но и их гарантии, не только политические, но и экономические, а самое главное, и социальные права граждан, само же общество приобретет более "демократические одежды" в лице корпоративной системы и государства всеобщего благоденствия (народного капитализма).

529
521 :: 522 :: 523 :: 524 :: 525 :: 526 :: 527 :: 528 :: 529 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации