Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции - файл B7451Part68-569.html

Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции
скачать (935.1 kb.)
Доступные файлы (71):
B7451Part1-5.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part10-90.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part11-97.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part12-105.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part13-114.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part14-121.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part15-128.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part16-136.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part17-144.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part18-151.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part19-158.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part2-19.html37kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part20-167.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part21-175.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part22-182.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part23-189.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part24-197.html25kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part25-204.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part26-211.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part27-218.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part28-225.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part29-237.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part3-29.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part30-246.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part31-254.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part32-261.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part33-268.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part34-277.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part35-289.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part36-297.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part37-305.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part38-312.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part39-319.html23kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part4-39.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part40-325.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part41-333.html28kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part42-340.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part43-347.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part44-357.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part45-365.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part46-375.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part47-381.html30kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part48-389.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part49-397.html34kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part5-47.html27kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part50-406.html35kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part51-415.html38kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part52-425.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part53-433.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part54-444.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part55-454.html42kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part56-465.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part57-475.html26kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part58-482.html41kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part59-493.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part6-54.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part60-501.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part61-513.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part62-521.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part63-530.html29kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part64-538.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part65-547.html32kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part66-555.html22kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part67-561.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part68-569.html39kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part69-579.html33kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part7-63.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part70-588.html31kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part71-597.html16kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part8-71.html44kb.24.09.2008 22:50скачать
B7451Part9-83.html26kb.24.09.2008 22:50скачать

B7451Part68-569.html

569 :: 570 :: 571 :: 572 :: 573 :: 574 :: 575 :: 576 :: 577 :: 578 :: Содержание

ЛЕКЦИЯ 67. Новые левые. Герберт Маркузе

Права и свободы, игравшие роль жизненно важных факторов на ранних этапах индустриального общества, сдают свои позиции при переходе jmozo общества на более высокую ступень, утрачивая свое традиционное рациональное основание и содержание. Свобода мысли, слова и совести - как и свободное предпринимательство, защите и развитию которого они служили, - выступали первоначально как критические по своему существу идеи, предназначенные для устранения устаревшей материальной и интеллектуальной культуры, более продуктивной и рациональной. Но, потерпев институционализацию, они разделили судьбу общества и стали его составной частью. Результат уничтожил предпосылки.

МАРКУЗЕ

Новые левые - леворадикальное антикапиталистическое движение, охватившее многие страны Запада и "третьего мира" в 50 - 70-е годы XX века. Его социальную базу составляли интеллигенция, молодежь, студенчество, безработные, различные маргинальные слои.

Пик движения приходится на конец 60-х годов. Во Франции это майско-июньские события 1968 года, когда страну потрясли грандиозные выступления студентов, интеллигенции, мощные забастовки миллионов рабочих. Демократически настроенные массы были недовольны устаревшей системой образования, дискриминировавшей детей трудящихся, добивались гарантий трудоустройства после окончания учебы, критиковали общество потребления, нередко провозглашали свою солидарность с народами "третьего мира", борющимися против империализма. 30 мая 1968 г. президент Франции де Голль выступил по радио и заявил, что стране будто бы угрожает "тирания и диктатура коммунистов". Вблизи столицы размещены готовые к действиям воинские части. А через несколько дней правительство распустило "гошистские" организации (новых левых) и выслало их лидеров из страны.

В США леворадикальное движение - это борьба с финансово-олигархическим строем, против войны во Вьетнаме. В антивоенных митингах и демонстрациях приняли участие миллионы студентов и других групп молодежи. Акции протеста возглавила возникшая в 1960 году организация "Студенты за демократическое общество". В программной Порт-Гуронской декларации (1962) она решительно осудила империализм. В противовес ему выдвинула лозунг "демократии индивидуального участия". Обосновывалось создание в недрах паразитического строя параллельных микроструктур со своими собственными нормами права, в корне отличными от буржуазных. Эти "антиобщины" - первые очаги нового справедливого строя, "оазисы добра" среди "пустыни зла", которые своим примером вдохновили бы всех на правовые преобразования. Реализуя "общинные проекты", леворадикалы пытались объединить на местах беднейшие слои городского населения (люмпен-пролетариев, население негритянских гетто) с целью улучшения условий их жизни, а в более отдаленной перспективе для создания на базе этих "местных контрструктур" "параллельного общества". К концу 60-х годов "Студенты за демократическое общество" стали сильной и влиятельной организацией, хотя в это же время в ее рядах усилились экстремистские группы, применявшие

569

террористические методы борьбы. Тем не менее при всех своих слабостях молодежное движение стало тогда важным фактором в жизни Америки.

Массовые движения непролетарских слоев за справедливость охватили также Западную Германию, Италию, Японию, ряд стран Азии, Латинской Америки и Африки. Демонстрации, митинги, забастовки, кровопролитные столкновения с полицией стали обычным явлением.

Движение новых левых никогда не было единым, причем не только в интернациональных, но даже в национальных рамках. Само это название служит скорее собирательным термином для обозначения различных потоков антиимпериалистического, антимонополистического, антимилитаристского, радикально-демократического движения непролетарских городских слоев.

Провозглашая своей конечной целью ниспровержение буржуазных порядков, даже установление социалистических отношений, юристы-леворадикалы противопоставляли выступления непролетарских масс рабочему классу, а свои "критические" юстиции - марксизму компартий. Пролетариат же воспринимали консервативной силой, а коммунистов, отдававших со второй половины 50-х годов предпочтение не вооруженному восстанию, а парламентским формам борьбы за власть ,- "партией порядка", интегрированной в существующую политике-правовую систему. Отсюда сознательное противопоставление себя традиционным партиям левого толка. Их требования отличались нетерпимостью и страстью: "Долой парламент!", "Выборы - предательство!", "Никаких компромиссов!", полное разрушение господствующих институтов и отношений, тотальная революция, немедленный захват власти, создание принципиально новой культуры.

Среди леворадикальных источников - экзистенциализм в его сартровском варианте, а также теории единого индустриального общества и конвергенции. Многие ценности взяты из односторонне интерпретированной марксистской юстиции, особенно в том, что касается методов борьбы и антикапиталистической программы.

Выделяются следующие общие установки новых левых:

1. Критика капитализма в облике "современного индустриального общества", "развитого общества", где путем конвергенции устраняется различие между капитализмом и социализмом, двумя полюсами тогдашнего мира.

2. Отрицание авангардной роли рабочего класса, интегрированного в общество массового потребления, обуржуазившегося и утратившего по причине удовлетворения материальных потребностей волю к справедливой борьбе, пафос и энтузиазм.

3. Ориентация на интеллигенцию и молодежь либо как на силы, "сменившие" рабочий класс в юспроцессе, либо как на "детонатор" (термин Сартра, подхваченный Маркузе), приводящий в действие интегрированный в порочную систему пролетариат.

4. Преувеличение освободительной миссии "третьего мира" в юспроцессе. Считалось, что он способен повести на штурм преступного капитализма весь мир, в том числе "богатые нации", довольные своим статусом, смирившиеся с нынешним противоправным порядком и утратившие юридические идеалы.

5. Риск, граничащий с авантюризмом, в вопросах стратегии и тактики борьбы за право, "требование невозможного", подталкивание революций, их экспорт как путь реализации программ.

6. Радикализм, отказ от любых компромиссов. Забвение юспреемственности, лозунги разрушения до основания старого мира, разрыва с "традиционной политикой". Возведение мелкобуржуазного нетерпения в стратегию и тактику правовой борьбы.

570

7. Модели "нового общества" мыслятся вне связи с конкретно-исторической обстановкой с позиций "общечеловеческих ценностей", абстрактных справедливых конструкций, без учета реальной расстановки сил.

Леворадикальную школу чаще связывают с именем американского ученого Чарлза Райта Миллса (1916-1962), автора широко известной "Властвующей элиты". Именно он выдвинул тезис об утрате рабочим классом юсмиссии и о выдвижении интеллигенции в качестве самостоятельной политической силы, которая должна прийти ему на смену, а осенью 1960 года направил письмо в журнал "New Left Review", в котором сформулировал программу новых левых.

Большим авторитетом в их среде пользовался Франц Фанон (1925- 1961), выходец с острова Мартиника (французская колония), связавший свою судьбу с национально-освободительным движением в Алжире. Его книга "Проклятьем заклейменные" (1961), воспевающая антиколониальное насилие, - яркое воплощение леворадикальной юстиции. Фанон не верил в помощь западного рабочего класса зависимым странам, отмечал, что он извлекает выгоду из колониальной политики. Центр юрособытий в связи с этим перемещался из индустриальных стран в "третий мир", народы которого поднимаются на борьбу за суверенитет. Фанон полагал, что в этих странах рабочие представляют собой привилегированный слой, а темит кому нечего терять и которые готовы взяться за оружие во имя национального и социального освобождения, являются крестьяне. Леворадикалам импонировал призыв Фа-нона к восстанию, отрицание цивилизации. Они распространили на Запад его скептическое отношение к юспотенциалу колониального пролетариата. Им пришлась по душе идея об особой роли отсталой периферии в юридическом процессе. Отсюда поддержка антиколониальных движений.

Видный новый левый - французский журналист Режис Дебре, автор знаменитой книги "Революция в революции?" (1967), соратник латиноамериканского лидера Эрнесто Че Гевары, обосновавшего тактику партизанской войны против коррумпированных режимов, согласно которой очаг вооруженного сопротивления, организованного профессиональными революционерами, способен вызвать народное восстание, подобно тому как мотор приводит в действие огромную машину. Дебре, также как и Фанону, свойствен скепсис по отношению к пролетариату и преувеличение потенциала крестьянства. Он полагал, что "мировой город" обуржуазивает пролетариат, которому теперь есть что терять, в противоположность люмпенам и крестьянам "мировой деревни".

Среди тех, кто внес вклад в новорадикальную юриспруденцию, - французский писатель и философ Жан Поль Сартр (1905-1980). При издании книги Фанона он написал к ней сочувственное предисловие, а во время майских событий 1968 года принимал живое участие в дискуссиях, развернувшихся среди студентов, недвусмысленно заявляя о своих симпатиях к Даниэлю Кон-Бендиту - одному из вождей французских леворадикалов.

Значительно влияние на новорадикалов Франкфуртской школы - правоведов левой ориентации, объединившихся еще в 30-е годы вокруг Института социальных исследований при университете во Франкфурте-на-Майне (Хоркхаймер, Адорно, Фромм, Маркузе, позже Хабермас, А. Шмидт, О. Негт), оказал глава школы Макс Хоркхаймер (1895-1973). Он стоял на неомарксистских позициях и руководил "Журналом социальных исследований". После его эмиграции из Германии в связи с приходом к власти нацистов центр школы расположился сначала в

571

Женеве и Париже (при Высшей нормальной школе), затем, с 1939 года, - в США при Колумбийском университете, с 1949 года - снова во Франкфурте-на-Майне.

На протяжении почти 40 лет Франкфуртскую школу цементировало стремление осмыслить внутреннюю драму современного общества, резко отрицательное к нему отношение. Лейтмотив ее юстиции - отчуждение человека, истолкованное через призму критического подхода К. Маркса в тесной связи с неогегельянскими и фрейдистскими идеями. Активно разрабатывалась проблематика рациональности (рационализации), восходящая первоначально к М. Веберу. У теоретиков этой школы она приобрела критическое звучание, связанное с анализом внутренних противоречий "просвещения", отождествляемого с рациональным овладением природой и возникновением "массовой культуры" и "массового общества".

Основная тема этой школы - поздний капитализм с характерной для него "фашизоидностью" (независимо от того, реализовалась ли она в фашистских и иных тоталитарных режимах или нет), с доминированием "авторитарной личности" и антидемократическим руководством.

Изучение новой реальности осуществлялось при помощи социологических исследований с позиций резкого отрицания всей традиционной науки, расцениваемой как основной инструмент капиталистической эксплуатации и наиболее адекватное воплощение буржуазной идеологии.

50-е и 60-е годы отмечены возрастающим влиянием Франкфуртской школы, но ее критические идеи восприняты правосознанием многих в вульгарной форме абсолютного негативизма. Признанные аналитики помимо своей воли вдруг оказались кумирами новых левых с их рецидивами экстремизма. В среде самих ученых-франкфуртцев также появились сторонники анархо- и крайне радикальных идей, что обострило внутренние противоречия, привело к организационному распаду Франкфуртской школы. Этот процесс ускорила смерть ее руководителей и вдохновителей Адорно и Хоркхаймера, которые в конце жизни выступили против эксцессов экстремизма как среди новых левых, так и среди молодых коллег.

В 70-е годы распад школы - свершившийся факт. Однако юстиция франкфуртцев продолжала оказывать влияние на новые движения народного протеста - антивоенные, феминистские, экологические. Наиболее адекватно отразило юриспруденцию "новых левых" творчество Герберта Маркузе (1898-1979), которого на Западе величали "международным идейным вождем бунтующих студентов". "Маркузе для нас - точка опоры", - заявлял их предводитель Кон-Бендит. Сам он проявлял сдержанность, говоря о своем отношении к новым левым: "Я чувствую себя солидарным с движением разгневанных студентов, но я совсем не являюсь их глашатаем. Это пресса и общественное мнение наградили меня таким титулом и сделали из меня ходкий товар".

Маркузе родился в Берлине, учился на философском факультете сначала столичного, а затем Фрейбургского университета. Будучи студентом, стал членом социал-демократической партии, затем активно участвовал в социалистическом движении, враждебно относился к постепенно набиравшему в Германии силу фашизму. Его ранняя научная деятельность связана с основанием Франкфуртской школы и занятием в ее рядах политике-правовой наукой.

Приход к власти Гитлера заставил Маркузе эмигрировать в 1934 году в США, где в годы Второй мировой войны он работал теоретиком-аналитиком (советником) в органах американской разведки. В 1950 году уволился с государственной службы

572

и полностью посвятил себя преподавательской и научной деятельности в ряде ведущих университетов Америки. С 1965 года - профессор Калифорнийского университета - цитадели левого студенческого движения США, работает там до выхода на пенсию в 1976 году, оставаясь почетным заслуженным профессором этого университета в отставке вплоть до своей смерти.

На его юстицию оказали большое влияние Гегель, Прудон, Маркс, Вебер, Фрейд. Сам ученый неоднократно заявлял о приверженности марксизму, но считал необходимым модернизировать его путем соединения с экзистенциализмом и фрейдизмом. С 30-х годов Маркузе вместе с другими франкфуртцами, создавая "критическую теорию", резко выступал против западного общества потребления, полемизировал с теоретиками национал социалистического варианта государства и права, стремясь обосновать несостоятельность как гегелевского, так и марксистского этатизма. В годы "холодной войны" он осуждал "советский марксизм" и СССР.

Юстиция Маркузе включает в себя десятки томов, но его политико-правовые идеи изложены в книгах "Разум и революция. Гегель и становление социальной теории" (1941), "Эрос и цивилизация" (1955), "Очерк об освобождении" (1969), "Критический анализ советского марксизма" (1958), "Контрреволюция и восстание" (1972), "Критика чистой терпимости" (1965). Знаменитым его сделала книга "Одномерный человек" (1964), которая и будет в центре нашего анализа.

"Критическая теория" Маркузе исходила из того, что нет принципиальной разницы между капитализмом и социализмом, так как оба они - модификации индустриального общества, в котором технический прогресс способствует созданию "тотальной" системы, базирующейся на мощном развитии производительных сил, стабилизирующих ее. Эта система насыщена произволом и противоречиями, которые, однако, не могут быть разрешены радикальным путем, так как способные на революцию юсэлементы поглощаются могущественными интеграционными силами (политическими институтами, растущей производительностью труда и др.) или вообще оказываются фатальными, неразрешимыми, как, например, противоречия между личностью и государством. Он критически анализировал ряд важных проблем: права человека, возможности его свободы, гуманизм, продуктивность и деструктивность науки и техники.

К технологическому обществу оказывается приложим принцип Галилея, гласящий, что если действуют исключительно гравитационные силы, то все тела движутся одинаковым образом. Поскольку в нем действуют исключительно рациональные силы, рациональные в той степени, в которой они обеспечивают четкую работу производства, то естественно, что все "тела" в нем, как чисто механические, так и биологические, двигаются одинаковым образом. Индивиды мыслят и действуют так, как этого требует от них священный Принцип Рациональности. Получаются личности, лишенные природной юсформы. Как вода принимает форму сосуда, так и их правосознание принимает ту форму, которой требует собственная логика технологического процесса, называемая мимикрией человека, отчуждением его от права и власти.

Властно вторгаясь в умы, Принцип Рациональности, по Маркузе, уничтожает драгоценный дар юридической "интроспекции" в каждом из нас. Человек дотехнологической эры мог одновременно жить в двух мирах: его внутренний мир (правовой разум) был хранителем его правосознания, неприкосновенным жилищем скептического духа. Здесь он мог быть "самим собой", не будучи связан обязательствами внешнего мира, который противостоял ему как враждебная сила.

Ныне же научно и рационально организованное массовое производство алчно требует на свой алтарь "всего индивида целиком". Его мышление лишается

573

критической силы, оно все более подчиняется принципу операционализма, формируется так называемый "одномерный" человек с полной утратой критического отношения к государству. В XX веке этот тип личности стал массовым, в результате чего большинство народа консервативно, уже не может быть носителем правового духа, революционной инициативы, которые переходят к "аутсайдерам": безработным, студентам, национальным меньшинствам. Маркузе отвергает врастание человека в существующую социально-политическую систему, призывает к "Великому Отказу" как от капитализма, так и от социализма.

Сильная сторона его юстиции - критика тоталитаризма. Он воочию наблюдал становление фашизма в Германии. Но, по его мнению, эта страна - скорее правило, чем исключение. Сегодня общество в целом становится "контрреволюционным" и неотвратимо, фатально идет к фашизму. Более высокая стадия научно-технического прогресса порождает более изощренную форму фашизма. Соединенные Штаты Америки также представляют собой разновидность фашизма, правда, основанного не столько на грубом насилии, сколько на "технологической рациональности". Новейшее время чревато тоталитарностью и "проявляет склонность быть тоталитарным даже там, где оно не произвело на свет тоталитарного государства".

Основной признак современного государства - поглощение индивидуальности всеобщностью (прежде всего в лице государства и освященной им культуры), примат его над личностью. Складывается "мир тотального администрирования", основанный, в отличие от фашистского образца, не на прямом насилии "террористически-политического управления", а на "нетеррористическом экономическо-техническом управлении, осуществляемом с помощью манипулирования потребностями". Общество превращается в некое гомогенное образование, где индивид практически исчезает, растворяясь в государстве и освящаемой им культуре.

Подавление свободы неизбежно в условиях быстрого развития науки и техники. "Повсюду в мире индустриальной цивилизации, - пишет Маркузе, - подчинение человека человеком возрастает по объему и воздействию. И эта тенденция предстает отнюдь не как случайный, преходящий шаг по пути к прогрессу. Концентрационные лагеря, массовое уничтожение людей, мировые войны и атомная бомба не являются "рецидивом варварства", а представляют собой безудержное воздействие достижений современной науки, технологии и форму господства. И это наиболее эффективное подчинение и уничтожение человека человеком происходит на высоком уровне развития цивилизации, когда материальные и интеллектуальные достижения человечества, казалось бы, позволяют создать подлинно свободный мир".

Тоталитарное государство, "административная вселенная" XX века - результат становления общества, лишенного свободы и многообразия. Последнее, как и его составные элементы, плоско, линейно или "одномерно". "Одномерность" - это однородность, исключающая какую-либо альтернативу (социальную, политическую, юридическую, художественную и т.п.), унифицированность, однонаправленность. "Одномерность" означает отсутствие противоборства, критики, выводящей за пределы системы существующих отношений, а следовательно, примирение с действительностью.

"Одномерность" - и отсутствие сил, способных сознательно и последовательно противостоять господствующей антигуманной, антиправовой политике, чтобы в конечном счете подвергнуть ее революционному отрицанию. "Технический прогресс, распространившийся на всю систему господства и согласования, создает формы жизни (и власти), которые, по-видимому, примиряют силы, оппозиционные по отношению к системе, и разрушают или опровергают всякий протест именем исторических перспектив

574

освобождения от тяжелого труда и господства... Это способность воспрепятствовать социальным изменениям есть, быть может, наиболее знаменательное достижение развитого индустриального общества: всеобщее принятие "Национальной Цели", двухпартийная политика, закат плюрализма, сговор между бизнесом и трудом в рамках сильного государства свидетельствуют о слиянии противоположностей, которое является результатом, равно как и предпосылкой этого достижения".

Некогда мятежный пролетариат теперь интегрирован в тоталитарное государство. И эта интегрированность носит тотальный характер, поскольку распространяется на все сферы жизни общества. Трудящийся чувствует себя сопричастным "Национальной Цели" не только на производстве или в области политики, но и в быту, дома. При наличии технических средств информации в руках государства рабочий и предприниматель смотрят одни и те же телевизионные программы и фильмы, знакомятся с прессой, предлагающей всем слоям населения одни и те же новости, пользуются одними и теми же услугами, и при этом оба испытывают удовлетворение.

Правовая система Запада достигла в своей "рациональности таких пределов, которые делают ее иррациональной". Причем она внедрила идею этой "иррациональной рациональности" в сознание граждан, лишив их критического измерения. Разрушаемый и убиваемый гражданин, соединенный с другими чисто механически и потому совершенно одинокий, чувствует, однако, себя счастливым в этом "рациональном аду".

Личность в технотронной "рационализации" теряет свою автономию, свободу, права. Налицо даже унифицированный жаргон и "одномерный" язык - язык газеты, рекламы, закрепляющий за словами те значения, которые служат интересам существующей системы. Этот широкий набор информационных штампов, дополненных "одномерным" искусством радио, кино, телевидения, позволяет завуалировать содержание облекаемых в их оболочку политических формул, манипулировать правосознанием, при этом демагогия и ложь становятся основным методом управления. Создается общенациональный рынок стандартных товаров духовного производства для сплочения всех членов одномерного государства. Научно-техническая революция облегчает решение этой проблемы.

Развитие тоталитарной государственности может привести к превращению мира в "звероферму", где "прекрасный новый мир" О. Хаксли обретает черты реальности. Образы антиутопий последнего и Дж. Оруэлла преследуют Маркузе. "На основе отбора, - цитирует он книгу Р. Дюбо "Человек приспосабливающийся", - может возникнуть род человеческих существ, генетически предрасположенных принимать как нечто само собою разумеющееся упорядоченный и покровительствуемый образ жизни в кишащем и загрязненном ими мире, из которого исчезают вся дикость и фантазия природы. Прирученные домашние животные и лабораторные грызуны станут тогда подлинными моделями для изучения человека".

"Репрессивная терпимость" - совокупность средств и приемов сохранения status quo в "одномерном развитом обществе". Это допущение открытой оппозиции в таких формах и рамках, которые вовлекали бы юропротестные силы в "игру", порождали бы иллюзию существования подлинной демократии и вели к распылению, пустой трате революционной энергии.

"Репрессивная терпимость" неизменно переходит в "нетерпимую репрессивность", как только борцы за право выходят за пределы не опасных для общества "свобод", рамки которых предусмотрительно очерчены господствующим

575

меньшийством. Противники тоталитарного строя обречены на поражение, если они согласятся с правилами игры и поверят в искренность своих оппонентов.

Буржуазия терпит только то, что ей выгодно или по крайней мере не угрожает истеблишменту - системе институтов и ценностей, которые господствуют в развитом индустриальном обществе. Все, что ей угрожает, она нещадно подавляет. Отсюда радикальный вывод: всякая легальная борьба не ослабляет правовую систему, преобразовавшую институты демократии в институты господства, но, напротив, лишь способствует ее стабилизации. Легальная борьба равносильна проявлению терпимости по отношению к существующему тоталитарному строю, равносильна непротивлению злу насилием. Мир должен быть подвергнут "тотальному" отрицанию. "Отчаяние в страхе", не сопряженное с надеждой, диктует Маркузе пассивную форму борьбы - так называемый Великий Отказ.

Выступающий в качестве принципа и теоретической критики, и "критического действия" Великий Отказ - полное отрицание существующего государства, не сопряженное с поисками конкретных "точек опоры", которые позволили бы перебросить мост от настоящего к будущему. Он предполагает создание среды обитания не в репрессивной, а в освобождающей форме, с "уменьшением нищеты, насилия и жестокости", ликвидацией эксплуатации. Это, по Маркузе, может произойти в "обществе изобилия" путем сокращения "чрезмерного развития", путем "подавления гетеронимных (разноименных) потребностей", путем ограничения численности населения и в результате этого исчезновения "борьбы за существование", с учреждением автономии индивида.

В более поздних работах Маркузе пытается, правда, связать Великий Отказ с некоторым "позитивным содержанием". Майские события 1968 года во Франции привели его к выводу, что "угрожающая монолитность ослаблена и сквозь завесу угнетения начала пробиваться некая альтернатива". "Она выражается не столько в особом пути к социализму, - поясняет Маркузе, - сколько в возникновении новых целей и ценностей, новых чаяний у мужчин и женщин, которые сопротивляются жестокой эксплуатации власти корпоративного капитализма и отвергают даже самые приемлемые и либеральные ее воплощения".

В этих условиях Маркузе считает возможным переход от пассивной формы Великого Отказа как проявления "отчаяния в страхе" к активной форме - к бунту как проявлению "надежды в отчаянии". Его цель - формирование "нового человека", полной противоположности реальному человеку 60-х годов XX века. Это человек, органически не переносящий жестокости, насилия, грубости, гуманный, мягкий, чувствительный. Его появление и приведет к обновлению общества.

Маркузе за социализм, но не такой, который существует в СССР и странах Восточной Европы. Он - за гуманный социализм, в основе которого лежит изменение биологической природы человека. В нее составной частью входят потребности в свободе, этике, эстетике (нерепрессивные потребности). Их-то и нужно положить в основу жизни "новых людей". В то же время "репрессивные потребности" (потребности в конкуренции, убийстве, наживе, насилии и т.п.) следует разрушить. Тогда будет создан "новый субъект", природа которого побуждала бы к бунту против существующей жизненной среды. В ходе бунта проявится "эстетический характер" правовой эмансипации как спонтанного движения, взрывающего организационные формы, как нравственно-эстетического катарсиса, ничем не сдерживаемого самовыражения индивида, ведущего к освобождению раба "индустриального общества".

576

Маркузе выступает против организационного оформления бунта левых радикалов, против руководства деятельностью масс со стороны политических партий и организаций, поощряя стихийность и спонтанность массовых движений, требуя их полного разрыва с традиционными организациями (партиями, профсоюзами), так как всякая организация, по его мнению, представляет собой материальное воплощение тоталитарного государства.

Само же "развитое индустриальное общество" Запада - "бюрократическое иерархизированное общество", комплекс "социальных пирамид", построенных таким образом, что основная масса населения оказывается отстраненной от управления государством. Бюрократизация не позволяет использовать полностью те преимущества, которые мог бы обеспечить технический прогресс, достигнутый ныне развитыми странами. В конечном счете Маркузе приходит к выводу, что для современного общества характерно острейшее противоречие между естественным стремлением индивидов к творчеству, к самовыражению и системой управления, сковывающей эту творческую активность. Всевластие бюрократии неотделимо от организации как таковой, поэтому должно быть уничтожено.

Программа гуманного социализма Маркузе построена на фундаменте анархического правосознания, что и предопределяет ее сильные и слабые стороны. Сильна критическая сторона в анализе современной государственности, в показе ее тупиков, ошибок, противоречий. Слабая сторона - разработка конструктивных путей выхода из тоталитаризма. Здесь Маркузе не может предложить ничего, кроме "революции сознания" и "осчастливливания народа сверху", что трудно признать новым.

Сосредоточив свое внимание на критике "интегрированного" индивида, Маркузе деликатно обходит вопрос об отношениях революционеров и народа в процессе Великого Отказа, но в конце концов дает такой ответ: надо заставить консервативного индивида почувствовать, что он несчастен, надо насильно внедрить в его правосознание новые инстинкты и потребности и по возможности "осчастливить" его той системой отношений, которая мыслится "социальным критиком" как истинно свободная. Миссию с такой целью должно осуществить революционное меньшинство, которое неизбежно предстанет в облике диктаторов, обладающих юстицией в последней инстанции, стоящих над народом и при этом отклоняющих всякую критику в свой адрес, ибо "терпимости", поскольку она "репрессивна", должен быть положен конец. Не оказываемся ли мы тогда в республике Платона с ее "философами-правителями"? Отвечая на вопрос докучливых журналистов из журнала "Spiegel", не ориентируется ли он на платоновский идеал аристократии юристов, Маркузе проговорился: "Вот именно! Но без платоновской жестокости". Налицо элитарное просветительство, открывающее весьма опасные перспективы и ориентирующее на крайне сомнительные методы. Элитаризм, кстати, противоречит как выдвигаемой Маркузе цели (гуманный социализм), так и средствам (спонтанный бунт как дело каждого индивида, всего народа).

Маркузианское просветительство и радикальное формирование "нового субъекта" грядущего мира на деле архаичны, воспроизводят не только Платона, но всю утопическую традицию вплоть до наших дней. Разница лишь в том, что Маркузе сознательно отказывается от какого бы то ни было планирования, от попыток предвидения суммарного результата волевых действий. "От нас, - разъяснял он свою позицию, - все еще требуют предложить "конкретную альтернативу". Это требование лишено смысла, если от нас идут схемы определенных институтов, которые были бы институтами в отношении нового общества: они не могут быть

577

определены априори; они будут складываться в муках, как складывается новое общество". Если бы, продолжает он, мы могли сформулировать конкретное представление об альтернативе уже сегодня, то это не было бы конкретным представлением, так как возможности нового общества достаточно "абстрактны", то есть отдалены от сложившегося мира и достаточно несовместимы с ним, чтобы поддаться какой-либо попытке "разглядеть их глазами этого мира".

Отвергая тот социализм, который был построен в СССР и строился в странах Восточной Европы, Маркузе испытывает большие затруднения, когда пытается обрисовать черты нового общества, к которому он призывает. Его мысли крайне неопределенны, когда он пытается описать то, что должно занять место "передового индустриального общества". Общие ссылки на кубинских партизан и китайскую культурную революцию практически ничего не дают. То же самое относится и к таким выражениям, как "освобождение", "солидарность", "сотрудничество", "строительство свободного общества".

В "Очерке об освобождении", который написан по следам майской революции 1968 года во Франции, читаем: "Элементы анархизма являются важным фактором в борьбе против господства". После победы бунта они будут сохранены, подчинены "дисциплине подготовительных политических действий", а затем использованы "для создания начальных революционных институтов". С их помощью новое общество, сохраняя нетерпимость к "авторитарному бюрократическому развитию производительных сил", сможет уничтожить безработицу и бедность, развить сферу духовной культуры, которая "будет резко отличаться от монотонной культуры социалистических обществ Восточной Европы".

Будет покончено с "голым рационализмом" в производстве, где "общественно необходимый труд будет направлен на строительство скорее эстетической, а не угнетающей среды". "Подобное распределение общественно необходимого труда (времени), несовместимое с любым обществом, в котором царит закон прибыли или принцип по труду, постепенно полностью изменит весь облик общества; это будет означать возвышение эстетического принципа как формы реальности: рецепторной культуры, основанной на достижениях промышленной цивилизации, и конец беспрерывно растущей производительности". Заключительные страницы "Одномерного человека" о поисках альтернативы исполнены пессимизма: "Критическая теория общества не располагает понятиями, которые могли бы перебросить мост через пропасть между его настоящим и будущим; не давая обещаний и не демонстрируя успехов, она остается негативной. Таким образом, она хочет сохранить верность тем, кто, уже утратив надежду, посвятил и продолжает посвящать свои жизни Великому Отказу".

Великий Отказ, как видим, ведет скорее всего в великий тупик неразрешимых противоречий цивилизации, породившей такие производительные силы, с которыми ей справиться не по плечу. В этой связи вспоминается мысль отечественного пророка XIX века Н.В. Гоголя из "Мертвых душ", персонажи которых так похожи на "одномерного человека" общества потребления "административной вселенной" Маркузе: "Где выход, где дорога? Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблуждениям, смеется над неразумением своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отовсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение, но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки".

578
569 :: 570 :: 571 :: 572 :: 573 :: 574 :: 575 :: 576 :: 577 :: 578 :: Содержание


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации