Реферат - Гегель как историк философии - файл n1.doc

Реферат - Гегель как историк философии
скачать (157.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc158kb.07.11.2012 00:59скачать

n1.doc


Министерство образования Российской Федерации

Елецкий государственный университет им.И.А.Бунина



РЕФЕРАТ




для сдачи кандидатского экзамена

по истории и философии науки на тему:
Гегель как историк философии

(основные проблемы лекций по истории философии)

СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

Выполнил

соискатель кафедры конституционного

и муниципального права


Ештокина Виктория Владимировна
Елец, 2011 год




План



Введение---------------------------------------------------------------------------------------2

Глава 1. Жизнь и деятельность Г.В.Ф.Гегеля------------------------------------------4

Глава 2. Основные проблемы лекций по истории философии---------------------8

    1. Понятие истории философии----------------------------------------------8

    2. Греческая философия------------------------------------------------------11

    3. Средневековая философия------------------------------------------------18

    4. Новая философия-----------------------------------------------------------20

Заключение----------------------------------------------------------------------------------26

Список используемой литературы------------------------------------------------------28


Введение

Философия, в отличие от любой науки, каков бы ни был исторический уровень ее развития, существует, так сказать, лишь во множественном числе. Иначе говоря, философия су­ществует только как философии, т. е. как неопределенное множество различных, противостоящих друг другу философ­ских систем.

Однако достаточно ли ограничиться констатацией того, что каждая эпоха в истории человечества, в истории того или иного народа характеризуется неопределенным множе­ством философских учений? Пожалуй, такой констатации недостаточно. «Ведь в каждую историческую эпоху мы обна­руживаем не только сложившиеся в ее рамках философ­ские учения, но и философские учения далекого прошлого, которые в обновленном, обогащенном новой аргументаци­ей виде продолжают свое существование, оказывая мощное влияние как на философию этой эпохи, так и на другие сферы духовной жизни.»1 Платонизм, аристотелизм, стои­цизм, скептицизм, возникшие в античном обществе, не ушли в прошлое; они постоянно возрождаются, актуализируют­ся в философских учениях последующих исторических эпох. То же, конечно, относится к философским системам Декар­та, Спинозы, Лейбница, Локка, Юма, Канта, и мно­гих других философов прошлых веков.

Гегель прошел сложный путь мучительных теоретических исканий. Он неоднократно отмечал, что философия представляет собой продукт эпохи. Его мировоззрения отражают великие проблемы эпохи, богатой бурными, драматическими событиями.

Многообразие дефиниций понятия философии, как и мно­гообразие философских учений — естественное, закономер­ное выражение исторически развивающегося богатства тема­тики, проблематики и методов исследования, обретаемых философией. Это богатство не может быть присуще одному философскому учению, как бы ни было оно значительно, со­держательно. «Оно, это богатство идей и методов, представля­ет собой достояние того неопределенного множества философ­ских учений всех времен и народов, в силу чего философия и есть, в сущности, историко-философский процесс.»1

Отдельно взятое философское учение, каким бы выдаю­щимся оно не было, лишь односторонне, фрагментарно и по­этому неадекватным образом выражает природу философии, ее идейное богатство и действительную роль в развитии обще­ства. Адекватным выражением бытия философии является плюрализм философских учений, существующий во все исто­рические эпохи. Историко-философский процесс представля­ет собой развитие прогрессирующего множества философских учений, которые, взаимодействуя друг с другом, обогащают проблематику философии и ее методы исследования. Исто­рия философии как наука есть исследование плюрализма уче­ний, плюралистического развития философии как закономер­ного процесса. Таким образом, философия, т. е. многообразие философских учений и историко-философский процесс обра­зуют единое, исторически развивающееся целое.

Исторический путь развития философии содержится в лекциях по истории философии, которые после смерти Г.В.Ф.Гегеля были опубликованы его учениками.

Глава 1. Жизнь и деятельность Г.В.Ф.Гегеля
Немецкая классическая философия охватывает сравнительно краткий период. Несмотря на это, по целому ряду моментов она представляет собой вершину философского развития, которая в то время могла быть достигнута, а тем самым и вершину домарксистской философии вообще.

Развитие немецкой классической философии достигает вершин в творчестве Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Гегель родился в г.Штуттгарте 27 августа 1770 г. в бюргерской семье. Его отец, Георг Людвиг Гегель, был крупным финансовым чиновником. Мать звали Марией Магдалиной.

Домашнее воспитание Гегеля протекало в протестантско-пиетической обастановке. Первоначальное образование Гегеля было классическим – в латинской школе, а затем – в гимназии. В гимназический период он проявляет большой интерес к произведениям античной классики.

Уже в гимназический период сквозь идеализацию античной Греции и нравственности греческого народа чувствуется ориентированность юного Гегеля на мысли Платона и Аристотеля о том, что подлинная жизнь человека – в полисе, в нравственной общности.

Первый, штутгартский период жизни Гегеля завершился одновременно с успешным окончанием гимназии в 1788 г.

Второй период в жизни Гегеля принято называть тюбингенским. В 1788 г. восемнадцатилетний Гегель стал студентом Теологического института в Тюбингене. Поступая в институт, он давал клятву стать теологом и служить церкви. Но Гегеля в Тюбингене теология интересовала мало. Его больше влекла к себе философия. В 1793 г. Гегель получил степень магистра философии за дискуссию по сочинению Ле Бре, посвященному церковной истории Вюртемберга. В том же 1793 г. Гегель окончил институт.

Всемирно-историческим событием этого времени была Французская революция, влияние которой сказалось на всем творчестве Гегеля и его политических мировоззрениях. «Не только для позиции молодого Гегеля, но и в целом для его взглядов на различных этапах эволюции характерны одобрительное отношение (в молодости – восхищение) к антифеодальному характеру, к первым шагам Французской революции, к идеям 1789 года и резко отрицательные отзывы, неприязнь к якобинскому террору в дельнейшем ходе революции.»1

Окончив университет, Гегель работает домашним учителем в Берне (1793-1796 гг.), Франкфурте-на-Майне (1797-1800 гг.) и параллельно совершенствуется как философ. Он изучает проблемы религии и пишет работы, которые были опубликованы лишь впоследствии, в начале XX в. «В своих сочинениях бернского и франкфуртского периодов Гегель, создавший впоследствии стройную философскую систему, предстает как человек и философ, ненавидящий систему.»2 Ему представляется, что именно система – социальная, мыслительная – сковывает свободу человека, свободу человеческой мысли.

«Само государство и его законы в обстановке полного распада нравственности лишаются нравственного характера. Именно против такого государства и таких законов и направлена гегелевская критика в ряде работ бернского перирода.»3

Резкая критика феодального государства и права содержится в работе франкфуртского периода. Кроме того, в это время в основу философствования Гегеля было положено нечто онтологическое – бытие, жизнь, а также теологическое, именно – Бог и дух. Понятие божественного духа и духа вообще постепенно выступает на первый план. «Теоретическим результатом этого периода был ряд очерков и исследований с критикой христианства, с анализом социальной роли христианства и его взаимосвязи с развитием общества.»1

Йенский период жизни Гегеля (1801-1807) был переходным для самого философа и во многом плодотворным. Именно в Йене Гегель много и быстрой писал, опубликовывал свои первые крупные сочинения, как бы торопясь высказывать переполнявшие его идеи. В Йене Гегель вырастал в крупного известного философа. За шесть лет пребывания в Йене Гегель развил энергичную преподавательскую и литературную деятельность. Здесь он читает лекции по логике, метафизике, истории философии, математике, пишет большое количество статей, где пытается обосновать систему объективно-идеалистической философии. В 1801 году Гегель защищает диссертацию на тему «Об обращении планет».

Говоря о Йенском периоде, следует отметить, что теперь гегелевская философия вырастает в атмосфере глубочайшего почтения к научности, к человеческому разуму. Немало тому способствует преподавание в Йенском университете. К концу Йенского периода Гегель склоняется к тому, что «в основу философии в качестве ее предпосылки должна быть положена феноменологическая модель»2. «Феноменология духа» - вершина философии йенского периода. «Характерным для Гегеля, в частности в «Феноменологии духа», является его понимание познания, общества и форм, в которых общество осознает само себя, а также религии и философии как выражения направленности абсолюта к своему самопознанию.»3

Уже в последние годы йенского периода Гегель находится под большим впечатлением личности и исторически-прогрессивных мероприятий Наполеона. С Наполеоном и его реформаторской деятельностью Гегель в это время связывает надежды на прогрессивное преобразование немецкой феодальной действительности в духе буржуазных прав, свобод и конституционных государственных учреждений.

Ввиду того, что наполеоновские войска оккупировали Йену, занятия в университете прекратились. Подгоняемый французским нашествием, философ покинул Йену. Благодаря своим друзьям Гегель оказывается в Бамберге. В Бамберге Гегель становится редактором центральных «Бамбергских новостей». Гегель эту газету редактировал и помещал в ней кроме официальных сообщений небольшие заметки на злобу дня, имеющие пронаполеоновскую тенденцию, что соответствовало его политическим убеждениям – Гегель тогда возлагал на Наполеона большие надежды относительно улучшения положения страны.

Эта деятельность в целом не оправдала его ожиданий и в 1808 году Гегель надолго переезжает в Нюрнберг, где в 1808-1816 гг. занимает должность ректора и профессора гимназии. Для Гегеля как философа Нюрнбергский период стал чрезвычайно продуктивным. В эти годы выходит его знаменитая «Наука логики», в которой систематически разработана гегелевская идеалистическая диалектика. Однако административная деятельность в гимназии тяготила Гегеля. Он настойчиво стремился вернуться к преподавательской и научной деятельности университетского профессора. Он получает место в Гейдельбергском университете. Здесь он наряду с другими философскими дисциплинами читает также курс лекций по естественному праву и науке о государстве.

В 1817 году министр Фридриха-Вильгельма III барон Альтенштейн пригласил Гегеля для чтения лекций в Берлинский университет. С осени 1818 года и до конца жизни Гегель (Гегель умер 14 ноября 1831 года) – профессор Берлинского университета, где он наряду с другими курсами читает также лекции по философии права.

Гегель в Берлине много занимался проблемами культуры, образования, искусства, эстетическими вопросами. Он в это время больше читал лекции, чем сам писал книги. В годы работы в берлинском университете Гегель стал уделять очень большое внимание вопросам религии, прямо указывая на связь с нею своего философского учения. В этот период философ активно занимается издательской деятельностью.

В 1820 году увидела свет «Философия права», в которой содержится философское обоснование умеренно-буржуазной политико-правовой позиции Гегеля. Значительное внимание вопросам государства и права Гегель уделял и в своих лекциях по эстетике, философии религии, философии истории, истории философии, которые после его смерти были опубликованы учениками.

Глава 2. Основные проблемы лекций по истории философии
2.1. Понятие истории философии

Завершающая ступень гегелевской системы – философия. Свои воззрения на философию и ее историю Гегель изложил в «Лекциях по истории философии».

Философию Гегель определяет как мыслящее рассмотрение предметов. Это значит, что философия ставит своей основной целью разработку логических категорий и подведение под них эмпирических данных. У Гегеля явно обнаруживается тенденция поставить философию над специальными знаниями, изобразить ее как «науку наук». Гегель полагал, что «философия отличается от других наук тем, что она призвана дать законченное, абсолютное знание действительности»1. «Философию (и, в известной мере, также науку вообще) Гегель рассматривал как наиболее глубокое и окончательное выражение истины, противопоставляя ее в этом отношении религии.»2

Гегель впервые поставил вопрос о связи философии с современной ей эпохой, с историческими условиями, с государством, культурой, искусством. А поскольку исторические условия меняются, то претерпевают изменения и философские теории. К философии, следовательно, нужно подходить исторически. Так возникает у Гегеля концепция истории философии.

Истории философии создавались и до Гегеля. Но все они страдали недостатком двоякого рода. «Иной автор видел перед собой лишь «галерею бессмыслиц» и наивно полагал, что усилием своего интеллекта ему удалось эти бессмыслицы устранить.»1

Без преувеличения можно сказать, что Гегель первый подошел к философии исторически м тем самым поставил вопрос об истории философии как науки.

Рассматривая вопрос о понятии истории философии, Гегель отмечал наличие в этом понятии противоречия: философия стремится познать истину, т.е. нечто неизменное, а история дает нам изображение ряда минувших образов познания.

В целях разрешения этого противоречия Гегель вводит понятие развития и понятие конкретного. Развитие есть движение от потенциального состояния к актуальному. «Всякое познание и изучение, наука и даже действование имеют своей целью не что иное, как извлечение из себя и выявление вовне того, что есть внутри или в себе, и, следовательно, не что иное, как становление для себя предметом.»2

«Вся история философии есть по своему существу внутренне необходимое, последовательное поступательное движение, которое разумно внутри себя и определяется своей идеей a priori;».3

История философии знакомит нас не с «галереей бессмыслия», а с «галереей героев мыслящего разума», которые проникали в сущность вещей, природы и духа и добывали для последующих поколений величайшее сокровище знания. История философии – это путь к истине.

События и деяния этой истории такого рода, что меньше всего их можно вменять в вину или заслугу отдельному индивиду, они представляют собой составную часть области свободной мысли, и эта мысль сама по себе есть творческий субъект. В этом отношении, по мнению Гегеля, история философии противоположна политической истории, где каждый индивид волен поступать по-своему, в зависимости от своих способностей и страстей. Здесь же решающую роль играет традиция, которая, как священная цепь, тянется к нам из прошлого. Каждая система философии возникала с необходимостью и с той же необходимостью уступала свое место другой.

История философии есть, следовательно, закономерный процесс развития, а не простой перечень различных мнений. Все философские системы необходимо внутренне связаны.

«Каждая философская система есть изображение особенной ступени в процессе развития идеи, т.е. ограничена историческим условиями познания и в то же время содержит момент абсолютного. Следовательно, история философии представляет собой поступательное движение к абсолютной истине.»1

Ни в одной науке история не включена столь непосредственно в предмет исследования, как в философии. И дело здесь не только в том, что тот или иной мыслитель прорубал очередную ступень на пути к вершине познания. Важнее другое: философское знание в силу своего характера обращено к миру как целому, вырабатывает общие принципы подхода к действительности, которые непрерывно совершенствуются, но в каких-то основах остаются незыблемыми. В этом отношении философия аналогична искусству, где изучение истории есть освоение самого предмета.

Философию Гегель рассматривает как находящуюся в становлении. В этом становлении она выкристаллизовывает одну категорию за другой. Этот процесс кристаллизации воплощается в закономерно сменяющих друг друга философских системах. Каждая философская система, по Гегелю, постигает какую-то одну из ступеней абсолюта и выражает ее в какой-либо категории, центральной для данной философской системы. Всякое новое философское учение выдвигает не только новый, но и более высокий и конкретный принцип. Преодолевая недостатки предшествующего философского учения, новая система сохраняет ее рациональные моменты и более глубоко и обстоятельно раскрывает абсолютное. Поэтому «философские системы прошлого не опровергаются полностью, а опровергаются лишь их односторонние выводы, их претензии на окончательное определение абсолюта; их же рациональное содержание сохраняется и входит в более высокую философскую систему»1. «В том именно и состоит дух всего нашего изложения, что более развитая философия позднейшего времени есть по существу своему результат предшествовавших трудов мыслящего духа, что она требовалась и была вызвана этими предшествовавшими точками зрения и не выросла из почвы изолированно, сама по себе.»2

Гегель узрел не только единую цепь учений, но и зависимость каждого звена этой цепи от окружающих условий. Всякая система философии есть философия своей эпохи.
2.2. Греческая философия

Философия, по Гегелю, начинается лишь в греческом мире. Дух, правда, зарождается на Востоке, но здесь он не поднимается выше религии. Вывод его неумолим: восточную мысль следует исключить из истории философии. Греции берет свое начало европейская наука. Гегель называет имена семи мудрецов, стоявших у ее колыбели: Фалес, Солон, Периандр, Клеобул, Хилон, Биант, Питтак, Гермин.

От Фалеса до Аристотеля, с VI по IV век до н.э., продолжается первый период истории греческой философии, ее становление и расцвет.

Как философу Фалесу принадлежит первая попытка объяснить единство мира, свести многообразие явлений и предметов к единому первоначалу. Таким первоначалом Фалес считал наиболее широко встречающееся в природе вещество – воду. Вода, соединяющая в себе вечное движение с вечным покоем, растворяющая в себе все тела, является материальным источником всего сущего, в том числе и жизни. Гегель уверяет, что первоначально у Фалеса – «не чувственная вода», а «вода как мысль». «Это характерная деталь: для Гегеля история философии – прежде всего история идеализма, материалистические учения он либо замалчивает, либо извращает.»1

Так же пристрастен Гегель и в изложении взглядов Анаксимандра – друга и ученика Фалеса. Первоосновой сущего Анаксимандр считал не воду и не какое-либо иное конкретное вещество, а некое неопределенное и бесконечное начало – «апейрон». Ему приписывают изобретение солнечных часов, изготовление карты мира и небесного глобуса. Он был первым, изложившим письменно свои философские взгляды. Анаксимандр утверждал, что человек произошел от рыбы.

Одновременно с милетской школой возникает школа пифагорийцев. Пифагору принадлежит термин «философия» - любовь к мудрости. Он ввел преподавание и основал нечто вроде философского общества, члены которого носили одинаковую одежду, вели скромный образ жизни, занимаясь гимнастическими упражнениями, музыкой и наукой.

Согласно учению пифагорийцев в основе бытия лежат числа и их отношения. Гегель обращает внимание на то, что за мистикой чисел у пифагорийцев скрывалась разработка первых абстрактных философских понятий – единства, противоположности, множества; в зародыше здесь возникает идея таблицы категорий, разработанная впоследствии Аристотелем.

У пифагорийцев зарождается мысль о том, что вещи сами по себе не похожи на то, как они выглядят.

Противоречие между вещью и внешним проявлением занимает главное место в учениях элейской школы. Отсюда берет начало диалектика. «Чувственное, изменчивое бытие не обладает истинностью, если мы хотим постичь его разумом, мы наталкиваемся на противоречие.»1 Ярче всего эта мысль выражена в апориях Зенона, целью которых было опровержение движения. Чувства говорят нам о том, что предметы движутся, но понять движение невозможно, мысль о нем всегда содержит противоречие, следовательно движения не существует. «Что существует движение, что оно есть явление, это вовсе и не оспаривается; движение обладает чувственной достоверностью, оно существует, подобно тому как существуют слоны; в этом смысле Зенону и на ум не приходило отрицать движение. Вопрос здесь идет о его истинности, но движение неистинно, ибо представление о нем содержит в себе противоречие; он, следовательно, хотел этим сказать, что оно не обладает истинным бытием.»2

С этой точки зрения мы должны понимать аргументы Зенона не как возражения против реальности движения, каковыми они представляются на первый взгляд, а как указание на необходимый способ определения движения и на ход мысли, который необходимо соблюдать при этом определении. Зенон приводит четыре опровержения движения; его доказательства основаны на бесконечной делимости пространства и времени.

Опровержение теорий Зенона может дать только диалектическая логика, признающая существование противоречий в самой действительности. Движение противоречиво. Гегель поясняет: «Когда мы желаем уяснить себе вообще движение, мы говорим, что тело находится в одном месте, а затем идет в другое место. Во время движения оно уже не находится в первом месте, но вместе с тем еще не находится во втором месте; если бы оно находилось в одном из этих мест, оно находилось бы в покое. Но где же оно находится? Если скажем, что оно находится между этими двумя местами, то этим в действительности ничего не скажем, ибо в таком случае оно также находилось бы в одном месте, и перед нами возникло бы, следовательно, то же самое затруднение. Но двигаться означает быть в данном месте и в то же время не быть в нем, — следовательно, находиться в обоих местах одновременно; в этом состоит непрерывность времени и пространства, которая единственно только и делает возможным движение.»1.

Элейцы открыли диалектику с негативной стороны, то есть поставили проблему, решить которую не смогли; Гегель в этом плане сопоставляет Зенона с Кантом. Догераклитовские учения, считает Гегель, находятся на уровне первой диалектической категории – бытия. Гераклит перешел к следующей - становлению.

Дальнейшая ступень в системе категорий Гегеля – туманное понятие «для-себя-бытие». Под эту категорию он подводит учение атомистов Левкиппа и Демокрита. Гегель констатирует, что Левкипп является создателем пользовавшейся дурной славой атомистической системы, которая, возрожденная в новое время признавалась руководящим началом разумного исследования природы. «Если мы возьмем эту систему самое по себе, она, разумеется, окажется очень скудной, и мы немного найдем в ней, но мы должны признать большой заслугой Левкиппа то, что он, как это выражается в нашей обычной физике, провел различие между общими и чувственными, или первичными и вторичными, или существенными и несущественными, свойствами тел.»2

Новый этап в развитии античной философии начинается с софистов. «Слово «софистика» пользуется дурной репутацией: оно означает либо произвольное опровержение чего-то истинного, либо мнимое доказательство чего-то ложного.»3 Первоначально софист значило – учитель мудрости. Софисты повернули философию лицом к человеку, к мирским делам, пропитали ею человеческие отношения. Софисты были носителями образования, они учили музыке, математике, красноречию.

Наиболее известные софисты – Протагор и Горгий. Первому принадлежит знаменитое изречение: «Человек есть мера всех вещей». Протагор - скептик. О богах, говорил он, я не могу ничего знать: ни того, что они существуют, ни того, что они не существуют.

И вот появляется Сократ. Он, по словам Гегеля, представляет собой одну из самых интересных фигур в древней философии. Сократ непосредственно примыкает к софистам в стремлении низвести философию с небес на землю, «очеловечить» ее, но он противостоит софистам, утверждая наличие неких абсолютных начал, которые находятся выше частных интересов. Это истина, красота, добро и закон. Сократ показал, что существует добро как таковое.

Гегель прежде всего воздает должное Сократу как человеку. «Сократ был невозмутимым благочестивым образцом моральной добродетели: мудрости, скромности, воздержания, умеренности, справедливости, храбрости, непреклонности, твердой законности перед лицом тиранов и народа; он был равно далек как от корыстолюбия, так и от властолюбия.»1

Сократ не пытался создать систему, он апеллировал к совести, интуиции, размышлению отдельного человека. Поэтому в целом дух его учения неприемлем для Гегеля, который не только оправдывает Аристофана, сделавшего в своей комедии «Облака» Сократа объектом насмешек, но и в какой-то мере и афинский суд, признавший философа виновным в непочитании богов и развращении молодежи.

В судьбе Сократа Гегель видит трагедию Греции. Два противоположных права выступают друг против друга, и одно разбивается о другое. С одной стороны, божественное право существующих законов, с другой – не менее божественное право знания, плод с древа познания добра и зла, всеобщий принцип философии последующих времен.

Следующая крупная фигура, на которой останавливается Гегель, - ученик Сократа Платон. Окружающий нас мир чувственно воспринимаемых, изменчивых, непостоянных вещей, по Платону, есть лишь бледное отражение действительного сверхопытного мира людей. Каждая вещь имеет свою идею, которая существует независимо от вещи и является ее истинным бытием, ее сущностью. Каждый конкретный дом – это лишь проявление соответствующей вечной и неизменной идеи дома вообще. Идея, по Платону, есть не что иное, как общее понятие, метафизически противопоставленное чувственно воспринимаемым единичным вещам и наделенное самостоятельным существованием.

Следует отметить в лекциях Гегеля следующую цитату из Платона: «Трудное и истинное состоит в том, чтобы показать, что то, что есть другое, есть то же самое, а то, что есть то же самое, есть другое, и именно оно состоит в том, чтобы показать, что в том же отношении и с той же стороны, с которой в них является одно, в них показывается наличие и другого. Показать же, напротив, что то же самое есть также и некое другое каким-нибудь образом, а другое есть также то же самое, что большое также и мало.»1. Речь идет о совпадении противоположностей. Здесь эта идея выражена в форме понятия и отнесена к знанию, которое, как и сам мир, должно включать в себя единство противоречивых определений. Истина есть тождество противоположностей, резюмирует Гегель рассуждения Платона.

Платон не проповедует мораль, а излагает систему нравственности. Этим он особенно близок Гегелю. Однако каждый сын своего времени. Для Гегеля государство – орудие укрепления частной собственности; Платон в своем «идеальном государстве» упраздняет не только частную собственность, но даже и институт брака.

С Платоном был решительно не согласен его ученик Аристотель. Основной упрек, который бросает Аристотель Платону, заключается в том, что невозможно отделить сущность от того, сущностью чего она является. Сущность заложена в самих вещах, а не находится в потустороннем мире. В аристотелевской критике Платона содержались определенные материалистические черты, однако Гегель в своем изложении их тщательно затушевывает. «Что касается общего характера аристотелевских произведений, мы должны сказать, что они охватывают весь круг человеческих представлений, что ум Аристотеля проник во все стороны и области реального универсума и подчинил понятию из разбросанное богатое многообразие.»1

Материя для Аристотеля лишь некая абстрактная возможность вещи – хаотический, инертный материал. Реальностью, действительностью она становится лишь после соединения с формой - активной идеальной сущностью. Форма превращает материю из возможности в действительность, в чувственно-ощутимую субстанцию. Более высокий вид субстанции – ум, душа человека. Наконец, по Аристотелю, существует и некая абсолютная субстанция, неподвижная, но движущаяся форма форм – бог.

Большое значение Гегель придает учению Аристотеля о государстве. Человек, по Аристотелю, - «политическое животное»; государство есть сущность отдельного человека, оно выше и личности, и семьи.

Аристотель – отец логики. Аристотель впервые описал формы рассудочного мышления: понятия, суждения, умозаключения. Аристотелевская логика вплоть до Канта не претерпела существенных изменений. Эта логика формальна, хотя в учении о категориях у Аристотеля сквозит идея связи форм мышления с содержанием, с бытием.

Формализацию логики довершила стоическая школа. Столь же формально и ее моральное учение, особенно прославившее римских стоиков Сенеку и Марка Аврелия. Основной принцип стоической этики – согласие духа с самим собой. Когда такое согласие достигнуто, никакие внешние обстоятельства не могут его нарушить, никакая утрата, никакая боль. Мудрец, господствующий над своими страстями и своим страхом – идеал человека. Гегель замечает – это царское достоинство без царства, стоик уходит из мира, спасая свой внутренний мир и оставляя внешний мир таким, каков он есть.

Прямую противоположность стоицизму представляет собой эпикурейская философия. Если для стоиков истина в мыслимом бытии, Эпикур исходит из бытия в его единичном, чувственно осязаемом виде. Эпикур – материалист, и Гегель, излагая его взгляды, не скрывает отрицательного отношения к ним. У Эпикура, констатирует Гегель, нет конечной цели мира, мудрости мира.

Третья послеаристотелевская школа – скептицизм. Здесь философия от категории бытия поднимается к видимости. Для скептика все мнимо – и мысль, и показания чувств, его цель – невозмутимость, атараксия.

Скептицизм принадлежит эпохе упадка жизни и философии, но, с другой стороны, это и шаг вперед. Гегель отмечает: «В лице скептицизма мы видим разум шагнувшим так далеко, что все предметное, предметное ли бытия или предметное всеобщего, исчезло для самосознания…Таким образом, это одиночество духа внутри себя есть, правда, философствование; однако мышление остается абстрактно у себя как мертвенное застывание, и оно пассивно по отношению к внешнему миру, а если оно и движется внутри себя, то это все же сопровождается презрением ко всяким различиям.»1. Причем паралич мысли – это только одна сторона скепсиса, есть еще мыслящий скептицизм, выступающий против ложных авторитетов, открывающий дорогу исследованию; положительная философия содержит его внутри себя как некое бродило.

Последний этап в развитии греческой философии – неоплатонизм, фантастически сочетавший в себе почти все основные предшествующие учения – Платона и Аристотеля, стоиков, эпикурейцев и скептиков. Согласно Плотину, наиболее авторитетному из неоплатоников, мир возникает вследствие эманации (истечения) бога. «Вся его философия представляет собою, с одной стороны, метафизику, однако, с другой стороны, господствующей в ней тенденцией является не столько забота о том, чтобы объяснить, истолковать и понять то, что заставляет признать себя действительностью, не столько стремление показать положение и способ возникновения предметов, дать, например, дедукцию материи, зла, сколько отвлечение духа от этого внешнего и отведение ему подобающего места посреди простой ясной идеи.»1

Так заканчивается более чем тысячелетняя история греческой философии, которой Гегель в своем курсе уделяет главное внимание.
2.3.Средневековая философия

«Философия в рамках христианства являет нам сначала смутное верчение в глубинах идеи, как образах последней, составляющих ее моменты, тяжкое борение разума, не могущего высвободиться от фантазии и представления, чтобы перейти к понятию.»2

Рассмотрение средневековой философии начинается с арабов. Но Гегель лишь перечисляет их имена: Аль-Фараби, Авиценна, Альгазали, Аверроэс. Заслугу этих мыслителей он видит в том, что они сохранили Аристотеля, которого в течение долгого времени на средневековом Западе знали лишь по арабским переводам и комментариям. По произвольному утверждению Гегеля, арабская мысль малоинтересна и не составляет самостоятельной ступени в истории философии.

То же самое Гегель говорит и о западной схоластике, которую он рассматривает лишь как богословие. «Схоластика всецело является блужданием сухого рассудка в ветвистом лесу северной германской природы»3. Наука выродилась, превратилась в игру силлогизмами, тон задавали невежественные монахи.

Дело в том, что средневековая философия не укладывалась в гегелевскую схему прогрессивного развития логического мышления. Средние века, как и восточная мудрость, привлекали романтиков, Гегель не разделял их симпатий.

Конец господству католической схоластики кладет Возрождение. Возрождается прежде всего интерес к античной культуре – искусству и философии. Только теперь Европа по-настоящему знакомится с Аристотелем. Самым выдающимся аристотеликом и аверроистом того времени был итальянец Помпонаций. Он в своей книге «О бессмертии души» показал, что бессмертие души не может быть доказано. Аверроисты утверждали, что всеобщий «активный» интеллект имматериален и вечен, а индивидуальная душа смертна.

Во Флоренции возникает академия, где изучают Платона и неоплатоников.

Большое внимание Гегель уделял взглядам Джордано Бруно. «Великому воодушевлению, которым горела его душа, он жертвовал своим личным благополучием. Таким образом, это воодушевление не давало ему жить спокойно. Скажут сразу: это была беспокойная голова, человек, который не мог уживаться с людьми; но откуда у него такое беспокойство? Он не мог уживаться с конечным, дурным, пошлым; отсюда его беспокойство. Он поднялся до сознания всеобщей субстанциальности и устранил то разлучение самосознания с природой, которое одинаково уничтожает обоих.»1 Две идеи Бруно особенно близки Гегелю: идея единства противоположностей и попытка понять вселенную в ее развитии.
2.4.Новая философия

Средневековая философия отрывала мир мысли от мира реального существования. Философия нового времени ищет пути их слияния. Дух и природа, мышление и бытие – такова основная противоположность, и философия распадается на две формы ее разрешения, реалистическую и идеалистическую. Реализм выводит содержание мысли из восприятия, из физической природы, идеализм исходит из самостоятельности мышления. Бэкон и Беме, родоначальники новой философии, противостоят друг другу как две попытки подойти к решению проблемы духа и природы с противоположных позиций.

Фрэнсис Бэкон – родоначальник опытных наук. Их требованиям Бэкон и подчинил свою философию. Впервые в истории он всесторонне разработал индуктивный (то есть идущий от частных фактов к обобщениям) метод познания. Обоснованию этого метода посвящено основное произведение философа – «Новый органон». Здесь содержится анализ деятельности человеческого интеллекта и критика ложных понятий, препятствующих опытному знанию.

Более пространно и с большей симпатией, чем об английском лорде-канцлере Бэконе, Гегель пишет о немецком сапожнике Якобе Беме. «В самом деле лишь благодаря ему в Германии впервые появилась философия, носящая своеобразный характер.»1

Мечтательный фантаст, начитанный в библии и немецких мистиках, то и дело впадавший в состояние экзальтации, Беме писал книги, полные грубых образов, религиозной фразеологии и диалектических идей. Никакой системы, да и просто идей у Беме нет. Единственная идея, проходящая красной нитью через все его творчество, - это троичность сущего.

XVII век – период рассудочного мышления. Эмпиризм спорит с рационализмом, но расхождения их носят второстепенный характер, оба не выходят за пределы метафизического метода, господствующего и в частных науках и в философии. Основоположником рационализма – философского направления, признающего рациональное мышление единственным источником истинного знания, является Рене Декарт. Мышлению нужно расчистить дорогу при помощи сомнения. Однако Декарт не скептик, усматривающий в самом сомнении цель философского исследования, он выступает не против рассудка, а против предрассудка. Сомнение - лишь средство найти незыблемый исходный пункт философии. «Сомневаться можно, по Декарту, в показаниях органов чувств, в подлинности окружающей человека действительности, в существовании собственного тела. Нельзя только усомниться в реальности самой сомневающейся мысли. Мышление, следовательно, единственно достоверный факт. Отсюда Декарт выводит свое знаменитое положение: «Мыслю – следовательно, существую».1

Декарт дал новый толчок не только философии, но и математике. Несколько основных методов являются его открытиями, на основе которых потом были построены самые блестящие результаты высшей математики.

Декарт – один из родоначальников точного знания, отцов механики. Принципы механики он стремился распространить на все естествознание, в том числе и понимание жизни. Отсюда ведет происхождение механицизм как упрощенное рассмотрение природы. Животное для Декарта – машина.

Дуализму Декарта противостоит учение о единой субстанции, выдвинутое Бенедиктом Спинозой. «Истинной является исключительно лишь единая субстанция, атрибутами которой являются мышление и протяжение или природа и лишь это абсолютное единство есть действительность, есть бог.»2 Мышление наряду с протяженностью Спиноза считал атрибутом субстанции, то есть всей природы. Движение Спиноза рассматривал лишь как модус (временное свойство) субстанции. В состоянии движения находятся единичные вещи, представляющие собой временное состояние, видоизменение неподвижной субстанции, бога.

Богословская терминология Спинозы открывает возможность идеалистической интерпретации, чем Гегель не преминул воспользоваться. Он отводит от Спинозы обвинение в атеизме.

Значительное место в учении Спинозы занимает этика. Человек, руководствующийся аффектами, находится у них в рабстве. Выйти из этого состояния можно только посредством знания, самым высшим видом которого является интеллектуальная интуиция.

Несколько иного рода материалистическое учение Джона Локка. Метафизирующий эмпиризм – так Гегель определяет философию Локка. Локк прежде всего интересуется происхождением общих понятий. Существование врожденных идей он отрицает: в интеллекте нет ничего, чего бы ранее не было в чувствах. Ощущение – источник любого знания; до чувственного общения с миром душа – «чистая доска», опыт пишет на ней свои письмена.

Науки, построенные на опыте, приняли логику рассуждений Локка. Но философа, отмечает Гегель, она не может удовлетворить. «Рассуждение Локка совершенно поверхностно; оно всецело держится лишь явления, лишь того, что налично, а не того, что истинно.»1 Остается по-прежнему неясным, каким образом единичное восприятие принимает форму всеобщности, характерную для понятия.

В рассуждениях Локка есть еще одно слабое место – разделение качества вещей на первичные и вторичные. Первые (протяженность, плотность, движение и т.д.) являются реальными, объективными, вторые (цвет, запах, звук, вкус) порождены нашими органами чувств. Отсюда ведет свое происхождение субъективный идеализм Беркли, для которого и первичные качества вещей суть человеческие представления. Гегель приводит основную мысль Беркли: «Бытие всего того, что мы называем вещью, состоит только в том, что оно воспринимается.»2. Существовать, для Беркли, значит быть воспринимаемым. Гегель называет это учение «самой плохой формой идеализма».

Отрицательно оценивает Гегель и позицию Юма, «завершившего локкеанизм». Согласно Юму человек имеет дело с ощущениями, использует их данные, но ничего не может сказать об их источнике; всеобщность знания – лишь результат привычки.

Скептицизм Юмы был направлен не против научного знания, а против религии и догматизма. Поэтому он пользовался широкой популярностью у французских просветителей. Их философию Гегель справедливо характеризует как материализм и атеизм. Гегель видит во французском материализме необходимую ступень развития философской мысли, но признает за ним в основном «негативное» значение как силы, разрушавшей выродившуюся религию, изживший себя политический строй, устаревшие правовые и моральные нормы.

Гегель симпатизирует Руссо. Он особо фиксирует внимание на руссоистском учении о всеобщей воле, отличающейся от суммы всех единичных воль. «Всеобщую волю не следует рассматривать как составную из явно единичных воль, так что последние оставались бы абсолютными; в противном случае было бы верно положение: «где меньшинство должно подчиняться большинству, там нет свободы.»1

Немецкое просвещение имело отличительные особенности. Здесь живы были традиции Лейбница, философия которого в равной мере противостояла как Спинозе, так и Локку. Лейбниц выдвинул идею бесконечного множества индивидуальных субстанций. Он называл их монадами и видел в каждой замкнутый, неповторимый мир. Лестница монад ведет от неорганической природы к живому организму и сознанию. Между монадами отсутствует какая-либо связи, поэтому эмпирические основы познания Лейбницем отвергаются. Знание истины возможно только как «предустановленная» богом гармония в движении мыслящих и телесных монад, подобно тому, как двое часов с одинаковым ходом независимо друг от друга показывают одно и то же время.

Решительный поворот к диалектике происходит лишь в «новейшей немецкой философии», которую Гегель начинает не с Канта, а с Фридриха Якоби. Значение Якоби состоит в том, что он четко указал на ограниченный характер рассудочного мышления, всегда остающегося в пределах механистического миропонимания. Только внутреннее откровение, интуиция, вера дают истину, знание о боге. «Собственный дух должен свидетельствовать духу, что бог есть дух, содержание должно быть истинным содержанием; но это можно констатировать не благодаря тому, что оно мне откровенно, но благодаря уверениям.»1 В связи с Якоби Гегель мельком упоминает о распространении в Германии идей Спинозы, который в не меньшей степени, чем Лейбниц, был властителем немецких умов во второй половине XVII века.

Канту Гегель посвящает самый большой раздел из тех, что написаны о послегреческой философии. Примерно столько же, сколько о Сократе. Гегель приводит изречение Канта: «Согласно Канту, бога, с одной стороны, нельзя найти в опыте, ни во внешнем (как сказал Лаланд, что он искал во всем небе и не нашел там бога), ни во внутреннем опыте; мистики, мечтатели, могут, разумеется, опытно узнавать внутри себя всякую всячину и между прочим также и бога, т.е. бесконечное.»2. Общий смысл кантовской философии состоит в том, что она заранее соглашается, что такие определения, как всеобщность и необходимость, не встречаются в восприятии. Кант исторически указал моменты целого и правильно их определил и различил; это хорошее введение в философию.

После Канта – Фихте; затем короткое о романтиках, о Шеллинге, скромно о себе: «Теперешняя стадия философии характеризуется тем, что идея познана в ее необходимости, каждая из сторон, на которые она раскалывается, природа и дух, познается как изображение целостности идеи, и не только как в себе тождественная, ни и как порождающая из самой себя единое тождество, и последнее благодаря этому познается как необходимое.»3.

В заключение Гегель еще раз окидывает взором путь, пройденный философской мыслью, фиксируя основные вехи. Он говорит о том, что пытался развернуть перед слушателями поступательное движение духовных формаций человечества. Эта длинная процессия духов суть отдельные биения пульса единой субстанции, которая живет в каждом человеке.

Заключение
Таким образом, историко-философская наука исследует прошлое, которое не остается лишь прошлым, но переходит в каждую последующую эпоху. Философия и история фило­софии, как исторический процесс, образуют развивающее­ся, все более обогащающееся единство, коррелятивное един­ство, в котором философия выступает как единство всего многообразия философских систем, т. е. как история фило­софии. Это, следовательно, не только историческое, но и актуальное, постоянно существующее отношение, которое в немалой степени определяет содержание каждой философ­ской системы.

Обосновывая принцип единства философии и истории философии, Гегель указывал на то, что уже в первых фило­софских учениях, относящихся к далекой древности, были поставлены проблемы, которые стали предметом исследова­ния во всех последующих учениях философов. В этой связи Гегель, например, утверждал, что уже Фалес высказал (прав­да, лишь в смутной, отнюдь не понятийной форме) идею тож­дества бытия и мышления, т. е. основоположение гегелев­ского абсолютного идеализма. Учение Гегеля са­мым радикальным образом отрицает сосуществование неопределенного множества противо­стоящих друг другу философских систем.

С точки зрения Гегеля, «во все времена существовала только одна филосо­фия»1, «последовательность философских систем не случайна, а представляет собою необходимую последовательность ступеней этой науки»2.Вся история философии, согласно этой теории историко-философского процесса, представляет собой внутренне необходимое, последовательно поступательное дви­жение философского мышления, устремленного к познанию абсолютного.

Следует отметить, что Гегель в сво­их «Лекциях по истории философии», занимаясь конкрет­ным анализом философских систем, фактически опровергает свое понимание историчес­кой преемственности в философии. Так, например, Гегель вовсе не считает стоицизм, эпикуреизм, скептицизм — уче­ния, завершающие античную философию, высшей ступенью ее развития. Философия средневековья, схоластическая фи­лософия в особенности, трактуется Гегелем как отступление от достижений предшествующей античной философии.

В своем анализе философии Нового времени Гегель еще более далек от стремления представить последнее по време­ни учение как более высокую ступень философского развития по сравнению с предшествующей. Высоко оценивая рацио­налистические системы XVII в., Гегель критикует философов XVIII в., в первую очередь представителей Просвещения, как мыслителей, которые во многом, пожалуй, даже в основ­ном, оказались ниже своих великих предшественников.

Несомненной и притом выдающейся исторической за­слугой Гегеля как по существу первого творца теории исто­рико-философского процесса, основоположника научной ис­тории философии, является исследование противоречивого единства философии, сохраняющегося, несмотря на посто­янную конфронтацию философских систем, исследование развития философского познания как прогрессивного про­цесса, результатом которого является все более глубокая постановка философских проблем как необходимое условие их возможного решения. Однако гегелевский панлогизм и обусловленная им редукция реального исторического разви­тия философии к логическому следованию философских идей, саморазвитию понятия философии и всего ее содержания — все это и получило свое выражение в гегелевской интерпре­тации историко-философского процесса как имманентного развития единой, единственной философии, завершением которого и выступал абсолютный идеализм Гегеля.

Список используемой литературы


  1. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994.- 350 с.

  2. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн.2. – СПб.: Наука, 1994.- 424 с.

  3. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994.- 582 с.

  4. Гулыга А.В. Гегель. - М.: «Молодая гвардия».1970. - 272 с.

  5. История философии в кратком изложении / Пер.с чеш. И.И.Богута. – М.: Мысль, 1995. - 590с.

  6. История философии: Запад – Россия – Восток (книга вторая: Философия XV-XIX вв.). – М.: «Греко-латинский кабинет»® Ю.А.Шичалина, 1996. - 557 с.

  7. Нерсесянц В.С. Гегель. – М.: Юрид. лит., 1979. - 112 с.

  8. Овсянников М.Ф. Гегель. - М., «Мысль», 1971. - 223 с.

  9. Ойзерман Т.И. Философия Гегеля. – М.: Изд-во «Знание». 1956. – 48 с.

  10. Ойзерман Т.И. Философия как история философии. – СПб.: Изд-во «Алетейя», 1999. - 448 с.



1 Т.И.Ойзерман. Философия как история философии. – СПб.: Изд-во «Алетейя», 1999, с.5.

1 Т.И.Ойзерман. Философия как история философии. – СПб.: Изд-во «Алетейя», 1999, с.10.

1 Нерсесянц В.С. Гегель. – М.: Юрид. лит., 1979, с.8.

2 История философии: Запад – Россия – Восток (книга вторая: Философия XV-XIX вв.). – М.: «Греко-латинский кабинет»® Ю.А.Шичалина, 1996, с.446.

3 Нерсесянц В.С. Гегель. – М.: Юрид. лит., 1979, с.8.

1 История философии в кратком изложении / Пер.с чеш. И.И.Богута. – М.: Мысль, 1995, с.518.

2 История философии: Запад – Россия – Восток (книга вторая: Философия XV-XIX вв.). – М.: «Греко-латинский кабинет»® Ю.А.Шичалина, 1996, с.456.

3 История философии в кратком изложении / Пер.с чеш. И.И.Богута. – М.: Мысль, 1995, с.522.

1 Т.И.Ойзерман. Философия Гегеля. – М.: Изд-во «Знание». 1956, с.35.

2 Т.И.Ойзерман. Философия Гегеля. – М.: Изд-во «Знание». 1956, с.34.

1 А.В.Гулыга. Гегель. - М.: «Молодая гвардия».1970, с.206.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.86.

3 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.98.

1 Овсянников М.Ф. Гегель. - М., «Мысль», 1971, с.197.

1 Овсянников М.Ф. Гегель. - М., «Мысль», 1971, с.198.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.102.

1 А.В.Гулыга. Гегель. М.: «Молодая гвардия».1970, с.209.

1 А.В.Гулыга. Гегель. М.: «Молодая гвардия».1970, с.211.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.276.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.282.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.1. – СПб.: Наука, 1994, с.304.

3 А.В.Гулыга. Гегель. М.: «Молодая гвардия».1970, с.213.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.2. – СПб.: Наука, 1994, с.41.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.2. – СПб.: Наука, 1994, с.166.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.2. – СПб.: Наука, 1994, с.210.

1  Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.2. – СПб.: Наука, 1994, с.415, 416.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.111.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.168.

3 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.223.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.244.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.295.


1 А.В.Гулыга. Гегель. М.: «Молодая гвардия».1970, с.222.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.347.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.388.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.430.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.457.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.473.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.474.

3 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.566.

1 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.571.

2 Г.В.Ф.Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. – СПб.: Наука, 1994, с.571.



Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации