Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part64-538.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part64-538.html

538 :: 539 :: 540 :: 541 :: 542 :: 543 :: 544 :: 545 :: 546 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 63. Нормативизм. Ганс Кельзен

Чистое учение хочет представить право таким, каково оно есть, а не каким оно должно быть; оно интересуется реальным и возможным, а не "идеальным" или "подлинным" правом. В этом смысле чистое учение о праве - радикальная реалистическая теория, то есть теория правового позитивизма. Оценивать позитивное право оно отказывается.

КЕЛЬЗЕН

Нормативизм - одна из важнейших юридических школ. Не будет преувеличением сказать, что почти все нынешние теории государства и права так или иначе тяготеют к нему, заимствуют его отправные положения. В этом нет ничего удивительного, если иметь в виду, что нормативизм - дальнейшее развитие формально-юридического, позитивистского подхода, при котором резко противопоставляются юридическая форма и ее социальное содержание. Духом такого противопоставления заражены многие западные юристы, стоящие на неокантианских позициях.

В поисках юстиции нормативизм - наиболее зрелый и последовательный вывод из неокантианства, обогащенного феноменологическим методом Гуссерля, отрицающим познаваемость сущности вещей. Еще Кант в "Критике способности суждения" проводил резкую грань между объективным содержанием нашего познания и субъективными мыслями, "пустыми" категориями. Эту же точку зрения он высказывает в учении о праве, где противопоставляются механическая причинность природы и моральное долженствование в области свободной человеческой деятельности.

В буржуазной науке противопоставление социальной жизни людей и их целей естественной закономерности, долженствования (sollen) и бытия (sein) с точки зрения различия их познания с особенной силой выражено представителями позднейшего неокантианства (В. Виндельбандом, Г. Риккертом, М. Вебером). А представители другой разновидности неокантианства (Г. Коген, П. Наторп, Р. Штаммлер) вообще разрабатывали тезис о форме, независимой от содержания и ей равноценной.

Оба течения подготовили почву для нормативизма. Согласно этому учению социальное содержание государства и права сводится к их юридической форме, а их причинное познание возможно через "ценностное", "смысловое" толкование в соответствии с запросами той или иной исторической эпохи. Так, Г. Коген считал, что "учение о государстве необходимо есть учение о государственном праве. Методология учения о государстве заложена в юридической науке". Даже становясь на социологическую точку зрения, нормативисты не видят за публичным правом государства, мыслят последнее лишь как юридическое понятие, охватывающее отдельные реально имеющие место действия людей.

538

Чтобы рассматривать юридические понятия в определенной связи и последовательности вне их содержания, нормативйсты активно использовали положения неокантианца X. Файхингера о возможности фикций как отправных пунктов нашего мышления: достаточно исходить из некоторой юридической нормы, принятой, предположенной как "высшая", как отправная, и в соответствии с ней строить юридическую теорию. С этих позиций во всяких юридических явлениях нужно открывать логическое единство всего правового бытия в целом, соответствие данного явления отправной, верховной норме. Тем самым устранялась почва для каких бы то ни было не только социологических, но и психологических школ права как метаюридических, стоящих по ту сторону правоведения.

Нормативизм, реагируя на сложившийся к началу XX века кризис правосознания, поставил вопрос по-своему: возможна ли юриспруденция как наука и каков должен быть в этом случае ее метод? Ответ: чтобы стать особой наукой, правоведение должно иметь свой собственный объект изучения, не мешая его с материалом других наук, должно иметь свой собственный юридический метод, свои собственные отправные гипотезы, одной из которых и является для него фикция "верховной", "суверенной" нормы.

Становится понятным, почему нормативизм - очередная ступень юридического формализма и позитивизма, почему он - одна из современных форм того же юридического мировоззрения, типическое выражение той же "ограниченности юристов", которая "создает себе твердую правовую норму и продолжает применять ее неизменно и к условиям, сделавшим ее тем временем неприменимой" (Энгельс).

Разрыв между сущим и должным, а также подмена сущего должным, логический анализ вместо социологического - характернейшие симптомы всякого юридического мировоззрения - здесь представлены в полной мере. Особенность нормативизма лишь в том, что он принимает в качестве исходной суверенной нормы юридико-логического построения объективный правовой порядок. Поэтому и возникает проблема: что должно быть положено в основу гипотетической отправной нормы - суверенное право само по себе или же суверенное государство? Различные варианты решения этой проблемы знаменуют собой новые вехи нормативизма.

Классическую трактовку и стройную концепцию нормативизм получил в трудах Ганса Кельзена (1881-1973) - профессора государственного права и философии права в Венском (1911-1930) и Кельнском (1930-1933) университетах. Он - активный создатель Австрийской конституции 1920 года, член Высшего конституционного суда Австрии (1920-1930). После прихода к власти в Австрии фашистов Кельзен эмигрировал в Швейцарию, где преподавал в Женевском университете (1933-1940), а затем переехал в США, где с 1942 года был профессором Калифорнийского университета вплоть до смерти.

Главные положения своего "чистого учения о праве" Кельзен сформулировал еще до Первой мировой войны в работе "Основные проблемы государственно-правовых учений" (1922). Последующие труды только дополняли и развивали положения этой работы. Среди них надо отметить "Сущность и ценность

539

демократии" (1920), "Социологическое и юридическое понятие государства" (1922), "Государственное право Австрии" (1923), "Философские основы теории естественного права и позитивизма" (1928). И, наконец, главная работа Кельзена - "Чистое учение о праве" (1934), где нормативизм - стройная концепция, а сам автор спорит со своими критиками и оценивает с позиций этого учения предшествующие школы.

В эмигрантский период Кельзен пишет много статей, учебников, книг, популяризирующих его юстицию, среди которых выделяется монография "Общая теория права и государства" (1945). В это время он пытается придать своей мысли универсальный характер, связывая собственные выводы с международным правом, атакуя принцип суверенитета национальных государств. В вышедшей в 1950 году книге "Право Объединенных Наций" он заявляет, что догма суверенитета несовместима с международным правопорядком.

Для последних работ Кельзена характерна попытка побороть своих идеологических противников в лице представителей марксистско-ленинской теории государства и права, где четко прослеживается социологический и классовый подход к анализу проблем юриспруденции. Таков лейтмотив его большой книги "Коммунистическая теория права", вышедшей в США в 1955 году.

Правоведение, сложившееся на рубеже XIX-XX вв., не отвечает требованию чистоты, считает Кельзен. Юриспруденция совершенно некритично "расширилась" за счет психологии и социологии, этики и политической теории. Такое расширение в известной мере объясняется тем, что эти науки имеют дело с предметами, которые, несомненно, тесно связаны с правом. Но это не оправдание. "И если чистое учение о праве желает отграничить познание права от смежных дисциплин, то вовсе не потому, что оно не замечает или даже отрицает эту связь, но потому, что оно хочет избежать методологического синкретизма, который затемняет сущность правоведения и смазывает границы, предназначенные ему природой его предмета".

Посредством смежных гуманитарных наук в теорию государства и права привносится идеология, что не позволяет ей стать наукой в собственном смысле слова. Сущность, ценность, справедливость в праве - все это для Кельзена метафизические вопросы, занимаясь которыми юриспруденция теряет познавательный потенциал и становится партийной, субъективной, становится ложным, иллюзорным отражением правовых явлений через призму тех или иных классовых интересов.

Правоведение должно освободиться от идеологии и порочащих его связей с другими науками, перестать заимствовать у них оригинальные, но ложные методы и обратиться к формально-догматическому подходу, изучая объективное, а не субъективное право, которое лишь вторично по отношению к первому.

Налицо абсолютизация формально-логического подхода, сведение его к единственно юридическому методу, что вело к самоизоляции правоведения от политики, других социальных и точных наук. С другой стороны, Кельзен таким подходом все же решал частично проблему деидеологизации правоведения, делая ее "надклассовой" и "надпартийной".

Строя свою юриспруденцию, Кельзен сначала выясняет, какое понятие является основным для нее как науки и для ее метода. Это понятие - не причинность, не цель, а "вменение", "отнесение" к ценности. Каждое юридическое правило

540

двусторонне: включает в себя гипотетическое положение и юридическое последствие, которое - важный составной элемент юридической нормы.

Каждая юридическая норма - гипотетическое суждение государства относительно условий выполнения им того или иного наказания. Она есть "отнесение" к объективному правовому порядку. Именно в этом смысл юридического "долженствования", юридической "принудительности", а не в материальном или нравственном принуждении. "Понятие долженствования не имеет никакого материального смысла, не связано с представлением об абсолютно хорошем или справедливом. Речь идет о чисто формальном понятии". Право исключает материальную силу, а сама юридическая сила - это сила, переданная правом. "Долженствование, - подчеркивает Кельзен, - для меня выражение специфической, отличной от причинной связи природы функциональной взаимозависимости элементов в системе права".

Отсюда исходным пунктом рассуждений о юстиции у Кельзена является объективная правовая система с включенными в нее нормами, а отнюдь не субъективное право, которое в его учении становится вторичным, особой формой проявления объективного права. К тому же он считает, что чистое учение о праве устраняет традиционный дуализм права в объективном и субъективном смыслах, интерпретируя понятие лица как персонификацию комплекса правовых норм, сводя обязанность и субъективное право (в техническом смысле) к правовой норме, которая с определенным человеческим поведением связывает санкцию и ставит исполнение последней в зависимость от соответствующего иска. Тем самым преодолевается волевой подход к праву современных Кельзену юристов, которым нужно понятие права в субъективном смысле, то есть в смысле адвокатской манеры рассматривать право лишь с точки зрения одной из спорящих сторон. Волевой подход берет начало в римской юриспруденции, которая возникла в первую очередь из консультаций практикующих юристов, а затем была воспринята некритично в эпоху рецепции римского права.

Более того, чистое учение о праве демонстрирует последовательно-объективистский и универсалистский подход. Читаем у Кельзена: "Оно принципиально стремится к познанию целостности права в его объективной действительности и пытается осмыслить каждое отдельное явление в его связи со всеми другими, в их системе, ставит своей задачей в каждом частном проявлении права найти функцию права в его целостности. В этом смысле чистое учение о праве есть поистине органическая концепция права. Но, понимая право как организм, оно имеет в виду не какое-то индивидуальное, внеэмпирическое, метафизическое единство (за этим представлением обычно кроются определенные этико-политические постулаты), а только лишь следующее: право есть некоторый порядок, и потому все правовые вопросы должны ставиться и решаться как вопросы порядка. Таким образом, теория права становится по возможности точным структурным анализом позитивного права, свободным от любых этико-политических оценочных суждений".

Кельзен избегает говорить и о кантовской "чистой воле", чтобы избежать подозрения в каком бы то ни было психологическом понимании права. Связи между юридическими нормами в правовой системе - чисто логические связи,

541

взаимозависимости, основанные на отнесении к суверенной норме. Поэтому нет "вечных, неотчуждаемых прав" индивидов, нет субъективных прав до установления их конституцией. Исходный пункт - только законы, только объективное право.

Наряду с законами в качестве особых, но подчиненных юридических форм, признаются акты применения права - юридическое суждение и юридическое выполнение. Важно только, чтобы они получили свое логическое оправдание, соответствуя общей "логической конституции", чтобы они, по крайней мере гипотетически, казались вытекающими из верховной исходной нормы.

Таким подходом, подчеркивает сам Кельзен, он создал основы "чистого учения о праве как теории позитивного права", отличного и от социологического рассмотрения по принципу причинности, и от учения о естественном праве, переводящего нас в морально-этическую область. Он ищет "собственные закономерности права" и находит их в уяснении логического смысла объективного права.

На основе "чистоты" подхода формулируется понятие права как совокупности норм, находящих подтверждение в самих себе. Исходный пункт - только юридические нормы, только объективное право. "Право регулирует свое собственное образование в той степени, в какой одна правовая норма определяет путь, которым создается другая, а также, в определенной мере, содержание этой нормы. Таким образом, правовая норма действительна постольку, поскольку она создается путем, определенным другой правовой нормой; последняя есть причина действительности первой".

Совокупность всех норм образует систему права в виде их единства на базе координации и субординации, подчинения низшей нормы высшей. Иерархия различных норм, которую иногда называют "ступенчатой концепцией права", образует правопорядок, гармония которого обеспечивается предположением наличия некоей "основной нормы" (grundnorm, the basic norm). Она занимает высшую ступень в иерархии правопорядка в целом. "Основная норма", содержание которой Кельзен нигде не раскрывает, есть априорное гипотетическое понятие, сродни категорическому императиву Канта. Но существенное отличие ее от последнего состоит в отсутствии какой-либо определенности. Каковы происхождение, природа, содержание "основной нормы", кто является ее носителем? На эти вопросы ответа нет.

"Основная норма" - всего лишь логический постулат, образующий стержень "чистой теории права", без которого вся цепочка вытекающих одна из другой норм неминуемо рассыпается. Поэтому все нормы одной и той же системы права располагаются как бы по ступеням в порядке возрастающей конкретизации их содержания.

На вершине ступенчатой иерархии норм, образующих национальный правопорядок, стоит конституция в материальном смысле этого слова, то есть собрание норм, которые регулируют создание других норм и, в частности, создание законов (statutes). "Материальная конституция, - продолжает Кельзен, - определяет не только органы и процедуру законодательства, но также, в известной степени, содержание будущих законов". Это может быть сделано

542

негативным или позитивным способами, путем запрещения какого-то содержания или предписания определенного содержания будущих законов.

"Общие" нормы, установленные законодателем или вытекающие из обычая, образуют следующий, нижестоящей по отношению к конституции уровень в иерархии права. Они подлежат применению компетентными органами - судами и административными властями. Функция "общей" нормы двояка: во-первых, она должна определить орган, который может ее применить, и определить процедуру своего применения этим органом; во-вторых, определить содержание правоприменительного акта. Нижняя ступень - индивидуальные нормы, под которыми разумеются судебные решения и распоряжения администрации по отдельным конкретным делам.

"Правопорядок, - пишет Кельзен, - есть система общих и индивидуальных норм, связанных друг с другом в соответствии с принципом, что право регулирует свое собственное создание". Норма принадлежит к данному правопорядку только в силу того, что она создана в соответствии с указаниями другой нормы, принадлежащей к этому порядку. В конечном счете след ведет к первой конституции, создание которой определяется предполагаемой основной нормой. Отсюда вывод: "Норма, регулирующая создание другой нормы, "применяется" в создании другой нормы. Создание права есть всегда применение права".

Нормативист отождествляет правотворчество и применение права, используя ступенчатую концепцию против "традиционной" теории парламентской законности, которая рассматривает эти элементы как разнородные явления. По Кельзену, создание правовой нормы - это применение высшей нормы, регулирующей ее создание, а применение высшей нормы - это создание низшей нормы, определенное высшей нормой. Судебное решение - акт, которым применяется общая норма, закон, но в то же время оно - индивидуальная норма, обязывающая одну или обе стороны в споре. Ведь законодательство - правотворчество, но если принимать в расчет конституцию, оно - применение права. В конечном счете создание первой конституции тоже рассматривается как применение основной нормы.

Мысль о "ступенчатости" права переходит в желание представить любую норму права и любое распоряжение государственного органа или должностного лица непререкаемым и непреложным выводом из конституции и даже из постулируемой основной нормы. "Специфически-юридическая сфера, специфическое существование права" не зависят от причинной связи явлений: нормы сохраняют свое значение независимо от политики и фактического поведения людей. "Право проистекает только от права".

С тех же методологических позиций Кельзен определяет государство как "единство внутреннего смысла всех правовых положений", как персонификацию правового порядка. Идея правового государства - "союза людей под юридическими законами", родившаяся у Канта, находит свое логическое завершение в отождествлении государства и правопорядка.

Государство - система отношений господства и подчинения, то есть отношений, в которых воля одних выступает в качестве мотива для поведения других. Суть этих отношений состоит в том, что они образуют урегулированную,

543

упорядоченную, нормативную систему принуждения. Мысли о господстве предшествует априорное по своей природе представление о том, что одни должны (долженствование в нормативно-логическом смысле) приказывать, а другие - повиноваться. В этом качестве отношения господства и подчинения, политические отношения принадлежат не сфере сущего, а сфере должного. Но ведь то же самое, утверждал Кельзен, представляет собой и право. Следовательно, государство - нормативный, принудительный порядок человеческих отношений господства и подчинения - идентично праву. Государство - относительно централизованный правопорядок. Для того, чтобы выразить его единство, ему приписывают свойство юридической личности. В результате государство - олицетворение, персонификация правопорядка.

Теорию государства Кельзен сводил к публичному праву или "учению об обозначаемом в качестве государства правовом порядке", отрицая дуализм публичного и частного права, видя в нем одну идеологию. По его мнению, противопоставление публичного и частного права вытекает не из природы права, а из разных способов создания общих норм. Частное право - часть правопорядка в системе права как единого целого, способ создания индивидуальных правовых норм, адекватный экономической системе капитализма. Этот способ соответствует принципу самоопределения и в этом смысле имеет демократический характер. Но созданное таким способом право - такая же арена политической борьбы, как и публичное право, созданное законодателями и административными органами: ведь и те, и другие нормы (хотя и по-разному) гарантируют участие в формировании государственной воли, то есть участие в политической власти. Публичные акты и частные сделки - продолжение формирования государственной воли с индивидуализацией общей нормы (в первом случае - нормы административного права, во втором - гражданского права).

Понятие государства необходимо связано с понятием юридического лица. Последнее, если следовать ступенчатой теории, становится таковым, лишь будучи отнесено так или иначе к логическому единству всей правовой системы, будучи включено в объективный правовой порядок. Оно представляет собой лишь персонификацию определенного, более частного комплекса норм, причем реальные человеческие действия являются "содержанием" этих норм. Поэтому государство - персонификация всего правового порядка в целом - может рассматриваться в качестве юридического лица лишь по отношению к людям как участникам всего социального поведения, а их действия в своей совокупности составляют действия государства. Однако государство не является субъектом права по отношению к людям как юридическим лицам, для них оно наиболее общий комплекс норм. Все его акты нужно рассматривать как правовые акты, существующие сами по себе наряду с правовыми нормами, если даже они и не могут быть формально-логически выведены из отдельных норм, законов.

Акты применения права должностными лицами Кельзен квалифицирует как правовые нормы индивидуального характера. Единство между ними и другими нормами заключается в единстве правила их образования - единстве, обусловленном всей системой права. Однако верховная, основная норма как гипотеза не подчиняется правилам правообразования, носит суверенный характер, являясь фактором, стоящим вне данной системы права.

544

Государство - высшее понятие не в каком-либо "натуралистическом" смысле, не в смысле "причинного" подчинения и господства, но в смысле нормативного господства. Государство следует понимать как "норму или порядок, и в качестве такового оно тождественно праву, правовому порядку", обозначенному как государство. Государство и право - одно и то же. Лишь нормативный смысл государства и "заключенная в нем собственная закономерность одни образуют истинную сущность".

Без сомнения, Кельзен признавал иные подходы к анализу государства помимо юридического. Но он считал, что ученый, изучающий "естественные условия государственного быта, будет изучать не то же самое государство, которое изучается юристами". Для правоведов при его познании возможно только юридическое рассмотрение, чуждое социологии и ценностному (естественно-правовому) подходу. В этом и только в этом Кельзен видит особую значимость своего метода: "Через посредство чисто формального понятия долженствования... может быть осознана относительная ценность положительного права как таковая, в специфической противоположности его действительной общественной жизни, без выяснения смысла абсолютного идеала".

С позиций чистой теории права рассматривается соотношение между национальным правом отдельных государств и международным правом. Допускается двоякое решение проблемы: подчинение национального права международному и, наоборот, признание основой международного права принципов какой-либо одной системы национального права. Впоследствии, однако, Кельзен приходит к выводу, что такое допущение нарушает стройность всей его юстиции, что это "империалистично", "недемократично". Чтобы не отказаться от принципа юридического равенства государств, необходимо признать единственно возможным первенство международного права и рассматривать его в качестве исходных норм всякого национального права. Национальный правопорядок не должен противоречить международному правопорядку - таков вывод Кельзена. От правовой системы отдельного государства требуется соответствие ее основной норме международного права.

Возможные коллизии между международным правом и внутригосударственным рассматриваются как конфликт между высшей и низшей нормами. Читаем у Кельзена: "Основные нормы различных национальных правопорядков сами основываются на общей норме международного правопорядка. Если мы понимаем международное право как правопорядок, которому все государства (а это значит - все национальные правопорядки) подчиняются, тогда основная норма национального правопорядка есть не просто предположение юридического мышления, но позитивная правовая норма, норма международного права, примененная к правопорядку конкретного государства... Тогда единственно истинная основная норма, норма, которая не создается правовым процессом, а предполагается юридическим мышлением, есть основная норма международного права".

Международное право стоит как бы над внутригосударственным, а национальный правопорядок - как бы часть универсального мирового правопорядка, часть "мирового" права. Международное право и системы права государств составляют единое целое. Все правовые нормы должны быть выведены из основной нормы. Из нее вытекает вся система норм международного права, а вслед за ней - и

545

правовые системы отдельных государств, которые рассматриваются как части мирового правопорядка. Исходя из этих позиций Кельзен считает, что государство - орган "международно-правовой общности". Государство - частичный правопорядок с ограниченной территориальной сферой действия норм права. Отсюда и отрицание Кельзеном государственного суверенитета. Последний он понимает чисто формалистически, не как реальную независимость государства, а как независимость одной правовой системы норм от других.

Нормативизм несовместим с "метаюридической", историке-материалистической, классовой теорией государства и права. Кельзен критикует марксистское понимание сущности государства: "Неопровержимо, что на содержание государственного принудительного порядка влияет подчинение одной группы другой, переход от одной формы производства к другой. Но ошибочно думать, что государственный принудительный порядок не имеет иной цели, кроме эксплуатации неимущих. Обозначаемый именем государства аппарат принуждения есть основное социально-техническое средство для самых различных целей и может служить также охране общей собственности на средства производства". Он не согласен и с марксистской концепцией отмирания государства при коммунизме, считая ее одним из вариантов анархизма: "Сомнению подвергается не социалистический идеал, но лишь устанавливаемая марксизмом возможность безгосударственного существования этого идеала".

Итак, Кельзен полностью устраняет из поля своего зрения все социальное, всякую психологию, всякие причины и цели. Долженствование, взятое само по себе, без указания причин и целей этого долженствования, вне связи с конкретно-историческим и социальным содержанием, остается в поле исследования ученого, отгородившегося от всего "метаюридического". Уход от реальности в сферу чистой мысли - таков итог неокантианского нормативизма. Юристы не должны обращаться к политике или заниматься "социологией" - исследованием социальной роли правовых норм и факторов, обусловливающих правотворчество, считает Кельзен. Все это вне их познания.

Попытка освободить, очистить юридическую науку от политики Кельзену не удалась, хотя он не раз выражал такое желание в своих книгах. Его истинная политическая платформа - неолиберализм, отягощенный многими консервативными, если не сказать острее, реакционными чертами, идущими от монополистических корней неопозитивизма.

Кельзен даже не думал в рамках нормативизма, как обосновать пресловутые права человека, которые на деле оказались фиговым листком, прикрывавшим гегемонистские притязания и отход от режима буржуазной демократии и законности его заокеанских хозяев в период холодной войны. Его критика неомарксизма, особенно в сталинской версии, заслуживает внимания, но не свидетельствует о чистоте, нейтральности собственных построений и выводов.

Вместе с тем чистая теория права еще раз продемонстрировала эффективную юридическую технику, профессионализм, культуру догматической юриспруденции, переданной современному человечеству от далеких предков, но так и не раскрывшей наследникам до конца ее научный и созидательный потенциал. Виной тому - сама жизнь, короче, политика, от которой так желал избавиться, но так и не избавился в своем правоведении Ганс Кельзен - выдающийся юрист XX века.

546
538 :: 539 :: 540 :: 541 :: 542 :: 543 :: 544 :: 545 :: 546 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации